Читать книгу: «Эхо шума»

Эхо Шума

Дарья Палдовская

Снег (окт 2026)

Теги: приключения, юмор, ужасы, фантастика

На дворе альтернативное настоящее, однако в жизни людей присутствуют как космические станции, так и призраки. На заброшенной советской станции пытаются найти истину и разгадать некоторое количество загадок.

Имеются:

- команда буйных неудачников;

- подозрительный заказ;

- клятые конкуренты;

- антураж постсоветского постапокалипсиса;

- хтонический ужас бонусом.

Подойдет для любителей веселого и страшного безумия.

Глава 01. Щупальца у заказчика – плохая примета

■□■□■

Центральная площадь порта АЖО-786623/6

201х год по старому летоисчислению

Фархад

■□■□■

– Ртнрнкх… кию. Хайкх… кью. Тревога! Тревога! Тревога!

– Если эта фигня сама не заткнется – я ее заткну, – басом проворчал один из последних посетителей бара под многообещающей вывеской «Пиво есть!».

Посетителя звали Фархад, и он страдал. И готовый вот-вот взорваться порт был далеко не первым в его списке жалоб. Люди-идиоты – вот это где-то ближе.

Заискрила и печально погасла последняя гирлянда, погрузив помещение во мрак. Размышляя о несправедливости бытия, Фархад вылил в себя остатки виски и протер лысину мятым галстуком. Пиджак он посеял часа четыре назад. Пенсне и модный чемоданчик – уже позже, когда выяснилось, что помощник-химер из его команды стащил декоративных рыбок из пруда посла, а платить за них было нечем. На тот момент это была третья, но еще не последняя, попытка найти работодателя за вечер.

– Карма – особа нервная, – брякнул Фархад и рыгнул.

Этот звук вызвал у последнего – теперь уже совершенно точно последнего – претендента на роль заказчика забавное шевеление жвал чуть ниже груди. Подозрительный господин был одет в приличный костюм, но все равно напоминал карикатуры марсиан из старых журналов. Из тех времен, когда еще верили, что где-то там есть «марсиане».

Щупальца взвились и принялись закручиваться вокруг блиноподобных ушей своего хозяина, издавая слабый гул. Для себя Фархад – нетрезвый соискатель на должность «хоть кого-нибудь» – решил, что это такой «марсианский» смех. Да, точно. Особый «марсианский смех».

Выведя эту логическую цепочку, Фархад прыснул в уже пустую бутылку. Взгляд лениво сполз вниз. Осколки стекла, усыпавшие металлический пол бара, отражали красные и голубые вспышки эвакуационных сигналов. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что Энси его убьет.

– Так бывает, понимаете? Обрушивается одна неприятность, другая, третья, а когда вылезаешь из-под четвертой – на тебя падает рояль, – донеслось с рябящего телеэкрана на полке.

Не везло не только ребятам из развлекательной передачи, которые гонялись за золотом по старинной забугорной крепости, но и всему человечеству в целом. Такое случается, когда один умник заявляет, что аккурат в двухтысячном году наступит конец света, а другой мудрец еще лет тридцать назад посоветовал: «Выход есть всегда – залезай в посудину и вали в космос!». Кто-то связал два и два, и получилась в космосе на хлипких кастрюлях огромная толпа народа, которая хотела жрать, да не на что. Так и появились «птичники» – люди, которые берутся за любую работу, пока та не требует возвращения на альма-матер, то бишь матушку-Землю, чтоб черти ее разодрали. «Птичниками» их прозвали из-за кораблей: те поголовно носили имена всяких пернатых. Говорят, птичники как начали по космосу шляться раньше всех, так дольше всех и прошляются.

И вот у птичников в целом жизнь была не очень, а сейчас – особенно. Сказывались скандалы на мировой арене, нетрезвый курс валюты, ну и личные косяки. Последнее конкретно у Фархада выражалось проваленными заказами в количестве четырех штук, где на финале последнего его команда чуть не лишилась: корабля, доктора, а также уха второго пилота (через черточку – инженера). Хотя с доктором вопрос до сих пор оставался открытым. Бегать-то эта каланча бегала, да только кривовато. А из пробоины в черепе в любой момент мог открыться кровяной фонтанчик и посыпаться мозги.

Приземлилась их команда и то косо. Вот, казалось бы, обычный металлический шарик, утыканный тут и там барами и барыгами вместе с барышнями легкого поведения. Так нет же – именно в этот день неизвестным террористам приперло этот несчастный булыжник подорвать! Ладно бы по-тихому это как-то провернули, так чертова сирена уже который час роняла в минус как градус настроения, так и веру в «авось само рассосется».

Одно хорошо – новый заказчик все-таки нашелся. Жвала, конечно, внушали некоторое недоверие, но бегать по готовому подорваться астероиду в поисках альтернативы не вдохновляло. Кряхтящая аварийка под аккомпанемент зарождающегося землетрясения гремела уже над всем клоповником.

Фархад тоскливо уставился на дно бутылки. Пойло кончилось. Да и прищур жестянки с шурупами, выполнявшей здесь функцию бармена-официанта, ничего хорошего не обещал.

В этот момент передатчик в ухе взвыл такой волной помех, что Фархад от неожиданности обругал все на свете и выронил алкотару – та разлетелась вдребезги. Птичник выдернул треклятую штуковину из уха и уставился на нее, как на главную и единственную виновницу творящегося вокруг апокалипсиса.

– Да?

Он очень надеялся, что голос его звучал громко, четко, внятно, властно… Не, властно – это не про этих идиотов. Честно и «я держу ситуацию под контролем»? Пожалуй. В общем, примерно так, как он и должен был бы звучать, если бы хренов консервный хозяин питейного заведения не позволил ему сорваться и надраться до столь плачевного состояния.

– Не спятили ли Вы, несравненный товарищ Фархад Степанович, по-барски откушивая да прибухивая, когда земля под ногами в любой момент рвануть может?

– Попрошу! Я делом занимаюсь.

– Прикольно. А сваливать планируешь?

– Планирую.

Собеседнику не было нужды представляться: рация была настроена исключительно на волну их корабля, а из всей команды так быстро тараторить мог только Лени. Впрочем, как и плевать на субординацию вместе с уважением к старшим.

Лени тараторил, а Фархад, сурово сведя брови к переносице, кивал, позабыв, что его никто не видит. По сути, собеседнику его ответы были не нужны. Хотя Лени был пацаном смышленым, логика в его действиях нередко пасовала перед юношеским энтузиазмом. И последствия этого потом приходилось разгребать всей команде.

Вот и сейчас, очередную безумную историю про одного из своих бесконечных родственничков он решил рассказать первым делом, а информацию про то, что Син решил поднимать корабль без него, Фархада, оставил на закуску.

– Без капитана корабли не взлетают!

– Я это Сину передам! Но если ты там еще минут двадцать проторчишь, тебе это уже не поможет!

– Иду я, иду!

Скрежет жвал над ухом напомнил о заказчике, который все еще ждал ответа.

– Да, согласен я, согласен. И доставим, и конфиденциальность гарантируем тоже!

– Куда доставим? – спросил в передатчике Лени.

– Потом расскажу! В общем, ждите меня, я сейчас!

Фархад выхватил у заказчика-марсианина вымазанную чернилами дискету, пожал его нечеловечески длинную конечность, закрепив тем самым сделку, и рванул прочь из бара – к своей межорбитальной консерве дальнего плавания.

Оставшийся в одиночестве «марсианин» махнул уходящему на прощание зажатым в щупальце окурком.

И запросил еще виски.

■□■□■

F/N А.Т, АЖО-786623/6, порт АГ-41, межзвездный корабль класса «Синица»

Комната Управления

201х год по старому летоисчислению

Энси и Фархад

■□■□■

Птичники – низшие люди, без образования, способности к рефлексии, а также увлечений, выходящих за пределы цепочки трех «б»: бабло-бухло-бабы. Птичники не ищут смысла в жизни. У них нет дома, и он им не нужен. Злые птичники украдут твоего любимого мишку с полки, если сейчас же не доешь кашу и не пойдешь спать. Откажешься работать вторую смену без отдыха и третий месяц как без зарплаты – станешь птичником.

Энси не могла покидать пределы корабля, поэтому ей оставалось слушать подобную дурную болтовню в портах, чтобы хоть как-то развлечься. Она давно уже уяснила, что подобные «великие истины» изрекали те, кто еще боялся лишиться стабильности; кто боялся улететь в никуда – на поиски приключений.

На экране она видела, как улетали с портовой станции корабли. В панике бежали все, у кого имелась хоть капля мозгов (включая незадачливого посла, которого ненароком опозорил Син). Им бы, по-хорошему, тоже стоило делать ноги, но они не могли, потому что ждали последнего члена экипажа. Того, кого Энси, будь ее воля, запирала бы при каждой высадке, чтобы не лез куда не следовало. И к черту, что тот был капитаном – она не единственная на корабле лелеяла планы спеленать почти-уже-пенсионера, чтобы тот не шастал, где не повадно, и не чинил безумств.

Крики за окном усиливались.

Должным образом смотивированный бредом Лени, тот самый капитан, Фархад Степанович Эльста, нетвердой походкой забирался на корабль под обвиняющим взглядом внешней камеры, через которую за ним наблюдала Энси. Судя по скорости карабканья по лестнице, в то, что химер решил оставить его за бортом, он поверил, и пьяную голову не смутило, что Син был парнем верным и без капитана улетать бы не стал.

Энси начала запуск машины. Фархад по ту сторону камеры с лестницы свалился, его ругань затерялась в шуме нутра машины. Энси подумала было позвать к нему хотя бы того же Лени, раз Багрицкий пока был недоступен, но решила, что капитан обойдется – она была недовольна. Доктор слишком много сил потратил на алкогольную реабилитацию их начальства, чтобы капитан так просто за одну ночь послал к такой-то бабушке все их труды.

Панические крики за окном постепенно сменились успокаивающим мраком космоса. Они улетали прочь.

– Если день не задался с начала прошлого месяца – его ничто уже не исправит, – сказал Фархад, ввалившись в комнату управления.

– Мудрые мысли тебе сегодня вредны, – ответила ему Энси.

Начальство тяжело споткнулось о коробки, оставшиеся от прошлого груза. Ботинки тут же увязли в ворохе высыпавшихся перьев. Фархад пнул цветастую кучу. Выругался.

Энси протянула было к нему ладонь, но отдернула. Поднесла к глазам белые, немного блестящие пальцы и задумчиво склонила голову. Она не знала, откуда у нее была эта нелепая привычка трепать людей по плечу. Не то чтобы она на самом деле могла кого-то коснуться – корабельным привидениям такого не полагалось. Не часто, во всяком случае.

– Тебе кофе? – вместо этого спросила она.

– Пожалуйста! И голову Сина на блюде!

В мольбе капитана говорил опыт человека, регулярно умирающего от похмелья, а также не созданного для работы с коллективом. Энси махнула рукой в сторону готовой к ограблению кофеварки.

– Спасибо! И голову!

– Расслабься, мы пошутили.

– Это я понял, я не понял, зачем.

Энси пожала в ответ плечами.

– Ты понял. И ты долго шел.

– Если ты это к тому, что мне нужно бросить пить – ответ все тот же, что и три тысячи пятнадцать раз до этого.

– Ты каждый раз наугад цифру называешь.

– Есть момент.

Налив себе кофе, Фархад упал в побитое жизнью кресло, из которого лезла наружу обивка, и положил себе на лоб ладонь, пытаясь унять мигрень. Принимать каждый раз таблетки ему мешала шалившая печень.

– Булыжник, конечно, жаль, – сказал Фархад. Было видно: его глодала как всегда не вовремя заявившаяся совесть.

Энси так поняла, что Фархад имел в виду только что покинутый ими порт. Она пожала плечами.

– Кто выжил, тот и прав.

– Да тут же не в правоте дело!

– Разумеется. Все дело в выгоде.

Фархад затих. Энси следила за ним краем глаза, точно так же, как она следила за всеми остальными на корабле. Она не могла физически быть везде и видеть все сразу, но могла проходить сквозь стены, заставлять электронику себе подчиняться, а еще – смотреть на десяток маленьких экранов, где отражалось то, что снимали корабельные камеры.

– По поводу промедлений, кстати, – сказал Фархад, не отнимая ладони от глаз. – У меня снова вопросы к паранойе дока. Он у себя?

– Да, Игорь спит.

– Эх, жаль будить. А так бы высказал претензию лично в его лохматую физиономию. Я опять едва успел уцепиться за поручень, пока забирался, чтобы не полететь радостно с трехметровой высоты.

Энси не стала говорить, что видела: метр там был один и уцепиться он не успел.

– Я тут в очередной раз задумался о том, что стоит все же коллективными усилиями проесть Багрицкому плешь, – сказал Фархад.

– На кой ему-то плешь, нам тебя одного лысого хватает.

– Ему – на тему удобства пассажиров и команды. Может, тогда он согласится хотя бы на разнесчастный эскалатор, раз дверь напрямую в управление – «опасная и глупая затея». Параноик несчастный. Поднимайся, как дебил, сперва на самый верх, топай через все жилые помещения, и это все, чтобы опять спускаться вниз. Мало какому дедку снилось столько геморроя.

– Не бузи.

– Я не бужу, я подаю официальную жалобу.

Устройство «Синицы» было странным. На корабле было два этажа. Комната управления, являвшаяся кухней по совместительству, притулилась в самом начале корабля. Дойти до нее от входа можно было только через верх, пользуясь двумя шаткими лестницами, на перилах которых были аккуратно прилеплены листочки-напоминалки в стиле «кто сожрал последний батончик, знай, гад, я тебя вычислил!».

На капремонте экономили, и если часто используемую «кухонную» лестницу местный химер Син пластилином напополам с изолентой худо-бедно чинил, то вторая лестница, ведущая от главного, и единственного, входа во все жилые помещения, выглядела откровенно неухоженной и больной. Она даже в кристально трезвом состоянии требовала у членов экипажа определенной сноровки, что уж говорить о пьяных.

– Хочу, чтобы деньги падали с неба, – заявил Фархад. Судя по голосу, он подумал о том, что пора было платить за «крышу».

– Взбодрись. Не все же время ныть.

– И что ты мне предлагаешь в качестве альтернативы?

– Займи себя чем-нибудь. Поменяй страницу премьера на Википедии, я не знаю.

– Меня забанят, – уныло ответил Фархад.

– Ну так поработай.

– Не хочу.

– Ноешь.

– Возможно.

Зажужжав, загорелся жизнью компьютер. На заставку выползла картинка, повествующая о нелегкой жизни человека-дятла, вынужденного жить на кофеине. Автоматически открылась страница всемирной паутины.

– Ты меня эксплуатируешь, – сказал Фархад.

– Заставляю выполнять твою работу.

– Но я капитан!

– Большая сила – большая ответственность, – невозмутимо отозвалась Энси. – Братки, конечно, могут и сами к нам прийти, но не хотелось бы.

– И правда, – согласился Фархад и придвинулся к клавиатуре. – Не хочется.

Выпендривался он больше из вредности. Несмотря на все его недостатки, положиться на него было можно. Даже бумажки все отправлял всегда в срок. Сейчас скорее проблема была в другом: он тянул время, потому что не знал, как лучше сформулировать. Над этим опусом сидел он уже четвертый день. Письма формата «звиняйте, мы неудачники без гроша в кармане» ребятками в кожанках воспринимались плохо, а потому ответы нужно было сочинять замудренные, тщательно обсыпанные обещаниями и подробными планами, когда и сколько будет отдано в самое наиближайшее время. У Фархада зубы заговаривать выходило на ура, не зря же он был бывшим юристом.

– Ты же говорила, в том порту были лучшие медики.

Энси скосила взгляд на медицинский отчет из больницы порта-астероида, куда они неделю назад приземлились первым делом. Минуты назад этот порт благополучно взорвался.

– Лучшие из тех, до которых мы бы успели долететь, – сказала Энси. – Полетели бы дальше – помимо проваленного задания получили бы пару трупов в придачу. Ну или труп и калеку – в зависимости от степени капризности фортуны.

Это был второй раз за их карьеру, когда они были в таком дерьме. Стоило признать: в прошлый раз картина была еще хуже.

– А сейчас у нас рядом есть что-нибудь, где смогли бы по-человечески пропаять дока?

– Уже давно смотрю. Примерные варианты у тебя на почте, – Энси принялась отрешенно щелкать пальцами, глядя на спину Фархада. – Там и центры, где пластической коррекцией занимаются.

– Не.

– То есть?

– К чертям коррекцию, говорю, – Фархад оскалился. – Этот кадр мне выдал, мол, общеизвестно: бабы фетишируют на брутальные мужские физиономии, и он заполучил просто мегакрутой аксессуар. Ну вот и будет с ним ходить, а мы – на этом экономить. Да и, по ходу, эта скотина сам на свое приобретение фетиширует.

Энси пожала на это плечами.

– Сомневаюсь, что он свое предпочтение выразил именно в этих выражениях, ну да ладно. Скажешь это ему сам? Команда сейчас будет.

– Прям все?

– Да, они недавно ставки делали на успех твоего мероприятия, так что им очень интересно узнать, чем же дело кончилось, поэтому будут они здесь где-то… сейчас.

Дверь сверху распахнулась, и послышались звуки беззлобной перебранки. Первыми шли, как подозревал Фархад, главные инициаторы ставок по его душу: Лени с Сином.

Лени было именем не настоящим, а больше прозвищем, посвященным функциональности (вернее, отсутствию оной). Так и не закончившего школу смуглокожего и дредастого пацана они подобрали пару лет назад.

Имя «Син» было сокращением от «синий». Син был химерой – собратом «марсианина», с которым Фархад недавно заключил договор. Это не значило, что они были в чем-то похожи. Заказчик точно взял что-то от осьминога, а вот Син – от какой-то глубоководной рыбы. Общим у всех химер было только то, что каждый являлся тем или иным сплавом какой-то твари и человека, да еще их очень легко завлекало в религию. Откуда химеры вообще появились, слухов ходило много, а за вопрос, были ли эти крокозябры инопланетянами, высокая общественность все еще была склонна в процессе жаркого спора разбивать о чужие головы недопитые кружки с пивом.

– Ленивые чудовища, – прогудел Фархад.

Длинноногий Игорь Багрицкий, не признававший лестницы ниже двух метров, мягко спрыгнул с пролета, приземлившись неподалеку от Фархада. Спускавшийся чуть позади него Лени скорчил рожу.

– Если будешь выкаблучиваться дальше, я тебя съем, – сообщил мальцу в спину Син.

– Я отказываюсь говорить с этим человеком до того, как он проклянет кого другого до седьмого колена, – пожаловался Лени на Сина непонятно кому. – Кого угодно, но не меня!

– А я не человек!

– Не придирайся к словам!

– Я пойду чаю заварю, – сообщил в пустоту начинающейся перебранки доктор Багрицкий, затем, еще раз напомнив юному вундеркинду, чтобы не смел прогулять обследование, направился к чайнику.

Энси вклинилась в набирающую обороты пикировку между механиком и инженером – она это любила. Привидение возмутилось, что маленьких нельзя обижать, и виновных да покарает возмездие в ее лице. Малец одобрительно захлопал. Доктор буднично пообещал достать пилу.

Фархад барабанил по клавишам, стараясь сосредоточиться на почти законченном акте выполненных работ за прошлое задание. Как было сказано, «Нет противника страшнее, чем союзник-идиот».

Головная боль набирала силу, и он тяжело массировал веки.

О подчиненных нельзя думать как об идиотах! Даже если это жестокая правда. Это изречение стояло восьмым пунктом в юмористической брошюрке «Как быть хорошим руководителем», которую Фархаду подарила уже бывшая жена целую вечность назад.

Дружеская перебранка все нарастала. Энси била по больному, и тема по накатанной перешла на любимые синовские завывания о том, что старших нужно слушаться, а женщине место на кухне. Местная женщина поспешила расписать, где именно место ей, а где – брюзгливому химеру.

Нервы капитана не выдержали. Откинувшись на скрипнувшее кресло, Фархад закрыл лицо руками и взвыл.

– Знаете, однажды я не проверю, и уйдет кому-нибудь файл с именем «За что, господи-боже, ЗА ЧТО». И это все будет ваша вина!

Син психовал, Энси торжествовала, Лени наслаждался шоу… единственным серьезным членом общества, как и всегда, оставался Багрицкий. Впрочем, капитан не мог с уверенностью утверждать, что тот, отягощенный интеллектуальным багажом философского характера, банально не задрых, нагло воспользовавшись стеной в качестве поддержки и вертикальной кровати по совместительству.

Капитан смог с горем пополам отослать письмо и попытался скоординировать подведомственную ему толпу.

– Кх-кхм. Короче все. Вни-ма-ние! – Фархад для пущей внушительности встал и постучал железным донышком кружки по спинке стула. – Дорогие мои друзья! У нас сейчас назревает очень важный разговор. Как вы понимаете, о результатах, которыми я могу вас порадовать за сегодняшний вечер.

После этих слов команда постаралась изобразить вежливое внимание.

– Вот только недавно мы с вами завершили важную, должную высоко оплачиваться миссию, – издалека начал Фархад. – Но, как это бывает с важными высокооплачиваемыми миссиями, что-то пошло не так, и потому об оной я сейчас говорю в прошедшем времени. Да, вы правильно смотрите на меня грустными глазами, улавливая суть сути – бабла не будет. Это плохая новость. Но есть и хорошая! У нас, вроде как, есть новый заказ. Правда, как именно мы будем его исполнять ввиду туманности условий – знает один бог. Учитывая незапланированные проблемы, – он кинул взгляд на разукрашенное лицо доктора, – состояние наше теряет в радужности еще на некоторое количество пунктов. Итого…

– Итого нам самое время менять имена и сваливать куда-нибудь за зону влияния цивилизации, дабы вести там честную и раздольную жизнь космических пиратов! – вскинув руку как примерный ученик, с готовностью отреагировал Лени.

– Сто баллов! – кивнул капитан, помешивая сахар, но тут же спохватился. – То есть нет!

Ложка выскользнула из руки, улетев под шкафчик.

– То есть да! Тьфу ты. Короче!

Он нырнул за утерянным инвентарем. Достал, деловито осмотрел, пожал плечами и плюхнул обратно в кофе.

– Мы молодцы, мы провалили миссию! Ввиду чего вылезает вопрос: ну и кто мы после этого?

Позвякивание металла о кружку вызывало у прикрывшего глаза Багрицкого нервный тик, но он держался.

– Занюханные актеры, латентные алкоголики, взломщики со стажем, опасные любители запрещенной литературы с темным прошлым, проповедники явления высших сил в сей бренный мир, требующие покаяться господу во всех грехах… – с невиннейшим видом принялся перечислять вновь встрявший Лени, за что незамедлительно отхватил подзатыльник от Сина.

– Ответ неверный, курсант. Я же про сейчас, а не про обычно. Два наряда вне очереди! – попытался благословить пацана кружкой Фархад, но тот уже успел поднырнуть ему под руку, заглядывая дредастой головой в экран.

– Что-нибудь интересное?

– У интарлайтов в моей ленте сейчас вакханалия, – без особых эмоций отозвался Фархад.

– Тебе пора бы слезть уже с этой социалки, – упрекнула его Энси.

– И не подумаю. И вообще, знаешь, когда все же наступит тот день, когда я в последний раз выйду в сеть, я сделаю это эпично. Последняя запись в стиле «они нашли меня», «в следующей жизни больше повезет», «ой-ой» или даже «не думал, что когда-нибудь смогу увидеть собственную задницу без помощи дополнительной аппаратуры». Повеселить народ напоследок, понимаешь? Повеселить.

Энси хохотнула, но остальных это не впечатлило, и Фархад снова попытался перейти к делу.

– Итак, я нашел нам новый заказ.

– И это замечательно, – воодушевился Лени, кидая победный взгляд на очевидно продувшего спор Сина. – Меняю вопрос. На что именно ты нас подписал?

– Менять вопрос можно, если на него еще не ответили, а так – это второй вопрос.

– Это все детали, детали!

– Нечего перебивать старших!

– Во, точно, слушай Сина! Так, о чем бишь я… А!.. А, неважно. Короче. Мы должны свершить чудо – откопать станцию, пропавшую в ЦБ энного хрена с хвостиком лет назад (она вроде как появилась, но черт ее знает). На ней же откопать данные о местном эксперименте, при этом молиться, чтоб эта информация там все еще была, и считать ее все еще можно б было. Как-то так.

– В ЦБ? – переспросил Син с не самым дружелюбным выражением лица.

Химера можно было понять. ЦБ – неведомая магия, которая сводила с ума людей и искажала пространство, и ЦБ же – неведомая магия, на которой работали космические станции и корабли. Ни одно задание, с этим делом связанное, без геморроя не кончалось.

– Товарищ капитан, вопрос! – в очередной раз вскинул руку Лени. – Каким макаром-то мы ее найдем, эту станцию?

– Понятия не имею. Каким-нибудь. А не найдем – денег не дадут. А без наличности тот фраер нас в асфальт закатает, керосином польет, подожжет, а потом скажет, что так и было. И ведь ему поверят!

На вопрос Сина Фархад отвечать не стал, справедливо посчитав его риторическим.

Пронзающий взор капитана обвел поникшие головы сокомандников. Игорь начал слегка похрапывать. Фархад горестно вздохнул.

– А что еще за информация? – спросил Син.

– Какая-то информация.

– О чем?

– Не знаю. Большой-большой секрет. Касается какого-то их там основного проекта, лежит в тамошнем главном управлении. Я так понял, притащить все, что найдем, какие-то записи. Схемы, возможно. Формулы, теории – не знаю. Выглядеть должно как папка с названием проекта. Может, бумажная, может, виртуальная. Шут ее знает.

– Малец, что там с твоим планом со сваливанием куда подальше? – поинтересовался у Лени Син. Тот понимал, сколько именно таких папок на затерянной станции может быть. А также каковы шансы, что там хоть что-то сохранилось, если питание полетело.

– Эй, эй. Не все так плохо. И вообще, с женами ты что делать будешь, а, Син? – возразил Фархад. – С собой захватишь? И не смотри на меня так. Я, кстати, только сказать хотел. Ну, вспомнил, что до этого хотел сказать. У нас еще один вариант есть. Чудо делаем не мы, чудо делает Мо. Я ему уже все в сообщении объяснил. Будем надеяться, что у него после курса «психологической реабилитации» хоть какие-то мозги да остались. Я ему сейчас звонить буду. Всем просьба скрестить пальцы, поцеловать крестик, помолиться бесам, чего уж боле, – что угодно, дабы наших совместных посылов неведомому космическому разуму хватило, чтобы этот разум вытащил нас из сложившейся беспросветной анальной фиксации. Свет, камера, мотор!

Фархад развернул к команде монитор, где с квадратного экрана на команду уставился ее исследователь, отошедший от романтики бескрайнего космоса. Кольца в ухе, футболка с цитатой из последнего фильма про разбой, золотой зуб и просто необходимые в космосе черные очки. Открыто игнорировавший проблему собственного возраста, сейчас седобородый выглядел не так, чтоб очень уж прилично. Только Фархад открыл рот, как, шлепнув ладонью на смеженные очи, его собеседник простенал:

– Давай позже поговорим. Я еще не успел принять вечернюю партию таблеток.

– Мо, нам сейчас надо.

– Нет, не надо. Трупам от жизни вообще ничего не надо. Мы еще, знаешь ли, вступительные пропустили. А у тебя там, между прочим, дочь перформанс давала.

– Не сгущай краски. И не ной. И дочь не трогай.

– Я не сгущаю. Я говорю как есть, – Мо убрал ладонь с лица, – к великому моему сожалению.

– То есть помогать ты нам не будешь?

– Ну, альтернативным заказом – нет. Не сезон – все глухо. Если только подождать недельку-другую – вдруг что всплывет. Но, как я понимаю, время у нас не ждет. Так что, как и писал, единственное, что могу – помочь откопать эту несчастную станцию, если она еще существует. Планы к ней еще, чтоб вы по дороге к искомому не потерялись. Часть планов на почту тебе уже скинул. Местоположение консервы еще не знаю. Ребят своих, вон, напряг. Имей в виду, мы берем на веру, что станцию ЦБ не только заглотнул, но и выплюнул, как заказчик говорит. Сейчас вот вычисляю, куда примерно могло выплюнуть, если сожрало у края Солнечной. Вроде, пришло что-то.

Где-то по другую сторону Вселенной Мо, чуть отодвинувшись от экрана, прильнул обратно уже с другими, тяжелыми и выпуклыми, очками, по-старчески подслеповато щурясь. Как минимум двое из команды «Синицы» усердно делали вид, что не завидуют и их не волнует самокрутка, которой при этом дымил исследователь. Мо шевелил губами, от излишков концентрации вздыбив брови.

– Сучьи потроха, Фархад…

– Ты мое имя так не употребляй, а то непонятно…

Мо, осознав, заржал.

– Есть хорошие новости и плохие.

– Начни с хороших.

– Нашлось место. Туманность Тарантула. И это и хорошая, и плохая новость сразу. Про этот райончик много веселых слухов ходит. Вы в курсе?

– Ага, – с каменной миной кивнул капитан.

– Поосторожней там нужно будет, – Мо поднял взгляд. – И я это серьезно говорю.

Капитан серьезно же кивнул, остальная команда послушно закачала головами.

– Так, – Мо тяжело вздохнул. – Помимо капитана, кто-нибудь еще в курсе, что из себя представляет Туманность Тарантула?

В ответ он получил переминание с ног на ногу и внимательное разглядывание потолка. Лени, вроде, знал, но не желал палиться. Энси не хотела говорить, Багрицкий молчал, и голос неуверенно подал Син.

– Это… далеко?

– Так и знал, – Мо тяжело помассировал переносицу. Он нажал у себя на кнопки, и снова исчез, чтобы на их экране можно было рассмотреть тот самый «райончик». – Она в Большом Магеллановом Облаке. А еще она – эмиссионная туманность. Там мощный источник рентгеновского излучения. Там же постоянно взрываются сверхновые. Большие и страшные сверхновые.

– Интересный вопрос: как это консерва там еще не расплавилась? Если она вообще все еще там… – немного нервно поинтересовался Син.

– Более интересный, не расплавитесь ли там вы, – пробубнил физик за кадром.

– Выглядит красиво, – заметила Энси, наблюдая за сотнями сверкающих голубых огоньков, блуждающих по желто-рыжему космосу.

– Красиво и дохло – из наших там еще никто не бывал толком. Так, пугливые мимокрокодилы, которых случайно выкидывало, не более, – сказал вновь появившийся на экране Мо.

– Ну и? – нетерпеливо спросил его капитан. – И где конкретно?

– Сейчас-сейчас, – исследователь нервно почесал затылок. Машина рядом с ним пищала, возвещая об усиленной работе над столбцом вычислений. – Значит так. Что пока могу сообщить. Если эта станция не у самой звезды...

– Которой?

– Любой.

– Не перебивай старших.

– Ай!

– ... то все норм, сможете приземлиться и даже прошляться там часов пятьдесят примерно без риска поджарить себе мозги или подхватить какой-нибудь там албеновый или радиационный удар. Плюс-минус.

– А если нет? – склонил голову капитан. – Если у звезды?

– То рекомендую нам всем спешно приобретать белые свечки и тапки. Лучше оптом. Дешевле выйдет. Эта станция пускай из первых, самых надежных, но она же все равно не была на такой долгий срок запланирована. Она давно должна была развалиться! Я и так голову себе сломал: с чего те ребята вообще решили, что она еще существует, что в нее даже можно – трижды ха-ха – забраться и что-то найти.

Что-то покрутив и потыкав в приборах, Мо продолжил.

– Если примерно: она должна быть где-то у центра туманности. Так что можно надеяться, что от всех звезд она относительно далеко. Более конкретно местоположение как пойму – сразу вышлю.

– То есть откопать это дело реально?

Мо сосредоточенно ковырялся в ухе, бегая взглядом по строкам текста.

– Шансы не нулевые.

– И то хлеб.

Оценив изгвазданный палец, Мо собирался было засунуть его в рот, но наткнувшись взглядом на Багрицкого, вымучил улыбку и размазал грязищу по и без того не первой свежести майке.

– Кстати, поржать хотите?

– А?

– Станция времен старых Советов. То есть одна из прям совсем первых, когда из ниоткуда взялся, альтернативный ракетному, наш способ перемещения через ЦБ. Реликвия.

– Будет чего набрать для антикварных торгов, – оптимистично сказал Фархад.

– Возможно. Опять же, если она не развалилась. Но есть еще момент. Станция пропала одной из первых, когда у космических путешествий по новому образцу риск со спонтанным исчезновением открыли. То есть возможно, что проблема была не только с ЦБ, а с помощью ЦБ это дело лишь прикрыли, и тогда мои манипуляции с координатами бесполезны, потому что это не случайный глюк, а намеренное избавление от улик. Куда тогда ее закинули – не знает никто, кроме трупов на той самой станции. И вот это вот плохо. Фархад, как заказчик-то выглядел?

– Ктулху, – капитан изобразил пальцами щупальца заказчика-химеры. – Но чувак, вроде, серьезный. Половину вперед дал, – на этих словах Лени оживился. – Однако деньги тратить пока нельзя. Парень кого-то представлял, это точно. И что-то мне подсказывает, что оно снова с бандами связано, будто нам прошлого заказа с этим было мало. А если так, и мы вдруг станцию эту не найдем, задаток истратив, то песенка наша будет окончательно и радикально спета. Тут уже не спасет никто и ничто.

– Замечательно, – протянул Мо, теперь уже занявшись носом. Но, снова взглянув на Багрицкого, перестал. – Так. Я продолжу копаться. Вдруг все же получится дистанционно радиус уменьшить. А вы пока пилите туда, куда я скинул – к Большому Магелланову Облаку. По дороге за сканером внимательно следите. Авось повезет и как-нибудь сами на станцию эту напоретесь. До связи.

– Покедова, – махнул ему Фархад. Изображение, помигав, отключилось. – Так…

Но его подопечные уже все разбежались, кинув, что пошли готовиться. Остался лишь прикорнувший Багрицкий, который, разразившись кашлем, проснулся с вопросом, что он пропустил. Где-то вдали затихали взбешенная тирада Сина и поспешное улепетывание пацана.

Фархад тяжело вздохнул. Снова зарылся в компьютер, напоследок еще раз пробежавшись взглядом по сводке. Нахмурился.

– Что-то не так? – спросила Энси. Багрицкий замер, занеся ногу на ступеньку.

– Да ничего.

Фархад выкинул новостной файл на компьютере в виртуальную корзину. Повторил снова, что все в порядке, – для будто бы сонного, но не сводящего с него придирчивого взгляда Багрицкого. Открыл сканер, всей своей позой сообщая о том, насколько занят.

– Меня напрягает этот заказ, – сказал ему Багрицкий. – Мы так далеко еще не забирались.

Фархад на это неловко пожал плечами. Он подозревал, что Игорь только делал вид, что спал.

– Я понимаю, что выхода нет, – продолжил доктор. – Только поэтому и молчу. У их эксперимента было название?

– Черт его. Может, и было, мне не сказали.

Губы Игоря подобрались в жесткую линию.

– Замечательно.

– Ничего не попишешь, ты сам сказал. У тебя же походные аптечки наготове?

– Всегда. Но я еще буду настаивать, чтобы все, кто пойдет, шли с усиленной защитой. На кого скафандра не хватит – того не пущу. Костьми лягу, но на станцию не пущу. Не хочу повторения ситуации с Цинем.

Фархад на это согласно покивал, и Игорь направился к себе в лазарет. Ну или утихомиривать сцепившуюся парочку.

Капитан прошаркал обратно к креслу и устало в нем развалился, запрокинув голову и закрыв глаза. Энси выключила свет, и он не нашел сил возмутиться тем, что у него еще много дел.

Он не был уверен, что продремал долго, но разбудили его грубо – тряхнуло так, что он выпал из кресла на пол. Все тряслось и отдаленно слышался грохот.

Перемкнуло гравитацию. Фархад почувствовал, как кончики его пальцев вслед за объемным пузом оторвались от пола, а чертовы перья закружились по отсеку, залетая в нос, уши и рот. Это продолжалось недолго: вскоре все упало обратно.

Но через мгновенье повторилось снова.

Типичная неисправность, ни причины которой, ни ее решения пока никто не мог понять, потому что никто не знал, как именно космические посудины бороздят космос: как разгоняются, как поддерживают воздух и гравитацию, как устроена белая запаянная коробка в глубине корабля. Ну, никто, кроме спорных родичей Сина, которые клялись и божились, что ничего нового они не создают, а используют лишь старые материалы, чем объясняли унылый и непрочный вид всех космических посудин последних десятилетий. Откуда этот материал взялся изначально, до того как попал на первые станции и корабли, они пояснять отказывались.

Продолжало трясти.

– У меня плохие новости, – сказала позади него Энси.

– Корабль наконец разваливается прямо в космосе?

– Нет. По нам стреляют. По крайней мере, уже один раз выстрелили. Еще нас пытаются взломать, но Син не дает. Игоря придавило, но ему сейчас помогает Лени.

Обшивка трещала. Фархад метнулся к компьютеру посмотреть, что происходит. На экране высветилось предупреждение о приближающемся к ним летательном средстве без опознавательных знаков. Невесть откуда взявшееся судно космических бандитов определенно шло на таран, пушки заряжены и готовы к бою. Завыла сирена.

– Да какого черта, у нас же даже красть нечего!

Фархад попытался как можно скорее вывести корабль через ЦБ, но не выходило. Карты словно слетели с катушек. Они мигали, перестраивались и менялись после каждого появления. Любая попытка зайти куда-либо заканчивалась вышвыриванием обратно в меню.

– Энси, предупреди кого сможешь: я экстренно кидаю нас через ЦБ, наобум.

Не дождавшись от призрака ответа, Фархад в два шага дошел до стены и нажал на кнопку, которую ни в коем случае не следовало трогать.

Почти сразу он сполз на пол, зажимая голову от боли. Всепоглощающий, ослепительный свет перемещения продлился не дольше минуты, но Фархаду хватило.

Тем более что и минуты для такого было многовато.

– Син в очередной раз пообещал, что вот после этого-то рейса он точно уволится назад к семье, – передала Энси.

– Ты сама как?

– Как видишь, не развоплотило.

– Это хорошо.

– А ты дерьмово выглядишь.

– Знаю.

Он почувствовал, как его погладили по плечу. Энси могла касаться людей только сразу после переходов.

– С доком, кстати, ничего серьезного. Зажало просто. Лени его сразу из завала вытащил – только многострадальную ногу придавило. Жить будет. Даже ходить сможет и Евтушенко своего наизусть читать. Мальчик уже занимается.

Мальчиком она звала только Лени.

Фархад на какое-то время прикрыл глаза рукой, дыша медленно и размеренно. Нужно было успокоиться. Он убрал руку.

Окно с картами угомонилось.

По-хорошему сперва определяют, куда переходить, и только потом совершают переход. Но сейчас был экстренный случай, и они ломанулись вслепую. Ни расчета на дальность, ни на «косость». Фархад смог лишь притормозить их до того, как они могли вписаться в звезду или в относительно недалеко расположенный «холодный» объект. Кстати, о нем.

Алый спектр перешел в успокаивающий голубой, сообщая об отсутствии угроз, и вскоре сошел на нет. Зеленая точка на экране сигналила о внушительном полурабочем объекте, скромно притулившемся в углу квадранта и, по совместительству, перед носом «Синички» сейчас. Это было просто смешно.

– Приехали, – прогудел Фархад, потирая шею. – Энси, ты ведь это тоже видишь?

– Да.

– Это просто очень похожий на нашу станцию объект?

– Нет, – сказала Энси после недолгого молчания. – По чертежам похожа на ту, которую нам нужно.

Фархад нервно хихикнул – Мо будет в восторге. Уматывая от не пойми откуда свалившихся бандитов, едва не вписались в искомый объект. Перед кораблем была та самая штука, которую они должны были найти – потерянная станция.

У капитана возникло нехорошее предчувствие. Да, в мире существовало понятие «удачи» и «неудачи». Были как те люди, которым везло всегда, так и те, за кем всегда ходили несчастья. Но вот он везунчиком не был. И для таких, как он, спонтанная улыбка Фортуны редко оказывалась настоящей.

Фархад посмотрел в окна Синицы. Станция за окном напоминала собранную гармонь с зеркальной шишечкой на макушке. Он обратился к Энси.

– Мо отошлешь?

– Уже.

– Ты моя умница…

– Только попробуй.

Несмотря на сухость слов, в голосе Энси слышалась улыбка.

– Парнишам тоже отослала.

– Спасибо.

– Не за что.

Связь здесь была нестабильной, и Мо решил не морочиться с видео, а просто скинул комментарии к схемам капитану сообщением. Их смысл сводился к маловразумительному лепету о том, что «напоритесь» он имел в виду не буквально, но и так сойдет.

Рассчитал и сообщил, что у них максимум – часов сорок. И чтоб ни в коем случае дольше не сидели. Если что – плевать на задание, жизнь дороже, «как-нибудь выкарабкаемся».

Просил держать его в курсе.

В очередной раз напомнил про чемпионат. По его словам, даже если они максимально долго на задании провиснут и пропустят остаток отборочных, то должны успеть прилететь хотя бы к началу основной волны. И он будет их ждать в ДК. Никакого онлайн-просмотра – только натура. Места уже даже на всю команду зарезервировал (и плевать ему, что Игорь это дело не любит, а Энси получится принести разве что в портабке, на манер рыбки в аквариуме).

Мо очень любил спорт. Очень. Правда, сам лишь на ракетке играл, да и то в далеком школьном прошлом. Как, впрочем, и почти все истинные спортивные фанаты.

Фархад сообщил, что согласен. Однако уточнил, что женскую лигу ни за какие коврижки смотреть не будет. Форма письма спасала его от обычной тирады друга на тему того, что он ничегошеньки не понимает в искусстве и женская лига есть суть самое прекрасное, что создала мать-земля наша и человеческий гений.

Фархад закрыл в компьютере все окна, кроме схем, и скрестил руки. Нужно было подумать.

Глава 02. Проверяйте бесплатную удачу – она может быть просрочена

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно,

Межзвездный корабль класса «Синица»

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

События развивались несколько быстрее, чем Фархад рассчитывал.

Предстояло быстро приготовиться к высадке. В этот раз они шли не пойми куда и, что хуже, не вполне пойми за чем.

Он уткнулся в планы.

Выглядело все, с одной стороны – плевым делом, с другой – сущим адом. Вроде, задание наипростейшее. Не нужно ни за кем бегать, ни от кого убегать (атака на них чуть раньше не считается – сейчас время такое: отовсюду выпрыгнуть и сожрать могут). Внезапных перестрелок или сваливающихся на голову политических лиц здесь также не предвиделось. Тишь да гладь. Ходи себе да ищи.

Но! Время. Время – это важно. Особенно, когда у тебя огромная посудина, где нужно нарыть иголку в стоге сена. И психи, которым с какой-то радости понадобился никому не нужный корабль класса «Синица».

Миазмы секретности, покрывавшие дело, были второй по значимости причиной его скепсиса и недоверия. Его напрягала вероятность, что их с товарищами по выполнению заказа банально грохнут, чтобы связать языки. Успокаивало лишь то, что больших злых дяденек с пушками могли пронять их послужной список и не менее заслуженная репутация команды, которая не болтает. Могли бы. Ну могли же, ну?

Он крутанулся в кресле, подцепив ногтем крышку жестянки из-под барбарисок.

И чем станция эта занималась – тоже непонятно. И по внешнему виду, и по чертежам – универсал. Здесь вполне могли как выращивать веточки, так и планировать масштабную ядерную войну.

В любом случае, следовало готовиться по полной. Прихватить оружие, да и аккумулятор получше к защитному полю для себя родимых, чтобы без подзарядки смогло продержаться все необходимое время.

– Мне кажется… или это там корабли прилеплены, аки тараканы по конфорке размазаны?..

Погрузившись в свои мысли, Фархад не заметил, как спустился уже полностью готовый Лени.

– Не кажется, – ответила Энси.

Он присмотрелся. И в самом деле, свеженайденную станцию окружали скопления кораблей… Немного странных кораблей. Будто неведомая сила с разбегу вдавила их в обшивку станции. Значит, они не первые станцию обнаружили. Ожидание того, что ждало их внутри, стало еще на капельку более гнетущим.

– Как там доктор?

– Я по этому поводу и зашел. Он рвется в бой, но мне кажется, что это идея так себе.

– Он что?..

Капитан ломанулся наверх.

– Конченный трудоголик!

Игорь был у себя в комнате. Он был одним из тех сухоньких дедушек, на которых серьезная одежда, вроде пиджака, висит как на вешалке, но сейчас он был при полном параде и проверял любовно собранные аптечки для каждого из членов высадки.

– Ты совсем на старости лет с катушек слетел? – без обиняков начал Фархад.

– Почему же?

– Да потому.

Багрицкий являл собой такой образец спокойствия, что все буддистские ламы, раз увидев его, удавились бы от зависти. Фархад горячо пытался отговорить друга от столь глупого решения. Мотивировал свое мнение тем, что тот и раньше был больной на всю голову, а теперь все совсем плохо. Игорь возражал, что на голову больные на этом корыте абсолютно все, включая бортовое привидение, так что нечего тут, и вообще: «Пусти, Эльста, или я жене наберу».

– Слушай, ты даже от кучки хлама увернуться не смог, о какой вылазке вообще речь?

– О той, которая научная, а не боевая, – холодно ответил доктор. – Сканеры подтвердили: живности нет. А вот вирусов или еще каких сюрпризов вполне может быть хоть завались. И что вы с этим будете делать без меня, а? Припахаете Лени, который едва разбирается? Ну-ну.

Капитан заворчал, признавая чужую правоту. Он очень не хотел отпускать дока. Тот и без того был не в лучшем виде. А если еще и на станции неспокойно будет...

Звонок.

– Кого еще занесло?

«8-800-96-45-23-455. Новая Москва. Элеонора Федоровна Эльста. Просьба связать с Фархадом Степановичем Эльста»

– О, это тебя. Помяни черта.

– О Боже, только не это! Меня нет! Умер!

Багрицкий невольно оскалился в улыбке. Кивнув Лени, он соединил правый указательный и левый мизинец. Подобный жест означал, что дело касается одной из «тем, о которых мы не говорим»: семьи, осьминогов и животрепещущего вопроса «а существуют ли таки инопланетяне али нет?».

Пункт про семью диктовался отсутствием оной у большинства, сварливой бывшей капитана и неспособного заткнуться на эту тему Сина. Последним был продиктован и этот пункт – ксенофобские тенденции на почве открытия химер, СЦБшная революция, все дела, все такое. Про осьминогов уже никто не помнил, но что-то подсказывало, что не обошлось без алкоголя и той незамутненной личности на АЖО «Сатире», которая приударила за Мо – тогда еще ходившим в экспедиции, до Энси и простреленной спины.

Сейчас был первый случай: семья. Ибо только бывшая жена из списка могла догнать несчастного птичника на любом краю галактики. Даром, что мадам была с диспетчерской вышки.

– Сбрось, Христа ради, просто сбрось, – взмолился капитан, пряча голову под стол. Предложи ему войти в клетку с голодными тиграми или же провести минут двадцать с Элеонорой – он бы выбрал клетку, для уверенности еще и запаяв изнутри.

«Соединение сброшено».

– Вот и славно. Вот и хорошо. Так, возвращаемся к нашим баранам…

– Ты не можешь избегать ее вечно.

– А вот и могу.

Очередная попытка штурма твердолобости Багрицкого ничего не дала. В итоге все трое, подгоняя в тамбуре настройки, готовились к выходу. Проверяли экипировку, в порядке ли системы защиты. Син в очередной раз посетовал на то, что они в защитных покрытиях напоминают привидения с этим мягким фосфоресцированием.

– Команда высадки: капитан – Фархад Степанович Эльста, инженер – Валерий Андреевич Сафронов, доктор – Игорь Леонидович Багрицкий. Время высадки: семнадцатое марта, шестьдесят восьмой год от открытия ЦБ. Место высадки: Большое Магелланово Облако, Туманность Тарантул, номенклатура: NGC 2070, также обозначаемое как ESO 57-EN6, – продиктовал Син идеально ровным голосом.

– Галактика, где чуть более чем бесконечность звездочек, – сказала Энси. – Фади, эту высадку регистрировать в бортовом или придумать для отчета чего получше? Дело же все-таки не вполне легальное. Нас сюда никто не приглашал же, а собственность, пускай и бывшая, но все еще государственная.

– Пиши «ЧП». Мол, со станции сигнал бедствия шел.

– Со станции, что с век в космосе валялась?

– «Да» и «да»! А фиг их знает, может, перед тем как там что-нибудь случилось, ребята его запустили, и он там так и висел. А как мы прилетели и высадились – он взял да и заглох, а мы его потом найти не смогли. А что, такое бывает. Сам слышал.

– А если проверят? – поднял бровь Багрицкий. – С нас ОА же три шкуры спустит за такую выходку.

– Гоша, не нуди, – погрозил ему пальцем капитан. И плевать он хотел, что Гоша – это Григорий и с Игорем никак не связано. – Син, что там со связью? Нас сильно покорежило в этом плане?

– Ну, хорошая новость – с нашей стороны проблем нет. Плохая новость – станция реально старая. В последний раз подобную модель выпускали еще в прошлом веке – сквозь «мертвые» переплетения железа сигнал плохо берет. Картинку провести вряд ли смогу. Хорошо будет, если звук нормально пройдет, и я вас слышать нормально буду. Локаторы почти нормально работают. Что внутри происходит и как все выглядит, я более-менее вижу. Но все равно не очень…

Техник принялся с удвоенным рвением жевать губу, а доктор с капитаном схлестнулись в нетипичном для них соревновании «успокой Сина».

Поняв, что пока не нужна, Энси зависла в паре метров над полом.

– Знаешь, – сказал Лени, – меня напрягают типы, что стреляют по кораблям.

– Меня напрягают станции, на которые забивают Дьявол знает сколько, а потом внезапно до чертиков желают найти. У меня подозрения, что напавшие на нас ранее товарищи тоже к той консерве за бортом причастны.

Мальчишка машинально отгрыз кусок кожи с пальца.

– Да ладно, – уловив чужое настроение, Энси решила его подбодрить. – Бывало веселей. Помнишь, у нас был случай с АЖО, что появлялась только раз в тринадцать часов? Ее длинноухого посла, который на входе в переговорную обнимал индийскую статую и признавался ей в любви, забыть не просто, правда? Запоминающаяся личность.

– Ага! – Лени задумался. – А что та статуя там вообще делала?

– И откуда мы ее откопали…

– Или куда потом дели, если уж на то пошло...

– Положим, когда мы ее туда ставили, были, наверно, пьяны…

– Ты ж непьющая!

– Позволь человеку хотя бы на уровне самовнушения расслабиться!

– А! А спер-то ее тот же самый посол…

– Или мы ее отдали…

– Или отдали…

– Посмотри в логах!

– Лень!

Застегивающий последние кнопки Багрицкий улыбнулся, глядя на эту привычную сцену. Син продолжал сосредоточенно копаться в компьютере. Фархад смотрел на станцию. Та глядела пустыми окнами кораблей, вжатых в ее корпус. Они шептали: «Валяй, попробуй».

Капитан провел пятерней по лысой черепушке. Жене надо было, наверно, перед выходом все же ответить.

Но времени было мало. Пора было высаживаться.

– Так, отставить. Все – по местам! Син – за старшего! Мы – пошли! – цапанув инженера за воротник, капитан шустро подтащил его к выходу и щелкнул переключателем давления. Открыл выход и бесстрашно шагнул в космос, уволакивая за собой прыгающего на одной ноге Лени. Багрицкий неспешно прошел следом, на ходу предупреждая: если в этот раз еще хоть кто-нибудь посмеет забыть персональную аптечку – придушит лично, чтобы не мучились.

Стоило покинуть территорию корабля, как тут же ощутилось отсутствие гравитации. Системы станции не отвечали, так что стыковаться приходилось через дыру в обшивке, проведя небольшой мост-поплавок, чтобы храбрых путешественников не снесло куда космическими ветрами.

Зависнув в середине пути, Лени оглянулся на корабль, в очередной раз задумавшись, почему эта развалюха гордо звалась «Синица», а не «кирпич в полипах». Второе название ей шло определенно больше. Тут фонарик дока высветил надпись на стене станции.

– «Дети Ленина»?! Серьезно? Станция с названием «Дети Ленина»??? – Лени в ужасе уставился на Багрицкого.

– Эй, если мне за семьдесят, это еще не означает, что я отвечаю за буйную фантазию народа с прошлого века, знаешь ли, – доктор присмотрелся. – Тем более, это не ее название, а просто граффити. Судя по стилю, сделано было не так давно, хотя ты все равно тогда еще пешком под стол ходил. А в те времена что-то пошло не так. Много чего пошло не так…

– Наркотики, я думаю, – беспечно откликнулся капитан. Он первым проплыл в нутро станции. Чуть подождал остальных. Замер, тихонько ругнулся, вытаскивая из-за пояса небольшой белый кругляш. Раздавил, выпустил из руки. Метров на пять вокруг все озарило холодным мерцающим светом.

Они стояли рядом с каким-то куцым аппендиксом, где притаился таксофонный аппарат, трубка которого уныло бодала потолок. Лени подплыл было туда, но был остановлен упреждающим свистом капитана. Фархад сверился с картой.

– Так. Судя по выданным нам картам, информация у нас или где-нибудь в исследовательской части, или в жилых помещениях, или, почему-то, еще и в ангаре, где скотину держали. Ангар тут недалеко. Так, мы сейчас идем не прямо, а чуть вбок, ага? Там есть любопытная системка, как раз на случай проблем с корпусом. Увидим дверку неприметную. По данным Мо, она вообще из стены не выпирает и чуть ли не на нарисованную на ней картинку похожа. На ней, в теории, табличка должна быть: «Старший по технике безопасности такой-то». Итак, ищем неприметную дверку!

– А чего прямо нельзя?

– Ну, положим то, что таксофон нам не нужен – и ежу понятно. А впереди дальше, по схеме, стена, а за ней – твердый стеклянный панцирь водоема. То есть или там вода все еще в аквариуме плещется, или хрен пойми что, после стольких-то лет. И это еще путь туда пробивать надо. Как по мне – не надо.

– Ну окей, налево так налево, – пожал плечами Лени.

– Ясно, что ничего не ясно, – философски выдал Багрицкий. – С лифтами что?

– Какими лифтами?

– Такими. Грузовыми. – Доктор подплыл поближе к обсуждаемому объекту. – В количестве четырех штук. Нам же наверх надо? По шахте-то быстрей будет.

– Какими. Лифтами?

– Хочешь сказать, они у тебя не отмечены?

– Сколько у тебя по карте ответвлений отсюда? – спросил Лени.

– Три.

– А их пять.

Фархад выругался.

– Смотри, – Багрицкий, выставив максимальную мощность на фонарике, посветил перед собой.

Перед ними высветились сразу три варианта прохода, разветвлявшиеся от одного коридора. Еще один был небольшим альковом – с их места там можно было различить те самые громады грузовых лифтов, обшитых стандартным темно-коричневым пластиком под дерево.

– А дверки нету? Ну ладно. Давайте глянем, что там с лифтами, если что – вернемся.

Капитан тут застопорился, о чем-то вспомнив. Он набрал по связи Сина.

– Можешь посмотреть не через карты, а напрямую, сенсорами корабля, что у нас впереди и куда идти лучше? И еще. Может, Мо досцбшные базы данных посмотрит? Раз станция такая важная была, она могла там числиться. И если так, там и планы нормальные могут иметься, и список, чего еще на борту есть интересного. Мы и так почти пиратством занимаемся, так почему бы уже не оттянуться на полную катушку.

– Хорошо, передам, – захрипел в наушнике Син. – Только за него заранее скажу: больно древняя штука, в базах не найдется. Даже если совсем ценная была. Но вы там все равно оглядывайтесь получше. Некоторые вещи в свое время были не особо важными, в той же базе утерянных сокровищ значиться не будут. А вот добрая половина коллекционеров да любителей за какую-нибудь другую любопытную штукенцию может отвалить бабла на консерву класса «Ястреб».

– Сбежать от меня вздумали, да? – подала голос молчавшая до этого Энси.

– Не беспокойся, несравненная, тебя мы не за какие коврижки не бросим! – поспешил заверить ее Лени.

– Если что, вместе с собой с корабля вырежем! – воодушевленно добавил капитан. Та лишь фыркнула, пробурчав что-то про извращенцев, что в душу лезут.

– Если найдем что-нибудь незапланированное: если откопаем говоруна – считайте, я за собой застолбил!

– Юноша, не путайте, пожалуйста, реальность и фантастические рассказы, – посоветовал Лени Багрицкий.

– Прошлого ты вообще-то пролюбил, – тут же напомнил Лени капитан.

– Так то был не говорун! Там от говоруна только кличка была! – возмутился начинающий инженер, вспоминая лысое нечто, лишь по чьему-то извращению названное птицей.

– Детство в жопе заиграло?

– Ну вас всех, – буркнул Лени, ныряя в указанный альков, однако очень скоро отшатнулся, словно врезался в невидимую преграду. Разгильдяйство мгновенно как рукой сняло. Подбородок дернулся вверх, а брови, наоборот, поползли вниз. – Так, стопэ. Эй, народ! Тут непонятное что-то.

Мешая остальным пройти, он завис в проходе, уставившись перед собой. Протянул руку за раму двери. Помахал.

– Ну что еще?

Не отвечая, Лени снова вытянул кисть, на этот раз задержав ее. Та стала чуть клониться вниз. Он кинул на пробу парящий неподалеку шурупчик – раздался звон железяки о бетонный пол. Доктор с капитаном нахмурились.

– Народ, у нас здесь гравитация, – констатировал очевидное Лени.

– С какой такой большой радости?

– Понятия не имею! – жизнерадостно откликнулся Лени и тут же категорично добавил. – И туда не полезу.

Оставаясь в невесомости, мальчишка держался за края дверного проема, тоскливо созерцая сумрачное нутро станции. Вдалеке нервно мигала сиротливая лампа, освещая традиционную для того времени сизо-зеленую внутреннюю обшивку, которая настроения тоже не улучшала.

– Полезешь, еще как полезешь, как миленький, – ловко перехватил его поперек туловища капитан. – Если такая фигота уже здесь творится, то вдвойне интересней, что там дальше будет!

– Спасибо, мне жить еще хочется!

– Нам всем хочется, и для этого необходимы финансы, которых сейчас нет, но за коими мы сейчас и лезем.

– Но там даже электричество! Его не должно здесь быть!

– И что?

Капитан подплыл поближе к непонятной границе, оценил обстановку и разглядел горящую вдалеке лампочку, не выпуская товарища из рук. Недовольно цокнул.

– Фарх, мне кажется, плохая идея, – ухватил его за плечо доктор. – Парнишка прав. Сам подумай. Что для нас означает незапланированная гравитация? Во-первых, даже если вместе с электричеством лифты и работают, не факт, что там не проржавело все до последней стадии. А если так – быть расплющенным в процессе поездки мне как-то не очень улыбается. И даже если через шахту своим ходом на ту верхотуру полезем – нет гарантии, что нам сверху что-нибудь не прилетит, пока карабкаться будем.

Фархад помассировал свободной рукой подбородок, скосив взгляд на ногу доктора, которую тот заметно берег. Вздохнул.

– Дело говоришь.

– Во-во! – встрепенулся Лени.

– Значит, возвращаемся к плану по плану. Вдруг в одном из ответвлений есть та дверка.

– Погоди, – Багрицкий жестом остановил его, подплыв к их второму варианту. По примеру Лени, подхватив плафон люстры, толкнул его в сторону коридора. Секунда. Две. Семнадцать. Бздынь!

Капитан совсем помрачнел, обдумывая, как им стоило поступить.

– Син, ты там других выходов не видишь?

– К сожалению. Другого на чертежах вообще нет. Если только не пробивать станцию насквозь, но это долго. Бить с корабля пушкой, чтобы дырку сделать, не вариант – все, что мы ищем, если оно там вообще есть, сразу же выкинет к едреной пене в космическое пространство. И учитывая, что мы все еще понятия не имеем, как искомая штука выглядит, очень велики шансы, что мы ее пролюбим. Там, кстати, на станции еще лесопарк по центру, буквально под комнатой управления, а ниже – аквариум. Заморочились в свое время ребята…

– Эники-беники? – неуверенно предложил Багрицкий, кивая в сторону двух проходов. – Времени нет исследовать станцию снаружи в попытках найти зону без аномалий. И раз уж через СЦБ, возможно, выкинуло, то не факт, что внутри станции ЦБ все не пропитано. Может, поэтому-то к ней и выкинуло. Что, как вы понимаете, в принципе исключает возможность безопасной прогулки внутри.

– Надо было запросить больше бабла, – сказал Фархад.

Скучающий Лени экхэмкнул, напоминая, что висеть под мышкой ему уже надоело. Фархад на него шикнул, чтобы молодежь не мешала серьезным дядям думать.

– Но по плану вот за теми коридорами должен быть самый короткий путь до ангаров, так, Син? – спросил Багрицкий.

– Так точно.

– Что ж, – Фархад подхватил Лени поудобней, как бы невзначай проверяя наличие оружия в кобуре. – Вот и славненько. Вот и полетели!

– Я говорю, я туда не полезу! – возопил Лени.

– Ой да брось ты, что как маленький, – капитан подплыл к самому краю «перехода», прищурившись на неровное свечение фонаря впереди. – Подумаешь, системы поглючили. Ты темноты боишься? Может, выберем-таки тот вариант, где лампочка была, а?

– Гравитации на пустом месте с ничего я боюсь, – огрызнулся мальчишка, опасливо через плечо косясь в проем. – И любой нормальный человек, – он сделал акцент на «нормальный», – также должен бы, знаете ли! С какой радости здесь вообще хоть что-то функционирует спустя полстолетия?

Созерцавший происходящее доктор меланхолично пожал плечами. Лени показал ему язык. Фархад же вновь задумался. Почесал затылок и самому себе кивнул, чего-то там решив.

– А когда это мы были нормальные?

Под это заявление он торжественно «внес» свою моментально заоравшую ношу внутрь. Резкое появление притяжения на секунду вызвало рвотные позывы, но они быстро прекратились. Лени под мышкой заскулил, и Фархад аккуратно опустил его на ноги. Прислонившись к стеночке, Лени по ней же и стек. Багрицкий переход перенес спокойно. Только патлатой головой затряс, что собака после купания в речке. Замер, к чему-то прислушиваясь.

Справа мигнула и загорелась теплым ровным светом лампочка. Лени на нее опасливо и зло покосился.

– Ну чего ты. Бери пример с дока, – пожурил его Фархад.

– У него всегда рожа кирпичом, мне такое от природы не дано! Конструкцией не предусмотрено!

В целом, по ту сторону гравитационного раздела было ровно так же, как и до него. Бело-голубая штукатурка, длинные палки ламп над головой, непонятные ржавые трубы понизу и провода поверху. Некогда лазуревый, ныне же вполне себе болотного цвета потолок. Сильно подгнивший паркетный пол. Местами из стен торчали железные дверцы электрощитков. Под ногами выделялась какая-то жижа да неловко пришпиленный портрет советского вождя. Верхняя половина была сожрана белой плесенью.

– Идем вперед, – бодро сообщил Фархад. – Не вижу смысла по каждому из проходов шариться.

– Я тебя ненавижу, – буркнул с пола зеленоватый Лени.

– И я тебя тоже очень люблю.

Незаметно массируя узловатой рукой больную ногу, доктор чуть отдалился от остальных, подавшись вперед, за пределы света одинокой лампы, и тут же удивленно присвистнул.

– Чего там? – подоспевший Фархад снова выругался.

– Син, – подал голос доктор. – У нас тут еще и пролом.

Судя по звуку из наушников, где-то на корабле техник от души приложился головой о стол.

Фархад почесал затылок. Игорь посветил вдаль фонариком. Лени присоединился к ним в разглядывании безудержных просторов, открывшихся за огромной, ощетинившейся стальными прутьями дырищей, вокруг которой щедрой рукой были рассыпаны куски бетонной стены. Она была грубо пробита в тот коридор, по которому они планировали идти, за которым скрывались еще два варианта поворота событий – два ответвления соседнего коридора.

– А дверки там не видно? – поинтересовалась по связи Энси.

– Не-а, – вякнул Лени, потирая щеку. – Ни фига не видно. Зато есть пробоина в стене. Кому-нибудь нужна пробоина в стене, только не от метеорита, а не пойми от чего?

– Чего?!

– Может, эта пробоина была еще, когда системы функционировали. Роботы ли, люди ли сразу же среагировали и залатали внешнюю дыру первой, как представляющую реальную опасность. А потом питание урезали, и дальше прибираться стало себе дороже. Ну вот и бросили.

– А метеорит тогда где? – недовольно нахохлился Лени.

– Может, до того, как запломбировать, выбросили, – продолжил рационализировать ситуацию капитан.

Багрицкий молча уткнулся в карту.

– Время тикает, – мягко прошелестела Энси.

– Тик-так.

– Цыц, мелкота. Ладно. Пойдем пока, как шли, – решил капитан, предварительно выглянув в дыру и еще раз убедившись, что ни космоса, ни потерянного метеорита за ним нет. Во всяком случае, в обозримом пространстве.

Дальше коридор вел себя достаточно смирно – был прямым и неожиданных сюрпризов не подкидывал, а закончился дверью высотой на четыре головы выше нормального человеческого роста. Дылда Багрицкий радостно ощерился, с гордо расправленными плечами входя в проход – далеко не каждый день он мог себе подобное позволить.

По ту сторону прятался, судя по всему, склад продовольствия. Сотни и сотни банок с соленьями и прочими консервами. Мешки зерна. Колонны картонных коробок на небольших деревянных платформах с незамысловатыми названиями типа «масло растительное», «макароны», «кондитерские изделия», «чай» и так далее.

Никаких марок.

Ни тебе желтого кругляша с красной надписью «Янтарная Заря», ни фиолетовой звездочки «Маскарада». И это уже не говоря о зарубежной продукции.

Все это было рассортировано абсолютно идеально.

Склад был забит под завязку, лишь скромные ручейки проходных дорожек виднелись то тут, то там. Так и виделась снующая по ним девушка в сарафане с косынкой. Хотя, вряд ли бы в этой станции ходили в гражданском. Да и скорее здесь ошивались рабочие в подтяжках. Кто знает.

С любопытством озираясь, они прошли по одной из тропинок, что прилегала почти вплотную к стене – та была почти абсолютно прямая и самая короткая. Где-то чуть в стороне одна из коробок сверху сверзилась вниз, по пути прихватив с собой пару товарок.

Лени аж подпрыгнул, моментально направив на источник звука фонарь.

– Та штука пошевелилась!

– Лени, знакомься. Это называется гравитация, – сказал Фархад. – Это, знаешь, когда вещи сами по себе всегда падают вниз. Ее, знаешь, на Земле много. И у нас на корабле, кстати, тоже. Никак не думал, что ты ее за все время не заметил!

– Ха-ха. Не смешно.

Луч света ничего не выявил. Одни мешки да коробки, коробки да мешки. Успевший уйти вперед, Багрицкий кашлянул в кулак, привлекая внимание. Двое спорщиков заторопились следом.

Игорь все понимал. За мальца Фархад чувствовал ответственность: сам подобрал его подростком, сам пустил на корабль. Потому и не хотел слишком уж опекать – дразнил, подстебывал, заставлял держать ухо востро, чтобы «рос настоящим мужиком». Багрицкий этого не одобрял, но понимал.

За складом шла небольшая секция, напоминающая комнату отдыха. Ну или просто очень широкий коридор.

Параллельно друг другу были расположены две двери в уборные с фигурками на пластике: голубой – мальчика, розовой – девочки. Чуть дальше – пара плоских диванов. Рядом с ними – простые деревянные столики: прямоугольник, к которому присобачили четыре палки. На них – скатерти и вазочки с завядшими цветами. На полу лежал протертый ковер с арабскими узорами. Симметрия пространства навевала тоску.

Над головой уныло тикали суровые квадратные часы. Такая бандура могла запросто грохнуть кого, если бы упала. Впервые наблюдающий вживую такой полный антураж советской эпохи, Лени хоть на пару секунд да задерживался возле каждого непонятного «экспоната».

С одной стороны комнаты-коридора висел плакат, призывающий тщательно мыть руки, а с другой какой-то план. Подойдя поближе и присмотревшись повнимательнее, Лени издал победный клич.

В ответ на удивленные взгляды ткнул пальцем на «План эвакуации». Схема была лишь для третьего этажа, но в текущих обстоятельствах и она была подарком. Особенно учитывая, что описанное там с реальностью совпадало куда больше, чем карты, выданные им Мо.

– То есть где-то здесь должен быть еще один лифт, негрузовой, рядом – столовка, и с ее другого входа можно упереться аккурат в лестницу? – Изучив план, подытожил капитан.

– Выходит так.

– Значит так, Мухтары. Ищем лифт!

Лени фыркнул.

– В туалете его точно нет, – мягко заметил доктор.

– Это да. Идем прямо!

– Мы прямо и шли!

За следующей дверью оказался еще более широкий коридор. Стены здесь были железными, ничем не прикрытыми. Зато пол был залит чем-то вроде резины. А еще относительно недалеко стоял брошенный автомобиль.

– Бинго! – Фархад источал почти щенячий восторг перед поросшей пылью машиной.

– Капитан, мне за Вас стыдно, – попытался было утихомирить его Лени, глядя на то, как капитан разве что не облизывал древнюю колымагу.

– Цыц, мелкота! Ничего ты не понимаешь, – Фархад печально покачал головой. – Ты хоть представляешь, сколько за это чудо выручить можно?

– Капитан, мы ее не дотащим. Тяжелая же, – озвучил мысли Лени Багрицкий.

– Так она сама поедет. Правда, Лени?

– А че Лени, че сразу Лени?! Док сказал же – не работает.

– Лезь под капот.

– Но!

– Лезь под капот, говорю.

– Но!

– Под капот.

– Ладно-ладно, – придержав фонарь зубами, инженер послушно достал из кармашка на жилетке инструмент и зарылся в недра двигателя.

– Долгого сидения здесь она не стоит, – заметил доктор. – Если минут через пятнадцать не заведется – двигаем дальше. Напряжно немного.

– Чего напряжно? – спросил Фархад.

– Что она здесь делает? Машина. Она определенно дорогая. По тогдашним меркам. И не стоит здесь, а буквально валяется. Сзади следы от шин. Для чего бы ни было это покрытие, для машин оно не предназначалось. Ею здесь воспользовались в чрезвычайной ситуации.

– Так для чего же тут дорожка, Шерлок? – подал голос Лени.

– Для велосипедов, думаю. Или еще для чего. Не знаю. Но что не для машин – даю гарантию. И, опять же, тачка дорогая. Сдается мне, на ней шишки важные катались. Может даже, самые-самые важные.

Док почесал в задумчивости недавно приобретенный шрам на пол-лица.

– Ну, мы, по ходу, почти до центральной зоны дошли, – прикинул Фархад. – Может, там есть что-то вроде офиса главных шишек…

– Но на складах-то они что забыли?

– Да мне-то откуда знать?

– Пятнадцать минут истекли! – победно возвестил Лени. – И док прав. Эту колымагу и за неделю не воскресить. Тут все в белой плесени. От одного ее вида блевануть охота!

– Значит, топаем пешочком, – меланхолично констатировал доктор.

– Значит – топаем пешочком, – бросив последний алчный взгляд на «колымагу», театрально вздохнул капитан.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно,

Межзвездный корабль класса «Синица»

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Син шерстил новую порцию данных от Мо. Вопросы все сыпались и сыпались, а вот ответов на них не предвиделось.

Он на дух не переносил эти вшивые задания, которые время от времени приходилось выполнять, когда совсем прижимало. Ему нравилось, когда все было предельно четко и просто. Выполняй вот это вот так-то и так-то, и будет тебе вон то-то и то. А подобные экспедиции больше смахивали на нечто из той книжки из детской библиотеки: «поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что».

Ну, ладно. Информация представлялась чем-то почти конкретным: некий ее носитель, содержащий сведения о последнем проекте. Более-менее конкретно… с одной стороны. С другой – как этот самый носитель должен выглядеть на старушке-советской станции? Будет ли он материальным, классическим, скажем, рукописной тетрадкой-дневником? Или это примитивная дискетка? Спецпрограмма в дебрях станционного компьютера?

И если это все же программа, то у них все очень плохо, потому как вопрос о сохранности данных здесь встает ребром. Опять: кто ее знает, отчего откинулась станция и что там сталось с этими самыми компьютерами. Даже мертвая плата может быть полезна ровно до той поры, пока ее прощально не перемкнет неудачный всплеск электроэнергии.

И, еще раз: если станция улетела из-за незапланированного фатального перемыка – дела пахнут не просто жареным, а их же собственными подгорающими задницами.

И все это – потому, что Фархад в очередной раз подписал их на невозможное с абсолютно невинным видом.

Впрочем, учитывая, что ребята обнаружили внутри рабочее гравитационное поле с электричеством, то, может, шансы и были. Да и раньше бывали случаи похуже.

Хотя оставался еще целый один замечательный вариант. Наименее приятное развитие событий: информацией могла быть некая неведома зверюшка, каких именно на той станции варганили… Неизвестно!

Его гибкие усы гневно забарабанили по чешуйчатой макушке. Энси в шутку заводила над ними руками, будто собиралась связать их в узел. Он поднял на нее угрюмый взгляд, недовольный таким проявленным к себе неуважением.

– Да не расстраивайся ты, – сказала Энси. – Не все так плохо. Помнишь, к примеру, был у нас как-то тот чувак, который сбежал из психушки, ограбил Академию и за похищенное золото пытался нас уломать откопать прямой проход в ЦБ?

– Это да. Но капитан же его втихушку, пока мы его развлекали, в полицию сдал, ну. Быстро все прошло. Почти сразу. Незаметно, можно сказать. А тут другое.

– У нас еще была девушка, которая хотела изнасиловать босса-слизня, а мы всем составом гадали, как это делать, и главное: чем и куда, чтобы он реально почувствовал дискомфорт!

– М-хм. Безусловно приятные воспоминания, напоминающие мне в очередной раз, насколько успешной реализацией индивида я являюсь. Не работа – мечта.

– Ну вот! То есть ты сейчас осознал, что хуже было, правда? – она ему подмигнула. – А тут всего обобрать какую-то старую развалюху!

Зависнув над полом на воображаемом диване, Энси организовала себе азиатскую трубку – она могла менять собственный внешний вид по собственному желанию. Син запыхтел, крутанувшись в кресле. Хотя химер и знал о вреде табака, особенно для собственной расы, не мог не завидовать ее, пускай и мнимому, наслаждению им. Хотя бы молча.

– Ненадолго связь перемкнуло. Подумаешь. Ничего страшного. Ты же сам говорил, что станция плохо пропускать будет.

Син промолчал, продолжив игру «пробей усами свой же череп».

– Голова болит, – наконец с тоской молвил он.

– Где вы там, придурки? – глухо раздалось из микрофона.

Энси улыбнулась, заметив, как обвисли нервные усы.

– Мы-то здесь. А вот вы где шляетесь…

– Нам бы кто сказал, – фыркнул Лени. – Это разве не твоя задача – координировать, нет?

– Все претензии к кривым картам и приборам, – безэмоционально отозвался химер.

Немного помолчав, добавил:

– Я пытаюсь нахимичить план того, как вы добрались туда, куда добрались. Должно помочь вам выбраться, если пролюбитесь по дороге.

Син задумчиво содрал с губы кусок кожи. Постучал по наушнику. Чешуйки причудливыми снежинками полетели на пол.

– Выданные планы – говно. По ним вы уже через минут пять после захода должны были лестницу найти.

– Это мы уже отметили, – просто ответил Фархад. – Там у входа еще нашли какую-то схемку.

– План эвакуации при пожаре, если быть точнее, – дополнил Багрицкий.

– Лени с ней поколдовал, и мы ее худо-бедно от стены отодрали и рисунок относительно восстановили. Не Бог весть что, но все же. Правда, карта там только этого, первого этажа…

– И еще по ней тоже не все сходится, – буркнул Лени.

– Хотя от планов Мо она и отличается, – заметил доктор. – Например, в том коридоре она показывала четыре развилки.

– Хотя на самом деле было три.

– Вы понимаете, что, по идее, должны были еще хоть на какой-то путь передвижения между этажами натолкнуться? Здесь же едальня быть должна, тут проходов как цветочков по весне понатыкано должно быть!

– Ну нету, Син, нету! Смирись и копайся там в базах лучше, – сказал Фархад.

– Ну почему «нету», мы лифты нашли? Нашли. Раньше же ими пользоваться было вполне безопасно. Это сейчас, в нашей ситуации…

– Гоша, в нашей ситуации у нас не просто лифты, а лифты смерти!

– Эльста, ты можешь хоть к чему-то относиться серьезно?

– Стараюсь, как могу. Очень стараюсь! – тот, судя по звуку, бодро закивал, позабыв, что видеоканал не был подключен.

– Очень старается, – передразнил Лени. – Энси, прикинь, его даже совсем не парит, отчего станция-то обезлюдела!

– Обезлюдела и обезлюдела, – вздохнул Багрицкий.

– Их обоих не парит!!!

Энси расхохоталась. Она именно поэтому и любила больше всех мальчика – один он мог ее по-настоящему развеселить. Лени изобразил обиду, остальные как могли попрятали тихие смешки.

– Здесь, между прочим, вдоль стен через каждые метров десять висит по паре противогазов. Древних, странных противогазов. Обычных, не космических – в космосе такие не выдержат. Противогазовые костюмы на космической станции, Энси! Фишку сечешь?

– Мировой геноцид как джинсы клеш – стабильно приходит и выходит из моды, – мягко заметила та. – Огромный научный центр на краю галактики: чем не лучшее место для всяких военных экспериментов? Мировая держава, все такое.

– Так, ребят, здесь и так не весело, давайте не будем сгущать атмосферу? – попросил доктор.

Син что-то одобрительное мыкнул. Прокомментировал, но в ответ услышал лишь шум. Включил-выключил приемник. Еще раз. И еще раз.

– Энси…

– Опять пропали. Стены в самом деле прочные. Не переживай.

– Циня бы сюда.

– Чтобы его сюда притащить, неизвестно еще, в какую щель Вселенной нужно забиться. А потом какими наручниками скручивать Фархада, чтобы тот его не убил.

– Но толковый же был человек.

– Да, – Энси склонила голову. – Был.

Откинувшись назад, Син скрестил руки на груди и сполз вниз по креслу. Усы снова принялись барабанить по макушке.

Глава 03. Прошлое нередко ближе, чем думается

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция, зона столовой

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Цинь громко чихнул.

– Поминает тебя кто?

– Я не верю в приметы. Здесь просто пыльно. И холодно.

У Циня было жесткое лицо, по которому словно прошлись утюгом, – плоское, усталое и недовольное. Сам он был невысоким и жилистым, а возраст его определить было невозможно: ему могло быть и двадцать два, и сорок четыре, если вообще не семнадцать.

Сейчас они с напарником Азаматом и вынужденным человеческим балластом выполняли поручение от босса. Запорошенное пылью помещение наводило тоску своими засохшими растениями и истлевшими бумажными гирляндами из цветных бумажных колечек. Вид обветшалой станции был непривычен – за последние годы Цинь привык работать с людьми. Ну как работать – ликвидировать лишние глаза, уши и прочие части тела.

И без того подозрительный, сегодня Цинь чувствовал себя особенно неуютно. Он поправил перчатку, под которой привычно ныла рука. Он снова чихнул.

– Ты там не простудился?

– Иди ты.

Азамат пожал широкими плечами. Его большие темные глаза медленно скользили по запорошенной пылью мебели. Он выглядел скучающим, только иногда нос кривился от запаха, царившего в опустевшей столовой – оттуда горько пахло миндалем.

– Зачем нам вообще через этот кошмар лезть! Ближе же через верх было! Профессионалы еще называются!

А это была часть их человеческого балласта – похищенная глава университетской кафедры, а некогда – научная сотрудница одного из проектов, изучавших ЦБ. Она была преисполнена осознания собственной значимости настолько, что даже текущие условия ее не смущали и она гордо держала спину, презрительно рассматривая наемников через гигантские фараобразные очки.

– Уймитесь, – попросил ее Цинь.

– Не смей со мной так разговаривать, сопляк!

– Если желаете выбраться цельным куском, Вам лучше бы слушаться.

– Заткнись, заткнись, заткнись! Птичник несчастный!

Здесь женщина умолкла, потому что на ее плече предупреждающе сомкнулись мясистые пальцы Азамата. Бывшая сотрудница невольно поморщилась от боли.

– Тише, дамочка. Проклятые места не любят шума. Вам ли этого не знать.

– Аз, отпусти.

– И мы не птичники, а честные бандиты, – добавил Азамат. – Не путайте.

– Аз, все. Она больше не будет. Ведь так, Любовь Дмитриевна? Специалистам по проектам ЦБ положено знать, чем опасны путешествия по бывшим «божеским» объектам. Так что будем соблюдать меры предосторожности. Все как в брошюрках написано.

Пожилую женщину трясло, и тяжело было сказать, было ли это от страха или от ненависти. Но она соизволила кивнуть, и Азамат ее отпустил.

– Так или иначе, – сказал Цинь. – Старик сказал, что искать нужно или в архиве, или в личных комнатах. И архив, и личные комнаты должны быть рядом, ближе к центру комплекса. Нужно выбирать. Там, где по картам должен был быть архив, его не оказалось. Ваши идеи, Любовь Дмитриевна? Куда нам идти?

Бывшая исследовательница машинально потерла плечо.

– В личные комнаты. Чисто теоретически, они должны быть рядом с кафетерием, в котором мы находимся.

Раздался шорох, и Азамат автоматически вскинул пистолет, но Цинь придержал его.

К незваным гостям на одном колесе подкатил неказистый белый робот, напоминающий пузатую банку для солений. Спереди к нему была приклеена большая выцветшая надпись «Меню», а чуть ниже – список предлагаемых блюд.

– Про-буй-те на-ши ола-дьи, – робот немного поискрил. – Са-мые вкус-ные ола-дьи на све-те. Осо-бо-е ме-ню. Толь-ко по чет-вер-гам вто-ро-го ме-ся-ца. По-про-буй-те…

Робот-раздатчик. В принципе, чего еще они ожидали увидеть в заброшенной советской столовой?

Примерно такой вопрос легко читался на гримасе старой фурии.

– Быстро Вас отпустило, – заметил Цинь.

Та уже привычно проигнорировала брошенное в нее замечание.

В семидесятых роботов не слишком удачно старались создавать похожими на людей, так что и у этого экземпляра на макушке торчало два глаза-окуляра, выжидающе разглядывающих «посетителей». Покрытый ржавчиной и белым налетом, робот неловко вертелся на месте, не понимая, что ему делать дальше.

К роботу почти вплотную подошел ассистент – вторая веселая часть их человеческого балласта, у которого, к тому же, почти начисто отсутствовал инстинкт самосохранения. Ни один из наемников не удосужился запомнить его имени, потому так и звали его «ассистентом» – по должности лаборанта въедливой мадам.

– Как он вообще прожил без замены масла, батарей и всего прочего все эти годы? – задумался вслух ассистент.

– То есть это тебе странно, а шуруп с ногами, валявшийся у двери тремя пролетами ранее, тебя вообще не смутил? – спросил Азамат.

– Какой еще шуруп? О, а тут буфет есть! – ассистент моментально переключился и последовал указанию таблички куда-то в глубину зала.

Чертыхаясь, Азамат уверенным шагом направился за упорствующим претендентом на премию Дарвина: ассистент с начала знакомства стабильно демонстрировал граничащую с идиотизмом неосторожность – особенно впечатляющую для человека, занимающегося научной работой.

Цинь не стал их останавливать. Лишь вежливо поинтересовался.

– Ты же тут ныл, что тебе страшно и все такое?

– Паника паникой, а приключений хочется, – ответил ассистент.

Пока ассистент был занят попыткой пролезть вглубь служебных помещений, а Аз – попыткой его за это жестоко убить, Цинь созерцал пространство. И думал.

Некогда белые скатерти. Заплесневевшие ковры. Разбросанные стулья. Где-то разбитые, а где-то неожиданно ярко горящие лампочки. Сверкающий графинами вдалеке буфет.

Он подергал ухо. Вместе с электричеством запустилась и вентиляция. И, как он подозревал, котельная, расположенная где-то ниже. Холодная вода вхолостую струилась вдоль труб, не принося тепла, – газ давно кончился. Нечему было ее разогревать. Шум воды по трубам и этот глупый сквозняк действовали на нервы. Ничто по сравнению с их подопечными, но все же.

Было смешно, когда гул вентиляции послышался в первый раз, еще при заходе на станцию. Там света не было и рассчитывать приходилось лишь на куцые пятна фонариков. Ассистент с визгом чуть не повалил Аза. Профессорша была, в целом, поспокойней, но… как это сказать. Вот есть же люди, в которых процентов девяносто – дерьмо? Вот эта вот такой вот и была. Это не считая общего идиотизма.

Раздался звон разбитой посуды. Помянутый в мыслях ассистент активно сопротивлялся, пытаясь вырываться из рук Азамата, державшего его под локоть. Циня это зрелище развеселило.

– Я бы не стала прогуливаться в подобном месте, – поджав губы, подала голос молчавшая профессорша.

– Вот и не пытайтесь, – устало попросил Цинь. Он знал: Азамат считал, что с этими обузами он слишком сюсюкался.

Робот еще раз попытался выведать у людей, что же им хотелось заказать. Пытаясь подъехать к демонстративно насупившейся профессорше, несколько раз проехался по одному из своих собратьев, что безжизненными грудами валялись на полу. Выглядело это жалко.

– Может, попробовать их починить?

– Ну к черту, – ответил Цинь ассистенту, пинком повалив робота на землю. Тот судорожно задергался, пытаясь подняться, – конструкция подобных моделей не позволяла им самостоятельно подняться. Колесо пугливо жужжало, вхолостую крутясь в воздухе. – Богу одному известно, какую программу в них запаяли создатели, а нам с этим потом разбираться.

– Выглядят они мирно, – сказал ассистент и почесал козлиную бородку.

– Выглядеть-то выглядят. А если у них в программном коде вписано делать колбасу из всех неавторизированных для постоянных обитателей, то мы вас спасать не будем, – ответил Цинь, выдавив из себя натянутый, жуткий оскал.

Ассистент боязливо отшатнулся. Азамат похлопал робота по боку.

– Не думаю, что это наш профиль. Сомневаюсь, что они могут кого-то тронуть.

– Идем, – Цинь не стал ничего доказывать, а просто пошел вперед, всем своим видом показывая, что никого ждать не станет. Остальные потянулись следом.

Остановились у массивной двери, разделявшей блоки. Та не поддавалась, и Аз хотел применить взрывчатку, но Цинь его притормозил. Поиграв с проводками, запустил питание. Пошуршав еще немного, он открыл дверь.

По ту сторону стоял сырой, нездоровый запах. Помещение впечатляло размерами, причем даже больше предыдущего. Здесь света не было. Пришлось включить фонарики. Были дорожки, судя по табличкам, ведущие к стойлам. Вдали виднелись еще какие-то железные вольеры, но отсюда их тяжело было разобрать. Не считая некоторой мебели и сгнившего сена, отсек был пуст. Предполагаемых животных не было. Даже трупов. Слабо колыхалась занавесь на одной из решеток.

– Все же, ЦБ, – Цинь с досады сплюнул. Азамат вскинул бровь, но промолчал.

Гражданские присмирели, даже у профессорши нервишки шалили. Ассистент неожиданно сделал всем приятное, «букнув» бывшей начальнице в ухо. Взвизгнув, та шарахнулась в сторону, поскользнувшись на слизи на полу и проехав по ней же на пятой точке. Аз тайком прыснул в кулак, глядя, как женщина фырчала на полу, словно взбешенный бульдог. Хохот ассистента быстро прервался обиженными воплями, когда та на него набросилась с праведной местью.

Цинь рыкнул на них, чтобы заткнулись. Ничего не объясняя, продолжил идти, ускорив шаг – он исчерпал на сегодня запас красноречия. Он по жизни не любил долго объяснять. Даже говорить вообще, если на то пошло.

И в целом был парнем странным.

Азамат по-доброму звал его «на всю мистику повернутым голубем». Почему голубем – история умалчивает. А вот с мистикой все было проще: напарник маниакально отказывался от заказов, где основная работа была связана с ЦБ.

Сам Азамат в делах был неприхотлив и спокойно соглашался на задания любого плана. Они с Цинем сошлись недавно, месяца два-три назад, когда большой босс решил, что им стоит вместе отправиться разбираться с позабытой станцией. Азамат считал, что сотрудничество вышло плодотворным: несмотря на все недостатки вспыльчивого и нервного товарища, положиться на него было можно спокойно.

Цинь сошел с центральной дорожки. Он целенаправленно дошел до незаметного защитного щитка и принялся там возиться. Электричество было, значит, в теории, освещение можно было попробовать запустить, если проблема была не в лампочках.

Сверху вспыхнуло и погасло. Нити накаливания остались белеть в темноте. Вскоре и они угасли.

– Значит, не в лампочках. Но в чем-то ином. Перепады напряжения? В любом случае, отсюда починить не удастся.

Бормоча себе под нос, Цинь убрал инструменты и поднял оружие. Вернулся обратно к главной дороге.

– Проблема в генераторе? В сети? В проводке? Почему ток идет неравномерно?

Любопытствующий ассистент склонился над свесившимися проводами, оставаясь позади. Азамату пришлось притормозить, чтобы снова подобрать экземпляр с отсутствующим инстинктом самосохранения.

– Вы понимаете, это же приведет к гражданской войне! Мы не хотим закончить так же, как и…!

– Ты что-то сказал? – спросил Азамат и вскинул бровь, поросшую толстыми белыми нитями.

– Ничего я не говорил, – высвободившийся из его хватки ассистент недовольно отряхивал форму – больше для показухи, чем из практических соображений.

Фонарик Азамата высветил все так же одиноко колыхавшееся полотно на решетках. Половина была покрыта белой плесенью. Ее же разводы были на полу.

Ни Циня, ни профессорши видно не было. Не став ждать Азамата с ассистентом, они ушли вперед. Видимо, Цинь посчитал, что напарник и так справится, и потом сам нагонит. А профессорша пошла за ним следом.

Бородатый ассистент нервно заерзал. Азамат поморщился, как от зубной боли.

– Не отставай в этот раз, – сказал Азамат ассистенту и отправился нагонять напарника.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Багрицкий подошел к автомату газированной воды, нажал на кнопку с дюшесом, подставив граненый стакан. Нюхнул пролившееся и скривился.

– Ты не пей только, да? – заботливо попросил его Лени.

– Я, по-твоему, что, совсем из ума выжил?

– Ну кто знает, как на тебе черепная травма отразилась. Я вообще все еще жду, что ты начнешь распевать золотые хиты тридцатых.

– Фарх, увидишь меня когда за этим, сделай доброе дело – пристрели.

Капитан молча замахал им рукой, чтобы не отвлекали. Связь неожиданно пропала и что-то не особо желала возвращаться. Шло лишь какое-то гудение. Треклятые помехи.

Решив попытаться связаться еще раз чуть позже (может, в другой комнате сигнал будет получше), Фархад свистнул остальным птичникам. Прищурился, пытаясь разобрать, куда дальше идти. Карта показывала, что столовая, до которой они дошли, находилась почти у центра станции. И если это так, то где-то здесь можно было увидеть стены гигантского аквариума, вокруг которого станция будто была собрана матрешкой. Помимо практических соображений, аквариум здесь служил еще и окнами, дабы умерить тоску по родине. Просто вместо солнышка и туч работники станции ежедневно глядели в гигантские «окна» на косяки рыб.

Ничего стекло- или водоподобного видно не было. Но, начистоту говоря, дальше, чем на пару пяточков от их фонариков, вообще ни зги не было видно. С тяжелым сердцем Фархад достал еще одну горелку – химический фонарь. Повертев кругляш немного в руке, одним движением раздавил его, а после сноровисто запустил в противоположную часть коридора. Размах у капитана был хорош, но зал был слишком велик. Горелка долетела лишь до середины. Но этого оказалось достаточно. Где-то побольше, где-то поменьше – видно было все помещение.

Фонарики, экономя энергию, поспешно выключили.

Аквариум был. Тянулся по всей левой стороне, перед аккуратно выстроенными в шахматном порядке столиками. С их расстояния доподлинно понять, была ли там вода или рыбки, не представлялось возможным, но вот блеск стекла тяжело было с чем-то перепутать. Был еще один момент. Очередная дыра от вроде как метеорита. Создавалось впечатление, что по консерве, словно по яблоку, ползал какой-то рассеянный червяк, жрущий что ни попадя, но стесняющийся доесть.

– Странно все это, – заметил Багрицкий.

– Мне сразу не к добру показалось, – мгновенно откликнулся Лени.

– Тебе весь день сегодня все что-то кажется и кажется. Расслабься, до пятницы тринадцатого еще две недели, – беззлобно прокомментировал Фархад, попытавшись отвесить молодому поколению воспитательный подзатыльник, но мальчишка успел увернуться.

– Фарх, помнишь наш спор на тему «куда идти»? – позвал Багрицкий. – Предлагаю тот путь, где нет этой дыры. Я здесь с Лени согласен. Не стоит туда ходить. Благо, варианты другие есть.

– Эх, ну ладно, ладно, – Фархад поднял руки, признавая поражение. – Тогда идем до аквариума, потом еще левее. Там, где заканчивается «посадочная зона» – это, я так понимаю, так обозвали те столики, – будет кафе, которое отсюда почему-то не видно. И вот за ним будет дверка. Предположительно, та самая, которую мы искали в начале. Учитывая, что горелке жить еще минут пятнадцать от силы, настоятельно рекомендую пошевеливаться.

Пожав плечами, доктор пошел первым, Фархад – следом за ним, и самым последним плелся разглядывающий все, что только можно, Лени. Страх его уже отпустил, уступив место тому, за что любопытной Варваре нос оторвали.

Краем глаза следя за спиной Багрицкого, которую он использовал в качестве ориентира, Фархад снова углубился в изучение плана. Пожарная лестница должна была быть сразу за небольшим коридорчиком у кафетерия. Чуть дальше – снова лифты. Еще одни, вместе с большой цивильной лестницей, находились по другую сторону столовой. Там, за дырой, предположительно оставленной метеоритом. По расстоянию, в принципе, выбранный ими вариант был лучше. Просто лестница могла быть маленькой, железной и крайне ржавой. В таком случае, помимо не очень безопасного подъема, была угроза не менее опасного и незапланированного скоростного спуска. Но что уже думать, когда все решили.

Он вновь скривился от вшивости выданного им заказа, но быстро стряхнул с себя не к месту пришедшую философию. Поразмышлять о вечном можно будет позже. Сейчас – работа.

Эльста и Багрицкий, будучи представителями старого поколения, на ходу с ностальгией созерцали покрытые скатертью столики, на которых стояли гербарии полевых цветов. Стоило лишь добавить на деревянные стулья всяких пометок ручкой – вышел бы один в один старый студенческий кафетерий.

Некоторую нервозность вызывали эпизодически валявшиеся по полу роботы. У некоторых на голове едва-едва полыхали лампочки. В ходе дискуссии порешили, что те, что со светом, – рабочие, потухшие – нет.

Забавлявшийся бликами света от горелки на подобранной где-то по пути ракушке, Лени внезапно замер, недоверчиво уставившись в удаляющуюся спину Багрицкого. Ему показалось, что покрытие костюмов для вылазки пошло рябью, на секунду сняв чуть блестящее сияние со складок докторского плаща. Тряхнув головой, Лени поспешил догнать товарищей. Как правильно сказал кэп, ему вообще много чего казалось сегодня. Вот и сейчас, к примеру, какое-то жужжание маленьких колесиков.

Свет горелки начал угасать, и компания ускорилась. Они почти дошли до кафетерия. Уже видны были мутно-зеленые стены аквариума. Пока искали дверку, представилась возможность рассмотреть все в деталях.

Буфет был поеден ржавчиной, еда на подносах – давным-давно сгнила или засохла. В некогда блестящих стеклянных графинах плавала бурая тина. Кассовый аппарат был раскрыт, а кое-где на полу валялись монетки и выдранные из прибора кнопки. Тут и там валялись мишура и гирлянды из колечек цветной бумаги.

На стенах висела пропаганда котлет и советской газировки. Еще в углу притулился бюст Ленина. А как же без Ленина?

Дверка нашлась. Целых две. И второй, опять, на карте не было. Видимо, придется в очередной раз выбирать. Фархад уже готов был отдаться на откуп любимому докторскому методу решения проблем: считалочка – и все. «Эники-беники ели вареники…».

Замыкающему Лени снова чудилось, на этот раз – какое-то движение за стеклом. Он вновь кинул взгляд на стекло. Свет падал так, что его вполне можно было бы принять за зеркало. Он скорчил отражению рожу. То покорно показало язык в ответ. От далеких арабо-африканских предков Лени достались смуглая кожа, черные глаза, угловатое лицо да веселые дреды цвета радуги. Хотя последнее было больше делом рук самого пацана и к генетике отношения не имело.

Решившись на всякий случай включить фонарь, Лени резко замер, широко распахнув глаза.

– Эм, народ, направо лучше не смотреть.

– Чего? – капитан недовольно обернулся.

– Мне кажется, я понял, куда делась команда, – он щелкнул пальцами по бутылочного цвета стеклу. Как по заказу, в свете фонаря по ту сторону показалась бледная решетка. По виду – ребра с куском позвоночника. Наверняка сказать было тяжело: вода была мутной, а света катастрофически не хватало.

– Приятного мало.

– И все?! «Приятного мало» – и все?!

– Да, – немного грубо прервал его капитан. – Идем.

Лени снова было не по себе. Более того, его что-то беспокоило, но он не мог доподлинно понять, что. Какое-то непонятное чувство, словно несуществующий зуд. Будто гусеница прогрызла дупло до коры мозга и сейчас превращалась в бабочку. Он дернул себя за нос и чуть его не оторвал, вздрогнув от ругани Фархада. Немногим позже, он сам услышал то же, что встревожило капитана. Багрицкий тоже замер, узнавая песню. Хор раздавался все четче и четче, как будто пел под самым ухом.

«Я верю, друзья».

Слышны были и мужские, и женские голоса, но непонятно было откуда. А еще. Голоса не были похожи на тот скрежет, что слышался из динамиков. Словно исполнители стояли под самым носом, душевно распевая гимн советской космонавтики.

«...От звезды до звезды...» – продолжал выводить хор.

– Замечательно, вот только записи нам не хватало, – не переставая озираться по сторонам в поисках источника звука, Фархад достал из кармана резак.

Неожиданно по всей станции пронесся рокот, словно стон умирающего чудовища. Плиты под ногами стали разъезжаться. Еще один стон – и пол скорчился в судороге, одна монолитная плита поползла на другую. Все обозримое пространство вокруг содрогалось в болезненных конвульсиях, шаталось, тряслось.

Багрицкий успел цапануть за шкирку Лени, едва не лишившегося ног под наезжавшими друг на друга плитами, и тут же дать пенделя для ускорения в сторону дверки в считанных от них шагах. Фонарь и сумка мальчишки радостно заскакали по полу. Фархаду мебель отрезала путь к ним, и он отступал в другую сторону. Пол вздувался под его ногами, норовя провалиться в любой момент. Отскочив в угол, он подпрыгнул как мог и вбил в железную стену резак, и тут же выключил, повиснув на рукоятке и моля бога, чтобы это решение не стало последним неудачным в его жизни. Под ногами ощерилась пропасть.

Отпинав паренька на безопасное расстояние, доктор развернулся, оценивая шансы проскочить, чтобы помочь загнанному в угол другу. Плиты все еще бились в схватке. Одна проигрывала, позволяя сопернице на себя наползти. Вторая, приподнявшись, все же ушла не слишком высоко. Чисто теоретически, он с его длинными конечностями мог через них перескочить, а затем поддеть и перекинуть через них невысокого капитана.

Резак заскрипел, протестуя под весом коренастого мужчины.

Лени что-то закричал, а Игорь, уже не думая, прыгнул.

Носок ботинка неудачно попал как раз на край верхнего куска железа. Стиснув зубы от вспышки боли в поврежденной ноге, Игорь быстро перенес вес, готовясь к еще одному прыжку.

Фархад запомнил лишь распахнутые в удивлении глаза и неловкий взмах рук в нелепой попытке удержать равновесие, прежде чем доктор спиной вперед полетел в разверзшуюся под ним бездну.

«Останутся наши следы».

Никто не успел среагировать. Пасть преисподней захлопнулась так же быстро, как и появилась. Плиты замерли. Все стихло. Абсолютно все. Будто развеявшийся морок.

Только этот морок сожрал Игоря.

Фархад разжал ладони. Он осел на пол, бессмысленно глядя на закрывшуюся дыру перед собой.

Сверху со свистом лопнули трубы. Лени едва успел увернуться от горы песка, стремительно засыпавшей проходы в два из трех коридоров. Включая тот, из которого они вышли.

Фархад стоял на коленях, пустым взглядом сверля то место, где плиты закрылись над Багрицким. Ругнувшись, он встал и, не взирая на возможную опасность, быстрым шагом направился к пацану. Ботинки со злобой ударялись о железные пласты пола. Лени принялся протестующе орать, но Фархад все равно дошел до него – и молча остановился рядом, взглядом внимательно проверяя, в порядке ли мальчишка.

Удостоверившись, что все хорошо, Фархад скрипнул зубами и развернулся и с силой пнул все еще чуть криво лежащую плиту.

– Совсем с катушек слетел?!

Подхватив капитана под руки, Лени оттащил его прочь, в чистый проход. Фархад был поразительно податлив. Лени зашарил взглядом по полу столовой, но понял, что его вещи сгинули вместе с доктором. Сделав глубокий вдох и выдох, он достал рацию Фархада из его сумки. Набрал поочередно Багрицкого, Сина, Энси. На всякий случай – даже себя.

Все еще ничего. Белый шум. Не было даже сигнала о готовности приемника к работе.

– Крепкие стены, – тихо подал голос Фархад. – Тот скрежет. Возможно, аномалия повышенного фона ЦБ. Возможно, она мешает сигналу.

Освободиться он больше не пытался. Но и на смертоносный участок бежать больше не порывался. Только лицо у него было мрачное. Лени его отпустил. Фархад продолжил стоять, опустив плечи.

– Кэп, возьми себя в руки, – парень и хотел бы сказать это как-нибудь помягче, но не умел. С учетом стресса вышло слегка истерично. Он глубоко вздохнул. – Слушай. Давай вспомним о логике, которую так любит наша Энси. Давай?

Молчание.

– Там же еще есть технические этажи? Син про них говорил, помнишь? Там фильтрация воды, отопление, гравитация… Вся эта внутренняя кухня станции.

Капитан гипнотизировал взглядом одну точку в пространстве и не реагировал. Хотелось верить, что он не просто пребывал в прострации, а думал о чем-то продуктивном.

– Смотри. Док же не в космос вылетел. Потолок над нами цел, значит, и уровень ниже вполне может быть целым. Док крепкий, падение вполне переживет…

Все еще ноль реакции. Лени решил уйти на уровень попроще.

– Вот смотри. Энси у нас крутая? Крутая. Она и за Синицей, и за Сином присмотрит.

Как будто бы кивок.

– Вот. А Багрицкий тоже крут. Очень и очень крут. Прямо как вареные яйца. У него еще всегда с собой пассатижи, бинты и скальпель. Это не считая той зеленой дряни, что он упорно обзывает лекарственным средством.

Снова никакой реакции.

– Слушай, – он встряхнул капитана. – Док выкарабкается. И мы выкарабкаемся. Я в это верю. И в ребят тоже верю. А ты веришь?

Фархад приподнял лицо, скосил на него взгляд. Чуть подумав, кивнул.

– И славно.

Он похлопал Фархада по плечу.

– Во всем есть хорошее. Теперь, по крайней мере, нам нет смысла думать, куда идти. Осталась одна тропинка – по ней и пойдем. Идет?

Снова кивок.

– Значит, идем.

■■■■■

Пояс транснептуновых объектов. «Прогресс-7».

Тип: КС-110 (общий тип). Проект: КС-110-32

197х год по старому летоисчислению

■■■■■

По громкой связи заиграло радио – время обеда. Жизнеутверждающие песни о главном были не во вкусе Аркадия, но если бы он каждый день ходил по коридорам с заткнутыми ушами, то к нему бы возникли вопросы.

Аркадий толком не видел, куда идет, ноги несли его на автопилоте – мозг был занят. Он все никак не мог разгрести тот мешок проблем, который свалился на него, стоило ему шагнуть на эту небесами проклятую станцию. Из-за всей суеты он не стирал и не гладил свою форму уже несколько дней, и если добавить к этому то, что на белом грязь была хорошо видна, то можно понять, что выглядел он скорее как опустившийся гражданин, а не один из руководителей важного научного проекта.

Удар – и раздалась сдавленная ругань.

– Сергей Владимирович! – Аркадий порадовался своей удаче.

– А? – не совсем понимая, что происходит, откликнулся инженер, в которого молодой руководитель умудрился на всем ходу врезаться.

– Наконец-то.

– Аэ. Это не. Не я, да.

Потрепанный добродушный лысый шар с моржовыми усами, являвший собой Сергея Владимировича Воронова, держал под мышкой облезлую кошку, будто пережившую последовательно пожар, наводнение и медные трубы – вишенкой сверху. Что было почти правдой. Бимка, как Белый Бим Черное ухо, незнамо как умудрилась прокрасться на станцию еще до запуска. Она подрыкивала, что, видимо, должно было означать мурчание, удобно устроившись на крепкой руке инженера.

– Все Вы. Вы мне нужны, – Аркадий перекрыл собой дорогу.

– За писулькой той, да?

– Если Вы желаете стратегически важные чертежи называть писульками, то да. За ними самыми, – в ответ на тоскливый взгляд инженера Аркадий все же пояснил: – Москве нужно отчет в ближайшее время отправить, сами понимаете.

Голубые радужки ярко блестели на фоне пожелтевших от старости склер. Воронов почесал голову краем чашки с земляничным узором.

– Тоже мне, какие важные. Пальцы веером, сопли пузырями. Подождут, никуда ничего не денется. Пара дней – зато схемы не кривые, что ноги у…

– Сергей Владимирович…

– Все-все, понял, понял. Не бурчи. И вообще иди поспи. Ты на этой неделе вообще спал? В какую смену ни попаду – вечно ты куда-то бегаешь. Не надоело? Лицо, вон, зеленое уже совсем.

– Оно измождено текстом. Ничего фатального. Отчеты…

– Да, да. Их тоже. Понял я, понял.

Мужчина неловко почесал Бимку за ухом свободным пальцем, плечом потеснил своего молодого начальника и направился прочь.

Плечи Аркадия устало поникли. Тон его голоса сменился с уважительно-рабочего на усталый и серьезный.

– У нас планируется запуск. Времени совсем мало.

– А ты хочешь, чтоб все было идеально. Да, да, знаю, знаю.

– Не факт, что разрыв цепи даст нам преимущество, но он почти точно вызовет необратимые изменения, хотя бы в науке, в понимании вещей. В схеме есть ошибки, и цена этих ошибок может оказаться слишком высокой. Если правильно все объяснить, верхи могут отменить проект.

– Вот что, мальчик, – Сергей Владимирович на это нехорошо нахмурился, остановившись. – Я много на этом свете пожил. Я две войны пережил, понимаешь? И каждую считали Великой. И последней. Перед каждой наивно думали, что она будет короткой. И ни черта подобного. Я никому не верю. Но знаю, что между ними шло всего двадцать лет. И сейчас снова – прошло двадцать лет. Что-то грохнет. И я бы хотел, чтобы моя дочь, там, на Земле, и Варвара моя, у нас в столовой, благополучно все это пережили. И, скажу тебе честно, мне плевать, какой ценой. Благородные речи хорошо вещать, когда у тебя хорошо задница прикрыта. Вот что я тебе, с высоты моих седин, скажу. Мотай на ус, пока я жив.

Аркадий даже не огорчился, в глубине души понимая: неприятно, но справедливо. Сам он лишь смутно помнил последствия окончания первой войны – мелким еще был. Помнил только, как мать рыдала, когда отец не пришел. Его тогда к тетке увели. Он еще не совсем понимал, что происходит, и больше орал из-за расстроенной матери, чем из-за какого-то незнакомца, которого никогда не видел.

Он с детства не очень верил в войну. Не очень ее понимал. Но был ответственным, всегда. А это предполагало выполнение своих задач, и сейчас – активную работу с людьми. Судя по удаляющейся спине Воронова, выходило это у него неважно. Впрочем, не сказать, чтобы это было большой новостью.

Аркадий отстраненно помассировал живот. Немного подташнивало. Совсем чуть-чуть. Но это точно не от недосыпания, хотя здесь Воронов прав был – оно имело место быть. Перевернув на автопилоте висящее на крючке зеркальце отражающей стороной к стене, он направился к себе.

Не сказать, что его внезапная нелюбовь к зеркалам была вызвана нелюбовью к собственному отражению. Он никогда не испытывал неприязни к собственной внешности, напротив. Многие девушки считали его привлекательным: правильные черты лица, высокие скулы, серые глаза и светлые волосы, а бледность и очки придавали облику романтичный вид непризнанного гения.

Он дошел до кабинета и деловито поправил покосившуюся табличку, распахнул привычную дверь, но замер на пороге, нелепо занеся одну ногу. Моргнул. Спешно извинился, быстро закрыл дверь обратно и поспешил прочь.

На ходу поправил сползшие на нос очки. Возможно, слова Воронова и Марины имели смысл. Недосып бил по соображалке. Но что оставалось делать? Времени уже который месяц ни на что не хватало.

Он оглянулся назад. За дверью шел разговор на повышенных тонах.

Угораздило же по привычке свернуть в свой бывший кабинет. Кажется, он прервал какое-то совещание. Он снова раскрыл зажатую под мышкой папку, углубляясь в чертежи и схемы. Не сходилось.

– Ужинать! У-жи-нать!

Мимо прокатился на колесиках уже знакомый Э-24. Шустро распахнув ближайшую комнату и гаркнув привычное объявление, он укатил к следующей – продолжать свою миссию.

Аркадий устало провел ладонью по лицу. Голова представляла собой на редкость вязкое, тинистое болото. От недосыпа скакала температура. Бросало то в жар, то в холод. Не слишком часто, но все равно неприятно. Пожалуй, пообедать бы не помешало. Подкрепить силы.

Он пошел в обход – не любил лифты, всегда предпочитая лестницу. На ней было меньше шансов встретить ленивую толпу в растоптанных тапочках и домашних халатиках с кружками и ложками в цветочек наперевес.

Слабо шелестели бумажные гирлянды. Было слегка прохладно, и он зябко передернул плечами. Мимо прошел Егор, приветливо помахав рукой. Аркадий постарался выдавить из себя улыбку в ответ. Он считал Егора лоботрясом.

Дальше, семье Фоминых, он улыбнулся уже искреннее. Маленькой Ане передал барбариску, припрятанную для нее в кармане серого халата.

В столовой уже была толпа. Люди весело болтали, предвкушая грядущие праздники. Как всегда, его больше всего поражал один из инженеров, Андрей. Он сейчас вновь врал очередной пассии, обещая той притащить в сочельник такую пышную елку, что в ее комнате та не поместится. Это, на секундочку, на космической станции, где из деревьев только пара-тройка березок с дубками да армия сердитых тополей в парке, причем все перечисленные стоят на учете и ежедневно пересчитываются.

– А ты слышал, они ее отловили? – шепталась за другим столиком бухгалтерия.

– Дамочку, которая спрашивала который час?

– И ведь во всех инструкциях же сказано – «никогда не говорите с "зеркалами"!». Надо же так…

– Слушайте, блин, я же по секрету вам рассказал. Тише, тише!

– Да ладно тебе.

Аркадий проводил сплетников взглядом, ускоряя шаг. Он их знал, но не хотел обращать на себя внимания – тогда бы пришлось подсаживаться и заводить беседу. А он хотел по-быстрому выбрать еду с собой и перекусить уже в кабинете.

Не то чтобы он прям совсем не любил компанию, нет. Конечно, у него были знакомые, с которыми он болтал. Ровно от выхода из лаборатории до развилки по дороге к комнатам. Никто никогда не звал его на чай. Чистоты эксперимента ради, стоит признаться, что и он не напрашивался.

– Опять желудок портишь?

– Приходится, приходится.

Добродушная повариха Варвара сурово направила на него поварешку. Выбранный им набор на подносе ее явно не устраивал.

– И спать, поди, тоже всю ночь не будешь?

– Дело прежде всего, – он постарался аккуратно уйти из-под вымазанного подливой прицела, но не вышло.

Женщина неодобрительно закачала головой. Она была удивительно похожа на мужа – характером так точно.

– Ну хоть разочек супчик бы взял. Жиденькое же есть тоже надо! Хороший такой получился. Ну попробуй хоть разок! И себе хорошо, и мне приятно сделаешь!

– Никак не могу, не в обиду Вам будет. Бежать пора, до свидания!

– Ну ты не перенапрягайся там, а, – крикнула она ему вслед, привлекая внимание остальных работников. – Здоровье смолоду нужно беречь, а ты же у нас незаменимый, как никак, что ж без тебя делать-то будут.

Аркадий не стал разбираться, скрывалась ли насмешка в последней фразе. Даже он со своей атрофированной социальной адаптацией осознавал, что в совете его мнение выслушивали с благожелательным видом – только для галочки. Никому оно здесь не сдалось. И не только оно, если быть полностью откровенным.

– Аркаша!

Он резко замер, деревянно расправив спину. Марина была бойкой девушкой. С момента их первой встречи на станции она решила взять на себя ответственность за него, словно он был маленьким ребенком. И сейчас она приветливо махала ему рукой из-за столика с другого конца столовой. Она была не одна.

Наверно, делать вид, что не заметил, было уже поздно.

– Ну Аркадий же!

Несмотря на определенную назойливость, из всех его знакомых Марина была, пожалуй, единственным человеком, которого он мог бы назвать другом. Выбора не было.

– Иду! Не кричи.

Приятельские отношения с Мариной завязались почти насильно. Она работала в другом отделе. Но раз за разом навязчиво подсаживалась к нему в столовой. Сперва он боялся, что это была какая-то тактика соблазнения, но вскоре успокоился, уверившись, что девушке от него, кроме компании, больше ничего нужно не было. Она была по-своему красива: черные брови и волнистые волосы, приятная фигура и хорошая осанка, и мягкие черты лица с карамельными глазами, из-за которых не сразу удавалось разглядеть прячущуюся внутри неуемную жажду действий.

– Петрович, успокойся уже.

– Но я правда не понимаю! Это тварь реально что ли специально летала здесь кругами, чтобы целенаправленно сдохнуть у меня в щах?

– А как двусмысленно прозвучало!

– Ну тебя.

Коллега Марины в расстройстве глядел на свою тарелку, в которой уныло дрейфовала жирная муха. Дремавший рядом, подпирая голову рукой, второй коллега в этот момент смачно всхрапнул, едва не потеряв с носа очки.

– Василий!

– Не буди человека. Видишь, устал? Он, может, всю ночь в поте лица работал.

– Знаю я, как он работал. Мне бы так всю жизнь жить, как он там потеет.

– Не завидуй. Если Катя тебе отказала, это еще не значит, что Даша тоже занята. Ну или Марина. А, Марин?

– Идите вы все.

– Не сердись.

– Я не сержусь. Я суп ем. Важным делом занимаюсь!

Аркадий очень аккуратно поставил свой поднос с самого края стола под нестройные пожелания приятного аппетита. Его смущало происходящее, но он не подавал вида.

– Илитаааарное, – протянул кто-то с другого конца стола и паскудно заржал.

– А по лбу?

– Нам доведется первыми исследовать новую область космического пространства. Нам невероятно повезло!

– Не бухти.

Аркадий понял, что потерял нить разговора. Если она вообще была. Ну, кроме восторгов относительно ближайших событий.

– Ты чего молчишь? – спросила Марина.

– Ничего. Ем.

– Э, не. Это моя отговорка. День-то как прошел? Все терзаешься? – она кивнула в сторону папок.

– Я не терзаюсь. Я думаю. Это важно.

– Да, конечно. Я о другом: ты зря на себя это взваливаешь. Отвечать же всем.

– Но это моя работа. Что бы там ни думали.

– Опять начинаешь?

– Я серьезно. Меня не слушают. Проект «Зевс» безумен. Я который месяц долблю, что разрывать цепь – отвратительная затея, но меня просто не слышат. Да, есть некоторые плюсы, но шансы того, что нас всех разорвет на атомы из-за крохотной ошибки, несоизмеримо выше.

– Но если разорвет, то нам же все равно будет, верно? И так, и так выгода.

– С тобой невозможно говорить.

– А с тобой – наслаждаться жизнью.

Он промолчал. Где-то за дальним столиком коллеги решили затянуть песню, а рядом с ним огромная рыбина по ту сторону аквариума меланхолично ткнулась в толстое стекло. Ее тупые глазки не отражали абсолютно ничего. Он ей завидовал.

– Слушай, но это же космос, – сказал невпопад сонный Василий. – Кому здесь что-то коварное может понадобиться? Здесь никого нет.

– Пожалуй, – сказал Аркадий, не спуская взгляда с рыбы. – Только вот страшнейшее из существ в мире – человек.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно,

Межзвездный корабль класса «Синица»

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Синицу тряхнуло, и Син вывалился из кресла, сорвав с руки клок чешуек. На его голову упала кружка Фархада, которая после этого финишировала осколками на полу. Корабль дрожал и спешно менял курс. Син увидел, как рушится не так давно воздвигнутый ими мостик до станции, а сама Синица отрывается от станции.

– Это еще что за?! – химер вскочил. – Ты чего творишь, Энси?!

– Станция сдвинулась, – оставаясь невидимой, ответил призрак.

– Чего?..

– Что слышал. Помолчи, пожалуйста.

Зашипев, Син забарабанил пальцами по ноге. Сердце неприятно рухнуло куда-то в пятки, и его заменил льдистый комок.

– Она… разворачивается?

– Русского языка не понимаешь? Именно. А еще она пытается заодно смолоть нас в космический порошок, если мы в темпе не отмигрируем на приличное расстояние.

– Эй, там наши!

– Я знаю! – эту последнюю фразу Энси уже выкрикнула. – И эти идиоты не выходят на связь.

Корабль заскользил по обшивке станции, выбивая искры и слепя экран. Системы надсадно выли. Станция уходила от них, разворачиваясь так, что ее другой бок одновременно надвигался на корабль. Наконец, Синица замерла на безопасном расстоянии, где ее не могло сбить куском нежданно ожившей станции, сбавившей скорость вращения так, что она стала похожей на танцующую в вакууме уродливую бочкообразную балерину.

– Они там что, рычаг какой задели? – Син снова зарылся в схемы хрипящей и вращающейся перед ними посудины.

Зафиксировав корабль, Энси материализовалась в кубрике и уставилась в экран. Она грызла ногти, но дернулась и надкусила палец так, что будь она из плоти и крови, из пальца непременно брызнула бы кровь.

– Черт!

От станции отделился небольшой кусок, и начал дрейфовать прочь. Присмотревшись, в нем можно было угадать очертания корабля, за которым понуро волочился обрубок мостика.

– Погоди-ка… Там от станции сейчас отлипает не тот ли корабль, который нас не так давно атаковал?

– Да. Но больше он никого тронуть не сможет, – успокоила Сина Энси.

Свихнувшаяся станция медленно, но верно принялась перемалывать пойманную добычу.

– Думаешь, это был тот фраерок, который караулил нас еще с прошлого задания? – спросил Син.

– Возможно.

– Тем лучше для нас.

– Возможно, хуже для наших. Хотя бы часть его экипажа, но должна была высадиться на станцию. Не для красоты же он там пришвартованным висел.

– Факт, – Син нахмурился. – Ненавижу ЦБ. А его влияние здесь точно есть, я в этом стопроцентно уверен. Мерзость.

– Никто его не любит, – Энси прикусила палец. – Но это же был тот Ястреб, который нас преследовал?

– Ну, похож. Был.

Осколки боевого корабля волнами разлетались от места крушения.

Глава 04. Гости всегда ждут

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция

□□□□□

Азамат с ассистентом быстро нагнали остальных. Цинь стоял посреди коридора, а его выражение не предвещало ничего хорошего. Гаджет в его руках трещал и слабо вибрировал.

– Что у вас там? – спросил Азамат.

– А на что это похоже? – процедил Цинь.

– На то, что домой мы отправимся пешком, – вздохнул ассистент, заглянув в планшет Циня.

– Сто баллов! – воскликнул Цинь, выглядевший так, будто едва держался, чтобы не раздербанить гаджет об стену.

Не сказать, что Азамат подобного ожидал, но он успел заметить, что Цинь был магнитом для неудач. Успокаивало, что буйный парень до сих пор умудрялся из каждой такой ситуации выкарабкиваться, чего, однако, нельзя было сказать о его спутниках. Задания от босса исправно выполнялись, но возвращался с них Цинь, как правило, один. До сих пор лишь Азамат оставался счастливым исключением.

Он взял планшет из чужих рук; пластик был почти горячим на ощупь. Информация на экране расстроила, но на его невыразительном лице это никак не отразилось.

Их мостик только что разорвало. Вместе со стыковкой.

Станция двигалась. По оси. Планомерно, не принимая в расчет ничего и никого.

Никто не мог гарантировать, не понесет ли станцию куда-то еще. Например, на звезду неподалеку. Ну или в черную дыру. Почему бы и нет, а?

В определенном смысле экспедиция более не имела смысла. Если на станции не осталось рабочих шлюпок, у них были все шансы прописаться пожизненно в консервной банке, которая с минуты на минуту должна была полыхнуть. И шансы эти казались весьма неплохими.

Планшет загудел, затем – пиликнул.

– Тут новое сообщение, – сказал Азамат. – Мы идем не туда.

– Дай мне, – сказал Цинь.

Оказавшись в руках хозяина, гаджет затрещал еще сильней, а затем – вырубился. Цинь разразился бранью. Азамат пожал плечами. Их попутчица явно не понимала, что происходит, но не рисковала подходить ближе. На лице ассистента сияла все та же радостная и любопытная улыбка. Азамату хотелось ему по ней врезать.

– Есть еще один момент, – сказал раздражающий лыбящийся элемент и ткнул на что-то впереди.

Еще одна радость. Покореженный щиток снова был перед ними, ровно в том же состоянии, в котором они его оставили. С одним нюансом. Назад они не возвращались.

Они просто шли прямо по забитым стойлам с вольерами, пытаясь откопать несчастный переход наверх. Не было ни малейшего шанса, что они могли заблудиться и вернуться обратно сюда. Сделали бы круг – уперлись бы снова в столовку.

Станция напоминала лук: отсеки шли разделенными кольцами, слой за слоем, нанизанные на гигантскую шпажку-аквариум в центре. Из среднего внешнего отсека в основной они попали только благодаря непонятной дыре, которую они обнаружили раньше.

– ЦБ шалит, что ли? – Азамат почесал свои моржовые усы.

Цинь на этой фразе нехорошо сощурился.

– Вообще, все шансы есть. В этой Туманности всякого разного пруд пруди. Если еще и черная дыра где открылась – запросто, – беспечно сообщил ассистент.

Цинь глухо застонал, получив подтверждение своим догадкам. Он бессознательно принялся скрести безымянным пальцем по большому пальцу. Он всегда так делал, когда нервничал, но сейчас предаваться привычному самоистязанию ему мешал слой стандартной космической защиты толщиной в пару сантиметров.

– Попробуем по-другому, – сказал Цинь. Простучав по стене слева от щитка то с одной, то с другой стороны, отошел назад. – Аз, давай.

Немного удивленно приподняв бровь, Азамат без возражений достал из сумки несколько полупрозрачных белых коробочек с темно-фиолетовой вязкой субстанцией.

– Вы, – Цинь окликнул гражданских, – назад.

Ассистент открыл было рот, чтобы начать спрашивать, но профессорша успела молча оттащить его за локоть. Зачатки разума у нее все же имелись, это радовало.

– За те вольеры.

– Как скажете, – ядом из этого вымученного «Вы» можно было отравить небольшую планету.

Азамат закончил обрабатывать стену и тоже отошел на безопасное расстояние.

– На счет три.

Рычание вентиляции, которое они уже слышали раньше, будто стало громче. Будто там кто-то был. Кто-то вроде сущностей, порожденных ЦБ. Например, ссэра.

– Три, – выдернув из рук напарника детонатор, Цинь выкрутил до упора ручку. Послышались два коротких писка, после чего рвануло.

Проход был открыт. Поднявшийся дым, подхваченный сквозняком, утек в неизвестность. Ощерившаяся неровными краями дыра печально роняла на пол куски штукатурки.

Переведя ползунок в исходное положение, Цинь вернул прибор владельцу, на ходу доставая винтовку из-за плеча. Махнул Азамату. Тот кивнул и первым рванул вперед, подхватив под локти едва справляющихся с темпом исследователей.

– Что вы себе позволяете?!

– Эй-эй, с чего переполох?

Ни Азамат, ни Цинь им не ответили. Цинь остался позади, медленно и осторожно отступая. Они его быстро потеряли из виду, но Азамат в напарнике не сомневался – тот был живучим тараканом.

За проломом было темно, а коридор оказался узким. Белые зайцы фонариков скакали по лампам на стенах и декоративной мозаике внизу, вспыхивая на железных ручках дверей. Мебели не было. Это было на руку.

Под ногами что-то шуршало, но Азамат старался не обращать на это внимания.

Позади раздался взрыв. Почти наверняка – Цинева работа. Может, проход за собой загородил, может, встретился с рычальником из вентиляции или чем другим. Добежит – расскажет.

Главное, чтобы ссэра, если это были ссэра, были попроще, поприземленней. Нечто клыкасто-зубастое. Что-то, что можно легко грохнуть с помощью, к примеру, гранаты типа «Ф1». Глючных ссэра не любил не только Цинь. А при скачках ЦБ именно глючные вылезать и любили.

Звуки позади стихли. Но их группа не стала останавливаться. Коридор расходился, пришлось пару раз повернуть – Азамат каждый раз оставлял на углах условные метки. Темп он не сбавлял и гражданским этого не позволял. Нужно было найти какое-то укрытие. Или, как вариант, отбежать достаточно далеко. Сколько именно «далеко» необходимо, чтобы стало «достаточно», он представлял весьма примерно.

Коридор под ногами начал подниматься.

На удивление, первым сдался ассистент. Он просто повис на руке Азамата, надсадно хрипя. Ругнувшись, наемник замедлился, потом и вовсе остановился. Немолодая профессорша тоже была не в лучшем виде. Азамат велел им выпить воды, пока сам караулил, внимательно прислушиваясь. За одной из дверей раздался голос.

Профессорша панически задергала закрепленный на жилете пистолет. С нее слетела вся спесь. Грудь ходила ходуном – так же, как и руки. Азамат тихо приказал замолкнуть и не двигаться. Прислушался, подойдя к ближайшей двери почти вплотную. За ней слышалась будто скверная игра на пианино. Он отошел.

Кинул взгляд на дрожащих и усталых гражданских, на коридор позади, откуда вот-вот должен был явиться Цинь. Или что-то достаточно быстрое, чтобы Цинь не успел подать условный знак о том, что проиграл. Не стоило думать об этом.

Дав гражданским наказ сидеть в углу и не высовываться, Азамат снова прилип к подозрительной двери, держа оружие наготове. За ней раздался глухой звук падения – и тишина. В двери появилась щель – она была не заперта.

«Дело №29/1» – гласила висевшая на двери и подсвеченная зеленым табличка. Не особо информативно.

Азамат подумал, что выбора было два: еще ускорить темп или проверить, что внутри, и, если потребуется, обезвредить. Он глянул на парочку. Нечего было и думать о том, чтобы потребовать от них сейчас хоть сколько-нибудь ускориться, не то что бежать. Тем более Цинь будет следом тут же идти – оставлять позади себя потенциальную угрозу для него было не лучшей идеей.

Азамат с опаской покосился на ряды одинаковых дверей впереди. За каждой мог прятаться похожий сюрприз. Сложив ладонь лодочкой, он махнул в сторону коридора. Ассистент удивленно на него воззрился, и Азамат цокнул языком. Забылся. Не объяснять же, что он не привык с гражданскими, а с Цинем, как и с остальными людьми, работающими на Большого Босса, они во время ЧП общались только знаками.

Азамат еще раз прислушался. Стояла тишина. Никого позади. Никого спереди. И даже за дверью – будто пусто. Могла ли причиной звука ранее быть вентиляция и созданный ею внезапный сквозняк?

Наемник покрутил свет в фонарике, чтобы было ярче. Циня где-то носили черти, ждать было некогда. Если они не найдут спасательных шлюпок, то не будет и заказа. Нужно было сперва найти транспорт. Там можно было бы оставить гражданских, предварительно вручив им ту самую лимонку Ф1. А затем вернуться за Цинем, если к тому моменту тот не успеет догнать. И вместе уже они смогут как-нибудь придумать, как достать чертову информацию, если еще останется время.

За дверью что-то упало. В горле пересохло. Ассистент картинно сжался, втянув голову в плечи, будто прячась за профессоршей, которая так и замерла во весь рост, напряженная, со зрачками, почти во всю радужку. Вдалеке что-то глухо капало, разрушая полотно тишины.

– Ждите, – приказал Азамат.

Дав эту короткую команду, Азамат с фонарем и оружием наперевес вломился внутрь. В помещении тоже было темно. Кружок света от фонаря высветил столы со сбитыми клеенками. Инструменты на полу. Машинки какие-то. Вдалеке – железные стеллажи с документацией. В стене – ряд металлических ящиков. Из одного застенчиво выглядывала светлая бирка.

Морг. И предсказуемо отсутствующее пианино.

Он автоматически кинул взгляд позади себя. Гражданские пугливо глазели на него. Азамат отвернулся. Не оборачиваясь, он махнул рукой, мол, все в порядке, и прошел дальше.

Сообщать «приятную» новость, что они умудрились попасть в могильник, ему не улыбалось. Здесь не должно было быть морга. Держать покойников на летающих посудинах было накладно, потому их либо кремировали, либо пытались сбагрить в ближайшем порту, чтобы впоследствии передать. Но, судя по виду станции, она была одной из первых. Тогда просто не было других портов или мест по пути, где можно было бы оставить тела. Да и военных опций кроме «сжечь» как-то в целом не было.

Азамат осматривался. «Дело №17» не слишком походило на обозначение рутинной процедуры. А вот на проверку, опыт или эксперимент – вполне.

Ему нужна была документация. Покрытые пылью картонки с вшитыми листами отчетов – вот что его интересовало. У них с Цинем и гражданскими были сомнения насчет того, что нужная информация действительно находится в управлении, как изначально заявил босс. Но даже если на полках были и не те данные, за которыми они пришли, лишним все равно не был бы хоть какой-то свет на то, чем здесь занимались.

Азамат продвинулся дальше. Спокойно, но очень внимательно. Пока ничего опасного ему не попадалось. Но проверить было надо.

Бирка слегка пошевелилась от сквозняка.

Поудобнее перехватив оружие одной рукой, Азамат в пару шагов дошел до крайней стены и резко дернул на себя ручку могильного саркофага.

Бирку тут же сдуло. Она прощально махнула привязанной к ней нитью. Внутри было пусто. Тела не было.

Он открыл соседний саркофаг.

Пусто.

Еще один слева. Еще левее. Еще один. И еще. Последний слева.

Пусто.

Справа. Один за другим, до самого конца стены.

Пусто.

Он замер, неприятно пораженный догадкой. Медленно сделал несколько шагов назад, и еще медленней – задрал дуло со светильником на нем.

Пусто. Обычный потолок.

Он выдохнул. Пахло миндалем.

Он поднял со стола одну из папок. Пыли, на удивление, было не так много, как он ожидал. Все внутри было написано от руки. Местами попадались кляксы.

Быстрого пролистывания ему хватило, чтобы понять суть. Он взял следующую. Всего их было шесть, относительно тонких. Чертежи, заметки, схематичные зарисовки. Правда, один из рисунков был вполне себе подробен, но там чувствовалась другая рука. Наверное, просил кого-то помочь, этот товарищ… Он закрыл папку, взглянув на обложку. Товарищ «Корнеев А.Д.». Шикарные инициалы.

Азамат задумался, но пожал плечами. Фамилия ему ни о чем не говорила.

Пару листов он вырвал и спрятал в карман, затем еще раз обвел помещение фонариком. В темноте блеснул серебристый дождик на полу, такой в Новый Год на елки вешали. С виду он напоминал щупальца медузы.

Пора было возвращаться.

Что-то привлекло его внимание. Он направил свет, наклонился. Странно, как он пропустил эту штуковину раньше. В его ладони покоился герб бывшего союза. Разве что не круглый, а квадратный. Присмотревшись, он выдал смешок.

– Ну-ну.

Вместо колосьев были человеческие кости. Ребра, если точнее. Прямо как в старой детской страшилке, которую он не раз слышал в детстве. Цинь со своей чуйкой был прав – ЦБ, и у кого-то из гостей с той стороны было просто отвратительное чувство юмора. Ну или у кого из станции когда-то начисто отсутствовал инстинкт самосохранения.

При Советах-то вряд ли кто-то бы рискнул так пошутить. Хотя хрен его знает, вдруг это вообще был герб какого тайного подразделения. Всякое возможно. Даже у страшилок должны быть какие-то свои корни, верно?

«Гостями» называли всевозможную человекоподобную нечисть, которая лезла из ЦБ. Было еще официальное название – «ссэра», но им называли только совсем непонятных тварей, которые обычно молча нападали, а не стремились поиздеваться или пошутить, как гости. Гости могли иногда вовсе не тронуть – все зависело от их непредсказуемого настроения. С другой стороны, если смерть от безмозглых ссэра была гарантированной и быстрой, то некоторые гости могли развлекаться с пойманным человечком долго, вплоть до десятилетий.

Потерев находку о штанину, Азамат деловито сунул ее в карман (подобная «сувенирная» продукция пользовалась успехом у покупателей) и еще раз просветил помещение.

Словно издеваясь, крайний слева саркофаг с грохотом вывалился из гнезда. Он посветил внутрь. Как и ожидалось – пусто.

Для себя Азамат решил, что кем бы этот гость ни был, он был склонен скорее играть, чем реально приносить какой-то вред. По крайней мере, в этой комнате.

Наемник быстро направился к выходу.

– Вашу ж за пятку…

Он понял, что Цинь был прав насчет интеллекта гражданских. Его не было. Как и их самих. За то короткое время, что он искал потенциальных жмуриков, эта парочка успела куда-то ускакать. Хотя было же сказано... Он с досады ругнулся.

Было бы насильно – он должен был бы услышать крики. Хоть что-то.

Правда, это могли быть гости, которые манят за собой, завлекая в ловушку, а еще копаются прицельно в голове и игнорируют холодно-огнестрельное – и тогда дело дрянь.

Но это вряд ли. Азамат все же ставил бы на слабоумие и отвагу горе-исследователей.

Он настроил коммуникатор. Не стоило напарника отвлекать, но больше ждать смысла не было.

– Цинь?

Помехи.

Азамат зло потряс рукой. Пощелкал пальцем по циферблату. Никакого толку.

Он поставил у двери зарубку для Циня и дополнил ее указателем направления.

Целенаправленно искать потерявшихся не было смысла. Призывно и громко орать – тоже. Он, по-честному, пару раз прикрикнул, но никто не отозвался. Все двери по коридору казались на первый взгляд запертыми, как и та, которую он вскрыл, и, судя по виду, были в порядке. Он прошелся, толкая их, но первые десять оказались действительно запертыми, и можно было предположить, что и остальные тоже.

Благо, коридор не сворачивал никуда. Он проверит и остальные двери, аккуратно, но выламывать не станет – он так для себя решил. Если парочка двинула назад, Цинь их должен подобрать. Значит, оставалось либо их ждать, либо идти вперед. И второе было логичней.

Он только сейчас понял, что каким-то образом достал и держал в руке косую символику союза. Хмыкнув, снова спрятал. Поаккуратней надо бы с сувениром. На том, что он с остальными может до цивилизации больше никогда не добраться, он старался не зацикливаться.

Впереди показались дрожащие алые огоньки. Вот и потеряшки. Догадались оружие достать. А говорят еще, что офисный планктон бесполезен. Все люди полезны, и все всё могут. Главное – правильно и качественно прижать.

Азамат ускорил шаг. Позвал.

Никакой реакции.

– Скоты.

Он позвал еще. Огоньки будто замерли – Азамат тоже. Он прибавил мощность фонарика – слишком далеко они еще были, чтобы при прошлой яркости их различить, но у него уже закрались нехорошие подозрения.

Луч света высветил не совсем то зрелище, на которое он рассчитывал. На него алыми глазищами глядели плешивые псины с вздыбленной шерстью, свисающими нитями слюны и выпученными глазами. Они держались стаей чуть поодаль, иногда принимаясь кружить друг напротив друга. Облезлые, страшные. На кавказских овчарок похожи – сторожевых или вроде того. Хорошие ссэра.

Медленно опустив руку и выключив свет, Азамат начал отступать спиной вперед.

Огоньки, немного подумав, пошли следом. Зародившееся низкое рычание быстро переросло в обиженный рык.

Азамат, недолго думая, снова выкрутил свет на полную, открывая огонь по своре. Раздавшийся скулеж почти тут же перебился воем и лаем. Он попалил еще пару раз, убавив количество красных точек. Ускорился, отступая, но, как назло, навернулся о какой-то выступ под слоем грязи. Неловко грохнулся, пропоров бок о что-то острое.

Клыки вцепились в ногу. Он принялся палить. Напор псин не давал ему залезть в сумку и достать что-нибудь порадикальнее, пришлось вместо оружия отцепить от левой голени небольшой резак, чтобы отбиться от самых шустрых.

Одна из тварей со спины вцепилось в плечо со спину. Он заорал от боли, скидывая паскуду вместе с рюкзаком и добивая ударом по груди.

Восемь.

Ему удалось как-то встать, подхватить винтовку и упереться спиной в стену. Надо было как-то достать отлетевшую сумку. Псы снова навалились. Он едва выдержал напор, удерживая между лицом и отчаянно клацающими челюстями хилую преграду из винтовки.

Настроив мощность винтовки на полную и доведя ее до перегрева, он кинул ее в свору, использовав как отвлекающий маневр, а сам шарахнулся в другую сторону. Жахнуло.

Те, что были ближе всего, сгорели за секунды. Те, что чуть подальше, выли, отползая прочь.

Трое.

Плечо и бедро нещадно жгло. Нельзя было расслабляться. Осталось всего трое, но он остался без света. Попытавшись облокотиться, Азамат провалился спиной назад – за еще одну незапертую дверь. Рычание позади подгоняло. Он нащупал что-то вроде тяжелой решетки, и поторопился загородиться ею, радуясь крепости перчаток.

Оправившись, псы кружили, тявкая и бросаясь на его укрытие. Один из них додумался вцепиться зубами в прутья, пытаясь оттащить препятствие. Оставшиеся быстро догадались помочь. Поняв, что проигрывает, Азамат подгадал момент и всадил резак скотине в лоб. Резко вытащил, с силой откинул железную решетку, придавив ею скопившихся по ту сторону псов.

Он попытался добить, пока те не могли шевелиться, но твари оказались шустрее. Выбравшись из-под решетки, один пес вцепился в его запястье и потащил в сторону. Этого времени хватило, чтобы вторая также вылезла из-под железки и вцепилась уже в ногу.

Азамат не был слабаком, но в своем невыгодном положении проигрывал – его повалили на пол. Он из последних сил вскинулся, пальцами выдавил одной из псин глаза. Та со скулежом отпрянула, но вторая отпустила запястье, нацелившись на горло. Он ухватил ее за шкирку, стараясь удержать от себя. Вместе с утекающей кровью испарялись силы. Вторая собака заткнулась, видимо, придя в себя и готовясь добить его.

Было немного обидно. Его всего-то на полторы собаки не хватило.

Подохнуть от какой-то там дворняги обидно. Но продавать жизнь все равно нужно дорого.

Он из последних сил вцепился зубами в нос атакующей псине и сжал челюсти. Жжение в местах укусов достигло пика, отказывали системы костюма. Он уже ничего не видел, но не сдавался.

Псина под ним обмякла.

Он победил? Челюсти он не стал разжимать. Глаза раскрывать тоже не хотелось.

Не сразу, но он понял, что его будто кто-то трясет и пытается отобрать у него из хватки побитого врага.

Собравшись в последний раз, он приоткрыл слезящиеся глаза. Почти тут же их распахнул и разжал зубы, придушенно выдохнув от шока.

– Вот и молодец. Тише, тише.

Над ним стоял Цинь. Он отпихнул собаку прочь и приподнял голову напарника, открывая место укуса. Принялся туда что-то лить из флакончика, приговаривая что-то при этом, но Азамат едва слышал. Он ненадолго отрубился, минут на пятнадцать. Во всяком случае, так казалось. Когда он очнулся, Цинь бинтовал ему руку. Шею и ногу больше не жгло, лишь слегка щипало. Все дыры на нем были основательно залиты медицинским клеем. Он на пробу пошевелился. Было терпимо.

– Не рыпайся ты, полудохлик, – беззлобно попенял ему Цинь.

Сквозь недовольство в его тоне все же сквозило беспокойство. Он поднес ко рту Азамата флягу. Тот жадно присосался. Утолив жажду, благодарно кивнул. Сейчас он слышал, так или иначе, вроде как нормально. Мозги тоже будто бы прочищались.

– А где эти, эти… – он пытался вычертить в воздухе незамысловатые профили их гражданских попутчиков.

– Понятия не имею, – прошипел Цинь. – Но нам и без них хлопот хватает.

Беззвучно шевеля губами, напарник тыкал пальцами в тварей.

– Знаешь, я был не прав, – прохрипел Азамат, – это, по ходу, все же наш профиль.

Недоуменно моргнув, Цинь в упор уставился на напарника, но до него быстро дошло. Он пожал плечами. По его скромному мнению, пушка не была лишней нигде.

– Я из-за тебя, знаешь, сбился.

– Ну извиняй.

Цинь снова вгляделся во тьму – туда, где Азамат уложил первых «местных обитателей». Взялся считать заново.

– Откуда они вообще в таком количестве взялись? – Цинь поддел носком сапога морду одной из псин.

Приходящего в себя Азамата тоже волновал этот вопрос.

Цинь наклонился ближе.

– Выглядят как плательщики.

– Но это не они, – сказал Азамат. – Для создания одного плательщика человек сто должны ненавидеть кого-то целенаправленно. И то эти ссэра если и появляются, то идут прицельно. На одного конкретно настроены будут. На всех подряд плательщики кидаться не должны. А тут неадекватная стая. Но я про такое не слышал даже. Да и крупнее крысы они почти никогда не вырастают.

– И пули им по барабану должны быть, – согласился Цинь. Он пнул псину еще раз, повторил трюк с товаркой. Раздраженно опустил брови. – И или они сейчас встанут и снова полезут, или мы в дерьме. В бесконечном дерьме.

– Не исчезают? – спросил Азамат, понимая, куда клонит напарник. Ссэра не принадлежали этому миру и растворялись во что-то иное, стоило им выполнить свое предназначение или получить чрезмерный ущерб. Если они сохраняли свою форму, это означало, что концентрация ЦБ была слишком велика и для них этот мир уже ничем не отличался от собственного.

– И не думают, – покачал головой Цинь. – Тикать надо отсюда в любом случае. И поскорей.

Азамат кивнул и подтянулся. На вопросительный взгляд Циня он помахал рукой, намекая на очевидное: деваться все равно было некуда, а терпеть боль он привык.

Цинь немного повозился, пристраивая фонарик на куртке так, чтобы свет не уходил зря, но и так, чтобы он случайно не выпал по дороге. Он пошел первым, периодически оглядываясь назад, но в этом было все меньше нужды – лекарство действовало, и Азамат все уверенней держал шаг.

Они шли в молчании сквозь вереницу абсолютно идентичных дверей. Все так же где-то что-то капало, а эхо не позволяло понять даже, откуда доносится звука.

Казавшийся бесконечным коридор оборвался массивной дверью с табличкой, так загаженной чем-то, что прочитать надпись было невозможно. Подергав за ручку, Цинь прострелил замок. Из дыры пошел белесый дым. Цинь, выругавшись, отпрыгнул назад.

Он приподнял рукав на запястье, обнажая небольшой приборчик, напоминающий наручные часы. Нажал нужную кнопку и вытянул руку в сторону непонятного газа. Приборчик вскоре пискнул, сообщая о готовности.

– С нашей защитой должны пройти, – ответил он на немой вопрос Азамата. – Там лаборатория какая-то, по ходу, была. Газ немного опасен, но не смертельно.

– Думаю, у меня костюм поврежден.

Цинь по-совиному склонил набок голову. Он молча зарылся в рюкзак и протянул ему небольшую маску.

– На какое-то время должно хватить.

– Не так, чтобы у нас много выбора было, правда?

Цинь медленно потянул на себя дверь. Туман здесь был плотным, и разглядеть хоть что-либо представлялось затруднительным. Ни горелка, ни аппаратура не могли пробить туман. Это расстраивало.

Цинь мелкими шажками начал двигаться вперед, и совсем скоро получил своеобразное воздаяние за свою осторожность. Его пальцы наткнулись на железную решетку. А носок ноги, пошарив, обнаружил, что позади вынужденного препятствия не было ничего – обрыв. Не самое приятное известие.

Ощупывание подсказало, что решетка продолжалась дальше в обе стороны – и вправо, и влево. Сетка здесь была тоньше и меньше той, что он нашел рядом с Азаматом. Недолго думая, Цинь, будучи левшой, выбрал лево. Почти сразу напоролся на нечто массивное. По ощущениям – картонную коробку. Правда, обойти ее было можно, что он и сделал. Азамат хмурой тенью следовал за ним.

Видимо, дым здесь был законсервирован достаточно долго. А появился, должно быть, из-за того, что какой-то из химикатов за долгое время забродил и взорвался. Сейчас, после вскрытия помещения Цинем, дым постепенно выходил, и, мало-помалу, в помещении уже можно было что-то различить.

Комната была вытянутая. Условно – два этажа. Второй, куда они вышли, больше напоминал этакий балкончик, идущий вдоль стен по периметру и огороженный железной решеткой.

«Тропинка» была небольшой и заставленной всяким хламом. Видимо, сверху был просто склад, а пользовались в основном дорожкой снизу. Правда, как оттуда сюда поднимались, пока было непонятно.

– Что там? – спросил Азамат.

– Комната с материалами, – сообщил Цинь, аккуратно перегнувшись через перила. – Или лаборатория.

Внизу выстроились рядами сотни стеклянных стеллажей, заставленных булыжниками разных форм, цветов, раскрасок и размеров. Еще были какие-то образцы в пробирках и микроскоп с прочим оборудованием на столе в самом конце помещения.

На стенах висли абстрактные картины на тему живой природы. Не абстрактные – абстракционистские. Когда-то это было популярно. Почему-то. Состоящий из треугольников жираф грустным взглядом подтвердил, что и сам не знает, что он здесь забыл.

– Твою мать!

Цинь дернулся.

– Что там? – спросил Азамат.

– Ничего. Одна из подсветок внизу мигнула.

Видимо, непонятное электричество пыталось сюда пробиться и заставить все работать, но пока получалось плохо, давая лишь вспышки света.

– Посвети, – попросил Азамат.

Цинь провел по полу внизу кружком фонарика. Слой мусора, камни, пара бутафорских костей из анатомического пособия.

– Ничего примечательного.

Цинь пошел дальше. Сбоку выступила фигура. Он вскинул пушку, но это оказался жалкий остов скелета, чьи детали он заметил внизу. Выдохнув, он опустил оружие.

– Нервный ты какой-то, – посмеялся Азамат.

– Отвали со своими приколами.

Снизу раздался хруп. Хруп, вполне похожий на тот, что могла бы издать побитая плитка пола, если бы на нее кто-то наступил.

Цинь снова замер. Выругал себя за трусливое дергание от каждого шороха. Азамат был прав. Салкарда все равно не могло здесь быть – не его формата мероприятие, так чего же он так боялся на этой треклятой станции?!

Шаги? Или не шаги?

Он вслушивался в тишину до боли, но кто-то там, внизу, казалось, игрался с его нервами. Шорох. Тишина. Шорох. Тишина. Не то сквозняк от открытой двери, не то осторожные шаги. Оценивший напряженность Циня, Азамат молчал. Когда утихомирившийся шум был списан на расшалившиеся нервы, звук повторился, и на этот раз у Циня появилась более четкая причина для беспокойства. Кто-то (или что-то) двигалось к ним по низу, сбивая на пути предметы. У этого огромного помещения была чертовски хорошая акустика.

Цинь спешно оттащил все еще немного дезориентированного Азамата за один из ящиков так, чтобы их, если что, не было видно. Или не задело.

Топот с эхом был снизу, метрах в пяти от них.

Он перевел оружие с автоматического огня на одиночный. Потеребив губу, вернул как было.

Уже почти прямо под ними.

Сложив ладонь лодочкой, он махнул в сторону коридора. Азамат кивнул.

Цинь резко высунулся из-за укрытия и дал залп. В ответ послышалась брань. Секундная заминка. Они с Азаматом успели удивленно переглянуться, и тут же в их сторону пошел ответный огонь. Азамат цапанул его за спину и грубо увлек за собой за угол – из стены полетел щебень, а на пол рикошетом посыпались пули.

Цинь отстреливался. Он повалил пару ящиков, используя в качестве баррикад. Драгоценный боезапас кончался.

Снизу прогрохотало, и опора под их ногами поехала вниз, к тропинке внизу.

Мыслей не было. Только инстинкты. Увернуться от скользящего следом ящика. Упасть на спину. Отскочить в сторону. Перекатиться, падая, так, чтобы ничего не сломать и сразу оказаться на ногах.

В воздухе стояла поднявшаяся от взрыва и падения платформы пыль. Кусок «балкончика» встал перпендикулярно полу.

Винтовка. Где его винтовка.

Удар в живот. Цинь согнулся, но бросился вбок. К нему метнулась едва различимая в тумане фигура. Он пинком подкинул стол, в который незамедлительно воткнулся походный ножик с замотанной скотчем рукоятью. Цинь удивленно проследил взглядом знакомую вещь. Он знал этот резак.

Сверху раздались выстрелы. Азамат остался на балкончике и отгонял от него неприятеля. Цинь залег за сваленный взрывом стеллаж.

Послышались глухие щелчки – у соперников кончились патроны. Теперь Цинь был уверен, что их, как минимум, двое. Про патроны можно было порадоваться, если бы они сами не были в похожем положении. Второй рожок, который сейчас использовал Азамат, – вот и все, что у них осталось.

Циня трясло от злости. Когда они выберутся отсюда и вернутся на базу, он лично засыплет в глотку Эмиля перемолотое стекло. Такие подставы с информацией в приличном обществе не прощались. Все сильнее закрадывалась мысль, что никакой информации на этой станции вообще не было – все это было просто подставой. И еще неприятнее было думать, кто мог эту подставу организовать. Это не мог быть Салкард. Просто не мог.

Пыль понемногу начала спадать. Где-то впереди раздавалось яростное шушуканье. Из дырявого бока упавшего ящика блестели крашеные стекла новогодних шариков.

– Чуваки, не стреляйте! – неожиданно выкрикнул довольно юный голос.

Азамат наверху недоуменно приподнял бровь. Цинь крепче сжал подобранную с пола железку.

– Вы чего тут забыли, а? Вы не зомбяки, нет?

– Лени, ты совсем головой тронулся?! Я же тебе говорил!..

Подозрения, появившиеся после увиденного резака, стали крепнуть и цвести. Голос тоже был знаком.

Ноги гудели. Бок был отбит.

– Фархад?

Тишина.

– Цинь?

Азамат стукнул прикладом о бортик, привлекая внимание. Отсюда Цинь не мог разглядеть, что он именно показывает, но догадывался: что-то из серии того, что недавно его бывший капитан использовал по отношению к непонятному молокососу.

Пыль окончательно спала. У поваленных шкафов стояли двое: вертлявый паренек и грузный лысый мужчина. Мальчишка переводил взгляд с Циня на мужчину рядом с собой и обратно. Оба старших выглядели так, будто лишь нечеловеческое усилие воли не давало им набить друг другу морду вот прямо сейчас.

Фархад медленно краснел, на висках вздувались вены. Цинь сцепил зубы, вновь взявшись корябать большой палец безымянным. Азамат нашел лестницу, и начал спускаться вниз.

Бывшие сокомандники, не шевелясь, сверлили друг друга взглядами. Мальчишка почесал затылок, не зная, как быть. Эти двое смотрелись немного комично, как пузырь с соломинкой из сказки.

– Кэп, это кто?

– Тебе слова не давали, щегол! – заткнул его взвившийся Цинь.

– Слышь, ты на пацана-то бочку не кати, – обманчиво мягко сказал Фархад. – Вмиг ребра пересчитаю.

Цинь прищурил глаза, превратив их в щелки. На лице его появилась нехорошая, развязная ухмылка.

– Что, вот прям пересчитаешь, да? Защитничек. Раз дочь тебя ненавидит, решил за левого пацана опекунство принять?

– Что-что, простите? Я не расслышал. Так интересно, когда тебе дает советы предатель, которого ненавидят безоговорочно все, и даже не за факт предательства, а за наипаршивейший характер.

– О! Я смотрю, кто-то тут борзым стал!

– Не поверишь!

– Хочешь перейти на следующий уровень выяснения отношений?

– Ха!

– Ну давай! Валяй, посмотрим!

Фархад быстро шагнул к Циню и с силой толкнул его в грудь. Тот, сделав шаг назад, схватил своего бывшего капитана за запястье, потянул на себя и повалил на пол, прижав спину коленом. Он замахнулся, но его за шкирку оттащил Азамат.

– Все, все. По углам! Устроили детский сад.

Фархад жестом остановил рванувшего к нему Лени, и его взгляд из-под нависших бровей не обещал ничего хорошего. Циня Азамат все еще на всякий случай держал за локоть. Оба зачинщика драки гневно раздували ноздри. Лени, до последнего наблюдавший за перебрасыванием фраз как за мячиком в бадминтоне, а сейчас замерший на полпути к капитану, неуютно молчал.

– Никто ни на кого не лезет, – нарочито медленно сказал Азамат. – Мы и так не в лучшей ситуации, и незачем ухудшать положение. Ясно?

Лени понятливо закивал. Парочка продолжала играть в гляделки.

– Ясно? – повторил Азамат.

Нехотя, на него обратили внимание. Весь вид Циня был непреклонен. Фархад фыркнул, убирая нож. Азамат тяжело посмотрел на напарника. Цинь снова подобрал палку и, воспользовавшись ею в качестве подпорки, недовольно цокнул.

– А вы вообще кто, что здесь забыли? – нахмурился Азамат.

– Маразмом они здесь страдают, – перебил его Цинь. – Ни на что другое они не способны.

– Да, да, безусловно, – буркнул Фархад, продолжив уже вкрадчиво. – А ты, я гляжу, все еще волосы красишь.

Цинь вздрогнул, как от удара, но взгляд Азамата убил рецидив конфликта в зачатке. Фархад не хотел идти на контакт. Скрестив руки, он упорно не смотрел на собеседников. Лени сосредоточенно отдирал оранжевый лак с ногтя. Закончив с одним, принялся за соседний – зеленый.

– Давайте так. Как я понял, вы двое знакомы. Но нас здесь четверо. Меня зовут Тугуши Азамат. Так как у меня скоро кончится лимит у маски, а в защите моего костюма есть пробелы, я бы хотел поскорее из этого тумана свалить. Агрессивная жертва концлагеря позади меня – Цинь. Мы наемники. У нас на этой станции горящий заказ. Вы, как я понимаю, здесь по той же причине. Мальчик, тебя как зовут?

– Мне семнадцать, я механик, звать…

– Лени, от слова «ленивый». Фархад. Капитан корабля «Синица».

– Куда ты дел «Пичужку»? – бросил Цинь.

– Это все она же. Мы имя сменили. И обшивку. Знаешь, от прошлой мало что осталось. Подпалины, проломы – не лучшее украшение для красавицы.

– А что Энси?

– Все там же. Что с ней могло сделаться.

Цинь, опустив голову, кивнул – больше своим мыслям, чем бывшему капитану. Азамат заметил, как странно посмотрел на Циня мальчик.

– Я думал, ты сдох, – обронил Фархад.

– К сожалению – нет, – Цинь приподнял воображаемую шляпу.

Азамат хотел было выдать что-то одобрительное, но его мысли прервали. Что-то грохнулось, и совсем рядом раздался громкий шум – десятки, если не сотни, копий одного голоса.

– Они же просто бомбят людей! Людей, понимаете! У этих янки явно не все дома! Контрмеры необходимы, и именно нам был дан способ!..

Грохот. По полу заскакал брошенный чем-то камень. Лени тяжело дышал. Фархад пытался расслабить руку на резаке – от слишком сильной хватки та начала неметь. Цинь мимоходом отметил, что его бывшее начальство так и осталось на уровне безобидного скитальца космоса.

– Запись? – Цинь своего оружия не поднимал. Как и Азамат. К нему он, собственно, и обращался.

– А что еще это могло быть, одаренный? – зашипел на него Фархад. Лени предпочитал не вмешиваться. Просто подобрал с пола что-то. Ракушку какую-то.

– Цинь, – позвал его Азамат, привлекая внимание и отвлекая от пацана. Для надежности, несильно ткнул его в бок пальцем. Цинь кинул на него злой взгляд, но промолчал.

– Эхо.

– Эхо?

– Оглох что ли?

– Цинь.

– Все, молчу.

Пораженчески подняв руки вверх, Цинь удалился. Выключил фонарик и запустил прибор на запястье. Энергию стоило экономить, но для подтверждения теории ему нужны были показатели. В конце концов, не самое частое явление. Он такое только пару раз видел.

– Это было эхо того, что здесь происходило. Предположительно, что-то в пределах суток до или после того, как здесь произошел всплеск частиц ЦБ. Такое иногда бывает. Редко, но бывает. Оно не опасно. Это лишь повтор того, что уже было. Звук, запах, вкус, изображение. Очень редко – осязание. Оно похоже на запись. Только запись фиксирует одно-два явления, а эхо значительно масштабнее.

– Не опасно, говоришь? – Фархад вытянул только одну вещь из всего объяснения. Его гримаса куда уместнее смотрелась бы на лице особо опасного маньяка-убийцы.

– Нет, – принимая во внимание атмосферу, насколько мог, спокойно ответил Азамат.

– У меня члена команды это «не опасно» сожрало.

На этих словах Цинь оторвал голову от прибора и быстро глянул на бывшего капитана.

– Это мог быть параллельный всплеск ЦБ, – Азамат говорил медленно, но уверенно, повторяясь. – Совпало. Эхо работает так же, как и запись – это лишь воспоминания, раз за разом прокручивающийся некий отрывок событий мироздания. Какого бы сильного прорыва ЦБ ни было, запись остается записью. Всегда. Она не меняется.