Читать книгу: «(НЕ) ИЗМЕНА Момент истины. Забывая наши ошибки», страница 2

Шрифт:

Скупая слеза покатилась по щеке, обжигая бархатную кожу, которая окропилась багрянцем от оплеухи бывшего возлюбленного. А из уголка рта разбитой губы медленно текла струйка крови. Сони не замечала, как бурные чувства раскаяния, жалости к состоянию Камала, сострадания и нежности сменялись поочередно во взгляде, направленном на зверя, который несколько минут назад заботливо утешал ее переполненную терзаниями за жизнь сына душу.

Рука Камала, вновь замахнувшаяся на Сони в бешенстве, повисла в воздухе. Скрежет зубов резал слух, а костяшки пальцев от сжатого кулака побелели и их хруст доходил до Сони, отдаваясь эхом в сердце. Сони не чувствовала больше страха и боли от удара. Лишь ощущение умиротворения от сознания того, что, быть может, принесет успокоение душе Камала, каким бы жестоким не казался путь к этому. От чего Сони смотрела, не отрываясь, в его глаза с чувством благоговения и раскаяния.

С диким хрипом и вздохом Камал врезал кулаком в стенку в паре сантиметров от головы Сони. Промахнись он на эти пару сантиметров и от прекрасного лица Сони осталось бы всего лишь кровавое месиво. Он так же, не отрывая взгляда, продолжал смотреть в лицо Сони, которая даже не вздрогнула от звука удара его кулака, а лишь прикрыла глаза, опустив веки и покорно склонив голову.

Тяжело дыша, Камал отстранился от нее и отошел на безопасное расстояние, не в силах сдерживать свой гнев, и все же пытаясь его обуздать, чтобы не размазать по стенке лживое лицо бывшей жены. Лицо, которое светилось любовью, глядя в его бешено светящиеся зрачки. Это и остановило его, смогло обуздать в нем ярость, которую не мог контролировать он сам. Не тень страха, а любовь окутывала его взглядом, охлаждая пыл злобы, заостренный в сжатом кулаке. Ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью освободиться от оков ярости, сковавших его разум. Но все еще тяжело дыша, он обернулся, чтобы процедить сквозь зубы злобную тираду, перед тем как скрыться за дверью:

– Ты не женщина. Ты чудовище! Безжалостное, безнравственное чудовище. Не знаю, что меня остановило. Убив тебя, я бы ни минуты не сожалел о содеянном. Но думаю, справедливым наказанием для тебя будет то, что по возвращению домой я добьюсь лишения тебя всех прав на детей.

Дверь за ним хлопнула с такой силой, что стук эхом отдался в сердце и заклокотал в горле, застряв у основания шеи. Сони ощутила приступ удушья, задыхаясь от нехватки кислорода. Бешеный стук сердца мешал сосредоточиться на вздохе. Издавая хрип, Сони сползла по стенке, а в ушах колоколом звенели последние слова Камала. Слезы градом потекли из глаз. Хрипя от удушья, она упала навзничь, распластавшись на полу.

Глава 3 – «Больничная палата»

Голова гудела, издавая странный шум. Сони пыталась открыть свинцом налитые веки, тело словно окаменело, и было неподвижным. Не понимая происходящего, она напрягла руку, но ощутила какую-то тяжесть, сковывающую ее движения. С трудом разомкнув веки, она издала тихий хрип, ощутив во рту привкус горечи.

– Пить… – прошептало ее сознание.

И без того помутневший взор накрыло пеленой, вокруг все плыло, стало расплывчатым, никаких четких контуров, один сплошной туман.

– Пить… – снова повторила Сони.

Что-то твердое до боли прикоснулось к голове, пытаясь приподнять ее, но Сони показалось, что ее хотят оторвать. Она тихо застонала.

«Я умерла! – промелькнуло у нее в голове, – Что за адская боль? Камал был прав, я грешна. Значит, я попала в ад в наказание. Почему я ничего не вижу? Я не вижу своих мучителей…»

Что-то твердое впивалось в голову, причиняя ужасную боль. Сони вновь застонала.

– Mem… mem… madam…

Смутно расслышала Сони голоса. Слабость в теле, распространяясь повсюду, не позволяла раскрыть глаза. Через силу, переборов в себе усталость, Сони слегка приоткрыла веки, но опять не могла ничего разглядеть от мутного сознания.

Пересохшими губами Сони ощутила жидкость во рту, которая растеклась по губам и ручейком влилась в горло. От неожиданности она поперхнулась и закашляла. Сознание медленно восстанавливалось, голоса вокруг стали более отчетливо звучать, начала появляться резкость и ясность происходящего вокруг. До отупевшего сознания дошли звуки отрывками разговоров, она поняла, что говорят на английском языке и начала понимать смысл слов говорящих:

– Мэм, вот вода. Мэм, глотните воды, вам станет легче. Мэм…

– Алекс, что такое? – раздался до боли знакомый голос Камала.

– Не понимаю, она должна была уже прийти в себя. Анна, введите ей два кубика…

Дальше она уже не могла расслышать слов, так как сознание вновь затуманилось, и голоса потонули в гулком ударе звуков, эхом отдаляясь в кромешную тьму.

Камал сидел у изголовья Сони, которая проспала больше суток, так и не приходя в сознание.

Он разглядывал ее лицо, слегка припухшее от его удара, прикоснулся к ее щеке, где явно выделялись красные полоски пальцев. Проведя пальцами по багряным полоскам, словно разглаживая припухлость, Камал внезапно ощутил прилив нежности. Ему пришлось признать, что, несмотря на их недавнюю ссору и его чрезмерный гнев, он не мог оставаться безучастным и черствым по отношению к Сони. Несмотря на несправедливое молчание Сони, ее безжалостность, безнравственность и хладнокровие, с каким она разлучила его с сыном, он не мог ее ненавидеть. Но и любить по-прежнему…

Любовь!? Нет! Он чувствовал к ней жалость, сострадание. Тем более сейчас, глядя на ее неподвижное тело, умиротворенное лицо и разметавшиеся по подушке волосы, он видел в ней ангела, затерявшегося в дебрях своего обмана и лжи. Но любовь, отнюдь….Он ощущал, как истекает из его существа по капле вся любовь, доселе предназначенная только ей. Этот обман, бесчеловечный по отношению к нему, медленно убивал в нем всю страсть и любовь. Это происходило при каждом воспоминании о том дне, когда он так жестоко был покинут ею. В тот день, когда она, тщедушно разлучившись с ним, моментально бросилась в объятия другого. Его сердце было разбито еще в тот день, но понял это он только сейчас. И даже та нежность, что он продолжал питать к ней, не могла склеить осколки разбитой их любви. Он не мог бессердечно наблюдать за ее увяданием. Он проявлял заботу и нежность. Однако та пылкая любовь, что могла простить ей все и вся, больше не горела, и даже не тлела в его сердце. И осознание этого заводило его в тупик.

Поглаживая ее по волосам, он заметил, как его злость на ее бесхарактерность утихомирилась и переросла в глубокую печаль. Нежные прикосновения к ее бархатно-шелковистой коже лица пробуждали в нем противоречивые чувства. Желание простить все ее ошибки переполняли его существо. Лишь бы все уладилось, и она поскорее очнулась от этого глубокого сна, он обязательно разъяснит эту глупую ситуацию. Они смогут найти выход из этих неприятностей. И… Он найдет в себе силы, чтобы забыть ее.

– Только не уходи… останься… ты нужна своим сыновьям, даже с таким ужасным характером… – тихо прошептал он в пустоту, прикасаясь к ледяной руке.

Словно услышав его слова, Сони тихо застонала в ответ.

– Пить… – одними губами прошептала она и, открыв глаза, на этот раз увидала рядом сидящего Камала, который иронично улыбался, глядя ей в лицо.

Он приподнял ей голову, и костяшки пальцев опять впились в кожу, причиняя ей жгучую боль, от чего она вновь издала тихий стон.

– Выпей воды.

Он поднес к ее губам стакан воды и придерживал другой рукой голову, чтобы она смогла глотнуть оживляющей жидкости.

Сони, не отрывая взгляда, смотрела на Камала, так заботливо ухаживавшего за ней. Сделав с трудом два глотка, она смочила горло. Желая поблагодарить его за заботу, она было открыла рот, но издала лишь тихий стон, смешанный с хрипом.

Камал убрал стакан и аккуратно опустил ее голову на подушку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо… Уже лучше, – смогла на этот раз тихо прохрипеть Сони.

– Что за комедию ты решила тут устроить? – без каких-либо эмоции произнес Камал и уголок рта приподнялся в улыбке, – переполошила всю больницу. Они все на ушах стояли, пока пичкали тебя всякими препаратами.

Бледное лицо Сони не отреагировало на его колкость, как ей показалось, проявленную им.

Сделав глубокий вздох, она тихо прошептала:

– Прости… у меня… и в мыслях не было… беспокоить кого-либо… – слова давались ей с трудом, и она тяжело и отрывисто задышала.

– Тихо-тихо, – он похлопал ее по руке, – тебя никто ни в чем не обвиняет.

– Что происходит? Почему я тут оказалась? – немного оглядевшись, растерянно спросила Сони.

Она лежала на больничной койке, со всех сторон ее окружала медицинская техника, всякие трубки соединяли ее тело, руки, грудь, нос с определенной аппаратурой, которая тикала, пикала или издавала еще какие-то тихие звуки.

Открылась дверь, и вошел друг Камала, доктор, оперировавший ее сына:

– Вы уже очнулись! Какое счастье! Вы нас всех серьезно напугали, – подойдя к ней вплотную, он вставил ей градусник и продолжил. – Сердечный приступ, знаете ли, это не игрушки. Вас еле откачали, еще каких-то пять минут, и мы бы не успели спасти вас. Благодарите Анну, это она вас нашла, войдя случайно в палату.

Сони заметила за его спиной застенчиво улыбающуюся медсестру, которую заботливо приставили к ним, чтобы она выполняла все желания и предоставляла все удобства, какими могла располагать клиника. Сони улыбнулась ей в ответ, мысленно отчитывая ее, так как мутный рассудок не только рассеивал пелену неясностей, но и восстанавливал череду последних событий, произошедших с ней перед тем, как ее укутало беспамятство: «Лучше бы ты опоздала, милая Анна. Тебе была бы благодарна не только я, но и мой милый тоже… Дала бы мне умереть, и все встало бы на свои места».

– Доктор, как мой сын? – прохрипела Сони, все еще приходя в себя.

– Не волнуйтесь! С ним все хорошо, – он поднес к ее губам стакан воды и помог приподнять голову.

На этот раз Сони с жадностью глотала жидкость. Смачивая пересохшее горло и внутренности, она почувствовала прилив сил. Она смогла пошевелить рукой и медленно попыталась привстать, чтобы придержать стакан. Но врач опередил ее:

– Тихо-тихо, лежите! Вам пока еще нельзя шевелиться, и тем более вставать.

– Я хочу видеть сына, – умоляюще произнесла Сони.

– Не волнуйтесь, операция прошла успешно. Однако ни вам, ни ему на данный момент нельзя двигаться, а значит, придется повременить со свиданием. Как только поправитесь, я вас лично отвезу к нему. А пока, вам необходимо следовать всем нашим предписаниям. Договорились?

Искренняя улыбка на лице врача придавала ей силы и надежду на скорое выздоровление сына. А значит, еще не все потеряно, сын поправиться, и она должна ему довериться. И Сони слабо кивнула головой в знак согласия.

– Вах-вах, какая забота о сыне?! – внезапно раздался ироничный голос Камала. – Опять разыгрываешь комедию?

Все, кто находился в палате, обернулись в изумлении на него. Правда, доктор с медсестрой обернулись от того, что не поняли из сказанного ни единого слова, так как Камал произнес это не на английском, хотя Алекс и понимал русский язык чуть-чуть.

Сони с безразличием посмотрела на Камала, и также ответила в надежде, что его друг плохо поймет ее речь:

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Твоя забота, проявленная пять минут назад, померкла от переполняющей тебя желчи также быстро, как и падающая звезда.

Затем, с трудом выдавив из себя милую улыбку, обратилась к доктору:

– Я бы хотела отдохнуть, могу я остаться одна?

– Конечно же, маленькая госпожа, – ответил врач, рассматривая градусник, показания на аппаратах и сверяя свои записи, – отдыхайте. Анна как всегда будет находиться по близости, обращайтесь.

И похлопав ее по руке, Алекс улыбнулся ей своей самой очаровательной улыбкой, после чего вывел за собой медсестру, оставляя их наедине.

Камал никак не отреагировал, уверенный в том, что его это заявление не касалось, и как только закрылась дверь, не удержался от язвительного высказывания:

– Хм… ты погляди а, «маленькая госпожа»! Что бы это значило???

– Обычная элементарная учтивость, – без каких-либо эмоции ответила Сони, прикрыв глаза в надежде заснуть.

Но не тут-то было, Камалу явно доставляло удовольствие мучить ее.

– Точно! После которой, как обычно, незамедлительно следует твоя благосклонность. Ты хоть иногда, для себя отмечай, кто и от кого, чтобы не путать отцов и детей…

Повисла гробовая тишина. Сони смотрела на Камала, пытаясь найти в его виде хоть малейшую зацепку на человечность, однако от его благородства не осталось и тени.

– Камал, я понимаю… что виновата в твоих глазах… – Сони медленно произносила слова, отрывисто дыша и делая паузы, – но это, не повод… для того, чтобы оскорблять меня… тем более, что твои домыслы не обоснованы. Я … я бы хотела объясниться с тобой… но… думаю, нам придется… отложить этот разговор до завтра…

Продолжая тяжело дышать, Сони попыталась дотянуться до стакана с водой. Поняв, что она намеревалась сделать, Камал подошел и помог ей приподнять голову, поднеся к губам стакан с водой. Смочив горло, Сони перевела дыхание.

– Прошу тебя, оставь меня одну…

Оставив без замечания ее просьбу, Камал подмял подушку под ее головой и поправил прядь волос, беспорядочно разметавшуюся по ней.

Сони в недоумении глядела на него, пытаясь разгадать его намерения, найти смысл в его действиях.

– Как ты непредсказуем…

– А я еще и крестиком вышивать умею, – улыбнулся Камал, глядя в ее глаза, в которых он заметил проблеск надежды.

Странно! Но этот взгляд пробудил в нем тёплые воспоминания, смягчив его гнев и гордость.

– Ладно, отдыхай. После поговорим.

Проявил вдруг он милость и оставил ее одну, наслаждаться одиночеством.

Глава 4 – «Отказная»

Камал несколько дней не появлялся у Сони, благодаря чему она окрепла и восстановила силы. Сердце пришло в норму, и врач разрешил ей вставать, но ненадолго. И естественно, как и обещал, Алекс самолично свозил ее на больничной каталке на свидание к сыну. Правда, она смогла поглядеть на Дони лишь через огромное окно, которое отделяло помещение в реанимацию. И все же сам вид того, что с ним все в порядке, и сын жив и здоров, как утверждал доктор, придавал ей сил, успокаивая ее.

– Ну-с, маленькая госпожа, надеюсь, теперь вы довольны?

– Алекс, милый Алекс, как вы добры…

Доктор галантно подал ей руку и подвел к кровати:

– Вы прекрасны, мадам! Вам когда-нибудь говорили, как вы прекрасны?

Сони мило улыбнулась в ответ.

– Не стоит убивать красоту мелкими огорчениями! Что ж, а теперь строго постельный режим. Я не люблю, когда больные разгуливают по коридорам, если им предписан покой и постельный режим.

Послушно укладываясь обратно в постель, Сони благодарно улыбнулась ему своей самой очаровательной улыбкой.

– Благодарю вас! Скажите, когда еще я смогу повидать сына? Мне бы хотелось посидеть с ним подольше.

– Думаю, в этом нет необходимости. Но завтра мы снова прогуляемся до вашего чада и обратно. А пока отдыхайте.

Алекс подошел к телевизору расположенному в углу, включил его и передал пульт Сони.

– Это чтобы вы не скучали, но не увлекайтесь больно долго. Скоро придет Анна с лекарствами, а после обязательно послеполуденный сон.

– Как скажите, – покорно согласилась Сони, отключила телевизор и обернулась в сторону двери.

Прислонившись к косяку, там стоял Камал, безразлично наблюдая за их беседой, и теребил в руках папку.

– Ну, что ж, не буду вам мешать, – произнес Алекс и направился к выходу, бросив на ходу, – с приездом, дружище.

Сони в изумлении посмотрела на Камала. Он молча подошел к ней вплотную, со своей кошачьей грацией и протянул лист бумаги, извлеченный из папки.

– Что это?

– Прочти, там все написано.

Сони покорно начала читать и вдруг… до нее дошел смысл высказываний, напечатанных на листе.

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от ребенка? – шокировано произнесла Сони.

– Я хочу, чтобы ты подписала этот документ, – безучастным голосом произнес Камал и отошел к окну.

– Ты сам хоть понимаешь, о чем меня просишь?

Сони резко встала и подошла к Камалу.

– Я не прошу, – он повернулся к ней лицом, – я требую.

Сони, все еще находясь в состоянии шока, глядела в глаза Камала, пытаясь разгадать, шутит ли он или нет.

– Это немыслимо. Я не подпишу, неужели, ты думал…

Камал грубо прервал ее:

– Подпишешь! Ты меня знаешь, если дело дойдет до суда, в выигрыше останусь я. Меня ничего не остановит, и ты это знаешь. Твоя порочность – первое, что дает мне большой плюс. В погоне за развратом, ты забыла о материнских чувствах, своих обязанностях.

Сони представила, как Камал может перевернуть весь процесс суда с ног на голову, обернуть его в свою сторону всякими небылицами, всеми правдами и неправдами… К тому же, на суд могут вызвать Джимми, и ее мальчик тогда окажется под перекрестным огнем… Джимми, он еще так мал, его ранит до глубины души этот суд, который не гнушается выворачивать и стряхивать чужое белье наружу. Ей стало дурно при одной только этой мысли. Она прислонилась к окну, схватившись за голову.

– Прошу тебя… Неужели нельзя обойтись без суда?

– Если подпишешь, до суда дело не дойдет.

– Я … не могу…

Рука Сони обессилено упала вниз, чуть было не уронив документ, который выносил невыносимый приговор. Камал схватил его на лету и аккуратно убрал в папку.

– Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Тебе, как никому, хорошо известен процесс суда.

О, да! Кому, как не ей, знать об этом?! Ведь именно с этого и начались все неприятности, которые обрушились на ее семейную жизнь. С того самого момента, как пришли с уголовного розыска… Допрос, обыск, арест Камала… его несостоявшаяся, подстроенная гибель при перестрелке… промелькнули в ее сознании, как немое кино.

А затем… очередной суд по поводу опекунства над Джимми… где проявились все возможности Камала…

Обессилено упав перед ним на колени, Сони запричитала бессвязно бормоча:

– Прошу тебя… прошу тебя… я не сомневаюсь, в твоих возможностях… умоляю тебя, не отнимай у меня последнюю надежду… Дони – единственный лучик света, что остался в моей жизни…

Камал не ожидал от нее такого поступка, все что угодно, крики или ругань, даже рукоприкладство с ее стороны он мог бы понять, но только не это… Неожиданность застала его врасплох.

– Камал, милый… любовь моя… я знаю, что потеряла тебя еще тогда, когда похоронила твое мнимое изуродованное тело… но осознала это только лишь, когда Римма предоставила доказательства этому… позволь я объясню причину своего поступка, только не отнимай его у меня. Мой малыш, это последняя память о тебе, о твоей любви, пусть даже истлевшей в ненависти ко мне… память о нашем былом счастье…

Слезы застилали ей глаза, и она крепко обняла его ногу, чтобы не упасть в обморок.

– За что ты меня так ненавидишь Камал?… Чем я провинилась перед тобой, что ты мстишь мне, желая уничтожить… Лучше, убей меня, но не проси подписать эту отказную…

Камал замер в замешательстве, но слова, сказанные в порыве, что Римма предоставила доказательства, вырвали его из состояния шока.

Какие еще доказательства, что она имела в виду?

– Не пытайся меня разжалобить. Встань немедленно, иначе ты шокируешь тех, кто может войти, – процедил Камал.

Отпустив его ногу, Сони не смогла встать с колен, лишь прикрыв лицо ладонями, пыталась унять слезы.

– Ты прав, я виновата в твоих глазах… и что тебе до моих слез, до моих страданий… ведь ты именно этого и добивался… я всего лишь отсрочила момент… и вот, я у твоих ног, униженная и убитая горечью своих потерь… я твоя раба по контракту… я никто и ничто в твоей жизни… падать ниже уже некуда… и сил у меня больше нет, даже чтобы удавиться… Разве ты не этого хотел?

Камал не в силах был больше наблюдать за ее унижением, от чего схватил и силой поставил ее на ноги.

– Прекрати немедленно! Невыносимо слышать твои причитания. Если тебе есть что сказать, я слушаю. Что ты имела в виду, о каких еще доказательствах идет речь?

Непослушные ноги не держали ее, и Сони пришлось прислониться к окну, чтобы вновь не распластаться перед ним на коленях. Но она поспешно начала пересказывать происшествия, сподвигшие её на необдуманные поступки, её скоропалительные решения… пока он готов выслушать её и даёт шанс оправдаться перед ним…

– Днем раньше до того, как мы расстались… – все еще всхлипывая и утирая слезы, которые непослушно продолжали лить ручьем, Сони вернулась мысленно в тот роковой день, – я была у гинеколога. И узнав о своей беременности, мчалась к тебе в офис поделиться новостью… но, у входа я повстречала Римму…

Слова с трудом давались ей, и Сони, стряхнув последнюю слезу, что прокладывала влажную дорожку на щеке, откинув голову к стенке и, прикрыв глаза, продолжила:

– Она уговорила меня найти тихое местечко, где мы могли бы переговорить. Однако… я не поверила ни единому слову Риммы, пока…

Камал внимательно слушал и не перебивал ее, но Сони внезапно остановила свой рассказ, и тишина поглотила их обоих. Не в силах переносить эту угнетающую тишину, Камал требовательно произнес:

– Пока… продолжай.

Воспоминания причиняли ей невыносимую боль, а еще больнее было признавать и оглашать то, что на самом деле пришел конец всему: их совместному счастью и той безграничной любви, которая заставляла биться их сердца в унисон. И все же ей было необходимо произнести это вслух и, в конце концов, поставить жирную точку на их отношениях. Недосказанность и слабость, которую проявила Сони в тот день, привела к плачевным последствиям. И теперь пора расхлебывать результаты своих страхов и трусости.

Сделав глубокий вздох, Сони продолжила:

– Она предоставила доказательства. Я отказывалась верить в твоё коварство по отношению ко мне, но она включила диктофонную запись, где ты красноречиво излагал свои намерения, – сделав акцент на последних словах, она посмотрела в глаза Камалу.

Он стоял непоколебимо, как скала. Сони хотела разглядеть какую-либо зацепку, подтверждающую истину ее слов в его взгляде, в самом виде… но он был недоступен ее разуму… однако, она заметила, как блеснула искорка удивления в его глазах, но не смогла понять ее значения и тогда продолжила:

– Римма записала ваш разговор, ты даже не подозревал об этом, отчего так красноречиво изложил весь свой коварный план. Чем же я тебя так сильно занозила, что ты вынес мне страшный приговор?

Она страсть как желала узнать причину его ненависти, и с мольбой в глазах ждала, надеялась получить ответ. Но Камал не ответил, а лишь пожелал продолжения:

– И что же я там говорил?

– Тебе доставляет удовольствие терзать меня?… – Сони глядела ему в глаза, вопросительный взор, направленный на Камала, остался без ответа, и она продолжила, – что ж… Твоя ненависть так сильна, что ты не успокоишься, пока не уничтожишь меня основательно. Пока не увидишь униженной, разбитой, раздавленной у твоих ног, покоренной твоей воле… И твое главное оружие – любовь.

Камал усмехнулся:

– Что за дикость? Любовь – оружие…

– Моя любовь к тебе… – разочарованно прошептала Сони и безнадёжно вздохнула, – усыпив мою бдительность и убедив, что ты меня любишь. А влюбленную женщину так легко убедить в своей любви… я и не подозревала об обмане, ты так искусно играл в любовь…

Сони не в силах была продолжать смотреть ему в глаза, так как его каменный вид, не проявляющий никаких подтверждений или опровержений ее словам, убивал ее. Уронив голову на ладони, она чуть всхлипнула.

– Боже! Как это унизительно! За что, Камал? За что?

– Сомневаюсь, что на данный момент какие-либо слова дадут положительный результат. Поговорим об этом завтра.

И не дожидаясь ее ответа, Камал бесцеремонно удалился, оставив ее в одиночестве со своими размышлениями. Сони даже не успела возразить.

Заметив папку с документами у окна, Сони медленно взяла ее в руки, проведя по ней с опаской, приоткрыла, и взгляд упал на злополучный документ. Резко брезгливо отбросив ее, она вновь зашлась в горьких рыданиях, склонив голову на колени.

***

– Николя, алло… Ты меня слышишь, Николя?

Мобильный телефон почему-то барахлил, и Камал с трудом смог дозвониться.

– Да-да, слушаю тебя, – услышал он голос Николя.

– Николя, слушай меня внимательно. Срочно найди Римму.

– Ты что, брат?! Она же уже месяца два-три как исчезла, не звонит, не появляется,– перебил его Николя.

– Меня не волнует, как! Но чтобы завтра ты привез ко мне Римму и того щегла с редакции. Помнишь его?

– Ты имеешь в виду Джона?

– Да, кажись, его имя Евгений. Ты меня понял? Завтра к полудню, эти двое должны быть у меня. И никаких оправдании!

Камал отключил телефон, не дожидаясь ответа.

К вечеру следующего дня, но не к полудню, Николя постучал в дверь гостиничного номера. Камал открыл дверь и с порога пробасил:

– Где они?

– Они слегка брыкались, но мы справились…

– Где они? – нетерпеливо повторил Камал.

– Ребята сейчас поднимутся с ними, – спокойно ответил Николя, не отреагировав никак на его грубость и похлопав его по плечу, спросил, – что за спешка, брат? Не желаешь объяснить, в чем дело?

Бесплатный фрагмент закончился.

Бесплатно
149 ₽

Начислим

+4

Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.

Участвовать в бонусной программе
Возрастное ограничение:
18+
Дата выхода на Литрес:
14 декабря 2024
Дата написания:
2024
Объем:
180 стр. 1 иллюстрация
Правообладатель:
Автор
Формат скачивания:
Аудио
Средний рейтинг 5 на основе 21 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,3 на основе 124 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,8 на основе 35 оценок
По подписке
Текст
Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок
По подписке
Текст
Средний рейтинг 3,5 на основе 2 оценок
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,7 на основе 929 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,8 на основе 839 оценок
По подписке
18+
Черновик
Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок
18+
Черновик
Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок
Аудио
Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок
По подписке
Аудио
Средний рейтинг 5 на основе 1 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,2 на основе 5 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 4,7 на основе 22 оценок
По подписке
Черновик
Средний рейтинг 5 на основе 3 оценок
Аудио
Средний рейтинг 4,3 на основе 3 оценок
По подписке
Текст
Средний рейтинг 5 на основе 4 оценок
По подписке
Текст, доступен аудиоформат
Средний рейтинг 5 на основе 4 оценок
По подписке