Читать книгу: «Игра в го»

Глава 1

— Кан Хаён, ты пойдёшь с нами? Эй, Хаён!

Я не сразу услышала, что меня зовут. Голос доносился словно издалека, приглушённый музыкой в одном ухе, гулом вентиляции и ровным металлическим звоном инструментов. Только когда в дверном проёме появились знакомые силуэты, я подняла глаза от рабочего стола.

Но Чонэ и Пэк Мисон стояли на пороге кабинета, сияя так, будто собирались не просто прогуляться по Хондэ, а отправиться в кругосветное путешествие. Обе уже успели переодеться после смены. На Чонэ была короткая светлая куртка, яркий шарф и огромные серьги, которые покачивались при каждом движении. Мисон выглядела скромнее: серая кофточка, джинсы, аккуратно собранные волосы и неизменная сумка через плечо. Но улыбка у неё была такой же широкой.

Я сняла латексные перчатки, выбросила их в специальный контейнер и вытащила из уха наушник.

— Что? — спросила я, хотя прекрасно расслышала вопрос.

— Мы идём в Хондэ! — Чонэ шагнула внутрь кабинета. — Там сегодня открылась новая музыкальная площадка, а ещё обещают уличное представление. Поедешь с нами?

— Нет, девочки. Мне нужно закончить с этим господином.

Я кивнула на металлический стол, где под белой простынёй находился мой сегодняшний «клиент». Он лежал совершенно неподвижно и, в отличие от большинства живых людей, не требовал ни внимания, ни сочувствия, ни объяснений. Правда, работы с ним всё равно оставалось немало.

Чонэ сложила руки на груди и недовольно надула губы.

— Ну-у-у, Кан Хаён, ты всегда так говоришь! Один раз можно сделать исключение.

— Я и так собиралась задержаться ненадолго.

— Ты это говорила вчера.

— Вчера была другая ситуация.

— И позавчера тоже была «другая ситуация», — вмешалась Мисон. — А неделю назад ты сказала, что выйдешь с нами сразу после работы. Мы ждали тебя возле входа почти сорок минут.

— Я предупреждала, что задержусь.

— Ты прислала сообщение, когда мы уже уехали, — заметила Чонэ.

Я виновато улыбнулась и потянулась за блокнотом.

— Сегодня действительно не могу. Нужно закончить протокол, проверить результаты и привести всё в порядок.

— Твой господин никуда не денется, — Чонэ театрально вздохнула. — Ему уже некуда торопиться.

— Чонэ!

— Что? Я всего лишь констатирую факт.

Мисон тихо рассмеялась, а я покачала головой. В этом была вся Чонэ: она могла шутить даже там, где большинство людей предпочло бы говорить шёпотом. Иногда её легкомысленность раздражала, но чаще спасала от тяжёлой атмосферы, которая неизбежно окружала нашу работу.

— Давайте завтра, — сказала я. — Завтра я точно пойду.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Чонэ прищурилась, будто пыталась понять, можно ли мне верить.

— Если завтра не придёшь, мы утащим тебя силой.

— Только попробуйте.

— И заодно прихватим твоего господина, — добавила она с хохотом.

— Он вряд ли оценит прогулку.

— А вдруг ему понравится ночной Сеул?

Девушки рассмеялись и наконец вышли из кабинета. Их голоса ещё несколько секунд звучали в коридоре, затем стихли. Дверь осталась приоткрытой, и в помещение вернулась привычная тишина.

Я снова посмотрела на стол.

— Не обращайте внимания, — пробормотала я. — Они всегда преувеличивают.

Разумеется, ответа не последовало.

Итак, позвольте представиться. Меня зовут Кан Хаён. Мне двадцать семь лет. Я живу в Сеуле и работаю патологоанатомом при городской больнице.

Семейного положения, достойного отдельного рассказа, у меня нет. Я не замужем, детей у меня тоже нет, а круг близких людей ограничивается двумя подругами и моей матерью, которая до сих пор надеется, что однажды я внезапно изменю профессию, выйду замуж и начну вести жизнь нормального человека.

Правда, сама я никогда не понимала, что именно означает «нормальная жизнь».

В детстве я была тихим ребёнком. Не застенчивым — скорее, наблюдательным. Мне нравилось сидеть у окна и разглядывать людей во дворе, запоминать их привычки, походку, жесты. Я редко участвовала в шумных играх и почти никогда не спорила с другими детьми. Училась прилежно, читала много, а больше всего любила биологию.

Пока одноклассницы обсуждали актёров, одежду и мальчиков из старших классов, я могла часами рассматривать иллюстрации в учебниках, изучая строение человеческого тела. Меня интересовало, как всё устроено, почему организм работает именно так и что происходит, когда этот сложный механизм даёт сбой.

Поэтому с выбором профессии я определилась довольно рано.

Когда я впервые сказала матери, что хочу стать патологоанатомом, она несколько секунд молчала, а затем схватилась за сердце.

— Боже, Хаён, ты с ума сошла?

— Почему?

— Потому что нормальные люди не мечтают работать с мёртвыми!

— А если я буду хорошо выполнять свою работу?

— Дело не в этом! Как ты собираешься каждый день смотреть на тела? Как ты вообще сможешь там находиться?

Я не знала, что ответить. Для меня это не было чем-то ужасным. Смерть казалась не страшной, а неизбежной частью жизни. Страшными были ложь, равнодушие и ошибки, из-за которых человек мог не получить правосудия.

К тому же мои клиенты были молчаливыми и никогда не жаловались.

Конечно, это была шутка. В нашей профессии без уважения к умершим делать нечего. Каждый человек, которого доставляют в морг, — не просто тело. За ним остаётся чья-то история, чьи-то воспоминания, чья-то боль. Работа патологоанатома заключается не только в том, чтобы установить причину смерти. Иногда именно от заключения зависит, будет ли найден виновник, получит ли семья ответы и сможет ли кто-то наконец перестать ждать человека, который уже не вернётся.

Но объяснить это матери тогда было трудно. Она слышала лишь одно: её дочь добровольно выбрала работу среди мёртвых.

В конце концов мама смирилась. Правда, до сих пор старается не задавать мне лишних вопросов о работе и каждый раз советует поесть что-нибудь «настоящее», если замечает, что я снова пропустила ужин.

Помимо работы у меня есть несколько странных, на взгляд окружающих, привычек. Я обожаю строгие костюмы, музыку пятидесятых годов, алую помаду и игру в го.

Особенно го.

Для многих это всего лишь настольная игра, в которой два человека молча расставляют чёрные и белые камни на деревянной доске. Но для меня го всегда было чем-то большим.

Го — древняя стратегическая игра для двух игроков. Её цель заключается в том, чтобы окружить и захватить как можно больше территории, используя камни своего цвета. Правила кажутся простыми: игроки по очереди ставят камни на пересечения линий, и после этого камни уже не перемещаются. Однако за внешней простотой скрывается невероятная глубина.

Каждый ход меняет положение на доске. Иногда камень, который кажется бесполезным, через несколько десятков ходов становится частью сложной комбинации. Порой приходится пожертвовать целой группой, чтобы получить преимущество в другом месте. Бывает и так, что победа решается не масштабной атакой, а одним незаметным движением, которое соперник поначалу даже не воспринимает всерьёз.

В го нужно уметь ждать.

Эта игра появилась в Древнем Китае, где была известна под названием вэйци. Позже она распространилась на Корейском полуострове и получила название бадук. Затем игра пришла в Японию, где её стали называть го. Именно японское название в итоге стало наиболее известным за пределами Восточной Азии.

В Корее го по-прежнему занимает особое место. Для кого-то это спорт, для кого-то — искусство, а для кого-то — способ научиться терпению и видеть ситуацию целиком, а не цепляться за одну деталь.

Мне нравилось, что в го нельзя полагаться только на скорость реакции. Здесь недостаточно быть смелым или агрессивным. Побеждает тот, кто умеет просчитывать последствия, распознавать намерения противника и сохранять спокойствие, когда всё идёт не по плану.

Каждый камень имеет так называемые дыхания — свободные соседние пункты по горизонтали и вертикали. Если противник перекрывает все дыхания камня или группы камней, они захватываются и снимаются с доски. Нельзя поставить камень в точку, где он сразу окажется без дыханий, если только этот ход не приводит к захвату камней соперника.

Есть и правило ко: нельзя немедленно повторять позицию, существовавшую до предыдущего хода противника. Иначе одна и та же последовательность могла бы продолжаться бесконечно.

Партия заканчивается, когда оба игрока по очереди пасуют, признавая, что дальнейшие ходы не принесут выгоды. После этого подсчитывается территория, и определяется победитель.

Но мне нравился не только сам результат. Мне нравился процесс: звук камня, коснувшегося доски, сосредоточенные лица игроков, паузы между ходами и ощущение, что за несколькими чёрными и белыми точками разворачивается настоящая война.

Я посещала клубы любителей го, но чаще играла в парках. Там часто собирались пожилые мужчины, которые сначала смотрели на меня с лёгким недоверием. Наверное, им казалось, что молодая женщина в строгом костюме пришла просто из любопытства и не знает даже базовых правил.

Обычно я не спешила их разочаровывать.

Садилась напротив, вежливо кланялась и молча расставляла камни.

Через несколько минут соперники переставали улыбаться снисходительно. Через полчаса начинали задумчиво хмуриться. А после партии некоторые предлагали сыграть ещё раз, уже без прежнего отношения.

Сегодня я тоже выбрала не Хондэ, а парк и го.

После окончания смены я проверила документы, сняла рабочий халат и переоделась. За окном уже темнело. Вечерний Сеул загорался тысячами огней: вывески магазинов, фары машин, окна высотных домов. В коридорах больницы было непривычно спокойно. Дневной шум постепенно сменялся ночной тишиной, нарушаемой лишь шагами дежурных сотрудников.

Я попрощалась с коллегами и вышла на улицу.

Воздух оказался прохладнее, чем я ожидала. Я застегнула пиджак и направилась к остановке. До парка можно было добраться на автобусе, но я решила пройти часть пути пешком. После долгого дня в закрытом помещении хотелось немного проветрить голову.

На телефон пришло сообщение от Чонэ.

«Не забудь своё обещание! Завтра мы лично проверим, придёшь ли ты».

Следом появилось сообщение от Мисон:

«Не задерживайся на работе. И поешь».

Я усмехнулась и убрала телефон в карман.

— У меня не две подруги, а две строгие надзирательницы, — пробормотала я.

До парка оставалось несколько кварталов. Я перешла дорогу на светофоре, затем остановилась у небольшого магазина, чтобы купить горячий кофе. Продавец узнал меня и привычно кивнул. Видимо, я слишком часто заходила сюда по вечерам.

Пока я ждала напиток, в голове уже складывалась будущая партия. Я вспоминала недавнюю игру, анализировала ошибку, которую допустила в середине, и пыталась понять, можно ли было избежать поражения.

Мой последний соперник поставил камень в странном месте — почти на краю доски. Сначала я решила, что это случайный ход или попытка отвлечь меня. Но через несколько минут поняла: он создавал основу для атаки с противоположной стороны.

Я слишком поздно заметила замысел.

Поражение было честным, но неприятным.

Получив кофе, я снова пошла вперёд. Вокруг было много людей: кто-то спешил домой, кто-то направлялся в кафе, кто-то разговаривал по телефону. Мимо проносились автобусы, на перекрёстках мигали сигналы светофоров, а над улицами висел привычный гул большого города.

Я дошла до широкого перекрёстка и остановилась у края тротуара.

Свет для пешеходов сменился на зелёный.

Люди вокруг двинулись вперёд, и я пошла вместе с ними, придерживая стаканчик с кофе одной рукой. Я была погружена в мысли о го и почти не обращала внимания на окружающий шум.

Именно поэтому не заметила автомобиль.

Сначала до меня донёсся резкий визг тормозов.

Я повернула голову.

Машина двигалась слишком быстро и оказалась совсем близко. Водитель резко вывернул руль, кто-то закричал, кофе выскользнул из моей руки.

Я успела сделать шаг назад.

Потом последовал удар.

Мир перевернулся. В боку вспыхнула острая боль, настолько сильная, что на несколько секунд исчезло дыхание. Я почувствовала, как падаю, ударилась затылком о холодный асфальт и услышала глухой звон — возможно, это стакан, а может, шумело уже внутри моей головы.

Во рту появился металлический вкус.

Кто-то кричал, чтобы вызвали скорую. Кто-то ругался на водителя. Надо мной мелькали лица, но я не могла их разглядеть. Звуки смешались, растянулись и стали похожи на гул под водой.

Я попыталась пошевелить рукой, но пальцы почти не слушались.

В голове промелькнула нелепая мысль: Я ведь собиралась сыграть сегодня ещё одну партию.

Потом появилась другая: Нужно запомнить номер машины.

Но сосредоточиться не получалось.

Я слышала сирену, чувствовала холод и пыталась не закрывать глаза. Кажется, у меня было сотрясение. Возможно, ещё перелом. Я знала симптомы, знала, насколько опасной может быть потеря сознания, и потому изо всех сил старалась оставаться в сознании.

Но веки становились всё тяжелее.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться во тьму, — маленький белый камень для го, лежавший на асфальте возле моей ладони.

Я не понимала, откуда он взялся.

А затем исчезли и парк, и шум улицы, и свет вечернего Сеула.