Читать книгу: «Тёплая Топь»

Часть 1 Побег.

Глава 1. Конёк-Горбунок

— Да ты дура, что ль?! — доносились крики откуда-то из коридора. — Как мне жить дальше? Что мне делать! Я к тебе как к лучшей подруге!...

— Подожди... не ори на меня! Я и сама орать умею!

«О, жена подключилась», — подумал продирающий глаза Олег. Где-то за пределами спальни раздавались истошные женские крики.

— Щас Аглая придёт, будем решать! — крикнула Анжела Катьке. — Аглаша! — то ли орала в окно, то ли в телефон жена. — Спускайся ко мне! Живо! Катька агрится! Да, прямо сейчас!

Олег повернулся на другой бок, накрыв голову подушкой. Через пять секунд раздался оглушительный звонок в дверь, топот бегущих ног, стук резко открывающейся двери и снова крик жены:

— Аглаша, эта дура хочет в окно спрыгнуть, она решить не может, какой размер делать! Пошли быстро! Да там она, в гостиной!

Олег сел на кровати, понимая, что сегодня день уже точно не задался. Обычно он вставал в 07:15, но сегодня его бесцеремонно вырвали из сна в начале седьмого.

Выйдя в пижаме из спальни, он увидел и услышал незабвенное трио — его супругу Анжелу и её лучших подруг Екатерину и Аглаю. Женщины о чём-то очень громко спорили в панорамной гостиной, периодически переходя на визг.

Катька сидела на огромном велюровом диване Minotti в одной туфле на шпильке — сильно подшофе, растрёпанная, с размазанной тушью и припухшим лицом.

— Катька, не реви! — гремела Аглая, эмоционально размахивая айкосом. — Четвёртый размер — это твоя путёвка в жизнь! Ты же знаешь, Арсенчик от этого размера просто тащится. Это вложение, вложение в будущее! Любовь твоего нищего стартапера Артурчика с Ходынки завянет через год, а апартаменты в Сити от Арсенчика сами себя не купят! Четвёртый размер — это долгосрочная инвестиция!

— Но Арсен говорит, что я плоская, как доска! — всхлипывала Катька, утыкаясь в дизайнерскую подушку стоимостью в среднюю провинциальную зарплату. — А Артурчик грозится уйти, если я сделаю четвёртый! Он говорит, что ему нужна натуральная, интеллигентная двойка! Я на себя руки наложу, девочки! Это ужас, Энж! Что мне делать?! Я жить не хочу. Как всё сложно!

— Да ты дура, Катька! — всплеснула руками Анжела. — Выбирай Арсена и четвёрку! И вообще, Аглаша, надо консилиум на Патриках собирать, тут судьба человека решается!

Олег покачал головой и тихо побрёл мимо гостиной в ванную чистить зубы. Через пару минут дверь ванной без стука распахнулась, и туда стремительно влетела Анжела за салфетками «для девичьих слёз».

Олег, орудуя электрической зубной щёткой, невнятно спросил: — Слышь, Ангел... А в чём сегодня сыр-бор-то? Из-за чего ор на весь дом с утра-то?

— Ой, Олег, не начинай! — отмахнулась жена, лихорадочно выдёргивая из коробки салфетку. — Катька приехала в шесть утра из ночного клуба. У неё трагедия! Она не может выбрать, какой размер груди ей делать — второй для потенциального будущего мужа Артурчика или четвёртый для богатого Арсена.

Олег прополоскал рот водой и меланхолично поинтересовался: — Так она ж бухая! А чем её собственный третий-то не устраивает? Ничё так сиськи-то, нормальные абсолютно.

Анжела на секунду замерла, возмущённо округлила глаза, а затем отвесила мужу игривый, но вполне ощутимый шлепок по заднице. — Ты ничего не понимаешь! Брысь отсюда! Сейчас решается её судьба, а ты тут со своими пошлыми оценками!

Когда Олег вышел из ванной, из детских комнат, словно по команде, вылетел второй десант семейного хаоса.

Тринадцатилетний Тёма со всей силы пнул дверь своей комнаты и взревел: — Если вы не купите мне iPhone 17 в день релиза, я вообще в эту вашу дебильную школу не пойду! Я прямо сейчас напишу скрипт, взломаю сервер ЭЖД на Мос.ру и удалю к чертям всю базу данных с оценками за четверть! И пусть ваш директор сам свои отчёты вручную пишет, хакер недоделанный!

Тут же из спальни выбежала восьмилетняя Алиса, размазывая по щекам слёзы и размахивая розовым планшетом: — Мам! Пап! Билеты на «МС Грязь» раскупили за пять минут! Все девочки из класса идут в VIP-зону, а я что, лохушка?! Вы должны достать мне билет! Если я не сниму рилс из первого ряда под «Чёрную жижу», я умру! Слышите?! Я просто умру прямо здесь! — Алиса в истерике швырнула на пол брендовую куртку и закричала ещё истошнее: — И вообще, я в школу в этом отстойнике больше не пойду! Мне ходить не в чем! Весь мой шмот — это позорище полное, он устарел уже на полгода! Выбросите весь этот хлам на помойку! Если вы прямо сейчас не купите мне новые коллекции, я забаррикадируюсь в спальне! Мне в гимназию идти, а у меня шмотки древние, как динозавры!

Олег обвёл взглядом бьющуюся в истерике квартиру. Левый глаз, словно живя своей отдельной, глубоко несчастной жизнью, начал мелко и ритмично дёргаться, выстукивая похоронный марш.

— Только у меня, видимо, проблем нет в этом доме-дурдоме! — громко резюмировал Олег.

Он накинул пиджак, взял портфель и, даже не пытаясь попрощаться с безумным семейством, поспешно выскочил в стерильную тишину лифтового холла.

Весь последующий день оказался ничуть не лучше утреннего старта. Рабочий день Олега Маслова в пятидесятиэтажной башне холдинга «БольшеЖира» подходил к концу. Бетон и стекло Moscow City давили непомерным грузом, уничтожая остатки его нервной системы. Олег сидел в своем кожаном кресле вице-президента по «решению нерешаемых вопросов», тупо глядя на панораму раскинувшегося внизу города. Его левый глаз продолжил ритмично дергаться в ритме похоронного марша.

Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли штурмовым тараном.

На пороге стоял Сам — Мегерыч, директор холдинга, Асланов Аслан Мегрелович — человек-ураган, чья бизнес-философия представляла собой дикую смесь агрессивного маркетинга, средневекового самодурства и полной, абсолютной оторванности от законов жизни и здравого смысла. В офисе все называли его Мегерыч!

— Олег! — взревел Мегерыч, с размаху швыряя на стол из полированного мрамора пухлую папку с надписью «Проект: Дизайнерские валенки "Гусь лапчатый"». — У нас ЧП! Зависла гигантская партия наших инновационных валенок. Твоя задача — продать всё, желательно в Сахару. Маржинальность — не менее пятисот процентов. Срок — до пятницы!

Олег медленно закрыл глаза, досчитал до десяти, открыл и уставился на папку.

— В Сахару?.. Валенки? — его голос прозвучал подозрительно тихо. — Но там сейчас плюс сорок пять в тени.

— Вот именно! — победно поднял палец Мегерыч. — Абсолютно девственный, свободный от конкурентов рынок! Там ни у кого нет валенок! Они не только согревают в холода, но и защищают от жары! Ты думаешь, юрты у них, у этих… как их… чукчей, из чего сделаны!? Из войлока!

— Естественно, нет, они же там сдохнут от теплового удара! К тому же... — Олег открыл папку и пробежался глазами по спецификации. Лицо его начало бледнеть. — Постойте. Что это за бред в описании? «Валенки анатомические, дизайнерские, с разделением на левый и правый, внутренним утеплением из экомеха и встроенным USB-подогревом подошвы»?!

— Наша гордость! Разработка R&D-департамента для столичных хипстеров! — гордо подбоченился босс.

— Да какой идиот это проектировал?! — Олег не выдержал и сорвался на крик. — Настоящие русские валенки — это цельноваляная обувь из овечьей шерсти! Они бесшовные, у них нет разделения на левый и правый, они сами принимают форму ноги при носке! И им не нужен никакой внутренний мех, тем более искусственный, потому что плотный войлок сам держит тепло идеально! Зачем тут искусственный мех?!

— Олег, ты мыслишь шаблонами позапрошлого века, — поморщился Мегерыч, вальяжно опускаясь в кресло для гостей. — Одинаковые валенки — это совок и отсутствие инклюзивности. Наш бренд-директор доказал, что у современного урбаниста левая нога находится в постоянном стрессе из-за нажатия на педаль сцепления, поэтому ей нужен меньший объем! На китайском заводе просто немного скорректировали матрицы под этот концепт.

— Немного?! — Олег ткнул пальцем в спецификацию. — Здесь в четвёртой партии левый валенок тридцать шестого размера, а правый — сорок первого! Как человек должен в этом ходить?! А этот ваш искусственный «чебурашковый» мех сопрел на складе от влажности, заплесневел и теперь пахнет дохлой собакой! И встроенный подогрев... подогрев, мать его, бьет током прямо в пятку при попытке включить подогрев!

— Это не плесень, Олег, это эксклюзивный аромат мокрой сибирской хвои после грозы, — строго оборвал его Мегерыч. — А легкие покалывания в пятку — это функция электромассажа для стимуляции оттока лимфы. Короче, заверни это в красивую обертку премиальной эко-органики, как ты умеешь. Назови как-нибудь типа «дышащей шерсти северных единорогов». Запусти вирусный тренд у блогеров. Ну, что я тебя учить буду!? Ты сам всё знаешь, как это делать! Пойди туда — не знаю куда, сделай то — не знаю, что, но, чтобы инвесторы к пятнице захлебнулись от восторга. Справишься — выпишу премию. Нет — уволю тебя и весь твой департамент к едрени фени!

Мегерыч испарился так же стремительно, как и появился, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и выжженную пустыню на месте несчастного рассудка Олега.

— Да когда же это закончится!? — сам себе сказал Олег и дрожащей рукой нажал кнопку селектора. — Юля... Запиши меня к нашему корпоративному психологу. Срочно. Да. Прямо сейчас. Иначе я прямо сейчас выброшусь из окна, но перед этим мне придется продать свой полет как инновационный прыжок веры.

Кабинет корпоративного психолога Снежаны больше напоминал бьюти-салон премиум-класса. В воздухе пахло жуткой смесью каких-то трав, дорогого парфюма и кожей нового дивана. Притом что запах парфюма перебивал всё, создавалось впечатление, что Снежана макала палец в стакан с духами либо окропляла помещение как священник.

Самой Снежане было двадцать два года, и она приходилась племянницей Мегерычу. Высшего образования у нее, разумеется, не было, зато имелись двухмесячные онлайн-курсы «Продвинутый психолог-практик за 60 дней» стоимостью десятку зелёных. Стены кабинета были плотно завешаны солидными дипломами «Гарварда» и «Международной Коллегии Когнитивного Дзена», которые Снежана лично распечатала на офисном цветном принтере по совету любимого дяди.

Олег лежал на новом диване, уставившись в потолок. Его левый глаз продолжал жить своей отдельной, дерганой жизнью. Снежана, лениво рассматривая свой свежий маникюр, дула на ногти и тянула слова томным елейным голосом:

— Ну-у-у, Олежка... Я чувствую, что твои вибрации сейчас очень... ну, токсичные. Твоя чакра ответственности заблокирована дедлайнами. Ты совершенно не в потоке, понимаешь? Твой ментальный контейнер переполнен.

— Мне опять поставлена сверхзадача! Нужно продать три тысячи пар вонючих разноразмерных валенок с электрошокером бедуинам в Сахару за три дня, — глухо просипел Олег. — Я не знаю, как это вообще возможно!

Снежана вздохнула и снисходительно улыбнулась, вспоминая шаблонный скрипт из своего онлайн-вебинара:

— Это всё потому, что ты потерял заземление, Олег. Ты зажат в тиски бетона и офисного пластика. Твоё эго оторвалось от корней. Мой тебе профессиональный совет, как коуч я тебе скажу: тебе нужно воссоединиться с истоками. Сбросить столичный зажим, уехать в глухую деревню, потрогать землю руками, походить босыми ногами по траве и войти в гармонию с природой. Только тогда твой внутренний ребенок перестанет хныкать, успокоится и обретет ресурс! Ты всё сможешь, ты продашь эти валенки на одном дыхании!

Олег медленно поднялся с дивана. В его воспаленном, изнывающем мозгу внезапно что-то щелкнуло. Он посмотрел на Снежану, на её фальшивые дипломы в золоченых рамочках, на панораму безумного мегаполиса за окном.

«Ну что за дура! И за что ей бабки платят…» — подумал он.

— О, благодарю Вас, Снежана, вы мне, как всегда, помогли! — произнёс он вслух.

— Всегда рада помочь! — проворковала она в ответ, разглаживая облегающее платье по силиконовым бёдрам.

«Ладно, — подумал он спускаясь на парковку и садясь в машину. — Эта дура не поможет, наука бессильна.»

Олег включил громкую связь и набрал телефон своего давнишнего приятеля — Владимира Семёновича Абрамова. Русский по рождению, он настолько искренне любил образ жизни и манеру речи богоизбранного народа, что абсолютно все знакомые и незнакомые звали его не иначе как Абрам Семёныч, чему тот совершенно не возражал.— Абрам Семёныч, я тебя приветствую! Есть вопросик!— Олежка, дорогой, если твой вопросик пахнет деньгами, то я уже весь под подмышками вспотел от предвкушения. Слушаю тебя ушами!— Есть партия дизайнерских валенок с электромассажем и национальным ведическим орнаментом, фото кидаю. Кто из коллег в Африке готов нам помочь?— Вай, Олег Игоревич, вы умеете удивить старого романтика! Валенки в Африку — это же чистый цимес, поэзия коммерции! У меня в Буркина-Фасо как раз чахнет любимый дядя. В этой прекрасной, но богом забытой глуши местная элита ради русской экзотики готова снять последние шорты. Дайте мне ровно пять минут, я сделаю один звоночек Моисею, и мы решим, как превратить этот ведический войлок в приличный гешефт! В этот момент Олег краем глаза заметил, как по тротуару неторопливо шагала молодая мама, а рядом с ней, отталкиваясь пухлой ножкой, лениво катился трёхлетний ребёнок на ярком детском самокате. Мерседес Олега с мотором на четыреста лошадей прополз ровно пять метров и снова встал. Малыш с мамой спокойно проплыли мимо. Через минуту пробка снова дернулась, Олег проехал ещё двадцать два метра — и опять замер. Трёхлетка на самокате не спеша обогнал его во второй раз.Через пять минут Олег с ужасом осознал жестокий математический парадокс столичного трафика. Его элитный немецкий седан за двадцать миллионов рублей, способный разгоняться до сотни за семь секунд, двигался по Москворецкой набережной ровно с той же средней скоростью, что и трёхлетний пешеход на самокате за три тысячи.Абрам Семёныч перезвонил:— Олег, радость моя, переходим сразу к тахлис — то есть к сути дела. Моисей уже танцует от счастья в своей хижине! Он берёт всю партию. И знаете почему? Эта кривая закорючка на подошве, стилизованная под автограф верховного главнокомандующего Попутина — это же не просто обувь! Моисей продаст её вождям как священный артефакт. Он убедит их, что эти валенки с током не только возвращают мужскую силу, но и гарантируют стопроцентный фарт на войне и горы богатой добычи! — Подожди, какая подпись?! – с удивлением спросил Олег. — Да как же, вот на втором фото в нижней части. — Да это же брак машинной строчки! Шили же китайцы в Сычуани, как обычно вкривь-вкось! — Ой, я вас умоляю, Олег! Не делайте мне нервы своей честностью! То, что в Сычуани назвали косоруким браком, в Африке станет эксклюзивным брендом. Мы превращаем этот позор швейной машинки в наше главное конкурентное преимущество! С вас валенки, с меня — легенда, прибыль пополам! — промурлыкал Абрам Семёныч в ответ. Олег откинулся в удобном кресле, почти расслабившись, но, когда карапуз обогнал стоящий в пробке Мерседес в пятый раз и задорно замахал Олегу ручкой, левый глаз вице-президента забился с регулярностью отбойного молотка. Олег судорожно вытер влажный лоб. Мозг кипел. К гадалке. Прямо сейчас.

Олег открыл приложение «Путь к истине» и записался на прием к самой дорогой и авторитетной ведунье Москвы, чьё имя шепотом передавали друг другу топ-менеджеры из списка Forbes.

Салон «Хрустальная Судьба» на Патриарших прудах встретил Олега полумраком, запахом дорогого сандала и тяжелыми бархатными портьерами. Стоимость сорокаминутного сеанса составляла ровно тысячу зелёных.

Пока Олег ждал своей очереди в приемной, из резных дверей кабинета, пятясь и непрестанно кланяясь, вышел взмыленный, но абсолютно счастливый вице-президент крупного банка.

— О, привет, Семёныч! — поздоровался Олег.

Тот молча кивнул в ответ, с трепетом прижимая к груди амулет из сушеного мухомора. Оставив на столике администратора конверт с долларами, он поспешно скрылся за дверью.

Как только тяжелая дубовая дверь закрылась, «великая медиум и хранительница древних тайн» Матушка Серафима (в миру — Светлана, тридцать два года, приехавшая покорять столицу из Житомира) мгновенно сбросила с себя таинственное оцепенение. Она сорвала с головы расшитый фальшивым жемчугом кокошник, достала из-под расшитого золотом балахона вейп и с наслаждением затянулась, выпустив облако с запахом клубничного чизкейка.

— Васька! — крикнула она своему молодому помощнику, который параллельно администрировал её Telegram-канал с платными раскладами таро. — Запиши: банкир готов. Тоже поехал «сливаться с истоками».

— Тоже прописала ему деревню, Матушка? — усмехнулся Васька, убирая конверт в сейф.

— А что ж ещё-то!? — Серафима отхлебнула остывший латте на миндальном молоке. — Они же все как под копирку! Топ-менеджеры, девелоперы, банкиры... У всех одна беда — боссы-самодуры, жены с пилками для ногтей и вечные дедлайны. Приходят и ждут чуда. А им всем нужно только одно — чтобы строгая авторитетная тетка за их же бабки разрешила им всё бросить и уехать в глушь! Скажи я ему «уволься и отдохни» — не поверит, решит, что шарлатанка. А говорю: «Твоя аура зажата бетоном, духи земли требуют, чтобы ты купил избу в Тверской области и ходил босиком», — срочно бежит покупать домик в деревне! Зато, глядишь, благодаря моему бизнесу пара-тройка вымирающих деревень хоть оживет немножко. Кто там следующий?

— Олег из «БольшеЖира».

— О, из этого тоже можно больше жира выдавить! — Серафима оживилась и водрузила кокошник обратно на голову. — Этому двойную дозу «гармонии с природой» и очищения навозом. Включай туман-машину, зажигай свечи. Запускай страдальца.

Олег вошел в место таинств, едва видя что-то сквозь плотные клубы бутафорского тумана. За столом, освещенная лишь трепещущим пламенем черных свечей, сидела Она! Величественная, блаженная Матушка Серафима. Перед ней тускло поблескивал огромный хрустальный шар.

— Присаживайся, касатик! Знаю, знаю печали твои! Не говори ничего, сама всё увижу!

Серафима долго и пристально смотрела на него, совершая пассы руками над шаром, после чего заговорила глубоким, грудным голосом, от которого у Олега по спине побежали мурашки:

— Вижу... вижу черную ауру вокруг тебя, сын мой! Твоя жизненная сила зажата между бетоном и стеклом! Твоя душа задыхается под гнетом дедлайнов! Тебе нужно воссоединиться с истоками. Сбросить столичный зажим, уехать в глухую деревню, потрогать землю руками, почувствовать силу природы, напитать тело от вековых дубов, босыми ногами сконнектиться с травой и пустить в себя силу сырой земли-матушки! Только там, среди простого народа и чистого воздуха, твоя аура очистится, напитаешься ты силушкой и обретешь истинное богатство и покой!

Олег замер. Он молча достал из бумажника деньги, положил на стол и вышел на залитые солнцем Патриаршие пруды. He сел на скамейку в сквере и обхватил голову руками. В его воспаленном мозгу закравшаяся мысль стала обретать чёткие очертания.

«Как так? Всё к одному! — лихорадочно думал Олег. — Дура-психолог… бабка эта, ведунья… Случайности не случайны… ДА ЭТО ЖЕ ЧЕРТОВ СИГНАЛ ВСЕЛЕННОЙ!»

Олег резко встал со скамейки, достал телефон и решительно набрал номер жены. Он прекрасно понимал: если он прямо сейчас выложит ей всю правду про глухую деревню Тёплая Топь и отсутствие элементарного унитаза, Анжела забаррикадируется в квартире, вызовет психиатрическую бригаду и подаст на развод. Врать жене Олег не любил, но и упускать этот «сигнал вселенной» не собирался. Поэтому он решил просто технично недоговорить правду.

— Алло, Анжелочка, привет! — заговорил Олег, стараясь говорить максимально спокойно. — Слушай меня внимательно. Быстро собирайтесь, мы едем в очень интересное место! Надолго!

— Олег, ты с ума сошёл? — капризно отозвалась трубка на фоне продолжающихся всхлипов Катьки. — Я тут вообще-то выбираю оттенок лака для педикюра, у нас в гостиной драма всей жизни разворачивается... Куда это — надолго? Олежек, неужели мы едем туда, куда ты мне давно обещал?! Мы едем на Грязи?! В спа-отель?! На курорт?!

Олег на секунду замялся. На его губах заиграла лёгкая, слегка безумная улыбка.

— Ну... да уж, грязи там точно много! — абсолютно честно ответил он. — И уединение полнейшее, как ты и хотела. Сплошной экологический детокс. Так что собирай детей, хватай чемоданы. Выезжаем через час!

— О боже, Олежек! — восторженно взвизгнула Анжела, мгновенно позабыв про Катьку. — Настоящий грязевой курорт! Наконец-то! Тёма, Алиса, быстро собирайте вещи! Мы едем на элитный спа-детокс!

Олег медленно опустил трубку. На душе было странно легко. Формально он не соврал ни единым слово.

Глава 2

Глава 2. Земля обетованная

В Европе Олег за пять часов поездки на машине успевал проехать всю Францию насквозь. Он стартовал из Парижа, миновал безупречные виноградники Шампани, заправлялся на станциях, где туалеты были чище, чем операционные в районных городах России-матушки, и парковался на Лазурном берегу под шелест пальм.

Здесь же, на третьем часу пути, они отъехали от Москвы всего-то на триста километров, но ландшафт изменился так, словно их тёмно-синий Mercedes S-класса провалился во временную петлю. Федеральная трасса сузилась, пошла волнами, а потом и вовсе стыдливо спряталась под щербатым местами асфальтом. Цивилизация с её доставками за пятнадцать минут и бесконечным потоком уведомлений официально закончилась ещё пару-тройку десятков километров назад.

Сначала на полуслове запнулся и замолчал интернет-стриминг — очередной трек упёрся в бесконечно крутящееся колёсико на мониторе. А на экранах детских телефонов бодрый значок 5G сменился сначала на робкое «3G», а затем и вовсе на издевательскую букву «E». В переводе со столичного на русский это означало, что отправить текстовое сообщение ещё можно попробовать, но кружок дойдёт до адресата примерно к первому снегу.

Дети, пережив пятнадцатиминутный шок и замешательство от того, что ТикТок больше не листается, внезапно... ожили. Тёма и Алиса, выросшие внутри Третьего транспортного кольца и знавшие о существовании животных только по мемам, наггетсам и — хвала московскому градоначальнику! — Зоопарку, прильнули к тонированным стёклам, как дикари, впервые увидевшие огонь. Они крутили головами и затараторили наперебой.

— Вау, смотрите, корова! — восторженно закричала Алиса, указывая пальцем на мирно пасущееся у дороги животное.

— Алиса, какая это корова, ты дура? Это лошадь! — авторитетно осадил её брат, хотя сам видел живую лошадь только несколько раз: на Тверской, на Дне города и в Парке Горького, и то издалека.

— Ой, а там барашки! — захлёбывалась от восторга девочка. — Вау, смотрите, какие облака! Вон то облако похоже на бегемота! А вон то — на дракона! Тёма, смотри, дракон летит!

Олег мельком взглянул в зеркало заднего вида на детей, которые впервые за пять лет по-настоящему увидели небо вместо экранов планшетов, и тепло улыбнулся. Похоже, безжалостный мир лайков и уведомлений остался где-то позади.

Но эта идиллия длилась недолго. Въехав в Попутинский район, их представительский седан поплыл по разбитой дороге, как затерявшийся в Антарктиде космический корабль пришельцев. Пневмоподвеска отчаянно пыталась нивелировать суровую провинциальную реальность, буквально стоная от глубины выбоин.

Почти каждые сто метров машина совершала очередной глубокий реверанс. На заднем сиденье Тёма и Алиса, чьи головы теперь ритмично покачивались в такт ухабам, внезапно запели. От непрекращающейся тряски их голоса забавно вибрировали, прерывались и дрожали, превращая дорожную песенку в какое-то безумное выступление с эффектом ломаного автотюна:

— Го-о-о-лу-у-у-бо-о-о-й ва-а-а-го-о-о-н бе-е-е-жи-и-и-т, ка-а-а-ча-а-а-е-е-е-тся... — выводили они прерывающимися на каждом прыжке голосами. — Ско-о-о-ро-о-о по-о-о-езд на-а-а-бра-а-а-зит хо-о-о-д!

Получалось настолько нелепо и весело, что даже Анжела прыснула в кулак. Олег, крепко вцепившись в руль и пытаясь поймать баланс между очередной ямой и здравым смыслом, тоже затрясся всем телом на особо крупном ухабе и продрожал свою любимую фразу:

— Пти-и-и-ца-го-во-ру-у-ун от-ли-и-ча-а-ет-ся у-мо-о-ом и со-о-обра-зи-и-тель-нос-тью! — зубы забавно клацнули на слове «умом».

— Олег, скажи мне, что мы просто заблудились по дороге в Сочи, — умоляюще прошептала Анжела. — Здесь даже асфальт выглядит так, словно бомбардировки закончились вчера. Мы вообще где?

— Анжел, терпение, — назидательно отозвался Олег, стараясь не замечать, как его левый глаз снова задёргался в ритме похоронного марша. — Почувствуй настоящую силу земли. Ты знаешь, что если человечество исчезнет, то через сто пятьдесят лет почти и следа не останется от домов, дорог и заводов. Природа поглотит всё.

— Ага. Я смотрю, тут она уже начала, видимо, голодная очень! — ответила жена.

А через пару километров, когда асфальт окончательно превратился в направление, тишину салона нарушил деликатный немецкий зуммер.

На главном экране цифровой приборной панели Мерседеса, прямо поверх карты, которая упорно продолжала показывать безупречную спутниковую координату посреди зелёного массива леса, высветилось тревожное янтарное предупреждение. Проанализировав глубину ближайшей промоины и оценив критический ход зажатой до предела пневмоподвески, бортовой компьютер вежливо, но настойчиво сообщил:

«Дальше дороги нет. Дальнейшее движение не рекомендуется. Пожалуйста, остановитесь».

Олег усмехнулся и похлопал ладонью по кожаной обшивке передней панели, словно успокаивал породистого, но трусливого немецкого скакуна.

— Слышь, фашистский автопром! — ласково обратился он к светящемуся экрану. — Рекомендатель выискался. Что, не можешь прикинуться «Панцерваффе»? Не нравятся тебе русские дороги? Это в тебе, дружок, просто генетическая память говорит! Исторический код на подкорке сработал: не суйся в Россию, обратно не уедешь! А ну соберись, мы едем дальше.

— Пап, ты сейчас с машиной разговариваешь? — Тёма прыснул на заднем сиденье.

— Это, Тёма, я провожу историческую калибровку датчиков, — парировал Олег, плавно объезжая торчащую из грязи корягу.

— Олег, если твой «Панцерваффе» за двадцать миллионов рекомендует остановиться, может, мы его всё-таки послушаем? — с надеждой спросила Анжела, судорожно вцепившись в ручку на двери.

Но Олег лишь крепче взялся за руль. Назад дороги нет.

Въезд в Попутинск встретил их весёлой надписью на въездной стеле: «Мы рады, что вы к нам добрались» — и каноническими ухабами. На подъезде к центральной площади дорога была особенно живописной. Буквально вчера здесь чинили теплотрассу, и теперь на месте раскопа красовалась длинная, наспех засыпанная землёй траншея.

Вдруг снизу раздался глухой, тяжёлый удар по днищу в районе моторного отсека. Машина слегка подпрыгнула, но подвеска сработала, и седан покатился дальше.

Ни Олег, ни Анжела, ни весело поющие сзади дети не обратили на это никакого внимания. Вся дорога последние полчаса состояла из таких ударов, прыжков и скрежетов, так что одним стуком больше, одним меньше — какая разница? Олег преспокойно припарковал сияющий синий лимузин прямо под окнами здания районной администрации, выкрашенного в жизнерадостный цвет переспелого банана.

Заглушив двигатель, Олег натянул на лицо маску абсолютного корпоративного спокойствия и сказал, повернувшись вполоборота:

— Сейчас я зайду к главе района. Познакомлюсь, узнаю дальнейший маршрут, много времени это не займёт, вы далеко не отходите.

Кабинет главы района Николая Даниловича встретил его каноническим провинциальным уютом: портрет президента на стене, пузатый чайник на тумбочке и массивный полированный стол со сколами на углах. Сам Николай Данилович — плотный мужчина с хитрыми, глубоко посаженными глазами и радушной улыбкой — мгновенно оценил швейцарские часы Vacheron Constantin Олега.

— Заходите, дорогой гость! Проходите! — засуетился глава, пожимая Олегу руку с такой силой, будто пытался выжать из неё инвестиции. — Из самой Москвы к нам? Какими судьбами в наш благословенный край?

— Николай Данилович, я человек дела, — Олег присел на стул, который предательски скрипнул, пошатнулся, но устоял. — Как бы поточнее выразиться, мы с семьёй решили сменить обстановку. Уйти от столичной суеты. Меня интересует покупка земли. Пара-тройка десятков гектаров в тихом, уединённом месте. Главное условие — полное отсутствие соседей в радиусе полукилометра во все стороны. Хочу гармоничного уединения с природой.

У Николая Даниловича от этих слов глаза округлились до размера пятирублёвых монет. В его голове мгновенно защёлкали костяшки невидимых счетов, и, почти как у Скруджа Макдака, в глазах закружились золотые знаки доллара. Земля под вымирающей деревней Тёплая Топь, оформленная на его родного зятя, уже пять лет висела мёртвым грузом, не принося ничего, кроме налога. А тут — живой москвич, который добровольно просит поселить его подальше от людей!

— О-о-о, Олег... как вас по батюшке? Игоревич? Олег Игоревич! — Николай Данилович заговорил проникновенным, почти отеческим тоном. — Вы обратились точно по адресу! У нас тут места заповедные, воздух — хоть ложкой ешь! И у меня только для вас эксклюзивное предложение, буквально жемчужина нашего района. Прекрасный участок в деревне Тёплая Топь. Кругом лес, грибы, речка, тишина звенящая! Ни одной живой души на версту вокруг! Правда, цена... сами понимаете, элитный фонд... практически только двадцать шесть гектаров осталось из всего фонда района.

Николай Данилович не успел озвучить свою фантастическую цену, так как дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге стояла бледная секретарша Верочка с круглыми от ужаса глазами.

— Николай Данилович! Там это... — Верочка судорожно указала пальцем в окно. — Там у крыльца синий Мерседес стоит. Это не вашего гостя машина? — будто не замечая Олега, затараторила она.

— Наша, — нахмурился Олег. — А в чём дело?

— Так из-под неё это... чёрное льётся! Прямо на наш парадный гравий! И пахнет как на мехдворе!

Олег сорвался с места и бросился к окну. Прямо под окнами администрации из его синего красавца S-класса на девственно чистую лужу попутинской грязи медленно и величаво вытекало дорогое немецкое синтетическое масло.

Когда через минуту Олег вместе с Николаем Даниловичем спустились на парковку и заглянули под машину, масштаб беды стал очевиден. Детальный осмотр показал всю гениальность местной коммунальной мысли. Оказалось, что, закапывая траншею теплотрассы обратно, рабочие поленились увезти строительный мусор и засыпали в яму тяжеленный бордюрный камень. Да закопали так криво, что его острый угол остался торчать из рыхлой земли прямо посреди колеи. Именно этот скрытый каменный клык и вспорол алюминиевый поддон Мерседеса, как консервный нож банку.

— Вот блин, похоже, картеру капец... — прошептал Олег, чувствуя, как левый глаз начинает дёргаться с удвоенной частотой.

— Хм, а вы что ж, защиту не устанавливали? — спросил Николай Данилович.

— Какую защиту?! В Москве? Да на фига она там? — грустно ответил Олег.

— Спокойно, Олег Игоревич, без паники! — Николай Данилович авторитетно похлопал его по плечу. — У нас в Попутинске нет, конечно, всяких там «Рольфов» с «Независимостями», но свои автослесари с золотыми руками имеются! Починят вашу ласточку в пять секунд. Сейчас свояку наберу — брату снохи моего племянника, у него автосервис на въезде. Мастера — золото! С закрытыми глазами любой мотор переберут. Толик и Генка. Через час машина будет как новая!

Николай Данилович достал массивный телефон и набрал номер.

— Алё! Люська? Привет, дорогая. А где Генка твой? Тут человеку из Москвы машину надо глянуть, картер, похоже, пробило... Что? — лицо главы района на секунду потеряло своё радушное выражение. — Как со вторника?.. Да ты что... И Толик с ним?.. По какому поводу хоть?.. А-а-а... Ну, да... как это я забыл-то... дело святое, конечно... Дай бог здоровья. Ладно, Люся, давай.

Глава района медленно опустил трубку и с виноватой улыбкой посмотрел на Олега.

— Ну... новости такие. Мастера наши, инженеры от бога, с остальной творческой интеллигенцией сейчас находятся в состоянии... глубокого творческого поиска. Точнее, в запое. Со вторника. По причине рождения у свата племянницы моей двоюродной сестры — по совместительству начальника полиции — двойни! А это, понимаете ли, праздник большой! Новая жизнь! Люська говорит, дай бог, дня через три они хотя бы фокус наведут и смогут подойти к вашей ласточке. Раньше — никак. Если Генка сейчас за ключи возьмётся, он вам вместо картера адронный коллайдер соберёт, и хорошо если без детонации.

Анжела тихо застонала и опустилась на лавку у входа, прикрыв рот ладонью. Дети переглянулись — перспектива застрять в глуши без интернета внезапно приобрела очертания хоррора.

Олег потёр переносицу, лихорадочно соображая.

— Ладно, — выдохнул он. — Бог с ними, с Толиком и Генкой. Машина застрахована по КАСКО. Мне её в любом случае потом везти в Москву и ремонтировать в авторизованном салоне. Но чтобы страховая не послала меня лесом, нужно оформить всё официально. Вызываем ГАИ. Нужен протокол о ДТП.

Николай Данилович сочувственно закивал:

— Олег Игоревич, золотые слова! Страховка — дело государственное, серьёзное! Вы оформляйтесь спокойно, пишите, что надо, а потом сразу заходите ко мне. Я всегда здесь в администрации!

— Димон! — подозвал он человека, стоявшего несколько позади главы. — Это Олег Игоревич, наш гость из Москвы. А это Димон, мой водитель, так сказать, персональный. Димон, помоги Олегу Игоревичу с оформлением, потом ко мне приходите.

Вызов ГИБДД в Попутинске оказался отдельным квестом. Сонный голос дежурного в трубке меланхолично сообщил, что «экипаж сейчас на выезде, ждите». Ожидание затянулось на долгие, изнурительные три часа.

Пока шли минуты, Олег подошёл к Димону — водителю главы администрации, который с неподдельным восторгом разглядывал космический силуэт пробитого Мерседеса, лениво ковыряя палочкой в ухе.

— Слышь, Димон, — Олег зажёг сигарету. — А чем вообще хороши ваши места в Попутинском районе? Что тут есть такого, ради чего люди живут?

Димон важно выпрямился, сплюнул через плечо и увлечённо замахал руками:

— Да вы что! Места-то у нас золотые, заповедные! Ягоды — во! Грибы — косой коси, мешками возим! А охота какая! У нас тут, между прочим, даже газпромовская охотничья база отстроена, с вертолётной площадкой! Сюда всё областное начальство, все самые крупные шишки из города на кабана да на утку слетаются. Прошлой осенью вон курьёз вышел — до сих пор весь уезд со смеху покатывается!

— Что за курьёз? — меланхолично поинтересовался Олег.

— Да наш Николай Данилыч принимал делегацию, гусь тянул знатно, — заговорщицки понизил голос Димон, перейдя на шёпот. — Ну, выпили «на кровях», пошли в камыши. И Данилыч с пьяных глаз перепутал что-то и засадил из двустволки картечью прямо в задницу нашему начальнику полиции!

Олег поперхнулся дымом:

— В начальника полиции?! Огнестрельное ранение? И что дальше было?

Димон весело отмахнулся:

— Да ничего не было! Они же родственники, кумовья! Естественно, всё замяли. Раненного прямо в баню потащили, изнутри простерилизовали — влили в него для наркозу два литра водки, он и отрубился. Бабки местной водкой нож продезинфицировали, картечину аккуратно из-под кожи достали, задницу зелёнкой густо залили... Наутро проснулись, по литрушке пиваса бахнули, по обнимались, поплакали и забыли!

Олег поразился суровой простоте местной юриспруденции и взаимоотношений.

Примерно на сороковой минуте великого стояния у крыльца дети начали жалобно и монотонно ныть.

— Па-а-а-п, ну мы есть хотим! — захныкала Алиса, дёргая Олега за рукав пиджака. — У меня животик уже песни поёт!

— Да, пап, реально, пойдём Мак поищем, — мрачно подтвердил Тёма.

Олег снова подошёл к Димону:

— Слышь, Димон... А где у вас тут детвору покормить можно? Нормальное заведение есть?

Димон выпрямился и с видом ресторанного критика Michelin произнёс:

— Так это... у центральной площади кафе «Теремок» есть! Пройдите метров сто вон туда, за магазин. Там и можно поесть, там ну очень вкусно готовят!

Кафе «Теремок» встретило их классической вывеской из девяностых и густым, аппетитным запахом жареного лука. Они сели за липкий пластиковый столик. Сонная официантка принесла им неожиданно толстую папку меню и размазала мокрой тряпкой липкость по столу дальше.

Олег открыл меню и остолбенел. Цены выглядели так, словно они попали в кафе Госдумы или их напечатали при царе Горохе:

Кордон блю (именно так, с буквой «Г» — «Гордон-блю») — 82 рубля. Сырная тарелка — 44 рубля. Борщ домашний — 18 рублей.

Анжела брезгливо повела носом:

— Олег, это издевательство. Какое гордон-блю здесь?!

— Да сейчас и посмотрим. А есть у вас картофель фри и наггетсы? — спросил он официантку. — Да, дети?

— Есть, но наггетсы большие, — слегка наклонившись к уху Олега, добавила она. — Мы можем из антрекота нарезать, они и не поймут, — слегка кивнула она в сторону детей.

— Отлично, две порции наггетсов, две картошки фри, кордон блю, борщ, котлету по-киевски с пюре — я так всё попробую, а то и съем! Что-то я тоже голодный. И салат крабовый! Дорогая, ты же салат будешь? — обратился он к жене. — За руль уже не садиться. Два пива «Вайсбир», а что за «Вайсбир» у вас?

— «Афанасьев», местный производитель, очень хорошее пиво, — прощебетала официантка.

— Давайте два «Афанасьева вайсбир» и три компота, пока всё, — захлопнув меню, пропел Олег.

На самом деле «элитный» ассортимент «Теремка» состоял из обычных полуфабрикатов из гастронома за стенкой. Но повариха Маша так щедро сдабривала копеечные котлеты приправами и зеленью с собственного огорода и подавала всё с пылу с жару, что результат оказывался восхитительным.

Когда Маша принесла дымящиеся тарелки, голодные дети набросились на еду первыми. Через две минуты котлету по-киевски с пюре уплетала за обе щеки даже Анжела, позабыв о диетах. Котлеты таяли во рту, борщ был наваристым, а свежий компот из лесных ягод заставил Тёму зажмуриться от удовольствия.

В конце обеда официантка положила на стол квиточек. Счёт на семью из четырёх человек составил ровно 518 рублей 28 копеек.

— Слушайте... — Олег нахмурился, указывая в квитанцию. — Это в каких единицах?

— В рублях! — покраснела официантка.

— А вот тут что внизу приписано? Чаевые, что ли, двадцать восемь чего, рублей?

Официантка испуганно захлопала ресницами:

— Да вы что, какие чаевые... Нет, это двадцать восемь копеек!

Олег молча достал из портмоне хрустящую тысячную купюру, положил на стол и мягко произнёс:

— Сдачи не надо.

Схватив купюру, официантка умчалась в подсобку, откуда донеслось:

— Машка, ни фига себе, на олигарха нарвались! Глянь, сколько чаевых отвалил! Теперь смогу наконец-то купить то платье и туфли новые на свадьбу к Соньке! А то идти вообще не в чем было!

Олег проводил её взглядом, чувствуя, как на душе становится странно тепло. Появилось ощущение нереальности происходящего.

Когда они вернулись к крыльцу администрации, там их уже ждала пыльная «Лада Гранта» с синей полосой. Из машины вышел немолодой инспектор. Его форменная рубашка потемнела от пота, глаза были воспалёнными от усталости.

Олег внутренне сжался, приготовившись к привычному столичному ритуалу: «Ну... порешать можно. Пройдите в машину к старшему наряда!» — и последующему торгу от пяти до сорока пяти тысяч рублей.

Инспектор подошёл, тяжело вздохнул, снял фуражку и вытер лоб рукавом:

— Старший лейтенант Седов, — негромко представился он. И вдруг, виновато посмотрев на Олега, тихо произнёс: — Простите, ради бога, что так долго заставил вас ждать. На трассе ДТП оформлял... лобовое, со смертельным. Пока скорая, пока следователи из области приехали, пока тела деблокировали... Извините ещё раз.

Олег застыл. Услышать искреннее, человеческое «простите» от человека в полицейской форме было настолько неестественно, что он впал в самый настоящий ступор.

Инспектор тем временем деловито взялся за работу: замерил глубину траншеи, сфотографировал торчащий бордюрный камень, зафиксировал повреждения Мерседеса и аккуратно заполнил протокол.

— Всё, Олег Игоревич, держите документы, — Седов протянул бумаги. — Вот здесь распишитесь.

Олег расписался и, глядя на осунувшееся лицо полицейского, не удержался:

— Тяжёлая у вас служба. Сейчас, наверное, на следующий вызов?

Седов слабо улыбнулся:

— Да у меня смена вообще-то полтора часа назад закончилась... Но не мог же я вас тут бросить в беде. Вы ж тут... три часа на жаре ждёте, у вас дети вон приуныли. Вы уж извините, что так долго!

У Олега внутри что-то дрогнуло. Ему показалось, что у него буквально сносит крышу от этих слов, от простого человеческого внимания. Он вдруг остро осознал, что все эти годы в Москве, бегая по совещаниям и сражаясь за бонусы, он будто и не жил. Всё, что его окружало ранее, было каким-то искусственным, ненастоящим, деланным, как грудь у подруги жены.

Проводив взглядом уезжающую «Гранту», Олег повернулся к администрации. Николай Данилович уже выходил на крыльцо:

— Ну что, Олег Игоревич? Оформили бумаги? Вот и славно! Верочка, зови Димона! Пусть вещи гостей из Мерседеса перекидывает к нам в УАЗик. А сам Димон пусть следом на «Ниве» едет! Ну что, посмотрим ваш будущий рай?

Олег загрузился с семьёй в УАЗ «Патриот» Николая Даниловича. На выезде из Попутинска внимание Олега привлекла единственная за последние пятьдесят лет (почитай, с развала СССР) строительная площадка. На стройке стояли гигантские башенные краны, на стрелах которых красовались огромные яркие божьи коровки.

— Ого, — оживился Олег, указав рукой за стекло УАЗика. — Николай Данилович, а это что за реклама на кранах? Неужто группа «Божья коровка» к вам с концертом приезжает? Я Наташку Шоколадкину знаю, надо будет заскочить поздороваться, а то не виделись уже лет двадцать!

Николай Данилович вздохнул и с ироничной ухмылкой качнул головой:

— Да бог с вами, какая «Божья коровка»! Нет, Олег Игоревич, это наш местный застройщик, олигарх нашего района — Федя Лупак. Ой, вернее, Фёдор Никитович Лупакин, бывший председатель колхоза «Путь коммунизма». Строит у нас элитный жилой комплекс «Царство Небесное». Говорят, на том месте раньше старое еврейское кладбище было, но его очертания ещё до войны утрачены, никто достоверно не знает, там оно или нет. Котлован, когда рыли, кости какие-то находили, но Лупакин всех успокоил: «Да не похоже, что это кладбище!». Вот и придумал он рекламную ассоциацию, помните, как в детской присказке: «Божья коровка, улети на небо...» — вот и рекламирует он «Царство Божие» таким образом, зато в районе все про это знают.

Олег, вспоминая недавний скрежет бордюрного камня о поддон своего многострадального Мерседеса, мрачно улыбнулся. В его голове невольно заиграл старый мотив про «гранитный камушек в груди». Провинциальная жизнь набирала обороты, обещая превратиться в самое незабываемое приключение в его жизни.