Цитаты из книги «Один я здесь...», страница 3

– Клаус, – сказал Сергей и вытянул руку вперед. Немец подошел к нему, протянул руку в ответ и получил крепкое рукопожатие. – Спасибо тебе. Битте, битте. Клаус, поджимая губы, только кивнул. Как бы ни старался немец скрыть довольную физиономию, у него это получалось крайне посредственно. Губы так и хотели расползтись в улыбке, но, видимо, немецкая гордость не позволяла. – Есть хочется… Корову бы съел целиком, даже

доктора Йозефа? – предложил тот. Несколько вооружённых солдат вывели из домов на улицу жителей деревни и под дулами автоматов поставили прямо напротив сарая. Старухи ревели

улыбкой до самых ушей, которую тут же поспешил убрать. – Друг, – сказал он на русском и, опустив голову, вернулся в лагерь, оставив Максима в некотором недоумении. – Видать, хороший друг, раз ты ему целый шматок сала скормил, – пробормотал Максим вслед уходящему Клаусу. Позже отец

Максиму и попыталась разглядеть повязку. –

Гуднтак» да «Ферштейн»! Но он бы им ничего не сказал, ни слова, поскольку

Охотник кивком отблагодарил его за помощь и начал раскладывать овсянку в миски, после чего поставил на огонь чайник. В ожидании, пока

запустить внутрь, что, как выяснилось

стоявшего снаружи: – Лейтенант Остер, господин штурмбаннфюрер попросил узнать, есть ли какие-то проблемы?

Украине, в Киеве, слыхал, что фашистов так вообще как освободителей встречают. Орут, мол, «ура, конец босяцкой власти». Тьфу ты… – Брешешь! Так и орут? – Так и кажут, дядь, – подал голос тот самый, со взрывчаткой. Кожа у него была цветом, как молоко, а глаза яркоголубые. Под носом красовалась неаккуратная полоска пшеничных усов, а губы тонкие, как спички. – Моя тітка писала мені звідти, а вона обманювати не буде.

комок снега. Рядом с пастью виднелась белая полоска шрама. Морда в сравнении с исхудалым телом выглядела огромной