Читать книгу: «Искажённые»

Пролог

В тот день Эмма Уорд впервые увидела собственное имя в списке умерших.

Это произошло в муниципальном центре обслуживания населения, куда она пришла из-за ошибки в документах. Сотрудница за стойкой долго смотрела в монитор, затем попросила Эмму назвать дату рождения и адрес. После этого женщина перестала печатать.

— Здесь какая-то неточность, — сказала она.

— Какая именно?

— Я не могу сейчас сказать. Вам лучше обратиться в регистрационный отдел.

Эмма заметила, как сотрудница поспешно закрыла окно на экране. Но перед этим успела прочитать строку под своей фамилией: «Статус: умерла».

Она потребовала объяснений. Пришёл начальник отдела, предложил воду и заверил, что речь, вероятно, идёт о техническом сбое. Он обещал разобраться и позвонить. Когда Эмма вышла на улицу, ей казалось, что прохожие рассматривают её с необычным вниманием.

Уже на автобусной остановке она получила сообщение от неизвестного номера.

«Не пытайтесь исправить запись. Так будет только хуже».

Эмма перечитала его несколько раз. Номер был обычным британским мобильным, но при попытке перезвонить оператор сообщил, что абонент не существует.

Она работала дизайнером интерфейсов в небольшой компании и привыкла к ошибкам в цифровых системах. У любого сбоя находилась причина. Но отправитель сообщения знал о её визите в муниципальный центр, а это означало, что за ней кто-то наблюдал.

В офисе коллега Нина встретила её у кофемашины.

— Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.

— Мне сегодня сообщили, что я умерла.

Нина рассмеялась, но, увидев лицо Эммы, замолчала.

— Это шутка?

Эмма рассказала о записи и сообщении. Нина предложила пойти в полицию, однако Эмма решила сначала дождаться звонка из регистрационного отдела. Она не хотела превращать странную ошибку в скандал.

За обедом случилось кое-что хуже.

Нина показала ей фотографию с корпоративной вечеринки. Снимок был сделан всего месяц назад: несколько сотрудников стояли у длинного стола, украшенного бумажными гирляндами. Эмма хорошо помнила тот вечер. Она сама попросила официанта сфотографировать их.

Но на снимке между Ниной и руководителем отдела оставалось пустое место.

— Я стояла здесь, — сказала Эмма.

— Нет, — ответила Нина. — По-моему, ты тогда уже ушла.

Эмма открыла свою галерею. На её телефоне хранилась другая версия той же фотографии. Она стояла именно там, в синем жакете, с бокалом лимонада в руке.

Нина долго сравнивала экраны.

— Странно. Наверное, кто-то обработал снимок.

— Зачем?

Нина не ответила.

Вечером Эмма отправилась в полицейский участок. Дежурный выслушал её, записал номер телефона отправителя и попросил переслать сообщение. Фотографии он изучил внимательно, но никаких выводов делать не стал.

— Вы получали угрозы раньше?

— Нет.

— Кто-нибудь мог захотеть вас напугать?

Она задумалась. Последние месяцы её жизнь была удивительно обыкновенной. Работа, редкие встречи с друзьями, поездки к матери в Лидс. Даже недавний разрыв отношений прошёл без скандалов.

— Не знаю, — призналась Эмма.

Дежурный посоветовал сохранить переписку и сообщать о новых контактах. На выходе Эмма увидела мужчину в сером пальто. Он стоял у доски объявлений и рассматривал листовку о пропавшей собаке. Когда она прошла мимо, он негромко произнёс:

— Вам не стоило сюда приходить.

Эмма обернулась.

— Вы ко мне обращаетесь?

Мужчина посмотрел на неё с искренним недоумением.

— Простите? Я ничего не говорил.

Он вышел на улицу раньше неё. Эмма задержалась у дверей, пытаясь решить, стоит ли вернуться к дежурному. Потом убедила себя, что ослышалась.

На следующий день начальник муниципального отдела позвонил и сообщил, что запись исправлена. Он говорил быстро, словно хотел поскорее закончить разговор. На вопрос, откуда появилась ошибка, ответил неопределённо: произошло неправильное объединение двух электронных карточек.

Эмма попросила письменное подтверждение. Он согласился, но письмо так и не пришло.

К вечеру её мать перестала отвечать на звонки. Эмма забеспокоилась и связалась с соседкой. Та пообещала проверить, всё ли в порядке. Спустя некоторое время мать перезвонила сама.

— Почему ты так разволновалась? — спросила она.

— Ты не отвечала.

— Я была в саду. А кто эта женщина, что звонила и спрашивала, помню ли я тебя?

Эмма почувствовала, как похолодели пальцы.

— Какая женщина?

— Не представилась. Сказала, что проводит проверку старых записей. Спрашивала про твоё детство. Про школу. Про то лето, когда мы ездили к морю.

— И что ты ей ответила?

— Ничего. Я положила трубку. Эмма, что происходит?

Она пообещала всё объяснить позднее. После разговора долго сидела неподвижно, глядя на тёмный экран телефона.

В тот же вечер пришло новое сообщение.

«Последний человек, который помнит вас правильно, скоро изменит своё мнение».

На этот раз Эмма не стала отвечать. Она сохранила снимок экрана, переслала его полицейскому, с которым говорила накануне, и договорилась с Ниной встретиться утром.

Утром Нина не появилась на работе. Эмма несколько раз набрала её номер, но каждый звонок сразу переходил на голосовую почту. На сообщения подруга тоже не отвечала.

Эмма подошла к столу Нины. На привычном месте стоял другой монитор, рядом лежала стопка рекламных буклетов. Не было ни кружки с отколотой ручкой, ни блокнота, в который Нина записывала всё подряд.

— Кто убрал её вещи? — спросила Эмма у проходившего мимо коллеги.

— Чьи вещи?

— Нины. Она сидит здесь.

Коллега посмотрел на свободный стол.

— Здесь уже несколько месяцев никто не сидит.

Эмма решила, что он неудачно шутит, и направилась к руководителю отдела. Тот выслушал её с растущим недоумением.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — наконец произнёс он.

— О Нине. Мы вчера вместе обедали. Ты сам просил её подготовить макеты для клиента.

— Макеты готовила ты, Эмма.

Она хотела возразить, но вспомнила фотографию с вечеринки: пустое место на одном снимке и собственное лицо на другом. Вчера Нина видела обе версии. Они вместе пытались понять, что произошло.

Эмма достала телефон и открыла их переписку. Сообщения остались на месте. Она показала экран руководителю.

— Вот. Видишь? Мы договаривались встретиться сегодня.

Он прочитал последние строки, затем медленно вернул телефон.

— Я не знаю, кто тебе писал. Но человека с таким именем в нашем отделе нет.

Эмма вышла в коридор. Там, у окна, она снова позвонила Нине. На этот раз вместо привычного сигнала услышала короткое сообщение оператора: номер не обслуживается.

Она открыла галерею и нашла снимок, который сделала вчера за обедом. Нина сидела напротив, опираясь подбородком на ладонь. На столе стояли две чашки, между ними лежал телефон Эммы.

Фотография никуда не исчезла.

Эмма увеличила изображение. Нина смотрела не в камеру, а куда-то за плечо подруги. Лицо у неё было напряжённым. Вчера Эмма не придала этому значения.

Теперь она вспомнила, что перед самым уходом Нина спросила:

— Ты уверена, что всё началось сегодня?

Эмма тогда не поняла вопроса. А теперь некому было объяснить, что Нина имела в виду.

Она закрыла фотографию и впервые за всё утро почувствовала не страх, а ясное, тяжёлое понимание: если никто не помнит Нину, одной фотографии будет недостаточно, чтобы её найти.

Эмма вернулась к рабочему столу, открыла чистый документ и записала всё, что знала о подруге: фамилию, адрес, название улицы, где та жила, имена людей, с которыми общалась. Писала быстро, стараясь ничего не упустить.

Когда дошла до фамилии, рука остановилась.

Она помнила, как Нину звали. Помнила её голос, привычки, даже старый шрам на запястье.

Но фамилию вспомнить не смогла.