Читать книгу: «12 Блоков»
𝓪𝓷𝓷 𝓶𝓮𝓻𝓲𝓭𝓲𝓮𝓶
-
В поцелуях
из жаркого августа,
в отражении
синих озёр,
я бы стала
податливой мягкостью,
обратилась бы
в шёлковый флёр,
пропиталась бы
той невесомостью,
чудодействием
бархатных чувств,
я бы стала
твоей безусловностью,
на обрыве
земных безрассудств,
твоим нежным
глотком удовольствия,
безмятежным
касанием дня,
я бы стала
началом спокойствия,
только ты
не впускаешь
меня…
Плоскость…
Руками…
небрежно..
обводишь изгибы,
едва прикасаясь..,
что сводит с ума,
и взглядом дурманишь..
ищу я защиты..-
ещё один вздох,
и я сдамся сама..,
ещё один шёпот,
дыханьем,
по шее,
ещё один взмах
непокорных ресниц,
уверенных, четких
и нежных движений,
стирающих крепость
у личных границ
в придуманных
контурах
воображенья,
во власти твоей…
я – горизонталь,
я – это плоскость..
без телодвиженья..
твоя иллюстрация…
жаль..
очень жаль..
Твоими кошмарами…
Я кричала
безумными криками,
выжигалась
всецело пожарами,
Не болела..
но, с чувствами дикими,
заразилась
твоими кошмарами,
Не боялась
в слепом наваждении,
стать золой,
иль рассыпаться пеплами, -
Я не тлела
в приятном мучении,
я горела
безвольною жертвою,
Задыхаясь
в твоём одиночестве,
я сгорала,
и сыпалась искрами,
А в ответ
получала пощёчины,
не физически, -
внутренне, мыслями,
И терялась
в глазах отторжением,
растворяясь
багровыми бликами, -
Не болела..
но чувства в лечении,
под любовно-
моральными пытками.
Тианна Ридак
Побег
Прошлое вскопано мерною ложкою;
Чёрное, белое, – партия в го.
Только душа моя рвётся в окошко,
Выпиши ей УДО.
Вечер, набросив февральскую серость,
Холодом морит и тянет под лёд,
Выдохни гордость, а то не успеешь,
И он заберёт своё.
Лыбишься славно, как мудрый Конфуции,
Будто бы знающий меру во всём,
Хватит, философ мой, древних ”инструкций”,
Я погружаюсь на дно.
Чувства – подделка: оптом и в розницу,
Что драгоценного в нас остаётся?
Ты не маячь со своей венценосностью,
Не заслоняй мне Солнце!
К чёрту прощенья, за всё компенсации,
Раз от любви оба мы не зависим.
Знаешь, безвыходных нет ситуаций,
Есть тупиковые мысли.
Хочешь, вычерпывай прошлое ложкою,
Или оставь все погрешности так…
Только душа моя с ветром в окошко.
Можешь спускать собак!
Доброе утро, море!
На дно допитого дня льётся вечер, и море.
Доехал до кромки, как до конечной,
и всё умолкает, и перестаёт спорить.
Город остался трещать по швам,
шуметь, сверкать, спешить,
врать о скидках на «жизнь»;
и не верить, но захаживать в храм.
А ты здесь, наедине с морем, и небом.
Чтоб помолчать о своём,
чтоб насладиться мечтами без скептиков,
чтоб оборваться, как плёнка, для всех;
исчезнуть, как стёртый с доски рисунок;
пустую остановить внутри себя карусель.
Взгляд упирается в линию горизонта,
туда, где как в замедленной съёмке,
прячется в узкую прорезь солнце.
А ты всё так же у кромки прибоя,
который, то рьяно грохочет,
то переходит на шёпот,
чтобы устав под утро тихо дышать
уснувшим синим китом.
Машина покрыта росой, вокруг ни души,
и ты сам тихо дышишь, как этот кит,
вдыхая рассвет, озон, эфир,
запах водорослей и чешуи,
и улыбаешься:
– Доброе утро, море!
Слушая свою тишину
Слушать, без спроса, твою тишину,
Пытаясь найти в ней фальшивую ноту:
Себя оправдать, ну хотя бы за что-то,
И не осознать – мы как два идиота
В обратную движемся сторону.
Не дай Бог однажды о чём-то жалеть!
Целуя в висок, ты гладишь мне волосы,
И тушь оставляет бороздками полосы,
Пора бы заканчивать сон, да и совести
От вёсен лукавых трезветь.
Мечтать, не смотря в это синее небо,
Беспечной прохожей, под суетность дня.
Не думать, ну как же ты там без меня?
И губ твоих млечность, что сводит с ума,
Сойдёт потихоньку на небыль…
По капле испить дней карминный закат,
Считая зажжённые в сумраке звёзды,
А не догорать каждый раз с тобой после,
Но рифмы на сердце в неясном прогнозе
С безумством стихий говорят.
Ты не черновик, и помарок не стерпит
Суровый рассвет, я колю на живую,
Что после не выжечь. И в суетной сует,
Когда с головою в тебе утону я,
Оставь мне, хотя бы, край неба…
Я буду там слушать свою тишину,
Пытаясь найти в ней фальшивую ноту,
Искать оправдания мыслям и вздохам,
И верить, что может простит меня Бог мой,
За всё…. на другом берегу.
Виталий Повилов
Пожалуй март
На улице моей пожалуй март,
Трав прошлогодних бренный прах,
И ветра ускользает взмах,
До серости шлифуя тротуар.
Пространство завтра больше не болит,
Инфекцией неудержимых слов,
Неведенье сменяет нелюбовь,
И прячется незримая Лилит.*
Луны на постоянство глупый шарж,
Карикатурам мыслей не до бытия,
И становлюсь почти незримым я,
Покусывая чувством карандаш.
Пространство в наважденье Яндекс карт,
Выходит с прошлогоднего распутья,
Лучей считает тоненькие прутья,
Зимующий у небоскрёба март.
* В астрологии имя Лилит получила фиктивная планета. Еще ее называют Черная Луна. Эта планета символизирует все низменные и темные начала человеческой души: отражает пороки, дурные мысли, тайные склонности и желания.
__________________________________________________________________
если
Если кожей моей был бы мрак, то в душе поселился бы Джа*, после самых жестоких драк я цедил бы прохладный джаз, выдувая из меди тьму, а губами целуя свет, и носил бы пустой суму, улыбаясь смотрящим вслед, а по коже бледней, чем рассвет, вязью вен, над судьбой закат, истуканом стоит минарет, выдыхая священный аят**, а на той глубине, где не надо дышать, где желтеет сквозь даль рассвет, над иероглифом путь я бы стал вспоминать, что у чувства карманов нет, горсть заката в огонь, трубка мира и дым, ветер эхо разносит в хлам, я бы мудрым там был, одиноким, седым, недоверчив к бледным словам, а сейчас света край и ветер норд-вест, и на мне только белый свет да времён перекрёсток, на храме крест, месяц зыбкий оставил след.
* Джа или чёрный бог… Растафарианство – одна из самых молодых религий в нашем мире, ей нет и 100 лет. Растафарианство зародилось в Эфиопии, и большое влияние на него оказала христианская вера. Основой является возвращение всех чернокожих людей обратно домой, в Африку.
**Аят – мельчайшая структурная единица Корана, обычно понимаемая как «стих».
_________________________________________________________________________
таким
Я сегодня зачем-то бог, выгоняю с души чертей, отвергаю и сон, и вдох, и душа добела пуста, я впадаю в твои уста, свернув солнца кумач в закат, проливаюсь дождями в Нил, поливая ростки дорог, и глазами ночных светил созерцаю насквозь восток. Наполняю свою суму стаей ветров с земной оси, на плечах шелком ласк живу, не успеешь меня сносить. И без ноши оставшись слов, узелковым письмом молчу, вечеров расстелив покров, ноткой цедры на вкус горчу. Я катаю в ладонях Ра, расплетая паучью сеть, за щекою шумят ветра, да дождей барабанит медь. И из той неземной черноты, протыкаю лучами мир, добежав до Китайской стены, слышу мантры, входя в монастырь.
Я сегодня зачем-то бог, вытираю вчерашний грим, по эфиру жасмин потек, разлюби меня не таким…
_______________________________________________________________________
ветер
Утро… Весеннее утро особенно в своем пробуждении. Это утро было таким. Я вышел из вагончика, солнца еще не было. Тишина таилась вдали, едва впуская свет. Поля парили влажностью, чернозем дышал новой жизнью, возбуждая девственной силой. Было ощущение бескрайности и чистоты этой земли.
И вот солнце вкралось багряным заревом. Оно настойчиво тянулось в новый день. Багряный шар разлился жизнью сегодняшнего дня. Всё замерло в этом мгновении, молчание стало комплиментом.
Потянул ветер, смешав тишину, солнце, запахи, ощущения в нечто единое, обрушившись в одиночество, которое обретало космос, присвоив этот мир себе.
