Читать книгу: «Перейти черту»

Посвящаю эту книгу всем, кто прочел «Между строк» и попросил меня рассказать, что было с Лейкен и Уиллом дальше.

© Долженкова О., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог
31 декабря, «Итоги и планы»

Я знаю, следующий год будет нашим. Нашим с Лейк. Последние несколько лет выдались непростыми. Чуть больше трех лет назад погибли родители, и мы с братишкой остались вдвоем. Потом Воэн решила вдруг расстаться после двух лет отношений, едва я отошел от похорон. Вдобавок мне пришлось отказаться от стипендии. Бросить университет и вернуться в Ипсиланти, чтобы взять опеку над Колдером, стало одним из самых трудных решений в моей жизни… но и самым правильным. Каждый день того года был для меня уроком приспособления. Как приспособиться к разбитому сердцу, как приспособиться к смерти родителей, как приспособиться к роли опекуна и кормильца. Теперь я понимаю, что без Колдера не справился бы. Я держался только благодаря ему. Первую половину прошлого года я помню лишь смутно. Он вообще начался для меня только двадцать второго сентября, когда я впервые увидел Лейк.

Конечно, прошлый год был не легче предыдущих, и в то же время он совсем на них не похож. Рядом с ней я вновь почувствовал себя живым, но из-за наших обстоятельств мы не могли быть вместе. Выходит, не так уж и часто я ощущал себя живым… Этот год оказался по-своему лучше. В нем хватило и любви, и горя. Он дал нам силы исцелиться и преподнес еще больше уроков.

Джулия умерла в сентябре. Я не ожидал, что ее смерть станет для меня настолько болезненной. Я как будто снова потерял мать. Я скучаю по маме. И скучаю по Джулии. Слава богу, у меня есть Лейк. Любовь к писательству мне досталась от отца. Он всегда говорил, что благодаря ежедневным заметкам ему становится легче на душе. Наверно, последние три года довели меня до морального истощения, потому что я не следовал его совету. Думал, послэмить раз в несколько месяцев достаточно, чтобы снять груз. Возможно, я ошибался. Хочу, чтобы следующий год стал именно таким, каким я его представляю: идеальным. В общем, с учетом всего вышесказанного (или написанного), в новом году я обещаю писать. Пусть хоть одно словечко в день, но напишу… достану его из себя.

Часть 1

Глава 1
Четверг, 5 января

Записался сегодня на занятия. Они выпадают не на те дни, которые я хотел, но мне осталось отучиться всего два семестра, так что выбирать особо не приходится. Думаю отправить резюме в местные школы уже в декабре. Надеюсь, в этот день в следующем году я буду уже преподавать. Сейчас-то я живу на студенческий кредит. Хорошо, что бабушка с дедушкой согласились помочь, пока я учусь в магистратуре. Без них я бы точно не справился. Вечером к нам придут на ужин Гэвин и Эдди. Наверно, приготовлю чизбургеры. Да, чизбургеры подойдут… Больше писать как-то нечего.

– А Лейкен тут или там? – спрашивает Эдди, заглядывая в дом.

– Там, – кричу я из кухни.

У меня что, на двери висит табличка «НЕ СТУЧАТЬ»? Лейк давно приходит без стука, и, кажется, ее привычку переняла Эдди. Та пересекает улицу, чтобы позвать Лейк, а Гэвин переступает порог, слегка ударив костяшками о дверь. На настоящий стук не тянет, но он хоть попытался.

– Что на ужин? – интересуется он, разуваясь и заходя на кухню.

– Бургеры. – Я вручаю ему лопатку и, указав на плиту, прошу перевернуть котлеты, пока сам достаю картошку из духовки.

– Уилл, а ты заметил, что готовим почему-то всегда мы?

– Может, оно и к лучшему, – отвечаю я, перекладывая картошку на блюдо. – Помнишь, как Эдди вздумала угостить нас пастой «Альфредо»?

От одного воспоминания у Гэвина перекашивается лицо. Пора накрывать, и я зову на помощь Кела и Колдера. Мы с Лейк сошлись год назад, и с тех пор Эдди и Гэвин ужинают у нас хотя бы пару раз в неделю. Пришлось потратиться на полноценный обеденный стол, потому что за барной стойкой стало тесновато.

– Привет, Гэвин! – здоровается Кел и достает стаканы из шкафчика.

– Привет, – отвечает Гэвин. – Ну что, решил, где будем праздновать на следующей неделе?

– Пока не знаю. – Кел пожимает плечами.

– Может, в боулинге. Или здесь что-нибудь устроим.

Приходит Колдер и начинает расставлять тарелки. Я оборачиваюсь и вижу, что на столе появился лишний прибор.

– Вы позвали кого-то еще?

– Кел пригласил Кирстен, – дразнится Колдер.

Кирстен переехала на нашу улицу в прошлом месяце, и, кажется, она понравилась Келу. Конечно, сам он не признается. Просто ему исполняется одиннадцать лет, и мы с Лейк вполне ожидаем от него чего-нибудь такого. Кирстен старше Кела на несколько месяцев и гораздо выше. Девочки растут быстрее, чем мальчики, так что он еще ее догонит.

– Ребят, в следующий раз предупреждайте заранее. Придется сделать еще один бургер.

Я направляюсь к холодильнику, чтобы достать котлету.

– Она не ест мясо, – говорит Кел. – Она вегетарианка.

Вот как. Кладу котлету обратно.

– Заменителя мяса у нас нет. Что она будет тут делать? Хлеб жевать?

– Сойдет и хлеб, – говорит Кирстен, заходя в дом – без стука. – Мне он нравится, как и картошка. Я не ем только результаты насильственной смерти животных.

Девочка подходит к столу, берет рулон бумажных полотенец, начинает отрывать и аккуратно складывать салфетки у каждой тарелки. Ее уверенность в себе чем-то напоминает мне Эдди.

– Это кто? – спрашивает Гэвин, наблюдая за тем, как спокойно хозяйничает Кирстен.

Она ужинает с нами впервые, но, глядя на ее деловитые движения, догадаться об этом трудно.

– Наша соседка, я тебе о ней рассказывал. Мне кажется, она только притворяется одиннадцатилетней рыжей девочкой. Иногда она говорит совсем как взрослая тетка.

– А, так это в нее влюбился Кел? – заулыбался Гэвин.

Я уже вижу, как в мозгу у него напрягаются извилины в поисках наилучших способов смутить Кела за ужином. Вечер обещает быть интересным.

Мы с Гэвином хорошо сдружились за последний год, чему я рад, ведь Эдди и Лейк очень близки. Да и Келу с Колдером они нравятся. Здорово, что у нас так все сложилось. Надеюсь, ничего не изменится.

Наконец-то Эдди приводит Лейк, и мы садимся за стол. Волосы Лейк еще не высохли после душа, и она собрала их в пучок на макушке. На ней тапочки, футболка и треники. Мне очень приятно, что она чувствует себя здесь как дома. Она садится рядышком, тянется ко мне и целует в щеку.

– Прости, что задержалась. Я все пыталась записаться на статистику онлайн, но группа уже набрана. Придется завтра кого-нибудь поуговаривать в деканате.

– Тебе так сильно сдалась статистика? – спрашивает Гэвин, встряхивая бутылку кетчупа.

– В зимнем мини-семестре у меня уже была углубленная алгебра. Просто хочу отстреляться со всей математикой на первом курсе, чтобы больше о ней не вспоминать, – отвечает Лейк, забирая бутылку, и выдавливает кетчуп на тарелку мне, а затем себе.

– Ты куда-то торопишься? У тебя зачетных баллов уже больше, чем у нас с Эдди вдвоем.

Кивнув в сторону Кела и Колдера, Лейк отвечает:

– У меня и детей больше, чем у вас вдвоем с Эдди. Вот куда я тороплюсь.

– Лейкен, а какая у тебя специальность? – спрашивает Кирстен.

Эдди поворачивается на ее голос и только теперь замечает, что за столом есть еще одна гостья.

– Ты кто?

Девочка ей улыбается.

– Кирстен. Я живу наискосок от Уилла и Колдера, рядом c Лейкен и Келом. Мы переехали сюда из Детройта прямо под Рождество. Мама говорит, нам было нужно смотаться из города, пока город не размотал нас… Что бы это ни значило. Мне одиннадцать лет. Мне одиннадцать с одиннадцатого одиннадцатого одиннадцатого. Жаль, родилась я в три часа дня. Меня бы точно показали в новостях, если бы я родилась в одиннадцать часов и одиннадцать минут. Тогда я смогла бы использовать этот сюжет в портфолио. Кстати, когда вырасту, я буду актрисой.

Эдди с остальными молча таращится на Кирстен. Та ничего не замечает и повторяет свой вопрос:

– Так на кого ты учишься?

Лейк кладет недоеденный бургер на тарелку и откашливается. Это ее самый нелюбимый вопрос. Она пытается придать своему голосу уверенности:

– Я пока не решила.

Кирстен глядит на нее с жалостью.

– Ясно. Типа себя ищешь? Мой старший брат уже три года учится на втором курсе. Его зачетных баллов хватило бы уже на пять специальностей. Мне кажется, он не может решить, потому что ему нравится проснуться в обед, посидеть на занятиях пару часиков, а потом тусить до утра вместо написания диплома и поиска работы. Мама говорит, что я неправа и что он просто хочет получше раскрыть свой потенциал, попробовав себя в разных областях. А вот я думаю, что это все херня.

– Ты сказала «херня»! – воскликнул Кел.

– Кел, нельзя говорить «херня», – одергивает его Лейк.

– Но она первая сказала «херня», – вступается Колдер.

– Колдер, нельзя говорить «херня»! – ору я на брата.

– Извините, – обращается к нам с Лейк Кирстен.

– Мама считает, ФКС ¹ нарочно ввела понятие бранных слов, чтобы СМИ было чем эпатировать общественность. Если все начнут произносить их, не стесняясь, они перестанут быть бранными и уже не смогут никого оскорбить.

Ну и соседка у нас завелась!

– Значит, мама просит тебя материться почаще? – уточняет Гэвин.

– Ну почти, – кивает Кирстен. – Она скорее поощряет нас ломать порочную систему, снова и снова повторяя слова, которым отвели роль вредоносных, хотя они состоят из тех же букв, что и любые другие. На самом деле это просто набор букв, и все. Возьмем, к примеру, «цветочек». Что, если кто-то в один прекрасный день назовет его ругательством? Люди начнут использовать его как оскорбление или для большей выразительности. Само по себе слово ничего не значит. Зато плохие ассоциации в головах людей превращают его в брань. А вот если бы мы решили постоянно говорить «цветочек», скоро все забили бы. Он перестал бы всех шокировать и опять стал бы безобидным. То же самое и с другими типа «плохими» словами. Если мы начнем использовать их все время, они уже не будут считаться плохими. В общем, примерно так говорит моя мама, – с улыбкой заканчивает Кирстен, берет ломтик картошки и макает в кетчуп.

Когда Кирстен заглядывает к нам в гости, я частенько задумываюсь, в кого она такая уродилась. С ее мамой мы еще не виделись, но я догадываюсь, что у обыкновенной женщины она родиться не могла. Кирстен намного умнее большинства своих сверстников, пусть она и кажется странноватой. Как сказанет что-нибудь, так Кел с Колдером на ее фоне сразу выглядят почти нормальными ребятами.

– Кирстен, – зовет девочку Эдди, – хочешь стать моей новой лучшей подружкой?

Лейк берет кусок жареной картошки и пуляет в Эдди, попав ей в лицо.

– Не неси херню.

– Ой, иди полейся, цветочек, – отвечает Эдди и швыряет картошку в ответ.

Я перехватываю снаряд в воздухе, надеясь, что сегодня у меня получится предотвратить драку едой. А то мне до сих пор попадаются брокколи с прошлой недели.

– Хватит, – говорю я. – Если вы снова будете бросаться едой, я вам обеим лепестки поотрываю, цветочки!

Лейк понимает, что я не шучу. Она слегка сжимает мое колено под столом и переводит тему:

– «Дно-и-годно». Кто начнет?

– «Дно-и-годно»? – недоуменно переспрашивает Кирстен.

– Мы рассказываем, что сегодня у нас было дном, а что, наоборот, годным, – поясняет Кел. – Минусы и плюсы. Хорошее и плохое, короче. Мы так делаем каждый вечер.

– Я начну, – говорит Эдди. – У меня дном стала запись на занятия. Теперь я буду учиться по понедельникам, средам и пятницам, потому что по вторникам и четвергам уже все забито.

Все хотят поставить себе пары на вторник и четверг. Да, занятия заканчиваются позже, зато в колледж нужно ходить только два раза в неделю вместо трех.

– А годным оказалось знакомство с Кирстен, моей новой лучшей подружкой, – продолжает Эдди, ехидно поглядывая на Лейк.

Лейк берет с тарелки еще один ломтик и кидает в Эдди. Та успевает пригнуться, и картошка пролетает мимо. Я забираю тарелку и ставлю на другой конец стола, чтобы Лейк не дотянулась. Она пожимает плечами и улыбается.

– Прости, – извиняется Лейк, берет мою картошку и кладет в рот.

– Ваша очередь, мистер Купер. – Эдди обращается ко мне так, когда хочет подчеркнуть, какой я «зануда».

– У нас с тобой одинаковое дно, кстати. Мне тоже поставили занятия на понедельник, среду и пятницу.

Лейк смотрит на меня с огорчением.

– Как же так? Я думала, мы оба будем учиться по вторникам и четвергам.

– Я пытался договориться, но для магистрантов по этим дням занятия вообще не проводятся. Ты не видела мое сообщение?

– Действительно, дно, – обиженно тянет Лейк. – Нет, не видела. Телефон опять куда-то подевался.

Она постоянно его теряет.

– А хорошее что-нибудь было? – интересуется Эдди.

– Все просто. Оно прямо сейчас происходит, – отвечаю я и целую Лейк в лоб.

Мальчишки протяжно вздыхают.

– Да у тебя каждый вечер одно и то же, – бухтит Колдер.

– Теперь я, – говорит Лейк. – У меня расписание как раз годное. Со статистикой я еще не разобралась, зато остальные четыре предмета именно те, что я хотела. – Взглянув на Эдди, она продолжает: – Жаль только лучшая подруга променяла меня на одиннадцатилетку.

Эдди хохочет.

– Я тоже хочу, – подает голос Кирстен. Никто не возражает. – Дно – это хлеб на ужин.

Она еще и дерзит! Я кладу ей на тарелку еще кусок хлеба.

– Когда в следующий раз надумаешь заглянуть к плотоядным соседям, не забудь взять заменитель мяса.

Она и ухом не ведет.

– Самый годный момент пришелся на три часа дня.

– А что случилось в три часа? – спрашивает Гэвин.

Кирстен пожимает плечами.

– Уроки закончились. Я до засохших цветочков ненавижу школу.

Дети переглядываются, как будто они втроем что-то скрывают. Надо будет поговорить с Колдером. Лейк на мгновение прижимается ко мне локтем и бросает вопросительный взгляд – она думает о том же самом.

– Твоя очередь, э… Как там тебя? – обращается Кирстен к Гэвину.

– Гэвин. Дно – это когда у пятиклашки словарный запас больше, чем у меня, – с улыбкой говорит он, поглядывая на Кирстен. – А в качестве «годно» я подготовил сюрприз. – Он смотрит на Эдди, ожидая ее реакции.

– Какой? – спрашивает она.

– Да, расскажи, – подхватывает Лейк.

Мне тоже интересно. А Гэвин с довольным видом откидывается на спинку стула и хочет, чтобы мы сами догадались.

– Ну же, не тяни! – говорит Эдди, пихая его в бок.

Он снова подается вперед и радостно хлопает ладонями по столешнице.

– Я устроился на работу! Доставщиком пиццы в «Геттис»!

Почему-то он чуть ли не светится от счастья.

– И это, по-твоему, годно? Устроиться курьером? – спрашивает Эдди. – Больше смахивает на дно.

– Ты же знала, что я ищу работу. Тем более это же «Геттис». А мы ее любим!

Эдди закатывает глаза.

– Ну, поздравляю, – без особого энтузиазма говорит она.

– Теперь будем есть пиццу бесплатно? – спрашивает Кел.

– Нет, но скидку дадут, – отвечает Гэвин.

– А вот и мое «годно», – объявляет Кел. – Дешевая пицца!

Гэвин выглядит довольным – хоть кто-то за него порадовался.

– А моим дном стала директриса Брилл, – продолжает Кел.

– Господи, что она натворила? – спрашивает Лейк. – Вернее, что натворил ты?

– Ну, не только я…

Колдер вдруг ставит локоть на стол, как бы невзначай закрывая от меня ладонью свой профиль.

– Колдер, что ты натворил? – обращаюсь я к брату.

Он опускает руку и смотрит на Гэвина. Тот тоже ставит локоть на стол, прячет от меня лицо и продолжает жевать бургер, будто не замечая моего пристального взгляда.

– Гэвин! Какой историей ты вдохновил их на этот раз?

Гэвин берет два ломтика картошки и бросает в мальчишек.

– Хватит с меня! Больше ничего вам рассказывать не буду! Из-за вас я вечно крайний.

Кел с Колдером смеются и кидают картошку обратно.

– Давайте я расскажу, раз такое дело, – предлагает Кирстен. – Все произошло во время обеда. Миссис Брилл сидела в другом конце столовки. Говорят, она ковыляет как утка, когда бежит, и нам очень хотелось это увидеть. Ну вот мальчики и придумали, как заставить ее побегать. Кел сделал вид, что подавился и задыхается, а Колдер поднял шум, начал демонстративно стучать ему по спине и выполнять прием Геймлиха. Миссис Брилл чуть не поседела! Когда она добралась до нашего стола, Кел сказал, что ему полегчало и что Колдер спас ему жизнь. Все бы обошлось, если бы не успели позвонить в службу спасения. Через две минуты к школе подъехали две скорые помощи и пожарная машина. И вот тогда один из мальчиков за соседним столом признался директрисе, что ее разыграли. В итоге она вызвала Кела к себе в кабинет.

Лейк поворачивается к брату и сверлит его взглядом.

– Пожалуйста, скажи, что Кирстен пошутила.

– Но мы правда только пошутить и хотели, – невинно говорит Кел. – Я ведь не думал, что приедут спасатели. Теперь меня целую неделю будут оставлять после уроков.

– Почему миссис Брилл ничего мне не сказала?

– Она тебе точно звонила. Но ты же телефон потеряла, забыла?

– Блин! Если она опять вызовет меня в школу, я тебя посажу под домашний арест!

Я смотрю на Колдера, который пытается не встречаться со мной взглядом.

– Что насчет тебя, Колдер? Почему миссис Брилл не позвонила мне?

В ответ он хитро улыбается.

– Мне Кел помог. Он наврал, что я в самом деле поверил в приступ удушья и пытался его спасти. А вот и мое «годно»: миссис Брилл наградила меня за героизм и дала два пропуска.

Только Колдер мог увернуться от наказания, да еще получить приз.

– Так, вы оба, хватит творить дичь, – говорю я мальчишкам. – А ты, Гэвин, перестань подкидывать им идеи.

– Хорошо, мистер Купер, – язвит Гэвин, поворачивается к детям и говорит: – Ну что, она правда ковыляет как утка?

– Ага, – хохочет Кирстен. – Почти крякает. – Она смотрит на Колдера и спрашивает: – А что же было «дном»?

Брат насупливается.

– Сегодня мой лучший друг подавился в столовке. Он чуть не погиб.

Мы все заливаемся смехом. Хотя мы с Лейк стараемся их воспитывать и подавать пример, нам трудно всегда оставаться в роли строгих родителей, поэтому выбираем, когда нужно додавить, а когда, наоборот, стоит ослабить хватку. Лейк считает, что важно сохранить баланс. Я смотрю на нее и, видя, как она смеется вместе с остальными, делаю вывод, что сейчас можно побыть просто старшим братом.

– Теперь ты дашь мне доесть? – спрашивает Лейк, указывая на убранную тарелку. Я возвращаю ей картошку. – Спасибо, мистер Купер.

Я слегка пихаю ее коленом под столом. Лейк знает, я терпеть не могу, когда она так меня зовет. Не понимаю, почему меня это настолько сильно задевает.

Наверно, я слишком много выстрадал, пока был ее учителем. Мы как-то сразу сблизились, хотя сходили только на одно свидание. Никогда в жизни я не чувствовал себя так весело и непринужденно, как с Лейк. Все выходные я только о ней и думал. А когда я, идя по школьному коридору, заметил ее, стоящую у двери в мой класс, мне показалось, что у меня из груди вырвали сердце. И хотя она догадалась не сразу, я тут же понял, что к чему. Мне тяжело вспоминать, как она на меня посмотрела, осознав, что я ее учитель. В ее глазах я увидел боль. Разбитое сердце. Как у меня. Одно я знаю наверняка – я не хочу вновь застать это выражение на ее лице. Кирстен встает и относит тарелку в раковину.

– Мне пора. Спасибо за хлеб, Уилл, – иронизирует девочка. – Вкуснятина.

– Мне тоже пора. Давай я тебя провожу, – говорит Кел.

Он подскакивает с места и идет за ней. Я смотрю на Лейк, она закатывает глаза. Переживает из-за первой влюбленности Кела. Ей не нравится, что еще чуть-чуть и мы столкнемся со всеми прелестями пубертата.

Колдер тоже встает из-за стола.

– Пойду к себе, телик смотреть. До скорого, Кел. Пока, Кирстен.

Ребята прощаются и выходят за порог.

– Мне она понравилась! – заявляет Эдди, после того как за Кирстен закрывается дверь. – Надеюсь, Кел предложит ей встречаться, потом, когда вырастут, они поженятся и заведут целый выводок странных детей. Хоть бы она осталась в нашей семье навсегда!

– Заткнись, Эдди, – говорит Лейк. – Келу всего десять. Ему еще рано думать об отношениях.

– Как сказать… Через неделю ему стукнет одиннадцать, – встревает Гэвин. – Самый возраст для первой любви.

Лейк зачерпывает из тарелки целую горсть картошки и швыряет в Гэвина.

Я устало вздыхаю. Она неуправляема.

– Сегодня убираешься ты, – говорю Лейк. – А ты, Эдди, ей поможешь. Ну что, Гэвин, пойдем футбол смотреть, как настоящие мужики, пока женщины заняты своим делом.

Гэвин пододвигает пустой стакан к Эдди.

– Ну-ка плесни мне еще колы, женщина. Мне не с чем смотреть футбол.

Пока Эдди с Лейк прибираются на кухне, я успеваю попросить Гэвина об одолжении. Вот уже несколько недель мы с Лейк не оставались вдвоем, потому что мальчишки всегда крутятся где-то поблизости.

А мне правда нужно побыть с ней наедине.

– Слушай, завтра у вас с Эдди получится сводить пацанов в кино?

Гэвин медлит, и я вдруг чувствую себя виноватым. А что, если у них уже есть планы?

– Может, и получится… – наконец отвечает он. – А Кирстен тоже надо брать?

– Пусть Эдди решает, – смеюсь я. – Это же ее лучшая подружка.

Гэвин морщится от такой перспективы.

– Ладно. Мы все равно хотели сходить в кино. Во сколько их забрать? И когда вы вернетесь?

– Не принципиально. Мы останемся дома. Мне просто нужно остаться с Лейк наедине на пару часов. Я хочу кое-что ей подарить.

– Вот как… Ну ясно. Напиши, когда закончишь с «подарком», и мы привезем пацанов обратно.

На его намек я отвечаю лишь смешком и качаю головой. Вообще мне нравится Гэвин, но меня бесит, что в нашей компании все в курсе, у кого что происходит в отношениях. Когда дружите парами, о приватности можно забыть.

– Вставай, нам пора! – Эдди зовет Гэвина и тянет его за руку. – Уилл, спасибо за ужин. Джоэл зовет вас с Лейк в гости в следующие выходные. Он приготовит тамале.

От тамале я никогда не откажусь.

– Конечно, мы придем!

Когда Эдди с Гэвином с нами прощаются, Лейк приходит в гостиную, с ногами садится на диван рядом со мной. Я обнимаю ее за плечи и притягиваю ближе.

– Ну как так… – с грустью говорит она. – Я надеялась, в этом семестре у нас будет одинаковое расписание. Мы совсем не можем побыть вдвоем из-за детишек, которые вечно цветут вокруг.

Со стороны может показаться, что раз наши дома находятся через дорогу друг от друга, то мы с Лейк все время проводим вместе. Увы. В прошлом семестре она ходила на занятия по понедельникам, средам и пятницам, а я вообще учился по пятидневке. Выходные мы в основном тратили на домашку и спортивную секцию Кела и Колдера.

В сентябре умерла Джулия, и забот у Лейк стало только больше. Пришлось приспосабливаться.

Единственное, чего нам не хватает, – это времени наедине. Даже когда мальчишки играют в одном доме, в другой уйти не получится, потому что они чуть ли не хвостиком следуют за нами.

– Мы что-нибудь придумаем, – говорю я. – Мы справимся.

Она берет в ладони мое лицо и целует губы. Вот уже целый год мы целуемся каждый день, и каким-то образом с каждым разом становится все лучше и лучше.

– Мне пора, – произносит она, – завтра рано вставать. С утра надо будет зайти в деканат. А сейчас проверить, не целуются ли где-нибудь за углом Кел и Кирстен.

Пока это все шутки, но через несколько лет они станут правдой. Нам еще двадцати пяти не исполнится, а мы уже будем воспитывать подростков. Жуть.

– Подожди минуту… Завтра у тебя есть планы на вечер?

Лейк закатывает глаза.

– Что за вопрос? В планах у меня всегда ты. По-другому не бывает.

– Отлично. Эдди с Гэвином заберут пацанов. Встретимся в семь?

Она оживляется и смотрит на меня с улыбкой.

– Ты что, зовешь меня на настоящее свидание?

Я отвечаю кивком.

– М-да, вышло так себе. Ты никогда толком не умел. Знаешь, иногда девушки любят, когда их спрашивают, а не ставят перед фактом.

Лейк строит из себя недотрогу, что довольно комично, ведь она уже моя. Но почему бы не подыграть? Я опускаюсь на пол, встаю на колени и заглядываю ей в лицо.

– Лейк, ты окажешь мне честь принять приглашение на свидание завтра вечером?

Она откидывается на спинку дивана и со скучающим видом смотрит в сторону.

– Даже не знаю… У меня столько дел. Я проверю ежедневник и потом тебе скажу.

Она пытается казаться безразличной, но ее лицо расплывается в улыбке. Наклонившись вперед, она обнимает меня; я теряю равновесие, и мы оба оказываемся на полу. Я переворачиваю Лейк на спину, она глядит на меня и смеется.

– Ладно. Встретимся в семь.

Я убираю волосы с ее лица и провожу пальцем по щеке.

– Лейк, я люблю тебя.

– Повтори, – просит она.

Я целую ее в лоб и говорю вновь:

– Я тебя люблю.

– Еще раз.

– Я. – Целую ее в губы. – Люблю. – Снова целую. – Тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Я ложусь сверху, беру ее ладони в свои, переплетая пальцы, увожу руки Лейк ей за голову, прижимая к полу, и склоняюсь над ней, будто хочу поцеловать. Мне нравится ее дразнить, когда мы находимся в этом положении. Я легонько касаюсь ее губ, она уже закрывает глаза, и затем я медленно отстраняюсь. Лейк открывает глаза, видит мою улыбку, и я опять тянусь к ней. Стоит ей опустить веки, я тут же останавливаюсь.

– Во имя всех цветочков, Уилл! Поцелуй меня уже!

Она резко обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе. Мы целуемся, пока не доходим до Рубикона, как любит говорить Лейк. Она вылезает из-под меня и садится коленями на пол, а я переворачиваюсь на спину. Нам не стоит увлекаться, если мы дома не одни, о чем иногда легко забыть. Когда кто-то из нас понимает, что мы зашли слишком далеко, он объявляет отступление.

Когда Джулия еще была жива, мы допустили ошибку – поторопились и едва не пересекли черту. Я чуть все не испортил.

Тогда мы встречались официально всего две недели. Колдер в тот день остался с ночевкой у Кела, а мы с Лейк пошли в кино и потом ко мне домой. Мы целовались, сидя на диване, в комнате становилось жарче и жарче, и никто не хотел останавливаться. Мы не успели заняться сексом, но точно занялись бы, если бы нас вдруг не застала Джулия. Она пришла в бешенство. А мы чуть не сгорели со стыда. Она посадила Лейк под домашний арест и не позволяла нам видеться целых две недели. За это время я извинился около миллиона раз. Она усадила нас вдвоем перед собой и взяла с нас слово, что мы подождем хотя бы год. Она заставила Лейк начать прием противозачаточных, а меня – посмотреть ей в глаза и поклясться еще раз.

Нет, она разозлилась не из-за того, что ее восемнадцатилетняя дочь собралась заняться сексом. Джулия была женщиной разумной и понимала неизбежность этого события. Но ее огорчило, что я был готов затащить Лейк в постель всего после двух недель свиданий. Я тогда почувствовал себя ужасно виноватым и дал ей слово. Вдобавок Джулии хотелось, чтобы мы с Лейк служили примером для братьев, и поэтому она попросила нас не ночевать друг у друга в течение года.

После смерти Джулии мы не отступились от обещания. Прежде всего из уважения к ней. Господи, какой же ценой нам иногда доставалась верность слову! На прошлой неделе минул ровно год с того дня, как мы его дали, но пока мы об этом не говорили. Я молчу, потому что не хочу наседать на Лейк: пусть решает сама. А она тоже молчит. Впрочем, мы-то наедине никогда не бываем…

– Рубикон, – говорит она и встает. – Увидимся завтра в семь. Не опаздывай.

– Поищи телефон и напиши мне «Спокойной ночи», – отвечаю я.

Она открывает дверь, поворачивается лицом ко мне и медленно пятится прочь, притворяя дверь за собой.

– Еще разок?

– Я люблю тебя, Лейк.

Глава 2
6 января, пятница

Еще немного, и я вручу подарок Лейк. Неизвестно, чего ждать, ведь его выбирал не я. Больше не могу писать – трясутся руки. Почему я до сих пор так волнуюсь перед свиданиями? Даже стыдно за себя.

– Ребята, сегодня давайте без ваших фокусов. У Гэвина мозги зависают, когда вы начинаете говорить задом наперед.

Я машу им рукой и закрываю дверь. Почти семь. Иду в ванную и чищу зубы, затем беру ключи, куртку и топаю к машине.

Лейк наблюдает в окошко. Наверно, она не догадывается, но я всегда замечаю, если она смотрит. Она частенько этим занималась, когда мы еще не начали встречаться. Приходя домой, я всегда видел ее силуэт и втайне надеялся, что когда-нибудь мы сможем быть вместе, раз она все еще думает обо мне. Хотя после той ссоры в чулане она перестала стоять у окна. Тогда я думал, что все пропало.

Я сдаю назад и встаю прямо на подъездной дорожке у дома Лейк. Не глуша мотор, выхожу из машины и открываю дверь для Лейк. Садясь обратно, я улавливаю запах ее духов. Ванильные – мои любимые.

– Куда поедем? – спрашивает она.

– Увидишь. Тебя ждет сюрприз, – говорю я и нажимаю на педаль газа. Вместо того, чтобы свернуть на улицу, проезжаю несколько ярдов вперед и вновь оказываюсь у своего дома. Выключив зажигание, обхожу машину и распахиваю дверь.

– Уилл, ты что делаешь?

Я беру Лейк за руку и помогаю выйти.

– Приехали.

Мне нравится видеть ее замешательство, поэтому больше ничего не объясняю.

– Ты пригласил меня на свидание к себе домой? Уилл, я зачем наряжалась? Думала, мы куда-нибудь съездим! – хнычет она.

Я смеюсь в ответ, беру ее за руку и завожу внутрь.

– Нет, это ты заставила меня тебя пригласить. Я и не говорил, что мы куда-то поедем. Просто спросил, свободна ли ты.

Я успел приготовить пасту и теперь иду на кухню, достаю тарелки, несу их в гостиную и ставлю на кофейный столик. С несколько разочарованным видом Лейк стягивает с себя куртку. Продолжая хранить таинственное молчание, я наливаю нам попить и сажусь рядом с ней на пол.

– Не подумай, что я не ценю того, что ты делаешь, – заговорила Лейк, жуя пасту, – но мы с тобой совсем не вылезаем из дома. Я надеялась сменить обстановку.

Я отпиваю из стакана и вытираю рот салфеткой.

– Милая, я все понимаю. Но сегодняшний вечер уже давно для нас распланирован, – отвечаю я и подкладываю ей еще одну хлебную палочку.

– В смысле, давно распланирован? Я чего-то не догоняю.

Я не отвечаю и спокойно ем дальше.

– Уилл, скажи, в чем дело? А то напустил туману… Я уже нервничать начинаю.

Широко ей улыбаюсь и вновь делаю глоток.

– Я не хотел тебя пугать. Просто следую инструкции.

Лейк видит, что я веселюсь от души. Она прекращает расспросы и сосредотачивается на еде.

– Ну хоть паста вкусная, – говорит она.

– И вид красивый.

Она улыбается мне и подмигивает.

Сегодня Лейк распустила волосы. Мне нравится, когда она ходит с распущенными волосами. А еще мне нравится, когда она их собирает в пучок. На самом деле нет такой прически, которая мне не нравилась бы на ней. Она невероятно красивая, особенно когда не пытается такой быть. Я вдруг понимаю, что уже несколько минут не свожу с нее глаз. Я едва притронулся к ужину, а Лейк уже почти доела.

– Уилл, – тихо произносит она, промакивая губы салфеткой, – а это как-то связано… с мамой? С нашим обещанием?

Я понимаю, что именно она подразумевает, и тут же ругаю себя, потому что я совсем не учел, о чем она могла подумать. Не хочу, чтобы ей казалось, будто я чего-то от нее жду.

– Да, но обещание здесь ни при чем. – Я беру ее за руку. – Сегодня я позвал тебя для другого. Прости, если сбил тебя с толку. То, о чем ты говоришь… Это потом, когда ты будешь готова.

Она улыбается.

– Знаешь, а я ведь не собиралась отказываться.

Ее слова застают меня врасплох. Я давно привык, что кто-то из нас всегда объявляет отступление, поэтому мне и в голову не приходило иное развитие событий.

Лейк вдруг смущается из-за своей прямоты и переключает внимание на тарелку. Она отщипывает кусочек хлеба и макает в соус. Дожевав, делает глоток воды, а затем вновь глядит на меня.

– На мой вопрос, – зашептала она взволнованно, – ты ответил «да». Значит, с мамой это все-таки связано?

Я отвечаю кивком, встаю и помогаю ей подняться. Я обнимаю Лейк, она прижимается ко мне и сцепляет ладони у меня за спиной.

– Да, связано.

Она поднимает голову и смотрит мне в лицо.

– Кроме писем твоя мама оставила кое-что еще.

Джулия велела пообещать, что я не проболтаюсь Лейк о письмах и подарках раньше срока. Свои письма Лейк и Кел уже прочитали, а подарок предназначался для нас с Лейк. Вообще мы должны были открыть его еще на Рождество, но тогда мы не смогли остаться наедине.

– Пойдем в мою комнату, – говорю я, размыкая объятия и беря ее за руку.

Она идет за мной в спальню, где на кровати уже лежит коробка от Джулии. Лейк проводит рукой по оберточной бумаге и со вздохом трогает пальцами красный бархатный бант.

– Это правда от нее?

Я опускаюсь на постель и жестом указываю на место рядом. Мы забираемся на кровать с ногами, поворачиваясь друг к другу лицом; коробка стоит между нами. Сверху прикреплена открытка, на ней написаны наши имена и распоряжение не читать послание внутри, пока мы не увидим подарок.

– Уилл, почему ты не сказал, что мама оставила что-то еще? Больше ничего нет?

Я вижу, как к ее глазам подступают слезы. Лейк изо всех сил пытается их скрыть. Не знаю, почему Лейк ненавидит плакать. Я провожу пальцем по ее щеке, смахивая слезинку.

– Это последнее, клянусь. Джулия хотела, чтобы мы открыли подарок вместе.

Лейк распрямляет плечи и старается вернуть себе самообладание.

– Ну что, хочешь перерезать ленточку или предоставишь честь мне?

– Глупый вопрос, – отвечаю я.

– Глупых вопросов не бывает. Вам ли об этом не знать, мистер Купер, – целуя меня, говорит она и начинает возиться с упаковкой. Сорвав оберточную бумагу, она достает картонную коробку, обмотанную скотчем. – Господи, тут, наверно, слоев шесть. Совсем как в твоей машине, – шутит Лейк и одаривает меня ухмылкой.

– Очень смешно.

Я поглаживаю ее по коленке и смотрю, как она ногтями сдирает скотч. Закончив, она на мгновение замирает.

– Спасибо, что исполнил ее просьбу. И сохранил подарок. – Лейк держит коробку в руках, не спеша открывать. – Ты знаешь, что там?

– Без понятия. Надеюсь, не щеночек. А то она стояла у меня под кроватью четыре месяца.

Лейк смеется.

– Я что-то волнуюсь. Больше не хочу плакать.

Помедлив, она распахивает картонные створки и разводит их в стороны. Она хватается за содержимое, а я тяну коробку прочь. Под слоем папиросной бумаги оказывается прозрачная стеклянная ваза, до краев наполненная звездами, сложенными из разноцветной бумаги, как оригами. Там, наверно, были целые сотни маленьких объемных фигурок.

– Что это? – спрашиваю я.

– Не знаю, но очень красиво.

Мы молча разглядываем подарок, пытаясь понять, что он значит. Лейк берет открытку и протягивает мне.

– Уилл, я не могу. Прочти ты.

Я открываю послание и зачитываю вслух.

Дорогие Лейк и Уилл!

Любовь – это самое прекрасное, что есть на свете. Но к сожалению, ее одновременно очень тяжело сохранить и легко выбросить.

Теперь у вас нет ни отца, ни матери, чтобы обратиться к ним за советом. Теперь у вас нет плеча, на котором вы могли бы выплакаться, когда настанут трудные времена, а они всегда настают. Теперь вам не к кому пойти, если захочется поделиться смешной историей, рассказать о своей радости или сердечной боли. В этом отношении любовь вас обделила. У вас есть только вы друг с другом, и поэтому вам придется усерднее работать, чтобы заложить прочный фундамент для будущего. Вы не только возлюбленные, но и единственные и самые близкие люди друг для друга.

Я кое-что написала на полосках бумаги, а затем сложила их в виде звезд. Там могут попасться вдохновляющие слова, строчки из песен или старая добрая материнская мудрость. Не разворачивайте записки, пока не придет необходимость. Когда все повалится из рук, когда вы поссоритесь или захотите поддержки – вот тогда доставайте одну штучку. Вы можете прочесть ее вместе, а можете порознь. Я смастерила их, чтобы у вас было хоть что-то, к чему вы смогли бы обратиться, если понадобится.

Уилл… Спасибо тебе. Спасибо, что пришел в нашу жизнь. Зная, как ты любишь мою дочь, я уже чувствую себя спокойнее и легче…

Я замолкаю, и Лейк берет меня за руку. Не ожидал, что Джулия обратится лично ко мне. Лейк утирает слезинку. Я сам едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Медленно выдыхаю, прочищаю горло и дочитываю письмо.

Ты прекрасный мужчина, и ты был мне прекрасным другом. Я от всего сердца благодарна тебе за любовь, которую ты даришь моей дочери. Ты относишься к ней с уважением, остаешься с ней самим собой и вдохновляешь ее. Мне не хватит слов, чтобы выразить благодарность и описать тот мир в душе, который ты помог мне обрести.

Лейк, представь, что я одобрительно хлопаю тебя по плечу. Человека, более достойного любви, ты найти не смогла бы, да и я тоже.

И еще спасибо тебе, что сохранила нашу семью. Ты права, Келу действительно лучше жить с тобой. Спасибо за твою настойчивость, благодаря ей я все поняла. Не забудь объяснить ему, как бросить вырезать тыквы, если у него начнется черная полоса.

Люблю вас обоих и желаю вам долгой и счастливой жизни.

Джулия

И в моих воспоминаниях ты кружишься.

«Братья Эйвит»

Я кладу открытку обратно в конверт и смотрю, как Лейк вращает в руках вазу, рассматривая со всех сторон.

– Один раз я видела, как мама их мастерит. Я тогда зашла к ней в комнату: она возилась с бумажными полосками, но отложила их в сторону, пока мы разговаривали. Я забыла об этом. Совсем вылетело из головы. Наверно, у мамы ушла целая вечность.

Она не сводит глаз со звездочек, а я не свожу глаз с нее. Тыльной стороной ладони она вновь вытирает слезы. Лейк здорово держится, учитывая обстоятельства.

– Я хочу прочесть все до единой, но в то же время надеюсь, что до этого никогда не дойдет, – говорит она.

Я подаюсь вперед и целую Лейк.

– Ты такая же чудесная, как твоя мать.

Забираю у нее вазу и ставлю на комод. Лейк сгребает обрывки оберточной бумаги в коробку и ставит ее на пол, кладет открытку на стол и затем ложится на кровать. Я ложусь рядом, поворачиваюсь набок и приобнимаю ее за талию.

– Как ты?

Она улыбается.

– Я думала, что от ее слов мне станет еще больнее, но получилось наоборот. Я чувствую себя счастливой.

– Я тоже. А еще я правда боялся, что там лежит щенок.

Лейк смеется и кладет голову мне на плечо. Мы лежим в тишине, глядя друг на друга. Я провожу ладонью вверх по ее руке и кончиками пальцев очерчиваю контуры ее шеи и лица. Мне нравится наблюдать за тем, как она о чем-то размышляет.

Она придвигается ближе и медленно меня целует. Тепло ее ладоней и вкус губ быстро меня увлекают, я сжимаю Лейк в объятиях, запускаю пальцы в ее волосы и отвечаю на поцелуй. Мы так давно не оставались вдвоем, чтобы нам никто не мешал. И хотя я ненавижу эти сложности, я их просто обожаю. Какая у нее нежная кожа, какие у нее мягкие губы… Сдерживаться все труднее.

Ее руки проникают мне под футболку, Лейк дразнит меня легкими, почти невесомыми поцелуями в шею, зная, что доводит меня чуть ли не до безумия. Последнее время она делает так все чаще и чаще – думаю, ей нравится играть с огнем. Кто-то из нас должен объявить отступление, и я не уверен, что у меня получится. Кажется, про нее можно сказать то же самое.

– Сколько у нас времени? – шепчет она. Она задирает мою футболку и оставляет дорожку из поцелуев на груди.

– Времени?.. – переспрашиваю я.

– До возвращения мальчиков. – Лейк продолжает целовать меня, поднимаясь губами к шее. – Сколько осталось времени до их прихода? – Ее лицо снова на одном уровне с моим, и она смотрит мне в глаза.

Ее взгляд говорит, что сегодня она отступать не намерена.

Я закрываю свое лицо ладонью. Пытаюсь себя урезонить. Я хотел, чтобы ее первый раз прошел по-другому.

Подумай о чем-нибудь еще, Уилл. О колледже, домашке, щенках в картонных коробках. О чем угодно…

Она отводит мою руку от лица, чтобы видеть мои глаза.

– Уилл, год уже прошел. И я хочу этого.

Я переворачиваю Лейк на спину, а сам остаюсь на боку, подперев голову рукой. Другой рукой я глажу ее по лицу.

– Поверь, я тоже хочу. Но не здесь. И не сейчас. Тебе придется уйти домой уже через час, когда вернутся мальчишки. Вряд ли я смогу это выдержать. – Я целую ее в лоб. – Через две недели у нас будет целых три дня выходных. Давай уедем отсюда. Только мы с тобой. Я попрошу бабушку с дедушкой присмотреть за детьми, и мы сможем провести все выходные вдвоем.

Лейк капризно стучит ножками по постели.

– Еще две недели?! Я не смогу! Мы и так уже ждем пятьдесят семь недель!

Меня веселит ее ребячливость, я наклоняюсь и чмокаю ее в щеку.

– Раз у меня получается, то и ты справишься.

Она закатывает глаза и подтрунивает:

– Боже, ну ты и зануда.

– Зануда, говоришь? А давай я опять засуну тебя в душ? Охладишься немного. Если тебе поможет, я только за.

– Только если ты залезешь туда со мной. – Ее глаза вдруг широко распахиваются, она подскакивает и толкает меня на спину, нависая сверху. – Уилл! – восторженно шепчет она. – Мы же сможем принимать душ вместе! Ну, когда уедем…

Ее энтузиазм меня поражает. Меня поражает все, что она делает.

– Разве ты не волнуешься?

– Ни капельки, – с улыбкой говорит она и придвигается ближе. – Я знаю, я в хороших руках.

– Ты точно в хороших руках, – соглашаюсь я, притягивая ее к себе.

Только я собираюсь ее поцеловать, как внезапно начинает вибрировать мой телефон. Лейк залезает в мой карман.

– Гэвин, – сообщает она и, передав телефон, перекатывается на спину.

Я читаю сообщение.

– Класс, Кела стошнило. Ребята думают, у него кишечный грипп. Его везут домой.

С тяжким вздохом Лейк встает с постели.

– Блин! Ненавижу убирать рвоту. Колдер наверняка тоже подцепил, они ведь с Келом не разлей вода.

– Напишу Гэвину, чтобы он привез Кела сразу к вам. Иди домой и жди, а я пока съезжу в аптеку.

Надев футболку, я беру вазу Джулии, чтобы поставить в гостиной. Из спальни мы уже выходим озабоченными родителями.

– И суп захвати. На завтра. А еще газировку не забудь, – просит она.

Когда я ставлю вазу на книжную полку, Лейк хватает одну звездочку. Заметив скепсис в моих глазах, она усмехается:

– Вдруг попадется полезный совет. На случай рвоты.

– У нас вся жизнь впереди, лучше не увлекаться.

Выйдя на улицу, я сгребаю Лейк в охапку и обнимаю на прощание.

– Хочешь, подвезу до дома?

Она смеется и крепко сжимает меня в ответ.

– Спасибо за вечер. Это было одно из лучших наших свиданий.

– Самое лучшее еще впереди, – отвечаю я, намекая на поездку.

– Ловлю на слове.

Она размыкает руки, поворачивается и идет к себе. Когда я открываю дверь машины, с противоположной стороны улицы до меня доносится ее голос.

– Уилл! А можно еще раз?

– Я тебя люблю, Лейк!

Глава 3
7 января

Я до засохших цветочков ненавижу чизбургеры.

Это просто ад. Настоящий ад. Вот как можно описать последние двадцать четыре часа. Когда Эдди и Гэвин привезли домой мальчишек, было уже ясно, что Кела одолел не кишечный грипп. Не стучась, Гэвин влетел в дом и сразу понесся в туалет. За ним побежал Колдер, а дальше подключились Лейк с Эдди. Я стал последним, кого свалило пищевое отравление. Весь вечер мы с Колдером только и делали, что валялись на диване и сменяли друг друга у унитаза вплоть до полуночи.

И как тут не позавидовать Кирстен? Лучше бы я тоже ограничился хлебом. Мои размышления прерывает стук в дверь. Я не двигаюсь с места и даже голос не подаю. Никто из знакомых уже давно не утруждает себя стуком, поэтому я даже не знаю, кто стоит за порогом. И вряд ли узнаю, ведь вставать я не собираюсь.

Я лежу к двери спиной, но слышу, как она тихонько открывается, и вместе со сквозняком меня настигает женский голос. Незнакомка зовет меня по имени, но мне все равно, кто она и что ей надо. Я сейчас в таком состоянии, что уже и не прочь, чтобы меня кто-то прикончил, избавив от мучений.

Все силы уходят на то, чтобы поворочать рукой в воздухе, обозначая мое местоположение.

– Ой, бедненький.

Незнакомка закрывает дверь и подходит ко мне. Я поднимаю глаза и осознаю, что понятия не имею, кто эта женщина. На вид ей лет сорок, в коротких черных волосах белеют ниточки седины. Она миниатюрная и уступает ростом Лейк. Я пытаюсь улыбнуться, но, кажется, ничего не выходит. Женщина хмурится и глядит на Колдера, который задремал на соседнем диване. Я замечаю бутылку в ее руке, когда она направляется на кухню через гостиную. Слышно, как она там выдвигает ящики один за другим. И вскоре возвращается с ложкой.

– Сейчас тебе полегчает. Лейкен сказала, вы тоже отравились. – Она наливает какую-то жидкость из той бутылки в ложку, наклоняется и осторожно подает мне.

Я не задаю вопросов. У меня не осталось на них сил. Проглатываю лекарство и захожусь кашлем, когда оно обжигает горло. Хватаюсь за стакан и глотаю воду. Не то чтобы я хочу пить, просто нужно затолкать эту дрянь обратно, а то она уже лезет из глотки.

– Что за гадость вы мне дали?

Мои слова как будто разочаровывают незнакомку.

– Проверенное средство по личному рецепту. Я не покупаю лекарства, а делаю их сама. Оно обязательно поможет.

Женщина подходит к Колдеру и трясет за плечо. Как и я, он молча выпивает снадобье и снова ложится.

– Кстати, меня зовут Шерри. Я мама Кирстен. Она сказала, вы наелись тухлого мяса.

На последнем слове она корчит гримасу. Мне даже вспоминать об этом противно, поэтому я закрываю глаза и стараюсь изгнать неприятный образ из головы. По выражению моего лица Шерри догадывается, что меня опять мутит.

– Прости. Вот поэтому я вегетарианка.

– Спасибо, Шерри, – говорю я в надежде, что теперь она уйдет.

Но она и не думает оставлять нас одних.

– У Лейкен я запустила стирку. Если хочешь, я и вам помогу, – предлагает Шерри, но моего ответа не ждет, а сразу идет собирать грязное белье.

Через несколько минут до меня доносится гудение стиральной машинки, а затем плеск воды на кухне.

Она моет посуду. Женщина, с которой я едва знаком, убирает мой дом. А я слишком измотан, чтобы возражать. Слишком измотан, даже чтобы просто порадоваться.

– Уилл? – зовет Шерри, вернувшись в гостиную. Я с трудом разлепляю глаза. – Через час вернусь и переложу вещи в сушилку. И принесу вам минестроне.

Я отвечаю ей лишь слабым кивком.

Час еще не прошел, но мне стало полегче благодаря той жиже по рецепту Шерри. Колдеру удается подняться с дивана, дотащиться до комнаты и завалиться спать в кровати. Я стою на кухне и наливаю газировку, когда дверь в дом снова открывается. Лейк. Она выглядит такой же измученной, как я, но все еще прекрасной.

– Привет, милая, – окликаю я Лейк.

Она плетется на кухню и обнимает меня. На ней пижама и тапочки. Не с Дартом Вейдером, конечно, но тоже довольно симпатичные.

– Как Колдер? – интересуется она.

– Вроде бы ему получше. Средство Шерри оказалось рабочим.

– Да уж. – Она опускает голову мне на грудь и вздыхает. – Жаль, у нас дома мало диванов. Так бы смогли валяться и болеть все вместе.

Мы и раньше обсуждали, а не съехаться ли нам. С точки зрения финансов решение очень практичное – счета сократятся вдвое. Но Лейк всего девятнадцать, и, кажется, она не прочь пока пожить самостоятельно. Этот шаг слишком серьезен, чтобы не смотреть на него с опаской, поэтому мы согласились повременить с решением.

– Да, жаль, – говорю я и уже тянусь ее поцеловать, но она мотает головой и отстраняется.

– Стоп-стоп. Никаких поцелуев как минимум сутки.

Я со смехом чмокаю ее в макушку.

– Наверно, мне пора, – говорит Лейк. – Я просто заглянула вас проведать. – Она целует меня в плечо.

– Какие вы милые! – восклицает Шерри.

Она проходит мимо нас и ставит контейнер с супом в холодильник, а затем направляется в чулан. Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь, не говоря о стуке.

– Шерри, спасибо за лекарство. Оно правда помогло, – благодарит ее Лейк.

– Всегда пожалуйста. Мой отварчик даже мертвеца поднимет. Если вам еще что-то понадобится, дайте знать.

Лейк глядит на меня и закатывает глаза.

– Ладно, увидимся позже. Я тебя люблю.

– И я тебя. Позвони, когда Келу полегчает. Мы к вам зайдем.

Лейк уходит, а я сажусь за стол и потягиваю газировку. Думаю, есть мне пока рановато.

Шерри выдвигает стул и садится напротив меня.

– Расскажи, как так вышло? – спрашивает она.

Я не совсем понимаю, о чем речь, и вопросительно поднимаю брови, делая еще один глоток.

– С вами двоими, – поясняет она. – И Келом с Колдером. Немножко странная история получается, я как мать говорю. Моя одиннадцатилетняя дочка любит проводить время в вашей компании, поэтому мой долг разузнать вашу историю. Вы с Лейк сами почти дети, которые растят детей.

Шерри говорит без обиняков. Однако ее слова почему-то не кажутся бестактными. Она легко располагает к себе. Теперь я понимаю, в кого пошла Кирстен.

Я ставлю ледяной стакан на стол и пальцем вытираю конденсат.

– Мои родители погибли три года назад. – Я пристально смотрю на запотевшее стекло, избегая смотреть ей в глаза. Не хочу видеть жалость на ее лице. – Отец Лейк умер больше года назад, а ее мать скончалась в сентябре. Ну… Вот так мы и стали опекунами наших братьев.

Шерри откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.

– М-да, ну и жопа.

Я киваю и слегка улыбаюсь. Все лучше, чем: «Ах, мне так жаль!» Ненавижу, когда меня жалеют.

– Как давно вы вместе?

– Официально? С восемнадцатого декабря позапрошлого года.

– А неофициально?

Я ерзаю на стуле. И что меня дернуло сказать «официально»?

– С восемнадцатого декабря позапрошлого года, – повторяю я с улыбкой. Обойдемся без подробностей. – А теперь расскажи о себе, Шерри.

Она хохочет и поднимается с места.

– Уилл, а тебе не говорили, что некрасиво совать нос в чужие дела? – Она идет к выходу. – Скажешь, если что-нибудь понадобится. Адрес знаешь.

Воскресенье мы вчетвером проводим дома, смотрим кино и отходим от болезни. Нас всех еще немного мутит, поэтому обходимся без вредной еды. А в понедельник уже пора возвращаться к обычной жизни. Я отвожу мальчишек в школу и еду в колледж. Три пары из четырех проводятся в одном корпусе. Плюс магистратуры в том, что учеба принимает узкое направление, почти все дисциплины тесно связаны между собой и преподаются в одном месте. Впрочем, сегодня первое занятие проходит на другом конце кампуса. Я иду на один из курсов для магистрантов по выбору, «Смерть и умирание». Предмет показался интересным, поскольку опыта в этой теме у меня хватает. К тому же других вариантов на восемь утра не было; пришлось выбрать его, чтобы набрать нужное количество баллов.

Занятие проходит в просторной аудитории, где расставлены парты, рассчитанные на двух человек. Там уже набралось народу, но мест еще много. Я поднимаюсь по ступеням и сажусь за свободный стол в заднем ряду. Поработав учителем, немного странно опять становиться студентом. Я уже привык стоять впереди, лицом к классу, и поэтому не сразу здесь освоился. Вскоре аудиторию заполняют остальные, и все двадцать столов заняты. Только место рядом со мной пустует. Сегодня первый день семестра и, возможно, единственный, когда все придут вовремя. Ничего необычного: эффект новизны исчезает на следующий же день. Преподаватели скорее удивятся полной посещаемости на втором занятии.

В кармане вибрирует телефон. Я достаю, провожу пальцем по экрану и вижу сообщение от Лейк.

«Наконец-то нашла телефон. Надеюсь, тебе будет нескучно на парах. Люблю тебя. Увидимся вечером».

Профессор начинает перекличку. Я быстро печатаю ответ: «Спс. Люблю», – и кладу телефон обратно.

– Уилл Купер? – произносит профессор.

Я поднимаю руку, он отрывает взгляд от листа, кивает и ставит галочку. Я смотрю по сторонам в поисках знакомых. В прошлом семестре у меня был общий курс с парочкой ребят из школы, но вообще я редко кого-то здесь встречаю. Большинство одноклассников выпустились еще в мае, и далеко не все остались тут на магистратуру.

Я замечаю, что девушка со светлыми волосами из первого ряда развернулась на сто восемьдесят градусов. Наши глаза встречаются, и у меня холодеет сердце. Поняв, что я ее узнал, блондинка улыбается и машет рукой. Она собирает вещи, встает и поднимается по лестнице.

О нет. Она идет прямо сюда. И собирается сесть со мной.

– Уилл! Господи, ну и встреча! Давно не виделись!

Я выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь понять, что же я чувствую: злость или вину.

– Привет, Воэн, – говорю я как можно дружелюбнее.

Она опускается на соседний стул и тянется меня обнять.

– Как ты? – шепчет она. – А Колдер?

– Нормально. Растет. Ему стукнет одиннадцать всего через два месяца.

– Одиннадцать? Ого… – Она удивленно качает головой.

Мы не общались почти три года. Разошлись мы не очень хорошо, мягко говоря, но она почему-то делает вид, что ужасно рада встрече. Жаль, я не могу сказать того же.

– Как Итан? – спрашиваю я.

Итан – ее старший брат. Мы с ним неплохо подружились, когда я встречался с Воэн, но после расставания больше не пересекались.

– У него все отлично. Женился недавно. Скоро станет папой.

– Здорово. Поздравь его от меня.

– Конечно!

– Воэн Гибсон? – зовет профессор.

Она поднимает руку.

– Здесь, – отвечает. Затем вновь переключает внимание на меня: – А ты сам как? Женился?

Мотаю головой.

– И я нет, – с улыбкой говорит она.

Не нравится мне, как она на меня смотрит. Мы встречались больше двух лет, я хорошо ее знаю. И сейчас ее намерения не сулят ничего доброго. Лучше внести ясность.

– Не женат, но девушка есть.

Хотя Воэн продолжает широко улыбаться, от меня не укрывается едва уловимая перемена в ее лице.

– Класс. У вас все серьезно?

Явно прощупывает почву.

– Очень, – отрезаю я.

Закончив с перекличкой, профессор начинает объяснять, чем мы будем заниматься весь семестр, и мы поворачиваемся лицом к нему и замолкаем; лишь иногда Воэн вставляет какое-нибудь замечание относительно предмета. Когда нас отпускают, я, не мешкая, поднимаюсь с места.

– Как здорово, что мы встретились, Уилл! Теперь я рада, что записалась на этот курс. Нам еще столько нужно обсудить.

Я вежливо улыбаюсь, но ничего не говорю. Она еще раз меня обнимает и уходит. Собрав вещи, я отправляюсь на следующую пару и думаю, как мне преподнести эту новость Лейк.

Лейк ни разу не спрашивала меня про бывшую. Она считает, что такие разговоры до добра не доводят. Я даже не уверен, знает ли она что-нибудь про Воэн. Лейк в курсе, что в старших классах я встречался с девушкой, что у нас все было серьезно и мы занимались сексом, – я говорил с ней честно. Не знаю, как теперь она воспримет мои слова. Ни за что не хотел бы ее расстроить, но и скрывать ничего не хочется.

Хотя что именно я буду скрывать? Должен ли я рассказывать обо всех одногруппниках? Раньше же я их не упоминал, так с чего начинать сейчас? Мы с Лейк изучаем разные предметы, и у нас даже пары стоят в разные дни. Тем более я четко дал понять Воэн, что состою в отношениях. По-моему, хватит.

К концу четвертой пары я убеждаюсь, что Лейк все это знать необязательно. Подъехав к школе, замечаю, что Кел и Колдер сидят на скамейке в стороне от других ребят, а за ними стоит миссис Брилл. И явно кого-то ждет.

Супер. Сколько страшных легенд ходит вокруг директрисы, и вот я наконец посмотрю на нее вживую. Глушу мотор и выхожу из машины. Конечно, она ждет меня.

– Вы, наверно, Уилл, – говорит она, протягивая руку. – Кажется, мы с вами еще не встречались.

– Рад познакомиться.

Я поворачиваюсь к мальчишкам, но те упорно избегают моего взгляда. Я вновь смотрю на миссис Брилл, и та кивает, предлагая отойти. Наш разговор не предназначен для ушей Кела и Колдера.

– Кел уже отличился на прошлой неделе в столовой, – замечает миссис Брилл, мы шагаем по тротуару подальше от детей. – Не знаю, в каких вы с ним отношениях. Говорю с вами, потому что до его сестры я дозвониться не смогла.

– Мы в курсе, что произошло. Лейкен потеряла телефон. Передать ей, чтобы она вам перезвонила?

– Не нужно. Я позвала вас не за этим. Просто хотела убедиться, что вам обо всем известно и что вы приняли соответствующие меры.

– Разумеется. Мы не оставили проступок без внимания, – отвечаю я, хотя не совсем понимаю, что она имеет в виду под соответствующими мерами. Вряд ли она посчитает наказанием смех за семейным столом.

– Я хочу обсудить с вами кое-что другое. Недавно к нам пришла новая ученица, и она сдружилась с Келом и Колдером. Вы знаете Кирстен? – Она выжидательно на меня смотрит. Я киваю. – Сегодняшнее происшествие связано с ней и еще несколькими детьми.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к миссис Брилл. Разговор оказался серьезнее, чем я думал. Если здесь замешаны выходки ребят за ужином на прошлой неделе, я должен об этом узнать.

– Кирстен – девочка не совсем обычная, – продолжает директриса, – и ей не удается наладить контакт с другими учениками. Некоторые дети к ней цепляются. Кел и Колдер услышали, что мальчики постарше обзывают Кирстен, и решили разобраться самостоятельно. – Миссис Брилл замолкает и оборачивается на Кела и Колдера. Те все так же сидят на лавочке.

– Что же они сделали? – с тревогой спрашиваю я.

– Не то чтобы они что-то сделали, скорее сказали, а точнее написали. – Она достает из кармана сложенный листок и протягивает мне.

Я разворачиваю его, вижу рисунок окровавленного ножа с припиской: «Сдохни, говнюк!»

– Это написали Кел и Колдер? – смутившись, уточняю я.

– Они уже признались, – кивает директриса. – Уилл, вы сами учитель и поэтому знаете, что на подобные угрозы школа не может закрыть глаза. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием. Мы на неделю отстраним ребят от занятий.

– Отстраните? На целую неделю? Но они же просто дали отпор обидчикам.

– Я все понимаю. Тех мальчиков мы тоже наказали. Однако мы не можем поощрять плохие поступки в качестве защиты от других плохих поступков, пусть и более тяжелых.

Логика в ее словах есть. Я вновь смотрю на записку и вздыхаю.

– Ладно, я передам Лейк. Что-нибудь еще? В следующий понедельник они уже могут вернуться в школу?

Миссис Брилл кивает. Я ее благодарю и направляюсь к машине. Мальчишки залезают на заднее сиденье. Домой мы едем молча. Я слишком зол, чтобы с ними разговаривать, или по крайней мере так думаю. По идее я должен разозлиться, правильно?

Захожу в дом Лейк, Кел и Колдер плетутся за мной, и я сухим тоном велю им сесть. Лейк, сидя за стойкой, смотрит на меня растерянно, когда иду через гостиную в ее комнату, дав ей знак следовать за мной. Закрыв дверь для большей конфиденциальности, пересказываю беседу с миссис Брилл и показываю записку.

Какое-то время Лейк таращится на листок, а затем прикрывает рот ладонью, сдерживая хохот. Ей весело. Я чувствую облегчение, потому что чем больше я думал об этой ситуации, тем забавнее она казалась. Встретившись глазами, мы не можем удержаться от смеха.

– Да уж, Лейк! Старшие брат и сестра действительно тут могут только посмеяться. Но что нам делать как родителям?

– Без понятия, – отвечает она, качая головой. – Если честно, я даже ими горжусь, ведь они заступились за Кирстен. – Лейк садится на постель и откладывает записку в сторону. – Бедняжка.

Я опускаюсь рядом.

– Что ж, придется изобразить праведный гнев. Нельзя спустить им такое с рук.

Лейк со мной соглашается.

– Как нам их проучить?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Их наказание больше похоже на награду. Какой ребенок не захочет отдохнуть от школы недельку?

– Точно! Слушай, может, пока они сидят дома, запретим им играть в приставку? – предлагает она.

– Тогда они начнут с ума сходить от скуки и донимать нас.

Такая перспектива Лейк не по душе. В поисках решения я вспоминаю, как меня наказывали в детстве.

– Давай заставим их тысячу раз написать: «Я больше не буду угрожать одноклассникам».

Лейк мотает головой.

– Кел обожает писать. Выходит, он получит еще одну награду вдобавок к каникулам.

Мы ломаем голову еще какое-то время, но так ничего и не придумываем.

– Наверно, даже к лучшему, что у нас не совпадают расписания в этом семестре, – заключает Лейк. – Хотя бы кто-то из нас сможет оставаться дома каждый раз, когда их решат отстранить от школы.

Я отвечаю ей улыбкой, но надеюсь, что она ошибается. Одного раза вполне достаточно. Я ей никогда не говорил, однако она заметно упростила нашу с Колдером жизнь. До встречи с Лейк каждое родительское решение давалось мне с огромным трудом. Теперь мы растим братьев вместе, и правильный выбор сделать легче. В целом мы сходимся во взглядах на воспитание. Да и женское влияние не повредит.

В ситуациях, требующих от нас выступить единым фронтом, я едва сдерживаюсь, чтобы не потерять голову. Дай я себе волю и слушай только сердце, я женился бы на Лейк прямо сегодня.

Опрокидываю ее на кровать и целую в губы. Из-за адских выходных я не притрагивался к ней с пятницы. Я скучал по нашим поцелуям. По тому, как страстно она мне отвечает, я понимаю, что ей их тоже не хватало.

– Ты уже договорился с бабушкой насчет следующих выходных? – спрашивает она.

Мои губы скользят по ее щеке и касаются уха.

– Вечером им позвоню, – шепчу я. – Кстати, куда ты хочешь поехать?

По коже Лейк бегут мурашки, и я продолжаю целовать ее шею.

– Мне все равно, мы можем остаться здесь. Все, что я хочу, – это провести вдвоем все три дня. И… ночи. Хотя бы в одной постели.

Я стараюсь не выдавать свое нетерпение, хотя только и думаю о следующих выходных. Ей не обязательно знать, что я веду обратный отсчет. Осталось десять дней и двадцать один час.

– А что нас останавливает? – Я прерываю поцелуи и смотрю на нее. – Давай проведем выходные тут. Пацанов заберут в Детройт. Скажем Эдди и Гэвину, что тоже уезжаем, поэтому они не будут к нам заглядывать. Запрем двери, опустим шторы и три дня не будем вылезать из постели. Разве что в душ, разумеется.

– Великрасная идея, – одобряет Лейк.

Иногда она любит слеплять слова для усиления эффекта. Вот сейчас она, видимо, соединила «великолепный» и «прекрасный». По-моему, это очень мило.

– Мы еще не закончили с наказанием, – вспоминает она. – Как бы поступили наши родители?

Знай я, как они поступили бы, я бы не мучился каждый раз, принимая решения.

– Придумал! – Меня вдруг осеняет. – Давай напугаем наших цветочков.

– Как?

– Сделай вид, что пытаешься меня утихомирить. Будто я в бешенстве. Пусть у них поджилки трясутся.

– Какой ты коварный! – смеется она.

Лейк встает у двери и кричит:

– Тише, Уилл! Успокойся!

Я подхожу к ней и ударяю кулаком по двери.

– Как тут успокоиться! Они меня совсем довели!

Лейк кидается на кровать и зарывается лицом в подушку, чтобы заглушить хихиканье. Выдохнув, она продолжает:

– Стой! Не надо! Не ходи туда! Сначала успокойся. Ты же их убьешь!

Я сверлю ее взглядом.

– Убью? – шепотом переспрашиваю я. – Ты серьезно? – Она вновь заливается смехом, когда я сажусь рядом с ней. – Дилетантка.

– Нет, Уилл! Только не ремень! – чуть не рыдает Лейк.

Приходится зажать ей рот ладонью.

– Замолчи! – велю я, давясь от смеха.

У нас уходит несколько минут, чтобы угомониться, а затем мы отправляемся к детям. По пути я напускаю на себя грозный вид. Когда мы садимся за стойку напротив мальчишек, в их глазах читается страх.

– Говорить буду я, – объявляет Лейк. – Сейчас Уилл не в том состоянии, чтобы вести с вами беседы.

Я гляжу на них исподлобья и сдвигаю брови к переносице. Интересно, как все проходит у настоящих родителей? Они тоже разыгрывают спектакли, строя из себя ответственных взрослых?

– Для начала, – заводит Лейк голосом строгой матери, – мы хотели бы отметить, что ваше стремление защитить подругу похвально. Однако способ вы выбрали неверный. Вам следовало обратиться за помощью к взрослым. Нельзя отвечать насилием на насилие.

Даже в инструкции для родителей не нашлось бы слов лучше.

– Вы наказаны на две недели. И не думайте, что вы на каникулах. Каждый получит список дел по дому и будет выполнять их каждый день. Даже в субботу и воскресенье.

Я осторожно касаюсь ее колена под столом: отлично придумано.

– Есть вопросы? – обращается она к мальчишкам.

Кел тянет руку.

– У меня же день рождения в пятницу…

Лейк глядит на меня, я пожимаю плечами. Она вновь поворачивается к брату.

– Так и быть, в пятницу ты освобожден от наказания. Значит, оно закончится на день позже. Еще вопросы?

Мальчишки не произносят ни звука.

– Прекрасно. Иди к себе, Кел. Играть с Колдером и Кирстен, пока ты наказан, тебе нельзя. Ты, Колдер, тоже иди домой и сиди в своей комнате.

Мальчики встают из-за стойки и расходятся по своим «камерам». Когда Кел скрывается в коридоре, а Колдер выходит на улицу, я даю пять Лейк.

– Молодец! – говорю я. – Получилось очень убедительно.

– Ты тоже. Выглядел жутко свирепым!

Лейк направляется в гостиную и начинает аккуратно складывать постиранные вещи.

– Ну что? Как прошли занятия?

– Хорошо, – коротко отвечаю я, не распространяясь о подробностях. – Но нам много задали. Пора садиться за домашку. Поужинаем сегодня?

Она качает головой.

– Я уже пообещала Эдди провести вечер вместе. У нас мини-девичник, Гэвин ведь сегодня работает. Зато завтра я вся твоя.

Я целую ее в макушку.

– Ну, веселитесь, девочки. Напиши мне потом «Спокойной ночи». Ты же не потеряла опять свой телефон?

Лейк кивает и в доказательство достает телефон из кармана.

– Люблю тебя, – говорит она.

– И я тебя.

Выйдя наружу, я вдруг понимаю, что поспешил с уходом. Когда я возвращаюсь, она стоит спиной ко мне и складывает полотенце. Я разворачиваю ее лицом к себе, заключаю в объятия и снова целую, но тщательнее.

– Я тебя люблю, Лейк.

Она вздыхает и приникает ко мне.

– Скорее бы выходные. Вот бы время перемотать, чтобы этот день уже наступил.

– Да, скорее бы.

Глава 4
Вторник, 10 января

 
Будь я плотником, я смастерил бы для тебя окно в мою душу.
Но я всегда держал бы его закрытым,
чтобы каждый раз, когда ты попытаешься в него заглянуть,
ты видела бы только… свое отражение.
Ты видела бы, что моя душа – это отражение тебя.
 

Когда я просыпаюсь на следующее утро, Лейк уже успевает уехать на занятия. Кел дрыхнет на диване. Наверно, она отправила его сюда перед уходом. Сегодня приезжает мусоровоз, и я выхожу на улицу, чтобы выставить контейнер у дороги. На его крышке образовалась тяжелая снежная шапка толщиной в фут, и мне приходится ее стряхнуть, чтобы сдвинуть бак с места. Лейк забыла выставить свой, поэтому я перехожу дорогу и проделываю то же самое с ее контейнером.

– Привет, Уилл, – доносится до меня голос Шерри. Они с Кирстен только вышли из дома.

– Доброе утро, – здороваюсь я.

– Что было вчера с Келом и Колдером? Им сильно влетело? – спрашивает Кирстен.

– Отстранили от занятий. Они вернутся в школу только в понедельник.

– За что? – интересуется Шерри. Судя по ее тону, дочь еще не вводила ее в курс дела.

Кирстен поворачивается к матери.

– За записку мальчикам, из-за которых тебе позвонили из школы. Они предложили им сдохнуть и обозвали говнюками, – спокойно поясняет она.

– Ой, какая прелесть! – отвечает Шерри. – Они за тебя заступились! – Прежде чем сесть в машину, она обращается ко мне: – Уилл, поблагодари их от меня. Очень мило с их стороны защищать мою малышку.

Смеясь, я качаю головой и провожаю взглядом их машину.

Вернувшись домой, вижу, что мальчишки уже уселись перед телевизором.

– Доброе утро, – говорю я.

– Ну хоть телик нам можно смотреть?

– Да пожалуйста, делайте что хотите, только убийством никому не угрожайте. – Возможно, мне следует быть построже, но по утрам у меня не хватает на это энергии.

– Знаешь, Уилл, они правда сильно ее достают, – говорит Кел. – Не дают ей прохода с самого первого дня. А Кирстен им ничего не сделала.

Я сажусь на второй диван и сбрасываю обувь.

– Не все умеют вести себя достойно, Кел. К сожалению, мир полон жестоких людей. Как они ее достают?

Мне отвечает Колдер.

– Один шестиклассник предложил ей встречаться, когда она только перешла в нашу школу. А Кирстен отказалась, потому что он всех задирает постоянно. Заявила ему, что она вегетарианка и не может встречаться с парнем с куриными мозгами. Он жутко разозлился тогда и с тех пор распускает про нее всякие слухи. Он тот еще дебил, и другие его боятся, вот они и поддакивают ему.

– Не называй людей дебилами, Колдер. На самом деле, я думаю, вы правильно поступили, вступившись за подругу. Мы с Лейк не из-за этого на вас разозлились. Мы даже немного гордимся. И все же нам хотелось бы, чтобы вы включали голову, прежде чем что-то сделать. Две недели подряд школа жалуется из-за ваших проделок. Теперь вас отстранили от занятий. А у нас и так забот по горло, лишние проблемы нам не нужны.

– Прости, – говорит Кел.

– Да, Уилл, прости, – подхватывает Колдер.

– Не бросайте Кирстен. Держите оборону. Она отличная девчонка и не заслуживает, чтобы с ней так обращались. Неужели ее дразнят все, кроме вас? Еще друзья у нее есть?

– У нее есть Эбби, – отвечает Колдер.

– Эбби есть не только у нее, – с улыбкой замечает Кел.

– Заткнись! – возмущается Колдер и пихает его в плечо.

– Эй! Вы чего? Что за Эбби? Колдер, у тебя что, завелась девушка? – подтруниваю я.

– Она не моя девушка, – отпирается Колдер.

– Только потому, что он стесняется ей признаться, – вставляет Кел.

– На словах ты вон какой смелый, – обращаюсь я к нему. – А сам? Втюрился в Кирстен с первого дня. Что же ты не предложишь ей стать твоей девушкой?

Кел краснеет и старается скрыть улыбку. В такие моменты он очень похож на Лейк.

– Вообще-то я уже предложил. И она – моя девушка.

Ну надо же! А он храбрее, чем я думал.

– Только не говори Лейкен! – просит он. – А то будет меня позорить.

– Не скажу. Не вздумай целоваться с Кирстен на дне рождения в пятницу, если не хочешь, чтобы про вас узнала Лейк.

– Ну тебя, Уилл! Мы с ней не целуемся, – кривится Кел.

– Колдер, а позови Эбби к нам на праздник! – предлагаю я.

Колдер краснеет, как и его друг.

– Он уже позвал, – говорит Кел.

Колдер опять пихает его в плечо. Я встаю с дивана. Мои советы здесь не нужны.

– Вы и сами прекрасно разобрались. Я вам зачем?

– Кто-то же должен расплатиться за нашу пиццу, – отвечает Колдер.

Я подхожу к двери, беру их куртки и бросаю им на колени.

– К слову о расплате. Вот и ваше наказание. – Мальчишки вздыхают и закатывают глаза. – Сегодня вы будете чистить подъездные дорожки.

– Дорожки? То есть больше, чем одну? – уточняет Колдер.

– Ага. Сначала нашу, потом у дома Лейк. Затем почистите у Шерри, а дальше можно передвигаться к Бобу и Мелинде.

Они не сдвигаются с места.

– Марш!

Утром в среду у меня начинает сосать под ложечкой. Настроения на болтовню с Воэн совсем нет. Я нарочно выхожу пораньше из дома, чтобы успеть занять место рядом с кем-нибудь другим из нашей группы. К сожалению, я появляюсь там раньше всех. Опять иду на галерку в надежде, что Воэн не захочет взбираться на верхотуру.

А ей захотелось. Она приходит сразу после меня, улыбается и, взлетев по ступенькам, бросает сумку рядом.

– Привет! Я принесла тебе кофе. Черный с двумя ложками сахара – как ты любишь. – Она ставит передо мной стаканчик.

– Спасибо.

Сегодня она собрала волосы в пучок. Ну все ясно. Я как-то говорил, что ей идет эта прическа. Она явно сделала ее не просто так.

– А знаешь что? Здесь нет никакой возможности нормально поболтать, а мы так давно не виделись! Может, я загляну к тебе в гости? Я соскучилась по Колдеру и буду рада его увидеть.

«Ни за что! Даже не мечтай!» – вот что мне хотелось ей сказать, но вместо этого я выдавил:

– Воэн, лучше не надо…

– Ладно, – тихо говорит она. – Как знаешь.

Она точно обиделась.

– Слушай, не пойми меня неправильно, но… У нас с тобой столько всего было. Некрасиво получится по отношению к Лейк.

– Лейк? Так зовут твою девушку? – Воэн недоуменно приподнимает бровь.

Мне не нравится ее тон.

– Ее имя – Лейкен, но я зову ее Лейк.

Она кладет мне руку на плечо.

– Уилл, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Если Лейкен ревнует, так и скажи. Я все понимаю.

Большим пальцем она поглаживает меня по плечу. Я машинально смотрю на ее руку. Мне не нравится, что Воэн пытается влезть в мои отношения, отпуская ехидные замечания. Она и раньше так делала. Совсем не изменилась. Я отодвигаюсь от нее и поворачиваюсь лицом к аудитории.

– Воэн, хватит. Я знаю, чего ты добиваешься. У тебя ничего не выйдет.

Она надувает губы и тоже поворачивается лицом к аудитории. Пусть бесится, главное, чтобы мой непрозрачный намек до нее дошел.

Не понимаю, что ей взбрело в голову. Я даже не думал, что мы когда-нибудь еще встретимся, и уж тем более не мог вообразить, что мне придется от нее отбиваться. Странно: раньше я так ее любил, а теперь ничего не чувствую. Впрочем, я ни о чем не жалею. У нас были вполне хорошие отношения, и я, наверно, женился бы на ней в конце концов, если бы не погибли мои родители. Хотя тогда я был очень наивным в вопросе отношений. И любви.

Мы знаем друг друга с девятого класса, но встречаться начали только в одиннадцатом. Познакомились поближе на вечеринке, куда я пошел с моим лучшим другом Ризом. Сходив на несколько свиданий, мы с Воэн решили попробовать отношения и, повстречавшись полгода, впервые занялись сексом. Тогда мы оба жили вместе с родителями, поэтому пришлось расстаться с девственностью на заднем сиденье ее машины. Там было жутко тесно и холодно, и атмосфера вряд ли могла показаться девушке романтичной. Конечно, следующие полтора года все было гораздо лучше, но я всегда жалел, что наш первый раз случился вот так. Возможно, поэтому мне и хочется, чтобы у Лейк первый раз был особенным, а не просто спонтанной прихотью, как у нас с Воэн.

После разрыва с Воэн я долго горевал и не мог прийти в себя. Из-за Колдера и удвоенной нагрузки в колледже у меня не оставалось времени на личную жизнь. Воэн стала моей последней девушкой до того, как я встретил Лейк. Хватило одного свидания с ней, чтобы ощутить нашу неповторимую связь, которой у меня никогда не было с Воэн и которую я не надеялся испытать хоть с кем-нибудь.

Мне показалось, что Воэн сделала страшную ошибку, когда меня бросила, сказав, что не готова заменить Колдеру мать. Она признала, что подобная ответственность ей не по плечу, и за это я на нее очень разозлился. Но злость давно прошла. Поняв, как все могло сложиться, если бы она не прекратила тогда наши отношения, я всегда ей буду благодарен за ее решение.

В пятницу дела идут куда лучше. Воэн не пришла на пару, и поэтому весь день прошел легче. По дороге с занятий я заглянул в магазин купить подарок Келу, а затем направился домой, чтобы подготовиться к празднику.

В гости мальчишки позвали только Кирстен и Эбби. Шерри с дочкой поехали за Эбби, а Лейк с Эдди – за тортом. У самого дома я поравнялся с Гэвином, который отвечал за пиццу. Сегодня у него выходной, но я попросил об услуге именно его, раз ему дали скидку.

– Волнуешься? – спрашиваю я брата, ставя пиццу на кухонный стол. Да, ему еще не исполнилось одиннадцати, но я прекрасно помню свою первую влюбленность.

– Уилл, прекрати. А не то ты превратишь мой вечер в «дно».

– Справедливо. Ладно, больше не буду. Но для начала давай установим правила. За руки можно держаться не раньше, чем тебе стукнет одиннадцать с половиной. Никаких поцелуев до тринадцати лет. С языком – до четырнадцати. Нет, лучше пятнадцати… Когда возраст подойдет, мы обсудим правила снова. А пока соблюдай эти.

Колдер закатывает глаза и уходит восвояси.

В итоге наш первый официальный урок полового воспитания прошел не так уж плохо. Хотя подобные разговоры мне, наверно, следует вести с Келом. Кажется, его отношения интересуют больше, чем Колдера.

– Кто занимался заказом торта? – спрашивает Лейк, входя с коробкой в руках. Выглядит она не очень довольной.

– Я разрешил Келу с Колдером самим оставить заказ, когда мы ездили за продуктами. А что? Что-то не так?

Лейк ставит коробку на стол, убирает крышку и отступает в сторону, чтобы не закрывать мне обзор.

– М-да, – только и могу сказать я.

Торт покрыт сливочным кремом, а сверху голубой глазурью написано: «С днем рождения, цветочек!»

– Ну, технически это не ругательство, – замечаю я.

– И почему они такие странные? – вздыхает Лейк. – А ведь дальше будет только сложнее. Наверно, пора начать их колотить, пока не поздно.

Она возвращает крышку на место и относит коробку в холодильник.

– Давай завтра, – говорю я, обнимая ее сзади. – Не можем же мы бить Кела в день рождения. – Я целую ее в ушко.

– Ладно. – Она склоняет голову набок, предоставляя мне более свободный доступ. – Но последний удар за мной.

– Эй, хватит! – вопит Кел. – Держите себя в руках. Сегодня мой день рождения, я не хочу смотреть, как вы лижетесь!

Я освобождаю Лейк из объятий, хватаю Кела и перебрасываю себе через плечо.

– Это тебе за цветочный торт, – говорю я и поворачиваюсь к Лейк. – Именинник обезврежен, не упусти момент.

Лейк начинает отвешивать ему шлепки по числу прожитых лет, а Кел барахтается, стараясь вырваться из моих рук. Надо же, какой сильный!

– Уилл, пусти! – Он все не сдается и колотит меня по спине.

После того, как Лейк заканчивает, я ставлю его на пол. Кел смеется и в шутку меня толкает, но я не сдвигаюсь с места.

– Скорее бы вырасти! Тогда по цветочку уже получишь ты, Уилл! – выпаливает он и убегает в комнату Колдера.

Лейк провожает его тяжелым взглядом.

– Думаешь, нам стоит запретить им говорить это слово?

– Какое? Цветочек? – смеюсь я.

– Ага, – кивает она. – Оно теперь и правда кажется ругательством.

– Ты предпочла бы, чтобы он говорил «жопа»? – поинтересовалась Кирстен, появляясь у нас из-за спины. Опять она здесь, а стука в дверь я так и не услышал.

– Привет, Кирстен, – здоровается Лейк.

За Кирстен показывается еще одна девочка. Она с улыбкой глядит на Лейк.

– Ты, наверно, Эбби? Меня зовут Лейкен, а это Уилл.

Эбби машет ладошкой, но не произносит ни слова.

– Она стесняется, – поясняет Кирстен. – Ничего, скоро она к вам привыкнет.

Девочки идут к столу.

– А Шерри к нам заглянет? – спрашивает Лейк.

– Вряд ли. Но она попросила захватить для нее кусочек торта.

На кухню вбегают мальчишки.

– Вот они где! Как вам на каникулах, везучие засранцы? – говорит Кирстен.

– Эбби, идем, я покажу тебе свою комнату, – зовет гостью Колдер.

Они вдвоем выходят из кухни, и я бросаю на Лейк встревоженный взгляд. Она видит мое волнение и смеется.

– Спокойно, Уилл. Им всего десять. Наверняка он просто хочет показать ей свои игрушки.

Но я все равно крадусь по коридору и подглядываю.

– Игроком номер один должна быть я. Я же гостья, балда, – раздается из-за двери голосок Эбби.

Действительно, им всего десять. Чего еще от них ждать?

Я возвращаюсь на кухню и подмигиваю Лейк.

После праздника Эдди с Гэвином соглашаются подвезти Эбби до дома. Мальчишки удаляются в комнату Колдера, чтобы поиграть в подаренные Келу видеоигры. Мы с Лейк остаемся вдвоем в гостиной. Она устраивается на диване, положив ступни мне на колени. Я массирую ее уставшие ножки – она целый день бегала по уши в делах, готовясь к дню рождения. Лейк блаженно прикрывает глаза.

– Я должен кое в чем признаться, – говорю я, продолжая разминать ее ступни.

Она неохотно открывает глаза.

– В чем?

– Я считаю часы до следующих выходных.

Она широко улыбается, радуясь моему признанию.

– Я тоже. Осталось сто шестьдесят три.

Я откидываюсь на спинку дивана и улыбаюсь ей в ответ.

– Отлично. Теперь я не чувствую себя полным лохом.

– Это не делает тебя менее полным, – возражает Лейк. – Это значит, что мы оба лохи.

Она поднимается и резко притягивает меня к себе. Ее губы легко касаются моих, и она шепчет:

– У тебя есть планы на ближайший час?

От ее слов у меня подскакивает пульс и бегут по коже мурашки. Она прижимается ко мне щекой и тихо произносит:

– Давай ненадолго сходим ко мне? Устроим небольшую репетицию перед следующими выходными.

Дважды просить не приходится. Я рывком встаю на ноги, перемахиваю через диван и бегу к двери.

– Ребята, мы скоро вернемся! Сидите тут!

Лейк все еще сидит на диване. Подхожу к ней, беру за руки и тяну к себе.

– Ну же, у нас совсем мало времени!

Едва переступив порог ее дома, она захлопывает за нами дверь. Я даже не жду, пока мы дойдем до спальни, а прижимаю ее к двери и начинаю целовать.