Цитаты из книги «Домби и сын», страница 5

Нет невольницы на рынке, нет лошади на ярмарке, которую бы так

выводили, предлагали, осматривали и выставляли напоказ, как меня за эти

позорные десять лет, мама! - с пылающим лицом воскликнула Эдит, снова с

горечью подчеркивая это последнее слово. - Разве это не правда? Разве я не

стала притчей во языцех для мужчин? Разве за мной не бегали дураки,

распутники, юнцы и выжившие из ума старики и разве не бросали меня, не

уходили один за другим, потому что вы были слишком откровенны, несмотря на

всю вашу хитрость, - да, и слишком правдивы, несмотря на всю эту фальшь и

притворство, так что о нас едва не пошла худая слава? Разве я не мирилась с

разрешением осматривать меня и ощупывать чуть не на всех курортах,

отмеченных на карте Англии? Разве меня не выставляли всюду на продажу, не

торговали мной, пока я не утратила последнего уважения к себе и не стала

сама себе противна? Не это ли было мое позднее детство? Раньше я его не

знала. Уж сегодня-то, во всяком случае, не говорите мне, что у меня было

детство.

- Ты могла бы по крайней мере раз двадцать сделать хорошую партию,

Эдит, - сказала мать, - если бы хоть немного поощряла...

- Нет! Тот, кто берет меня, отверженную по заслугам, - ответила та,

подняв голову и содрогаясь от мучительного стыда и необузданной гордости, -

пусть возьмет меня так, как берет этот человек, без всяких условий с моей

стороны. Он видит меня на аукционе и решает, что не худо бы меня купить.

Пусть покупает! Когда он пришел досмотреть меня - может быть предложить

цену, - он пожелал, чтобы ему показали список моих совершенств. Я его

представила. Когда он хочет, чтобы я демонстрировала одно из них, дабы

оправдать покупку в глазах его друзей, я его спрашиваю, что именно

требуется, и выполняю приказание. Довольно! Он покупает по своей воле, знает

цену покупки и власть своих денег; а я желаю ему никогда в ней не

разочароваться. Я не расхваливала себя и не настаивала на сделке; не делали

этого и вы, поскольку я в состоянии была вас удержать.

На поверхности зеркала в номере мистера Каркера было тусклое пятно, и,

быть может, зеркало давало искаженное отражение. Но в тот вечер в нем

отразилось лицо человека, который мысленно видел толпу людей, спящих на

земле у его ног, подобно бедному туземцу у двери своего господина, -

человека, который пробирался между ними, злобно посматривая вниз, но пока

еще не напирал ногой обращенные к нему липа.

Быть может, виной тому были лживые уста, такие мягкие и растянутые, но

эта краткая речь, смиренная и раболепная, смахивала на рычание; и на секунду

могло показаться, что белые зубы вот-вот вонзятся в руку того, перед кем

этот человек пресмыкается.

Изо дня в день я это наблюдаю, дорогой майор,

Изо дня в день я это чувствую. Ежечасно я упрекаю себя в том избытке прямоты и доверчивости, какой привел к столь печальным последствиям

Что же в таком случае должна я испытывать, когда замечаю: есть один предмет, которого мы

избегаем касаться! Что между нами разверзлась... как это говорится... пропасть! Что моя прямодушная Эдит изменилась! Конечно, это мучительнейшее чувство.

Если моя прелестная девочка унаследовала от меня какие-нибудь хорошие качества, злодей (злодеем был майор), то она унаследовала также и мою безрассудную натуру. У нее очень сильный характер - говорят, у меня необычайно сильный характер, хотя я этому не верю, - но если ее что-нибудь

взволнует, она становится восприимчива и чувствительна в высшей степени. Что же должна испытывать я, видя, как она томится! Меня это губит.

Моя очаровательная девочка, которая буквально похоронила свое сердце

после смерти этого прекраснейшего человека

Вы угадываете мою мысль, но выражаете ее отвратительным языком.

Признаюсь -разрешите мне быть откровенной, - что я существо импульсивное, и в сердце

моем, так сказать, читают все. Я прекрасно знаю свою слабость. Враги мои не

могут знать ее лучше, чем я. Но я не жалею об этом. Я предпочитаю, чтобы

безжалостный свет не погасил жар моего сердца, и готова примириться с этим

справедливым обвинением.

Хотя я мало знаю свет, но не сокрушаюсь о своей

неопытности, потому что он весь пропитан фальшью, связан угнетающими

условностями; природа остается в пренебрежении, и редко можно услышать