Если бы я знал, чем всё это обернётся, я бы предпочёл быть мёртвым вместе с древними на небесах.

Дело не просто в том, чтобы отказаться от денег, собственности и положения в обществе. Такой пикник может себе позволить каждый. Дело в том, что от самосовершенствования я должен перейти к саморазрушению. Надо начинать рисковать.

Если люди полагают, что видят тебя в последний раз, они начинают действительно смотреть на тебя.

– Представь, – говорит Тайлер, – лося, бредущего мимо разбитых витрин супермаркета и гниющих куч красивых платьев и фраков на плечиках. Мы будем носить одну одежду из кожи, которой нам хватит на всю жизнь, и карабкаться по стволам лиан толщиной с руку, которые обовьют небоскребы. Как в сказке о Джеке и волшебном горошке. Вскарабкаешься выше крон влажного леса, а там воздух такой чистый, что можно рассмотреть крошечные фигурки людей, молотящих зерно и раскладывающих полосы кабаньего мяса вялиться на протянувшейся на тысячи миль и раскаленной августовским солнцем пустой восьмирядной скоростной автостраде.

Если хотя бы один бойцовский клуб будет закрыт, мы пошлем его яйца почтой: одно на восток, другое - на запад. Одно - в "Нью-Йорк Таймс", другое - в "Лос-Анджелес Таймс". Это будет вроде как наш пресс-релиз.

Где сейчас был бы Иисус, если бы никто не написал Евангелий?

Тайлер сказал:

-Клёво.

You can swallow about a pint of blood before you're sick.

Если бы у меня были деньги на обед в нашем ресторане, я бы заказал именно его.

Все, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку.