Читать книгу: «Сомнамбула»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Яна Грецова

Заместитель главного редактора: Дарья Башкова

Руководитель проекта: Елена Холодова

Арт-директор: Юрий Буга

Литературный редактор: Андрей Мурник

Корректоры: Зоя Колеченко, Марина Угальская

Дизайнер: Денис Изотов

Верстка: Кирилл Свищёв

Фото на обложке: Mark Owen / Trevillion Images

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout^®

La sonnambula by Bianca Pitzorno

© 2026 Giunti Editore S.p.A./Bompiani, Firenze-Milano

www.giunti.it

www.bompiani.it

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Посвящается Энрико Косте, автору множества романов, литературных и графических произведений, исследователю архивов Сассари, но прежде всего основателю благотворительной ассоциации «Безрассудные сердца»

Некоторые из описываемых на этих страницах событий вымышлены, другие произошли на самом деле: вы, как и я, можете прочесть о них на страницах различных газет, выходивших в Италии в последнее двадцатилетие XIX века. То же относится и к персонажам – как придуманным, так и реальным. Среди них вы также встретите кое-кого из моих предков, поколение прадедов, да и места на Сардинии, где разворачиваются действия, по большей части связаны с моими корнями. Нескольким реальным историческим персонажам я изменила имена, другим, как правило известным, оставила настоящие.

Но детали не так уж важны. Обстоятельства, в которых существуют люди, их чувства и вытекающие из этого поступки сходны повсюду и во все времена.

(Слово «сомнамбула» в свое время обозначало не ту женщину, что ходит или совершает различные действия во сне, а ту, что впадает в транс и предсказывает будущее, то есть медиума, экстрасенса.)

Пролог
Анджелика

Всякий раз, завидев, как она старательно поправляет перед зеркалом в прихожей эту вышедшую из моды, непритязательную, неброскую шляпку с узкими полями, без лент и кружев, зато с невероятно плотной вуалью, полностью скрывавшей лицо, адвокат Антонио Соро не мог удержаться от неодобрительного: «Опять!»

Не в его привычках было контролировать жену или расспрашивать, куда она собралась. Испытывая к ней должное уважение, доверие и почтение, Антонио считал, что она вправе самостоятельно распоряжаться своим временем и кругом знакомств. Равно как и себя считал хозяином собственной жизни. Он понимал, что подобное отношение не слишком распространено среди городских мужей, как не было типичным и поведение ее отца, пожелавшего в свое время дать дочери то же образование, какое получил бы наследник мужского пола.

Но шляпка, ох уж эта шляпка… Антонио не стоило труда догадаться, куда направляется его жена и почему предпочитает оставаться неузнанной.

«Я-то считал тебя здравомыслящей, Анджелика, – всякий раз с ноткой сарказма добавлял адвокат. – Ты такая образованная, такая рассудительная, всегда так скептически относилась к разного рода суевериям – а тратишь время и деньги на сеансы сомнамбулы!»

Простыни

В том, что здоровье ее с самого рождения оказалось хрупким, ни умысла, ни вины сомнамбулы не было. С раннего детства она страдала от непонятных приступов, причины которых, а тем более лекарства не смог отыскать ни один врач.

Первый из таких приступов случился, когда ей было всего четыре. Она играла во дворе родного дома в Виброне, рисовала мелом на каменных плитах, пока мать с теткой развешивали на веревках белье. Ветер в тот день был сильным, белоснежные простыни раздувались как паруса, и эта колышущаяся белизна вдруг ослепила ее. Запрокинув голову, малышка издала пронзительный крик, потом, тяжело дыша, рухнула навзничь, смертельно бледная: спина выгнута, тело застыло, словно у фарфоровой куклы. Чувств она в тот раз не лишилась и помнила, как бросились к ней мать и тетя, как смачивали водой виски́, как звали ее по имени…

– Куда ты смотришь? – спрашивала перепуганная мать, видя, что детские широко распахнутые глаза не моргая вперились в пустоту.

– Что с тобой? Где болит? Отвечай же! Говори! – вторила тетя, тряся ее за плечи.

А она задрожала и произнесла единственное слово: «Боббо».

Потом разрыдалась, обмякла, позволила поднять себя и отнести на кровать, где мигом уснула. Когда через два часа приехал врач, она все еще спала. Никакого жара, кожа прохладная, щеки румяные, дыхание легкое.

Девочку разбудили. Она была безмятежна и ничего не помнила.

«Истерия? – нахмурился врач, выслушав рассказ обеих женщин. – У такой-то малышки? Навряд ли. А вот у матери с теткой – запросто…»

– Может, ее что-то напугало? – поинтересовался он. – Она ничего не говорила?

– Сказала «бо-бо», – ответила мать.

– Да нет же! Она сказала «Боббо», – возразила тетя. Боббо было домашним именем ее мужа Роберто, которое дала ему племянница, когда была еще совсем маленькой и не выговаривала «р».

– Ерунда какая-то! – отмахнулся врач. Но на всякий случай спросил девочку, не больно ли ей. Потом тщательно осмотрел все ее тело, изучил язык, заглянул под веки… и заключил: – Здоровее некуда!

Несколько месяцев у маленькой Офелии Росси (которую тогда звали иначе, но, поскольку настоящего имени мы на протяжении большей части истории не узнаем, то, чтобы не путать читателя, продолжим называть ее так) и впрямь не случалось приступов; она являла собой редкий пример абсолютного здоровья.

Спустя примерно год дядя Боббо оставил жену. Бросил ее в одночасье, без помощи и без гроша, объяснив в короткой записке, что у него связь с другой; признался, что вот уже несколько месяцев тайно с ней встречается, а теперь наконец решил уйти, после чего исчез без следа. Тетка плакала, отчаивалась, кляла мужа. Однако никто в семье не связал его будущую измену ни с приступом, случившимся год назад, ни с названным именем, которым племянница будто бы привлекала внимание тети к тому, что ее ждет. Никто, выметая двор, не придал значения тому, что малышка – еще не умея писать – нацарапала на каменной плитке одно слово: «Боббо».

К счастью, тетку приютила сестра, мать Офелии, и с тех пор та жила в семействе Росси, по возможности стараясь быть полезной и участвовать в воспитании девочки.

Часть первая

1
Сомнамбула

Синьорина Офелия Росси занималась своим ремеслом, или делом, или – как сама она предпочитала это называть, беседуя с посторонними, в особенности с клиентками, – исполняла свою миссию сомнамбулы в квартире, занимавшей весь пятый этаж скромного здания по виа дель Фьоре Россо, узкому, извилистому проулку в самом центре лабиринта мощеных улочек старого центра Доноры. Это съемное гнездышко она выбрала вовсе не случайно, поскольку на других этажах того же дома, общим числом шесть, обитало несколько больших семейств, а также располагались мастерские модистки, сапожника и зубодера. На первом этаже, за складом в глубине дворика, находилась еще мастерская бедного матрасника, где он не только работал, но и жил вместе с семьей.

Стоило даме, тайком явившейся по этому адресу, скрыться за дверью вестибюля – и уже никто не смог бы сказать, к кому именно она на самом деле направлялась. Клиентками сомнамбулы, разумеется, были исключительно синьоры, принадлежавшие к прекрасной половине зажиточной городской буржуазии: обитательницам трущоб, женам нищих крестьян, даже супругам скромных служащих или торговцев запрашиваемая плата в пять лир за сеанс была не по карману. В те годы в Доноре пять лир представлялись суммой весьма значительной; в парфюмерной лавке синьора Фердинандо Марджелли на них можно было купить целых пять коробочек «Бриллиантины», чудодейственного средства, которое – как гласила реклама на последней странице местного «Вестника» – не только превосходно отбеливает зубы, но и укрепляет десны, а дыханию, на зависть всем, придает приятный аромат. Флакон «восточного» одеколона, каким пользовался его высочество правящий герцог Саксен-Мейнингенский, стоил в той же парфюмерной лавке от 1,25 до 4 лир, в зависимости от объема.

Эту информацию также можно было найти на странице «Вестника», посвященной рекламе, как, впрочем, и объявление самой синьорины Росси. Учитывая немалые расходы – три публикации по 25 слов – ОДНА ЛИРА. Каждое следующее слово – пять чентезимо, во внимание также необходимо было принять размер букв и занимаемое на странице место, – она долго размышляла, что именно написать, и в итоге остановилась на такой формулировке, заключенной в квадратную черную рамку:

Объявление обходилось в две лиры пятьдесят чентезимо еженедельно, что сомнамбула, впрочем, считала удачной инвестицией. Помимо удовлетворения от того, что ее имя было выставлено на столь широкое обозрение, привлекая тем самым внимание потенциальных клиенток, газетная страница из воскресенья в воскресенье подсказывала ей, какие места – скажем, «Кафе дель Корсо», всегда полное ценителей тонких вин, нежнейшего мороженого, лучшего кофе и изысканнейшей бомбы¹, «Кафе Рома» на площади Анджои, где подавали газированный лимонад, или аптеку Галотти – следует посетить, чтобы собрать информацию, которая так пригодится в ходе бесед с клиентками. Помимо «Вестника», синьорина Росси покупала и читала другие газеты – как местные, так и центральные. Эта не свойственная женщинам привычка, еще в детстве перенятая у отца, теперь оказывалась для нее весьма полезной. Однако об этом сомнамбула предпочитала не распространяться. Клиентки должны были верить, что новости доходят до нее лишь благодаря магнетизму, так что газеты не лежали где попало по дому, а скрывались – вместе с роскошной «Энциклопедией», приобретенной ценою немалых жертв, – в недрах гардероба в спальне.

Как нетрудно заметить, свою миссию сомнамбулы синьорина Росси исполняла только во второй половине дня. Утренние часы она проводила дома за чтением хроники, сплетен и «Писем редактору» в свежих газетах, а в половине одиннадцатого, под предлогом каких-либо покупок и потребности в некоторой физической нагрузке, выходила пройтись, на самом же деле собирая слухи и сведения, абсолютно бесценные для той, кому предстоит, прозревая прошлое и будущее, давать клиенткам советы. Она была обходительна, любезна, умела каждый божий день придумать какую-нибудь невинную причину остановиться поболтать у привратницкой, в аптеке, в салоне телеграфа, на аллее городского парка, где прогуливаются няни самых заметных семейств города, или у рыночного прилавка, да так, чтобы никто не счел ее назойливой или, того хуже, сплетницей.

О ее личной жизни почти ничего не знали: была она вдовой или девицей, имела небольшую ренту или жила лишь на то, что приносили посещения клиенток? Образом жизни синьорина Росси не слишком отличалась от других представителей городского среднего сословия – ни излишеств, ни роскоши, однако же и без долгов или особых лишений. Эта миловидная шатенка лет тридцати одевалась со вкусом, не выходила из дома с непокрытой головой или без перчаток, а для дальних поездок, пускай и редких, нисколько не заботясь об экономии, брала извозчика. Клиенток она принимала в изящно обставленной гостиной, да и прочие комнаты, насколько можно было разглядеть, всегда содержались в чистоте и порядке усилиями прислуги средних лет, которая, будучи женой матрасника, мастера Прото Фигу, весьма кстати жила на первом этаже.

Едва приехав в Донору, сомнамбула принялась искать домоправительницу. Непременным условием, даже более важным, чем способность управляться с делами и чистоплотность, она поставила умение хранить секреты. Мастер Прото с женой, как и их двое детей-подростков, были неграмотными и совершенно не интересовались господской жизнью, словно принадлежали к иному биологическому виду. По-итальянски они понимали и могли, пускай и с некоторым трудом, объясниться, но между собой говорили исключительно на диалекте. Парнишка помогал отцу, дочь была ученицей приходящей швеи.

Жена, Грека Фигу, нисколько не возражавшая против именования служанкой, была весьма сметлива и не только помогала хозяйке с уборкой и готовкой, но и выручала в любой мелкой надобности.

Впрочем, ночевать в квартире она не оставалась, а, приготовив ужин, спускалась на первый этаж, на свой склад, а ее место на пятом этаже занимал тринадцатилетний сын Джоммария, за небольшую плату дремавший на сундуке в коридоре, у самой двери, чтобы синьорина Росси не оставалась до рассвета одна.

Сам мастер Прото в свободное время тоже готов был прийти на помощь, что-нибудь починить или перевезти – с неизменным уважением и без малейшего намека на панибратство. Как же повезло с ними Офелии! Впрочем, она весьма тщательно следила за тем, чтобы Фигу ни на миг не пересекались с посетительницами ее сеансов. Более того, пребывая в полной уверенности, что значение слова «сомнамбула» членам семьи неизвестно, даже не потрудилась объяснить, в чем, собственно, состоит ее ремесло (или миссия): разумеется, исключительно ради конфиденциальности клиенток. И особенно – собственной.

С раннего детства Офелия Росси мечтала путешествовать по миру, однако в последние годы вынуждена была вести жизнь более спокойную и стабильную, более подходящую жене или матери какого-нибудь мелкобуржуазного семейства. Почти семь лет ей пришлось скитаться по Италии, менять имя и место жительства всякий раз, когда сгущались тучи, выправляя поддельные документы и принимая новую личность. В Донору она приехала прошлой зимой, из какого города или деревни – никто не знал; сама же сомнамбула хранила это в строжайшей тайне, хотя наиболее болтливые горожане, разумеется, не скупились на гипотезы и сплетни.

Что касается нового местопребывания, то наш городок Офелия Росси выбрала вовсе не случайно. Она была женщиной предусмотрительной и задолго до того, как возникала нужда в очередном спешном переезде, начинала собирать информацию, изучая особенности всевозможных итальянских городков. К достоинствам Доноры следовало отнести то, что она находилась неблизко от моря, была не слишком большой, достаточно удаленной от других крупных городов и в то же время могла похвастать весьма деятельными предпринимателями: только за последнее время здесь открылись макаронные, мебельные и кожевенные фабрики, спичечные и мыловаренные производства, предприятия по обработке пробки и стекла… В городе располагались суд присяжных и университет, пусть и небольшой, однако сумевший после объединения Италии избежать закрытия или перевода в столицу региона и пользующийся определенной известностью по всей стране, особенно своими естественно-научными факультетами. Здесь с давних пор существовал скромный, но весьма изысканный театр; недавно открылся и второй, покрупнее, названный «Политеама»², где ставили и оперу, и драму, а на карнавал устраивали невероятно популярные балы-маскарады. Местный средний класс слыл образованным, но не чурался развлечений и, несмотря на множество церквей и великолепный барочный собор, не отличался особым ханжеством. Что касается торговли, то ей благоприятствовала железная дорога, соединявшая город с портом Понтерра. Нетрудно было предположить, что и сомнамбула найдет здесь местечко, чтобы открыто и честно заниматься своим ремеслом, или, точнее, исполнять свою миссию, оказывая помощь городским дамам, нуждающимся в просвещении и совете.

Но если новое место жительства Офелия Росси могла избрать из множества возможных вариантов, то с родом занятий выбор был невелик. Ничего другого она не умела.

Выросшая в мелкобуржуазной семье в Северной Италии, она получила образование исключительно в расчете на замужество и ни к какому практическому занятию, которое обеспечило бы ей верный кусок хлеба, способна не была. К тому же синьорина Росси считала себя женщиной честной и никогда, ни за что не опустилась бы до недостойного ремесла.

По правде говоря, мужчины и близость с ними вообще внушали ей ужас, главным образом после пережитого позора. Ведь Офелии Росси в самом деле не повезло: в юности она выскочила замуж не за того человека, а прежде – родилась с хрупким здоровьем и с самого раннего детства страдала теми непонятными приступами, причины которых, а тем более лекарства не смог отыскать ни один врач.