Цитаты из книги «Чтец», страница 35

Я, что было не в моих привычках, поехал на трамвае. Уже это было встречей с прошлым, словно возвращением на место, которое тебе хорошо знакомо и теперь только изменило свой вид.

Потом я начал предавать ее. Я не выдавал никаких тайн и не выставлял Ханну в дурном свете, нет. Я не открывал ничего из того, что мне следовало держать при себе. Я держал при себе то, что мне следовало открыть.

Это одновременное сосуществование во мне бездушия и чувствительности было самому мне подозрительным.

Она открывает: "Чего ты хочешь? Всей своей жизни за одну ночь?" Ханна поддразнивала меня иногда, когда я приходил к ней, весь переполненный желанием: "Чего ты хочешь? Всей своей жизни за один час?"

Нельзя сказать, чтобы она не была нежной и не доставляла наслаждения и мне. Просто делала она это, забавляясь со мной в свое удовольствие, пока я не наберусь достаточно опыта, чтобы подчинять ее себе.

В моей душе было ощущение какого-то прощания. Я еще никуда не ушел, но меня уже здесь не было. Я тосковал по матери и отцу и брату с сестрами, и одновременно по той женщине.

Он был профессором философии, и думать было его жизнью, думать и читать, писать и обучать.

Я не испытывал облегчения, как это бывает, когда, решившись на что-нибудь, ты мучаешься при этом нехорошими чувствами и боишься последствий и потом радуешься, что осуществил свое решение и последствия тебя не коснулись. Я также не был разочарован. Я твердо решил увидеть ее и ждать до тех пор, пока она не придет.

За свою жизнь я достаточно часто делал то, на что я не решался и не делал того,

на что решался.

Каким всё-таки заколдованным бывает время болезни в детстве и юношестве! Внешний мир, мир свободного времяпровождения во дворе, в саду или на улице лишь приглушёнными звуками достигает комнаты больного. Внутри же неё широко пускает корни мир историй и персонажей из книг, которые читает больной.