Цитаты из книги «Чтец», страница 11

Я пытался убедить себя, что избирая Ханну, ничего не знал о ее прошлом. Пытался убедить себя в собственной невиновности, с какой дети любят своих родителей. Но любовь к родителям - это единственная любовь, за которую не несешь ответственность.

Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглушенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребенком.

«Ты не значишь так много, чтобы расстроить меня»

Ханна, которая могла плакать, была мне ближе, чем Ханна, которая была только сильной.

Возможно, в юности и в молодости его внутренняя жизнь была действительно богата душевными переживаниями, но поскольку они не находили выражения, то с течением лет все зачерствело и умерло.

Возможность показывать пальцем на виновных не освобождала от стыда. Но она позволяла преодолеть муки от него. Она превращала пассивные муки от стыда в энергию, действие, агрессию.

Иногда воспоминания не могут сохранить своей верности пережитому счастью лишь потому, что его конец причинил нам страдание. Неужели счастье, чтобы стать подлинным, должно быть вечным?

Если ты знаешь, что

действительно будет на пользу другому, а он закрывает на это глаза, то нужно

попытаться раскрыть их ему. Нужно оставить за ним последнее слово, но нужно

поговорить с ним, именно с ним, а не с кем-нибудь другим за его спиной.

Представь себе, говорил я, кто-то губит сам себя, намеренно, и ты можешь его спасти -- ты спасешь его? Представь себе, например, что одному пациенту должны сделать операцию, а он принимает наркотические препараты, которые противопоказаны при анестезии, ему стыдно признаваться, что он принимает эти препараты, и он не хочет говорить об этом анестезиологу -- ты тогда поговоришь с анестезиологом? Или, придумывал я другой пример, представь себе судебное разбирательство и подсудимого, которого приговорят к длительному тюремному заключению, если он не раскроется, что он левша и что, будучи левшой, не может иметь никакого отношения к преступлению, совершенному правой рукой, но подсудимому стыдно признаваться, что он левша -- ты тогда скажешь судье, в чем тут дело? Или представь себе, что он гомосексуалист, и не мог совершить преступления, будучи гомосексуалистом, но ему стыдно признаваться в том, что он гомосексуалист. Здесь совсем не важно, должно ли быть человеку стыдно от того, что он левша или гомосексуалист -- представь себе просто, что подсудимому стыдно.

- Помнишь, будучи еще маленьким. ты сильно возмущался, когда мама решала за тебя, что для тебя хорошо, а что плохо? <...> Мама всегда оказывалась права, но тебя это не утешало.