Читать книгу: «Графиня Оболенская. Новые горизонты»

Глава 1

Рига. 5 декабря 1894 года

Лейтнер сбросил брезент, и я, замерев на мгновение, медленно пошла вокруг машины, стараясь разглядеть всё и сразу.

В прошлый мой приезд рама стояла на подставках, а возле неё были разложены детали передней оси. Теперь же картина изменилась: спереди установили двигатель с медным охладителем, за ним поднималась наклонная рулевая колонка с деревянным колесом, а на месте будущего кузова закрепили настил и временную скамью для двоих. Через промежутки между досками виднелись тяги. По обеим сторонам рамы тянулись цепи, передававшие вращение задним колёсам.

Без капота и кузова наша «Победа» выглядела странно. Сложно было понять в этой сборке, что это мой будущий автомобиль.

- Скамью не браните, - предупредил Александр Александрович, заметив, как я, прищурившись, рассматриваю сиденье. - Эта временная. Для пассажиров будет другая.

- Понятно, - кивнула я и наклонилась над рамой, но Пётр придержал меня за локоть.

- Сашенька, шнурок.

Шнурок с накидки и впрямь свесился к одной из тяг и я резко выпрямилась.

Макар принял у меня накидку, после чего я смогла осмотреть машину без помех. Лейтнер отвёл для наших машин часть старых мастерских. Новая фабрика ещё строилась, а ждать окончания стройки мы не собирались. За дощатой перегородкой продолжали работать над велосипедами. Оттуда доносились удары молотка и громкие голоса, временами даже перекрывавшие наш разговор.

- Как видите, двигатель поставили, - продолжил Александр Александрович, - но пришлось переделать переднюю поперечину. На чертеже крепление выглядело удобнее, чем оказалось при сборке.

Костович присел возле мотора и, кивнув, указал на болты.

- Теперь до каждого можно добраться ключом. Прежде один упирался головкой в балку. Снять мотор ещё удалось бы, а поставить обратно без ругани вряд ли.

Я присела рядом с ним. Двигатель стоял низко, а над ним оставалось место для будущего капота. Испаритель закрыли щитком, чтобы одежда сидящего впереди человека не могла коснуться нагретых частей. Провода закрепили вдоль рамы, убрав подальше от цепей.

Тимофей возился с маслёнками. У его ног стоял ящик с инструментом, а на верстаке лежала раскрытая тетрадь с записями.

- Вы теперь у нас главный водитель? - спросила его я.

- Пока единственный, Александра Николаевна, - поднял голову он и улыбнулся.

- Скоро придётся учить других, - заметила я. - Два экипажа собираем, а управлять ими умеете только вы.

- Сперва пусть этот поедет, - вмешался Костович. - Успеем учениками обзавестись.

Огнеслав Степанович произнёс это с напускной небрежностью, однако по тому, как нервно он вертел свою любимую трубку в руках, становилось ясно, что волновался он ничуть не меньше моего.

После объявления результатов конкурса прошло тринадцать дней. Я успела получить ворох поздравлений, и даже провести несколько совещаний по мосту. Как я и предполагала, после присуждения премии свободного времени у нас стало ещё меньше. Тарасов уже составил список расчётов, которые предстояло уточнить для дальнейшей разработки «Золотого Рога».

И всё же, получив телеграмму Лейтнера, я отложила все дела, поездку на мебельную фабрику в том числе, и начала собираться в Ригу.

И вот я стою возле нашей первой машины и никак не могу перестать улыбаться.

- Что будем проверять сначала? - азартно спросила я, посмотрев на инженеров.

Александр Александрович пригласил нас пройти к столу и ткнул в журнал, в котором были подготовлены графы для времени работы, нагрузки и замечаний. Отдельно следовало записывать состояние колёс и цепей после каждого выезда.

- Сперва без груза. Проверим управление и тормоз. Затем нагрузим до расчётной тяжести, включая будущий кузов.

У стены лежали мешки с песком, на каждом мелом обозначили вес.

- На большой скорости сегодня не поедем, - добавил Лейтнер. - Во дворе для этого места нет. Но поворот, трогание и остановку проверить сможем.

Пётр склонился над журналом.

- А кто будет записывать?

- Я сам, - отозвался Александр Александрович, улыбнувшись.

- Тогда часы возьму на себя, - предложил муж.

Я с благодарностью посмотрела на него. Пётр приехал со мной, хотя в Петербурге у него хватало дел, и с утра терпеливо слушал наши разговоры о цепях и подшипниках. Впрочем, терпеливо вовсе не значило без интереса. Вчера за ужином он расспрашивал Костовича так подробно, что у меня закралось подозрение, а не начал ли супруг тайком изучать машиностроение, при этом забросив все свои дела?

Во дворе заранее расчистили дорожку. Снег лежал вдоль забора, возле водостока намёрзла полоска льда, и дворник по моей просьбе посыпал её песком.

Машину выкатили наружу вручную.

Тимофей ещё раз проверил подачу масла. Второй механик прогрел испаритель, после чего Костович велел убрать лампу и сам встал возле двигателя.

Я знала этот порядок, однако теперь всё воспринималось иначе. На стенде мотор вращал вал и нагружал тормоз. Здесь от его работы должны были прийти в движение колёса.

Двигатель завёлся не сразу. Тимофей дважды остановился, чтобы изменить подачу, а при следующей попытке мотор подхватил и заработал.

Доски временного настила задрожали и моё сердце гулко забилось в унисон с нашим двигателем.

Не передать словами, что я почувствовала! Едва сдерживаемый восторг! Так хотелось крикнуть Юху! И броситься в пляс, станцевать джигу-дрыгу. Взяв себя в руки, посмотрела на Огнеслава Степановича.

Костович прислушался, наклонился к испарителю, поправил положение крана. Звук стал устойчивее.

- Можно, - наконец разрешил он.

Тимофей уселся на скамью. Его ноги скрылись под настилом, правая рука легла на рычаг.

Мотор продолжал работать, а машина стояла. Механик включил передачу, начал соединять муфту, и «Победа» дёрнулась.

Я подалась вперёд, затаив дыхание. Весь мир сузился до нашего автомобиля, всё остальное отошло на второй план.

Тимофей разъединил привод, выждал несколько мгновений и попробовал снова. На этот раз колёса повернулись плавнее. Машина двинулась вдоль стены, оставляя на присыпанной песком мостовой полосы.

Я смотрела ей вслед, чувствуя, как у меня немеют от напряжения пальцы.

- Едет… - тихо выдохнула я, боясь моргнуть.

Пётр услышал и улыбнулся.

- Вижу.

- Петя, она едет!

- Сашенька, я вижу, - рассмеялся он и нежно обнял меня за плечи. Я на мгновение прижалась к нему, при этом не отрывая взгляда от автомобиля.

У дальнего конца двора Тимофей повернул. Внутреннее колесо отклонилось сильнее наружного, экипаж описал дугу и направился к нам. Доехав до условленной отметки, механик разъединил муфту и затормозил.

Машина остановилась.

А я, не пытаясь больше сдерживаться, счастливо рассмеялась.

Костович снял шапку, провёл дрожащей ладонью по волосам, справившись с эмоциями, повернулся ко Лейтнеру и сипло спросил:

- Ну, что скажете, Александр Александрович?

- Пока ничего. Ещё раз проедем, - отозвался тот и склонился над журналом с широкой улыбкой на губах, глаза сияли, как звёзды. Мастер был крайне доволен результатами.

После второго круга осмотрели крепления. Тимофей проверил колёса, а Костович заглянул под настил. Утечек не нашли. Цепи сохранили натяжение, гайки на креплениях двигателя не сдвинулись относительно нанесённых меток.

Заводские рабочие побросали свои дела и скучковались у ворот. К слесарям, собиравшим машину, присоединились мастера из соседнего велосипедного цеха. Все они во все глаза смотрели на происходящее. Одни улыбались, гордые результатами своего труда, другие вытягивали шеи, стараясь получше разглядеть невиданную машину.

Лейтнер, наигранно нахмурившись, оглянулся на них:

- Насмотрелись? А теперь марш за работу!

Народ нехотя разошёлся.

Мы начали нагружать машину. Мешки укладывали на настил и крепили ремнями. Под их тяжестью рессоры прогнулись, и рама опустилась ближе к осям. Тимофей проверил, не мешает ли груз тягам, и снова занял место.

С полной нагрузкой машина тронулась медленнее. Механик проехал вдоль стены, остановился, затем повторил то же самое в обратном направлении.

Я уже порадовалась, что всё прошло в целом неплохо, когда услышала скрип. Тимофей как раз поворачивал у приготовленной для испытаний доски. Левое переднее колесо поднялось на неё, и звук повторился.

- Стой! - крикнул Лейтнер.

Механик затормозил и заглушил двигатель. Мы собрались возле передней оси. Тимофей первым заметил потёртость.

- Покрышкой за раму задело.

На внутренней стороне шины чернел свежий след. Ответная полоса осталась на продольной балке. Александр Александрович присел и провёл пальцем по месту касания.

- Без груза проходило, - произнёс он с досадой.

- Колесо выше поднялось, - отозвался Костович.

Я наклонилась, разглядывая зазор. Когда рессора осела, рама приблизилась к оси, а на повороте шина оказалась под балкой. Доска добавила как раз ту величину хода, которой не хватало для соприкосновения.

- Обе стороны проверяли при таком положении? - спросила я.

Лейтнер покачал головой.

- На вывешенной оси проверяли. С грузом вчера поворачивали на полу.

Он выпрямился и подозвал помощника, чтобы тот принёс мерительную линейку.

Я отошла, освобождая место возле колеса. Было, конечно же, досадно, однако ничего страшного не произошло. Если бы решили сразу выехать на дорогу за заводом, и разогнаться, этот скрип мог окончиться порванной покрышкой.

Александр Александрович попросил разгрузить переднюю часть, после чего машину осторожно скатили с доски. Мы поочерёдно проверили оба колеса, повторили поворот с грузом и без него.

С правой стороны шина тоже подходила к раме опасно близко.

- Придётся ограничить поворот, - решил Лейтнер. - Для сегодняшней проверки этого хватит. Дальше посмотрим размеры передней оси и расположение балок.

- Разворачиваться станет труднее, - заметил Костович.

- Станет, но оставлять так нельзя.

В мастерской мы разложили лист на верстаке. Александр Александрович обозначил места касания и вписал снятые размеры. По рисунку колесу хватало места, пока я мысленно не подняла его относительно рамы и не повернула внутрь.

Вот и получили результат раздельной проверки. Ось рассчитывали, рулевое устройство испытывали, рессоры нагружали, а нужное сочетание положений упустили.

- В журнале следует отдельно отметить поворот при сжатой рессоре, - предложила я. - И когда одно колесо выше другого.

- Добавлю, - кивнул Лейтнер, снял очки и протёр их платком. - Для грузовой машины тоже.

Костович тем временем вернулся к автомобилю. Они с Тимофеем проверили, не повреждена ли покрышка глубже потёртого наружного слоя, и только после этого Александр Александрович занялся ограничителями.

- Расстроилась? - вполголоса спросил муж, стоявший рядом со мной.

- Есть немного.

- Она ведь поехала.

- Да, - вздохнула я. - И я уже успела мысленно отправить её в Париж на выставку, представила лица французов, как их челюсти пробивают пол в изумлении и восхищении.

Муж усмехнулся.

- Тогда хорошо, что колесо заскрипело здесь, а не там, вот бы позору было.

Я, представив эту картину, ткнулась лбом ему в плечо и печально хмыкнула.

***

Пока механики работали, Лейтнер пригласил нас в контору. Там было теплее. У печи сушились рукавицы, возле шкафа стояли несколько образцов велосипедных рам. Я устроилась за столом и, сняв перчатки, обхватила кружку с горячим чаем.

Александр Александрович вынул чертежи кузовов.

- С мастером я договорился, но до окончательной сборки рамы он просит не начинать подгонку нижних креплений.

- Разумно, - согласилась я. - Сегодня у нас как раз появилась причина ещё раз посмотреть переднюю часть.

Для грузовой машины предназначались простая кабина с крышей и дощатая платформа. Откидные борта следовало снабдить крепкими запорами. Скамья водителя, подножки, место для инструмента. От сложной отделки я отказалась давным-давно.

С «Победой» предстояло повозиться дольше.

Положив рядом общий вид, я указала на закругление задней части.

- Здесь мастер согласился сохранить форму?

- Согласился, но просил передать, что за неделю такого не сделает.

- Какие сроки он обозначил?

- Для грузовой кабины и платформы от четырёх до шести недель после получения окончательных размеров. Если будем беспрестанно что-нибудь менять, срок увеличится.

Я сделала пометку в своём блокноте.

- А «Победа»?

- Три месяца. Может понадобиться четвёртый. Двери, стёкла, подгонка обшивки… Он хочет сначала собрать деревянный остов и показать его вам.

- Добро, - кивнула я и сделала осторожный глоток горячего чая.

Весь кузов из стали мы пока не вытягивали. Для этого потребовалось бы оборудование, о покупке которого сейчас и думать не стоило. Несущий остов решили делать из выдержанного ясеня, металлическую обшивку подгонять по деревянным шаблонам. Отдельные участки сложной формы предстояло выколачивать вручную.

Каретные мастера умели работать с такими материалами. Трудность заключалась в том, чтобы они выдержали наши размеры и не добавили лишнего веса, пытаясь сделать понадёжнее каждое соединение.

- В смете вес кузова указан? - уточнила я.

- Указан. К тому же мастер пообещал взвешивать готовые части.

- Хорошо, - одобрила я.

До сих пор я требовала уложиться в пятьдесят пудов вместе с пассажирами и горючим. После установки настоящих деталей эта цифра начала беспокоить меня сильнее. На бумаге мы охотно отдавали запас тому или иному узлу, а при сборке выяснилось, что запас этот давно потрачен.

- На отделке сэкономим вес, если понадобится, - проговорила я. - В сиденьях должно быть удобно, но резьба на деревянных частях нам не нужна.

Костович, вошедший в контору, услышал последние слова.

- Вот это верно, Александра Николаевна. А то поставят диван, как у меня в гостиной. Его четверо рабочих еле с места сдвигают, - Огнеслав Степанович сел, вытянул ноги к печи и потёр ладони, согревая окоченевшие пальцы. - Ограничители поправили. Сейчас ещё раз всё проверят.

Я же вернулась к своим записям.

Если грузовая машина получит кабину и платформу в январе, мы успеем испытать её зимой. Второй двигатель ещё предстояло закончить и доставить из Петербурга, зато значительную часть решений уже проверили на первом.

С «Победой» выходило сложнее. Кузов будет готов к марту, а при задержке к апрелю. Затем потребуется время на окончательную сборку и дорожные испытания. Если готовить машину к зарубежному показу, свободных недель почти не останется.

- Вы всё-таки намерены везти экипаж во Францию? - спросил Лейтнер, заметив название города в моём блокноте.

- Намерена. Обе машины, если удастся договориться о показе грузовой.

Александр Александрович открыл ящик стола и вынул газетную вырезку на французском.

- Здесь пишут о будущем состязании. Я хотел вам показать.

Я прочла заметку, задумалась, прикидывая… После летнего испытания экипажей на пути из Парижа в Руан французы готовили новое, гораздо более длинное. Предлагался маршрут до Бордо и обратно. При состязании намеревались устроить выставку, чтобы публика могла осмотреть машины.

Я помнила этот пробег. Название встречалось мне в прежней жизни, когда я читала об истории первых автомобилей. Подробности, конечно же, выветрились, но не беда. Поучаствовать непременно стоило. Итак, протяжённость пути тысяча двести километров.

- Приличное расстояние, - заметил Пётр.

- Да, - согласилась я.

- Вы собираетесь участвовать? - Лейтнер посмотрел на меня поверх очков.

- Надо бы разузнать точные условия.

- О них ещё совещаются, - пожал плечами Александр Александрович.

- Значит, нужно следить за происходящим, чтобы успеть подать заявление.

Костович, слушавший нас, возмущённо вскинулся:

- Александра Николаевна, вы ведь только что видели, сколько у нас работы! Боюсь, это соревнование наш автомобиль не пройдёт.

- Пройдёт, мы подготовимся и решим все вопросы. Но выступить обязаны, пусть знают, что русские ничуть не отстают в прогрессе. А даже превосходят! - фраза получилась несколько пафосной, но меня распирало и хотелось всем конкурентам утереть нос.

Мне было мало выставить автомобиль перед публикой, выслушать похвалы и вернуться домой с несколькими газетными заметками. Я хотела вернуться с победой, чтобы наш триумф разошёлся далеко за пределы той же Франции.

Мы подготовим экипаж так, чтобы он выдержал дорогу и пришёл к финишу раньше соперников. Первая премия дала бы нашему ещё строящемуся производству известность, на которую при обычной торговле ушли бы годы.

Вслед за Парижем я наметила Всероссийскую выставку в Нижнем Новгороде. Она должна была состояться в девяносто шестом году, и туда следовало ехать уже с машинами, которые можно предлагать покупателям. Я хотела получить высшую награду для нашего производства, привлечь крупных заказчиков и вернуться с договорами, под которые можно будет расширять мастерские.

Но мечтать не вредно, как говорится, вредно не мечтать. В мыслях всё получалось быстрее, чем на деле.

Глава 2

Санкт-Петербург

11 декабря 1894 года

- Петя, твоя! - позвала я, вытаскивая из ящика толстую книгу с заложенными между страницами листочками.

Из соседнего кабинета появился муж.

- Уже третья? - он принял у меня том и заглянул в ящик. - У меня вчера нашёлся твой альбом с эскизами мебели.

- Клади сюда, - я указала на нижнее отделение нового шкафа. - Только плашмя, там ещё цветы между страницами.

Пётр вскинул брови:

- Засушенные?

- А какие же ещё могут быть в закрытом альбоме? - рассмеялась я.

- Сашенька, милая, ты полна сюрпризов!

Он унёс книгу, а я опустилась на скамеечку перед ящиком и продолжила разбирать привезённое с Литейного.

Из Риги мы вернулись неделю назад. Пока отсутствовали, мастера закончили последние работы в нашем доме и доставили мебель. Оставалось перевезти вещи, что мы и сделали, во время чего выяснилось, сколько мелких и не очень хлопот приносит переезд.

На Литейном я без раздумий могла найти что угодно, от нужной книги до кружевных перчаток. Здесь же на поиски ножниц вчера ушло столько времени, что я в конце концов попросила Варю принести из кухни. А через пару часов нашла свои в шкатулке с пачками чистой бумаги. Сама их туда положила, между прочим. И благополучно забыла в суете.

Ангара лежала неподалёку на своём коврике и наблюдала за мной. Стоило мне подняться, она тоже вставала, думая, что хозяйка снова куда-то уедет и оставит её.

- Ара, в следующую поездку я обещаю взять тебя с собой, - когда она вскочила в третий раз, сказала я, чтобы успокоить любимицу. Собака вздохнула совсем по-человечески, и, вернувшись на место, положила морду на лапы.

Книжные шкафы уже закрепили у стены. Внизу разместили отделения для больших альбомов, выше оставили обычные полки. Через стеклянные дверцы было видно содержимое, осталось лишь решить, что куда поставить.

В мыслях я всё продумала, на деле же результат мне не понравился, и я начала переставлять всё в другом порядке.

- Сашенька, ты что, опять перекладываешь книги? - донёсся голос Петра из соседней комнаты.

- Угу, - отозвалась я, задумчиво потерев подбородок. Надо бы на одну из полок поставить горшочек с цветком, чтобы оживить композицию. Или даже два.

Муж появился в дверях с моим альбомом в руках.

- Мне кажется, что и так всё очень красиво, - сказал он, подходя ко мне, чтобы отдать альбом.

- А ты свои коробки уже закончил разбирать? - вместо ответа, спросила я.

- Нет, - признался он и улыбнулся. - Но у меня их осталось меньше, чем у тебя.

- Потому что часть твоих вещей почему-то оказалась в коробках, подписанных моим именем, - хмыкнула я, а Петя, весело мне подмигнув, обнял и прижал к себе, зарылся носом в волосы.

Мы стояли так, замерев, и не было хаоса переезда вокруг, были только он и я. Муж нежно коснулся губами моего виска, и я, положив ладони ему на плечи, потянулась навстречу поцелую. За последние дни мы столько времени работали, да ещё эти хлопоты с переездом, что побыть вдвоём удавалось главным образом вечером, когда оба уже валились с ног.

Сегодня можно было никуда не торопиться.

Я прижалась к Пете теснее, однако Ангара сочла, что я занимаюсь чем-то не тем и поднялась, чтобы напомнить о себе. Ткнулась носом мне в бедро, а когда я не отреагировала, смогла протиснуться между нами и недовольно заворчала.

Пётр отстранился и посмотрел вниз.

- Ревнуешь? Ревность - плохое чувство, оно разъедает изнутри и мешает жить, - назидательно заметил он и получил такой многозначительный взгляд от Ангары, что я невольно рассмеялась и почесала собаку за ухом.

В дверях показалась Мотя.

- Сашенька, Михаил Константинович прислал Ваньку сказать, что к обеду будет с Прокофием Игнатьевичем.

Я сразу оживилась. Тиунов недавно вернулся из Иркутска, к сожалению, его матушка не перенесла потери супруга и тихо скончалась во сне, но увидеться с ним я ещё не успела.

- Хорошо, Мотя. Поставь ещё один прибор.

- Поставлю, - кивнула няня. - И вы уж заканчивайте с книгами. Я сама давно бы всё разобрала, а не даёшь ведь.

- Тут я должна всё разложить сама, - качая головой, улыбнулась я.

- Потому и не сильно настаивала, тебе тут работать. Но всё равно, отложи пока свои коробки, сходи переоденься, вона, платье уже запачкала. Перекуси заодно, и пусть до обеда осталось немного времени, тебе всё равно надо чаще есть, - проворчала Мотя и вышла, из коридора тут же донёсся её голос, обращённый к Насте.

Пётр проводил её взглядом, потом наклонился к моему уху.

- Мне тоже переодеться?

Я оглядела его жилет и рубашку.

- Да, надо всё снять…

***

Прасковья переехала с нами, а дяде Михаилу мы наняли новую кухарку. Так решил сам Оболенский, сказав, что нам она нужнее. Когда я заглянула на кухню, Прасковья как раз давала указания помощнице и пробовала начинку для пирога.

- Сашенька, отойди, горячее понесут, - предупредила она, увидев меня у двери.

Я послушно посторонилась.

- У тебя всё хорошо?

- Хорошо, голубушка. Кухня просторная, места хватает. Только полку над столом повыше бы перевесить, а то каждый раз головой берегусь.

- Передам мастеру. Покажешь сама, как тебе удобно, так и сделает.

Она одобрительно кивнула и подошла к кастрюле, в которой что-то аппетитно булькало.

В столовой Настя раскладывала наш новый стол. Я остановилась рядом и придержала поднятую вставку, пока она разворачивала её на петлях.

- Вот теперь опускай, - подсказала я.

Девушка послушно кивнула.

- Удобно-то как, Александра Николаевна, и доска удлиняющая прямо в столе, не надо бегать искать, куда с прошлого раза убрали.

Мы ещё раз сдвинули части, проверяя, плотно ли они сошлись, и уступили место Моте. Она расстелила скатерть, оглядела результат и пошла с Настей за дополнительными стульями.

В гостиной оставалось поправить занавесь, которую накануне повесили неровно. Я уже потянулась к ней, но Пётр остановил меня.

- Я сам, - он подвинул стул и поднялся на него.

Я придержала спинку и кинула взгляд в окно. Сад утопал в свежем снегу. На тёмных ветвях лежали пушистые белые шапки, а сугробы у ограды отливали призрачной лёгкой синевой. Низкое солнце ярко сияло, и иней в его свете поблёскивал бриллиантовыми всполохами. За деревьями розовела стена соседнего флигеля. Вдоль дорожки тянулись следы дворника, у крыльца осталась прислонённая к перилам лопата.

Муж спустился и отодвинул стул к стене.

- Теперь как?

Я отошла подальше, оценила результат и кивнула.

- Хорошо.

- Занавесь точно больше не трогаем? - уточнил он, обнимая меня за талию.

- Да, - весело хмыкнула я.

Дядя явился раньше родителей Петра. Я услышала его голос из передней и вышла навстречу. Ангара обогнала меня, добралась до Михаила Константиновича первой и принялась обнюхивать его перчатки.

- Как ты тут, разбойница? - дядя ласково потрепал её по голове. - Всего несколько дней тебя не видел, а уже выросла-то как!

За его плечом я увидела Прокофия Игнатьевича. Высокий, с аккуратно подстриженной седой бородой, он держал в руках шапку и терпеливо ждал, пока дядя нас всех поприветствует. Увидев, что я на него смотрю, поклонился.

- Александра Николаевна, с новым домом вас.

Я протянула ему руку.

- Спасибо, Прокофий Игнатьевич. Примите мои искренние соболезнования. Царствие Небесное вашим батюшке и матушке.

Тиунов склонил голову, а я сжала его руку покрепче.

- Благодарю вас за участие, Александра Николаевна, - тихо ответил он.

Я отпустила его ладонь и посторонилась.

- Проходите, пожалуйста, в гостиную, там натоплено и светло.

Михаил вручил мне жестяную банку с чаем со словами:

- Это вам. Свежий привезли, попробуешь.

- Спасибо, дядюшка.

Я приподняла крышку, вдохнула дивный аромат и тут же передала банку Моте.

- Заварите после обеда.

Пока дядя осматривал гостиную, я задержалась возле Тиунова.

- Как нога? Обувь по-прежнему удобна?

- Удобна, - он коротко кивнул. - Привык уже. Только если долго на холоде стоять, напоминает о себе.

- Тогда садитесь ближе к камину. Сейчас принесут чай.

- Не беспокойтесь, Александра Николаевна. Я нынче и пешком хожу, и верхом могу.

В голосе его послышалась знакомая деловитость. Я улыбнулась и всё же проводила к очагу. Дядя успел осмотреть столовую, заглянуть в малую гостиную, библиотеку и вернуться.

- Хорошо ремонт сделали, стало как будто просторнее с этими светлыми обоями, - одобрил он.

- Ты обещал часто бывать, - улыбнулась я.

- Обязательно, вон, вы вещи разобрать не успели, а я уже тут.

Я снова его обняла. Михаил Константинович погладил меня по спине и отступил, разглядывая.

- Не утомилась ещё хозяйничать?

- Так я и не хозяйничаю, всё как и прежде, в руках Матрёны Ильиничны, - рассмеялась я. - На мне только кабинет.

Тут хлопнула входная дверь и из передней донеслись новые голоса. Анна Васильевна приехала вместе с Ильёй Петровичем. И мы с Петром поспешили встречать гостей.

Свекровь принесла коробку, перевязанную атласной лентой.

- Это вам к новоселью, - она передала её мне и улыбнулась. - Надеюсь, пригодится.

Внутри оказался фарфоровый сервиз с тонкой синей каймой. Я вынула чашку и восхитилась изяществом работы.

- Как красиво! Спасибо, Анна Васильевна. Непременно пригодится!

- Пётр говорил, что вы ещё не всё приобрели для дома, - пояснила свекровь.

- Большую часть купили, но да, ещё не всё, - кивнул муж, заглянув мне через плечо в коробку с посудой.

Я осторожно вернула чашку на место и пригласила всех в столовую.

Мне было приятно смотреть, как они располагаются в нашем доме. Я улыбалась, чувствуя себя частью большой семьи, и надеялась, что такие обеды станут у нас привычными. Хотелось почаще собирать близких за одним столом и слушать их разговоры.

Сначала обсудили поездку в Ригу. Пётр рассказал о первом выезде «Победы», а я время от времени вмешивалась, добавляя детали.

- Я вовсе не собиралась бежать за машиной, - возмутилась я, когда муж упомянул момент с первым пробным заездом. Гости рассмеялись, глядя на меня.

- Ты шагнула следом, - напомнил Петя.

- Я всего лишь сделала один маленький шажочек, - притворно пропыхтела я.

- Хорошо, один, - согласился он, но улыбка стала только шире, и я не выдержала, засмеялась вместе со всеми.

Михаил Константинович покачал головой.

- Увидеть бы самому. Столько месяцев про этот мотор слушаю, а как оно всё вместе поедет, так и не поглядел.

- Весной покажем, - пообещала я. - Когда закончим кузов и проведём испытания.

Прокофий Игнатьевич слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Его больше всего заинтересовало, как машина возьмёт подъём и сколько сможет увезти груза.

- Для торговли пригодится, - заключил он, выслушав объяснения. - Если служить будет исправно.

Я кивнула. Деловые люди, кажется, любую новинку оценивали с точки зрения возможной пользы для бизнеса.

Принесли жаркое, и на некоторое время разговор притих, был слышен лишь стук приборов о тарелки. Потом Илья Петрович заговорил о доме, спросил, как устроились кабинеты. Я рассказала о наших новых книжных шкафах и пообещала показать всё сразу после обеда.

***

Гости засобирались после девяти вечера. Первыми уехали родители Петра. Пока он провожал их к экипажу, я попросила дядю и Прокофия Игнатьевича задержаться. Михаил сразу понял, о чём пойдёт речь, и, кивнув Прокофию, чтобы следовал за ним, прошёл в мой кабинет.

Пётр вскоре присоединился к нам и принёс из соседней комнаты ещё один стул. Я попросила мужчин садиться, достала карту и развернула её на столе.

- Прокофий Игнатьевич, я хочу предложить вам работу, - начала я, решив не ходить вокруг да около. - Дядюшка уже в курсе моего замысла, осталось обсудить его с вами.

Тиунов устроился удобнее и сложил руки на коленях.

- Слушаю, Александра Николаевна.

- Работа за границей. Надолго. Мне понадобится управляющий торговым делом на Аляске.

Мужчина удивлённо приподнял брови и наклонился к карте.

- Далеко же вы забрались.

- Да, - я показала побережье. - Начать хотим с Ситки. Откроем небольшую контору и склад, будем торговать припасами, а затем, если всё пойдёт так, как мы рассчитываем, будем расширяться.

Весной мы долго обсуждали, где следует искать участки и какие сведения запрашивать у американского посредника. За это время мои дела успели разрастись, я вышла замуж, а заморское предприятие так и осталось на уровне переписки, а времени больше, увы, не становилось, поэтому следовало ускориться.

- Чем торговать собираетесь? - спросил Прокофий Игнатьевич.

- Продовольствием, инструментом, одеждой. Люди едут на Север, ищут золото, устраивают промыслы. Им нужны припасы, а доставка стоит дорого. Мы можем закупать часть товара через дядюшкины связи, остальное брать в Сан-Франциско.

- Прежде выяснить бы, что на месте лучше расходится, - заметил Прокофий. - Привезти можно всякого, да потом годами держать на складе.

Я одобрительно кивнула.

- Именно поэтому туда должен поехать человек, который умеет торговать. До больших закупок потребуется осмотреться, узнать цены и поговорить с местными.

- А место под склад уже куплено? - Тиунов снова посмотрел на карту.

- Пока нет, - ответил дядя Михаил. - Сначала проверим те варианты, что мне прислал Коул. Конторы американские понадобятся, поверенные. Саша торопиться с купчими не велит.

- Я хочу понимать, что именно нам продают, - пояснила я. - Где берег, как подвозить товар, кому принадлежит участок и какие на нём обязательства.

Прокофий Игнатьевич слушал, уже не скрывая интереса.

- Людей туда могу взять своих или придётся искать среди местных?

- Думаю, часть наймём здесь, чтобы при этом свободно говорили по-английски, хотя бы парочка. Остальных помощников подберёте уже там.

- Я по-английски не умею, - предупредил он.

- Значит, начнёте учить завтра же, - улыбнулась я. - До отъезда ещё есть время.

Тиунов помолчал, гипнотизируя стену у меня над плечом. Я не торопила. Для меня Аляска была возможностью опередить золотую лихорадку и создать торговлю там, где вскоре возникнет огромный спрос. Для него речь шла о незнакомой стране, чужом языке и годах, которые он проведёт вдали от привычной жизни.

- А кому отвечать за дело? - наконец спросил он.

- Нам с Михаилом Константиновичем, - отозвалась я. - Но большинство решений придётся принимать вам. Ждать нашего письма по каждому вопросу невозможно.

- Полномочия распишем подробно, - заговорил Пётр. - Какие договоры можете заключать самостоятельно, какие расходы утверждать, когда требовать дополнительного согласования. Вы должны понимать пределы ответственности, чтобы быть спокойным.

Прокофий Игнатьевич одобрительно хмыкнул:

- Это правильно.

- Дорогу оплатим. Жильё первое время будете снимать, на то мы выделим отдельные деньги. Жалованье предлагаю втрое против нынешнего, кроме того, долю от прибыли.

- Щедро, - изумлённо округлил глаза Тиунов.

- Обязанностей будет много и ехать придётся на несколько лет, - повторила я, - подумайте обо всём хорошенько, Прокофий Игнатьевич. Я не тороплю.

Михаил Константинович потянул себя за бороду.

- Я бы его и здесь без дела не оставил, - проворчал он.

- Знаю, дядюшка, - понимающе кивнула я, едва сдержав улыбку.

- Но ты думай, дружище, предложение такое раз в жизни делают, - сказал дядя, повернувшись к Тиунову.

Прокофий Игнатьевич ответил ему короткой улыбкой и вновь повернулся ко мне.

- Несколько лет - это сколько?

- Рассчитывать следует по меньшей мере лет на пять, - ответила я. - И ещё об одном скажу сразу. Если вдруг пожелаете поселиться в Америке навсегда и принять её гражданство, я предложу вам часть акций, и вы войдёте в дело моим компаньоном.

Он перестал улыбаться. В кабинете стало тихо. Михаил Константинович ещё раз дёрнул себя за бороду.

- Стало быть, из русского подданства выйти? - уточнил Прокофий Игнатьевич.

- При получении гражданства придётся присягнуть Соединённым Штатам и отказаться от прежней верности, - объяснил Пётр. - Все последствия мы разберём с вами отдельно.

- Поэтому я и не прошу отвечать сегодня, - добавила я. - Условия нужно прочесть, обсудить с близкими и решить, подходит ли вам такая жизнь.

- У меня никого не осталось, Александра Николаевна, - грустно улыбнулся Прокофий.

- У вас есть мы, - я посмотрела в его тёмные глаза. - Вы часть нашей семьи и доверить столь важное дело, если быть с вами до конца честной, нам больше некому.

- Спасибо, - только и смог проговорить он.

А я, видя его смущение, пододвинула карту и показала ему Ситку, потом побережье Кеная и бухту Линн. Он задал ещё несколько вопросов о торговле и сроках. Я ответила на то, что уже знала.

Наконец Тиунов откинулся на спинку стула.

- Бумаги мне дадите?

- Пётр подготовит изложение условий. И копии того, что получили из Америки, тоже передадим.

- Я почитаю, обдумаю всё, вон, с Михаилом Константиновичем обсудим. И дам ответ.

- Договорились, - кивнула я, встала и мы пожали друг другу руки.

Дядюшка тоже поднялся.

- На сегодня довольно, Сашенька. Нам ещё домой идти.

Я посмотрела на часы.

- И правда, засиделись.

Мы спустились в переднюю. Мотя принесла гостям верхнюю одежду и вручила дяде свёрток.

- Прасковья велела пирога вам передать.

- Вот за это благодарствую, - Михаил принял свёрток и обернулся ко мне. - Завтра загляну, по чайной есть вопрос.

- Приходите к ужину, полагаю, раньше вы меня дома не застанете, - предупредила я.

Дядя кивнул, обнял меня на прощание и вышел вслед за Прокофием Игнатьевичем.

Глава 3

- А если дешевле предложит завод, которому мы не доверяем? - спросила Степанида Кузьминична. - Кто решать будет?

Пётр оторвался от письма городской управы.

- Город. Но прежде должен получить техническое заключение.

- Наше?

- В том числе наше, - ответила я и придвинула к себе приложенный к письму перечень вопросов. - Сегодня как раз обсудим, какие полномочия останутся за бюро, если нам поручат руководить работами.

Мы собрались в моём кабинете в бюро на Тринадцатой вскоре после завтрака. Глеб Андреевич принёс ведомости, над которыми работал последние дни, а Веретенников разложил на свободной половине стола чертёж арочного пролёта. Пётр приехал вместе со мной, поскольку предстоящий разговор касался условий будущего договора.

Победа в конкурсе принесла нам известность и немало поздравлений, однако теперь следовало разобраться, как воплотить нарисованное в металле и камне так, чтобы мост простоял сотни лет.

- Для предварительных запросов сведений хватит, - заговорил Тарасов, когда я спросила, насколько подробно мы можем описать будущий заказ. - Но окончательный вес конструкций определим после разработки узлов. Сейчас заводам следует дать общую схему и ведомость предполагаемых объёмов.

- И всем одинаковые условия, - добавила я. - Сразу запросим полную стоимость заказа, с доставкой и сборкой. Пусть распишут, сколько берут за каждую работу.

Степанида, вооружившись карандашом, начала быстро записывать.

- Особенно важна цена за доставку, - поддержал Веретенников. - Нужно выяснить, как завод собирается доставлять конструкции и какие приспособления понадобятся для разгрузки у моста.

Он отложил чертёж пролёта и развернул план набережной.

- Здесь можно устроить площадку для разгрузки и хранения конструкций, - и указал свободный участок.

Я поднялась, подошла ближе и проследила по плану дорогу к намеченной площадке.

- Подъезд удобный, но участок ещё нужно согласовать с городом, - заметила я. - Павел Гордеевич, подготовьте схему размещения конструкций. Посмотрим, сколько места понадобится для хранения и работы подъёмных приспособлений.

- Сделаю, - Веретенников пометил границы площадки карандашом. - Только все конструкции сразу сюда не привезёшь. Поставки придётся распределить по ходу сборки.

Тарасов пододвинул к себе план.

- Значит, завод должен отгружать части в согласованной последовательности. Иначе получим то, что потребуется через месяц, а первые детали для начала работы придётся ждать. И будем куковать.

- Это тоже внесём в требования, - согласилась я. - Когда подготовим порядок сборки, по нему и составим график поставок.

- А собирать пролёты на месте будут люди завода? - уточнил Пётр. - Или для этого понадобится другой подрядчик?

- Пусть заводы сообщат, готовы ли взяться и за эту работу, - ответила я. - Стоимость изготовления и доставки укажут отдельно от сборки на стройке. Тогда сможем рассмотреть оба варианта.

Глеб Андреевич сделал пометку в ведомости.

- И проверочную сборку перед отправкой нужно включить в условия изготовления. На заводе проверят, как соединяются готовые части.

- И там же устранят ошибки, если обнаружатся, - добавил Веретенников. - Подгонять соединения над рекой будет куда труднее.

Я вернулась на своё место и раскрыла записную книжку.

- Значит, в предварительном запросе перечислим наши требования, а подробный порядок проверки подготовим вместе с рабочими чертежами.

Тарасов забрал ведомость, чтобы внести дополнения. Степанида пробежала глазами свои записи и подняла голову.

- Кто поедет осматривать заводы?

- Когда получим ответы и определимся, какие предложения нам подходят, поедем мы с Александрой Николаевной, - ответил Глеб Андреевич. - Павлу Гордеевичу тоже стоит присоединиться. Ему нужно увидеть, как у них поставлена сборка.

- Поеду, - согласился Веретенников.

Пётр взглянул на часы.

- Нам скоро выезжать. В управе сегодня надо прежде всего определить, что именно город намерен поручить бюро и на каких условиях.

Я тоскливо вздохнула и потянулась за накидкой.

Техническими задачами я занималась с удовольствием, а предстоящий разговор об условиях договора, мягко говоря, не радовал. От одной мысли, что придётся в этом копаться, становилось скучно.

Над проектом бюро продолжало работать за свой счёт, между тем для подготовки рабочих чертежей требовались дополнительные люди. Нанимать их, не зная, когда город начнёт оплачивать нашу работу, мне не хотелось.

- Расчёт расходов я приготовила, - Степанида протянула мне несколько листов. - Только сроки оплаты тоже согласуйте, пожалуйста. Жалованье людям нам каждый месяц выдавать.

- Обязательно обсудим, - пообещал Пётр.

А я убрала документы в папку и улыбнулась Кузьминичне:

- Спасибо. Как вернёмся, расскажу, о чём договорились.

***

В управе нас приняли в назначенный час.

Помимо городского головы, в кабинете находились представитель финансовой комиссии и инженер, которому предстояло разбирать наши предложения по дальнейшей разработке проекта. На столе лежала схема «Золотого Рога».

Ратьков-Рожнов предложил нам садиться.

- Александра Николаевна, начнём с того, какой объём работ ваше бюро готово принять на себя, - обратился он ко мне.

Я объяснила, что мы предлагаем завершить подробную разработку проекта, подготовить рабочие чертежи и технические условия, а после утверждения порядка постройки обеспечить руководство по своей части. Для постоянной работы на месте понадобится отдельная группа, поскольку люди в чертёжной не смогут одновременно проверять расчёты и следить за каждым поступившим грузом.

Глеб Андреевич дополнил меня по обследованиям и проверкам. Городской инженер, внимательно его слушавший, задал несколько вопросов об опорах, и Тарасов развернул принесённую схему.

Разговор стал предметным, чему я обрадовалась. Гораздо приятнее обсуждать сведения о грунтах, чем ругаться по каждому пункту будущего договора.

В целом беседа прошла неплохо, конечно, без споров не обошлось, особенно когда дело дошло до финансовой части.

Вышли мы из управы с проектом договора, то есть дело сдвинулось дальше общих обещаний.

На улице шёл снег. У тротуара дворник расчищал проход, и Тарасову пришлось посторониться, чтобы пропустить его.

- Ну что? Ты довольна? - спросил Пётр, пока Макар открывал дверцу экипажа.

- Работы прибавилось, - вздохнула я.

- Ты ожидала другого?

Я красноречиво хмыкнула в ответ. Муж засмеялся и помог мне забраться в карету.

У него были свои дела, поэтому до бюро мы с Глебом Андреевичем вернулись вдвоём. По дороге Тарасов достал записную книжку и принялся уточнять, кого из сотрудников можно будет привлечь к разработке отдельных частей.

И выходило всё так, что вскоре нам опять понадобится расширяться.

***

Аркадий Никитич Лосев, встречу с которым назначили после обеда, явился без опоздания. Он первым после нашей победы написал письмо с предложением, и оно нас заинтересовало.

Это был мужчина лет сорока с подстриженной бородой и внимательными глазами. Он представился инженером и одним из компаньонов торгового дома, после чего передал мне визитку.

Вскоре к нам присоединился Глеб Андреевич. Кузьминична принесла чай, но уходить не стала и устроилась за небольшим столом у стены.

- Позвольте прежде поздравить вас с победой, Александра Николаевна, - начал гость. - Я видел выставленные проекты. Ваш запомнился сразу.

- Благодарю, - кивнула я и сразу перешла к делу: - Вы предлагаете изготовление конструкций, верно?

Он принял мой деловой тон без обиды и ответил так же кратко:

- Изготовление, доставку и сборку. При соответствующем соглашении готовы взять весь этот объём.

- Какими предприятиями располагает торговый дом? - спросил Тарасов.

Лосев открыл папку и достал несколько листов. Вместо пространного рассказа о надёжности своей фирмы он предложил нам сведения о мастерских, оборудовании и выполненных заказах. К ним приложили фотографии, наклеенные на картон.

Я взяла один из снимков. На заводском дворе лежали собранные участки решётчатой конструкции. На обороте указали заказ, место изготовления и дату съёмки.

- Эту работу уже приняли? - уточнила я.

- Да. Здесь есть сведения о заказчике и инженере, наблюдавшем за изготовлением, - Лосев нашёл нужный лист. - При желании вы сможете обратиться к ним.

Тарасов тем временем изучал перечень станков.

- Прокат закупаете?

- Да, собственного металлургического производства у нас нет, но поставки организованы.

- Откуда?

Гость назвал предприятия и пояснил, какие виды проката они получали у каждого. Глеб Андреевич задал ещё несколько уточняющих вопросов, после чего попросил разрешения оставить сведения для изучения.

- Для того и привёз, - Аркадий Никитич передал ему весь список. - По мосту мы пока можем говорить только предварительно. Точной цены без подробных требований не назову.

Я с одобрением на него посмотрела: подобная сдержанность радовала.

- Требования ещё уточняются, - пояснила я. - В дальнейшем они должны быть одинаковыми для всех, кто пожелает предложить свои услуги. И договоры на постройку будет заключать город.

- Это мне известно, - ответил Лосев. - Но прежде чем обращаться с окончательным предложением, нам нужно понимать технические условия.

Он говорил по существу и не пытался выведать подробности, которыми я пока не собиралась делиться. Когда Тарасов упомянул контрольную сборку, гость спросил о предполагаемых размерах отправочных частей и сразу признал, что для ответа потребуется участие заводских инженеров.

- Мастерские можно осмотреть? - поинтересовалась я.

- Разумеется. Когда вам удобно?

Я посмотрела на Глеба Андреевича.

- В среду с утра, - предложил он.

- Договорились. Приглашу заведующего производством и подготовлю сведения по занятости мастерских.

Лосев записал адрес и протянул мне. Предприятие находилось на Шлиссельбургском тракте, поэтому поездка должна была занять значительную часть утра.

- Возможно, к нам присоединится городской инженер, - предупредила я.

- Буду рад принять всех, кого сочтёте нужным пригласить.

Пока Тарасов рассматривал следующую фотографию, гость достал ещё один конверт.

- Есть и финансовое предложение. Банкирский дом, с которым мы работаем, готов обсудить условия оплаты городского заказа.

Я не взяла письмо сразу, моё секундное колебание было замечено.

- Оригинал будет направлен в управу. Эта копия для вашего сведения, - Лосев положил конверт на стол. - Насколько я понимаю, необходимость сразу изыскать всю сумму может задержать постройку. Наши партнёры готовы рассмотреть выплаты по согласованным срокам.

Я развернула приложенный лист. Банкирский дом был готов обсудить кредит городу при условии, что изготовление основных конструкций поручат предприятию, предложенному торговым домом.

Осталось выяснить, под какой процент дадут кредит и на сколько лет растянут выплаты.

- Финансовые условия будут рассматривать без нашего участия, - задумчиво протянула я. - Техническое заключение бюро от них зависеть не должно.

- Иного мы не предполагаем, - склонил голову гость.

- Тогда порядок понятен. Мы изучим ваши сведения, осмотрим мастерские и после утверждения требований сможем продолжить разговор.

Лосев убрал оставшиеся бумаги в свой портфель. Прежде чем подняться, он уточнил, кому направлять дополнительные сведения, и я назвала Степаниду.

Уже у двери Лосев обернулся.

- Александра Николаевна, можно один вопрос?

- Да, конечно.

- Вы намерены лично бывать на постройке?

- Если приму руководство работами, иначе не получится.

- Мне бы хотелось поработать с вами. Наслышан о вашем таланте и полагаю, что мне есть чему у вас поучиться, - ответил он и поклонился.

После его ухода Тарасов многозначительно на меня посмотрел, но комментировать не стал, вернулся к перечню оборудования.

- Посмотреть стоит. Если всё соответствует написанному, возможности у них хорошие.

- Проверим, - согласилась я. - И сведения о прежних заказах непременно запросим.

Степанида подвинула ко мне финансовое предложение.

- А это Петру Ильичу?

- Да, пусть прочитает.

В носу свербело, уж больно у них всё гладко. Подозрительно. Или я просто на ровном месте себя накручиваю?

Я ещё раз просмотрела фотографии. Для предварительного знакомства Лосев подготовился основательно. Нам показали оборудование и выполненные работы, согласились принять на заводе, не потребовали немедленного ответа. Осталось выяснить, насколько представленные сведения соответствуют действительности.

- Глеб Андреевич, подготовьте вопросы к поездке. И надо договориться с управой, кто сможет поехать с нами.

Он встал, коротко поклонился, собрал бумаги и направился к двери.

- Металлическому заводу запрос тоже отправлять будем? - уточнила Кузьминична.

- Конечно. И всем остальным из нашего списка. Нам нужно сравнить предложения и проверить, какие заводы действительно смогут выполнить заказ.

***

Дядя уже ждал меня в гостиной.

Я ещё в передней услышала, как он разговаривает с Мотей, а следом по коридору понеслась Ангара. Собака затормозила передо мной, ткнулась носом в ладонь и принялась вертеться, мешая снять накидку.

- Ара, дай раздеться, - засмеялась я и погладила её по голове.

Она послушно села, преданно на меня глядя.

- Здравствуй, дядюшка!

Михаил Константинович поднялся мне навстречу и обнял.

- Здравствуй, труженица. Уже думал, зря тебя к ужину жду.

- Я же обещала.

- Но обещание, данное Ильиничне, не забывать обедать, не держишь, - прищурился он.

- Проекты интереснее, чем еда, каюсь, - рассмеялась я.

- Хорошо, что Матрёна Ильинична этого не слышит, - хохотнул в ответ дядя.

Пётр приехал вскоре после меня, и к столу мы сели втроём. Я рассказала о поездке в управу, муж добавил несколько слов об условиях договора. Михаил слушал внимательно и оживился, когда речь зашла о заводских предложениях.

- Дело большое. Охотников поучаствовать немало найдётся, - заметил он. - Смотри только, чтобы обещали по силам.

- Поэтому и поедем смотреть производство.

- Это верно, - одобрил дядя и потянулся за хлебом. - Ну а у меня дело поменьше.

Судя по кожаной папке, которую он принёс, вопрос всё же предполагался обстоятельный.

После ужина мы вернулись в гостиную. Михаил Константинович дождался, пока Настя расставит чашки, и разложил передо мной два плана.

- Вот. Хочу вторую лавку после праздников открыть. Присмотрел помещения, пока выбираю.

Я придвинула лампу. На одном плане вход располагался посредине фасада, а за торговым залом оставалась отдельная комната под запас. Во втором дверь была сбоку, зато сам зал выглядел просторнее, только из него пришлось бы выделять место для хранения товара.

- Размеры кто снимал?

- Семён Архипович. Хочу на твоей фабрике прилавок и шкафы для чайниц заказать. Как выберем помещение, пришли своего человека, пусть всё обмерит как следует.

- Не вопрос. Итак, что именно тебя смущает?

Михаил Константинович устроился удобнее.

- В первой лавке мы старый прилавок переставили, полки поправили, и обошлось. Здесь всё заново придётся делать. Только как одинаковое устроить, если помещения разные?

Я улыбнулась.

- Внешне мебель может быть одинаковой, а расстановка разной, - ответила я. - Помнишь шкафы у меня в кабинете?

- Ещё бы.

- Ты обратил внимание, как они составлены?

- Из отдельных шкафчиков, - ответил дядя.

- Вот. Для лавок тоже можно повторить отдельные части. Например, сделать одинаковые нижние тумбы, а длину прилавка подобрать по помещению. Дверцы и отделку сделаем общими.

Я взяла карандаш и на свободном месте набросала несколько прямоугольников.

Михаил Константинович наклонился ближе.

- А промежутки?

- Подгоним при установке. Сверху сделаем столешницу по месту, чтобы прилавок выглядел цельным. Только сначала нужно понять, что именно в нём будут хранить.

Дядя достал сложенный лист.

- Семён написал.

Я ознакомилась со списком: приказчику требовалось место для бумаги и пустых коробок, отдельное отделение под принадлежности для упаковки и удобная поверхность возле весов. В первой лавке с этим устроились не лучшим образом.

- Весы нельзя ставить там, где постоянно двигают крышки или хлопают ящиками, - заметила я. - Для них выделим устойчивое место. А бумагу уберём в закрытое отделение под рукой.

- Вот это он и просил, - Михаил Константинович ткнул в нужную строчку. - И ещё, скажи-ка, Сашенька, во сколько мне обойдётся этот заказ?

- Сначала снимем точные размеры и согласуем устройство. Потом будет смета.

- Значит, даже примерно не скажешь? - дядя откинулся на спинку кресла.

Я задумчиво посмотрела на набросок.

- Полторы тысячи рублей.

Михаил Константинович выпрямился.

- Сколько?! - поперхнулся он воздухом.

- Полторы тысячи, - повторила я, стараясь сохранить серьёзное лицо. - Это уже со скидкой.

Дядя поставил чашку на блюдце, фарфор нервно звякнул.

- Сашенька, мы ведь прилавок и шкафы заказываем? Ты мне туда ничего лишнего не посчитала?

- Весь комплект для торгового зала. По твоим размерам и пожеланиям Семёна Архиповича.

- И со скидкой, говоришь? - он недоверчиво покосился на меня. - А без скидки сколько?

- Тысяча восемьсот.

- Вот спасибо! - Михаил Константинович развёл руками. - Триста рублей племянница сберегла. Прямо не знаю, как благодарить.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться, и склонилась над рисунком. Пётр глядел на меня с не меньшим изумлением. Муж открыл было рот, чтобы поддержать дядю, но я незаметно толкнула его под столом. Он кашлянул и потянулся за печеньем.

- Мы же договорились без лишних украшений, - продолжал дядя, пыхтя от возмущения, пар из ушей разве что не пошёл, - чтоб удобно было, добротно. Чего там на полторы тысячи?

- Хорошее дерево, работа мастеров. Установка тоже входит и новая конструкция, считай, эксклюзив.

Михаил Константинович покряхтел, взял набросок, повздыхал, печально на меня поглядывая. Я ждала, изо всех сил сдерживая смех.

- Пусть фабрика у тебя и лучшая в городе, а всё одно дорого, - пробормотал он, ещё раз вздохнул и положил рисунок передо мной. - Ладно. Делай. Только чтоб потом к этим полутора тысячам ещё полтысячи не прибавилось.

- Не прибавится, - заверила я.

- И смету мне покажешь.

- Обязательно, - и взяла чашку, чтобы спрятать улыбку.

У дяди Михаила скоро день рождения. Прилавок и часть шкафов я собиралась подарить ему, но говорить об этом заранее не хотела. Названную сумму я, конечно, завысила. Хотелось подразнить дядюшку, который совсем недавно сам учил меня торговаться и не соглашаться с первой предложенной ценой. А он взял и согласился!

- Что ты там улыбаешься? - подозрительно пробухтел Михаил Константинович.

- Радуюсь новому заказу. И столь щедрому покупателю.

Дядя погрозил мне пальцем:

- Верёвки из меня вьёшь, плутовка! А я и возразить не могу.

Глава 4

Васька вихрем влетел в кабинет, оставив Мотю далеко позади.

- Александра Николаевна, гляньте, что получилось!

Он прижимал к груди плоский свёрток. Ангара, обнюхав его карманы и не найдя ничего съестного, разочарованно фыркнула и вернулась на коврик.

- Наследил-то как! - донеслось из коридора.

Вася оглянулся на мокрые следы и виновато шмыгнул носом.

- Мотя, принеси ему чаю, пожалуйста. И пирогов, если остались.

- Остались, - проворчала няня, но уже мягче.

Мальчишка разложил карточки. На верхней была я: стояла у ворот бюро с неизменной папкой под мышкой и что-то выговаривала Макару. Ангара сидела рядом.

- И за что же я его отчитывала? - улыбнулась я.

- За то, что вместо управы повёз вас в ресторацию на обед.

- А когда успел снять-то?

- Ага! Не помните, потому что вы меня тогда и не приметили, - горделиво выпятил грудь мальчишка, сильно вытянувшийся за последнее время. - Павел Карлович говорит, живые лица дороже поставленных, ежели вовремя поймать.

- Постановочных, - поправила я.

- Их самых, - легко согласился Вася.

На снимке Макар едва заметно улыбался, я хмурилась, а собака, свесив язык, смотрела на меня полными любви глазами.

- Молодец, Василий. Хорошо получилось!

Мальчонка просиял и придвинул остальные карточки: пожилая женщина, двое ребятишек, молодая пара у ограды Летнего сада. Мужчина глядел в объектив серьёзно, зато его спутница смеялась, слегка отвернув голову.

- А тут барышня не туда посмотрела, - заметила я.

- Нарочно оставили! Она сперва другую карточку выбрала, где ровно сидит и не улыбается. А супруг увидал эту и ещё две заказал таких же. Говорит, жена дома завсегда такая, а как придут в заведение фотографическое, так её будто подменили.

- И много теперь заказчиков?

- В воскресенье десять человек было, - приосанился Васька. - Уже в ателье работать дозволяют. Свет Павел Карлович выставляет, а проявляю и печатаю я сам, он после проверяет мою работу.

Я не могла перестать улыбаться. Когда-то Вася с тем же азартом рассказывал о слежке. Теперь рассуждал о фотографии. Мотя принесла чай. Васька поблагодарил и немедленно взялся за пирог с капустой.

- Что на Миллионной? - спросила я, когда он прожевал и проглотил первый кусок.

Мальчонка вытер пальцы о штаны, поймал укоризненный взгляд няни и поспешно потянулся за салфеткой.

- Француз редко выходит. А вот к нему один господин дважды за эту неделю приезжал.

Вася выбрал из стопки снимок. Вернье спускался с крыльца вместе с Виктором Ивановичем Хомутовым. Лицо получилось чётким, ошибиться я не могла.

- Позавчера снял. За их каретой Сенька проследил, а после Степану Герасимовичу всё доложил.

- Хорошо. А вечером?

- Вечером не снимешь, одна чернота. Павел Карлович плёнку тратить не велит. Так я кучеров примечаю. Кто свой, а кто извозчик. У извозчиков бляхи с номерами, цифры записываю.

- И много записал?

- За неделю семь. Только два номера повторились. Ещё кучер один рыжий, с серьгой в ухе, три раза приезжал.

- Степан Герасимович в курсе?

- Пока нет, к вам первым пришёл.

- Тогда после чая поезжай в бюро, расскажешь ему всё и записи свои покажешь.

По номеру можно разыскать извозчика, а тот, возможно, вспомнит, где взял седока. Руднев сумеет его разговорить.

- Только сам за ними не бегай, - предупредила я. - Это может быть опасно.

- Аха, фсё я панифаю, не мафенький уфе, - пробубнил мальчишка с набитым ртом. Мотя погрозила ему пальцем, он быстро проглотил и сделал большой глоток сладкого чая. - Александра Николаевна, не буду я за ними бегать. Мне у набережной работать надо, день короткий, едва-едва всё успеваю.

- Чужие к тебе не присматривались?

- Один лакей подходил, спрашивал, чего я тут верчусь.

- И что ты?

- Предложил сняться. За полцены, - хитро прищурился мальчонка. - Он сперва сердился, а потом воротник поправил. В итоге карточку свою забрал, да доволен остался.

Я весело хмыкнула, но тут же посерьёзнела:

- Если почувствуешь, что тобой заинтересовались, сразу уходи. Договорились?

- Агась, - кивнул он и потянулся за ещё одним пирожком.

Я смотрела, как он жадно ест и подумала, что подходящего момента лучше и не придумаешь.

- Помнишь, что я обещала про «Кодак»?

- Подарить? - мальчонка забыл про угощение, глаза засияли ярче звёзд.

- Ты справился, Василий. Аппарат твой.

- Насовсем? - прошептал он.

- Насовсем.

Он тут же подскочил, едва не уронив пирожок, и поклонился, совсем как взрослый.

- Благодарствую, Александра Николаевна. Я буду его беречь!

Мотя тихо вздохнула, украдкой смахнув слезу, я тоже почувствовала, как защипало в носу и, подойдя к Васе, потрепала его по волосам:

- Я знаю.

***

Роман приехал с липовой провизией и Макар проводил его ко мне.

Посетитель поклонился и остался стоять, держа шапку перед собой обеими руками. Еникеев устроился у двери.

- Садитесь, - предложила я.

- Благодарствую, постою. Я ненадолго, Александра Николаевна.

- Слушаю.

- Вернье и его инженеры собрали машину по чертежу, что я передал, исправления внесли. Всё вышло, как рассчитывали.

- Подробности вам известны? - уточнила я.

- Господин Вернье хвастался, что два часа кряду под нагрузкой держали. Мотор не остановился, силу давал ровно.

Два часа.

- Не дольше?

- Два часа, потом сами заглушили. Обрадовался страшно, Делорму велел коньяку принести, меня тоже угостил.

Надо же, как им повезло! Или мне?

Я вспомнила объяснения Костовича. Наружная стенка прогревается медленнее испарительной камеры, заслонка запаздывает. Огнеслав Степанович собрал этот вариант и проверил лично. Сначала двигатель работал на загляденье. Зато при продолжительной нагрузке начинал дымить и терять мощность.

Французы просто не дотерпели. Совсем чуть-чуть! Продолжи Морель испытание, результат получился бы другим.

С французским патентом всё застопорилось. Пакет приняли, дату подачи засвидетельствовали, пошлину получили, а сам документ до сих пор не выдали. Парижский поверенный уже дважды обращался за разъяснениями, но пока добился лишь заверений, что дело рассматривается.

Пётр сердился и требовал выяснить причину задержки. Я тоже начала беспокоиться: уж больно долго французы возились с бумагами, которые сами же признали составленными как положено. Зато теперь эта волокита неожиданно оказалась нам на руку.

Поверенный отдельно подтвердил: описание двигателя и приложенные чертежи для общего ознакомления ещё не открыты. Значит, прийти и получить копию настоящего испарителя Морель пока не мог. В Лондоне мы ограничились предварительным описанием, поэтому и оттуда неприятного сюрприза ждать не приходилось.

Выходит, Вернье всё ещё считал добытый через Романа чертёж своей самой большой удачей.

Что же, пусть пока радуется. А с поверенным всё равно надо связаться ещё раз, пусть сходит в бюро промышленной собственности и задаст вопросы.

- Что ещё говорил Вернье?

- Спрашивал про автомобиль. Когда выедет, кто колёса делает. Велел разузнать, не думает ли Огнеслав Степанович ещё что-нибудь в двигателе переделать.

- Что ответили?

- Что внутрь мастерской меня не пускают. Провизию сдал, накладную подписал и уехал.

- Новых сведений без согласования не передавайте, - напомнила я, а то мало ли. - Спросит что-то ещё, сперва доложите Степану Герасимовичу.

- Понял. - Он помялся и добавил: - Ещё двадцать пять рублей дал. За хорошие уши, сказал.

Макар едва слышно хмыкнул.

- Деньги оставьте себе, - разрешила я. - Только в отчёте Рудневу эту награду укажите.

Роман уходить не спешил. Шапка в его руках медленно крутилась то вправо, то влево. Он открыл рот, посмотрел на Макара и снова смолк. Я догадалась, о ком он хотел спросить: о Надежде Павловне, но помогать ему не стала.

- Это всё? - спросила я бесстрастно.

- Всё, Александра Николаевна.

- Тогда можете идти.

Макар открыл перед ним дверь и вышел следом.

Я вернулась мыслями к французскому двигателю и невольно улыбнулась. Вернье уже отмечает победу. Уверен, что добрался до всех наших секретов, и наверняка успел похвалиться перед начальством.

Ох, как бы мне хотелось увидеть его лицо, когда мотор всё-таки выкинет обещанный Костовичем фокус!

Я написала Огнеславу Степановичу короткую записку:

«Ваш мотор выдержал обещанные два часа, а дальше по счастливой случайности они его не стали проверять. Французы страшно довольны».

Пусть Костович тоже порадуется, заслужил.

Запечатав конверт, позвонила и попросила Настю передать его Макару.

***

Интерлюдия

Николай Васильевич вошёл в операционную и остановился у порога. Четверо студентов-медиков стояли возле стены, держа в руках записную книжку и карандаши. Сквозь высокие окна лился вечерний свет.

- Включай! - распорядился Склифосовский.

Помощник повернул ручку выключателя, и над столом загорелся электрический венец. Шесть медных отражателей направляли свет на середину стола. Служитель проверил подвес и отошёл.

Николай Васильевич улыбнулся. При виде лампы ноги до сих пор непроизвольно дёргались в желании пуститься в пляс, до того он был счастлив, что она у него появилась!

Под отражателями сияли лампы накаливания, и свет от них падал ровно, не мерцая. Ни копоти, ни жара. Венец висел на блоке с противовесом, и одним движением руки его можно было опустить ниже или поднять, настроить, как говорила Александра Николаевна.

- Господа, прежде чем начнём, позвольте старику похвастаться, - обратился он к слушателям. - Эту лампу нам устроила инженер Громова-Оболенская. Каждый отражатель освещает одно место под своим углом.

Он подошёл к столу, повёл ладонью над белым полотном, будто фокусник. Присутствующие внимательно следили за каждым его движением.

- Вот. Видите?

- Николай Васильевич, - удивлённо откликнулся один из студентов, - так ведь тени нет. Как такое возможно?!

- Если знать физику, то многое становится возможным! - довольно усмехнулся Николай Васильевич. - Одну лампу я заслонил, зато остальные продолжают освещать то же место. Присмотритесь, тень есть, но свет с других сторон делает её настолько слабой, что работе она уже не мешает.

Склифосовский говорил, объяснял, отвечал на вопросы. И пока студенты рассматривали устройство, вдруг подумал, скольких раненых он мог бы спасти в Болгарии, будь у него тогда такая лампа.

Николай Васильевич посмотрел на стол: никелированный каркас, три белые эмалированные секции, подушки в клеёнчатых чехлах. Соединения закрыты гладкими накладками, грязи скапливаться просто негде.

- Вот тут ещё одно изобретение, - продолжил он и указал на рукоять. - Помощник вращает винт, вся верхняя рама наклоняется. Один конец поднимается, другой опускается. Ни санитаров звать, ни колодки под ножки подкладывать не требуется.

По его просьбе служитель повернул рукоять и остановился по знаку.

- Положение удерживает ещё и независимый стопор на зубчатой дуге. Спинка подвижная, нижняя секция снимается.

Николай Васильевич с удовольствием ещё раз проследил за ходом рамы.

- Вот стол так стол, господа! Работать - одно удовольствие, - снова не удержал он восторгов и велел вернуть раму в исходное положение.

Тут открылась дверь и санитары внесли больного. Конторщик Савелий Пахомов, двадцати шести лет, со вчерашнего вечера состояние ухудшилось, и откладывать вмешательство было нельзя.

Пахомов посмотрел на инструменты, затем на студентов и побледнел пуще прежнего.

Профессор подошёл к нему и в успокаивающем жесте положил ладонь ему на плечо.

- Не бойтесь, голубчик, всё приготовлено. Слушайте помощника и не пытайтесь сопротивляться.

Пахомов рвано кивнул и шумно сглотнул. Его переложили на стол. Николай Васильевич повернулся к слушателям.

- Я предполагаю воспаление червеобразного отростка слепой кишки. Мне предстоит его удалить. Окончательно о состоянии тканей сможем судить во время операции. Поэтому прошу наблюдать внимательно, а вопросы задавать после. Все свои действия я буду комментировать.

Он указал, где каждому встать, чтобы видеть стол и при этом оставить свободным проход к двери.

Дуняша замерла возле столика с идеально разложенными инструментами. Спокойная и собранная, она не делала ни одного лишнего движения. Илья устроился у изголовья, проверил приготовленное и вопросительно посмотрел на профессора.

- Начинай, - кивнул Николай Васильевич.

В комнате стало ещё тише.

Когда помощник сообщил, что пациент уснул и можно приступать, профессор занял своё место. Напротив него склонился ассистент. Прежде голова ассистента непременно закрыла бы свет, но не сегодня.

Николай Васильевич посмотрел на операционное поле, потом ещё раз на венец и выдохнул:

- Как же хорошо! Всё видно… - И протянул руку: - Скальпель.

***

Александра

Прокофий Игнатьевич приехал вместе с дядей, когда мы с Петром садились ужинать. Мотя велела поставить ещё два прибора и отправилась на кухню.

- По чайной опять вопрос? - спросила я, приглашая гостей за стол.

- Нет, нынче Прокофий к тебе с делом, - ответил Михаил Константинович, устраиваясь на стуле и разворачивая салфетку.

Тиунов посмотрел на меня и на выдохе выпалил:

- Я согласен, Александра Николаевна. Поеду.

Я на секунду замерла. Если честно, я думала, он откажется, не захочет участвовать в этой авантюре со многими неизвестными, ехать в другую страну, там, где у него никого нет, да ещё язык чужой.

- Точно решили?

- Решил. И внимательно прочёл все те документы. Пётр Ильич понятно написал, только вопросы всё же остались.

- Задавайте, - кивнул муж.

Настя внесла супницу, и пришлось ненадолго прерваться.

- Первым делом мне нужен человек с языком, - когда все утолили первый голод, заговорил Прокофий Игнатьевич. - Сам начну учиться, но до отъезда так, чтобы договоры читать, не выучусь. Не хотелось бы во всём от тамошнего толмача зависеть.

- Подберём, - согласилась я. - Лучше двоих. Один сможет сопровождать вас на выездах, другой будет оставаться в конторе. Но прежде их по своим каналам проверит Руднев.

- И пусть хоть один в торговле понимает. Мало слова перевести, надо в суть глядеть. И книги вести кому-то потребуется.

- Кстати, есть у меня на примете такие люди, - задумчиво огладив бороду, сказал дядя Михаил. - Поговорить с ними надо, захотят ли ехать.

- Поговори. Если захотят, познакомишь нас, побеседуем.

Михаил Константинович кивнул и прокряхтел, глядя на Тиунова:

- Чую, скоро у меня вовсе никого не останется.

- Дядюшка, мы же вместе это дело начали, - улыбнулась я.

- Знаю, - вздохнул он. - Но как бы так не вышло, что чай мне придётся на своём горбу тащить.

И глаза у него сделались грустные-грустные. Мы не выдержали и рассмеялись.

- Из вас вышел бы отличный актёр, Михаил Константинович, - отсмеявшись, заметил Пётр.

- Скажешь тоже, - отмахнулся Оболенский.

Прокофий, улыбаясь, вернулся к своим вопросам:

- По закупкам вот что думаю. Пока не увижу, чем там торгуют и почём, большого груза посылать не стоит. Образцы возьму, расценки нужны. И посчитаем всё вместе с доставкой, чтобы на месте не выяснилось, будто наша дешёвая мука дороже чужой.

- Да, мы так и хотели поступить, - согласилась я. - Сначала осмотритесь, проверите предложения Коула, параллельно поговорите с торговцами.

- Хорошо. И вот ещё что: в бумагах сумма на устройство дела указана. Если хозяин начнёт торопить, мол, завтра другому продаст, мне как быть?

- Пусть продаёт, - пожала плечами я. - Лучше упустить выгодную покупку, чем приобрести чужие долги и потом годами разбираться.

- Купчие проверят американские поверенные, - добавил Пётр. - Я заранее составлю для них подробные поручения. Пока не получите заключение о том, что с документами всё в порядке, денег продавцу не отдавайте.

Тиунов одобрительно кивнул. Я заметила, как он понемногу расслабляется. Видимо, опасался, что мы отправим его на другой конец света, а следом чуть ли не сразу начнём требовать отчётов и прибыли.

Принесли жаркое. Тиунов начал расспросы о дороге, о времени отъезда и о том, кто будет получать его письма. Пётр объяснил, какие бумаги приготовит заранее.

- Вы чай пить будете? - напомнила Мотя. - А то остынет же.

- Будем-будем, Матрёна Ильинична, - ответил дядя и забрал у меня блокнот, на котором я начала делать пометки. - Давайте насладимся пирожными Прасковьи и новым чаем из Китая.

Я кивнула и потянулась за чашкой.

- Страшно, - признался вдруг Прокофий Игнатьевич. - Страна чужая, порядки другие. Но утешает одно, я через многое прошёл, многое повидал, Михаилу Константиновичу помогал с делом сладить. Если уж тут всему научился, то и там справиться должен.

От этих простых слов у меня в груди потеплело.

- Спасибо вам за доверие, Прокофий Игнатьевич.

- Это мне благодарить следует, Александра Николаевна. Понимаю же, что не всякому такое предложат.