Читать книгу: «Детям до 50»

© Асия Музафарова, 2026

ISBN 978-5-0062-0869-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АСИЯ МУЗАФАРОВА

ДЕТЯМ ДО 50
Моя рукодельная книга

Москва 2010

АВТОБИОГРАФИЯ

— Родилась в Москве в прошлом веке. Папа искусствовед, мама режиссер — закончили ГИТИС. Училась в 760-й школе города Москвы, в последующем переименованной в лицей им. Маресьева. После девятого класса ушла во взрослую жизнь — сменила 20 профессий, начиная с помощника воспитателя в детском саду и заканчивая менеджером по строительству. В 1999 первый раз поступила в Литературный институт на семинар Балашова, не закончив, по семейным обстоятельствам, уехала в Чехию — жила некоторое время у дяди, помогая в управлении гостиничным бизнесом. В 2004 поступила в Литературный институт вторично, без вступительных экзаменов, на тот же поэтический семинар Балашова Эдуарда Владимировича. Учусь до сих пор.

С лучшей подругой 2004 года Ирой встречаю свою 27-ю день осень

в квартире ее бабушки в Нахабино

17 в 27*

Счастье

Застревало в горле, чуть было не поперхнулась,

пришлось разбавлять не совсем водой.

Кондукторша подумала: «Дура — это всего лишь бумага с цифрами».

А мне светло и легко — знаю, всё сбудется!

***

В голове — пустота.

В теле — легкость.

Едешь домой на пушкинской электричке и думаешь: «Какое счастье добраться до кровати!»

И уснуть под любимым верблюжьим одеялом.

До следующего боя, до нового рабочего дня».

И у тебя даже не будет ни времени, ни сил осознать — твое счастье обмельчало.

***

Реактивные пчелы мыслей, проносятся над полем сознания,

не удостоив вниманием бутоны размышлений.

Приходится обманывать, превращаясь в их вожака.

Зато, какой потом мед!

На ярмарке раздаю его всем друзьям.

— Решила пояснить на всякий случай речь идет о годах

Праздник

Осень. Простудилась наверно.

Слушаю Гражданскую…

В чужой, пустой, холодной квартире.

Из еды только чай — с днем рождения!

***

Одиночество вяжет чулочки.

Рядом дремлет котейка,

Старость-котейка.

Есть еще время не научиться вязать!

Уснувшей Тане

Ты же выбралась из жизневорота, прими мою на хранение, больно пачкать. Ни один снежок не вылечит. А так, время не залепит ее зеркальной чистоты дегтем цинизма и безрадостного дара. Не забуду твоего шифра — отсюда домой…

По..

Подобрали рваные жилочки,

Оставалось после вчерашнего.

Постирали, скрепили нить к ниточке

Да и подали под простоквашею.

А потом уж прошлись красным ямбчиком,

Да пустили крестом перекрестную.

И такая теперь распрекрасная:

Полупьяная да полубосая.

Ничего не желает негодная,

Никуда не стремится беспечница

Развеселая и немодная,

Полюбившая куролесница.

***

Мой длинноногий старенький дружок,

Поблекли клетки твоего костюма.

Морщинами покрылись нос и бок,

Укрыт чехлом, отобранным у стула.

А помнишь, ты мне домиком бывал,

Любила спрятаться я под надёжной крышей.

Служил и партой — от учебников чихал,

Теперь завален книгами — дрожишь и еле дышишь.

Ведь ты был создан шахматным столом,

И жизнь твоя игрой могла лучиться.

Уставшая печальная синица,

Не ставшая древесным журавлем.

Av

 
Она ушла и настала зима.
Так и должно было быть,
Середина декабря всё-таки.
Глотая cоленые снежинки,
Повторяла: «Весна со мной, никогда не повзрослею!»