Читать книгу: «Звездный Патруль. Книга I. Новичок»

Пролог

Неспособность искусственного интеллекта к импровизации делает его весьма уязвимым, а вместе с тем уязвимым становится всё, что от него зависит.

(Из цикла лекций о безудержном применении ИИ.

Академия Патруля)

Вступая в 2550 год, человечество ставило перед собой сверхзадачу на следующие 50 лет: колонизировать и обжить миры в уже открытых и изученных звёздных системах, так называемые экзопланеты. Множество человеческих формаций, этнических групп и объединений устремилось в неизвестность, осваивая и заселяя пригодные или близкие к пригодным планеты. Этим амбициозным планам сопутствовали небывалый технологический и демографический рост, изобретение импульсно-фотонных двигателей, реакторов сверхплотной материи, квантовых средств связи и слежения, наномолекулярных материалов и их применение в терраформировании, а также победа в страшнейшей войне предыдущего XXV века.

Только отгремел 90-летний юбилей с дня окончания той войны. Войны, которая велась не одним поколением Людей долгие 48 лет. Войны, которая поглотила и вымела со страниц книги жизни несколько выдающихся цивилизаций со всеми их технологиями и достижениями. Которая по своей опустошительности и истреблению превзошла все мировые и локальные войны вместе взятые. Это была та самая война, когда на первый взгляд примитивное, столкнувшись с продвинутым и цивилизованным, должно было исчезнуть или быть поглощённым и ассимилированным, а вместо этого показало свои истинные силу и мощь.

Цивилизация Червей была с виду именно примитивной и по строению, и по развитию. Но фантастическая приспосабливаемость к самым невероятным условиям — вакууму космоса, высокими низким температурам — позволила Червям показать, чего они стоят, другим развитым цивилизациям с космическими технологиями. Первыми пали древние и наиболее развитые расы. Расы, которые уже сотни, а то и тысячи лет бороздили просторы Вселенной, осваивая миры. Потом настал черёд менее развитых.

К человечеству же опасность подступила, когда оно технологически уже шагнуло в эру освоения ближайших звёзд. Не один десяток лет Люди не предавали значения сообщениям с отдалённых колоний о конфликте с «какими-то там червями», которые разрушали инфраструктуру, стирали поселения и убивали самих колонистов. Всё это выглядело скорее как временные трудности, нежели война на уничтожение. Только много позже, когда подобные сообщения стали приходить отовсюду, а не только из окраинных на то время миров, люди забили тревогу.

Первые попытки решить вопрос с Червями комплексно — при помощи биооружия, химии, ядерных технологий — привели к противоположному эффекту. В дальнейшем Люди, пусть и с некоторыми временными успехами и победами, теряли миры за мирами, откатываясь к своей колыбели — Земле и её ближайшим колониям в Солнечной системе. Казалось, что конец неминуем и человечество постигнет та же участь, что и более продвинутые цивилизации прошлого.

Именно тогда кто-то среди Людей вспомнил далёкое прошлое Земли, борьбу с медузами, заполонившими мировой океан около 400 лет назад и оставившими планету почти без морской флоры и фауны. Чудом сохранившийся опыт учёных и биологов минувших веков спас человечество от неминуемой гибели. Люди, терпя неудачу за неудачей, всё-таки нашли способ вступить в контакт с «примитивными» Червями, когда те уже вторглись на Землю. Успешный контакт стал возможен, только когда Люди, смирив свои высокомерие и гордыню, нашли способ революционно возвысить самих Червей до осознания самих себя и признания более сложных форм жизни — таких, как Люди.

Для достижения этого пришлось неоднократно вживлять в Людей эмбрионы Червей, дабы добиться возможности выхода на контакт, используя сложную нервную систему человека как ретранслятор для коммуникации. После многочисленных попыток, закончившихся гибелью подопытных Людей, коренной перелом произошёл при внедрении эмбриона Червя в эмбрион Человека, приведший к устойчивому симбиозу уже при рождении. При взрослении именно эти Люди с чужеродными организмами внутри, но воспринявшими их как часть самих себя, совершили успешный контакт двух таких непохожих и вроде бы чуждых друг другу цивилизаций Червей и Людей.

Именно 2459 годичный цикл (ГЦ) стал датой окончания многолетней опустошительной войны. Кроме того, этот же год стал годом рождения новой совместной организации Людей и Червей. Черви, совершив благодаря Людям сильнейший эволюционный рывок, избрали путь сосуществования, или симбиоза, внутри человеческого индивида для совместного освоения космоса, развития технологий, недопущения в будущем подобных опустошительных конфликтов, а также дальнейшего сохранения многообразия видов и форм во Вселенной. Эта организация получила название Звёздный Патруль.

Первое задание, чуть не ставшее последним

Если на только что установленной и запущенной «Раме» мгновенно определился точный класс корабля, а также вектор выхода в Евклидово пространство (ПВК) из Временного Континуума (ВК) — это повод отправить инженерную команду для ремонта или наладки.

(Из статьи «Рама. Как это работает». Арнольд Лабальски)

В одной очень далёкой системе

Во мраке и тьме этой части космоса, казалось, не было да и не могло быть совсем ничего. И тем не менее именно тут, прямо у «бутылочного горлышка» огромной магнитной воронки, располагалась автоматическая энергонакопительная станция со звучным названием «Санадокей». Ни в одном из интерактивных каталогов, ни в одной из официально опубликованных звёздных карт она не значилась. Зато о ней прекрасно знал капитан одного огромного космического транспортного корабля, который, будучи вхож в определённый круг людей, прилично потратился, чтоб заполучить её. Сидя в капсуле управления в главной каюте звездолёта, он с помощью плотно облегающего, состоящего из многочисленных полимерных волокон головного убора, называемого нейрошлемом, прямо у себя в воображении лицезрел весьма впечатляющее зрелище этой эффектной магнитной аномалии. Часть пространства во тьме как бы сворачивалась, втягиваясь и поглощая всё вокруг, включая и сам свет. Затем это всё так же эффектно выворачивалось сразу за самым узким местом, «бутылочным горлышком», создавая весьма необычное световое явление с расходящимися во все стороны белыми пучками. Однако свет не мог уйти далеко, снова попадая в воронку и проходя повторно через «бутылочное горлышко» аномалии.

Всё это напоминало капитану корабля старые добрые песочные часы, только зацикленные во времени и пространстве. И вместо песка там был свет, который собирался в узком месте, рассыпался и снова собирался, образуя замкнутую систему. Именно этим бесконечным движением светопотоков внутри себя пользовалась станция «Санадокей» для сбора и накопления энергии в огромные котлы-аккумуляторы. Сам упомянутый выше транспортный корабль уже закончил полный цикл зарядки батарей и отчаливал в направлении цели своего пути. Впереди его ждал долгий рейс в отдалённую систему.

Этот звездолёт был не совсем обычным. Человек, который им управлял, позаботился о том, чтобы его корабль мог миновать сразу несколько звёздных систем без необходимости дозарядки. Это было очень важно для его миссии. Дело в том, что транспорт нёс различные боевые системы, оружие и боеприпасы, количество которых было достаточным, чтобы устроить небольшую войну на какой-нибудь из планет.

Транспортный корабль класса «Ковчег» был далеко не новинкой звездолётостроения, но гигантом в своём классе. Внешне корабль был подобен огромной по размеру длинной и узкой доске. В нём не было ни красоты, ни изящества. Зато его запас энергии давал весьма неплохие возможности для быстрого и комфортного перелёта. Да и сам капитан корабля Мекелдоно Монсе, немолодой мужчина с кудрявыми чёрными с проседью волосами и такими же бакенбардами и глубоко посаженными карими глазами, совсем и не планировал тратить слишком много времени на этот рейс.

Человека, который дал ему заказ, он знал не так давно, но доверял, как самому себе. Тот уже доказал свою надёжность и платёжеспособность, а для сеньора Монсе этого было вполне достаточно, чтоб иметь с таким дело. А дело было не простое, а очень специфическое: требовалось доставить не совсем легальный (а точнее, совсем не легальный) груз, минуя мониторинговые зоны Звёздного Патруля, на весьма отдалённую планету одной неблизкой звёздной системы. И сделать это нужно было как можно быстрее. От скорости зависела оплата заказа: чем быстрее груз будет доставлен, тем выше окажется награда. Ну и, конечно, сама доставка весьма щедро оплачивалась. Деньги же, или стар-креды, или старки, как их называли в освоенной людьми части галактики, Мекелдоно были очень нужны. Он имел мечту. Очень дорогую мечту. И уверенно и целеустремлённо шёл к ней, невзирая на трудности и опасности выбранного пути. А сложностей по жизни ему выпало немало. Однако о своём выборе стези капитана-контрабандиста он не жалел. Только в этой сфере можно было сорвать куш, сопоставимый с доходом какой-нибудь нейродивы или хронографа. Хотя многое тут, конечно, зависело и от мастерства пилота, и от самого транспортного корабля с его «начинкой», и даже от корабельного ИИ.

Соглашаясь на этот рейс, Мекелдоно шёл на риск. Он знал это. Он чувствовал адреналин в крови. Капельки пота периодически выступали на его ладонях и спине, когда он мысленно возвращался к маршруту. Это держало его в тонусе, давало возможность снова почувствовать себя молодым, полным сил и энергии. Хотя его руки в последнее время на такие вызовы частенько реагировали старческой дрожью и нервозностью. Даже колени предательски дрожали при пролёте через очередную опасную зону. Каждый раз капитану хотелось уловить тот самый разумный баланс между риском и намеченным барышом от рейса. Именно поэтому в то время, как «Ковчег» выходил на предполагаемую разгонную траекторию, сам Мекелдоно, сидя в удобной капсуле с нейрошлемом на голове, был обеспокоен и то и дело «дёргал» ИИ корабля, проверяя те или иные расчёты маршрута и уточняя подробности:

— Астра, рассчитай мне экономию энергии и времени, если мы проследуем через Альфа Стрельца.

— Через Рукбат экономия энергии составит 30 % от текущей траектории полёта, а времени — 8 СЦ (суточных циклов). Но я бы вам не советовала делать это. Альфа Стрельца и планеты системы находятся под патронажем Звёздного Патруля. Это значит, что с вероятностью 95 % там запущен и работает модуль «Рама», а значит…

— Не надо. Я всё понял.

Немного подумав, Мекелдоно добавил:

— Ничего не меняй. Летим через «Аламах».

— Капитан, полёт через «Аламах» тоже сопряжён с сильным риском. Эта туманность также под охраной Звёздного Патруля, а груз на борту не имеет должного оформления и регистрации на пролёт через…

— Не начинай. Я это знаю. Но через «Аламах» всё должно пройти как надо!.. Или ты можешь предложить что-то ещё, чтобы уменьшить расход энергии и времени полёта?

— Капитан, я вам уже предлагала Пояс Ориона. Бета или Дельта — на ваш выбор. С вероятностью 75 % модуль «Рама» там ещё не работает. Только минимальное присутствие Звёздного Патруля в виде не так давно запущенной базовой Космической Станции Патруля.

— Опять этот Орион!

Мекелдоно был родом с планеты Везен, Гаммы Ориона, системы Белатрикс. Его юность и молодость прошли в трудностях и лишениях, и он не любил свой дом, не любил даже вспоминать о нём и, конечно же, не горел желанием лететь через него. Но возможная выгода не выходила у него из головы.

— Астра, рассчитай… Ну, например, через Минтаку, — выпалил он.

— Уже рассчитано. Экономия энергии через Дельта Ориона 22 %. Экономия времени 6 СЦ. Проложить новый курс, капитан?

Мекелдоно нервно почесал левую руку. Путь через станцию-столицу Сектора Ориона «Аламах» был условно безопасным, но Дельта Ориона давал ощутимый выигрыш во времени, а значит, и в оплате. Он не смог удержаться от соблазна рискнуть. Для достижения заветной мечты ему нужно было выполнить этот крайне рисковый, но такой щедрый на оплату и бонусы рейс.

— Хорошо. Летим через Минтаку. Выводи «Ковчег» на новый вектор.

Большой транспортный корабль, словно пылинка в огромном пустом вакууме космоса, совершил манёвр поворота на нужный вектор. Маршевые разгонные двигатели вспыхнули ярким светом и, сдвинув гиганта с места, стремительно погнали его вперёд, навстречу судьбе.

Учебка

Построение курсантов последнего курса обучения на плацу перед главным корпусом Академии на Космической Станции Патруля (КСП) «Аламаха» проходило вполне стандартно и буднично, как и год, и два, и более назад. Однако для самих будущих пилотов-штурмовиков Патруля время это было волнительное и желанное одновременно. Именно в текущий момент начинались их испытания как будущих офицеров-пилотов космолётов. Тренажёры и теория остались далеко позади. Сборы, марш-броски и стрельбы на полигонах, астероидах и КСП не могли сравниться с реальным патрулированием, перехватом и поимкой нарушителей. Сейчас, стоя на площадке у основного корпуса учебки, десять курсантов в ярких серебристых комбинезонах повторяли слова присяги следом за голосом в нейролинке своих обручей. Когда они закончили, к ним обратился командир:

— А теперь я скажу, кто удостоится чести принять вместе со мной первое настоящее дежурство на КСП.

В ровной линии курсантов началось лёгкое волнение, хотя свой личный рейтинг знал каждый. А ещё все знали, что наивысший балл был у курсанта Бродерика Новена. Многие в группе ему завидовали. Так уж получилось, что он оказался на три года старше остальных. Именно поэтому однокурсники считали, что он имел изначальное преимущество в силу возраста и накопленных к тому моменту знаний. Однако командир Беккет Фэйтнол, который прямо сейчас собирался объявить счастливчика, считал иначе. Брода он всегда приводил в пример как образцового ученика. К сожалению, это активное, хоть и заслуженное выделение одного курсанта на фоне других имело печальные последствия для самого Брода. С друзьями в группе у него не сложилось, хотя характер он имел вполне покладистый. Однако была у него черта, которая слишком напрягала остальных в группе. Брод всегда заступался за курсантов, которых унижали или над которыми насмехались остальные. А так как Брод и сам был не прочь размять кулаки, то всей группе в итоге влетало за нарушение дисциплины. Уже к третьему году обучения каждый знал, что лучше все приколы и стёбы держать в тайне от Брода. Потому как ему было совершенно без разницы — лезть в драку против одного, двух или трёх человек.

В группе, где учился Брод, все знали и о его прошлом, но старались не распространяться, чтобы лишний раз не нарваться на кулак драчуна. Хотя всем было хорошо известно, что он с позором вылетел из элитной Высшей Академии Патруля в системе Фомальгаутов. Хотели некоторые, чтобы и из этой Академии его исключили, и даже подставляли неоднократно, но тут, на «Аламахе», он внезапно обрёл своего ангела-хранителя в лице преподавателя-инструктора капитана Беккета Фэйтнола. Дедулю Бэка любили все, и любили за дело. Именно он организовывал совместные патрулирования систем, а особенно выдающихся курсантов брал себе в напарники.

— Бродерик Новен, суммарный балл 897… Это рекорд для аламахской учебки… Жаль, до 900 не дотянул. Подкачали вождение роботов и борьба.

На последнем слове «борьба» курсанты вдруг расхохотались.

— Сэр, поставьте ему 900, он заслужил! — крикнул кто-то из них. — Среди нас нет такого, кто бы ни ощутил его кулаков на своей роже.

— Тихо! Тихо! Махание руками — это ещё не достижение! Он смел, это да, но техники ему всё же недостаёт… Вот ты, Тассен, по борьбе имеешь 88 баллов. И, я уверен, сойдись вы в честном поединке, Брод отхватил бы от тебя по полной! — попытался успокоить курсантов Бекет.

Те, услышав похвалы в адрес неформального лидера группы, снова радостно загудели:

— Это да! Вы правы, сэр, на все 100 баллов!

— Зато со стрельбой у Тассена совсем плохо! — тут же снова притушил их Беккет и сразу добавил: — Вот если бы они вместо драк поддержали и подтянули бы друг друга, смогли бы оба перемахнуть за 900, а то и до 1000 дотянуть!

— У-у-у-у… Ну это сказки, сэр! – загудели курсанты.

— Ладно, закончили галдёж! Курсант Бродерик Новен, пять шагов вперёд!

Курсант среднего роста с короткими русыми волосами и светло-голубыми глазами вышел из шеренги вперед и развернулся лицом к строю. Беккет приблизился к нему, став рядом на одной линии немного левее. Таким простым способом он отметил выдающиеся заслуги курсанта и обозначил своего напарника на предстоящих испытаниях.

— Итак, вашей группе сильно повезло. Все вы летите со мной на Минтаку!

— Ура-ура-ура! — снова сорвались курсанты.

Все уже были в курсе, что на Минтаке Космическая Станция Патруля обзавелась модулем полётного мониторинга и перехвата «Рама». И главное, что их группе предстояло первыми поработать именно там. Появление «Рамы» на активных межзвёздных коммуникациях, как правило, позволяло получить отличный «улов» из кораблей-нелегалов, капитаны которых либо не заморачивались должным оформлением грузов, либо имели такой багаж, что ни один космопорт не оформил бы.

— К сожалению, КСП «Минтака-Гватория» пока ещё скромна в размерах, местами не достроена и не может принять всех сразу. Именно поэтому Бродерик летит со мной, а вы отправляетесь прямиком на базу Патруля на самой Гватории, разбиваетесь на пары и ждёте очереди согласно баллам.

— Да, сэр! Так точно, сэр! — рявкнули курсанты одновременно.

— А теперь разойтись! Два часа вам на привести вещи в порядок и собраться у шаттла. Транспорт никого ждать не будет. Опоздавшие получат по полной за самоволку!

Шеренга курсантов быстро поредела, и вскоре на плацу почти никого не осталось. Беккет повернулся к стоявшему возле него Броду.

— Тебя это тоже касается. Только наш шаттл побыстрее будет. Полетим на «Буревестнике». Команда там на КСП еще не сформирована. Начальство хочет, чтобы мы заступили на тренировочное дежурство как можно скорее. Вопросы есть?

— Нет… То есть да, сэр… Я хотел вас поблагодарить, что вы прикрыли меня в тот раз… И вообще… Спасибо за всё, — скомкано произнёс Брод, подбирая слова.

В этом была его слабость. Объяснение важных вещей давалось ему сложнее всего. Куда проще Броду было общаться с дронами и прочей техникой, нюансы которых в зависимости от класса и модели он знал, как свои пять пальцев. Вдобавок ему посчастливилось быть обладателем весьма общительного, если не сказать болтливого червя-симбионта. Да и сам Брод частенько сторонился больших и шумных компаний, предпочитая иной раз общество своего внутреннего друга.

— Я делаю это лишь потому, что ты показываешь очень хорошие результаты и имеешь добрый нрав… Уверен, ты с честью пройдёшь испытания и получишь заветную гравировку офицера. Считай, что помощь тебе — это мой вклад в твоё будущее, в твою успешную карьеру Звёздного Патруля.

На этих словах Беккет взял Брода за плечи и, заглянув ему в глаза, добавил:

— Только не подведи меня, сынок. Прошу тебя.

Брод заметил в глубоких синих глазах капитана Беккета некое беспокойство, словно тот что-то знал про него. Только в общей спешке не предал этому значения. Он был рад, просто рад, что всё так хорошо складывалось для него на этот раз, хоть и не без серьёзных усилий и трудов. Но трудности Брода никогда не останавливали.

Подросший «Мул»

Два резвых космолёта класса «Ласточка» вынырнули из-за небольшого пояса астероидов системы звезды Минтаки. КСП, которую они покинули несколько минут назад, исчезла за скоплением камней и овалом густонаселённой планеты Гватории, по орбите которой сама станция и вращалась. Звезда своими лучами осветила фюзеляжи юрких файтеров, отражаясь яркими вспышками от бронеобшивки. Отблески, играя вдоль всего борта и крыльев, сливались со всполохами фотонно-импульсных ускорителей, ещё более усиливая эффект и без того не малой скорости движения.

Аппараты класса «Ласточка» были основными рабочими лошадками Патруля в пределах звёздной системы. Их длина составляла 12 метров, а размах крыльев — 14, при массе 20 тонн. Название своё они получили благодаря форме крыльев и фюзеляжа, чем-то напоминающих земную ласточку. Наличие крыльев было обусловлено необходимостью нырять в атмосферы планет и спутников, совершать посадки, взлетать иногда с мало пригодных для этого поверхностей. Как и подавляющее большинство космолётов, «Ласточка» была лишена возможности межзвёздных перелётов, не имея на борту ВК-ПВК-двигателей. Зато она могла очень резво ускоряться. Собственно, именно для этого «Ласточка» и создавалась — нагонять и ловить звёздные корабли в пределах звёздной системы, как идеальный перехватчик.

Кроме всего прочего, «Ласточки» оснащались электромагнитными излучателями (ЭМИ). Это оружие было эффективно в основном против электроники различных машин, звездолётов и роботизированных целей, таких как дроны, модули с искусственным интеллектом (ИИ) и других. Применялось оно только на малых дистанциях из-за сильного рассеивания излучения и потери эффективности на большом расстоянии. Но в паре с мощными ускорителями самого космолёта ЭМИ были весьма кстати. А на дальних дистанциях «Ласточка» использовала штатный тяжёлый 5-мегаватный лазер, который устанавливался на всю линейку боевых систем. Ну и завершала боевое «трио» роторно-реактивная пушка (РРП), крайне полезная вещь, когда вместо хирургической точности требовалась мощная грубая сила, приправленная скоростью раздачи и наносимым уроном.

Обе «Ласточки» продолжали свой манёвр, уклоняясь от назойливых камней разряженного астероидного пояса и огибая их. Через какое-то время пилот одного из космолетов вышел на связь:

— Придумал себе позывной, курсант Бродерик?

С той стороны замешкались с ответом.

— Эмм… Нет, сэр… Я ж пока еще курсант, сэр… Новичок, так сказать – отозвался наконец тот, кого назвали Бродериком.

— Хм… Новичок, значит? – повторил первый более грубый голос.

— Ну, да – отозвался Брод без задней мысли.

— Я навел на тебя справки… Должен был. Обязанность у меня такая. Понимаешь? – чуть более мягким тоном обратился Беккет.

— Да, сэр – недовольно ответил Брод.

Он себя сдерживал. Одна только мысль, что кто-то покопался в его прошлом, угнетала. Он хотел бы забыть свое прошлое. Он и думал, что забыл его, но видимо оно будет напоминать о себе вот в такие вот моменты. Хотя Брод был без претензий к Беккету. Причину он вполне понимал.

— Прошлое у тебя, конечно, не позавидуешь… Но это ничего, ерунда, поверь мне и моему опыту, сынок… Тебе конечно влепят обязательную пятерку где-нибудь на отдаленной КСП на задворках Ориона и это в лучшем случае.

— Я не боюсь трудностей, сэр.

— Ой, ну мне-то ты не заливай… Ты еще не видел этих самых трудностей, сынок… Давай мы вот как поступим: я сделаю на тебя запрос сюда, на КСП «Минтака-Гватория». Обосную необходимость и нарисую всякую целесообразность там… В общем сделаю, чтобы одобрили твое распределение сюда.

— Сэр, при всем уважении. Мне, что задворки Галактики, что эта Гватория… Я ни там, ни тут никого не знаю. Я б наверное лучше на Марс, но там курсанты не нужны.

— Послушай дедулю Бэка. Гватория – независимая освоенная и заселенная планета с неплохим финансовым рейтингом. Тяжелой промышленности нет, зато есть космопорт и богатый астероидный пояс. Вдобавок сама система Минтака удачно расположилась на транс-звездных коммерческих маршрутах. Улавливаешь?

— Хм… Не очень.

— У меня тут семья – супруга и 6 деток. Старший Алан уже первый курс заканчивает в аламахской лётке. Он у меня симбионт, как и ты и я... Первенец обязательно нужно, чтобы был гибрид, тогда идет секторальная надбавка Патруля.

— Сэр, не хочу вас перебивать, но я не ловлю смысла.

— Ой, ну что тут не понятного, курсант Бродерик! … С КСП сможешь летать на побывку и увольнительную на Гваторию. Знаешь какие девушки на Гватории, а!? Самые лучшие в Секторе!

— Наших из Патруля, в том числе и женского пола, много на Алдабре, сэр… Если вы про социализацию.

— Тфу ты! Какая Алдабра! Даже не думай туда проситься! С ума сойдешь! … Да я не про социализацию… Ладно. Пока не бери в голову. Попрошу Полину. Это супруга моя. Она тебе подыщет хорошенькую девушку в нашем кантоне… Гватория – экологически чистая, девственная и почти нетронутая планета с очень дружелюбной био-системой.

Бродерик взволнованно хохотнул, догадавшись к чему клонит, дедуля Бэк.

— Я вас понял, сэр. Спасибо, но мне рано об этом думать.

— Рано? … Тебе уже 26, сынок! … Или ты хочешь до самого дембеля общаться только с дронами?

— Ближайшие 5 годичных циклов мне будет точно не до того, сэр. Обязательный контракт. Сами знаете.

Беккет на той стороне что-то себе пробурчал недовольно, потом выдал в эфир:

— Ничего ты не понял, потому что юридических тонкостей и законов не знаешь… Гватория – независимая планета, вступившая в расширенную Конвенцию. Звёздный Патруль тут, считай, прописался… Ты женишься, и тебе срежут обязаловку в 2 раза… Потом родится ребенок… Только обязательно по эмбриональной программе. Это важно… Родится первенец – тебе еще вдвое срежут обязаловку, плюс выплаты за ребенка-симбионта от Патруля… Теперь сечёшь, Новичок?

— Хм… Да, сэр, но…

Беккет снова что-то недовольно пробурчал скорее себе под нос, но Брод услышал, хоть и ничего не понял.

— Какие тебе еще «но», Новичок?! Ты, при моем раскладе, через годичный цикл получишь дембеля и вольный откреп: хочешь дальше служи за креды и за выслугу лет, а хочешь семью расти и дом строй на Гватории… Правительство планеты выплачивает за каждого ребенка почти как на твоей неспокойной и депрессивной Алдабре.

— Спасибо за заботу, сэр… Но я честно не знаю. Мне надо подумать.

— А что тут думать!? Как ты еще на Гваторию попадешь и регистрат получишь?! Или ты решил всю жизнь на станциях ошиваться?! Гватория – это конечно не Эдэмия, ни Би-Проксима, ни Крон и не Везен, но тут очень хорошие перспективы для жизни, прозрачное будущее… Лет через 5 планета по фин-рейтингу обскачет и Везен, и Крон, вот увидишь! … Я тебе больше скажу: даже за провинность или какую самоволку тебя накажут работами на астероидных шахтах, а они тут же на Минтаке. Теперь понимаешь все выгоды службы на здешней КСП?

Брод вздохнул, но остался при своем:

— Хорошо, сэр. Я обещаю подумать.

— Ага… Ты уж подумай, Новичок, как следует подумай… Только не тяни с ответом.

Тем временем обе «Ласточки» улетели достаточно далеко от станции Патруля, скрывшись от нее и от планеты за диском оранжевого газового гиганта. Впереди их ждал первый «улов», и нужно было сосредоточиться на задании. Брод держался рядом с «Ласточкой» Беккета, повторяя, но отзеркаливая все его маневры.

— Новичок, держись на шесть километров левее меня. Цель с «Рамы» — незарегистрированный транспортный корабль. Думаю, после того как его выкинет в ПВК, он просто сбросит всё, что несёт, в открытый космос и скажет, что летел порожняком и заблудился. Потом попросит прощения и несколько часов на дозарядку, чтобы убраться восвояси. Просто держи в уме Конвенцию Бодента. Мы не имеем права препятствовать или угрожать мирному «заблудившемуся» судну.

— Так точно, сэр. Всё помню. Если это «грузовик», надо документально зафиксировать сброс груза до того, как он включит несознанку – повторил Брод по заученному.

— Всё верно. Только в таком случае мы сможем его прищучить: наложить штраф или арест судна до выяснения.

— Сэр, не понимаю: зачем мне держаться так далеко? На «Раме» значится малый транспортный звездолёт класса «Мул». Расчёты ИИ указывают точную координату выхода из временнОго континуума. Мы можем приблизиться к звездолёту почти вплотную и зафиксировать прежде, чем он поймёт, что уже прилетел.

— А если ИИ с «Рамы» ошибся классом корабля, то столкновение с ним просто сотрёт нас с тобой в пыль. Представь, что это «Ковче…».

Капитан Фэйтнол не успел договорить, потому как его сенсоры засекли, что впереди, в каких-то 10–12 километрах от «Ласточек», из возникшего словно ниоткуда светопотока появился гигантский «Ковчег». Силуэт корабля, напоминавший доску, сложно было спутать с каким-то другим.

— Новичок, сбрасывай скорость, иначе наскочишь прямо на него!.. «Мул», говоришь? Точная координата выхода? Ну, и как тебе этот «Мул»?!

— Сэр, обхожу снизу!

— Отказ! Корабль этого класса имеет нижние люки для выгрузки! Ты просто влетишь в кучу грузовых контейнеров непонятно с чем, но явно с чем-то противозаконным, раз у капитана не нашлось смелости всё это зарегистрировать ещё при отбытии из своего космопорта. Корабли этого класса редко возят что-то лёгкое и безобидное. Так что давай реверс, как я, только с уклонением влево! Зайдём к нему во фланги.

— Понял. Выполняю.

Мекелдоно тряхнуло так, что от неожиданности он стукнулся головой о потолок капсулы управления и на мгновение потерял ориентацию в пространстве, силясь понять, что происходит и где он. Незапланированный выход из ВК в ПВК, как всегда в таких случаях, сопровождался множеством тревожных сообщений с различных датчиков, словно по башке дали дубиной, отчего посыпались «искры».

— Астра! Что происходит?!

— Корабль попал под воздействие модуля Звёздного Патруля «Рама».

— А как же твои 75 % вероятности, что «Рамы» тут нет?!

— И 25 %, что «Рама» есть, капитан.

— Рассчитай классы и траектории всех подозрительных объектов вокруг. Наверняка уже встречают! Ну, и переключи плазменные ускорители с резервных на основные. Будем убираться отсюда, да поскорее!

Наступила небольшая пауза, которую прервала Астра:

— Слева и справа от корабля встречным курсом проследовали два космолёта класса «Ласточка». Появления «Ковчега» в этой точке они явно не ожидали…

— Ещё бы они ожидали! В гробу я видал все их «Рамы»! У меня на такой случай есть свои сюрпризы!

— Выполняют манёвр захода во фланги по курсу движения, чтобы выйти на дистанцию атаки своих ЭМИ.

— Ясно, что не покрасоваться прилетели.

Мекелдоно отключил нейрошлем, чтоб перевести дух и потереть ушибленное место.

— Капитан, входящий сигнал от одной из «Ласточек». Принять?

— Да, давай его на громкую связь, чтоб я слышал. И потяни время, заболтай их какой-нибудь ненужной фигнёй. Типа заблудились, груза нет и всё такое, ну, как я тебя учил.

Тем временем космолёты, заходя одновременно слева и справа, заканчивали манёвр по сближению. Массивная громадина всем своим корпусом полностью накрыла собой «Ласточек». Казалось, ещё чуть-чуть — и неведомая сила поглотит их полностью, втянет в нутро мрачного исполина.

Капитан Беккет, не теряя времени, вышел на связь с транспортом. Ответ последовал с небольшой задержкой, причём видеосигнал отсутствовал. Это не смутило капитана — такое бывало и ранее. Все переговоры записывались, и лишний раз светить своё лицо без надобности никто из нарушителей не хотел.

— Говорит капитан Звёздного Патруля Беккет Фэйтнол. Вы нарушили правило пролёта транспортных кораблей через звёздную систему Минтаки. Если вы летите без груза, мы не задержим вас надолго. Однако нам нужно удостовериться в этом. Отключите систему «Барьер» и приготовьте ваш корабль для сканирования.

— ИИ «Ковчега» на связи. Повторите, пожалуйста, какое именно правило нарушил корабль.

И тут Беккет напрягся: этот вопрос ИИ был лишён смысла. ИИ всех кораблей подключались к Глобал Линк Телеком (ГЛТ) — спутникам квантовой связи ещё во время вылета и узнавали все сведения о любых принятых законах, заключённых союзах, пактах в любой из цивилизованных систем, к которым и относилась Дельта Ориона. Как правило, самым важным для любого путешественника было узнать, вошла ли какая-либо из звёздных систем по его маршруту следования в соглашение о полётах со Звёздным Патрулём. Беккет сделал вывод, что ИИ зачем-то хочет его заговорить, а капитан «Ковчега» залетел сюда на удачу, надеясь, что модуль «Рама» тут ещё не запущен, и он беспрепятственно пролетит через Минтаку.

Было кое-что ещё, смутившее бывалого капитана Беккета Фэйтнола. Обычно ИИ корабля запускал аварийное открытие шлюзов для экстренного сброса груза в открытый космос, чтобы избежать наказания, а издержки за утерю груза потом покрыть страховкой. И тогда при сканировании выходило, что корабль летит порожняком. Вдобавок ИИ обычно винит ошибку навигации, которая периодически случается, особенно со старыми типами кораблей. В таком случае Патрулю предписывалось отпускать корабль, разрешив дозарядку топливных элементов.

Но тут было всё не так. Сброс груза не был сделан при выходе в Евклидово пространство. Опытный Беккет заблаговременно выполнил манёвр подлёта к точке, чтобы зафиксировать сброс, даже с учётом того, что «Рама» очень сильно ошиблась с координатами. Его напарник Брод на своем космолете проделал то же самое с другой стороны судна. Некорректное определение класса корабля и неожиданно начавшийся набор скорости «Ковчегом» ещё более настораживали бывалого офицера.

Все эти мысли и догадки, как пчелиный рой, пронеслись в его голове. Сомнений не было: перед ними не простой транспортный корабль. Опыт подсказывал, что действовать надо быстро, иначе может быть поздно. По внутреннему каналу связи Беккет вызвал Брода:

— Новичок, переключись на мой радиоканал коммуникации с «Ковчегом». Тут, похоже, капитан — тёмная лошадка, выставил ИИ вместо себя. Попробуй разговорить его и выяснить хоть что-то о маршруте следования и грузе.

— Вас понял, сэр.

Переключив связь на «Ласточку» своего подчинённого, Беккет изменил траекторию полёта и повёл свой космолёт в сторону двигателей «Ковчега».

— Корабль класса «Ковчег», вы нарушили правило пролёта пространства Минтаки. С начала галактического годового цикла система находится под патронажем Звёздного Патруля. Запущен модуль «Рама» и введены ограничения на пролёт грузового транспорта без предварительной регистрации груза…

Ответа не последовало, и Брод продолжил:

— Пожалуйста, предоставьте транспортную декларацию. Если всё нормально, мы вас проверим, зарегистрируем и отпустим.

На этот раз ИИ среагировал быстро:

— Декларации нет по причине отсутствия груза. Мы следуем в «Аламах» на загрузку.

«Ага, в «Аламах» он следует, как же! «Аламах» в другой стороне!» — тут же пронеслось в голове Брода в ответ на откровенную ложь ИИ транспортного звездолёта.

— «Ковчег», вы не зарегистрировали пролёт через Дельта Ориона в «Аламах», поэтому были остановлены модулем «Рама» для выяснения. Сообщите систему и космопорт вашего вылета.

Последовала некоторая заминка в ответе. Брод повторил свою просьбу ещё раз.

— Система вылета не имеет зарегистрированного космопорта – выдал наконец ИИ нарушителя своим милым женским голосом.

Тут уже Брод задумался. Он лихорадочно вспоминал протоколы ведения переговоров с кораблями, прилетевшими из новообразованных колоний, где космопорты ещё не прошли должной регистрации и не были подключены к глобальной сети. Беккет, совершая манёвр по сближению с тыльной стороной «Ковчега», слышал заминку своего молодого курсанта-напарника, но не вмешивался, давая тому шанс выровнять ситуацию самостоятельно. И он не ошибся. Брод нашёл выход.

— Вы отказываетесь сообщить звёздную систему вашего вылета? — уточнил он.

Теперь на той стороне медлили с ответом, но на этот раз Брод был спокоен и уверен в себе. Выждав некоторое время, он перешёл к главному:

— Пожалуйста, погасите скорость корабля и отключите «Барьер», блокирующий работу наших сканеров. В случае невыполнения команды мы вынуждены будем применить спецсредства! Подтвердите готовность к сотрудничеству!

Сюрприз

В это время на «Ковчеге» Мекелдоно пришлось отвлечься на Астру, которая не могла сама выбрать ответ на запрос об отключении системы «Барьер» и ждала команды от капитана. Опытного контрабандиста что-то настораживало в голосе патрульного пилота. Капитан, само собой, всё слышал… И вдруг он замер и побледнел. Глаза округлились, по рукам и ногам пробежала лёгкая дрожь, а к горлу подступил ком.

— Вот же гадина патрульная! Астра, чтоб тебя! Ты не видишь, что переключилась на другого контактёра?! Это ж другой голос! Не знает она, какой ответ выбрать, видите ли! Рассчитай и покажи мне траекторию первой «Ласточки»! Ответь патрульному что угодно, главное, продолжай тянуть время!

— Хорошо, капитан. Прошу прощения, не придала значения смене голоса.

Не отвлекая больше Астру, Мекелдоно нервно нахлобучил нейрошлем. Теперь прямо в голове у него рисовалась картинка всего, что происходило вокруг «Ковчега». Тут же капитан увидел совершающую манёвр «Ласточку», которая явно намеревалась приблизиться к двигателям его корабля. Он быстро смекнул, что к чему. «Даже не пытайся. Ни с тем связался. Ничего у тебя не выйдет. Сейчас я тебе подкину парочку сюрпризов». Мекелдоно воображаемым приказом вывел панель управления системами корабля и, несколько секунд понаблюдав за движением «Ласточки», активировал выброс контейнеров. Это была его фирменная заготовка. Весь «Ковчег» был утыкан небольшими отсеками, заполненными грузовыми контейнерами, как правило, пустыми или с грунтом для утяжеления. Но были и с сюрпризом, на всякий экстренный случай. Возросшее ускорение «Ковчега» позволяло Мекелдоно выиграть несколько секунд для прицеливания, потому что «Ласточке» приходилось корректировать курс и скорость для манёвра.

Беккет уже почти вышел на дистанцию поражения двигателей «Ковчега» излучателем ЭМИ. Удачный выстрел должен был привести к выключению системы «Барьер», которая мешала сканировать содержимое трюмов. И вот оставался последний манёвр, чтобы оказаться аккурат под крайними правыми соплами, но его прервал тревожный сигнал бортового компьютера. ИИ космолёта сообщил о неминуемом столкновении с объектами в космосе. В голове Беккета тотчас нарисовалась проекция с траекториями уклонения. Полностью избежать коллизий однако не удалось: левое крыло и сам фюзеляж получили незначительные повреждения в виде царапин. Вокруг «Ласточки», хаотично двигаясь, плыли грузовые контейнеры. «Ну, наконец-то этот жулик начал сбрасывать груз, — подумал Беккет. — Видимо, до последнего надеялся проскочить. Ну, ничего, удаление царапин на «Ласточке» мы тебе обязательно включим в счёт!»

— Новичок, отсканируй и задокументируй эти контейнеры, что вокруг и позади меня. Он попался, будем оформлять.

— Вас понял, сэр... ИИ корабля несёт какую-то ерунду, ссылаясь на несуществующие нормы по межзвездным перелётам. Да и сам «Ковчег», похоже, разгоняется, чтобы уйти от нас. Не представляю, куда он улетит на посаженных батареях!

Беккет еще раз оценил состояние «Ласточки» и заметил, что её ИИ увеличил скорость, чтобы выйти на дистанцию поражения ЭМИ, забывая при этом про препятствия в виде вылетающих контейнеров. Беккет взял управление космолётом в свои руки, отключив авторегулирование компьютером.

Тут же поступил входящий сигнал от Брода:

— Срочно уходите с траектории, сэр! Контейнеры, что левее вас по курсу, заминированы! Я отчётливо вижу на сканере гексаметилапластид и модуль удалённой детонации!

Не дожидаясь ответа капитана, Брод направил свою «Ласточку» наперехват. Его идея была проста — лазером сжечь контейнеры на безопасной для капитана дистанции. В следующее мгновение, совершив кульбит, космолёт Брода выстрелил огненно-красным лучом пятимегаватного тяжёлого лазера прямо в скопление контейнеров. Яркая вспышка поглотила все движущиеся рядом объекты. Часть разлетевшихся осколков осыпали «Ласточку» Беккета, который буквально через несколько секунд оказался на том самом месте, где только что были контейнеры.

Капитан Мекелдоно наблюдал за всем через нейрошлем. Он видел, как сразу шесть его контейнеров исчезли в ярко-белой вспышке, унося с собой и один из сюрпризов. Мекелдоно обратился к ИИ:

— Астра! Что происходит?! Почему ты не отвлекаешь второго пилота?!

— Капитан, судя по косвенным признакам, они раскрыли ваш план. Меня просто игнорируют. Я бессильна чем-то ещё помочь. Вся надежда только на вас.

— Как всегда, Астра, как всегда!

— Позвольте возразить вам, капитан. В тот раз на…

— Конец связи!

Капитан «Ковчега» внезапно активировал реверсные ускорители и совершил торможение, не гася при этом тягу на основных двигателях, пытаясь подставиться под удар «Ласточки». Идея была проста и гениальна: облучить неприятеля выбросами плазмы при резком наборе скорости. Мекелдоно проделывал такой трюк много раз.

Гибель Беккета

Совершая манёвр при заходе на угол атаки пушкой ЭМИ, Беккет не сразу заметил, что «Ковчег» сбросил скорость, как бы подставляясь под удар. Однако патрульный уверенно сокращал дистанцию для выстрела, решив, что так даже лучше для реализации задуманного. И вдруг резкий яркий свет плазменных ускорителей дугой вырвался из сопл двигателей «Ковчега» и полностью ослепил «Ласточку» Беккета. Аварийная автоматика сразу же погасила скорость космолёта, дабы избежать фатального тарана. Брод по касательной тоже попал под плазменный удар, но вовремя ушёл из-под него. Сам «Ковчег» в результате манёвра сместился. Сложившаяся картина теперь была на руку нарушителю, а вот оба пилота «Ласточек» оказались дезориентированы.

Брод пришёл в себя достаточно быстро и понял, что его командиру, капитану Беккету, грозит беда. Сделав резкую петлю, космолёт Брода на полной тяге устремился к борту «Ковчега», где уже открывался отсек для выброса очередных контейнеров. Патрульный сыграл на опережение — дальности лазера хватало для выстрела прямо в открывшийся люк. Яркий луч разрезал безвоздушное пространство между «Ласточкой» и «Ковчегом» и жадно впился прямо в первый отстреливаемый контейнер, но на это раз вспышки не последовало — контейнер был набит грунтом и камнями. Груз в пару секунд исчез в облаке искр и разогретого пара. Теперь необходимо было перезарядить лазер, так что Брод мог только наблюдать, как остальные контейнеры с других, смежных отсеков отделились от «Ковчега» и понеслись в сторону ослеплённой «Ласточки» капитана Беккета… Брод понимал, что ИИ, лишённый сенсоров, не сможет помочь командиру. Бортовой ИИ его собственного космолёта среагировал на внезапную угрозу и в автоматическом режиме попытался выйти на связь с диспетчером станции КСП, но с той стороны ответа не последовало. В уме Брода через нейролинк прилетело тревожное уведомление об отсутствии связи с центром. И в этот момент Брод действительно растерялся… Ситуация была внештатная. Однако, понимая, что от его дальнейших действии или бездействия сейчас, возможно, зависит жизнь командира, он решился на рискованный шаг.

Дождавшись зарядки излучателя, Брод тут же машинально выстрелил. Промахнуться, стреляя из лазера, да ещё при компьютерной доводке прицеливания, было невозможно. ИИ «Ласточки» Брода скорректировал прицел с учётом движения наиболее близкого и опасного для Беккета контейнера. Ярко-красная вспышка от лазерного выстрела сменилась ярким белым шаром, который поглотил сразу несколько контейнеров, вызвав цепную реакцию из-за детонации в трёх из них. Разросшись неимоверно, яркое белое облако полностью поглотило «Ласточку» Беккета и краем задела борт «Ковчега», оплавив створки раскрытых отсеков.

Когда свет рассеялся, Брод понял, что космолёта капитана нигде не видно. Нейроканал связи тоже молчал. Время для Брода как будто остановилось. В это самое мгновение он ясно ощутил поганое и мерзкое чувство потери. Теперь на него тёмным пятном позора косвенно ложилась гибель командира. От осознания этого Броду стало плохо. К горлу подступил комок, из-за чего было трудно дышать. Брод до скрежета и боли стиснул зубы, пытаясь побороть нахлынувшие чувства и сосредоточиться. Тяжёлые личные воспоминания из недалёкого прошлого накрыли его. Гнев и ярость от нечаянно совершённого им помутили разум: он ведь хотел помочь, а вышло всё наоборот… В голове Брода крутилась одна единственная мысль — та самая фраза, сказанная Бекетом ему на «Аламахе»: «Только не подведи меня, сынок. Прошу тебя».

Брод не мог понять, что ему делать дальше. Вместо растерянного ума сработали рефлексы, натренированные годами учебки. Все происходило быстро и как во сне. Затуманенный взор Брода упал на повреждённый осколками отсек «Ковчега» и его люк. Там образовалась крупная пробоина, сильно оплавленная по краям. Брод на какое-то время забыл о том, как действовать при внештатных ситуациях, какие инструкции следует выполнять. Собственный червь-симбионт попытался достучаться до него, но Брод его совсем не слышал или не хотел слышать. Безумный план возник и нарисовался в голове мгновенно и сам собой. Уже через несколько секунд он завершал маневр выхода на прямую видимость к тому месту, где «Ковчег» успел получить повреждения. Дистанции хватало, чтобы нанести удары всеми видами вооружения «Ласточки». Всё ещё пребывая в состоянии эмоционального возбуждения, Брод проигнорировал сигнал ИИ о нескольких контейнерах, отделившихся от другого отсека и быстро приближающихся к нему с фланга. Его космолёт стремительно выходил на нужный угол атаки. Ощутив прилив сил, Брод активировал РРП-пушку и приготовился открыть огонь.

«Ласточка» завибрировала, и длинная огненная дуга, состоящая из множества коротких ярко-оранжевых разогретых до высоких температур металлических стержней, устремилась к повреждённому фюзеляжу «Ковчега». Эти вакуумно-реактивные снаряды РРП-пушки разорвали в клочья части задвижки отсека, остатки уже повреждённых и разбитых контейнеров-пустышек и по цепочке принялись впиваться в дальние стенки и разрушать их, запуская процесс разгерметизации на транспортном корабле. Почти в то же мгновение сильнейший толчок, словно пинок сказочного гиганта, ударил «Ласточку» Брода. Сдетонировал один из контейнеров-ловушек позади космолёта. Множественные сигналы о нарушении работы ускорителей корабля и перехода в аварийный режим посыпались прямо в мозг Брода через нейрошлем. Он снова выстрелил. В ушах протяжно завыло, как при сильном ветре, корабль завибрировал, выдавая дрожащий поток узконаправленных микроволн.

В тот же момент «Ковчег» покрылся множеством вспышек. В одно мгновение эта гигантская глыба полностью отключилась и стала подобна здоровенному куску железа, двигающемуся по инерции, повинуясь законам гравитации в открытом космосе. Двигатели перестали выдавать плазменные всполохи, а сопла «засияли» чёрными кратерами. Это был выстрел электромагнитного излучателя (ЭМИ). То, что хотел осуществить Беккет, дабы оглушить «Ковчег» на некоторое время, но не смог, не успел.

Для самого Брода этот залп из «Ласточки» оказался последним. Ещё один мощный удар от детонации контейнера словно невидимой рукой сильно пнул его в спину, прямо в голове через нейрошлем посыпались красные знаки и подписи. Неуправляемый космолёт на скорости врезался лобовой частью в развороченный и испещрённый дырами отсек «Ковчега», пробив там попутно ещё несколько внутренних створок, и застрял, закрыв собой, как пробкой, образовавшуюся дыру.

Кусок железа

Прямоугольной формы звездолёт, как неуправляемая гигантская доска, дрейфовал в космосе в неведомом направлении. Многие электронные системы корабля были полностью отключены. Внутри царила безжизненная атмосфера. Только свет от аварийных диодов немного освещал красными отблесками коридоры, ангары, лифтовые шахты, вспомогательные отсеки и переходы «Ковчега», сигнализируя о том, что корабль перешёл в аварийный режим.

Капитан Мекелдоно сбросил нейрошлем и попытался выйти из капсулы. Она открылась без проблем, будучи автономной, а вот сам Мекелдоно выйти не смог. Вместо этого он неуклюже кувыркнулся через голову и стремительно поплыл спиной прямо в потолок. Стукнувшись локтем и плечом поочерёдно и выругавшись, он ухватился рукой за поручень и аккуратно, слегка оттолкнувшись, поплыл к аварийной консоли у стены.

Доплыв до цели, он ухватился за поручень, чтобы погасить инерцию, а другой рукой быстро ввёл пароль на светящемся табло и уставился на каскад вывалившихся строк о состоянии систем корабля. Мекелдоно не любил голосовое управление для аварийных ситуаций, что в подобном случае было бы намного безопаснее и не требовало бы выхода из капсулы управления. Потому что уже имел печальный опыт много лет назад, когда, наглотавшись едкого дыма, на время потерял голос. И вот сейчас он завис возле консоли, что-то нашёптывая и нервно покусывая нижнюю губу. Ещё через несколько секунд он протяжно выдохнул и, смахнув капли пота в невесомость, слегка оттолкнувшись, медленно поплыл на спине в сторону капсулы.

— Астра! Ты меня слышишь?

— Да, капитан.

— А почему молчишь? Я, как дурак, вылез из своей капсулы, чтобы залезть в консоль и понять, что происходит. А тут невесомость… А ты всё это время сидишь на резервном питании и молчишь!

— Я собираю данные о случившемся, чтоб предоставить вам полный отчёт, капитан. Вы же сами настроили меня переходить на резервное питание при угрозе для основного.

— Похоже, ты верно оценила угрозу, мне ничего не сообщила и перешла на резервное питание, да?

— Да, капитан… Сгорел модуль искусственной гравитации вашего отсека. Требуется замена.

— Я в этой капсуле резко ослеп и оглох, а почему так случилось, мой ИИ просто смолчал! Замечательно!

— Вы меня не вызывали. По вашему наставлению я не отвлекала вас от решения текущих проблем.

И тут Мекелдоно резко разогнулся, плывя в пространстве, так что руками ударился о капсулу управления, к которой двигался.

— Астра, что с Патрулём? Почему всё тихо?! Что вообще с моим кораблём?

— Эту проблему с вероятностью 90 % вы успешно решили. Канал связи с обоими пилотами полностью прерван. Большинство сенсоров «Ковчега» всё ещё не работают, но судя по тем, что работают, какие-либо признаки внешней угрозы отсутствуют. Мы потеряли 7 % энергии на манёвры. Оставшиеся сенсоры по правому борту информируют о потере герметичности в нескольких трансформаторных отсеках 8-го и 9-го уровней сектора «Е». К счастью, все заминированные контейнеры с той стороны были использованы по назначению. Немного повреждены также стены смежных аккумуляторных отсеков. Бригада ремонтных дронов уже выдвинулась на ликвидацию последствий.

— Что с грузом? И почему мне трудно дышать?

— Груз не пострадал, все магнитные и страховочные узлы были на резервном питании и сейчас тоже в норме. Модуль рекуперации кислорода сгорел полностью. Требуется замена. Воздуха, пригодного для дыхания, на корабле с учётом потери в результате разгерметизации осталось 2 %.

— Это невозможно! Как мы могли потерять столько кислорода за несколько минут?!

— Рекуператор изначально работал на 1 % мощности — только для вашего отсека, капитан. Так как у нас на борту только один член экипажа, нуждающийся в кислороде, — это вы. В результате внештатной разгерметизации корабля и поломки электроцепей в системе вентилирования произошла утечка кислорода из вашего отсека через вентканалы поддержания уровня давления. «Ковчег» увёз с собой часть атмосферы Гимерры, где мы загружались. Вот этим воздухом вы и дышите, капитан. Если дыхание сильно затруднено, советую вам воспользоваться кислородной маской. Специальный для таких случаев контейнер с дыхательной смесью в полном порядке.

Мекелдоно вернулся в капсулу и натянул нейрошлем. Ему было плевать, что он там ничего не видит. В его отсеке было так же темно и не на что смотреть. ИИ корабля работает от резервного питания, а значит, Астра все сделает сама — и он получит картинку сразу, как только это станет возможным.

— Астра, что с системой «Барьер»?

— Система «Барьер» также выведена из строя. Перевести её на резервное питание не представляется возможным. Не вижу смысла её восстанавливать сейчас, так как мы собираемся экстренно покинуть Минтаку, пока не появились новые «гости».

— Астра, проверь ещё раз цепи питания плазменных ускорителей, целостность и структуру энергосистем. Не хватало нам вывалиться в ПВК где-нибудь между звёздными системами с высаженными батареями или прогоревшей проводкой!

— Хорошо, капитан.