Читать книгу: «Коммунизм не предусмотрен»

Глава 1. Что за чертовщина?

Последнее, что Виктор Сергеевич помнил совершенно точно, — чайник свистел.

Самый обычный алюминиевый чайник, с чёрной пластмассовой ручкой и крышкой, которая уже несколько месяцев сидела чуть набок после неудачного падения на пол. Свисток сперва тонко подвывал, потом набирал силу и переходил на такой требовательный визг, будто вода внутри не кипела, а пыталась сообщить о серьёзной производственной аварии.

Виктор Сергеевич как раз собирался снять чайник с конфорки, когда лампочка под потолком моргнула. Сначала один раз, потом второй, и он машинально поднял голову, успев подумать, что электрик Коля опять где-то намудрил. После последнего ремонта щита Коля клялся, что теперь всё будет работать «до второго пришествия», но Виктор Сергеевич давно заметил: люди особенно любят давать большие гарантии именно там, где сами ни в чём не уверены.

Он потянулся к чайнику, но пола под ногами уже не было.

Не провалился, не качнулся и не треснул — просто в какой-то момент перестал существовать, а в следующий Виктор Сергеевич уже лежал лицом в траве и чувствовал во рту вкус земли.

Первой мыслью было, что ударило током. Второй — что после удара током люди обычно всё-таки не оказываются посреди луга.

Он не стал сразу вскакивать. В сорок шесть лет человек уже знает, что если с тобой произошло что-то совершенно непонятное, лучше не усугублять положение резкими движениями, а сначала проверить, на месте ли голова, слушаются ли руки и ноги и нет ли рядом чего-нибудь, что может сделать ситуацию ещё хуже.

Пальцы двигались, колени сгибались, в боку не болело и в ушах не звенело, поэтому Виктор Сергеевич осторожно перевернулся на спину и несколько секунд просто смотрел вверх.

Небо было слишком хорошее, почти наглое в своей ясности. Ни облака, ни самолётного следа, ни привычной сероватой дымки над горизонтом. Справа шумел лес, впереди поднимался невысокий холм, а через поле шла широкая грунтовая дорога, ровная и почти аккуратная, словно её специально проложили для киносъёмок про старину.

Трава пахла нагретой землёй, солнцем и чем-то горьким, похожим на полынь.

Чайника не было.

Кухни тоже.

Виктор Сергеевич медленно сел, отряхнул рукав рубашки и только тогда заметил, что на поле он не один.

Метров в десяти от него лежали четверо молодых людей. Точнее, трое лежали, а одна девушка уже сидела, растерянно оглядываясь по сторонам. Светлые волосы у неё были собраны кое-как, у виска шла ярко-розовая прядь, на ногах были синие штаны с одинаковыми прорехами на обоих коленях, а сверху — короткая футболка и лёгкая куртка непонятного покроя.

Виктор Сергеевич задержал на ней взгляд чуть дольше, чем собирался.

Всё в её виде казалось каким-то неправильным. Волосы выкрашены, брюки намеренно разодраны, обувь белая, громоздкая, как будто ортопедическую мастерскую заставили выпускать молодёжную моду. На запястье чёрный прямоугольник без стрелок, на пальцах несколько колец. Не девчонка из приличной семьи, а какая-то хиппующая молодёжь, мелькнуло у него в голове, хотя уже в следующую секунду он сам себе возразил: на хиппи тоже не очень похоже.

Виктор Сергеевич вообще не любил делать выводы о людях по одежде, но эта компания словно специально проверяла его на выдержку. Английские надписи, странные причёски, неизвестные приборы, рваные брюки — всё это вместе выглядело так, будто молодёжь собирали на одном поле по принципу «кто сильнее удивит нормального человека».

Девушка заметила его взгляд, машинально дёрнула футболку вниз и раздражённо спросила:

— Что?

Виктор Сергеевич перевёл глаза ей на лицо и ответил спокойно, без осуждения:

— Ничего особенного. Просто пытаюсь понять, вы штаны здесь порвали или такими их изначально сделали. Прорехи уж больно аккуратные.

Она несколько секунд смотрела на него с непониманием, а потом ответила:

— Такими купила.

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— Уже рваными?

— Да.

Он медленно кивнул, решив не продолжать. Из всех странностей утра эта пока была, по крайней мере, совершенно неопасной.

Девушка тем временем перевернулась на колени и подползла к худому парню в чёрной толстовке. Лицо у неё сразу изменилось: прежнее раздражение исчезло, уступив место испугу, который она старательно пыталась спрятать за суетливыми движениями.

— Макс, слышишь меня? — Она осторожно хлопнула его по щеке и наклонилась ближе. — Макс, только не вздумай сейчас прикалываться, пожалуйста, мне и без тебя уже страшно.

Парень застонал, попытался отмахнуться и приоткрыл глаза.

— Алина, господи… не бей меня, я и так чувствую себя так, будто меня автобус переехал.

— Я тебя не бью, я проверяю, живой ты или нет, — огрызнулась она, но голос всё равно дрогнул. — Можно было хотя бы не валяться так убедительно.

— Можно было пульс проверить.

— Можно было самому вовремя очнуться и не давать мне повод.

Виктор Сергеевич уже поднялся на ноги и теперь наблюдал за ними со стороны. Значит, светловолосая — Алина, а тот, который ещё лежит, но уже успевает спорить, — Макс. Скорее всего Максим.

Чуть дальше зашевелился кудрявый парень в очках.

— Тимур! — Алина тут же обернулась к нему и заметно выдохнула, когда тот сам сел. — Ты как вообще? Голова не кружится, не тошнит?

Тимур одной рукой придерживал висок, а другой поправлял съехавшие на бок очки.

— Если меня минуты три никто не будет трогать, я попробую сформулировать ответ и желательно без медицинских терминов.

Алина нервно усмехнулась.

— Значит, нормально. У тебя хотя бы сарказм на месте.

— У тебя очень странная диагностика, но спорить я сейчас не готов.

Она уже собиралась что-то добавить, но вдруг посмотрела в сторону четвёртого парня, который всё ещё лежал неподвижно. Улыбка сразу исчезла с её лица.

— Егор…

Макс тоже попытался подняться, пошатнулся, но всё-таки сделал несколько шагов к нему.

— Волк, хорош придуриваться. Егор, слышишь меня? Давай без вот этого сейчас.

Он уже потянулся к его плечу, когда Виктор Сергеевич окликнул его:

— Не тряси.

Максим резко обернулся.

Только теперь молодые люди словно разом заметили, что кроме них на поле находится ещё кто-то.

Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, и это взаимное изучение Виктору Сергеевичу не понравилось ещё больше, чем странная одежда. На шее у мальчишки висела какая-то конструкция из двух круглых коробочек, соединённых дугой, на толстовке была надпись английскими буквами, а волосы спадали на лоб так, словно расчёска считалась пережитком прошлого.

Максим, в свою очередь, разглядывал его рубашку, брюки и часы с таким же недоумением.

— Чего? — наконец спросил он.

Виктор Сергеевич мысленно поставил ещё одну галочку. Разговаривать со старшими этого молодого человека тоже, видимо, никто особенно не учил.

— Того, что если человек без сознания, его не надо хватать за плечи и трясти, пока голова не отвалится. Лучше сначала проверить, дышит ли он, а уже потом устраивать спасательные работы.

Максим взглянул на лежащего друга и уже не так уверенно ответил:

— Наверное, дышит.

— «Наверное» — замечательный медицинский термин.

Виктор Сергеевич подошёл ближе, присел рядом с парнем, проверил дыхание, осторожно коснулся шеи, а затем хлопнул его по щеке.

Егор поморщился и выдохнул:

— Да блядь…

Виктор Сергеевич слегка отстранился.

Ну да. Компания становилась всё интереснее.

— Понимаю, обстоятельства располагают к сильным выражениям, — сказал он, стараясь не звучать слишком резко, — однако раз уж вы можете так убедительно их употреблять, значит, самое опасное, скорее всего, позади. Только не вскакивайте сразу, сначала разберитесь, что у вас с головой.

Егор открыл глаза и несколько секунд смотрел на незнакомого мужчину с выражением человека, который пока не решил, кто перед ним: врач, милиционер или очередная проблема.

— Вы кто такой?

— Сейчас это не самый важный вопрос. Я проверил, дышите ли вы, поэтому полежите спокойно и скажите лучше, голова кружится или нет.

Егор послушался, прикрыл глаза, осторожно повернул голову и почти сразу поморщился.

— Кружится. И мутит немного.

— Тогда тем более не вставайте. Земля от вас никуда не денется, а вот падать второй раз подряд совершенно необязательно.

Парень выдохнул, всё ещё явно не понимая, почему какой-то чужой мужик распоряжается им так уверенно, но спорить не стал.

Виктор Сергеевич выпрямился и задержался рядом.

Что-то в этой компании его беспокоило.

С одной стороны, обычные перепуганные ребята. С другой — выглядят неизвестно как, разговаривают странно, один без сознания валялся, а где они вообще находятся, судя по всему, никто не знает.

Не хватало только выяснить, что они перед этим чего-нибудь наглотались.

Максим тем временем отошёл на несколько шагов и принялся водить рукой перед собой: то проводил ладонью сверху вниз, то будто пытался отодвинуть что-то невидимое.

Виктор Сергеевич сперва решил, что парню всё-таки нехорошо после падения. Потом заметил, что движения повторяются вполне осмысленно.

Один раз, второй, третий.

Мальчишка явно чего-то ждал.

Виктор Сергеевич насторожился и, прежде чем вмешаться, посмотрел на остальных. Хуже всего было то, что Алина и Тимур наблюдали за Максимом без малейшего удивления.

— Молодой человек, у вас голова сильно болит? — спросил он уже не скрывая настороженности.

Максим перестал водить рукой перед собой и посмотрел на него с недоумением.

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Потому что я уже примерно минуту наблюдаю, как вы пытаетесь руками нащупать что-то в пустом воздухе. Если вам после падения мерещится то, чего здесь нет, лучше выяснить это сейчас, пока никто не ушёл в лес.

На лице Максима сначала появилось возмущение, потом до него дошло, что взрослый мужчина говорит совершенно серьёзно.

— Мне ничего не мерещится. Я интерфейс ищу. Здесь должна быть панель управления, просто она почему-то не открывается.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, затем перевёл взгляд на Алину и Тимура. Ни один из них не улыбнулся.

Это уже было хуже.

Один мальчишка, который видит что-то там, где ничего нет, — проблема одного мальчишки. Компания, воспринимающая это как нормальное занятие, заставляла задуматься о гораздо менее приятных вариантах.

Виктор Сергеевич незаметно отступил на полшага, чтобы видеть всех сразу.

— Тогда давайте на минуту прекратим искать невидимое и попробуем исключить самые простые причины. Перед тем как здесь оказаться, вы ничего не принимали? Таблетки, какие-нибудь лекарства, алкоголь?

Алина уставилась на него так, будто он только что успел обвинить её лично во всех бедах современной молодёжи, а затем всплеснула руками.

— Мы ничего не принимали. И вообще, даже если бы принимали, это как объясняет, что вы сами тут оказались? Вы же тоже нас видите, разговариваете с нами и, судя по всему, понятия не имеете, где находитесь.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, но на секунду задержался.

Девчонка, при всей её нелепой розовой пряди и намеренно испорченных брюках, рассуждала вполне здраво.

Это ему даже немного не понравилось — проще было бы, если бы компания целиком соответствовала первому впечатлению.

— Никак не объясняет, — признал он после короткой паузы, и от этого Алина даже слегка растерялась. — Но если часть происходящего можно объяснить проще, я сначала проверю простое, а уже потом перейду к путешествиям во времени, невидимым панелям и прочей научной фантастике. Вы сами, надеюсь, не предлагаете начинать именно с самого невероятного варианта?

Алина всё ещё сердито смотрела на него, но прежней обиды в выражении лица уже не было.

— Мы вам как раз и пытаемся сказать, что простого объяснения, похоже, нет.

— А я пока оставлю это под вопросом, — ответил Виктор Сергеевич уже заметно мягче. — Вы можете оказаться правы. Но я предпочитаю сначала разобраться, а потом верить.

Тимур тихо усмехнулся.

— Вообще-то логично.

Максим раздражённо вздохнул.

— Да не психи мы. Здесь просто должен быть интерфейс, потому что если это действительно та карта, которую я думаю, то мы очень сильно влипли.

Виктор Сергеевич сложил руки на груди.

— Вы опять говорите это слово так, будто оно мне что-то объясняет. Давайте ещё раз, только нормально.

Максим закрыл глаза на секунду, явно собираясь с терпением.

— Панель управления. Что-то вроде информации, которая должна появляться перед глазами. Меню, карта, показатели.

— Перед глазами где?

— Просто в воздухе.

Виктор Сергеевич посмотрел на него дольше, чем нужно.

— Понятно.

Максим сразу насторожился.

— Что вам понятно?

— Что ничего мне пока не понятно, а вам, похоже, ещё меньше.

Он сказал это уже без злости, но внутренне напрягся ещё сильнее. Очень хотелось верить, что перед ним просто компания странной молодёжи, а не пять человек, которые одновременно уверены в существовании невидимых панелей управления.

Максим тем временем снова огляделся, и на этот раз его внимание зацепилось за дорогу.

Он застыл.

Виктор Сергеевич заметил перемену сразу. Из мальчишеского раздражения вдруг исчезло всё лишнее, лицо стало напряжённым, почти испуганным.

— Нет…

Алина тоже мгновенно посерьёзнела.

— Макс, что ты увидел?

Тот медленно показал на дорогу.

— Я её уже видел. Именно эту дорогу, с этим изгибом и лесом справа.

— Где?

Максим посмотрел на неё.

— В игре.

Теперь замолчали все.

Виктор Сергеевич почувствовал, как первоначальная настороженность постепенно начинает превращаться в раздражение. Он не любил загадочные разговоры, особенно когда люди вместо того, чтобы нормально объяснить происходящее, бросались словами, понятными только им самим.

— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Давайте кто-нибудь один объяснит мне, что означает «я видел эту дорогу в игре», и желательно так, чтобы после объяснения вопросов стало меньше, а не больше.

Максим впервые посмотрел на него по-настоящему внимательно. Не просто отметил присутствие какого-то незнакомого мужика, а словно только сейчас рассмотрел светлую рубашку с закатанными рукавами, тёмные брюки, потёртые туфли и механические часы на запястье.

Потом его взгляд остановился на пачке «Космоса», торчавшей из нагрудного кармана.

— А вы вообще откуда?

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Из Москвы. Если вопрос был о чём-то другом, то сформулируйте его иначе, потому что мысли я пока читать не научился.

Тимур вдруг перестал растирать висок и тоже внимательно посмотрел на Виктора Сергеевича. Сначала на часы, потом на одежду, затем снова на Максима.

— Подождите. Вы у него лучше год спросите.

Виктор Сергеевич медленно повернул к нему голову.

Вот теперь уже точно кто-то из них получил по голове сильнее, чем кажется.

— Тысяча девятьсот восемьдесят первый, — ответил он сам, прежде чем разговор успел стать ещё абсурднее. — Двадцать первое августа, пятница. А теперь, если этот вопрос каким-то образом помогает понять, где мы находимся, очень хотелось бы услышать продолжение.

Никто не ответил.

Максим больше не выглядел раздражённым. Алина медленно опустила руки. Даже Егор приподнялся на локтях, забыв про головокружение.

И вот это молчание Виктору Сергеевичу понравилось ещё меньше.

— Ну? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. — Что вы все на меня смотрите?

Алина первой отвела глаза. Когда она заговорила, голос у неё уже не был ни колким, ни сердитым.

— Потому что у нас две тысячи двадцать шестой год.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё, потом на Максима, затем на Тимура.

Никто не улыбался.

— Понятно, — сказал он наконец.

Алина моргнула.

— Что именно?

— Что ничего не понятно. Вы хотите убедить меня, что я ошибся на сорок пять лет, а я сегодня утром собирался на работу в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, у меня дома лежит сегодняшняя газета, в кармане документы и вполне конкретные планы на вечер. Поэтому, если это розыгрыш, он очень затратный, а если не розыгрыш — тем более не вижу смысла принимать первую же невероятную версию только потому, что вы её дружно повторяете.

Тимур кивнул, и Виктор Сергеевич впервые увидел на его лице не подростковую растерянность, а что-то похожее на уважение.

— Мы вас ни в чём не убеждаем. Просто у нас до этого был две тысячи двадцать шестой. И, если честно, нам самим от этого не легче.

Виктор Сергеевич ещё раз оглядел их одежду, обувь, неизвестные приборы и странные часы без стрелок на руке Алины.

— Хорошо. Календарь пока оставим в покое. Расскажите, что произошло непосредственно перед тем, как вы оказались здесь. Что-нибудь одно, без скачков через сорок пять лет и невидимых панелей.

Максим провёл ладонями по лицу, словно пытался привести мысли в порядок.

— Мы играли. Не все вместе, но в одну игру. На компьютерах.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— На чём?

Максим уже открыл рот, но Тимур успел вмешаться раньше, видимо, понимая, что сейчас они опять увязнут в терминах.

— На вычислительных машинах. Только домашних.

Виктор Сергеевич медленно перевёл на него взгляд.

— Повторите.

— Домашняя вычислительная машина. Небольшая.

— Насколько небольшая?

Тимур показал руками приблизительный размер.

— Корпус примерно такой. Экран отдельно. Стоит на столе.

Несколько секунд Виктор Сергеевич молчал.

— Вся вычислительная машина?

— Да.

— На столе?

— Да.

Теперь уже даже подозрение ненадолго отступило перед чистым инженерным интересом. Виктор Сергеевич машинально провёл большим пальцем по подбородку и посмотрел на ребят внимательнее.

— И что вы на ней считаете?

Максим вздохнул.

— Да почти всё. На ней можно работать, писать, читать, смотреть фильмы, рисовать, играть, разговаривать с людьми.

Виктор Сергеевич поднял ладонь.

— Подождите. Разговаривать через вычислительную машину?

— Да, — осторожно подтвердил Тимур. — На расстоянии.

— Как по телефону?

— Примерно, только сложнее.

Виктор Сергеевич решил пока не уточнять, каким образом телефон оказался связан с вычислительной машиной, потому что чувствовал, что ещё немного — и разговор окончательно выйдет за пределы разумного.

— А играть вы на ней тоже можете?

Максим кивнул.

— Да. Игра, в которую мы играли, называлась «Civilizations: Crown and Steel».

— По-русски.

— «Цивилизации: Корона и сталь».

— И что там нужно делать?

Максим, кажется, обрадовался, что наконец можно объяснять то, в чём он действительно разбирается.

— Это модель мира. Есть карта, государства, города, люди. Ты управляешь страной, строишь поселения, добываешь ресурсы, развиваешь производство и технологии, торгуешь, воюешь, заключаешь договоры.

Виктор Сергеевич сразу стал слушать внимательнее.

— То есть имитационная модель с заданными правилами?

— Да, примерно так.

— А события просчитывает машина?

— Да.

Вот это уже укладывалось в голове куда лучше. Необычно, конечно. Домашняя вычислительная машина вообще звучала почти фантастически. Но сам принцип моделирования Виктор Сергеевич понимал прекрасно.

Тимур немного помолчал, прежде чем добавить:

— Проблема в том, что всё вокруг очень похоже именно на эту модель. Максим узнал стартовую местность, и если ещё появится интерфейс…

Виктор Сергеевич покачал головой.

— Нет. Пока у нас есть похожая дорога и рассказ о программе. Этого недостаточно, чтобы делать вывод, будто мы каким-то образом оказались внутри вычислительной машины.

Максим нервно провёл рукой по волосам.

— Но лес тот же, дорога та же, холм тоже. Я эту карту сотни раз видел.

— Молодой человек, дороги и леса существовали задолго до вашей программы. Вы можете быть правы, но пока у вас вместо доказательств одни совпадения.

Максим уже открыл рот, чтобы возразить, но именно в этот момент перед лицом Виктора Сергеевича вспыхнул свет.

Он резко отшатнулся.

В воздухе, примерно в полуметре от него, возник прозрачный голубоватый прямоугольник. Сквозь него была видна трава, но поверх неё проступали чёткие буквы.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИГРОК.

Несколько секунд Виктор Сергеевич не двигался.

Потом сделал шаг вправо.

Прямоугольник переместился за ним.

Он шагнул влево.

То же самое.

За спиной стало очень тихо.

Виктор Сергеевич протянул руку и осторожно коснулся надписи. Пальцы прошли насквозь. Он попробовал ещё раз, уже медленнее, словно от этого могла измениться физика происходящего.

Ничего.

Только теперь он заметил, что ладонь слегка дрожит, и раздражённо сжал пальцы в кулак.

Это ему не понравилось больше всего.

Не сам светящийся прямоугольник, а то, что его уже нельзя было объяснить тем, что дети ударились головами.

Потому что видел его сам.

— Вы тоже это видите? — спросил он, не отрывая взгляда от букв.

Максим ответил уже без прежней самоуверенности:

— У каждого своё окно. Я вижу своё, Алина своё. Ваше мы, похоже, не видим.

Виктор Сергеевич обернулся к нему.

— То есть то самое, что вы называли интерфейсом?

— Да.

На этот раз Виктор Сергеевич не стал поправлять термин.

Следующая строка появилась сама:

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЕНА.

Он снова провёл рукой сквозь изображение и тихо пробормотал:

— Проекция какая-то… только откуда она берётся и почему привязана к положению глаз?

Максим уже привычно хотел ответить «вроде того», но вовремя остановился.

— Не знаю. Правда.

Виктор Сергеевич коротко посмотрел на него.

— Молодец. Уже учишься не выдавать предположение за факт.

Под первой надписью появилась новая:

ДОСТУПНО ОБУЧЕНИЕ. НАЧАТЬ?

Ниже возникли два слова:

ДА

НЕТ

Виктор Сергеевич внимательно прочитал сообщение.

— Судя по всему, оно ждёт от меня ответа. Как вы обычно этим пользуетесь?

Максим подошёл чуть ближе, но всё ещё держал дистанцию, будто боялся спугнуть непонятную систему.

— Обычно можно нажать на нужный вариант. Попробуйте пальцем, а если не сработает — возможно, придётся выбрать мысленно.

Виктор Сергеевич ткнул пальцем в слово «ДА».

Ничего.

Он повторил попытку, после чего медленно повернул голову к Максиму.

— И теперь вы предлагаете мне разрешить неизвестной машине читать мысли?

Максим неловко поморщился.

— Если это вообще машина. И я не знаю, читает ли она мысли, может, просто реагирует на намерение. Но другого способа у нас пока нет.

Виктор Сергеевичу совершенно не нравилась сама постановка вопроса, но вокруг уже происходило достаточно невозможного, чтобы выбирать между приятным и неприятным не приходилось.

Он сосредоточился на слове «ДА».

Окно мгновенно изменилось.

Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

На голубом фоне появились строки:

ВАША ЦЕЛЬ — СОЗДАТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЮ, СПОСОБНУЮ ПРОЙТИ ПУТЬ ОТ ПЕРВОБЫТНОГО ПОСЕЛЕНИЯ ДО ГЛОБАЛЬНОЙ ДЕРЖАВЫ.

Он перечитал сообщение дважды.

Ниже возникло продолжение:

НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП: ОСНОВАТЬ ПОСЕЛЕНИЕ.

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ЧИСЛО ЖИТЕЛЕЙ: 50.

ДОСТУПНЫЕ ФОРМЫ ОРГАНИЗАЦИИ: РОДОВАЯ ОБЩИНА / ВОЖДЕСТВО.

Максим тоже что-то читал перед собой и вдруг помрачнел.

— Вот это уже действительно плохо. Мы начинаем почти с самого раннего этапа: нормальных инструментов мало, производство примитивное, медицина практически отсутствует, а еда полностью зависит от урожая. До хорошей обработки металла и хоть сколько-нибудь устойчивого хозяйства ещё идти и идти.

Виктор Сергеевич задумался и впервые за весь разговор не перебил его вопросом.

— То есть нам дают группу людей практически без хозяйства и предлагают из этого построить государство?

— Если совсем грубо, то да.

— А кто составлял эту программу?

— Разработчики. Программисты, художники, люди, которые придумывают правила, историки-консультанты, наверное, ещё кто-то.

Виктор Сергеевич посмотрел на надпись ещё раз, и на его лице появилось почти профессиональное раздражение.

— Тогда у меня к этим людям уже есть вопрос. Почему они решили, что государство начинается с пятидесяти человек и выбора между общиной и вождём?

Максим чуть улыбнулся.

— Потому что это игра. Там всё приходится упрощать.

— Я понимаю, что модель не может учитывать вообще всё. Но если упрощение сразу заставляет людей выбирать себе начальника, то интересно, какие ещё решения ваши специалисты посчитали естественными.

— Вы ещё ничего не видели, — заметил Максим, и по его лицу было видно, что он заранее предвкушает момент, когда Виктор Сергеевич доберётся до дерева форм правления.

— Вот этого я теперь и опасаюсь.

Егор тем временем увлёкся собственным окном и даже забыл о головокружении.

— У меня тут какие-то характеристики появились. Сила двенадцать, выносливость тринадцать, ловкость одиннадцать.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— А шкала какая?

Егор моргнул.

— В смысле?

— Двенадцать из пятнадцати и двенадцать из ста — несколько разные результаты.

Парень нахмурился и снова уставился куда-то перед собой.

— Не написано. Наверное, из двадцати.

— То есть система оценки вам неизвестна, предельное значение неизвестно, но вывод о собственных способностях уже сделан?

Егор невольно улыбнулся.

— Ну, если так сказать, то звучит не очень научно.

— Потому что и есть не очень научно.

Алина тоже посмотрела в пустоту перед собой и неожиданно оживилась.

— А у меня ловкость четырнадцать. И интеллект двенадцать.

Виктор Сергеевич покосился на неё.

— Вот когда мы поймём, что именно эти цифры означают, тогда и будем радоваться. А пока, если ваша ловкость поможет найти воду, считайте, показатель уже пригодился.

Алина рассмеялась, и напряжение в группе на несколько секунд стало меньше.

Максим вдруг резко поднял голову.

— Даша.

Улыбка исчезла сразу у всех.

Виктор Сергеевич насторожился.

— Кто такая Даша?

Максим уже вертел головой, всматриваясь в поле.

— С нами ещё была Даша Мельникова. Она находилась рядом до того, как всё произошло, и я почему-то решил, что она просто очнётся чуть дальше.

— А вы её после этого видели?

— Нет.

На лице Максима впервые появилось настоящее чувство вины.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на остальных.

Вот теперь они снова выглядели не подозрительной компанией странно одетой молодёжи, а обычными перепуганными детьми, которые только что поняли, что потеряли одного из своих.

— Тогда прекращаем сидеть. Сначала ищем девушку, а уже потом занимаемся цифрами, картами и остальными чудесами. Заодно посмотрим, где вода, есть ли рядом жильё и куда ведёт дорога. Вы эту местность знаете лучше меня хотя бы по своей модели, поэтому если кто-то заметит что-то знакомое, говорите сразу.

Максим кивнул и уже без прежнего раздражения ответил:

— Можно открыть карту. Только, скорее всего, у каждого она своя, и вы мою не увидите. Если объединиться в группу, часть информации должна стать общей.

Виктор Сергеевич немного помолчал.

— Тогда объединяйтесь. Только давайте без ещё одного нового слова на каждое действие.

Максим неловко улыбнулся.

— Вообще-то здесь это называется партия.

Виктор Сергеевич сразу посмотрел на него.

— Нет. Партия — это партия. А пятеро людей, которые ходят вместе, — группа.

— В игре другой термин.

— Значит, при мне будет группа. Мне сегодня и без того приходится слишком многое переучивать.

Максим не стал спорить и что-то выбрал в своём окне. Через секунду перед Виктором Сергеевичем появилось новое сообщение:

ИГРОК Ori_OL ПРИГЛАШАЕТ ВАС В ГРУППУ.

Он прочитал латинские буквы.

— Ори...ол — это вы?

— Я. Это ник… то есть псевдоним для игры.

— Хорошо, что сразу перевели.

Виктор Сергеевич выбрал «принять», и слева появились четыре имени с зелёными полосами рядом.

Он внимательно посмотрел на них.

— Эти полосы что означают?

Тимур ответил не сразу. Он тоже разглядывал что-то перед собой, и лицо у него постепенно становилось серьёзнее.

— Скорее всего, состояние здоровья. В обычной игре, если показатель падает до нуля, персонаж умирает.

Шутливое настроение исчезло почти мгновенно.

Алина опустила глаза. Егор перестал рассматривать свои характеристики. Максим сжал губы и невольно оглянулся в сторону леса.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на зелёные полосы и почувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет.

До этого всё происходящее было слишком невозможным, чтобы воспринимать всерьёз. Странные надписи, чужой год, вычислительная программа, которая почему-то оказалась вокруг них, — всё это мозг ещё мог держать отдельно от настоящей опасности.

Смерть была понятием куда более понятным.

— Значит, проверять, действительно ли система права, мы не будем, — сказал он уже без прежней иронии. — Никто не лезет туда, где можно свернуть шею, не ест неизвестные растения и не изображает героя просто ради интереса. Если ваша Даша где-то рядом, найдём её в первую очередь.

Егор, приподнявшись на локте, посмотрел на него с некоторым раздражением.

— Вы всегда так быстро начинаете всеми командовать?

Виктор Сергеевич не обиделся. Он только перевёл взгляд на мальчишку и ответил спокойно, почти устало:

— Я двадцать два года работаю там, где один человек, решивший показать характер в неподходящий момент, может оставить без пальцев себя и соседа. Поэтому иногда командую, особенно когда вокруг несколько молодых людей, один уже успел выяснить свою ловкость в неизвестных цифрах, а никто не заметил, что потерялся ещё один человек. Если у вас есть план лучше, я с удовольствием его выслушаю.

Егор хотел что-то сказать, но передумал.

Алина тихо признала:

— Вообще-то справедливо.

Они двинулись к кустам, откуда доносился слабый шум воды, однако не успели пройти и двадцати метров.

Максим внезапно остановился.

— Виктор Сергеевич…

Тот обернулся и только после этого понял, что мальчишка уже каким-то образом успел узнать его имя из системной панели. Впрочем, выяснять это сейчас было не до того.

— Что случилось?

Максим смотрел ему за спину, и лицо у него снова стало серьёзным.

— Там люди.

Виктор Сергеевич повернулся.

На дороге действительно стояли люди.

Человек двадцать с лишним: мужчины, женщины, несколько детей. Одежда у всех была грубая, льняная, в основном серая и коричневая. Двое мужчин держали длинные копья, ещё один — топор. Никаких машин, никакой техники, никаких признаков привычного жилья — только группа людей, выглядевших так, словно сошли с иллюстрации к учебнику истории.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом пожилой бородатый мужчина, стоявший впереди, медленно опустился на одно колено.

Остальные последовали его примеру.

Виктор Сергеевич удивлённо нахмурился.

— Что они делают?

Ответ появился сам, прямо перед глазами.

ВАШИ ПЕРВЫЕ ПОСЕЛЕНЦЫ ОБНАРУЖЕНЫ.

НАСЕЛЕНИЕ: 23.

ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.

Он перечитал последнюю строку, потом посмотрел на людей, стоящих на коленях, и лицо его заметно изменилось.

— Поднимите их.

Максим растерянно моргнул.

— Я не могу. Они, похоже, привязаны к вам как к основному игроку.

Виктор Сергеевич медленно перевёл взгляд обратно на надпись.

— То есть это мои жители?

— Похоже на то.

Ему это совершенно не понравилось.

— Мы ещё толком не разобрались, где находимся, а система уже предлагает назначить этим людям вождя, как будто без начальства они и дышать не смогут. У вас всегда так начинается?

Максим чуть пожал плечами.

— На самом раннем этапе доступны только такие формы управления. Родовая община или вождь. Потом открываются другие варианты.

Виктор Сергеевич посмотрел на коленопреклонённых людей, и на его лице появилось почти профессиональное раздражение человека, которому принесли плохо составленную инструкцию.

— То есть люди уже есть, а способов организоваться между собой всего два: либо родственники договариваются, либо один становится главным?

Тимур усмехнулся.

— Если совсем грубо, то да.

— Очень грубо вы моделируете историю.

Максим чуть развёл руками.

— Это всё-таки игра.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на людей перед собой.

Женщина среди поселенцев прижимала к себе маленького мальчика. У одного старика заметно дрожали руки. Молодой мужчина в грязной рубахе стоял, перенося вес на одну ногу, и, похоже, сильно хромал. Они выглядели слишком живыми, слишком уставшими и испуганными, чтобы Виктору Сергеевичу нравилось слово «игра».

— А люди перед нами тоже игра? — спросил он уже без улыбки. — Потому что мальчишка у той женщины выглядит довольно убедительно для условного изображения.

Максим ничего не ответил.

Этот вопрос внезапно оказался не таким простым.

Виктор Сергеевич сделал шаг к бородачу.

Тот ещё ниже склонил голову.

— Поднимитесь, пожалуйста. И остальных поднимите. Нечего на земле стоять.

Мужчина не двинулся.

Алина нервно оглянулась на остальных.

— Может быть, он вас не понимает?

Виктор Сергеевич хотел ответить, но бородач вдруг поднял голову и произнёс на совершенно понятном русском:

— Мы ждём вашей воли, господин.

Виктор Сергеевич замер.

Максим тихо выдохнул:

— Перевод работает.

Виктор Сергеевич коротко посмотрел на него.

— Ещё одна вещь на потом. У нас уже набирается целое собрание вопросов.

Он снова повернулся к бородачу.

— Во-первых, встаньте. Во-вторых, никакой я вам не господин. Если вам действительно нужна помощь, сначала расскажите, кто вы и откуда пришли, а потом будем решать, что делать дальше.

Мужчина медленно поднял голову, и на его лице появилось такое искреннее недоумение, что Виктор Сергеевич почти почувствовал себя виноватым.

— Но вы пришли вести нас.

— Кто сказал?

Бородач растерянно оглянулся на остальных, будто ответ был очевиден всем присутствующим, кроме странного человека перед ним.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на прозрачную надпись.

Очень хотелось задать тот же вопрос ей.

В этот момент из кустов раздался громкий треск веток.

Все разом повернулись.

— Ребята?!

На поляну выбралась невысокая девушка с растрёпанным каштановым каре, в тёмной футболке и тяжёлых ботинках. Одна ветка застряла у неё в волосах, ладонь была испачкана грязью, а лицо выражало такую смесь злости, облегчения и желания немедленно предъявить кому-то претензии, что Виктор Сергеевич сразу понял: эта пропавшая точно не из тех, кто будет тихо сидеть и ждать спасения.

— Даша! — Алина бросилась к ней и обняла так резко, что та едва удержалась на ногах.

Девушка сначала тоже крепко прижала её к себе, потом отстранилась и быстро осмотрела, словно проверяя, всё ли на месте, а уже после этого наконец заметила происходящее вокруг.

Сначала Максима.

Потом Тимура и сидящего на траве Егора.

Незнакомого взрослого мужчину.

И наконец два десятка людей, которые всё ещё стояли на коленях у дороги.

Даша медленно вытащила ветку из волос и несколько секунд молча смотрела на всю картину.

— Я потерялась минут на десять, — сказала она наконец, переводя подозрительный взгляд с одного на другого. — Почему у вас уже крепостные?

Максим согнулся от смеха.

Алина уткнулась ему в плечо, пытаясь не рассмеяться слишком громко.

Даже Тимур отвернулся, а Егор, несмотря на головокружение, широко улыбнулся.

Виктор Сергеевич посмотрел на девушку с неожиданным одобрением.

— Вот. Наконец кто-то задаёт правильные вопросы.

Даша только теперь внимательно разглядела его.

— А вы кто?

— Лавров Виктор Сергеевич, инженер-механик, — ответил он, протягивая ей руку. — А вы, я так понимаю, та самая Даша, которую все только что потеряли.

Она пожала руку и кивнула.

— Мельникова Дарья. Семнадцать. И я не потерялась, я просто очнулась в кустах метрах в двухстах отсюда и сначала пошла на шум воды.

— Это сейчас не самое важное различие. Вы целы?

Даша немного растерялась от резкой смены темы, но всё же показала ладонь.

— Только оцарапалась. Там правда ерунда.

Виктор Сергеевич осмотрел неглубокую царапину, уже испачканную землёй.

— Ерунда после промывания. Вода далеко?

— Нет, ручей совсем рядом. Небольшой, но вода выглядит чистой.

— Отлично. Значит, хотя бы одна проблема решена.

Он оглядел группу.

Шестеро.

Все живы.

Одна небольшая царапина.

Вода рядом.

Двадцать три человека непонятного происхождения ждут вождя.

Перед глазами висит неизвестная система, которая предлагает построить цивилизацию.

А пятеро странно одетых молодых людей утверждают, что пришли из две тысячи двадцать шестого года.

Виктор Сергеевич глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Верить им полностью он пока не собирался.

Но считать их сумасшедшими после того, что сам увидел перед глазами, становилось всё сложнее.

Задач было слишком много, и именно это его почему-то успокаивало. Когда происходящее невозможно понять целиком, остаётся хотя бы разложить его на отдельные проблемы и решать по одной.

— Предлагаю сейчас не спорить ни о годах, ни о вычислительных машинах, ни о том, является ли всё вокруг игрой, — сказал он, обращаясь уже ко всем сразу. — Сначала идём к воде, приводим себя в порядок, смотрим местность и выясняем, что умеют и чего хотят эти люди. После этого спокойно разберёмся с вашей программой и всем остальным. Если кто-то знает местность по своей игре, говорите, но только отделяйте то, что вы точно знаете, от того, что предполагаете.

Максим посмотрел на него и неожиданно кивнул.

— Ладно. Это разумно.

Виктор Сергеевич снова перевёл взгляд на системную надпись.

ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.

Он поморщился.

— А вот с этим, по крайней мере, всё понятно.

Даша всё ещё разглядывала стоящих на коленях людей.

— И что именно вам понятно?

— Что мне уже не нравится, как устроена эта ваша программа. Мы ещё ничего не начали, а она уже заранее решила, что кому-то обязательно нужен вождь.

Максим улыбнулся.

— Вы ещё даже не видели дерево форм правления.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на него, потом на людей у дороги и едва заметно усмехнулся.

— Судя по вашему тону, лучше бы и не видел.

Он пока не знал, что в дереве развития найдёт монархию, феодализм, торговую республику, олигархию и десятки других вариантов устройства общества.

Не знал, что слово «социализм» там придётся искать отдельно.

И уж тем более не знал, что однажды потребует от программы показать ему путь к коммунизму, а та без всякого смущения сообщит:

ДАННАЯ ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.

До этого было ещё далеко.

Сейчас перед Виктором Сергеевичем стояли двадцать три человека, которым требовались вода, еда и почему-то вождь, рядом находились пятеро подозрительно одетых молодых людей, которые, возможно, действительно прибыли из будущего, а возможно, сегодняшний день просто ещё не закончил удивлять его.

Где-то очень далеко — если это «где-то» вообще ещё существовало — на кухне продолжал остывать чайник, который он так и не успел снять с плиты.

Виктор Сергеевич посмотрел на всё это хозяйство, невольно потеребил рукав и тихо вздохнул.

Похоже, отпуск в этом году опять отменялся.

Глава 2. Сначала вода

Ручей оказался метрах в двухстах за кустами, и за эти двести метров Виктор Сергеевич успел окончательно убедиться, что если всё происходящее и было чьей-то тщательно подготовленной шуткой, то организаторы подошли к делу с размахом, совершенно несоразмерным возможному эффекту.

Вода текла между низкими каменистыми берегами, прозрачная настолько, что на дне были видны тёмные песчинки, мелкие круглые камешки и тонкие стебли какой-то водяной травы. Над поверхностью носились насекомые, похожие на стрекоз, в зарослях у противоположного берега что-то негромко шуршало, а чуть выше по течению росли деревья, которые Виктор Сергеевич не смог определить с первого взгляда. Вроде бы ничего фантастического, но всё вместе выглядело слишком чистым, слишком аккуратно собранным, словно природу здесь проектировали по хорошему учебному пособию.

Следом тянулись двадцать три человека, всё ещё не решившие, можно ли выпрямить спины без особого распоряжения.

Это раздражало Виктора Сергеевича сильнее, чем хотелось признавать.

Он уже несколько раз сказал Элиасу, что на колени вставать не нужно, а остальным — что никто не требует от них кланяться при каждом взгляде. Люди вроде бы услышали, но привычка оказалась сильнее: стоило Виктору Сергеевичу обратиться к кому-нибудь напрямую, как человек тут же начинал сутулиться и опускать глаза.

В первый раз он ещё решил, что дело в страхе. Во второй — что в местных обычаях. На третий ему уже захотелось найти того, кто эти обычаи вводил, и задать несколько вопросов.

Егор первым вышел к воде и уже присел у берега, когда Виктор Сергеевич остановил его.

— Не пей пока. Сначала посмотрим, что выше по течению, а потом уже будем проверять эту воду на себе.

Егор застыл, не успев зачерпнуть воду, и посмотрел через плечо с выражением человека, которому за последние полчаса запретили всё, чем он вообще собирался заниматься.

— Она прозрачная, не воняет и течёт, а не стоит в каком-нибудь болоте. По-моему, для воды это уже довольно неплохой набор характеристик.

Виктор Сергеевич присел рядом, зачерпнул немного в ладонь, растёр между пальцами и поднёс к носу, но пить не стал.

— Прозрачная вода тоже умеет устраивать человеку очень насыщенные несколько дней, особенно если выше по течению лежит что-нибудь дохлое. Поэтому сначала посмотрим, откуда она идёт, а потом уже будем радоваться внешнему виду.

Даша сидела чуть в стороне у воды, смывая грязь с пальцев и стараясь не мочить саму царапину, и тихо рассмеялась.

— Я бы его послушала. Кишечная инфекция в первобытном мире звучит как очень плохой старт, особенно если аптеку тут ещё не изобрели.

Егор покосился на неё с недоверием.

— Ты сама эту воду руками трогаешь.

Даша подняла мокрую ладонь, словно предъявляя доказательство, и с лёгкой насмешкой ответила:

— Я руки от грязи смываю, в царапину не лезу. Ты же слышал: воду ещё проверять. Для кишечника и для раны это, знаешь ли, вполне существенная разница.

— Для царапины потом воду прокипятим и остудим, — подтвердил Виктор Сергеевич. — Проточная и чистая на вид ещё не значит чистая для раны.

Виктор Сергеевич невольно посмотрел на неё с одобрением. По крайней мере, эта девчонка умела сначала подумать, а потом спорить, что в нынешних обстоятельствах уже выгодно отличало её от части компании.

Тимур подошёл ближе, осторожно обходя мокрые камни.

— А как мы вообще можем её проверить без оборудования? Полностью-то всё равно не получится.

— Полностью — никак, — ответил Виктор Сергеевич. — Но это не значит, что надо сразу отказаться от того, что можно сделать. Посмотрим течение выше, спросим местных, где они брали воду раньше, если есть возможность — прокипятим. Не лаборатория, конечно, но лучше, чем пить всё подряд только потому, что красиво блестит.

Максим, который до этого молча стоял у берега, всё-таки не выдержал.

— В игре вода на старте безопасная. Отдельной механики заражения здесь вообще нет, по крайней мере в этой зоне, так что если местность действительно совпадает с картой, мы просто теряем время.

В его голосе уже слышалось раздражение человека, который знает ответ, но вынужден смотреть, как остальные заново изобретают колесо.

Виктор Сергеевич выпрямился и посмотрел на него внимательнее. Мальчишку можно было понять: он действительно знал эту странную программу лучше всех, и, судя по выражению лица, его всё сильнее бесило, что это знание не даёт ему автоматического права командовать остальными.

— Максим, я не спорю, что свою игру вы знаете лучше меня. Более того, я как раз собираюсь пользоваться тем, что вы знаете. Но пока мы не выяснили, насколько точно окружающий мир подчиняется вашим правилам, фраза «в игре безопасно» для меня означает только одно: там это было безопасно. Здесь проверим отдельно.

Максим сжал губы, пару секунд смотрел на воду и только потом выдохнул:

— То есть вы всё равно будете всё перепроверять.

— Пока не пойму, чему здесь можно доверять, — обязательно. Я двадцать два года работаю с техникой и прекрасно знаю, что чаще всего неприятности начинаются именно после слов «да оно всегда так работало».

Тимур усмехнулся, а Максим устало провёл ладонью по лицу.

— С вами сложно. Вы, конечно, душнила, Виктор Сергеевич.

Виктор Сергеевич чуть пожал плечами.

— Мне уже говорили. Достаточно часто, чтобы я перестал считать это недостатком. Правда я примерно догадываюсь, что значит у вас "душнила".

Алина фыркнула и присела рядом с Дашей. Пока остальные обсуждали воду, она успела снять с запястья чёрный прямоугольник и теперь безуспешно нажимала на гладкую поверхность.

Виктор Сергеевич наблюдал за ней краем глаза некоторое время, стараясь не задавать ещё один вопрос, но инженерное любопытство оказалось сильнее.

— А это что у вас за прибор? Я смотрю, вы его уже который раз трогаете, а он никаких признаков жизни не подаёт.

Алина подняла голову, посмотрела на устройство, словно только сейчас вспомнила, что для него оно тоже выглядит совершенно непонятно, и протянула его Виктору Сергеевичу.

— Часы. Только они, похоже, здесь разрядились или вообще перестали работать.

Он осторожно взял их в ладонь.

Устройство оказалось удивительно лёгким, почти игрушечным. Никакого циферблата, стрелок, заводной головки — одна чёрная гладкая поверхность, а с обратной стороны несколько маленьких кружков и датчиков непонятного назначения.

Виктор Сергеевич повертел вещь в пальцах, поискал привычный механизм и, ничего не найдя, посмотрел на Алину.

— То есть время должно появляться прямо на этом стекле?

— Да. Обычно экран загорается, когда руку поднимаешь.

Он ещё раз посмотрел на чёрную поверхность.

— А заводить не надо?

— Нет, их заряжают.

— От батареи?

— От аккумулятора.

Это слово он, конечно, знал, поэтому подозрение сразу уступило настоящему инженерному интересу.

— И надолго хватает?

Алина виновато скривилась.

— На день-два. Иногда больше, если мало пользоваться.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на свои «Полёт», которые исправно показывали время, несмотря на перемещение неизвестно куда и, возможно, на сорок пять лет вперёд.

— Значит, часы надо регулярно кормить электричеством, иначе они перестают быть часами.

Алина уже поняла, к чему всё идёт, и забрала устройство обратно с обречённой улыбкой.

— Если вы сейчас скажете, что ваши лучше, я даже спорить не буду. Это уже будет газлайтинг.

—Не знаю, что такое «газлайтинг», но зачем спорить, если мои работают? — совершенно серьёзно ответил Виктор Сергеевич.

Даша засмеялась первой, следом Тимур, а потом сдалась и сама Алина.

— Ладно, один-ноль. Но они вообще-то ещё много чего умеют.

— Часы?

— Ну да. Пульс мерить, сообщения показывать, музыку включать…

Виктор Сергеевич медленно повернул к ней голову.

— Музыку?

Алина тут же подняла обе руки.

— Всё, молчу. Это длинная тема.

— Очень мудрое решение.

Максим смотрел на них с мрачным весельем и наконец не выдержал:

— Вам вообще лучше пока не узнавать, что умеет обычный телефон.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Телефон умеет звонить.

Максим открыл рот, но Тимур успел толкнуть его локтем.

— Не сейчас.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на одного, потом на другого и тяжело вздохнул. За сегодняшнее утро у него уже накопилось столько вещей, которые обещали объяснить «потом», что впору было заводить отдельный блокнот.

Он перевёл внимание на местных.

Те расположились чуть выше ручья, но не рассеялись. Мужчины стояли отдельно, женщины с детьми держались чуть позади, и только Элиас осмелился подойти ближе.

Теперь, когда Виктор Сергеевич мог рассмотреть его спокойно, мужчина выглядел лет на пятьдесят пять, хотя при такой жизни вполне мог оказаться значительно моложе. Загрубевшее от солнца лицо, седина в бороде, старая зажившая полоса через левую бровь, руки с чёрными трещинами у ногтей. На нём была длинная шерстяная рубаха, подпоясанная верёвкой, поверх — потёртый кожаный жилет.

Виктор Сергеевич машинально посмотрел на обувь.

Кожаные башмаки, стянутые ремнями, выглядели так, будто производство подошв здесь действительно находилось где-то в начале долгого и печального пути.

Элиас остановился в нескольких шагах, чуть склонил голову и осторожно произнёс:

— Господин…

Виктор Сергеевич устало прикрыл глаза.

— Вот с этого давайте начнём. Как вас зовут?

Мужчина явно не ожидал такого вопроса и даже немного растерялся.

— Элиас.

— Хорошо, Элиас. Меня зовут Виктор Сергеевич. Если трудно — просто Виктор. Но не господин, потому что никакого господина здесь нет.

Элиас несколько раз повторил имя, будто пробуя его на слух.

— Виктор.

— Уже лучше.

Мужчина замялся, переступил с ноги на ногу и всё-таки спросил:

— А как нам звать вас перед другими? Кто вы для нас?

В его голосе не было вызова, только искреннее желание понять, к какой известной категории нужно отнести этого странного человека.

Виктор Сергеевич задумался.

— Инженер-механик.

По лицу Элиаса стало ясно, что легче не стало.

За спиной кто-то тихо хрюкнул от смеха.

Виктор Сергеевич обернулся.

Максим рассматривал верхушки деревьев с таким сосредоточенным видом, будто именно сейчас решил заняться ботаникой.

— Что вас так развеселило?

Максим всё-таки повернулся, уже не скрывая улыбки.

— Просто, кажется, профессия ему не очень помогла понять, кто вы. Для него вы сейчас человек, который пришёл вместе с системой, получил землю и всех организует, поэтому «инженер-механик» звучит примерно как ответ «я умею чинить телеги».

Виктор Сергеевич чуть прищурился.

— А что, по-вашему, я должен был сказать?

Максим пожал плечами.

— С точки зрения игры — вождь.

— Вот именно поэтому так говорить и не буду.

Он произнёс это так спокойно, что Максим только покачал головой и спорить не стал.

Виктор Сергеевич снова повернулся к Элиасу.

— Сколько вас всего и откуда вы пришли?

Элиас ответил уже увереннее:

— Нас двадцать три, из трёх семей. Мы ушли с восточных земель.

Цифра совпала с системной.

— Почему ушли?

На лице мужчины появилось напряжение, а взгляд на секунду ушёл к остальным, словно он решал, сколько можно рассказывать незнакомцу.

— Там больше нельзя было жить. Землю забрал господин Ортен, потом увеличил долг, а когда умерла моя жена, платить стало нечем. Те, кто не мог платить, работали больше, но долг всё равно рос.

Максим едва заметно напрягся.

Виктор Сергеевич это заметил.

— Вы что-то узнали?

Максим ответил осторожно, стараясь не перебивать Элиаса и одновременно объяснить происходящее:

— Это похоже на стандартную стартовую предысторию. Такие группы появляются рядом с игроком в начале: беженцы, переселенцы, должники. Зависит от территории и случайного события.

Элиас перевёл на него непонимающий взгляд.

— Что такое игрок?

Виктор Сергеевич сразу поднял ладонь.

— Это их слово. Потом разберёмся, сейчас неважно.

Максим бросил на него короткий взгляд, но промолчал.

Виктор Сергеевич снова обратился к Элиасу:

— Вы сказали, что долг рос. Долг кому и за что?

— Господину Ортену. За землю.

— Земля принадлежала ему?

Элиас удивился самому вопросу.

— Конечно. Его семье.

Виктор Сергеевич медленно втянул воздух.

Наконец-то проблема была хотя бы знакомая.

— А до него?

— Его отцу. До отца — деду.

Виктор Сергеевич едва заметно скривился.

— Очень убедительная производственная цепочка.

Даша прикрыла рот ладонью, а Максим тихо простонал.

— Только не начинайте.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Что именно я, по-вашему, уже начал?

Максим посмотрел на него с тем весёлым отчаянием, которое постепенно становилось его обычной реакцией на Виктора Сергеевича.

— Мы ещё даже поселение не основали, а у вас уже появились вопросы к феодализму. Причём звучат они так, будто феодализм сейчас вызовут на производственное совещание и попросят объяснить, на каком основании он занимает площадь.

Тимур фыркнул, Даша засмеялась, а Виктор Сергеевич посмотрел на Максима с некоторым удивлением и даже уважением.

— Неплохо. Только вопрос всё равно остаётся.

Элиас, который не понимал большей части происходящего, тем не менее решил, что разговор идёт мирно, и заметно расслабился.

— Хорошо, — продолжил Виктор Сергеевич. — Вы ушли. Что собирались делать дальше?

— Найти землю, где нас примут. Если не примут — идти дальше.

Он сказал это так буднично, что Виктору Сергеевичу стало не по себе.

— С детьми?

Элиас посмотрел в сторону женщин и пожал плечами.

— Они тоже должны жить.

Ответ прозвучал без жалобы, как очевидный факт.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на маленького мальчика, которого заметил раньше. Тот сидел рядом с женщиной и крошил пальцами сухую лепёшку. Рядом лежал небольшой мешок, почти пустой.

— Сколько у вас еды?

Элиас помедлил.

— На два дня. Если есть мало — на три.

Максим тихо произнёс:

— В игре это обычный стартовый запас.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову.

Максим сразу понял по его лицу, что сказал что-то не то.

— Я имею в виду…

— Я понял, что вы имеете в виду. Только сейчас это уже не «стартовый запас». Сейчас у ребёнка в руках последняя лепёшка, а через три дня ему, похоже, будет нечего есть. Давайте хотя бы здесь не путать цифры с тем, что у нас перед глазами.

Максим посмотрел туда же.

Лицо у него заметно изменилось, раздражение исчезло.

— Да. Понял.

Виктор Сергеевич ничего больше не сказал. Мальчишка произнёс это не жестоко, просто по привычке. Тем хуже была сама привычка.

Он снова обратился к Элиасу:

— Кто из вас умеет охотиться, рыбачить, ставить силки, работать с деревом? Мне сейчас важнее понять, что умеют люди, чем читать цифры над их головами.

Элиас оживился, будто наконец разговор перешёл к вещам, где он чувствовал себя увереннее.

— Гарт и Невен охотятся. Марта знает травы и лечит простые раны. Я умею работать с деревом. Хольм был кузнецом у старого господина, но у него нет своих инструментов.

Виктор Сергеевич сразу заинтересовался.

— Кузнец есть?

Элиас показал на крупного мужчину лет сорока с короткой седоватой бородой. Тот всё это время стоял немного в стороне и внимательно наблюдал за разговором.

Виктор Сергеевич почувствовал первое за утро почти настоящее облегчение.

Кузнец.

Наконец человек, с которым можно разговаривать о чём-то существующем и понятном.

Он уже собирался подойти к Хольму, но вспомнил ещё один вопрос:

— А эта земля кому принадлежит?

Элиас посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.

— Вам.

Виктор Сергеевич некоторое время молчал.

— Почему именно мне?

Элиас тоже растерялся.

— Вы пришли. Земля ждала вас.

— Очень серьёзное юридическое основание.

За спиной послышался сдавленный смешок.

Виктор Сергеевич даже не стал оборачиваться.

— Максим, если сейчас скажете, что так устроена игра, я уже знаю.

— Именно это и хотел сказать.

— Видите, как быстро я осваиваюсь.

Он мысленно вызвал карту, и система откликнулась почти сразу.

Перед глазами развернулся небольшой участок земли: лес, ручей, поле, холм. Границы территории светились бледной линией.

НЕОСВОЕННАЯ ТЕРРИТОРИЯ

СТАТУС: ДОСТУПНА ДЛЯ ОСНОВАНИЯ ПОСЕЛЕНИЯ

РЕСУРСЫ: ДРЕВЕСИНА — ВЫСОКО / КАМЕНЬ — СРЕДНЕ / ПЛОДОРОДНЫЕ ЗЕМЛИ — СРЕДНЕ / ЖЕЛЕЗО — НЕИЗВЕСТНО

ТРЕБУЕТСЯ ВЫБРАТЬ ФОРМУ УПРАВЛЕНИЯ

РОДОВАЯ ОБЩИНА

ВОЖДЕСТВО

Виктор Сергеевич мысленно выбрал первый вариант, рассчитывая хотя бы прочитать описание.

РОДОВАЯ ОБЩИНА

ДОСТУПНО ПРИ ДОЛЕ КРОВНОГО РОДСТВА НЕ МЕНЕЕ 70%

ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 43%

УСЛОВИЯ НЕ ВЫПОЛНЕНЫ

Он поморщился и посмотрел второй вариант.

ВОЖДЕСТВО

НАЗНАЧИТЕ ВОЖДЯ.

Виктор Сергеевич закрыл описание.

Максим, который всё это время наблюдал за его лицом, вздохнул заранее.

— Судя по выражению, опять что-то не понравилось.

— Родовая община нам не подходит, потому что здесь недостаточно родственников. Остаётся вождь. И вот теперь мне интересно, что будет, если вообще ничего не выбирать.

Максим на секунду растерялся, явно не ожидая такого хода.

— В обычной игре — ничего хорошего. Поселение официально не появится, часть зданий и производственных цепочек не откроется, люди останутся просто группой переселенцев. Игрок так обычно не делает, потому что смысла нет.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на стоявших у ручья людей.

— А руками строить они умеют?

Максим нахмурился.

— Вручную?

— Я пока другого способа строительства домов не знаю.

— В игре здания ставятся через меню.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову к Тимуру.

Тот уже улыбался, потому что понял, куда идёт разговор.

— Я бы попробовал.

Максим посмотрел на него с искренним возмущением.

— Зачем? Если игра просто не засчитает строительство, мы потеряем полдня.

Тимур поправил очки и пожал плечами.

— Или узнаем, что можно делать вещи, которых нет в стандартном порядке. Это, по-моему, полезнее, чем слепо нажимать кнопки.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее.

Мальчишка ему определённо начинал нравиться.

— Вот это уже разумный подход. Если программа предлагает мне назначить вождя только потому, что другой кнопки нет, я сначала хочу проверить, действительно ли без этой кнопки ничего нельзя сделать.

Максим устало выдохнул.

— Я уже начинаю понимать, почему вы начальник участка.

Виктор Сергеевич чуть улыбнулся.

— Потому что хороший специалист?

— Потому что если вам говорят, что что-то невозможно, вы воспринимаете это не как информацию, а как личный вызов.

Виктор Сергеевич задумался, словно действительно примеряя характеристику на себя.

— Тоже полезное качество для начальника участка.

Даша засмеялась.

Элиас смотрел на них совершенно потерянно.

Виктор Сергеевич снова повернулся к нему.

— Хорошо. Покажите мне тех, кто умеет строить, и кузнеца. Ещё нужны люди, которые знают окрестности хотя бы на день пути.

Элиас не двинулся.

— А вождь?

Виктор Сергеевич вздохнул.

— Пока не будет никакого вождя.

Элиас растерялся ещё сильнее и посмотрел на него почти с жалостью, будто Виктор Сергеевич отказывался не от власти, а от какой-то совершенно очевидной части собственного тела.

— Но кто тогда будет решать?

Вопрос был задан настолько искренне, что Виктор Сергеевич не ответил сразу. Сказать «все вместе» было легко, однако он достаточно долго руководил людьми, чтобы понимать: двадцать три голодных переселенца, пятеро подростков и один инженер-механик способны до наступления темноты очень демократично обсудить место для костра и так его и не развести.

Умереть от жажды при полном соблюдении коллективного порядка ему тоже не хотелось.

— Срочные решения пока буду принимать я, — сказал он наконец, стараясь объяснить максимально просто. — Но это не делает меня вашим хозяином. Если вопрос про охоту, слушаем тех, кто умеет охотиться. Если про металл — кузнеца. Если Марта знает травы лучше остальных, никто не будет объяснять ей, как лечить раны только потому, что громче говорит или носит рубаху получше. Я могу организовать работу, но это не значит, что должен решать за каждого, как ему жить.

Элиас смотрел на него с выражением человека, которому предложили совершенно новый способ устройства мира, но забыли приложить инструкцию.

— Не совсем понимаю.

— Ничего. Я тоже пока не всё понимаю, — признал Виктор Сергеевич и уже собирался перейти к следующему вопросу, когда за спиной раздался подозрительно задумчивый голос Максима.

— Если я правильно понял, вождя у нас нет, но срочные решения принимаете вы, людей по работам распределяете вы, специалистов выслушивают по вашему распоряжению и Элиас уже смотрит на вас перед каждым следующим действием.

Виктор Сергеевич медленно обернулся.

Максим изо всех сил сохранял серьёзное лицо, но уголок рта всё-таки дрожал.

— Я просто пытаюсь понять механику. В чём именно заключается отсутствие вождя?

Виктор Сергеевич посмотрел на него долгим взглядом.

— В том, Максим, что я не собираюсь становиться хозяином этих людей только потому, что какая-то система решила повесить на это красивую табличку. То, что сейчас кому-то приходится организовывать работу, ещё не превращает его в князя, барина или царя.

Тимур, стоявший чуть поодаль, опустил голову, пряча улыбку.

Максим выдержал паузу и совершенно серьёзно кивнул.

— Понял. Вы просто временно выполняете все функции вождя, но принципиально отказываетесь называться вождём.

Возразить было труднее, чем хотелось.

Виктор Сергеевич посмотрел на людей, потом снова на Максима и слегка прищурился.

— Временно, пока не разберёмся. А если вы сейчас продолжите этим тоном, будете временно главным по заготовке дров, и тогда сможете на практике изучить разницу между должностью и личной властью.

Максим мгновенно посерьёзнел, однако Алина, слушавшая разговор вполуха, уже не смогла удержаться.

— Всё, Макс, не спорь. Виктор Сергеевич у нас просто временно главный по всему.

Смех оборвался раньше, чем она ожидала.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову в её сторону, и Алина по одному выражению его лица поняла, что случайно сказала что-то гораздо более содержательное, чем собиралась.

— Девушка, — произнёс он после небольшой паузы, без настоящей злости, но очень выразительно, — вот этого в отношении меня больше не употребляйте.

Алина растерянно моргнула.

— А что? Я же пошутила.

— Я понял. Именно поэтому пока только прошу.

Даша первой сообразила, куда попала шутка, прикусила губу, но всё-таки не выдержала.

— Хорошо. Значит, с почётными титулами тоже осторожнее.

Виктор Сергеевич посмотрел уже на неё и с тяжёлым вздохом поправил рукав.

— Я начинаю подозревать, что с молодёжью две тысячи двадцать шестого года будет сложнее, чем с первобытным хозяйством.

Максим, который уже снова начинал улыбаться, не удержался:

— Вот теперь я вижу советскую власть. База.

На этот раз рассмеялись уже все, включая Виктора Сергеевича, хотя он почти сразу покачал головой, словно заранее жалел, что дал этой компании новый повод.

К полудню выяснилось, что у двадцати трёх переселенцев есть два топора, три ножа, одно копьё с нормальным железным наконечником, ещё два с обожжёнными деревянными, четыре глиняных горшка, простое огниво с кремнём и запасом трута, моток верёвки, несколько шкур, немного сухого зерна и почти полное отсутствие желания спорить с человеком, которого неизвестная система зачем-то прислала им вместо обещанного вождя.

Виктор Сергеевич распределил людей на несколько небольших групп, хотя сам предпочитал думать, что просто выяснил, кто чем умеет заниматься, и предложил каждому заняться тем, что у него получается лучше.

Элиас вместе с Тимуром и ещё двумя мужчинами пошёл выше по течению проверить воду. Охотники вызвались осмотреть кромку леса, и Егор тут же попросился с ними, после чего Виктор Сергеевич заставил его отдельно пообещать, что числовое значение силы не будет считаться достаточной причиной для драки с неизвестным зверем.

Егор выслушал это с мрачным достоинством, потом обиженно хмыкнул.

— Вы меня совсем за идиота считаете?

Виктор Сергеевич посмотрел на него без раздражения.

— Нет. Если бы считал, разговаривал бы значительно короче. Я просто хочу, чтобы через час вы вернулись с охотниками, а не чтобы они тащили вас обратно и объясняли, как именно ваша сила двенадцать встретилась с кабаном пятнадцать.

Егор на секунду завис, потом всё-таки фыркнул и кивнул.

— Ладно, договорились.

Даша осталась с Мартой разбирать съедобные растения и неожиданно увлеклась этим почти сразу. Марта сначала смотрела на тяжёлые ботинки, серьги и тёмную одежду девушки с явным недоверием, но через несколько минут уже раздражённо отбирала у неё какой-то зелёный стебель и показывала, чем он отличается от почти такого же ядовитого.

Алина вызвалась помогать женщинам с детьми и довольно быстро оказалась в центре маленькой группы, потому что один из мальчишек заметил розовую прядь и осторожно потянулся к ней пальцами.

— Не ведьма, — сказала она ребёнку, угадав смысл его настороженного выражения, а потом немного подумала и показала на волосы. — Краска. Ну… цвет такой. Я сама сделала.

Мальчик, конечно, ничего не понял, но засмеялся.

Алина тоже.

Виктор Сергеевич наблюдал за этим чуть дольше, чем собирался.

Странная девчонка в рваных штанах, которая ещё недавно казалась ему какой-то хиппующей шпаной, сейчас терпеливо сидела на корточках рядом с испуганным ребёнком и показывала ему свои волосы, чтобы тот перестал бояться.

Первое впечатление, как это часто бывало, оказалось полезно примерно до момента знакомства.

Максим остался рядом и некоторое время молча наблюдал, как люди расходятся по делам по распоряжениям человека, который уже несколько раз совершенно искренне объяснил всем присутствующим, что никаким вождём не является.

Судя по выражению его лица, это противоречие доставляло ему почти физическое удовольствие.

— Знаете, что самое неприятное? — спросил он наконец.

Виктор Сергеевич в это время осматривал невысокое место рядом с ручьём, куда не должна была доходить вода при обычном подъёме уровня, поэтому ответил не сразу.

— Судя по вашему лицу, вы сейчас всё равно скажете.

Максим сунул руки в карманы.

— Это пока работает. Хотя игра вообще так не начинается. Обычно выбирается форма управления, ставится центр поселения, потом открываются здания и жители назначаются на работу через меню. А вы просто ходите, разговариваете с людьми, что-то им объясняете, и они почему-то делают.

Виктор Сергеевич медленно повернулся.

— Вы сказали «назначаются через меню». То есть обычно вы не спрашиваете человека, чем он умеет заниматься?

Максим пожал плечами.

— У него есть параметры. Навыки, профессия, эффективность. Вы просто выбираете подходящего.

— А поговорить с ним?

— Можно, наверное. Но никто так обычно не делает. Это же игра. Никто не хочет лично ходить по каждой деревне и спрашивать кузнеца, умеет ли он ковать, если можно открыть карточку и увидеть цифру.

Виктор Сергеевич посмотрел на Хольма, который в этот момент сидел у камня и показывал другому мужчине повреждённый наконечник копья.

— А здесь перед вами не карточка.

Максим замолчал.

Несколько секунд они оба смотрели в одну сторону.

— Вы специально это делаете? — наконец спросил он уже без раздражения. — Разговариваете с ними как с настоящими людьми.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

В голосе Максима не было насмешки, скорее искренняя растерянность.

— А как ещё?

Мальчишка отвёл взгляд и несколько секунд теребил край кармана толстовки.

— Не знаю. Когда играешь, они просто население. Цифры, рабочие единицы, настроение, производительность. Если кто-то умирает, неприятно, конечно, особенно если это хороший специалист, но через какое-то время появляется новый житель. Сейчас это звучит максимально кринжово, я понимаю. Ты не думаешь о нём как о человеке.

Он произнёс это спокойно, но уже в конце фразы сам поморщился, словно услышал собственные слова со стороны.

Виктор Сергеевич не стал его укорять. Вместо этого кивнул на мальчика возле Алины, потом на Марту, которая что-то сердито объясняла Даше, затем на хромого мужчину, которого другой переселенец осторожно поддерживал за локоть.

— А сейчас?

Максим проследил за его взглядом.

Долго молчал.

— Сейчас сложнее.

— Вот и мне так кажется.

Перед глазами Виктора Сергеевича неожиданно вспыхнула надпись.

ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ ДЕЙСТВИЕ.

Он замер.

Максим тоже вдруг перестал смотреть на людей и уставился куда-то перед собой.

— У вас тоже сообщение?

— Да. И судя по формулировке, нашей самодеятельностью кто-то недоволен.

Появилась следующая строка.

ПОСЕЛЕНЦЫ ПРИСТУПИЛИ К РАБОТАМ БЕЗ НАЗНАЧЕННОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Потом:

АНАЛИЗ…

Максим медленно улыбнулся, и эта улыбка Виктору Сергеевичу сразу не понравилась.

— Что?

— Ничего. Я просто никогда такого сообщения не видел, поэтому либо мы нашли что-то интересное, либо сейчас всё сломается.

— Ваш оптимизм очень поддерживает.

Перед ними появилась последняя строка:

ВРЕМЕННЫЙ РЕЖИМ УПРАВЛЕНИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

ОЖИДАЕТСЯ ВЫБОР ДОПУСТИМОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Максим сразу оживился, словно система наконец встала на его сторону.

— Вот. Я же говорил. Без формы управления штраф пятнадцать процентов, а для старта это много. Если мы сейчас начнём отставать по еде и ресурсам, потом придётся догонять.

Виктор Сергеевич не ответил сразу.

Он посмотрел на людей.

Кто-то уже рубил сухостой. Двое мужчин перетаскивали ветки. Марта распределяла припасы. Хольм осматривал место для будущего навеса.

Потом снова посмотрел на надпись.

— То есть несмотря на штраф, они всё-таки работают.

Максим нахмурился.

— Работают, но хуже, чем могли бы.

— Вот это уже другой разговор. Система сказала не «нельзя», она сказала «будет менее эффективно». Значит, отсутствие вождя не запрещено физически, просто программа хочет подтолкнуть нас к своему варианту.

В этот момент вернулся Тимур и, заметив их лица, подошёл ближе. Максим коротко пересказал ему сообщение.

Тимур выслушал, поправил очки и почти сразу улыбнулся.

— То есть действие вне стандартной схемы допускается, просто система накладывает штраф.

Максим тяжело вздохнул.

— Только не начинай тоже.

— Я не начинаю. Мне правда интересно. Если система умеет посчитать последствия нестандартного поведения, значит, либо авторы предусмотрели отклонения, либо она умеет адаптироваться на ходу.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с одобрением.

— Вот именно. А значит, сначала проверим, насколько жёсткие у неё правила.

Максим перевёл взгляд с одного на другого и с явным отчаянием спросил:

— Вы понимаете, что пятнадцать процентов — это очень много? Это не мелкий дебафф, это уже нормальный такой нерф старта. В игре так можно угробить всё ещё до первой зимы.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на системное сообщение.

— А если назначить вождя, что именно мы получим кроме исчезновения штрафа?

Максим начал перечислять уже более осторожно:

— Доступ к части управления, бонус дисциплины, скорее всего, быстрее начнётся строительство. Ещё у вождя появляются дополнительные решения для поселения.

— То есть за то, чтобы сделать одного человека главным над всеми, система готова сразу прибавить производительность и дать ему особые полномочия.

Максим прикрыл глаза.

— Вы сейчас специально сформулировали это максимально подозрительно.

— Нет. Я просто перевёл ваши игровые слова на нормальный язык.

Тимур тихо усмехнулся.

— Вообще-то звучит так, будто система очень настойчиво премирует наличие начальника.

Максим посмотрел на него с отчаянием.

— Не помогай ему.

Виктор Сергеевич рассмеялся первым.

— Молодой человек, не переживайте. До политической дискуссии мы ещё даже не дошли.

Максим посмотрел на него так, словно именно эта перспектива беспокоила больше всего.

— Вот это меня и пугает.

Виктор Сергеевич снова перевёл взгляд на сообщение.

— Пока оставляем всё как есть. Если эти пятнадцать процентов начнут действительно мешать нам выживать, тогда вернёмся к вопросу и подумаем, что можно сделать. Но назначать вождя только ради прибавки к производительности я не собираюсь.

Максим покачал головой, потом вдруг усмехнулся.

— Это называется эксплойт.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Как называется?

Тимур уже открыл рот, но Максим сам махнул рукой.

— Лазейка. Просто лазейка в правилах. Когда игрок делает что-то, чего авторы не ожидали, и получает из этого выгоду.

— А выгода у нас где?

— Пока нигде.

— Значит, рано хвастаться.

Максим рассмеялся.

— Ладно, справедливо.

Система всё ещё настойчиво сообщала:

ОЖИДАЕТСЯ ВЫБОР ДОПУСТИМОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Виктор Сергеевич мысленно закрыл сообщение.

Потом посмотрел на людей, которые без всякого вождя уже таскали ветки к будущему лагерю, спорили о месте для костра и делили последние запасы.

Он пока не знал, что делает правильно.

Не знал даже, существует ли здесь вообще правильный вариант.

Но одну вещь за сегодняшний день понял совершенно точно.

Если программа предлагала только два решения, это ещё не означало, что третьего не существовало.

Возможно, его просто не внесли в список.

Глава 3. Так не играют

К трём часам дня Виктор Сергеевич пришёл к выводу, что пятнадцать процентов потери производительности — это, конечно, неприятно, но гораздо неприятнее двадцать три человека, которые к ночи останутся под открытым небом, если продолжать обсуждать производительность вместо того, чтобы что-нибудь построить.

Солнце всё ещё стояло высоко, однако тени от деревьев заметно вытянулись к ручью, а ветер, почти не чувствовавшийся утром, теперь временами проходил по траве длинной волной и приносил с собой прохладу из леса. Пока было тепло, даже душно, но Виктор Сергеевич не собирался принимать дневную жару за обещание тёплой ночи, особенно в месте, о климате которого они не знали вообще ничего. Ветер уже заметно холодал, а у местных из постельных принадлежностей имелись несколько шкур, две тонкие шерстяные накидки и настолько убеждённая вера в волю высших сил, что использовать её вместо одеяла хотелось в последнюю очередь.

Он стоял на небольшом возвышении неподалёку от ручья и смотрел на то, что система настойчиво называла «неосвоенной территорией».

На деле территория уже довольно активно осваивалась, хотя, видимо, делала это неправильно.

У кромки леса двое мужчин рубили сухостой. Элиас вместе с ещё одним переселенцем стаскивал ветки к выбранному месту. Марта разложила на куске грубой ткани несколько кучек трав, кореньев и ягод и теперь зорко следила, чтобы никто не перепутал съедобное с тем, что, по её выражению лица, способно было очень быстро закончить всю историю цивилизации. Хольм сидел чуть поодаль с одним из топоров на коленях, рассматривал лезвие и время от времени недовольно проводил по нему большим пальцем.

Егор вернулся от леса вместе с охотниками час назад — без добычи, зато целый, что Виктор Сергеевич считал безусловным успехом. Сам Егор, правда, выглядел так, будто его незаслуженно лишили возможности совершить подвиг и теперь заставили жить с последствиями чужой осторожности.

Алина успела обзавестись маленьким спутником: тот самый мальчик, заинтересовавшийся её розовой прядью, теперь следовал за ней повсюду и смотрел с таким восхищением, будто неизвестная краска для волос являлась величайшим достижением цивилизации.

Даша всё ещё сидела рядом с Мартой и пыталась запомнить местные растения, причём уже дважды получила по пальцам за попытку сорвать не то.

Тимур изучал системные сообщения.

Максим мрачнел.

Последнее Виктор Сергеевич замечал уже некоторое время.

Мальчишка стоял рядом с ним, то смотрел на лагерь, то открывал перед собой невидимые Виктору Сергеевичу окна, и с каждой минутой выражение его лица становилось всё более страдальческим. Сначала в нём было раздражение человека, которому не дают воспользоваться знанием. Потом появилось беспокойство. А теперь, судя по тому, как он уже третий раз проводил ладонью по волосам, к ним добавилось ещё и что-то похожее на личное оскорбление.

— У вас опять что-то не сходится? — спросил Виктор Сергеевич наконец, потому что наблюдать за этим молча уже начинало утомлять.

Максим закрыл очередное окно и тяжело выдохнул, словно всё это время надеялся, что система сама вдруг образумится.

— У меня как раз всё сходится, Виктор Сергеевич. В этом и проблема. Если смотреть по правилам игры, мы сейчас делаем буквально всё неправильно: поселение не основано, центр не поставлен, форма управления не выбрана, половина базовых зданий недоступна, люди работают со штрафом, а вы ведёте себя так, будто всё идёт по плану.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на мужчин, которые вполне успешно таскали ветки к лагерю, и чуть прищурился.

— Пока никто не умер, никто ничего не поджёг, воду нашли, еда на два дня есть, кузнец имеется, охотники тоже. Для полностью неправильной работы результат, по-моему, довольно приличный.

Максим поморщился, но не перебил.

— Я не про это. Игра рассчитана на определённый порядок. Сначала управление, потом центр поселения, потом строительство, потом распределение людей по работам. Если идти в обход, мы можем упереться в ограничение, которое потом уже не исправим, и самое неприятное в том, что вы не знаете, где оно находится.

— А вы знаете?

Вопрос прозвучал спокойно, без издёвки, но Максим всё равно нахмурился.

— Я знаю игру.

— Это я уже понял. Я спрашиваю, знаете ли вы, что произойдёт именно здесь, если мы продолжим делать не так, как там принято.

Максим замолчал.

На его лице мелькнуло раздражение, но довольно быстро уступило место честному сомнению.

— Нет. Потому что никто так не играет.

— Значит, пока у нас одинаковое количество точных данных.

Максим посмотрел на него так, будто очень хотел возразить, но понимал, что именно сейчас будет нечем.

— Я на эту игру сотни часов потратил, а вы одной фразой каждый раз делаете вид, будто это вообще ничего не значит.

Виктор Сергеевич чуть смягчил взгляд.

— Я не говорю, что ничего не значит. Я пытаюсь понять, где заканчивается знание и начинается привычка. Это разные вещи.

Максим отвернулся к лагерю, и Виктор Сергеевич впервые увидел, что мальчишка не просто спорит ради спора. Ему действительно было тревожно. В своей игре он знал порядок действий, знал, что делать в начале, чего опасаться, когда ждать нападения, где искать ресурсы. Это знание давало ему опору. Теперь же рядом появился взрослый человек, который не знал правил вообще и при этом уже дважды сделал то, чего правила не предусматривали.

Для Максима это, наверное, было примерно как если бы рабочий впервые увидел, как кто-то ремонтирует станок молотком, а потом станок действительно начинает работать.

— Хорошо, — сказал Виктор Сергеевич уже мягче. — Давайте конкретно. Что, по-вашему, мы сейчас обязаны сделать, иначе вечером будет плохо?

Максим оживился, обрадовавшись, что его наконец не просто спорят.

— Нам нужен центр поселения. Без него не откроются нормальные дома, склад и часть производства. Пока центра нет, система вообще не считает это место поселением.

— А людям от этого что?

Максим нахмурился.

— В смысле?

— Они мёрзнуть будут сильнее, если система не считает место поселением? Дождь пойдёт сквозь крышу? Еда испортится быстрее только потому, что нужная надпись не появилась?

Максим уже понял ход мысли и недовольно сжал губы.

— Нет. Но система может не начислить бонусы.

— Вот. Значит, проблема сейчас не в названии, а в том, что к ночи нужна крыша, место для вещей и сухие дрова. На это и работаем.

Максим выдохнул через нос.

— Вы специально сводите всё к физическому миру.

— Потому что я пока нахожусь именно в нём.

— А если игра решит иначе?

— Тогда будем разбираться с игрой.

Максим посмотрел на него и покачал головой.

— Вы понимаете, что нормальный игрок при такой логике уже давно бы проиграл?

Виктор Сергеевич заметил, как сам Максим едва слышно запнулся на слове «игрок», и на секунду задержал взгляд на его лице. Мальчишка хотел возразить ещё что-то, но будто только сейчас вспомнил очевидное: для Виктора Сергеевича всё это действительно не было игрой ни вчера, ни двадцать лет назад, ни сегодня утром.

— Возможно, — спокойно продолжил он. — Но я и не игрок. Это вы привыкли начинать с кнопки, а я привык начинать с того, что у меня есть люди, материалы и задача.

Максим невольно улыбнулся.

— Система с вами не согласна.

— Система сегодня уже дважды со мной не согласилась и оба раза была вынуждена продолжить разговор.

Максим тихо рассмеялся.

— Вот это, кстати, и пугает.

Виктор Сергеевич спустился с возвышения и направился к Хольму.

Кузнец заметил его приближение, сразу поднялся и машинально наклонил голову. Виктор Сергеевич уже открыл рот, чтобы в четвёртый раз объяснить про поклоны, но передумал. Некоторые производственные проблемы проще было решать постепенно, а этот конкретный человек хотя бы перестал опускаться на колено.

Уже достижение.

— Хольм, можно посмотреть топор? — попросил Виктор Сергеевич, протягивая руку.

Кузнец отдал инструмент обеими руками.

Топор оказался тяжелее, чем выглядел. Деревянное топорище было грубо вытесано, но сидело надёжно, железо — неоднородное, с заметными следами ковки. Лезвие затупилось, а в одном месте тонкую кромку заметно замяло.

Виктор Сергеевич провёл пальцем вдоль обуха и присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть металл.

Хольм стоял рядом напряжённо, будто от этой оценки зависело не качество инструмента, а его собственная судьба.

— Это вы ковали?

— Я, — кивнул Хольм. — Железо было господина Ортена. Нам давали металл, когда нужен был новый инструмент.

Виктор Сергеевич услышал знакомое «давали» и внутренне поморщился, но сейчас было не время разворачивать политэкономию прямо над топором.

— Горн сможете сложить, если найдём глину и подходящий камень?

Кузнец сразу изменился. Плечи расправились, голос стал увереннее — впервые за всё время он говорил о том, в чём действительно разбирался.

Он объяснил, какой нужен камень, как сложить простой открытый горн без полноценной дымовой трубы и как подвести воздух к очагу. Для ковочной температуры всё равно требовалась принудительная подача воздуха, а значит — мехи; на них, по словам Хольма, пришлось бы пустить часть имеющейся кожи.

Виктор Сергеевич слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы и несколько раз кивал, когда Хольм показывал руками размеры.

Виктор Сергеевич посмотрел на немногочисленные шкуры, которые ночью должны были служить людям постелью, и покачал головой. Мехи решили пока не резать: место под горн и материалы можно подготовить заранее, а лишать людей утепления ради кузницы, которая всё равно не заработает в ту же минуту, он не собирался.

Максим встал рядом, сначала явно скучая, потом постепенно заинтересовался.

Когда кузнец закончил, он негромко заметил:

— У него навык кузнеца шестого уровня. Для старта это очень хорошо.

Виктор Сергеевич повернул голову.

— Шестой из скольких?

Максим уже научился не отвечать слишком быстро.

— Из десяти для обычного специалиста на этом этапе. Дальше шкала расширяется через специализации, но если совсем просто — он очень хороший кузнец.

Виктор Сергеевич посмотрел на Хольма, потом снова на Максима.

— А если ваша цифра говорит одно, а человек руками показывает другое, кому верить будете?

Максим открыл рот, машинально собираясь ответить «системе», но посмотрел на Хольма, на топор в его руках и всё-таки промолчал.

Виктор Сергеевич едва заметно усмехнулся.

— Вот и я о том же.

Хольм, конечно, ничего не разобрал в их споре, но по тону решил, что разговор идёт мирно, и немного расслабился.

Виктор Сергеевич вернул ему топор и спросил, кто из переселенцев умеет быстро ставить временные укрытия. Кузнец показал на троих мужчин и двух женщин, а потом пояснил, что в дороге им уже приходилось ночевать в лесу и они умеют связывать жерди, укладывать лапник и закрывать землю шкурами.

— Отлично. Тогда начинайте с двух навесов для детей и вещей. Если успеем до дождя, сделаем ещё хотя бы один для остальных.

Максим, всё ещё стоявший рядом, нахмурился.

— Вот сейчас система должна была дать вам задание на постройку временного лагеря.

Виктор Сергеевич посмотрел на него через плечо.

— Должна была, но не дала?

Максим открыл своё окно и быстро просмотрел что-то перед собой.

— Нет. И вот это как раз странно. Обычно после разговора с переселенцами появляется цепочка: выбрать место, поставить центр, построить первую хижину. У нас она вообще не запускается.

— Значит, обойдёмся без задания.

Максим тяжело вздохнул.

— Именно это меня и беспокоит. Вы каждый раз говорите «обойдёмся», а потом система внезапно выясняет, что действительно можно обойтись.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, но в этот момент над лесом негромко прогремело.

Все одновременно подняли головы.

На горизонте, где ещё утром не было ничего, теперь собирались тяжёлые серые облака. Ветер стал прохладнее, листья на дальних деревьях побелели изнанкой.

Егор, стоявший неподалёку, посмотрел на небо и усмехнулся:

— Ну вот. Сейчас и проверим, насколько хорошо вы всё рассчитали.

Виктор Сергеевич бросил на него взгляд.

— Я ничего не рассчитывал, я посмотрел на ветер и решил, что ночью будет неприятно. Если хотите оказаться полезным, лучше идите сюда и покажите, насколько ваше «я умею рубить дрова» соответствует действительности.

Егор подошёл с заметным воодушевлением.

— На даче рубил. Нормально умею.

— Тогда покажите. Только без геройства, потому что топор очень плохо впечатляется человеческой уверенностью и обычно побеждает в споре.

Егор усмехнулся, взял второй топор, широко расставил ноги и поднял его.

Виктор Сергеевич успел остановить мальчишку за плечо раньше, чем тот ударил.

— Ноги из линии удара уберите. Встаньте так, чтобы при соскоке топор ушёл мимо голени, колени слегка согните и не вкладывайте всю силу в первый удар. Здесь не соревнование, и аплодировать вам никто не будет.

Егор посмотрел вниз, прикинул траекторию возможного соскока и молча переставил ноги устойчивее, оставляя их в стороне от линии удара.

Максим, наблюдавший рядом, тихо хмыкнул.

Егор бросил на него раздражённый взгляд и ударил.

Дерево треснуло, но лезвие вошло криво.

Виктор Сергеевич забрал инструмент, показал угол, движение корпуса и работу плеча, а потом вернул.

— Не только руками. Корпус тоже работает. И не надо пытаться одним ударом доказать ветке, что вы сильнее, она вашего числового показателя всё равно не видела.

Егор фыркнул, но попробовал снова.

Получилось заметно лучше.

Ещё через несколько ударов ветка раскололась, и парень довольно улыбнулся. Судя по тому, как он вдруг уставился куда-то перед собой, система тут же решила отметить его успех.

— Мне навык подняли. «Работа топором».

Виктор Сергеевич посмотрел на него с недоверием.

— За несколько ударов?

Егор развёл руками, и в глазах у него появилось почти мальчишеское удовольствие.

— На старте всё быстро качается. И вообще, вы же сами видели — я реально стал лучше рубить.

Виктор Сергеевич посмотрел на расколотую ветку, потом на то, как Егор теперь держит топор, и нехотя кивнул.

— Ладно, в этот раз ваша машина не соврала. Только пять минут с топором всё равно не делают человека плотником, лесорубом и почётным ударником заодно.

Егор рассмеялся.

— А ударника система ещё не открыла.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с подозрением.

— И не надо ей подсказывать.

Максим прыснул, а сам Егор, явно довольный собой, снова взялся за ветки.

К ним подошёл Тимур, и по его лицу было видно, что он принёс что-то интересное.

— Я проверил параметры воды. Для системы она действительно безопасная, пригодность для питья — девяносто восемь процентов. Местные её пьют, выше по течению ничего подозрительного нет, так что, похоже, Максим тут был прав.

Виктор Сергеевич сразу нахмурился.

— Почему девяносто восемь, а не сто?

Тимур улыбнулся заранее, будто именно этого вопроса и ждал.

— Я не знаю. Возможно, естественные примеси, возможно, природной воде система вообще не ставит сто процентов. Но никаких отрицательных статусов от неё нет.

Виктор Сергеевич помолчал, ещё раз посмотрел на ручей и кивнул.

— Хорошо. Значит, искать другой источник прямо сейчас смысла нет, но пока кипятим всем. Я не знаю, что ваша машина спрятала в оставшиеся два процента, а прозрачный ручей сам по себе гарантии не даёт. Максиму можете передать, что один пункт в его пользу я всё равно запомнил: похоже, источник действительно тот, который он ожидал увидеть.

Максим, конечно, слышал.

— Я всё слышал.

— Тем лучше.

Егор тут же направился к воде, но Виктор Сергеевич окликнул его уже вслед:

— Только не пейте литр залпом после жары.

Парень поднял руку, показывая, что услышал.

Максим посмотрел на Виктора Сергеевича с насмешкой.

— Вы знаете, что ему восемнадцать?

— Поздравляю Егора с достижением возраста.

Максим засмеялся.

— Я к тому, что он совершеннолетний.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на Егора, потом на Максима и чуть прищурился.

— Вы сейчас пытаетесь выяснить, считаю ли я вас детьми?

Максим неожиданно смутился, что сразу сделало его моложе.

— Наверное. Просто вы разговариваете с нами так, будто нам всем лет по двенадцать.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на Егора у воды, на Алину, которая сидела на корточках рядом с ребёнком, и на Дашу, спорившую с Мартой о каком-то корне.

— Пока не решил. Вы мне сегодня сообщили, что родились через сорок пять лет после моего времени, водите руками по воздуху, разговариваете про числовую силу и называете вычислительную машину домашней вещью. Дайте человеку хотя бы день привыкнуть и определиться, кто из нас здесь взрослый.

Максим рассмеялся, и на этот раз в его смехе уже почти не было прежнего раздражения.

Навесы начали ставить примерно через полчаса.

Хольм оказался прав: пятеро местных действительно знали, как быстро собрать временное укрытие. Они выбрали длинные жерди, поставили их под углом, связали верёвкой и тонкими гибкими ветками, а сверху начали укладывать лапник и широкие листья.

Виктор Сергеевич внимательно наблюдал за первым сооружением, вмешиваясь только там, где видел очевидную проблему.

Когда заднюю часть подняли слишком высоко, он подошёл ближе и показал на сторону леса.

— Ниже делайте. Если ветер развернётся, всё будет задувать внутрь, а под дождём это быстро перестанет быть укрытием.

Хольм кивнул и переставил жердь.

Максим стоял рядом и смотрел на строительство с выражением человека, которому на глазах нарушают инструкцию к дорогостоящему оборудованию.

— Этого объекта вообще нет в списке, — сказал он наконец, уже без прежнего раздражения, скорее с профессиональным страданием. — И если система его не распознает как здание, у него может не быть бонуса укрытия.

Виктор Сергеевич медленно повернулся.

— Давайте ещё раз. Люди физически окажутся под крышей, на них не будет идти дождь, ветер частично перекроют ветки, а система при этом может решить, что укрытия нет?

Максим неловко кивнул.

— Теоретически да. В игре эффект считается по характеристике объекта. Если конструкция не распознана, параметры могут не начислиться.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, потом на почти готовый навес.

— Ваши программисты были очень странные люди.

Максим болезненно поморщился.

— Обычно никто не строит вручную.

— Вы это уже говорили. И каждый раз звучит всё менее убедительно.

Тимур, который помогал связывать жерди, услышал разговор и подошёл ближе. Усталость с его лица почти сразу исчезла: любое системное противоречие действовало на него лучше отдыха.

— На самом деле это отличный тест. Если после дождя система даст людям статус «промок», хотя они сидят сухими, значит, игровые параметры важнее физической реальности. А если не даст, значит, мир способен учитывать то, что происходит вне стандартных объектов.

Максим тяжело вздохнул.

— Конечно. Ещё один эксперимент. У нас уже не лагерь, а исследовательская лаборатория.

Виктор Сергеевич посмотрел на приближающиеся облака.

— Зато эксперимент бесплатный. Дождь всё равно идёт, а крышу всё равно надо делать.

— Вы удивительно умеете превращать отсутствие выбора в методику испытаний.

— На производстве полезный навык.

Первые капли упали, когда закончили второй навес.

Сначала редкие и тяжёлые, оставляющие тёмные пятна на сухой земле, потом чаще.

Алина вскрикнула и бросилась собирать вещи у ручья. Даша вместе с Мартой схватила ткань с травами. Мужчины подхватили мешки с зерном.

Виктор Сергеевич сразу повысил голос, перекрывая шум дождя:

— Сначала дети и вещи, которые нельзя мочить. Остальные помогают натянуть ещё одну крышу, пока не разошлось. По камням не бегать, они сейчас станут скользкими, а лечить переломы нам пока нечем.

Люди задвигались быстрее.

Элиас попытался пропустить Виктора Сергеевича под готовое укрытие первым.

— Идите, господин… Виктор.

Он исправился в последний момент.

Виктор Сергеевич даже не стал комментировать обращение.

— Я не сахарный. Ведите детей, потом женщин с вещами. Я зайду последним.

Элиас поколебался.

— Но вы главный. Если с вами что-то случится...

Виктор Сергеевич на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел на него уже мягче. В голосе мужчины не было раболепия, только искренняя тревога, и раздражаться на это было глупо.

— Ничего со мной от дождя не случится. А если случится, у вас есть кузнец, охотники, Марта, двадцать две пары рук и пятеро очень разговорчивых молодых людей. Так что сначала ребёнка под крышу.

Элиас на секунду замер, будто сама мысль о том, что группа может существовать без одного незаменимого человека, была для него непривычной, а потом всё-таки послушался.

Алина, пробегавшая мимо с охапкой одежды, услышала конец разговора и рассмеялась:

— Виктор Сергеевич, а вождь у нас, оказывается, самоотверженный.

Он повернул голову.

— Алина.

Она мгновенно подняла свободную руку, пряча улыбку.

— Всё-всё, никакой не вождь. Совершенно случайный мужчина, которому почему-то подчиняются остальные двадцать восемь человек и который уже определяет порядок эвакуации.

— Если успеете под крышу прежде, чем я придумаю вам отдельную работу под дождём, считайте, что победили.

Алина звонко рассмеялась и юркнула под навес.

Максим стоял рядом, уже мокрый по плечи, и смотрел на Виктора Сергеевича с таким удовольствием, что тот даже не стал спрашивать, что именно его развеселило.

— Хотите сказать — говорите.

Максим вытер дождь со лба.

— Ничего. Просто наблюдаю, как человек, который принципиально отказался быть вождём, организует спасение племени от стихии.

Виктор Сергеевич тяжело вздохнул.

— Максим, берите ветки.

— Понял. Молчу.

Через десять минут дождь пошёл стеной.

Под навесами стало тесно, пахло мокрой шерстью, землёй, дымом от едва не погасшего костра и людьми, которые весь день провели на ногах. Вода стекала по лапнику, несколько капель пробивались сквозь щели, но в целом сооружения держались.

Виктор Сергеевич сел у края одного навеса, вытянул ноги и впервые за много часов позволил себе просто ничего не делать.

Рубашка прилипла к спине, волосы намокли, руки пахли древесиной и мокрой травой. Только теперь он заметил, насколько устал.

Рядом устроились Максим и Тимур.

Егор сидел напротив, мокрый до нитки, но довольный, потому что успел принести последнюю охапку дров и теперь явно считал это достаточным оправданием всему.

Даша протиснулась между людьми и села возле выхода, прижав колени к груди.

Алина оказалась чуть глубже, рядом с детьми.

Некоторое время все просто слушали дождь.

После всего дня эта тишина оказалась неожиданно уютной.

Кто-то из местных шептался. Ребёнок возле Алины постепенно задремал, уткнувшись матери в плечо. Марта перебирала мокрые пряди волос и недовольно рассматривала капли, пробивавшиеся в одном месте сквозь крышу.

Система молчала.

Максим выдержал примерно минуту.

Потом ещё полминуты.

На третьей Виктор Сергеевич сам повернулся к нему.

— Ну, говорите уже. Вы всё равно сейчас лопнете.

Максим невольно улыбнулся.

— Я хотел предложить проверить, считает ли система это укрытием.

Тимур уже смотрел куда-то перед собой.

— Подождите. Кажется, она сама решила ответить.

Усталость с его лица исчезла почти мгновенно. Он подался вперёд, и в глазах появилось то самое выражение, которое Виктор Сергеевич уже научился узнавать: Тимур был счастлив.

И это, учитывая обстоятельства, немного настораживало.

Виктор Сергеевич мысленно открыл информацию.

Перед глазами вспыхнула строка:

ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ТИП СООРУЖЕНИЯ.

АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ…

Под навесом стало неожиданно тихо, хотя дождь по-прежнему грохотал по веткам.

Через несколько секунд система выдала результат:

ВРЕМЕННОЕ УКРЫТИЕ

ТИП: НЕСТАНДАРТНОЕ СООРУЖЕНИЕ

ВМЕСТИМОСТЬ: 8

ЗАЩИТА ОТ ОСАДКОВ: 63%

ЗАЩИТА ОТ ВЕТРА: 41%

ТЕПЛОСБЕРЕЖЕНИЕ: 18%

ПРОЧНОСТЬ: НИЗКАЯ

ТЕХНОЛОГИЯ НЕ ОТКРЫТА

А потом мигнула ещё одна строка:

ДОБАВИТЬ В ЛОКАЛЬНЫЙ КАТАЛОГ СТРОИТЕЛЬСТВА?

Максим застыл, глядя в своё окно.

На его лице медленно проступало выражение человека, который увидел, как учебник истории сам исправил дату под его пальцем.

— Такого нет, — произнёс он наконец совсем тихо.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Перед глазами вроде бы есть.

Максим даже не отреагировал на шутку.

— Я не в этом смысле. В обычной игре нельзя просто придумать новое здание внутри мира и добавить его в строительство. Есть отдельный редактор, есть модификации, но это всё вне самой игры. Игрок не может собрать из веток что-то новое, а потом заставить систему признать это объектом.

Тимур уже почти светился от восторга.

— Но она признала.

Максим резко повернулся к нему.

— Тим, я вижу. Я просто пытаюсь объяснить, насколько это ненормально.

— Вот именно поэтому интересно.

— Тебе всё интересно, когда ломается.

Тимур улыбнулся.

— Потому что когда работает штатно, мы ничего нового не узнаём.

Виктор Сергеевич переводил взгляд с одного на другого и вдруг понял, что впервые видит Максима не раздражённым, а по-настоящему потерянным.

Знание игры, которым мальчишка держался с самого утра, начало рассыпаться.

И ему это было страшно.

Виктор Сергеевич чуть подался к нему.

— Максим, давайте без паники. Разберём по фактам. Мы придумали укрытие, построили его руками, люди сидят под ним и не мокнут. Значит, какая часть происходящего требует от нас притвориться, что укрытия нет?

Максим оглядел детей, женщину с ребёнком, сухую одежду и только потом снова посмотрел на Виктора Сергеевича.

— Никакая.

Даша, наблюдавшая за ними с края навеса, тихо рассмеялась.

— Макс, прости, но это прекрасно. Тебе только что объяснил механику твоей любимой игры человек, который утром не поверил, что компьютер может стоять дома на столе.

Максим повернулся к ней с видом человека, которому сейчас особенно не нужны комментарии.

— Я сейчас очень стараюсь пережить кризис мировоззрения достойно. Не мешай.

Алина высунулась из глубины навеса.

— Что произошло?

Даша уже едва сдерживала улыбку.

— Виктор Сергеевич построил здание, которого в игре не существует, а игра решила, что теперь оно существует.

Алина посмотрела на Виктора Сергеевича с абсолютно серьёзным лицом.

— Ну конечно. Он же у нас не вождь. Вождю такое, видимо, запрещено, а инженер-механик проходит по другой категории.

На этот раз рассмеялся даже Максим.

Виктор Сергеевич покачал головой, но уголок рта всё-таки дрогнул.

— Очень смешно. Только ничего пока не нажимаем. Максим, если я соглашусь, система просто запишет себе эту конструкцию или начнёт каким-нибудь образом менять её без нас?

Максим заметно удивился вопросу и впервые не ответил сразу. Он ещё раз перечитал формулировку, потом пожал плечами.

— Скорее всего, просто добавит проект. По крайней мере, ничего другого здесь не написано.

Виктору Сергеевичу этот ответ не понравился.

— «Скорее всего» мне сегодня уже не очень нравится.

Тимур, который всё ещё с явным удовольствием изучал сообщение, чуть улыбнулся.

— Но проверить иначе мы не сможем. Если отказаться, так и не узнаем, что именно она делает с новым объектом.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на навес, на сухих людей под ним и только после этого кивнул.

— Ладно. Добавляем. Но если после этого крыша внезапно начнёт требовать разрешения на существование, виноватым назначу вас обоих.

Максим хмыкнул.

— А это уже почти управление.

— Не увлекайтесь.

Он мысленно подтвердил добавление.

Система ответила почти сразу:

НОВЫЙ ПРОЕКТ ДОБАВЛЕН.

ВРЕМЕННОЕ УКРЫТИЕ I

ТРЕБОВАНИЯ: 8 ЕД. ДРЕВЕСИНЫ / 4 ЕД. РАСТИТЕЛЬНОГО ВОЛОКНА

ВРЕМЯ СТРОИТЕЛЬСТВА: 0,3 ДНЯ

ДОСТУПНО БЕЗ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ

Последнюю строку все трое заметили одновременно.

Максим перестал улыбаться.

Тимур приподнял брови и придвинулся ближе, будто от этого мог увидеть чужое системное окно лучше.

Виктор Сергеевич перечитал ещё раз.

— Вот это уже действительно интересно.

Максим медленно провёл рукой по мокрым волосам.

— Оно создало отдельное условие. У обычных зданий такого вообще не бывает, потому что до основания поселения строительство просто недоступно. А здесь система явно зафиксировала исключение.

Тимур сразу подхватил мысль:

— То есть она не просто признала объект. Она изменила правило доступа, потому что мы физически смогли сделать что-то до того, как получили право делать это через систему.

Максим долго смотрел перед собой, а потом очень тихо признал:

— Получается, да.

Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри появляется знакомое рабочее любопытство. Такое бывало, когда станок начинал вести себя не по документации и сначала раздражал, а потом становилось интересно, почему именно.

— Значит, ваша программа умеет признавать факты, даже если они не вписываются в первоначальный порядок.

Максим откинулся на жердь.

— Я бы сказал, она адаптируется.

— Называйте как хотите. Мы сделали то, чего в списке не было, а она сначала признала, что это существует, потом измерила, а теперь внесла в собственный список.

Тимур улыбался всё шире.

— Если это не разовый случай, можно проверять, насколько далеко она готова адаптироваться.

Максим посмотрел на него, потом на Виктора Сергеевича и с обречённостью человека, который уже знает ответ, спросил:

— Вы ведь оба сейчас думаете об одном и том же?

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— А именно?

— Что надо попробовать ещё.

Тимур даже не стал скрывать улыбку.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на системную строку.

— Было бы странно получить такой результат и не проверить, случайность это или закономерность.

Максим прикрыл лицо ладонью.

— Всё. Началось.

— Что именно?

— Вы нашли способ спорить с игрой экспериментально.

Виктор Сергеевич чуть усмехнулся.

— Молодой человек, я инженер. По-другому спорить скучно.

Дождь закончился ближе к вечеру.

Лес ещё долго стряхивал воду, воздух стал холоднее и пах мокрой древесиной. В низинах появился лёгкий туман, а закатное солнце ненадолго прорвалось под облаками и окрасило поле в густой золотистый цвет.

Люди выбрались из навесов.

Никто не промок настолько, чтобы это стало проблемой.

Система не выдала ни одного статуса переохлаждения.

Для Виктора Сергеевича это было более убедительным доказательством работоспособности конструкции, чем все проценты.

Максим, наоборот, теперь смотрел на появившийся в его меню новый проект почти с религиозным ужасом.

— Он у меня действительно есть. Я могу выбрать место, и система сразу показывает материалы, время и людей, которые способны его построить.

Егор подошёл и, конечно, заглянул ему через плечо, хотя видеть чужое окно всё равно не мог.

— Ну и хорошо. Мы же уже проверили, что навес нормальный.

Максим повернулся к нему медленно.

— Ты понимаешь, что этого здания утром в игре вообще не существовало?

Егор пожал плечами.

— Теперь существует. Какая разница?

Максим несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на Виктора Сергеевича.

— Всё. Вы заразны.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Чем именно?

— Вот этим отношением: если вещь работает, значит, вам совершенно всё равно, была она предусмотрена или нет.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Для инженера вполне здоровое отношение.

Он и сам заметил, что с ним происходило что-то странное.

Ещё утром эта компания казалась ему подозрительной молодёжью с непонятными привычками и, возможно, общими проблемами с головой. Теперь же он уже различал их не только по именам.

Максим был умным, но слишком привык считать правила естественными только потому, что знал их давно, и теперь болезненно переживал всякий раз, когда знакомая система отказывалась вести себя знакомо.

Тимур, наоборот, при каждом сбое оживлялся так, словно нормальная работа системы его немного разочаровывала.

Егор стремился сначала сделать, потом подумать, но если объяснить причину, слушал и не обижался дольше пяти минут.

Алина умудрялась за полдня подружиться с людьми, с которыми без непонятного системного перевода вообще не могла бы разговаривать.

Даша пока задавала больше неприятных вопросов, чем успевала ответить сама, но Виктору Сергеевичу это скорее нравилось.

Подозрительная шпана постепенно превращалась просто в детей.

Не совсем детей, конечно.

Но и взрослыми он их пока назвать не мог.

И, что было хуже всего, где-то между проверкой воды и строительством навеса он уже начал машинально считать, все ли вернулись, кто поел, у кого промокла одежда и не полез ли Егор снова куда-нибудь доказывать свои характеристики.

Осознание этого Виктору Сергеевичу не понравилось.

Ответственности у него и раньше хватало.

— Виктор Сергеевич, — окликнула его Даша.

Она стояла у костра вместе с Мартой и держала в руках небольшой корень.

— Марта говорит, это можно есть, если долго варить. Но у нас четыре горшка и двадцать девять человек, если считать всех нас. Я правильно понимаю, что на ужин будет что-то среднее между супом и коллективным разочарованием?

Виктор Сергеевич подошёл ближе.

В одном из горшков уже кипела вода, туда бросили коренья, зелень и остатки крупы. Запах был не самый впечатляющий, но хотя бы съедобный.

Элиас, заметив его взгляд, сам заговорил:

— Охотники нашли следы оленей, но поздно было идти дальше. Завтра Гарт говорит выйти до рассвета.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Значит, сегодня едим то, что есть, а завтра вопрос еды ставим первым. И зерно пока не трогаем без необходимости, если оно действительно годится на посев.

Егор, услышав это, грустно посмотрел в горшок.

— Очень мотивирующий план на вечер.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Могу добавить пункт «не умереть с голоду», если вам так будет спокойнее.

Егор усмехнулся.

Марта начала разливать жидкий суп по деревянным чашам.

Когда первую протянули Виктору Сергеевичу, он машинально хотел передать её ребёнку, но женщина остановила его за руку.

— Вам. Главный ест первым.

Виктор Сергеевич замер.

За спиной раздался очень тихий, но совершенно отчётливый смешок.

Он даже не обернулся.

— Максим, если вам сейчас настолько весело, можете объяснить Марте, что я не главный.

Максим, явно с трудом удерживая лицо, ответил:

— Я могу попробовать, но боюсь, что после сегодняшнего дня у меня уже не осталось аргументов.

Даша опустила глаза в чашу, пряча улыбку.

Виктор Сергеевич вернул посуду Марте и постарался объяснить без раздражения:

— Дети едят первыми, потом остальные. Я взрослый здоровый мужчина и спокойно подожду. И это не обсуждение моей скромности, это просто разумный порядок.

Марта смотрела на него так, будто он снова нарушил фундаментальный закон природы.

— Но еда ваша. Земля ваша, люди ваши, значит и еда ваша.

Виктор Сергеевич медленно потёр лоб.

Каждый раз, когда он думал, что уже понял местную логику, она находила новый способ его удивить.

— Вот это завтра будем разбирать отдельно.

Даша подняла голову.

— Что именно?

Виктор Сергеевич кивнул в сторону Марты, потом на мешки с зерном и на людей у костра.

— Почему здесь из того, что земля кому-то принадлежит, автоматически следует, что ему принадлежат урожай, работа и чуть ли не сами люди. Особенно последнее.

Даша посмотрела на него внимательнее.

В её глазах появилось то самое выражение, которое Виктор Сергеевич уже заметил однажды: не просто любопытство, а ожидание ответа на вопрос, который она пока не задавала прямо.

— А у вас разве всё было таким однозначным?

Виктор Сергеевич нахмурился.

— В каком смысле?

Даша провела пальцем по краю деревянной чаши и немного помедлила.

— Вы всё-таки из Советского Союза. Мне интересно, где для вас заканчивается личное и начинается общее.

Название страны прозвучало спокойно, но Виктор Сергеевич снова почувствовал в её интонации какую-то осторожность.

Не насмешку.

Скорее знание чего-то, чего не знал он.

— Личные вещи свои, — ответил он уже внимательнее. — Квартира могла быть государственной или кооперативной, предприятия государственные, колхозы коллективные. Но если вы спрашиваете, считал ли я нормальным, что человек владеет землёй вместе с теми, кто на ней работает и живёт, — нет. Для меня это примерно как владеть цехом вместе с рабочими.

Даша тихо кивнула.

— Поняла.

Максим, сидевший немного дальше, вдруг напрягся.

Он посмотрел на Дашу и едва заметно покачал головой.

Виктор Сергеевич это заметил.

— Что?

Даша замолчала.

Максим вмешался слишком быстро:

— Ничего. Просто, может, не сегодня будем устраивать историческую дискуссию? Мы и так за день все достаточно друг друга удивили.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на него, потом на Дашу.

Что-то между ними явно было.

И это что-то касалось Советского Союза.

Ему это не понравилось.

— Что именно вы решили мне пока не рассказывать?

Максим отвёл глаза к костру.

Даша тоже не ответила сразу, а потом, почти виновато, сказала:

— Ничего срочного. Правда. Просто история у нас с вами... немного разная.

Фраза прозвучала почти безобидно, но почему-то неприятно зацепила.

История не могла быть разной: она либо случилась, либо нет. Разной могла быть только точка, из которой на неё смотрят. А эти дети смотрели откуда-то дальше, куда ему пока не было видно.

Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри на секунду поднялось раздражение, но заставил себя не давить. Они и без того были напуганы, а требовать объяснений только потому, что ему не нравится чужая недосказанность, было бы глупо.

— Ладно. Не сегодня, так не сегодня. Но потом вернёмся.

Даша кивнула.

— Обязательно.

Марта тем временем уже раздала чаши детям.

Виктор Сергеевич получил свою почти последним.

Суп оказался жидким, пресным и содержал какой-то корень, который приходилось долго жевать. После первого глотка Виктор Сергеевич посмотрел на Максима.

Тот ел с выражением человека, который мысленно сравнивал ужин с чем-то куда более достойным и сравнение получалось не в пользу первобытной цивилизации.

— В вашей игре еда тоже такая?

Максим проглотил и поморщился.

— В игре еда просто цифра. И я начинаю понимать, насколько это было удобно.

Алина, сидевшая рядом с ребёнком, засмеялась.

— Я сейчас даже школьную столовку вспоминаю с нежностью. Там хотя бы соль существовала как концепция.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Вот видите. Уже первый образовательный результат путешествия во времени: человек начал ценить столовую.

— Если завтра появится хлеб, я вообще стану патриотом местной кухни.

— Не торопитесь. Хлеб ещё заработать надо.

На этом ужин немного повеселел.

Когда окончательно стемнело, Виктор Сергеевич снова увидел системное сообщение.

На этот раз оно появилось без предупреждения.

ДЕНЬ 1 ЗАВЕРШЁН.

НАСЕЛЕНИЕ: 23

ИГРОКИ: 6

УКРЫТИЕ: НЕДОСТАТОЧНО

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: КРИТИЧЕСКИ НИЗКО

МОРАЛЬ: 54%

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Чуть ниже возникла новая строка:

ОБНАРУЖЕНЫ НЕСТАНДАРТНЫЕ РЕШЕНИЯ: 2

СИСТЕМА ПРОДОЛЖАЕТ НАБЛЮДЕНИЕ.

Виктор Сергеевич задержал взгляд на последних словах.

До этого системные сообщения раздражали, удивляли или казались нелепыми. Эти два слова вызвали совсем другое ощущение.

Неприятное.

Почти физическое.

Как будто всё это время он изучал механизм, а теперь вдруг понял, что механизм изучает его в ответ.

Максим сидел рядом с костром и сразу заметил, как изменилось его лицо.

— Что там?

Виктор Сергеевич пересказал сообщение.

Тимур, услышав последние слова, тут же поднял голову. Усталость с его лица исчезла почти мгновенно, и он подался вперёд с таким интересом, что Виктор Сергеевич невольно покосился на него.

Вот уж кому тревожные новости действительно улучшали настроение.

— «Система продолжает наблюдение»? — переспросил Тимур, уже открывая свои окна. — У меня такой строки нет. Вообще ничего про наблюдение.

Максим тоже нахмурился и быстро просмотрел информацию перед собой.

— У меня тоже нет. И это уже совсем не похоже на обычную механику. Игроков игра не наблюдает отдельно, она просто считает действия и выдаёт события.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на сообщение.

— То есть эта строка только у меня?

Максим коротко кивнул.

— Похоже. Но что именно она наблюдает — вас, наши действия или само отклонение, я не знаю.

Тимур, наоборот, едва удерживал улыбку.

— Или сообщение просто привязано к тому, кто сделал последнее нестандартное действие, — заметил Тимур. — Без второго случая это пока только версия.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Вас это почему-то радует.

Тимур чуть смутился.

— Не радует. Интересует.

— По вашему лицу разницы немного.

Максим тихо рассмеялся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— В общем, поздравляю. Мы получили ещё один вопрос без ответа.

Виктор Сергеевич ещё раз перечитал сообщение, потом устало потёр переносицу. Чужое внимание ему не нравилось, но за сегодняшний день он уже успел понять: от того, что неприятную вещь игнорируешь, она обычно никуда не исчезает.

Он медленно перевёл взгляд на два самодельных навеса, на людей вокруг костра и на новую конструкцию, которую ещё несколько часов назад, по уверениям Максима, вообще нельзя было построить.

На Алину, которая укрывала ребёнка краем собственной куртки.

На Егора, уже начинавшего клевать носом, но всё равно упрямо сидевшего возле охотников.

На Дашу, которая о чём-то тихо разговаривала с Мартой.

На Тимура, почти счастливого от системной аномалии.

И на Максима, который впервые за день не выглядел человеком, уверенным, что знает ответы.

— Ладно, — сказал Виктор Сергеевич наконец, и в голосе у него уже не осталось прежней тревоги, только знакомое упрямство. — С проблемами я двадцать два года работаю. Обычно после долгого знакомства хуже становилось им, а не мне.

Максим тихо рассмеялся, а Тимур, наоборот, посмотрел на Виктора Сергеевича так заинтересованно, словно очень хотел узнать, удастся ли проверить и это утверждение экспериментально.

Система больше ничего не написала.

Но Виктору Сергеевичу почему-то казалось, что на этом их знакомство только началось.

Глава 4. Запас на чёрный день

Виктор Сергеевич проснулся от того, что у него затекла левая нога, кто-то сопел почти у самого уха, а в поясницу упирался сучок, который за ночь каким-то образом сумел пройти сквозь слой травы, веток и тонкой шкуры и теперь настойчиво напоминал о существовании материального мира.

Он полежал с закрытыми глазами, не шевелясь.

Пахло дымом, сырой землёй и мокрой шерстью. Где-то совсем рядом потрескивали угли, над головой тихо шуршали ветки навеса, а вместо привычного далёкого гула улицы слышались птицы, которых он не узнавал.

Потом память вернулась целиком.

Лес. Двадцать три переселенца. Пятеро подростков, которые совершенно серьёзно утверждали, что для них сейчас две тысячи двадцать шестой год. Система, которая вчера сначала потребовала назначить вождя, потом оштрафовала их за отказ, а к вечеру зачем-то сообщила, что продолжает наблюдение лично за ним.

Виктор Сергеевич открыл глаза и уставился в переплетение веток над головой.

— Прекрасно, — пробормотал он себе под нос. — Не приснилось.

— Я тоже проверял, — сонно отозвался откуда-то справа Максим. — Даже два раза. В первый проснулся, увидел крышу из веток и решил, что всё плохо. Во второй вспомнил, что эта крыша вчера ещё и сама добавилась в меню строительства, и понял, что всё гораздо хуже.

Виктор Сергеевич повернул голову.

Максим лежал, завернувшись в собственную толстовку почти до носа. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечаталась складка ткани, а вид у главного знатока мира был такой, будто ночь он провёл не в любимой игре, а в тамбуре поезда.

— Значит, состояние стабильное, — заключил Виктор Сергеевич и осторожно сел, стараясь не разбудить мальчика лет шести, который ночью каким-то образом перекочевал от матери к самому краю навеса и теперь спал, подложив ладонь под щёку.

Максим что-то невнятно пробормотал и снова закрыл глаза.

Снаружи только начинало светать.

После вчерашнего дождя воздух стал холодным и прозрачным. Над ручьём лежал лёгкий туман, трава блестела от росы, а за деревьями небо постепенно светлело от серого к бледно-жёлтому. Костёр почти погас, и возле него, кутаясь в шерстяную накидку, уже сидела Марта.

Она заметила Виктора Сергеевича, тут же поднялась и привычно склонила голову.

Он решил пока не бороться со всем сразу.

— Доброе утро. Никто ночью не мёрз? Дети нормально спали?

Марта посмотрела на него с лёгким недоумением, будто вопрос был слишком личным или просто непривычным, но всё же кивнула и показала на один из навесов.

— Там ветер шёл снизу, мы положили больше веток. Дети спали. Один кашлял, но недолго.

Виктор Сергеевич сразу посмотрел в сторону указанного навеса.

— Кто?

Марта показала на женщину с маленькой девочкой.

— Потом посмотрю, — сказал он скорее себе, чем ей, и присел, чтобы потрогать землю.

Влажно, но не мокро. Для первой ночи терпимо.

Перед глазами почти сразу всплыло сообщение:

ДЕНЬ 2

ТЕМПЕРАТУРА: 12°

ОСАДКИ: НЕ ОЖИДАЮТСЯ

НАСЕЛЕНИЕ: 23

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: 1,7 ДНЯ

УКРЫТИЕ: 61%

МОРАЛЬ: 57%

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Ниже, словно система решила не дать ему забыть о главном:

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

Виктор Сергеевич мысленно закрыл окно.

Пятнадцать процентов начинали действовать ему на нервы уже самим фактом постоянного присутствия.

— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — протянула Даша, выбираясь из навеса и пытаясь пальцами привести волосы хотя бы в приблизительно человеческое состояние.

Она посмотрела на уже проснувшихся местных, которые один за другим косились в его сторону, и всё-таки не удержалась:

— Смотрю, ночная смена власти прошла спокойно. Никто другого вождя не выбрал.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё долгим взглядом человека, которому с самого утра уже предложили больше политики, чем он заказывал.

— Дарья, мы ещё даже не завтракали. Давайте государственное устройство хотя бы после еды.

— Всё, поняла. Сначала чай, потом государственное строительство.

— Сначала бы найти чай. До строительства государства я как-нибудь потерплю.

Она оглядела четыре глиняных горшка возле костра и тяжело вздохнула.

— А чай у нас вообще предусмотрен?

— Судя по всему, нет.

— Тогда это первый по-настоящему серьёзный аргумент против данного мира.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, когда из-под навеса выбрался Егор, потянулся так широко, что едва не задел жердь, и, даже не успев окончательно проснуться, спросил:

— Есть что-нибудь поесть?

Даша повернулась к нему.

— Доброе утро тоже существует, если что.

Егор поморщился, но не обиделся.

— Я его мысленно сказал. Просто еда сейчас важнее формальностей.

— База, конечно. Очень питательная философия.

Егор уже направился к мешкам с припасами, но Виктор Сергеевич окликнул его прежде, чем тот успел развязать один из них.

— Зерно не трогайте. Посмотреть можно глазами, остальное после того, как разберёмся, что у нас есть и на сколько хватит.

Егор остановился и обернулся с лёгкой улыбкой.

— Я только посмотреть хотел.

— Вчера вы тоже только воду собирались попробовать.

— Уже начинаю чувствовать, что у меня формируется репутация.

— Хорошо. Значит, половина воспитательной работы сделана.

К этому времени начали просыпаться остальные.

Алина выбралась наружу, обняв себя за плечи, и сразу заявила, что двенадцать градусов в августе — это издевательство над человеком и вообще нарушение негласного договора между летом и населением. Тимур почти ничего не сказал, зато первым делом вызвал системное окно и минуту молча изучал какие-то показатели. Максим поднялся последним из подростков, всё ещё сонный и настолько непричёсанный, что Алина, увидев его, неожиданно рассмеялась.

— Макс, у тебя на голове произошёл отдельный системный сбой. Причём критический.

Он провёл ладонью по волосам и только ухудшил положение.

— У меня нет зеркала. Значит, проблемы нет. Скипаем.

Виктор Сергеевич, стоявший рядом, с уважением кивнул.

— Вот сейчас рассуждаете здраво.

Алина посмотрела сначала на одного, потом на другого и закатила глаза.

— Господи. Они уже нашли друг друга.

---

Охотники ушли ещё до восхода солнца.

Вместе с ними снова попросился Егор, однако на этот раз Виктор Сергеевич спорить не стал. Вчера мальчишка не лез вперёд, слушал Гарта и Невена, вернулся целым и, судя по всему, успел заслужить у местных некоторое доверие.

Перед уходом он только подозвал Егора ближе.

— Я помню, что вы совершеннолетний и очень дорожите этим обстоятельством, поэтому нянчиться не буду. Но если Гарт или Невен говорят стоять — стоите. Если говорят бежать — сначала бежите, а уже потом выясняете почему. Ваши характеристики оставьте системе, потому что лес о них пока ничего не знает.

Егор, уже приготовившийся к очередной длинной инструкции, неожиданно улыбнулся.

— Договорились. Я понял ещё вчера, честно.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее, проверяя не столько слова, сколько выражение лица. Парень был бодр, собран и уже не пытался доказать всем вокруг, что способен справиться один.

— Хорошо. Тогда идите.

Егор явно ждал продолжения и даже слегка удивился, когда его не последовало.

— Всё?

— А чего вы ждали?

— Не знаю. Обычно после «хорошо» у вас ещё минуты две техники безопасности.

Виктор Сергеевич чуть прищурился.

— Не испытывайте судьбу.

Егор рассмеялся и догнал охотников.

Виктор Сергеевич проводил его взглядом, пока охотники не скрылись между деревьями. Вчера он совершенно спокойно отпустил бы восемнадцатилетнего парня с двумя взрослыми охотниками и счёл вопрос закрытым. Сегодня же почему-то мысленно проверил, взял ли тот нож, не забыл ли воду и достаточно ли тепло одет.

Ещё сутки не прошли, а он уже начал собирать чужих подростков в голове по списку: этот ушёл, Алина у ручья, Максим здесь, Тимур тоже, Даша с Мартой.

Виктор Сергеевич мысленно выругался и пошёл обратно к костру.

Ответственности у него и раньше хватало.

Только после этого он заметил, что Максим идёт рядом и смотрит не на лес, а на него.

— Вы всё-таки переживаете.

— За кого?

— За Егора. Я просто заметил, что вы смотрели им вслед, пока они совсем не исчезли.

Виктор Сергеевич повернул к нему голову.

Максим улыбался, явно наслаждаясь собственным наблюдением.

— Я смотрел, в какую сторону они пошли.

— Конечно. И наверняка чисто из географического интереса.

— Максим.

— Всё, молчу.

Минут через пятнадцать Виктор Сергеевич поймал себя на том, что снова смотрит в сторону леса.

Это начинало раздражать.

---

Главной проблемой второго дня оказалась еда.

Именно так Виктор Сергеевич сформулировал её для себя после того, как Марта высыпала на ткань всё, что у них осталось.

Небольшой мешок зерна.

Горсть сушёных кореньев.

Несколько лепёшек, уже начавших черстветь.

Немного сушёных ягод.

Две луковицы какого-то местного растения, похожего одновременно на репчатый лук и желание природы пошутить.

Виктор Сергеевич присел рядом и ещё раз оглядел всё это, словно надеялся, что от второго взгляда еды станет больше.

— Это всё?

Марта кивнула.

— Тогда зерно пока не едим. Если оно годится для посева, это не просто еда. Это следующий урожай. Съедим мешок сейчас — сегодня станет легче, а потом окажется, что сеять нечего. Поэтому сперва выясним, сколько нужно оставить, и только остальное будем считать едой.

Элиас, стоявший рядом, осторожно возразил:

— Но если люди будут голодными, они не смогут работать. В дороге мы уже ели зерно.

— Я понимаю, — Виктор Сергеевич поднял на него взгляд. — Я не говорю, что мы вообще его не тронем. Я говорю, что сначала выясним, что можно добыть сегодня, сколько нужно оставить на посев и только потом решим, сколько можно съесть без глупости.

Максим слушал разговор, открыв перед собой системное окно.

— Вообще-то система считает зерно обычной пищевой единицей. Его можно использовать без штрафа, и запас просто уменьшится.

Виктор Сергеевич медленно повернулся к нему.

Максим сразу поднял ладони.

— Я просто сообщаю. Без рекомендаций.

— Очень правильно. Тогда сообщите ещё одну вещь: у системы есть отдельный показатель семенного фонда?

Максим замер.

— Не уверен.

Он открыл ещё несколько окон, что-то пролистал и нахмурился уже серьёзнее.

— Нет. В ранней стадии зерно просто относится к категории «пища». Посев идёт через поле, и игра автоматически вычитает нужный ресурс при посадке.

Виктор Сергеевич посмотрел на мешок.

— То есть пока поле не построено через ваше меню, для системы это просто еда.

Максим уже открыл рот, явно собираясь повторить, что в игре всё работает именно так, но посмотрел на зерно в ладони Виктора Сергеевича и неожиданно для самого себя остановился.

— Хорошо. Поле система пока не видит. Но зерну, наверное, всё равно, есть у нас меню или нет.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Вот теперь начинаем понимать друг друга.

Тимур, сидевший рядом с Мартой и рассматривавший один из местных корней, поднял голову.

— Можно проверить всхожесть. Не весь мешок, конечно: взять несколько зёрен, держать их во влажной ткани или мху и отдельно посадить небольшую пробу, чтобы посмотреть, что будет без системного поля.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с явным одобрением.

— Вот. Наконец человек предлагает не спорить, а получить данные. Сделаем так.

Максим усмехнулся.

— Вы понимаете, что если система не признаёт посев без поля, может вообще ничего не вырасти?

Виктор Сергеевич только поднял брови.

Максим выдержал паузу и сам закончил:

— Да. Проверим. Я уже учусь.

— Быстро.

Марта переводила взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, о чём идёт спор.

Виктор Сергеевич взял горсть зерна, растёр несколько зёрен между пальцами и спросил:

— Это что?

— Ран, — ответила Марта. — Из него делают хлеб.

— Когда сеют?

— После первых холодных дождей.

Виктор Сергеевич посмотрел на влажную после вчерашнего ливня землю.

— Значит, время близко. Через несколько дней?

Элиас кивнул.

— Да. Если не станет снова тепло.

— Сколько земли нужно на этот мешок?

Вопрос поставил местных в тупик.

Марта посмотрела на Элиаса, Элиас — на Хольма, который подошёл к разговору, Хольм — обратно на Марту.

Наконец женщина осторожно сказала:

— Мы всегда сеяли столько, сколько говорил управляющий.

Виктор Сергеевич помолчал.

— Хорошо. А сколько обычно собирали?

Снова тишина.

— Часть забирал господин, — объяснил Элиас. — Часть шла в долг, часть оставалась нам.

— Я сейчас не спрашиваю, кому уходило. Я пытаюсь понять урожайность. С одного мешка сколько получалось?

Элиас растерянно развёл руками.

— Много.

Виктор Сергеевич прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Вот оно.

Не отсутствие знаний как таковых — отсутствие привычки считать то, чем человек всё равно не распоряжался.

Марта вдруг заговорила:

— С одного мешка обычно было шесть или семь. Если дождей достаточно — восемь. Если сухо — четыре. Один год было три, и тогда многие ушли просить зерно у господина.

Виктор Сергеевич сразу повернулся к ней.

— Вот. Уже цифры. А сколько зерна уходило на один участок?

Марта присела рядом и стала пальцем рисовать на влажной земле.

Она не знала площади в понятных ему единицах и ни разу не пользовалась никакой мерой, которую можно было бы перевести в гектары, зато отлично помнила количество корзин, число проходов между межами, сколько женщин выходило на посев и к какому часу они обычно заканчивали. Ей никогда не поручали считать урожай официально — зато именно она годами таскала зерно, сушила его, отмеряла на еду и видела собственными руками, сколько оставалось после того, как приезжал управляющий.

Сначала Марта отвечала осторожно, словно боялась ошибиться перед человеком, которого остальные считали главным. Потом постепенно перестала оглядываться на Элиаса и Хольма и стала говорить увереннее, несколько раз стирая собственный рисунок ладонью и начиная заново, когда вспоминала более точное соотношение.

Через несколько минут выяснилось, что она помнила гораздо больше, чем сама считала знанием: сколько зерна сушили после хорошего года, сколько корзин оставалось к зиме и сколько потом исчезало после приезда управляющего. Просто раньше никто не называл это расчётами и уж тем более не спрашивал её мнения.

Даша, наблюдавшая за ними, постепенно перестала улыбаться и тоже присела рядом.

— Она реально всё это в голове держит.

— А где ей ещё держать? — спокойно ответил Виктор Сергеевич, не отрываясь от рисунка. — Бумаги у неё, как я понимаю, никто не выдавал, считать урожай для себя тоже не требовали.

Марта посмотрела на Дашу.

— Что она сказала?

Система перевела вопрос.

Даша немного смутилась, словно только сейчас поняла, что говорила о женщине при ней.

— Я сказала, что вы очень хорошо считаете.

Марта удивилась и покачала головой.

— Я не считаю. Я помню.

Виктор Сергеевич посмотрел на рисунок на земле и только потом на Дашу.

— Вот поэтому никогда не надо путать неграмотного человека с глупым. Это совсем разные вещи.

Даша медленно кивнула.

На этот раз без шуток.

Максим тем временем снова открыл окно и вдруг нахмурился.

— Подождите. У Марты характеристика «счёт» — два.

Виктор Сергеевич даже не сразу понял.

— Что значит два?

— Навык счёта. Два из десяти.

Даша уставилась на него.

— Она сейчас за пять минут восстановила урожайность по памяти, хотя даже гектаров не знает.

Тимур подошёл ближе и присел рядом, сразу заинтересовавшись новым несоответствием.

— Может, параметр измеряет именно формальную арифметику: запись чисел, операции, работу с условными единицами. А хозяйственный расчёт система относит куда-то ещё.

Виктор Сергеевич посмотрел на рисунок Марты на земле и покачал головой.

— Значит, два у неё не по умению считать хозяйство, а по умению считать так, как ваша программа считает правильным. Хороший пример того, почему цифра без объяснения иногда только мешает.

Максим снова посмотрел на Марту. Ещё вчера он наверняка просто принял бы характеристику как факт, но сегодня уже не торопился.

— Получается, она плохо знает формальную арифметику, но очень хорошо считает то, с чем работает каждый день.

Виктор Сергеевич одобрительно кивнул.

— Вот теперь характеристика стала похожа на информацию.

Для него это было почти большей победой, чем новый навес.

---

К завтраку решили не готовить ничего серьёзного.

Каждому досталось по куску лепёшки, детям — немного больше, взрослым — сушёные ягоды и вода.

Егор с охотниками ещё не вернулся.

Виктор Сергеевич старался не смотреть в сторону леса чаще, чем раз в несколько минут.

Получалось плохо.

Алина заметила это первой. Она пару раз проследила за его взглядом, потом посмотрела на него, но, к его счастью, ничего не сказала.

Вместо этого присела рядом с мешком припасов и нахмурилась.

— А как мы вообще будем еду делить? Каждый раз Марта сама будет решать, кому сколько, или нужен какой-то понятный порядок?

Вопрос был разумный.

Виктор Сергеевич посмотрел на женщину.

Та явно не понимала, почему распределение вообще вызывает вопросы.

— До сих пор кто делил припасы в дороге?

— Я, — ответила Марта. — Иногда Элиас.

— И как решали?

Она снова не сразу поняла, чего именно он хочет, и Виктор Сергеевич переформулировал:

— Допустим, еды мало. Кому даёте больше, кому меньше?

Марта пожала плечами так, будто ответ был очевиден.

— Детям больше. Больным больше. Мужчинам, если идут далеко или работают тяжело, больше. Остальным поровну, если хватает. Если не хватает — меньше всем.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Нормально.

Алина посмотрела на него.

— И всё? Вы не будете вводить карточки?

Он медленно повернул голову.

— Какие карточки?

Максим сразу закрыл лицо ладонью.

Даша прыснула.

Алина тоже поняла, что сказала что-то опасное, и поспешно замахала руками.

— Не те карточки. Не продовольственные. Я имею в виду учёт, список, запись: сколько еды есть, сколько человек, сколько выдали. Чтобы потом не оказалось, что всё куда-то исчезло.

Виктор Сергеевич подозрительно прищурился.

— А я уже подумал, что вы успели решить, будто в Советском Союзе на завтрак выдавали карточки вместе с кашей.

— Я ничего такого не решала!

— По лицу видно, что идея где-то рядом проходила.

Даша, всё ещё смеясь, решила помочь:

— Она правда про учёт. Просто сформулировала очень удачно.

Алина бросила на неё возмущённый взгляд.

— Спасибо большое.

Виктор Сергеевич усмехнулся и снова посмотрел на припасы.

Идея действительно была разумная.

Не потому, что Марте нельзя было доверять. Наоборот, судя по всему, именно ей сейчас можно было доверять больше многих. Но двадцать девять человек — это уже достаточно, чтобы «я помню» однажды столкнулось с «а мне вчера дали меньше» и через пару дней превратилось в полноценную ссору.

— Считать будем, — решил он. — Не каждую крошку и не ради отчётности как таковой, а чтобы понимать, что у нас есть, что уходит и на сколько этого хватит. Кто из местных умеет писать?

В ответ наступила тишина.

Максим поднял руку.

Потом Даша.

Тимур.

Алина.

Виктор Сергеевич посмотрел на них.

— Я спрашивал местных.

Руки медленно опустились.

Марта сказала:

— Писал управляющий. И священник.

— А читать?

Элиас покачал головой.

Хольм тоже.

Одна женщина сказала, что узнаёт несколько знаков на рынке и может отличить имя господина Ортена от имени его сына.

Виктор Сергеевич некоторое время молчал, глядя на взрослых людей, которые не могли прочитать ни долговую запись, ни перечень собственного урожая.

— С этим потом придётся что-то делать. Хотя бы нескольких научить читать, писать и считать на бумаге. Иначе любой человек с грамотой будет иметь власть уже потому, что остальные не смогут проверить, что именно он там написал.

Максим, который как раз пил воду, закашлялся и посмотрел на него с явным недоверием.

— Мы поселение ещё официально не основали, а вы уже к школе подбираетесь.

Виктор Сергеевич поморщился.

— Никакой школы я пока не открываю. Я сказал, что людей надо учить. Это не значит, что к вечеру здесь появится двухэтажное здание с директором и звонком.

Тимур тихо рассмеялся.

Алина, наоборот, сразу заинтересовалась.

— А кто учить будет? Вы?

Виктор Сергеевич посмотрел на пятерых подростков.

Все пятеро почти одновременно поняли, куда он смотрит.

Максим первым сделал полшага назад.

— Нет. Я вижу это лицо. Вы сейчас скажете, что мы все грамотные и поэтому будем учить.

— А разве нет?

— Виктор Сергеевич, я вообще-то сюда не нанимался. Это уже какой-то бесплатный абьюз рабочей силы.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Я тоже сюда не устраивался. Но раз уж нас всех сюда приняли без заявления и собеседования, придётся работать тем составом, который имеется.

Максим посмотрел на него с подозрением.

— Это сейчас было официальное распределение обязанностей?

— Пока предупреждение.

Даша рассмеялась первой.

Алина тихо простонала:

— Всё. Он уже распределяет педагогическую нагрузку.

— Я ничего не распределяю. Пока.

Максим покачал головой.

— Вот это «пока» звучит хуже всего.

---

Охотники вернулись ближе к полудню.

Их заметила Алина.

Она сидела возле ручья с местными женщинами и вдруг резко поднялась, всматриваясь в лес.

— Там кто-то идёт.

Виктор Сергеевич встал раньше, чем успел подумать.

Через несколько секунд между деревьями показался Гарт, за ним Невен, потом Егор.

Егор шёл третьим и, главное, целый. Только увидев его, Виктор Сергеевич понял, что всё утро где-то на краю сознания держал другую картину — два охотника возвращаются без третьего. Он медленно выдохнул и только тогда заметил, что парень улыбается во весь рот.

Вот ведь привязался на свою голову.

Все трое несли что-то тяжёлое на жерди.

На жерди висело животное размером с небольшую косулю, только с короткими рогами и странно полосатой шерстью на шее.

Лагерь сразу ожил. Дети побежали навстречу, Марта впервые за всё утро улыбнулась по-настоящему, женщины заговорили громче, а Хольм отложил топор и поднялся.

Егор, заметив Виктора Сергеевича, ещё издали поднял руку.

— Я ничего не нарушал!

Виктор Сергеевич остановился и невольно усмехнулся.

— Я ещё ничего не спросил.

— Но вы так смотрите, будто уже нашли нарушение техники безопасности.

— Я проверяю комплектность. Пока всё на месте.

Егор рассмеялся.

— Всё на месте. Даже опыт получил.

— Как же без него.

Когда охотники опустили добычу на землю, Гарт с воодушевлением начал рассказывать, как они нашли след, обошли животное по ветру и подогнали к Невену.

Егор несколько раз попытался вставить, что тоже участвовал, но Гарт тут же хлопнул его по плечу и сказал что-то с довольной усмешкой.

Система перевела:

— Молодой волк много шумит, но быстро слушает.

Все вокруг засмеялись.

Егор покраснел.

— Вообще-то это комплимент.

Даша подошла ближе и посмотрела на него с самым серьёзным лицом.

— Конечно. Особенно первая половина.

Егор махнул на неё рукой, но улыбку скрыть не смог.

Виктор Сергеевич тем временем осматривал тушу.

— На сколько этого хватит?

Марта подошла почти сразу, провела взглядом по животному и ответила без долгих расчётов:

— На два дня, если с кореньями. На три, если варить жидко и оставить часть детям.

Егор моментально помрачнел.

— Только не жидко.

Алина засмеялась.

— Чел сутки в первобытном мире, а уже требует ресторанную подачу.

— Я просто защищаю фундаментальные права.

— На нажористый суп?

— Хотя бы на надежду.

Виктор Сергеевич покачал головой, но тоже улыбнулся.

Марта уже собиралась звать женщин разделывать тушу, когда перед глазами Виктора Сергеевича вспыхнуло системное сообщение.

ПОЛУЧЕН РЕСУРС: МЯСО — 34 ЕД.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЗНАЧИТЬ ВЛАДЕЛЬЦА РЕСУРСА.

Он нахмурился.

Ещё одна строка появилась ниже:

ДОСТУПНЫЕ ВАРИАНТЫ:

ЛИДЕР ПОСЕЛЕНИЯ

ОХОТНИК

СЕМЬЯ ОХОТНИКА

ЛИЧНОЕ ХРАНЕНИЕ ИГРОКА

Виктор Сергеевич перечитал список, потом ещё раз, уже медленнее.

Максим заметил выражение его лица и подошёл ближе.

— Что опять?

Виктор Сергеевич прочитал варианты вслух.

Максим сразу понял, что именно ему не понравилось.

— Добыча должна кому-то принадлежать. Или человеку, или домохозяйству, или уже поселению, если оно основано.

Виктор Сергеевич задержался на последней части, но прежде чем спорить с системой, повернулся к Марте.

— Эти трое добыли мясо для себя или для всех?

Марта даже не сразу поняла вопрос.

— Для всех, конечно. Гарт и Невен всегда приносят добычу семьям вместе. Если еды мало, сначала детям.

Для неё в этом, похоже, вообще не было никакой новой общественной модели. Люди просто жили так, потому что иначе часть группы не пережила бы дорогу.

Виктор Сергеевич кивнул и посмотрел на Максима.

— Вот вам ответ. Те, кто добывал, сами считают эту добычу едой для всей группы. Зачем я сейчас буду назначать её чьей-то личной собственностью только для того, чтобы ваша программа успокоилась?

Максим потёр висок.

— Потому что система не умеет учитывать ресурс без владельца.

— Значит, пока пусть считает неправильно. Мы из-за этого мясо одному человеку отдавать не будем.

Максим несколько секунд смотрел на него, потом вздохнул.

— Вы понимаете, что опять делаете ровно то же самое?

— Что именно?

— Сначала решаете, как правильно по-человечески, а потом ждёте, пока система догонит.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— А вы предлагаете наоборот?

Максим открыл рот и тут же закрыл.

— Нет. Уже не предлагаю.

Тимур, услышав разговор, подошёл почти бегом.

— Что на этот раз?

Даша, уже начинавшая улыбаться, объяснила:

— Система требует владельца мяса. Сейчас будет очередной спор о том, существует ли вещь без правильно заполненной графы.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Очень рад, что мои производственные затруднения вас развлекают.

— Я уже поняла закономерность: когда вы вот так хмуритесь на окно, система через десять минут узнаёт что-то новое о мире.

Максим тихо простонал.

— Только не подбадривай его.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на варианты.

— Тимур, если вообще ничего не выбрать, что произойдёт?

Тот быстро открыл своё окно, пробежал параметры взглядом.

— Ресурс останется нераспределённым. Возможно, его нельзя будет использовать через меню, возможно, будет дополнительный штраф хранения. Про физическое исчезновение ничего нет.

Виктор Сергеевич повернулся к Марте.

— Тогда разделывайте. Часть сегодня, часть на завтра. Если можно что-то сохранить дольше — решайте с охотниками и Хольмом, как лучше.

Максим посмотрел на него почти с болью.

— Вы даже не хотите сначала выбрать безопасный вариант?

— Я хочу сначала накормить людей. Описание можно читать, пока они работают.

Марта, услышав разрешение, уже дала знак остальным.

Люди принялись за работу.

Система почти сразу мигнула:

ВНИМАНИЕ. РЕСУРС НЕ ИМЕЕТ ВЛАДЕЛЬЦА.

Виктор Сергеевич проигнорировал.

Через минуту:

НАЗНАЧЬТЕ ВЛАДЕЛЬЦА ДЛЯ КОРРЕКТНОГО УЧЁТА.

Он снова мысленно закрыл сообщение.

Максим наблюдал за всем этим вместе с ним, и на его лице постепенно появлялась нервная улыбка.

— Оно раздражается.

— Я тоже.

— Нет, я серьёзно. Обычно запрос просто висит. Оно не начинает повторять одно и то же разными формулировками, если игрок игнорирует окно.

Тимур сразу оживился.

— Значит, пытается добиться стандартного действия. Интересно, сколько раз повторит.

Максим посмотрел на него с укором.

Тебе действительно всё интересно, пока система не решит удалить нас как ошибку? Это уже какой-то токсичный интерес, Тим.

— Тогда тоже будет интересно. Но недолго.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Очень обнадёживающий молодой человек.

Через несколько минут Даша подошла ближе и кивнула в сторону Марты, уже распределявшей куски мяса.

— И что вы в итоге хотите сделать?

Виктор Сергеевич пожал плечами.

— То, что они и раньше делали. Охотникам сегодня дадим больше, потому что они с рассвета на ногах, детям тоже. Остальное — по ситуации. Никакой особой философии здесь пока нет.

Максим задумчиво посмотрел на происходящее.

— Если переводить это на игровую механику, у вас сейчас получается распределение по потребности.

— У меня сейчас получается обед, Максим, — Виктор Сергеевич устало посмотрел на него. — Не надо искать государственный строй в каждом котелке.

— Поздно, — тут же отозвалась Алина, не отрываясь от кореньев. — Котелок уже национализирован.

Виктор Сергеевич повернул к ней голову.

Алина сразу спрятала улыбку.

— Я полностью поддерживаю общественный котелок, особенно если в нём будет добавка.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё, потом на котёл.

— Если общественная поддержка котелка обеспечит тишину до ужина, я согласен.

— Полная поддержка, — заверила Алина. — Особенно с добавкой.

Система тем временем снова мигнула.

ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСА.

Все, кто видел окна, почти одновременно замерли.

Максим медленно прочитал:

РЕСУРС ИСПОЛЬЗУЕТСЯ НЕСКОЛЬКИМИ ДОМОХОЗЯЙСТВАМИ БЕЗ НАЗНАЧЕННОГО ВЛАДЕЛЬЦА.

АНАЛИЗ…

Тимур придвинулся ближе к Виктору Сергеевичу, и по его лицу было видно, что он опять едва сдерживает удовольствие.

— Началось.

Максим посмотрел на него.

— Почему ты каждый раз говоришь это так, будто тебе подарок принесли?

— Потому что каждый раз система делает то, чего раньше не делала.

Следующая строка появилась через несколько секунд.

ВРЕМЕННАЯ КАТЕГОРИЯ: ОБЩИЙ ЗАПАС

ВЛАДЕЛЕЦ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

ДОСТУП: ЧЛЕНЫ ГРУППЫ

УПРАВЛЯЮЩИЙ РЕСУРСОМ: НЕ НАЗНАЧЕН

Максим перечитал строки дважды, затем открыл какое-то другое окно, вернулся обратно и только после этого тихо выругался.

— Нет. Вот этого точно не было.

В его голосе уже не слышалось привычного раздражения. За два дня Виктор Сергеевич успел заметить: чем меньше Максим понимал происходящее, тем тише начинал говорить.

— В игре общий запас существует только после основания поселения, — продолжил он уже серьёзнее. — Это внутренний ресурс города. А тут у нас даже города нет, и система сама создала что-то похожее просто потому, что люди начали пользоваться едой вместе.

Тимур поправил очки.

— Значит, она опять не нашла готовой категории и сделала временную.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на новое определение, но пока ничего не сказал.

— Что значит «управляющий ресурсом не назначен»? — спросил он через несколько секунд.

Максим открыл описание.

— Можно выбрать человека, который будет отвечать за учёт и распределение. По сути, система хочет понимать, через кого проходит доступ к запасу.

Виктор Сергеевич посмотрел на Марту.

Она в этот момент сидела возле разделанной туши и, не имея никакой таблицы перед глазами, уже объясняла женщинам, какие куски пойдут в котёл, какие лучше оставить на завтра, сколько жира отложить детям и что можно попробовать подвялить.

— А Марта сама готова этим заниматься?

Максим удивлённо повернулся к нему.

— Система спрашивает, кого назначить.

— Система может спрашивать что хочет. Я Марту спрашиваю.

Он подозвал женщину и дождался, пока она подойдёт.

— Марта, нужно, чтобы кто-то следил за общим запасом. Сколько осталось, сколько можно потратить, что надо сохранить, кому сегодня нужно больше. Вы этим уже занимаетесь и, похоже, понимаете лучше остальных. Хотите продолжать?

Марта нахмурилась.

— Как управляющий?

Виктор Сергеевич вспомнил её прежнего управляющего и сразу покачал головой.

— Нет. Не как тот. Запас не ваш, люди не ваши. Вы просто будете следить за едой, потому что умеете это лучше остальных. Но еда от этого вашей не станет.

Марта долго смотрела на него, словно пыталась найти подвох. Возможность отвечать за еду, не получая права владеть ею, явно не укладывалась ни в одну знакомую ей должность.

— А если я ошибусь?

Виктор Сергеевич даже нахмурился от неожиданности.

— Тогда исправим.

Она подняла глаза.

— И меня не прогонят?

Он несколько секунд молчал.

Похоже, вопрос был задан совершенно серьёзно.

— За ошибку? Если вы её не специально сделали — с какой стати?

Марта смотрела на него ещё какое-то время, а потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я буду.

Виктор Сергеевич повернулся к Максиму.

— Теперь назначаем.

Максим усмехнулся.

— Вам принципиально даже игровую кнопку превратить в кадровое собеседование?

— Человек будет работу делать, а не кнопка.

После назначения Марты система задумалась почти на минуту.

Потом выдала:

УПРАВЛЯЮЩИЙ ОБЩИМ ЗАПАСОМ: МАРТА

НАВЫКИ:

ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ УЧЁТ — НЕ ОПРЕДЕЛЁН

СЧЁТ — 2

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ — 5

ДОВЕРИЕ ГРУППЫ — 71%

ЭФФЕКТИВНОСТЬ УПРАВЛЕНИЯ ЗАПАСОМ: 68%

Марта сама сообщения не видела, но Максим прочитал характеристики вслух.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— А вчера она была просто травницей?

— Формально — да.

— А сегодня уже управляет запасом.

— Система адаптировала роль под действие, — ответил Максим, но теперь в его голосе было уже гораздо меньше уверенности в том, что это объясняет происходящее полностью.

Тимур присел рядом.

— И опять без формы управления.

Виктор Сергеевич мысленно открыл описание общего запаса.

Там появилась ещё одна строка:

КАТЕГОРИЯ СОЗДАНА НА ОСНОВЕ ФАКТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ ГРУППЫ.

Он перечитал её ещё раз.

Вчера они построили навес, и системе пришлось признать вещь, которой не было в списке.

Сегодня никакой новой вещи не появилось. Мясо осталось мясом, люди — людьми. Изменилось только решение: добычу не делить по владельцам, а оставить для всех.

И система заметила даже это.

— Тимур, — тихо позвал Виктор Сергеевич.

Тот сразу посмотрел на него.

— Видите?

— Да.

Максим тоже перестал улыбаться.

— Это уже не про объект.

Тимур медленно кивнул.

— Она описала социальное правило.

Несколько секунд они молчали.

Система не просто считала то, что они делали.

Она пыталась подобрать этому название.

— И раньше такого в игре не было? — спросил Виктор Сергеевич.

Максим медленно покачал головой.

— Не так. Есть общие склады у поселений, налоги, семейная собственность, позже появляются государственные ресурсы. Но чтобы группа без формы управления сама создала общий фонд просто потому, что решила пользоваться им вместе... такого я не видел.

Даша стояла чуть поодаль и слушала их с необычно серьёзным выражением.

— А если мы ещё что-нибудь сделаем не по списку, она снова придумает категорию?

Тимур пожал плечами.

— Пока похоже на это.

Максим посмотрел на Виктора Сергеевича.

— Только давайте не будем специально ломать всё подряд.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Я ничего не ломаю.

Максим выдержал паузу.

— Вы второй день говорите эту фразу, а система второй день после вас переписывает правила.

Даша тихо рассмеялась.

— Это, кстати, очень вождисто.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

Она сразу подняла обе руки.

— Всё. Молчу.

---

К вечеру в лагере пахло мясом.

После вчерашнего жидкого супа запах оказался настолько сильным, что дети начали кружить вокруг котлов задолго до готовности, а Егор трижды проходил мимо Марты якобы совершенно случайно.

На четвёртый она ударила его деревянной ложкой по руке.

— Ещё рано.

Егор отдёрнул пальцы и посмотрел на неё с уважением.

— Она быстро освоилась.

Алина, сидевшая рядом и помогавшая резать коренья, засмеялась.

— Поздравляю. Ты только что получил первый дисциплинарный штраф от общего запаса.

— Это была производственная травма.

— Полученная при попытке хищения общественного имущества.

Егор покосился на неё.

— Бро, ты с Виктором Сергеевичем слишком много разговариваешь.

— Я вообще-то современный человек. У нас тоже умеют говорить «общественное имущество».

Виктор Сергеевич, проходивший мимо с охапкой сухих веток, остановился.

— Я всё слышу.

Они оба сразу сделали невинные лица.

Он покачал головой и продолжил идти.

Почти сразу услышал, как Алина тихо сказала:

— Вот поэтому он и вождь.

Виктор Сергеевич не обернулся.

Только поднял руку.

— Добавки не будет.

За спиной раздался дружный смех.

---

Перед ужином Марта сама подошла к Виктору Сергеевичу.

В руках у неё был небольшой мешочек.

— Это оставить.

Он заглянул внутрь.

Часть мяса, завёрнутая в листья.

— На завтра?

Она кивнула.

— И немного жира. Детям.

Виктор Сергеевич почувствовал неожиданное удовлетворение.

Не от количества еды — её всё равно было мало.

От того, что ему не пришлось ничего объяснять.

— Хорошо. Только не прячьте от остальных. Пусть знают, сколько осталось.

Марта нахмурилась.

— Зачем всем знать?

Вопрос оказался интереснее, чем он ожидал.

Виктор Сергеевич помолчал.

— Чтобы потом никто не думал, что вы или я спрятали себе больше. Если запас общий, люди должны хотя бы примерно знать, какой он.

Марта задумалась.

— Тогда они будут бояться, если мало. И спорить.

— Возможно.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Управляющему легче, когда другие не знают.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

Вот теперь он понял, откуда у женщины взялся такой практический опыт.

— Управляющему — да. Людям не всегда.

Марта долго молчала, потом кивнула.

— Я скажу.

Она ушла.

Даша, как выяснилось, всё это время стояла неподалёку.

— Вы специально заставляете её рассказывать всем про запас?

Виктор Сергеевич повернулся.

— Не заставляю. Объяснил, зачем это нужно.

— Но ведь проще было бы оставить ей учёт и не грузить остальных.

Виктор Сергеевич посмотрел на Марту, которая уже о чём-то говорила Элиасу и Хольму.

— Проще. Особенно тому, кто считает. Я двадцать два года на производстве, Дарья. Если рабочим не объяснять, почему чего-то нет, через неделю они сами объяснят себе. Причём версия обычно будет гораздо интереснее настоящей: начальник украл, склад спрятал, соседнему цеху отдали, Москва забрала, американцы виноваты. Иногда всё сразу.

Даша рассмеялась.

— Американцы обязательно?

— В зависимости от коллектива.

Она улыбнулась, но через секунду снова стала серьёзной.

— И у вас всё было настолько открыто?

Виктор Сергеевич уже начинал узнавать эту её интонацию. Она снова проверяла его представление о собственном времени.

Он чуть нахмурился.

— Нет. И именно поэтому я знаю, что бывает, когда не объясняют.

Даша замолчала.

Ответ, кажется, её удивил.

— Я думала, вы будете защищать всё подряд.

— Почему?

Она отвела взгляд.

— Не знаю. Наверное, потому что вы оттуда.

На этот раз Виктор Сергеевич не стал раздражаться, только устало вздохнул.

— Дарья, я там жил, а не плакат на демонстрации нёс круглые сутки. Конечно, было всякое. И если что-то делали через одно место, я это прекрасно видел.

Даша несколько секунд смотрела на него, потом неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь вы гораздо больше похожи на настоящего человека из СССР.

Виктор Сергеевич приподнял брови.

— Очень рад пройти вашу историческую экспертизу.

— Я серьёзно.

— А я серьёзно предлагаю вам завтра с утра помочь Марте записать остатки.

Улыбка с её лица исчезла.

— Вот сейчас было нечестно.

— Зато практично.

— Вы любую дискуссию заканчиваете работой?

— По возможности.

Даша покачала головой.

— И после этого вы ещё не вождь.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Завтра с утра.

Она рассмеялась и ушла к костру.

---

После ужина система снова подвела итоги.

На этот раз Виктор Сергеевич уже почти ждал сообщения.

ДЕНЬ 2 ЗАВЕРШЁН.

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: 3,2 ДНЯ

УКРЫТИЕ: 64%

МОРАЛЬ: 63%

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

Ниже появилась новая строка:

НОВАЯ СОЦИАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЯ ОБНАРУЖЕНА

ОБЩИЙ ЗАПАС

ПРИНЦИП ДОСТУПА: КОЛЛЕКТИВНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ

ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

ТРЕБУЕТСЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

Виктор Сергеевич долго смотрел на последнюю строку.

Рядом сидел Максим, который тоже читал своё окно.

— У меня такого нет, — сказал он через несколько секунд. — Опять только у вас.

Тимур мгновенно оживился.

— Что там?

Виктор Сергеевич прочитал вслух.

Когда дошёл до «форма собственности: не определена», Даша тихо присвистнула.

Максим потёр лицо ладонями.

— Всё. Теперь мы ещё и собственность сломали.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Ничего мы не сломали. Люди сложили еду в одно место и едят её вместе.

— Именно. А игра не понимает, чья она.

— Пусть думает.

Максим рассмеялся, хотя в этом смехе всё ещё оставалось беспокойство.

— Вы говорите о системе как о молодом специалисте, который неправильно заполнил ведомость.

— Пока она именно так себя и ведёт.

Тимур не отрывал взгляда от пустоты перед собой.

— Интересно другое. Она требует классификацию, но не предлагает вариантов.

Максим перестал улыбаться.

— Точно.

Виктор Сергеевич тоже заметил.

Вчера система всегда знала, чего хочет.

Родовая община.

Вождество.

Назначить владельца.

Выбрать из списка.

Сейчас списка не было.

Только требование назвать то, что уже существовало.

— И что теперь? — тихо спросила Алина.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на людей вокруг костра.

Марта убирала остатки еды.

Гарт рассказывал детям про охоту.

Хольм точил топор.

Элиас помогал укреплять край навеса.

Никто из них не обсуждал собственность.

Они просто знали, что утром еда останется для всех.

— Ничего. Пока пусть так и пишет: не определена.

Максим посмотрел на него почти с надеждой.

— Вы не будете сейчас изобретать новую форму собственности?

Виктор Сергеевич устало потёр переносицу и, даже не подумав, ответил:

— Максим, я сегодня хочу хотя бы нормально поспать. Революцию отложим до завтра.

Тишина возле костра возникла мгновенно.

Виктор Сергеевич поднял голову и обнаружил, что пятеро подростков смотрят на него примерно одинаково.

Первой не выдержала Даша. Она согнулась, прижав ладонь ко рту, Алина почти сразу уткнулась лицом в колени, а через несколько секунд засмеялся даже Тимур.

— Что я опять сказал?

Максим попытался перевести дыхание.

— Ничего. Просто очень прошу: когда-нибудь потом вспомните эту фразу.

Виктор Сергеевич посмотрел на них с нарастающим подозрением.

— Две тысячи двадцать шестой год был очень странным временем.

— Вы даже не представляете. Там местами такой кринж, что лучше правда не сегодня, — выдавила Даша.

Система тем временем продолжала ждать классификацию.

Виктор Сергеевич мысленно закрыл окно.

Пусть ждёт.

Вчера система не знала навеса и была вынуждена признать вещь, которой раньше не существовало в её списке.

Сегодня всё оказалось сложнее: никакой новой вещи они не построили. Люди просто договорились, что добытая еда будет общей, а система снова не нашла для происходящего готового названия и начала придумывать его уже после того, как решение стало реальностью.

Виктор Сергеевич посмотрел на погасшее окно и невольно усмехнулся.

Похоже, пока они учились жить по правилам этого мира, сам мир понемногу учился жить с ними.

Глава 5. Поселение без вождя

На третий день Виктор Сергеевич проснулся и не сразу открыл глаза. Перед глазами пока ничего не висело, и это было настолько непривычно, что он даже успел принять отсутствие надписей за хорошую примету.

В навесе было ещё темно, кто-то рядом сонно сопел, снаружи шуршали листья, а от костра тянуло слабым запахом дыма и золы. Можно было бы почти убедить себя, что два предыдущих дня просто приснились, если бы кто-то во сне не повернулся и не попал ему локтем точно под рёбра.

Виктор Сергеевич поморщился.

— Максим, если это вы, то я начинаю понимать, зачем человечество придумало отдельные комнаты.

— Не я, — сонно отозвался Максим откуда-то с другой стороны навеса. — Я вообще от вас далеко.

Виктор Сергеевич открыл глаза и обнаружил, что виновником оказался тот самый мальчик лет шести, который второй вечер подряд укладывался рядом с матерью, а к утру каким-то образом неизменно оказывался у края навеса, занимая места больше, чем иной взрослый мужчина.

Он осторожно высвободил бок и подтянул сползшую с ребёнка шкуру.

— Значит, претензия снимается.

Максим приподнял голову и посмотрел на него из-под растрёпанных волос.

— А ребёнку?

— Ребёнок пока пользуется возрастной неприкосновенностью. Вы уже нет.

Максим сонно усмехнулся.

— Очень удобная система правосудия.

— Зато понятная.

Виктор Сергеевич выбрался наружу.

Утро оказалось холоднее вчерашнего. Над ручьём лежал туман, трава мгновенно промочила туфли, а воздух пах влажной древесиной, сырой землёй и золой. Костёр почти погас, но кто-то из местных предусмотрительно засыпал угли золой, и внутри ещё сохранялся жар.

Он присел, разгрёб серый слой палкой, подложил сухой трут и несколько тонких щепок, а потом осторожно раздул красные точки.

Огонь только начал оживать, когда перед глазами появилась надпись:

ДЕНЬ 3

Виктор Сергеевич медленно выпрямился.

Следом возникли остальные строки:

НАСЕЛЕНИЕ: 23

ИГРОКИ: 6

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: 2,6 ДНЯ

УКРЫТИЕ: 64%

МОРАЛЬ: 63%

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

А ниже по-прежнему висела вчерашняя нерешённая строка:

ОБЩИЙ ЗАПАС

ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

ТРЕБУЕТСЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

Виктор Сергеевич некоторое время молча смотрел на сообщение, после чего мысленно закрыл окно.

Через секунду оно появилось снова, ровно с той же формулировкой.

Он нахмурился и закрыл его ещё раз, уже с раздражением.

На этот раз система отступила.

За спиной зашуршала трава, и сонный голос Тимура произнёс:

— Она опять что-то хочет?

Виктор Сергеевич обернулся.

Тимур стоял у навеса, одной рукой поправляя очки, а другой пытаясь пригладить примятые на одну сторону волосы. В таком виде он выглядел значительно моложе, чем в те минуты, когда начинал рассуждать о системных аномалиях с выражением человека, которому наконец дали интересную задачу.

— Классификацию общего запаса. Второй раз подряд.

Тимур усмехнулся и вызвал собственное окно.

— У меня этого нет. Только обычные показатели.

— Везёт вам.

— Не уверен. Мне уже интересно, что будет, если вы вообще откажетесь её задавать.

— Именно поэтому я и не тороплюсь.

Тимур задумался и чуть прищурился, просматривая что-то перед собой.

— Максим скажет, что мы опять ломаем механику.

— Максим ещё спит.

— Уже нет, — донеслось из навеса. — И я всё слышу.

Виктор Сергеевич тяжело вздохнул.

— Вот поэтому отдельные комнаты всё-таки были хорошим изобретением.

---

Первым делом пришлось считать еду.

Вчерашнее мясо, несмотря на все опасения системы по поводу отсутствующего владельца, за ночь никуда не исчезло. Марта отнесла оставшиеся куски в затенённое продуваемое место, подвесила их выше земли и прикрыла от насекомых, но Виктор Сергеевич сразу предупредил, что считать это надёжным хранением нельзя. Сегодня мясо нужно было либо приготовить, либо начать сушить и коптить, пока оно не испортилось.

Холодильника не было.

Льда не было.

Соли оставалось столько, что Алина накануне совершенно серьёзно предложила объявить её отдельным стратегическим ресурсом.

Оставались огонь, дым и то, что знали сами местные.

Гарт сказал, что раньше мясо резали тонкими полосами и сушили у дыма, а Хольм предложил собрать лёгкую деревянную раму над костром. Виктор Сергеевич не стал изображать специалиста по пищевому производству и сначала уточнил, делали ли они так раньше и умеют ли определить, когда мясо уже достаточно подсушено.

Оказалось — делали и умели.

— Вот и прекрасно, — сказал он, чувствуя почти физическое облегчение. — Наконец технология, которую не надо изобретать заново.

Максим, стоявший рядом и всё ещё сонно растирающий лицо, тут же усмехнулся.

— Вы сейчас очень рискуете. Ещё немного, и выяснится, что копчение у нас тоже не открыто, а мы опять занимаемся самодеятельностью.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Если выяснится, сделаете вид, что не прочитали.

Максим оживился.

— То есть теперь у нас официальная стратегия — игнорировать интерфейс, когда он мешает?

— Нет. Официальной стратегии у нас вообще нет. Именно это ваша система третий день пытается мне объяснить.

Максим рассмеялся, но почти сразу перестал улыбаться и открыл показатели.

— Кстати, насчёт третьего дня. Минус пятнадцать процентов никуда не делись, еды меньше чем на три дня, нормального жилья нет, центра поселения тоже нет, а первое крупное событие может прийти в любой момент.

Виктор Сергеевич медленно повернулся к нему.

— Какое именно событие?

Максим на секунду задержал взгляд на системном окне, потом сунул руки в карманы толстовки.

— В обычной игре стартовое событие выбиралось из нескольких вариантов. Тут я уже не уверен, что алгоритм остался тем же. Может прийти торговец, другая группа переселенцев, сборщик налогов, разбойники, звери. Иногда портится погода, иногда кто-нибудь заболевает. Обычно игра не даёт спокойно сидеть долго.

— Примерный срок?

Максим нахмурился, явно стараясь не выдать предположение за точный факт.

— Чаще всего первые три-пять игровых дней. Иногда раньше. Но я не могу гарантировать, что здесь расписание вообще осталось тем же самым.

Виктор Сергеевич выпрямился.

Вот это уже было другое дело.

Не «так принято играть» и не «все делают сначала центр», а конкретный риск с приблизительным сроком.

— Почему вчера не сказали?

Максим раздражённо дёрнул плечом, но ответил без прежней резкости:

— Потому что вчера мы строили навесы под дождём, позавчера искали воду и разбирались с людьми, а ещё вы сами всё время требуете отделять то, что я точно знаю, от того, что только предполагаю. Я не был уверен, что это вообще применимо здесь.

Виктор Сергеевич уже приготовился возразить, но остановился.

Мальчишка был прав.

Причём произнёс это почти его же словами.

— Хорошо, — признал он после короткой паузы. — Тут моя ошибка. Такие вещи тоже сообщайте, только сразу говорите, насколько уверены. Даже если вероятность половинчатая, мне лучше знать о ней заранее.

Максим явно ожидал продолжения и потому смотрел на него с лёгким недоверием.

— И всё?

— А чего вы ждали?

— Не знаю. Вы обычно сначала минуту спорите.

Уголок рта у Виктора Сергеевича дрогнул.

— Не портите момент.

Максим тоже улыбнулся, а потом стал серьёзнее.

— Тогда ещё одно. Если событие придёт до основания поселения, я вообще не знаю, как оно себя поведёт. Нормальный игрок к этому моменту уже давно выбрал управление.

— Вот это уже действительно полезно.

Максим чуть фыркнул.

— Я второй день пытаюсь вам объяснить, что управление полезно.

— Нет. Вы второй день объясняете, что оно положено. Сейчас впервые объяснили, чем конкретно нам может грозить отказ.

Максим замолчал, обдумал это и наконец кивнул.

— Ладно. Справедливо.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с неожиданным удовлетворением.

Кажется, они оба понемногу учились разговаривать друг с другом.

---

К завтраку Даша действительно явилась считать остатки вместе с Мартой.

По выражению её лица можно было подумать, что она сама вчера добровольно согласилась на каторжные работы и теперь очень сожалела о неосторожно проявленном интересе к истории.

Марта сидела возле припасов и раскладывала перед собой небольшие кучки. Рядом лежала плоская дощечка, которую Хольм выстругал по просьбе Виктора Сергеевича, и обгоревшая палочка.

Даша несколько секунд рассматривала весь этот хозяйственный комплект.

— А бумаги совсем нет?

Виктор Сергеевич как раз проходил мимо и услышал.

— Если найдёте целлюлозно-бумажный комбинат, сразу сообщите. Желательно с запасом карандашей.

Даша подняла на него глаза.

— Я просто уточнила наши возможности.

— Вот и я уточняю.

Она вздохнула, села рядом с Мартой и взяла уголёк.

— Хорошо. Тогда другой вопрос: как числа писать будем? Нашими цифрами она не пользуется.

Виктор Сергеевич остановился.

Это действительно было важно.

Речь система переводила автоматически, а надписи на дощечках, похоже, оставались личной проблемой человечества.

— Начните с самого простого. Палочки. Одна черта — одна единица, каждую пятую перечёркивайте. Потом постепенно покажете цифры.

Даша посмотрела на него с сомнением.

— Вы предлагаете учёт уровня «пять палочек и не потерять до вечера»?

— Я предлагаю учёт, который Марта сможет вести сама, даже если вас завтра отправят на другой конец лагеря. Это сейчас важнее красоты оформления.

Даша подумала, потом кивнула.

— Ладно. Аргумент.

Она показала Марте четыре короткие черты, затем провела пятую поперёк.

— Вот это пять.

Марта внимательно повторила движение, нахмурившись от сосредоточенности.

Получилось криво, но понятно.

Даша улыбнулась.

— Отлично. Через неделю у нас будет Excel.

Виктор Сергеевич уже собирался уйти, но остановился.

— Что будет?

Даша застыла с угольком в руке.

Максим у костра мгновенно отвернулся.

Тимур прикрыл рот кулаком.

Алина посмотрела на Дашу с совершенно бессовестным интересом.

— Таблица, — осторожно сказала Даша.

— Я услышал другое слово.

Она вздохнула.

— Название программы.

Виктор Сергеевич повернулся к ней полностью.

— Для вычислительной машины?

— Да. Она делает таблицы, считает формулы, можно вести учёт, складывать, вычитать, строить всякие расчёты.

Он перевёл взгляд с Даши на дощечку с палочками.

— То есть ваша домашняя вычислительная машина сама считает склад вместо человека? Сама пересчитывает после каждой новой записи?

Даша сразу оживилась, потому что вопрос был уже не насмешливым, а вполне заинтересованным.

— Да. И формулы можно один раз задать, а потом она сама пересчитывает, когда меняются данные.

Виктор Сергеевич на секунду замолчал уже без всякой иронии.

— Вот это, конечно, удобно.

Даша улыбнулась.

— А я о чём.

— Лентяи.

Она рассмеялась.

— Почему сразу лентяи? Это автоматизация!

Он уже сделал шаг, но снова остановился и медленно повернулся.

— Вот теперь не путайте. Автоматизация — это когда человеку не приходится вручную делать однообразную работу и он может заниматься тем, для чего действительно нужен человек. Если машина сама пересчитывает остатки, это как раз разумно. Я сказал «лентяи» исключительно из зависти.

Даша некоторое время смотрела на него, а потом широко улыбнулась.

— Ладно. Вот это принимается.

Алина тихо наклонилась к Максиму.

— Всё. Он уже хочет Excel.

Виктор Сергеевич даже не повернул головы.

— Я всё ещё слышу.

Алина отстранилась.

— Это было тихо!

— Недостаточно.

Марта, не понимая ни слова из половины разговора, переводила взгляд с одного на другого, а потом осторожно показала на дощечку.

— Ещё пять?

Даша сразу вернулась к делу.

— Да, ещё пять. И вот так будет десять.

Виктор Сергеевич пошёл дальше, невольно улыбаясь.

По крайней мере, обучение уже началось без школы, директора и звонка.

---

Следующим вопросом стало жильё.

Навесы спасли их от дождя, но превращать их в постоянное место жительства Виктор Сергеевич не собирался.

Он прошёл вдоль ручья, поднялся на более сухую площадку и остановился там, где склон был достаточно пологим, а берег оставался заметно ниже. Элиас пошёл с ним, следом присоединился Хольм, а через минуту появился Максим, который уже успел понять: если Виктор Сергеевич долго смотрит на землю, скоро произойдёт что-нибудь, чего нет в меню.

— Что ищем? — спросил Максим, оглядывая площадку.

— Место.

— Для центра поселения?

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Для людей.

Максим тяжело вздохнул.

— Я просто уточнил.

— Уже лучше.

Они обошли площадку по кругу.

С одной стороны находился ручей, достаточно близко, чтобы не таскать воду через полполя, но не настолько, чтобы жить прямо у берега. С другой начинался лес. Земля здесь была чуть выше, плотнее и имела небольшой уклон.

Виктор Сергеевич присел, взял горсть влажной почвы, растёр её пальцами и посмотрел на деревья ниже по склону.

На нескольких стволах оставались полосы засохшей грязи и прилипшая трава.

Он подошёл ближе.

— Похоже на след высокой воды. Когда именно она сюда доходила, мы не знаем, но вчерашний дождь этой отметки не достиг. Ниже я бы ничего серьёзного не ставил.

Максим тоже посмотрел на кору.

— В игре достаточно поставить здание в зелёной зоне.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Наводнения в вашей игре вообще бывают?

— Бывают.

Максим сам понял противоречие и тут же поднял руки.

— Всё, понял. Не спорю.

Хольм тем временем показал на место ближе к лесу.

— Там земля твёрже.

Виктор Сергеевич прошёл туда, потоптался, проверяя грунт, а потом оглянулся на деревья.

— Возможно. Но вплотную к лесу тоже не надо. Сырость, падающие ветки, пожар — лучше оставить расстояние.

Максим проследил за его расчётами и усмехнулся.

— Вы сейчас реально планируете поселение без меню.

— Я сейчас пытаюсь поставить людей туда, где их не затопит, не придавит деревом и не придётся каждый день ходить за водой полкилометра. Для этого вычислительная машина необязательна.

Максим засмеялся.

— Когда вы так говорите, мне каждый раз становится немного стыдно за мои игровые города.

— Почему?

— Я половину домов ставил туда, где бонус красивее.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с серьёзным видом.

— Вот поэтому ваши программисты и не разрешали жителям строиться самостоятельно.

Максим рассмеялся ещё громче.

---

Настоящий спор начался, когда стали решать, что именно строить.

Хольм предложил заглублённое помещение с низкими стенами и крышей почти до земли. Элиас привык к небольшим деревянным домам на каменном основании и считал, что лучше сразу делать «как положено».

Виктор Сергеевич выслушал обоих и довольно быстро понял, что ни один вариант им сейчас не подходит полностью.

Топоров два.

Пил нет.

Гвоздей нет.

Нормально обработанного леса нет.

Глины пока нашли мало.

На двадцать девять человек этого хозяйства хватало только при очень большом оптимизме.

— Если сейчас начнём строить каждому отдельный дом, — сказал Виктор Сергеевич, присаживаясь на поваленный ствол, — первый закончим как раз к тому моменту, когда остальные успеют возненавидеть нас за хорошую идею. Нужен промежуточный вариант: суше и прочнее навеса, но без попытки сразу изображать деревню.

Максим открыл меню.

— Стартовая хижина всё ещё закрыта. Нужен центр поселения.

— А что открыто?

— Только наше временное укрытие.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Значит, будем думать сами.

Максим закрыл глаза и тихо вздохнул.

— Я уже даже не удивлён.

Хольм терпеливо ждал, пока система переводит разговор.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Если сделать длинное помещение на несколько семей? Каркас из жердей, стены плетёные, потом обмазать глиной. Крышу круче, чем у навеса, лежанки поднять от земли хотя бы на жердях.

Хольм задумался и медленно кивнул.

— Можно. Но глины нужно много. И веток.

— Глина поблизости есть?

Элиас показал вверх по ручью.

— Марта вчера видела красную землю.

— Сначала проверим, потом строим.

Максим всё это время слушал, но теперь нахмурился.

— Подождите. Вы хотите сделать что-то вроде длинного общего дома?

— Пока скорее временное жильё.

— Такого объекта тоже нет.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

Максим выдержал его взгляд и сам махнул рукой.

— Да, я понял. Это уже никого не остановит.

Но в этот раз он не улыбнулся.

Виктор Сергеевич сразу заметил.

— Что вас беспокоит?

Максим некоторое время молчал, потом сел рядом на бревно и уставился под ноги.

— Вчера навес был простой штукой. Ветки, крыша, дождь. Если сегодня мы сделаем что-то сложнее и система снова создаст новый проект, я уже не уверен, что это хорошо.

— Почему?

Максим провёл ладонью по волосам.

— Потому что я знал эту игру. Не идеально, но достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Я понимал, какие технологии идут дальше, что нельзя тратить, какие события опасны, где искать нужные ресурсы. А теперь я уже не знаю, действует ли вообще тот же порядок. Если система меняет правила вслед за нами, моя карта в голове постепенно становится бесполезной.

Раздражения в его голосе почти не было.

Только тревога.

Виктор Сергеевич немного помолчал.

— Не становится.

Максим хмыкнул.

— Вы вчера два раза доказали обратное.

— Нет. Я доказал только, что ваша карта неполная. Это неприятно, но не то же самое. Вы всё ещё знаете больше меня о возможных событиях, ресурсах, механике и последствиях. Просто теперь рядом с каждым «так должно быть» придётся мысленно ставить вопросительный знак.

Максим криво усмехнулся.

— Очень обнадёживает.

— А вы хотели, чтобы я сказал, что всё обязательно будет как раньше?

Он пожал плечами.

— Было бы приятно.

— Было бы неправдой.

Некоторое время они сидели молча.

Потом Максим вздохнул и посмотрел на Виктора Сергеевича уже спокойнее.

— Тогда давайте хотя бы иногда делать так, как игра предлагает, если это не противоречит здравому смыслу. Не потому, что кнопка священная, а потому что часть механик всё-таки может быть полезной.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Согласен.

Максим резко поднял голову.

— Серьёзно?

— А вы думали, я из принципа собираюсь всё делать наоборот?

По его лицу было видно, что именно так он и думал.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Молодой человек, я не воюю с вашей системой. Я просто не собираюсь выполнять любое её требование только потому, что оно светится перед глазами. Если нормальное решение совпадает с тем, что она предлагает, тем лучше.

Максим улыбнулся уже по-настоящему.

— Вот это надо записать.

— Даша как раз осваивает документацию. Передайте ей.

---

К полудню выяснилось, что глина действительно есть.

Хольм размял влажный комок между пальцами, скатал из него жгут, согнул и удовлетворённо кивнул.

— Хорошая. Для горна тоже подойдёт.

При слове «горн» Виктор Сергеевич сразу вспомнил вчерашний разговор.

— Горн можем готовить, но без мехов толку будет мало. А шкуры сейчас резать не будем.

Хольм посмотрел на сложенные у навесов шкуры и помрачнел.

— Можно сделать мехи из кожи.

— Можно. Только тогда кто-то ночью будет спать на сырой земле. Сначала жильё, потом решим, где взять ещё кожу. После охоты, если повезёт, появится материал.

Егор, который в этот момент таскал глину вместе с двумя местными мужчинами, услышал последнюю фразу и сразу оживился.

— То есть надо больше охотиться.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Вам надо делать то, что скажут Гарт и Невен. Это несколько иная формулировка.

Егор улыбнулся.

— Я уже понял.

— Тогда зачем провоцируете?

Парень поставил тяжёлую корзину на землю и вытер предплечьем лоб.

— Проверяю стабильность системы.

Максим рассмеялся так громко, что едва не уронил своё ведро.

— Всё. Он тоже заразился.

Виктор Сергеевич посмотрел на обоих.

— Если заражение мешает работать, лечится увеличением нагрузки. Средство проверенное.

Оба тут же взялись за корзины.

Тимур, проходивший мимо, задумчиво заметил:

— Удивительно эффективная терапия.

---

Строить начали после обеда.

Виктор Сергеевич настоял, чтобы сначала выложили на земле контур будущего жилья жердями, проверили ширину прохода, расстояние между опорами и только потом начали копать и ставить каркас.

Хольм и Элиас спорили о ширине.

Гарт утверждал, что большое помещение будет трудно согреть.

Марта спросила, где готовить.

Алина слушала всех минут пять, а потом вмешалась:

— Я сейчас скажу совершенно не инженерную вещь, но если в одном помещении поселить двадцать девять человек, поставить туда детей, мужчин, женщин и ещё костёр, мы либо задохнёмся, либо через два дня поубиваем друг друга. И я даже не уверена, что случится раньше.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на неё.

— Второе замечание тоже техническое?

Алина усмехнулась.

— Социальное. Я просто представляю одну большую комнату. Особенно с Егором. Это будет очень стрёмный вайб общаги.

Егор, который как раз проходил мимо с жердью на плече, остановился.

— А я тут при чём?

— Ты храпишь.

Он возмущённо нахмурился.

— Я не храплю.

— Ты вчера храпел.

— Я был уставший.

— Это объясняет звук, но не отменяет.

Виктор Сергеевич поднял руку, прерывая спор раньше, чем он успел превратиться в отдельное собрание.

— Хорошо. Социальную вентиляцию тоже учитываем.

Алина довольно улыбнулась.

В итоге решили делать не одно длинное помещение, а два более коротких общих укрытия с проходом между ними, высоким коньком и приподнятыми лежанками. Верхнюю часть стены планировали делать так, чтобы её можно было открывать для проветривания.

Постоянный огонь внутри Виктор Сергеевич запретил сразу.

— Если придётся греться в непогоду, сначала отдельно продумаем дымоотвод и приток воздуха, а не будем надеяться, что дым сам догадается уйти наружу.

Максим, слушавший обсуждение, вдруг сказал:

— В игре у стартовой хижины вообще нет механики дыма.

Виктор Сергеевич медленно повернулся.

— У них, видимо, угарный газ тоже существует только после открытия соответствующей технологии.

Максим нервно усмехнулся.

— Не подавайте системе идеи.

Тимур рассмеялся.

— Это просто игровая условность.

— Я уже заметил, что словом «условность» у вас закрывается удивительно широкий перечень нарушений техники безопасности.

Работа шла медленно.

Медленнее, чем Виктору Сергеевичу хотелось.

Кто-то уставал, кому-то приходилось объяснять задачу повторно, часть времени уходила на перенос материалов, часть — на ожидание инструмента. Он всё ещё не знал, что именно система делает с этими пятнадцатью процентами: замедляет ли работу напрямую, снижает условную производительность или просто учитывает потери времени.

Сравнивать было не с чем: такой же группы, но с назначенным вождём, рядом не существовало.

Но теперь, когда люди действительно начали ждать решений друг от друга, стало понятно хотя бы одно: реальная неразбериха у них тоже есть, независимо от игровой цифры.

Максим утверждал, что в нормальной игре темп был бы выше.

Виктор Сергеевич больше не спорил.

К вечеру стало ясно, что оба помещения они сегодня не закончат.

И впервые за три дня пятнадцать процентов перестали казаться ему просто раздражающей строкой в окне.

---

Около четырёх часов Элиас подошёл сам.

Мужчина выглядел уставшим, рукава были закатаны, на лбу выступил пот, а на ладонях появились свежие потёртости.

Он посмотрел на незаконченный каркас, потом на людей и только после этого на Виктора Сергеевича.

— Люди ждут. Один думает, что скажет Хольм, другой ждёт меня, третий смотрит на вас. Пока ждут — работа стоит.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее.

Вот это уже было понятно.

Максим, стоявший неподалёку, тоже подошёл ближе.

— Вот. Это уже не только системный штраф. Мы и сами часть времени теряем просто потому, что никто не знает, за кем последнее слово.

Элиас услышал перевод и быстро кивнул.

— Тогда почему не выбрать вождя?

В его голосе не было ни упрёка, ни жадности до чужой власти. Только искреннее недоумение человека, который третий день наблюдает, как взрослый мужчина добровольно отказывается от очевидного инструмента.

Виктор Сергеевич посмотрел на людей.

Одна женщина сидела на земле и растирала запястье.

Хольм разминал спину.

Егор всё ещё таскал жерди, но уже без утренней бодрости.

Алина помогала девочке поправить сбившуюся ткань на ноге.

Пятнадцать процентов.

Делать вид, что цифра ничего не значит, больше не получалось.

Ему не хотелось этого признавать, но Максим с самого начала предупреждал именно об этом: система не просто навязывала форму управления из любви к красивой табличке. Она действительно привязывала к ней часть производственных возможностей.

Другое дело, что цена этих возможностей теперь тоже стала видна.

Максим молчал.

Именно это Виктору Сергеевичу понравилось больше всего.

Мальчишка мог бы сейчас с полным правом сказать «я же говорил», но не сказал.

— Хорошо, — произнёс Виктор Сергеевич после короткой паузы. — Давайте ещё раз посмотрим, что именно даёт вождь. Не название, а все последствия, включая те, которые вы раньше могли считать неважными.

Максим мгновенно открыл меню, но никакого торжества на его лице не было.

— Я прочитаю описание целиком.

— Читайте.

Максим сосредоточился.

— «Вождество. Ранняя форма организации общества, основанная на личной власти признанного лидера». Дальше: плюс пятнадцать процентов к базовой эффективности труда, дисциплина плюс десять процентов, открываются центр поселения, склад первого уровня, хижины, палисад. Вождь получает право назначать работы, устанавливать нормы распределения, вводить обязательные сборы и…

Он замолчал.

Виктор Сергеевич сразу заметил.

— Что там?

Максим скривился.

— «Распоряжаться переселением и трудовыми обязанностями населения без дополнительного согласия».

Даша, подошедшая ближе ещё в начале разговора, медленно скрестила руки на груди.

— То есть крепостных нам вчера всё-таки не показалось.

Максим раздражённо повернулся к ней.

— Не совсем. Это не крепостное право, это механика ранней власти. Я не говорю, что она хорошая, я объясняю, как работает игра.

— Очень успокаивает слово «механика».

— Даш, я не писал эту игру.

Виктор Сергеевич поднял ладонь.

— Не спорьте. Максим правильно делает, что объясняет. Мне нужны последствия.

Он снова посмотрел на мальчишку.

— Что значит «обязательные сборы»?

— Можно установить долю ресурсов, которая автоматически уходит либо в общий запас поселения, либо в личный запас вождя.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— То есть наш вчерашний общий запас система уже признала, но после выбора вождя всё равно предлагает отдельно создать ещё и личный?

Максим кивнул.

— Да.

Виктор Сергеевич медленно потёр подбородок.

— Замечательно. Не успели поселиться, а служебное питание уже предусмотрели.

Даша фыркнула от смеха.

Максим тоже не удержался, хотя почти сразу снова стал серьёзным.

— От этой формы потом можно отказаться, — продолжил он, листая описание. — Можно перейти на следующую, когда откроются условия, или вызвать кризис власти. Если отменять раньше, падают мораль и стабильность. Если вождь умирает, запускается преемник или событие наследования.

Виктор Сергеевич медленно выдохнул.

Вот теперь кнопка перестала быть просто способом убрать штраф.

Она меняла реальные отношения между людьми.

Если он выберет вождя, система даст ему не только производительность, но и власть распоряжаться чужим трудом без согласия.

И, судя по описанию, потом так просто забыть об этом не позволит.

Элиас смотрел на него с надеждой.

Люди устали.

Зима когда-нибудь придёт.

Еда всё ещё зависела от охоты.

Максим был прав: терять пятнадцать процентов в такой ситуации было дорого.

— Другой способ убрать штраф есть?

Максим покачал головой.

— Из тех, что я знаю, нет.

— А если система сама создаст новую форму, как с общим запасом?

— Я не знаю.

Виктор Сергеевич посмотрел на Тимура.

Тот уже думал, но на этот раз без обычного восторга.

— Вчера система создала категорию только после фактического действия. Сначала люди начали использовать ресурс совместно, и только потом она это классифицировала. Теоретически, если возникнет устойчивый порядок принятия решений, который не совпадает с вождеством, она может сделать то же самое.

Максим нахмурился.

— А может не сделать. И мы потеряем ещё несколько дней со штрафом.

— Может, — спокойно согласился Тимур. — И если событие действительно придёт завтра или послезавтра, цена проверки станет выше.

Он говорил уже совсем не так, как вчера под дождём. Впервые системный эксперимент стоил не только любопытства.

У него появилась цена в еде, времени и усталости людей.

Виктор Сергеевич это оценил.

— Вот теперь эксперимент плохой. Если проверка правила повышает риск, сначала надо понимать, что мы получим в случае успеха и что потеряем в случае провала.

Максим некоторое время молчал, а потом тихо усмехнулся.

— Вот сейчас вы впервые рассуждаете как игрок.

Виктор Сергеевич тоже улыбнулся.

— Нет. Как начальник участка.

---

Решение пришло не из системы и даже не от подростков.

Его предложила Марта.

Она всё это время стояла неподалёку, слушая перевод разговора, и наконец осторожно подняла руку, будто действительно просила разрешения заговорить.

Виктор Сергеевич сразу заметил.

— Марта, говорите.

Женщина подошла ближе и, прежде чем начать, бросила короткий взгляд на Элиаса.

— Раньше, если не знали, что делать, звали тех, кто старше и кто знает дело. Если вопрос был про охоту — спрашивали Гарта. Если про детей — женщин. Если про дорогу — Элиаса. Потом решали.

Она посмотрела на подростков.

— И ваши молодые тоже могут говорить.

Максим тихо пробормотал:

— «Ваши молодые» звучит очень хорошо.

Алина тут же ткнула его локтем.

Виктор Сергеевич почти не услышал.

Он смотрел на Марту.

Вот опять.

Система предлагала либо родовую общину, либо личную власть вождя.

А люди уже пользовались чем-то третьим.

Они не считали это отдельной формой устройства, не называли специальным словом и уж точно не воспринимали как идею.

Просто так было удобнее выживать в дороге.

— И сколько времени у вас обычно уходило на решение? — спросил Виктор Сергеевич.

Марта пожала плечами.

— Иногда долго.

Егор, стоявший чуть в стороне, не удержался:

— Вот он, минус пятнадцать процентов.

Даша прыснула.

Даже Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Возможно.

Он посмотрел на Элиаса.

— Вы действительно так делали?

Тот кивнул.

— Пока шли.

— Но когда пришли мы, решили, что теперь всё должно быть иначе?

Элиас немного растерялся.

— Вы пришли вести нас.

— Это я уже слышал. Но до меня вы как-то дошли сюда без вождя, детей не потеряли, еду делили, охотились, решали, куда идти дальше.

Элиас посмотрел на Марту, потом на Гарта.

— Дошли.

— Значит, какая-то организация у вас уже была.

Мужчина задумался.

По его лицу было видно, что он впервые рассматривает собственные привычные действия как что-то, что вообще можно назвать порядком управления.

Виктор Сергеевич почувствовал знакомое рабочее удовлетворение.

Перед ним был механизм, который работал без документации.

Такие вещи он понимал.

— Тогда давайте не будем придумывать всё с нуля. Соберём тех, кто и так отвечает за разные дела, и договоримся, как принимать решения, которые касаются всех. Не для торжественного заседания, а чтобы завтра никто по полдня не ждал моего разрешения на то, что и без меня знает лучше.

Даша улыбнулась.

— Ну, вообще-то это уже очень похоже на совет.

Виктор Сергеевич сразу посмотрел на неё.

— Не начинайте.

Она подняла обе ладони.

— Я даже ничего не сказала про власть.

— Вот именно поэтому и не начинайте.

Даша рассмеялась.

— Ладно. Пока собрание.

---

Собрание устроили вечером, когда основные работы уже закончили.

Виктор Сергеевич специально настоял, чтобы никто не пытался одновременно обсуждать порядок принятия решений и удерживать на плече жердь.

Пришли Элиас, Марта, Хольм, Гарт и Невен. Из трёх семей Марта сама позвала ещё двух старших женщин, к которым, по её словам, обычно обращались с домашними спорами.

Подростки тоже остались.

Сели вокруг костра кто на шкурах, кто прямо на траве, кто на брёвнах. Элиас по привычке попытался уступить Виктору Сергеевичу лучшее место, но тот отказался и устроился рядом с остальными.

Первые несколько минут было неловко.

Местные смотрели в основном на Виктора Сергеевича и ждали, когда он скажет, что делать.

Даже Марта, которая сама предложила собрать людей, теперь молчала.

Виктор Сергеевич оглядел лица и понял, что если начнёт говорить первым и долго, всё собрание снова превратится в его распоряжение.

Это было именно то, чего он хотел избежать.

Алина первой заметила, что женщины переглядываются между собой, но в разговор не вступают. Она чуть подалась к той, что сидела ближе, и спросила уже без обычной шутливости:

— А что вам сегодня больше всего мешало? Не мужчинам вообще, а именно вам.

Женщина растерялась от прямого вопроса и сначала посмотрела на Элиаса, словно ждала разрешения. Алина заметила это и мягко добавила:

— Можно просто сказать. Мы как раз для этого и сидим.

После короткой паузы женщина ответила:

— Воду таскали далеко. Когда мужчины забрали двух носильщиков на жерди, пришлось ходить чаще.

Марта сразу подхватила:

— И дети мешали у костра. Некому было с ними сидеть.

После этого говорить стало проще.

Хольм рассказал, что несколько раз ждал топор, потому что никто не договорился, кто работает им первым. Гарт сказал, что двое мужчин ушли таскать жерди именно тогда, когда были нужны для проверки силков. Одна из старших женщин резко заявила, что мужчины постоянно считают воду «лёгкой работой», но горшки почему-то сами к костру не приходят.

Алина одобрительно кивнула.

Даша улыбнулась уже не насмешливо, а почти удовлетворённо.

Люди начали перебивать друг друга, спорить, вспоминать, кто кому мешал, где потеряли время и что можно было сделать иначе.

Виктор Сергеевич терпеливо ждал, пока первый шум немного уляжется, и только потом поднял руку.

— Вот теперь можно что-то собрать. По каждой работе нужен человек, который за неё отвечает. Не хозяин других, а тот, кто лучше понимает дело и координирует остальных. Охота — Гарт и Невен. Еда и запас — Марта. Металл и инструменты — Хольм. По строительству пока работаем вместе с Элиасом и Хольмом, пока не станет понятно, кто лучше справляется с чем.

Одна из женщин сразу спросила:

— А если мы не согласны?

Виктор Сергеевич посмотрел на неё и неожиданно почувствовал почти физическое удовлетворение.

Наконец правильный вопрос.

— Тогда говорите.

Женщина растерялась.

— Просто говорить?

— А что вы обычно делали?

Она переглянулась с Мартой.

— Если управляющий решал, мы молчали.

— Здесь управляющего нет. Если вопрос не срочный, обсуждаем. Если срочный и времени нет, кто-то должен решить быстро. Пока такие решения могу брать на себя я, но потом объясню, почему сделал именно так. Если кто-то считает, что я ошибся, тоже говорите.

Элиас нахмурился.

— Даже вам?

— Особенно мне.

Никто не ответил.

Один из мужчин даже отвёл глаза.

Виктор Сергеевич понял, что для них эта фраза прозвучала почти как разрешение спорить с хозяином, а такие привычки за один вечер не меняются.

Он чуть смягчил голос.

— Не обязательно сегодня. Но если видите, что я предлагаю глупость, молчать из вежливости не надо. Мне от вашего молчания умнее не станет.

Марта медленно кивнула первой.

Максим тихо произнёс:

— Вот это система точно не предусмотрела.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Максим.

Он поднял руки.

— Всё, молчу.

Алина рассмеялась и, кивнув в его сторону, предложила первым пунктом записать, что говорить разрешается всем, но человеку, который знает игровую механику лучше остальных, желательно иногда давать другим закончить мысль.

Максим возмутился, напомнив, что он вообще-то единственный здесь нормально знает игру, но Даша тут же заметила, что именно поэтому ограничение и необходимо, после чего Виктору Сергеевичу пришлось прекращать спор.

Люди рассмеялись.

Даже Элиас.

И после этого собрание действительно стало собранием, а не очередным распоряжением одного человека.

Оно продолжалось почти час.

Долго.

Максим несколько раз выразительно посмотрел на Виктора Сергеевича, наверняка вспоминая минус пятнадцать процентов.

Но за этот час выяснилось больше, чем за половину предыдущего дня.

Одна женщина умела шить обувь и чинить кожаные ремни.

Ещё один мужчина много лет ставил силки, хотя Элиас почему-то не назвал его охотником.

Молодая женщина по имени Седа хорошо плела корзины и плотные циновки.

Двое местных подростков ходили с Гартом в лес и знали съедобные грибы лучше большинства взрослых.

Марта предложила не выдавать еду каждый раз по просьбе, а сделать два понятных времени раздачи, отдельно оставляя запас для детей, больных и тех, кто уходит далеко.

Хольм сказал, что скоро можно будет начинать готовить угольную яму, если кузнице понадобится древесный уголь.

Виктор Сергеевич тут же уточнил расход древесины и место, чтобы не устроить пожар.

Максим сначала слушал с открытым системным окном.

Потом постепенно перестал в него смотреть.

А в какой-то момент сам поднял руку.

— Если завтра охотники уйдут далеко, может, одного из нас оставить в лагере. В игре я бы так не делал, потому что это просто потеря рабочей единицы, но здесь если что-то случится, связи у нас никакой нет. Пока кто-нибудь добежит до леса и обратно, может быть поздно.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с одобрением.

— Правильно.

Максим слегка растерялся.

— Я просто подумал.

— Полезная привычка. Продолжайте.

Алина наклонилась к Даше.

— Всё. Макса повысили. Бро официально получил ачивку.

Он услышал.

— До кого?

Даша посмотрела на него совершенно серьёзно.

— До человека.

Максим попытался сохранить серьёзное лицо, но всё-таки рассмеялся вместе со всеми.

---

Система появилась, когда люди уже начали расходиться.

Перед глазами Виктора Сергеевича вспыхнула знакомая строка:

ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ ДЕЙСТВИЕ.

Он устало выдохнул.

Тимур мгновенно выпрямился.

Максим прикрыл глаза.

Теперь сообщение видели все игроки.

ЗАФИКСИРОВАН УСТОЙЧИВЫЙ ПОРЯДОК РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ФУНКЦИЙ.

ЕДИНОЛИЧНЫЙ ЦЕНТР ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ: ОТСУТСТВУЕТ

ПРИНЯТИЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ: ГРУППОВОЕ

СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ РЕШЕНИЯ: ДЕЛЕГИРОВАНЫ

АНАЛИЗ…

Максим замер.

Тимур чуть подался вперёд, но теперь в его лице было не только привычное любопытство.

Виктор Сергеевич смотрел на строки и впервые ждал результата без прежнего профессионального азарта.

Сегодня эксперимент стоил людям целого дня.

Система думала дольше обычного.

Потом появилась новая надпись:

ОБНАРУЖЕНА НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННАЯ ФОРМА ВРЕМЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

СООТВЕТСТВИЕ ДОСТУПНЫМ ФОРМАМ:

РОДОВАЯ ОБЩИНА — 48%

ВОЖДЕСТВО — 31%

ОСТАЛЬНОЕ: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАНО

КЛАССИФИКАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА

Максим тихо выругался.

Даша не удержалась от улыбки.

— Мы даже не вождь на тридцать один процент.

Виктор Сергеевич покосился на неё.

— Не радуйтесь раньше времени.

Следующая строка появилась почти сразу:

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

БАЗОВЫЙ ШТРАФ ЭФФЕКТИВНОСТИ: -15%

Максим медленно выдохнул.

— Вот. Ничего не изменилось.

Тимур продолжал смотреть на окно.

— Подождите.

Ниже появилась ещё одна строка:

МОДИФИКАТОР: ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ

КОМПЕНСАЦИЯ ПОТЕРЬ ОТ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ: ДО +7%

ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: +5%

ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ: 2 ДНЯ

ТЕКУЩАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: -10%

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Максим первым медленно сел обратно на бревно.

— Такого тоже не было.

В его голосе не было ни раздражения, ни восторга.

Только растерянность.

Виктор Сергеевич перечитал строки.

Система пока вернула им только треть потери и даже это не собиралась признавать окончательно. Чтобы закрепить результат, нужно было два дня показать, что новый порядок действительно работает.

И это понравилось ему куда больше мгновенного бонуса за один удачный разговор у костра.

По крайней мере, неизвестная программа здесь рассуждала разумно.

Тимур первым сформулировал:

— То есть отсутствие единого лидера она всё ещё считает недостатком, но нормальная организация частично его компенсирует. Если порядок продержится два дня, значение может вырасти до семи процентов.

Максим провёл ладонями по лицу.

— Я понимаю, что она написала. Я просто не понимаю, почему она вообще умеет это считать.

Даша усмехнулась.

— Прогресс. Вчера ты не понимал даже этого.

Максим посмотрел на неё и машинально показал средний палец.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Молодой человек.

Максим мгновенно спрятал руку.

— Извините.

Даша согнулась от смеха, закрывая лицо ладонями.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на системное окно.

Минус десять процентов всё ещё оставались проблемой.

Но теперь проблема была понятной.

Не «выберите правильную кнопку», а «организуйте работу лучше и докажите, что это действительно работает».

С этим он умел работать.

— Значит, завтра продолжаем, — сказал он. — Не охотимся за красивой цифрой, а смотрим, где люди теряют время, что можно распределить заранее и выдержит ли этот порядок хотя бы ещё день.

Максим поднял на него усталый взгляд.

— Вы понимаете, что система могла вообще не предусмотреть способ убрать штраф полностью?

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Максим, два дня назад она не предусматривала навес.

Тимур тихо рассмеялся.

Даша покачала головой.

Алина посмотрела на Виктора Сергеевича почти с сочувствием к неизвестной программе.

— Мне кажется, система зря написала, что продолжает за вами наблюдать.

Он повернулся к ней.

— Почему?

Алина улыбнулась.

— Потому что теперь это звучит так, будто она сама напросилась.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, когда перед его глазами появилась ещё одна строка.

Только перед его.

Он понял это сразу по лицам остальных: никто больше не отреагировал.

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ БАЗОВОГО СЦЕНАРИЯ: УМЕРЕННОЕ

ТЕНДЕНЦИЯ: УВЕЛИЧЕНИЕ

КОРРЕКЦИЯ СЦЕНАРИЯ: НЕ ВЫПОЛНЕНА

Сообщение задержалось на несколько секунд, а потом исчезло.

Тимур заметил изменение его лица первым.

— Что?

Виктор Сергеевич пересказал сообщение.

Максим перестал улыбаться.

— Вот такой механики в игре точно не было.

Даша нахмурилась.

— Что значит «коррекция сценария не выполнена»?

— Не знаю.

Тимур медленно снял очки, протёр их краем футболки и снова надел, хотя от этого ответ, разумеется, появиться не мог.

— Может означать, что система собиралась что-то исправить. А может — что никакой коррекции ещё не было. Мы даже не знаем, кто должен был её выполнить.

Максим покачал головой.

— И «базовый сценарий» может быть чем угодно, — добавил Максим. — Стартовой цепочкой, набором условий или вообще тем, как здесь должны были развиваться события.

На этот раз никто не пошутил.

Виктор Сергеевич посмотрел вокруг.

Марта собирала дощечку с первыми отметками учёта и что-то объясняла одной из женщин.

Хольм спорил с Элиасом о завтрашнем каркасе, и Элиас, к удивлению Виктора Сергеевича, уже не оглядывался на него после каждой фразы.

Гарт и Невен обсуждали маршрут утренней охоты.

Одна из старших женщин продолжала что-то доказывать мужчине, который раньше, судя по всему, просто отмахнулся бы.

Даже местные подростки стояли рядом и слушали взрослых уже не как часть безымянной массы, а как люди, которых завтра тоже могут спросить.

Ничего великого не произошло.

Никто не объявлял новый строй, не принимал законов и не произносил речей.

Люди просто начали понемногу распределять ответственность и говорить вслух о том, что их касается.

А система уже считала это отклонением от какого-то базового сценария. Что именно она называла коррекцией и почему та оказалась не выполнена, оставалось неизвестным.

Виктор Сергеевич пока не собирался придавать этому больше смысла, чем оно имело. Программа могла считать отклонением что угодно — от отсутствия вождя до неправильно поставленной хижины.

Но впервые ему пришло в голову, что система следит не только за тем, какие здания они строят или кому принадлежит еда.

Её интересовал сам порядок, который возникал между людьми.

Он мысленно закрыл последнее сообщение.

Завтра нужно было закончить жильё, проверить зерно, сохранить мясо, разобраться с кузницей и посмотреть, выдержит ли их новый порядок хотя бы ещё один день.

О государственном устройстве Виктор Сергеевич пока думать не собирался. Для начала стоило проверить, способны ли двадцать девять человек хотя бы два дня подряд работать без вождя и без постоянного ожидания его команды.

А потом, если мир наконец даст им хотя бы один спокойный вечер, можно будет заняться вопросом, который Виктор Сергеевич с первого утра считал незаслуженно забытым.

Найти чай.

Глава 6. То, что умеют руки

На четвёртое утро Виктор Сергеевич проснулся от стука — негромкого, но настойчивого, с короткими паузами между ударами, будто кто-то за навесом уже давно работал и совершенно не собирался считаться с тем, что остальная часть лагеря ещё спит.

Он несколько секунд лежал, прислушиваясь. Дерево о дерево, потом шорох, чей-то приглушённый голос, снова удар, уже чуть осторожнее. Внутри навеса было серо от раннего света. Максим спал, отвернувшись к стенке, Тимур свернулся под курткой, а тот самый шестилетний мальчик, который за последние три ночи окончательно присвоил себе право перемещаться по чужим спальным местам, теперь лежал поперёк ног Егора.

Сам Егор не спал. Он осторожно показал глазами на ребёнка и шёпотом признался, что уже минут десять не решается пошевелиться: мальчишка наконец уснул, а после вчерашнего концерта у ручья проверять, насколько крепко, ему почему-то не хотелось.

Виктор Сергеевич приподнялся на локте, посмотрел на абсолютно безмятежное лицо ребёнка и едва заметно усмехнулся.

— Переложите аккуратно и всё.

Егор нахмурился.

— Вы вчера не слышали, как он орал, когда Алина ушла к ручью.

— Слышал.

— Тогда почему говорите так спокойно?

— Потому что теперь у вас наконец появился опыт работы с населением.

Егор несколько секунд смотрел на него, потом тихо фыркнул.

— Это вы сейчас специально?

— Совсем немного.

Виктор Сергеевич выбрался из-под шкуры, натянул туфли и вышел наружу.

Источником стука оказался Хольм.

Кузнец сидел у большого плоского камня и правил один из двух топоров. Второй лежал рядом, ещё сильнее затупившийся после трёх дней работы. Хольм зажал топорище между коленями, аккуратно вёл по кромке камнем и время от времени проверял лезвие пальцем. Движения у него были неторопливые, уверенные, без той показной сосредоточенности, с которой человек работает на глазах у начальства. Видимо, за несколько дней он уже начал забывать, что Виктор Сергеевич, по мнению системы и половины переселенцев, должен был быть кем-то вроде хозяина.

— Доброе утро, — сказал Виктор Сергеевич, подходя ближе.

Хольм поднял голову и ответил тем же, ограничившись коротким наклоном. До нормального кивка оставалось совсем немного, и Виктор Сергеевич счёл это успехом.

Он присел рядом и посмотрел на кромку.

— Совсем плохо?

Хольм повернул топор так, чтобы свет падал на лезвие.

.— Кромка мягкая. Работать можно, но на толстом дереве быстро садится. Может, железо такое, может, закалка плохая. Здесь ещё край замяло.

— Исправить сможете?

Кузнец провёл большим пальцем вдоль повреждённого участка, и в его лице появилось то самое сосредоточенное выражение, которое Виктор Сергеевич уже научился отличать от обычной покорности.

— Если нагреть, можно вытянуть кромку заново. Но нужен горн.

Виктор Сергеевич кивнул.

К горну они возвращались третий день подряд и каждый раз упирались в одно и то же. Камень был, глина нашлась, древесины вокруг хватало, кузнец имелся, а мехов не было. Те немногочисленные шкуры, что оставались у переселенцев, ночью лежали под детьми и женщинами, и превращать их сейчас в производственное оборудование было бы решением красивым только в чьём-нибудь отчёте.

— Значит, опять кожа.

Хольм помедлил, а потом неожиданно добавил:

— Или другой способ давать воздух.

Виктор Сергеевич сразу поднял глаза.

— Какой?

Кузнец развёл руками.

— Не знаю. Я всегда работал с мехами.

Ответ был честный, а потому интересный.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на топор, потом на костёр. Сам огонь проблему не решал. Для уверенной ковки нужен был жар сильнее обычного открытого костра; с тем, что у них имелось, проще всего было получить его на древесном угле при постоянном притоке воздуха. Мехи были не каким-то обязательным священным предметом из кузнечного набора, а всего лишь устройством, которое этот воздух подавало.

Этого, впрочем, было мало. Знать, что нужен поток воздуха, и суметь собрать надёжное устройство из жердей, глины, верёвки и того скудного набора материалов, который у них вообще имелся, — две совершенно разные задачи, а вторую Виктор Сергеевич пока решать не умел.

Он машинально провёл большим пальцем по подбородку.

Хольм уже научился узнавать это выражение и теперь наблюдал за ним с лёгкой настороженностью.

— Что?

— Думаю. Сам горн мы сложим, а вот воздух пока остаётся проблемой. Можно придумать много способов, но придумать — не значит сделать. Обещать вам мехи без кожи к обеду я не буду.

Хольм кивнул с неожиданным облегчением. Видимо, люди его мира тоже знали мастеров, которые обещали быстрее, чем умели.

За спиной послышался сонный голос:

— Я не знаю, что вы сейчас придумали, но у вас опять то самое лицо.

Максим стоял у навеса, ещё босиком, обхватив себя руками от утреннего холода. Волосы торчали во все стороны, толстовка была надета кое-как, а взгляд уже цеплялся за Хольма, топор и костёр с подозрением человека, который слишком хорошо знает, чем обычно заканчивается чужое инженерное любопытство.

Виктор Сергеевич обернулся.

— Какое лицо?

— Когда вы смотрите на вещь и через полчаса выясняется, что игра неправильно представляла себе устройство мира.

— А я надеялся, это просто умное лицо.

Максим зевнул и пожал плечами.

— Одно другому не мешает.

Хольм перевёл взгляд с одного на другого и, когда Максим наконец заметил собственные босые ноги и ушёл обратно к навесу, спросил:

— Он сердится?

Виктор Сергеевич посмотрел мальчишке вслед.

— Нет. Когда Максим сердится, он говорит раза в два больше.

Хольм несколько секунд переваривал ответ, а потом неожиданно рассмеялся.

---

После завтрака выяснилось, что вчерашний порядок действительно работает.

Не идеально, не так быстро, как хотелось бы, но впервые за несколько дней люди начали распределять задачи без постоянного ожидания, пока Виктор Сергеевич посмотрит в нужную сторону.

Марта сама пересчитала остатки еды, сверилась со своими зарубками и сразу сказала женщинам, сколько можно использовать до вечера. Гарт и Невен ещё до рассвета договорились, кто идёт проверять силки, а кто остаётся заниматься мясом. Хольм забрал одного мужчину к инструментам, Элиас собрал людей на строительство, а женщина, которая вчера жаловалась на воду, сама договорилась с двумя местными подростками, что те по очереди будут носить горшки.

Виктор Сергеевич заметил это не сразу.

Он стоял возле строящегося укрытия, следил, как двое мужчин выравнивают стойки, и вдруг понял, что уже минут пятнадцать никто не подошёл к нему с вопросом.

Ощущение оказалось странным.

Даже слегка тревожным.

Слишком долго он привык работать там, где тишина означала либо редкое чудо, либо то, что проблема ещё просто не успела дойти до его кабинета.

Даша некоторое время наблюдала за ним, потом усмехнулась:

— Вам, по-моему, уже неуютно. Никто пять минут не спрашивает, что делать.

— Пятнадцать.

Она повернула голову.

— Вы ещё и считали?

— Я наблюдал.

Даша улыбнулась, но без привычной издёвки.

— А если они научатся всё делать сами, что будете делать вы?

Виктор Сергеевич посмотрел на неё с совершенно серьёзным видом.

— Наконец займусь своей работой.

— А какая у вас здесь работа?

Он уже открыл рот и вдруг понял, что готового ответа нет.

В Москве всё было понятно. Инженер-механик. Начальник участка. Ремонт, производство, люди, план, снабжение, техника, документация и бесконечные вопросы, которые никто не считал своей обязанностью решать, пока каким-то образом не выяснялось, что решать их должен именно он.

Здесь не было участка.

Станков тоже.

Даже стола пока не имелось.

Виктор Сергеевич оглядел людей у каркаса и чуть пожал плечами.

— Вот как раз выясняю.

Даша некоторое время молчала, потом спросила неожиданно тихо:

— Страшно?

Он повернулся к ней уже внимательнее.

— Что именно?

Она провела большим пальцем по краю дощечки, явно решая, стоит ли продолжать.

— Ну… вообще всё. У вас там остались люди, которые, наверное, сейчас просто не понимают, почему вы не пришли домой и куда делись.

Она тут же замолчала, словно сама услышала, насколько тяжёлой получилась фраза.

Виктор Сергеевич заметил, как напряглись её плечи.

Он вдруг слишком ясно представил кухню с оставленным чайником, дверь квартиры и понедельничный участок, где кто-нибудь обязательно спросит, почему Лавров опять опаздывает, а потом поймёт, что он вообще не пришёл.

За эти четыре дня он почти не позволял себе думать об этом. Не потому, что не хотел, а потому что каждый час рядом возникала проблема, которую нужно было решить раньше, чем она успеет стать бедой.

В каком-то смысле проблемы спасали.

Не оставляли места воображению.

— Четыре дня, — сказал он наконец.

Даша подняла глаза.

— Что?

— Уже четыре дня.

Она кивнула.

— Я знаю. Просто ощущается как вчера.

— Мне тоже.

Несколько секунд они стояли молча.

Потом Виктор Сергеевич продолжил уже спокойнее:

— Страшно, конечно. Только толку от этого немного. Вернуться домой я сейчас не умею, а накормить людей, сделать крышу и попытаться починить топор умею хотя бы примерно. Поэтому занимаюсь тем, на что могу повлиять.

Даша чуть улыбнулась.

— Вы даже переживаете как на работе.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Это как?

— Сначала чините всё, до чего можете дотянуться, а то, что починить нельзя, складываете куда-то в голову и делаете вид, что вернётесь к нему потом.

Он несколько секунд обдумывал услышанное.

— Возможно.

— Современный человек, наверное, сказал бы, что сначала надо прожить чувства.

Виктор Сергеевич задумался, потом чуть усмехнулся.

— Может, и правильно. Только я пока не понимаю, как это делать по расписанию. У нас топор тупой.

Даша рассмеялась, но уже через секунду покачала головой.

— Нет, вот сейчас вы специально.

— Совсем немного.

Улыбка у неё стала мягче.

— Всё равно всё время не получится не думать.

Виктор Сергеевич посмотрел в сторону леса и кивнул.

— Я знаю.

На этот раз ни он, ни она не стали переводить разговор в шутку.

---

С зерном всё оказалось менее определённо.

Тимур ещё вчера отделил несколько зёрен и устроил два простых опыта: часть положил во влажную ткань, остальные посадил в рыхлую землю недалеко от ручья.

Утром ничего не проросло.

Максим, увидев лица остальных, сразу предупредил, что меньше суток для такого вывода вообще недостаточно, и Виктор Сергеевич неожиданно обнаружил, что впервые за всё время полностью согласен с ним прежде, чем тот успел закончить фразу.

— Вот сейчас вы сказали нормальную вещь, — сообщил он.

Максим присел возле маленькой метки в земле и посмотрел на него снизу вверх.

— Спасибо. Очень ценю, что на четвёртый день получил официальное подтверждение своей нормальности.

— Не торопитесь. Подтверждение временное.

Тимур, сидевший рядом, осторожно развернул влажную ткань и всмотрелся в зерно.

— Ростков пока нет, но оно набухло.

Виктор Сергеевич присел.

— Значит, воду принимает. Ждём дальше.

Максим улыбнулся.

— А если оно нормально прорастёт, но система всё равно не даст нам поле, пока мы не откроем нужную технологию?

— Тогда хотя бы будем знать, что зерно живое. Поле — следующая задача.

Максим прищурился.

— Сертификат нормальности ещё действует?

— На испытательном сроке.

Тимур тихо рассмеялся и уже собирался снова завернуть зерно, когда Максим вдруг замер.

Он ещё секунду назад улыбался, но теперь словно не договорил шутку до конца. Улыбка осталась только на губах, а взгляд ушёл куда-то мимо Тимура.

Виктор Сергеевич заметил перемену раньше, чем появилось сообщение.

— Что случилось?

Максим не ответил. Через секунду Тимур тоже резко вызвал собственное окно.

Потом надпись появилась у всех.

ОБНАРУЖЕНА ВНЕШНЯЯ ГРУППА

ТИП: НЕИЗВЕСТНО

РАССТОЯНИЕ: 6,8 КМ

НАПРАВЛЕНИЕ: ЮГО-ВОСТОК

ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ВРЕМЯ КОНТАКТА: 8–18 ЧАСОВ

Ниже возникла ещё одна строка:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОСНОВАТЬ ПОСЕЛЕНИЕ

Максим медленно выдохнул.

По выражению его лица Виктор Сергеевич сразу понял, что мальчишка не испытывает никакого удовольствия от собственной правоты.

— Это оно, — тихо сказал Максим. — То самое стартовое событие. Для таких событий система сама показывает расстояние, даже если у поселения нет разведки. Это не наша разведка, а уведомление.

Виктор Сергеевич ещё раз прочитал цифры.

— Восемь — восемнадцать часов при шести километрах?

— Она считает не по прямой. Маршрут, остановки, возможно ночлег. Если они вообще идут к нам напрямую.

До этого за отказ от вождя они платили потерянным временем и цифрой в системном окне. Теперь по дороге к ним шли неизвестные люди, а Виктор Сергеевич впервые не знал, хватит ли их промежуточного порядка для разговора с внешним миром.

---

Через десять минут все шестеро сидели у костра.

Местных Виктор Сергеевич пока не звал. Не потому, что хотел что-то скрывать, а потому что сначала нужно было понять, что вообще означает сообщение и сколько в нём действительно известного.

Максим рисовал палкой на земле примерную схему.

— Если карта совпадает, юго-восток ведёт к дороге. А дальше начинается территория барона Ортена.

Виктор Сергеевич сразу посмотрел на него.

— Того самого?

Максим поморщился.

— Скорее всего. Но я специально говорю «скорее всего», потому что карта уже ведёт себя не совсем так, как я знаю.

— Правильно.

Даша присела рядом, подтянув колени.

— То есть к нам может идти человек Ортена?

— Может. А может торговец, разведчики, другие переселенцы или случайная группа. Я не знаю, какой именно вариант система выбрала.

Егор, сидевший напротив, скрестил руки на груди.

— А разбойники?

Максим бросил на него короткий взгляд.

— Тоже могут.

Алина перестала улыбаться и посмотрела в сторону дороги.

— Очень удобно. Одно сообщение, а варианты примерно от «принесли соль» до «пришли нас убивать».

— Игры вообще любят держать игрока в тильте, — мрачно ответил Максим. — Просто обычно ты сидишь дома и можешь нажать паузу.

Виктор Сергеевич провёл ладонью по колену.

— Что изменится, если мы сегодня всё-таки зарегистрируем поселение?

Максим будто ждал именно этого вопроса. Он выпрямился и стал объяснять уже не торопясь, явно стараясь отделять знакомую механику от того, в чём не был уверен.

— Если всё работает хотя бы примерно как раньше, появится официальный статус территории. Система начнёт считать границы поселения, откроются некоторые взаимодействия с внешними группами. Если к нам идут торговцы, может появиться торговля. Если представители другого владельца — дипломатическое событие. Если враги — предупреждение или возможность подготовиться. Но есть проблема: нормальное поселение требует формы управления.

— А без неё?

Максим развёл руками и раздражённо выдохнул.

— Вот здесь я уже не знаю. В обычной игре на четвёртый день ты давно выбрал вождя или общину. Так далеко без основания никто не идёт просто потому, что незачем.

Даша тихо усмехнулась.

— То есть мы три дня боролись с вождём, а теперь, как только на горизонте замаячил неизвестный мужик с возможными претензиями, собираемся срочно оформить юридическое лицо?

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Какое ещё лицо?

Максим уже открыл рот, но Даша махнула рукой.

— Потом. Это из будущего и сейчас вообще не поможет.

Виктор Сергеевич одобрительно кивнул.

— Наконец разумный подход к информации из будущего.

Даша рассмеялась.

Тимур всё это время молчал, глядя куда-то в своё окно, и вдруг чуть подался вперёд.

— Подождите. У нас вчера появилась незарегистрированная форма временной организации. Система её уже видит.

Максим перестал улыбаться.

— Но не считает формой управления.

— Пока не считает.

— Тим, у нас примерно сутки до контакта. Очень плохой момент проверять ещё одну гипотезу.

Тимур снял очки, быстро протёр стекло краем футболки и снова надел.

— Я не предлагаю новую гипотезу. Я предлагаю посмотреть, что система уже разрешила. У меня появилась строка, которой вчера не было: «зарегистрировать фактическую организацию».

Максим резко повернулся к нему.

— Что?

На этот раз даже у Виктора Сергеевича внутри неприятно кольнуло.

— Показывайте.

---

Новое окно увидел только Виктор Сергеевич.

У остальных были описания, но подтверждение снова почему-то требовалось именно от него.

ФАКТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ГРУППЫ СТАБИЛЬНА

ДОСТУПНА ВРЕМЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ

ВНИМАНИЕ: ВРЕМЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОЛНОЦЕННОЙ ФОРМОЙ УПРАВЛЕНИЯ

Ниже шёл список ограничений:

СТАНДАРТНЫЕ ПОСТРОЙКИ ПОСЕЛЕНИЯ: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

ДОСТУПНЫ: ВРЕМЕННЫЕ / НЕСТАНДАРТНЫЕ ПРОЕКТЫ

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ: НЕДОСТУПНЫ

ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ СТАТУС: ОГРАНИЧЕН

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ПРАВА: ВРЕМЕННЫЕ

ЗАЩИТА ОТ ВНЕШНИХ ПРЕТЕНЗИЙ: ОТСУТСТВУЕТ

И последняя строка:

СОЗДАТЬ ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ?

Тимур нахмурился, потом первым заметил возможное противоречие.

— Подождите. Это не подтверждение нашей формы управления. Она всё ещё требует два дня, чтобы закрепить модификатор эффективности. Здесь другое: система разрешает зарегистрировать сам факт существования группы как поселения.

Максим медленно кивнул.

— То есть признать, что мы здесь живём, она уже готова. Признать, что мы нормально управляемся, — ещё нет.

Потом он прочитал остальное описание и потёр лицо.

— Это костыль.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— В каком смысле?

— В программистском. Временное решение, которое держит систему, пока нормального варианта нет.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Тогда так и говорите. Я сначала подумал, что системе уже понадобились костыли в буквальном смысле.

Даже Тимур не удержался от смеха, хотя почти сразу снова посерьёзнел.

Виктор Сергеевич вернулся к главной строке.

— Максим, если выбрать вождя и основать нормальное поселение, с землёй что изменится?

Максим помедлил, явно подбирая формулировку осторожнее.

— В обычной игре после основания поселения чужая претензия уже шла через дипломатию, войну, вассалитет или другую механику. Здесь я не знаю, сохранится ли всё точно так, но хотя бы система перестанет считать нас людьми, которые просто стоят на территории без нормальных прав.

— А временная регистрация?

— Говорит, что мы здесь есть. Но если кто-то заявит, что земля его, система пока не обещает нас защищать.

Алина медленно перевела взгляд на людей у недостроенного жилья.

Егор выпрямился.

Даже Даша перестала улыбаться.

Виктор Сергеевич потёр переносицу.

— Очень удачный момент.

Максим молчал.

И снова это молчание оказалось лучше любого «я же говорил».

---

Виктор Сергеевич не стал принимать решение один.

Ещё вчера он, возможно, объяснил бы себе, что времени мало и поэтому можно решить за всех, а потом поставить в известность. Но весь смысл их нового порядка как раз состоял в том, чтобы важные вещи, если есть возможность, обсуждать до решения, а не после.

Тех же людей, что сидели у костра вечером, собрали снова.

На этот раз разговор начался быстрее.

Не потому, что за одну ночь переселенцы превратились в сторонников какого-то нового общественного устройства, а потому что внешний враг, хозяин земли и старые долги были им значительно понятнее системной классификации.

Когда Максим через перевод объяснил сообщение про неизвестную группу, Элиас заметно побледнел.

— Ортен.

Виктор Сергеевич сразу поднял ладонь.

— Мы пока не знаем, кто это. Не будем заранее назначать врага.

Но Элиас уже смотрел в сторону дороги.

— Если Ортен узнает, что мы здесь, он придёт. Он скажет, что мы всё ещё должны.

Марта сжала губы.

Хольм сидел неподвижно, но лицо у него стало таким жёстким, что Виктор Сергеевич сразу это заметил.

— Хольм?

Кузнец поднял глаза не сразу.

— Инструменты у кузницы были его.

— Те, что сейчас у нас?

Хольм покачал головой.

— Эти мои. Старые. Я спрятал их, когда мы уходили.

Он произнёс это тихо и явно ожидал продолжения — вопроса, кому принадлежало железо, разрешал ли господин его забрать, не считается ли это кражей.

— Хорошо, что спрятали, — только и сказал Виктор Сергеевич.

Хольм ещё секунду смотрел на него, будто ждал чего-то ещё, а потом медленно опустил плечи.

Для Виктора Сергеевича инструмент, которым человек сам работал годами, и железо, записанное на хозяина земли только потому, что так заведено, были далеко не одним и тем же. Обсуждать с Хольмом тонкости местного права собственности он сейчас точно не собирался.

Виктор Сергеевич повернулся к остальным.

— Система даёт два варианта. Первый — оставить всё как есть, и тогда для внешнего мира мы остаёмся группой без официального статуса. Второй — временно зарегистрировать поселение. Это не даст нам всех прав, но хотя бы зафиксирует, что мы здесь живём. Полное поселение требует выбрать вождя.

Элиас посмотрел прямо на него.

— Тогда станьте вождём.

В этот раз никто даже не улыбнулся.

Виктор Сергеевич вздохнул.

— Элиас, мы вчера час обсуждали, как сделать так, чтобы люди не ждали одного человека по каждому вопросу.

Мужчина нервно сжал руки.

— Но если придёт Ортен, он будет говорить с одним.

Вот это было трудно оспорить.

Даша тихо заметила:

— И вот здесь у феодализма внезапно обнаруживается отличная совместимость с интерфейсом.

Максим посмотрел на неё.

— Не преимущество. Совместимость.

— По-моему, это ещё хуже.

Виктор Сергеевич поднял ладонь.

— Давайте сейчас без названий. Если завтра придут разговаривать, кто будет говорить от нашей стороны?

Все посмотрели на него.

Он медленно прикрыл глаза.

— Я зря спросил.

Алина тихо рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела.

Марта неожиданно сказала:

— Вы.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

Женщина выдержала его взгляд и продолжила уже увереннее:

— Но говорить будете не за себя. За всех.

Он не ответил сразу.

Для системы разница между этим и вождём, возможно, была невелика. Для него — принципиальна.

— Хорошо, — сказал Виктор Сергеевич. — Тогда предлагаю так: временное поселение регистрируем. Если придут говорить — говорю я, но никаких долгов, подчинения, передачи земли или людей без общего решения не обещаю. Если возникнет непосредственная угроза и времени на обсуждение не будет, тогда уже решаем по ситуации.

Гарт сразу посерьёзнел.

— А если нападут сразу?

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Тогда разговаривать будет поздно. Но прежде чем кто-нибудь здесь обрадуется возможности проявить характер, напомню: у нас мало оружия и ещё меньше людей, которые знают, как вести настоящий бой против вооружённого противника. Наша задача — не выиграть красивую битву, а по возможности не допустить её вообще.

Егор слегка напрягся, но вместо привычной шутки просто кивнул.

Это Виктору Сергеевичу понравилось.

Парень понимал разницу между уверенностью в собственных силах и настоящей дракой, где противник тоже вооружён и не обязан соблюдать правила.

---

Он подтвердил временное поселение.

Система ответила через несколько секунд.

ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ СОЗДАНО

ФОРМА ОРГАНИЗАЦИИ: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАНА

СТАТУС: ВРЕМЕННО ПРИЗНАНО

Потом появилась новая строка:

ТРЕБУЕТСЯ НАЗВАНИЕ

Шестеро игроков одновременно замолчали.

Максим первым медленно повернул голову к Виктору Сергеевичу.

— Только не говорите, что сейчас мы будем ещё и название придумывать.

— А что вы предлагаете?

Максим поморщился.

— Не знаю. Я обычно вводил что-нибудь за три секунды и шёл дальше.

Даша тут же заинтересовалась.

— Например?

Максим заметно напрягся.

— Это совершенно не относится к текущей задаче.

— Теперь относится.

Егор тоже повернулся к нему и уже собирался предположить что-нибудь вроде Максграда, но Тимур, до этого молча слушавший издевательства над другом, совершенно невозмутимо сообщил:

— У него была столица Maximus Prime.

Максим медленно повернулся к нему и с таким искренним возмущением спросил, зачем вообще нужны друзья, если они способны на подобное предательство, что Егор согнулся от смеха ещё до того, как Виктор Сергеевич успел переспросить, что означает второе слово.

Даша закрыла лицо ладонями.

Алина почти свалилась на Марту, которая не понимала причины веселья, но тоже начала улыбаться просто потому, что остальные уже не могли остановиться.

Виктор Сергеевич посмотрел на Максима.

— Максимус… что?

Парень покраснел до ушей.

— Виктор Сергеевич, пожалуйста. Это была шутка.

Тимур невозмутимо добавил:

— Два года.

Максим молча показал ему кулак.

Виктор Сергеевич неожиданно рассмеялся вместе со всеми.

Легко, без усилия, впервые за несколько дней не потому, что шутка помогала снять напряжение, а просто потому, что действительно было смешно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Максим к названиям больше не допускается. Есть другие предложения?

Элиас, совершенно не понимающий причины общего веселья, осторожно предложил назвать место по воде.

— У ручья есть имя? — спросил Виктор Сергеевич.

Элиас покачал головой.

Марта задумалась и предложила «Новый Дом», но Хольм сразу посмотрел на недостроенные стены и заметил, что дома пока нет.

— Вот человек практический, — одобрил Виктор Сергеевич.

Алина посмотрела туда же.

— Тогда «Почти Дом».

Егор усмехнулся.

— Очень вдохновляюще для будущей столицы.

— Зато честно.

Максим всё ещё переживал публичную казнь своего игрового прошлого и буркнул:

— Лучше Maximus Prime.

Все снова засмеялись.

Виктор Сергеевич подождал, пока шум немного стихнет, и посмотрел на поле, лес, ручей и два недостроенных укрытия.

Никогда раньше ему не приходилось давать имя месту.

В его мире города уже существовали задолго до его рождения. Посёлки называли по рекам, людям, событиям, иногда по совершенно непонятным причинам, с которыми потом поколениями жили тысячи человек.

А здесь двадцать девять человек сидели на траве и решали, как будет называться место, которого четыре дня назад вообще не существовало.

— Только давайте без героизма, — сказал он. — Название должно быть таким, чтобы его можно было нормально произнести и через десять лет не объяснять детям, кто именно придумал эту глупость.

Даша улыбнулась.

— Очень ответственный подход к названию деревни из двух навесов.

— Именно поэтому название и должно быть скромным.

Марта посмотрела на ручей.

— Там ниже можно перейти по камням. Это брод.

Элиас кивнул.

— Тогда Брод.

Максим пожал плечами.

— Для временного поселения нормально.

Даша посмотрела на него.

— После Maximus Prime твой голос по названиям не учитывается минимум неделю.

Максим тихо застонал.

Виктор Сергеевич мысленно ввёл:

БРОД

Через секунду система ответила:

НАЗВАНИЕ ПРИНЯТО

ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»

Для Виктора Сергеевича название отобразилось именно так. Как оно звучало для Элиаса, Марты и остальных после системного перевода, он решил выяснить когда-нибудь потом, когда у них появятся проблемы менее срочные, чем неизвестные люди на дороге.

---

Регистрация поселения изменила меньше, чем ожидал Максим, и больше, чем ожидал Виктор Сергеевич.

На карте появилась тонкая граница, общий запас теперь отображался отдельно, а рядом с именем Марты возникло:

ОТВЕТСТВЕННАЯ ЗА ЗАПАС

У Хольма, Гарта, Невена и Элиаса система тоже просто зафиксировала те обязанности, которые они распределили вчера.

Виктор Сергеевич читал строки с неожиданным удовлетворением. Не потому, что система их признала, а потому что на этот раз ничего не придумала сама.

Просто записала то, что люди уже сделали.

А потом он дошёл до собственного имени.

ВИКТОР ЛАВРОВ

ВРЕМЕННАЯ ФУНКЦИЯ: ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПОСЕЛЕНИЯ

Он перечитал.

Даша заметила выражение его лица.

— Что там?

Виктор Сергеевич прочитал вслух.

Максим сразу усмехнулся.

— Поздравляю. Всё-таки начальник.

— Представитель.

Алина задумчиво кивнула.

— Представитель звучит хотя бы так, будто вас можно переизбрать.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Вот это слово мне нравится значительно больше.

Максим тихо заметил:

— Система про переизбрание ничего не писала.

— Не портите хорошую мысль.

Тимур рассмеялся.

Самого Виктора Сергеевича новая строка почти не раздражала.

Представитель.

Не хозяин.

Не вождь.

Просто тот, кому поручили говорить там, где двадцать девять человек не могут говорить одновременно.

С такой формулировкой он пока мог жить.

---

К вечеру положение стало одновременно лучше и хуже.

Первое общее жильё почти закончили. Мясо висело тонкими полосами над дымом, Марта уже довольно уверенно пользовалась своими отметками, а Даша периодически пыталась впихнуть в этот процесс нормальные цифры. Хольм выбрал место для угольной ямы и объяснил, сколько древесины потребуется на первый опыт.

Гарт с Невеном вернулись с проверки силков без добычи и рассказали, что на южной тропе заметили свежие следы нескольких обутых людей. Сказать, принадлежали ли они той самой группе, о которой предупредила система, охотники не могли, но после этих слов неизвестные перестали быть только цифрой в воздухе.

Максим первым снова открыл окно события.

Расстояние сократилось.

— Если они идут по дороге, утром будут здесь.

Виктор Сергеевич встал рядом и ещё раз посмотрел в сторону леса.

Гарт уже собирался предложить пройти по следу, но Максим неожиданно перебил его через перевод:

— Не надо идти навстречу.

Виктор Сергеевич повернулся.

— Почему?

Максим выпрямился. Было видно, что он уже знает следующий вопрос и заранее оценивает собственную уверенность.

— На некоторых событиях контакт запускается не от границы поселения, а от первого жителя, который подходит достаточно близко. Если это такой случай, Гарт с Невеном могут сами начать событие далеко от лагеря, а мы даже не будем рядом.

Услышав перевод, Гарт крепче перехватил древко копья.

Виктор Сергеевич посмотрел на Максима.

— Насколько уверены?

Тот немного помедлил.

— Процентов на семьдесят. У разных событий было по-разному.

Очень хотелось узнать, кто идёт. Теперь особенно, когда на дороге действительно были следы.

Но отправлять двух лучших охотников навстречу неизвестной группе ради информации означало рисковать не только ими, но и самим моментом контакта.

Виктор Сергеевич выдохнул.

— Тогда не идём. До утра следы никуда не денутся.

Максим моргнул.

— То есть вы опять меня послушали?

— Не привыкайте.

Улыбка у мальчишки появилась почти мгновенно.

— Уже поздно.

Виктор Сергеевич тоже усмехнулся и только потом поймал себя на неожиданной мысли.

Он только что второй раз за день принял решение, основываясь не на собственном опыте и не на совете человека старше себя, а на знаниях семнадцатилетнего мальчишки, который сотни часов провёл в компьютерной игре.

Четыре дня назад сама формулировка показалась бы ему нелепой.

Теперь это был просто ещё один специалист, который знал то, чего не знал он.

И, пожалуй, к этому было труднее привыкнуть не из-за возраста Максима, а из-за того, откуда именно взялась его квалификация.

---

Перед сном выставили дежурство.

Первым должен был сидеть Невен, потом его сменял Гарт, а под утро — Егор. Виктор Сергеевич уже собирался добавить себя в конец, но Максим неожиданно нахмурился.

— А вы завтра будете разговаривать с теми, кто придёт.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— И?

Максим слегка пожал плечами, будто сам не был уверен, почему приходится объяснять очевидное.

— И поэтому вам лучше поспать. Мы зачем вчера вообще распределяли обязанности, если представитель поселения сейчас сам себя отправит на ночное дежурство, а утром пойдёт вести переговоры с красными глазами?

Виктор Сергеевич хотел было возразить, но Егор неожиданно поддержал:

— Нормально. Я третий, потом уже светать начнёт. Если что, разбужу.

Даже Гарт кивнул.

Виктор Сергеевич некоторое время смотрел на них.

Получалось немного непривычно.

Ещё вчера он объяснял этим людям, что не обязан принимать на себя каждую работу только потому, что способен её сделать. Сегодня они начали применять его же правило к нему самому.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но если что-то заметите, будите сразу. Не геройствуем.

Максим улыбнулся.

— Вот. А меня вы тоже вчера спать отправляли ради системной экспертизы. Значит, это теперь официальная производственная необходимость.

— Не злоупотребляйте статусом редкого специалиста.

— Поздно.

Тимур тихо рассмеялся.

Алина в это время помогала женщинам укладывать детей. Закончив, она подошла к Виктору Сергеевичу и кивнула на навес.

— Они спрашивают, кто завтра придёт. Я сказала, что мы пока не знаем.

— Правильно.

Алина немного помолчала.

— А если это плохие люди? Что им говорить?

Виктор Сергеевич посмотрел на детей. Кто-то уже спал, кто-то ещё шептался под шкурами, а тот шестилетний мальчик, который утром держал Егора в заложниках, сейчас вполне мирно жевал что-то у края костра.

— Пока то же самое. Не знаем. Детям сейчас не нужна наша фантазия вместо фактов.

Алина медленно кивнула.

— Хорошо.

Потом чуть улыбнулась.

— Я примерно так и сказала. Только без слова «факты».

— Главное, смысл тот же.

Она ушла обратно к детям.

Виктор Сергеевич лёг последним.

Костёр снаружи тихо потрескивал, Невен уже устроился ближе к дороге, положив копьё поперёк коленей, а в навесе люди постепенно затихали после длинного дня.

Перед глазами ненадолго всплыло название:

ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»

Он закрыл окно.

На сегодня действительно хватит.

Четыре дня назад у них не было даже крыши. Теперь была недостроенная общая хижина, мешок зерна, который они пока не съели, два тупых топора, немного мяса над дымом и двадцать девять человек, которые наконец понемногу начинали понимать, кто за что отвечает.

Совсем немного.

Но если утром кто-то придёт и скажет, что всё это принадлежит другому человеку, разговор, похоже, получится длинным.

Глава 7. Норма выработки

К утру никто так и не пришёл, и Виктор Сергеевич поймал себя на том, что пустая дорога начинает раздражать сильнее, чем сам неизвестный патруль. Когда человек уже появился, с ним хотя бы можно разговаривать, задавать вопросы и понимать, чего он хочет. А ждать можно было чего угодно, особенно когда система любезно сообщила расстояние, направление и примерное время контакта, но совершенно забыла добавить самое полезное — кто именно к ним идёт и зачем.

Невен разбудил Гарта около полуночи, Гарт сменил его через несколько часов, а под утро у дороги остался Егор. Виктор Сергеевич проснулся сам, ещё до того, как окончательно рассвело, и первым делом посмотрел в сторону леса. Там по-прежнему ничего не было видно, кроме серой полосы дороги и тумана, который цеплялся за низкие кусты.

Максим вышел из навеса одним из последних, сонно потёр лицо, вызвал окно события и почти сразу нахмурился.

— Они ночью почти не двигались. Сейчас два и четыре километра, так что либо где-то остановились, либо система считает маршрут с учётом привала. Если идут сюда напрямую, часа через два-три должны быть здесь.

Виктор Сергеевич уже успел умыться и теперь стоял у костра с глиняной кружкой горячей воды. Чаем она от этого, к сожалению, не становилась, хотя организм за пять дней начал понемногу снижать требования к качеству утреннего напитка.

— Значит, ждать осталось недолго.

Он кивнул и больше расспрашивать не стал. Людям всё равно нужно было завтракать, проверять мясо над дымом, поддерживать огонь и продолжать строительство. Превращать весь Брод в одну большую очередь у дороги только потому, что кто-то к ним приближается, Виктор Сергеевич не собирался.

Максим некоторое время молча наблюдал за людьми, но тревога всё-таки пересилила.

— Может, хотя бы детей и женщин собрать ближе к укрытиям? Я понимаю, что нельзя всех посадить и ждать, но если они окажутся не нейтральными, потом будет поздно думать, куда бежать.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее. В голосе Максима не было привычного игрового азарта, и сам он не смотрел на дорогу как на место будущего события. Сейчас это был просто семнадцатилетний парень, который прекрасно понимал, что среди тех, кто может оказаться под ударом, есть дети.

— Хорошо, — согласился Виктор Сергеевич. — Только без паники. Детей держим ближе к центру, женщины далеко не расходятся, воду сегодня носим по двое. Остальные продолжают работать, потому что испуганный человек без крыши и еды от испуганного человека с крышей и едой отличается довольно существенно.

Максим заметно расслабился и даже улыбнулся.

— Вот. Так уже лучше.

— Не привыкайте командовать.

— Я вообще-то предложил.

— А я предупредил на будущее.

Максим усмехнулся и пошёл к Алине, которая поняла всё почти сразу. Никакой тревоги она не устроила: просто придумала младшим занятие возле навесов, а женщинам спокойно объяснила, что сегодня лучше не расходиться по одной. Через несколько минут дети уже сидели на траве и разбирали ветки по толщине, совершенно не подозревая, что их только что незаметно отвели подальше от дороги.

Примерно через полтора часа Невен, стоявший ближе всех к лесу, вдруг поднял руку.

Сначала между стволами мелькнуло что-то светлое. Егор, до этого лениво опиравшийся на копьё, сразу выпрямился, перехватил древко двумя руками и сместился так, чтобы не заслонять дорогу Гарту. Виктор Сергеевич отметил это краем глаза с неожиданным удовлетворением: ещё несколько дней назад парень, скорее всего, первым полез бы смотреть, что там происходит, а теперь хотя бы вспомнил, что рядом есть люди, которые в отличие от него действительно ходили на охоту с оружием.

Только потом из-за деревьев вышел первый человек.

За ним ещё трое.

Первым шёл мужчина лет сорока в длинной бурой куртке до колен, поверх которой был затянут широкий кожаный ремень. На боку у него висел короткий меч. За ним двигались двое с копьями, а последним — совсем молодой парень с небольшим мешком через плечо и деревянной дощечкой в руках.

Виктор Сергеевич невольно задержал взгляд именно на дощечке.

Записи.

Значит, это не просто четверо вооружённых людей, которые случайно шли мимо.

Максим подошёл ближе, но остановился рядом и не стал выдвигаться вперёд.

— У вас что-нибудь показывает?

— Пока ничего.

— У меня тоже.

Четверо остановились примерно в двадцати шагах. Мужчина впереди медленно оглядел навесы, недостроенное жильё, дым от костров и людей. Лицо у него было знакомое до смешного: так смотрит человек, который заранее уверен, что нарушение существует, осталось только понять, где именно его нашли.

Перед глазами у игроков появилось:

ВНЕШНЕЕ СОБЫТИЕ

ПАТРУЛЬ ВЛАДЕНИЙ

ОТНОШЕНИЕ: НЕЙТРАЛЬНОЕ

Максим едва заметно выдохнул.

— Уже неплохо.

Мужчина положил ладонь на ремень рядом с мечом, но оружия не касался.

— Кто здесь старший?

За спиной Виктора Сергеевича сразу стало непривычно тихо. Он даже не обернулся, но почти физически почувствовал, как несколько человек одновременно посмотрели на него.

Коллективная организация, похоже, совершенно не мешала коллективно определить того, кто будет отвечать на неприятные вопросы.

Виктор Сергеевич сделал несколько шагов вперёд.

— Говорить буду я.

Мужчина чуть приподнял бровь.

— Старший?

— Представитель.

Система перевела слово. Патрульный задумался, словно услышал понятное определение в совершенно неподходящем месте.

— Представитель кого?

Виктор Сергеевич показал рукой на Брод.

— Людей, которые здесь живут.

Мужчина ещё раз обвёл взглядом поселение, задержался на недостроенной крыше и ответил без всякого сомнения:

— Здесь никто не живёт.

За спиной что-то тихо звякнуло: Марта так резко переставила миску, что ложка ударилась о край. Алина положила ладонь на плечо ближайшего ребёнка, Хольм выпрямился, а Егор крепче сжал древко копья.

Виктор Сергеевич почувствовал, как люди напряглись, и только после этого спокойно произнёс:

— Теперь живёт.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

— Эта земля принадлежит дому Ортена.

Ну конечно.

Ни удивления, ни даже особенного разочарования Виктор Сергеевич не почувствовал. Скорее раздражающее подтверждение того, чего все и так ждали.

— Элиас говорил.

При имени старика патрульный перевёл взгляд за плечо Виктора Сергеевича и почти сразу нашёл его среди переселенцев.

— Значит, вы знаете, кого приютили.

Элиас заметно побледнел.

— Знаю, что это люди, которые ушли от господина Ортена, — спокойно ответил Виктор Сергеевич.

— Они должники.

— Это я тоже слышал.

Мужчина явно ждал продолжения, но его не последовало. Терпения ему хватило ненадолго:

— И?

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— Что именно «и»?

— Если знаете, что они должники, почему они здесь?

Даша за спиной издала очень тихий звук, больше всего похожий на попытку подавить смех.

Виктор Сергеевич сохранил серьёзное лицо.

— Потому что пришли. Вы спросили, почему они здесь. Они пришли, а мы их не выгнали.

Патрульный уставился на него, словно пытался решить, издеваются над ним или действительно не понимают очевидного.

— Вы издеваетесь?

— Пока нет.

Максим опустил голову, пряча улыбку.

Человек Ортена резко выдохнул, но вместо того чтобы втянуться в перепалку, ткнул рукой в землю между ними.

— Пришли они не на пустое место. Вы можете сколько угодно называть это поселением, но налог с этой земли уже платит другой человек.

Элиас едва заметно дёрнулся.

Виктор Сергеевич это увидел и впервые почувствовал, что для местных слова патрульного звучат куда весомее, чем для него. Здесь право на землю, похоже, доказывали не тем, кто на ней живёт и работает, а тем, кто кому за неё платит.

И вот на это готового ответа у него действительно не было.

Элиас говорил о земле Ортена, но кто именно здесь платил налог, кому, на каком основании, были ли эти люди арендаторами, должниками, зависимыми крестьянами или чем-то ещё — Виктор Сергеевич не знал.

Максим тихо заговорил рядом, почти не двигая губами:

— Лучше сейчас не спорить про право собственности. Если событие пока нейтральное, конфликт в диалоге может ухудшить отношение.

Судя по выражению лица, собственный совет ему не нравился ничуть не меньше, чем Виктору Сергеевичу.

— Уверены?

Максим помедлил.

— Для обычной игры — да. Здесь… процентов на шестьдесят.

Виктор Сергеевичу пришлось буквально проглотить первый ответ, который просился наружу. Он ещё раз посмотрел на Максима, увидел, насколько тот сам нервничает из-за возможности ошибиться, и всё-таки решил принять его знание как ещё один фактор, а не как истину.

— Хорошо, — сказал он патрульному уже спокойнее. — Тогда дождёмся вашего управляющего и обсудим, на каком основании кто здесь кому что платит. Но до тех пор люди остаются здесь.

Патрульный явно ожидал большего сопротивления и на секунду растерялся, однако быстро взял себя в руки.

— Они не имеют права селиться на земле господина без разрешения.

— Мы вчера зарегистрировали здесь поселение.

Мужчина моргнул.

— Что сделали?

Максим тихо пробормотал:

— Вот и проверим, работает ли дипломатический статус.

Перед глазами Виктора Сергеевича всплыло:

ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ПРАВА: ВРЕМЕННЫЕ

ЗАЩИТА ОТ ВНЕШНИХ ПРЕТЕНЗИЙ: ОТСУТСТВУЕТ

Очень своевременное напоминание.

Он мысленно убрал окно.

— Основали поселение. Брод.

Молодой человек с дощечкой сразу оживился, быстро что-то записал и показал старшему. Тот нахмурился ещё сильнее.

— Я не знаю такого поселения.

— Вчера ещё не было.

Максим тихо закашлялся.

Даша отвернулась.

Патрульный посмотрел на Виктора Сергеевича так, будто всё сильнее подозревал, что имеет дело либо с сумасшедшим, либо с человеком, которому совершенно неизвестны правила приличного феодального общения.

Второй вариант был значительно ближе к истине.

— Я передам управляющему. Он решит, что делать с вами. До его прихода не расширяйте поселение и не рубите лес за ручьём.

Виктор Сергеевич сразу зацепился за формулировку.

— За ручьём — это где именно?

Мужчина заметно раздражился.

— От старого каменного знака до развилки. Знак стоит там уже сорок лет.

— Я здесь четыре дня.

Патрульный на секунду прикрыл глаза, будто только сейчас начал понимать масштаб проблемы.

Даша отвернулась, прикрыв рот ладонью, а Максим опустил голову, явно уже понимая, что Виктор Сергеевич сейчас заставит местный феодализм объяснять границу участка по-человечески.

— Покажите ему, — бросил патрульный одному из копейщиков.

Тот нехотя прошёл к ручью и указал на почти скрытый травой камень, которого раньше действительно никто не заметил. На нём был выбит знак, похожий на переплетённые буквы.

Патрульный показал направление от камня к дороге и дальше, до сухого дуба. Виктор Сергеевич внимательно посмотрел, запомнил ориентиры и только после этого кивнул.

— Хорошо. За обозначенную границу пока не полезем.

Максим резко повернул голову, Даша тоже, а человек Ортена заметно расслабился, решив, что наконец добился своего.

— Управляющий придёт через несколько дней.

— Пусть приходит.

Мужчина уже собирался уходить, но задержался и посмотрел на Элиаса, Марту и Хольма.

— Должники не могут покидать владение без расчёта. Если управляющий потребует вернуть их, сопротивление будет считаться нарушением права господина.

Виктор Сергеевич почувствовал, как раздражение внутри поднимается медленно и холодно, не вспышкой, а той гораздо более неприятной злостью, после которой особенно хотелось говорить спокойно.

Он посмотрел патрульному прямо в глаза.

— Когда управляющий придёт, тогда и поговорим.

Тот, кажется, хотел добавить ещё что-то, но передумал. Через несколько минут все четверо ушли обратно к дороге.

Только когда они скрылись между деревьями, Егор шумно выдохнул и наконец опустил копьё.

— Я думал, вы всё-таки скажете ему что-нибудь про людей, которые не имущество. У вас лицо в тот момент было такое, что я уже приготовился.

Виктор Сергеевич повернулся к нему и чуть поморщился.

— Очень хотелось, но он не управляющий, не Ортен и, судя по всему, вообще ничего не решает. Ругаться с посыльным ради собственного морального удовлетворения можно, только пользы от этого немного.

Даша, всё это время следившая за ним, чуть приподняла брови.

— А когда придёт управляющий, моральное удовлетворение уже разрешается?

— Будет зависеть от того, что он предложит.

Максим усмехнулся.

— Очень дипломатично.

— Не привыкать.

Элиас всё это время стоял молча, явно переживая разговор куда тяжелее остальных. Когда патруль ушёл достаточно далеко, он подошёл ближе.

— Вы согласились не рубить лес.

В голосе звучало почти обвинение, но скорее от страха, чем от злости.

— За их знаком. Пока.

— Но там хорошие деревья.

— Я видел.

Элиас растерянно посмотрел на него, будто не понимал, как можно так спокойно отказаться от полезного леса просто потому, что чужой человек сказал «нельзя».

Виктор Сергеевич показал на деревья с их стороны ручья.

— Здесь тоже лес. Сначала разберёмся, сколько нам вообще нужно, где рубить удобнее и сколько времени люди теряют на переноску. Если через три дня выяснится, что без их участка мы погибнем от отсутствия дров, вернёмся к вопросу. Я не собираюсь начинать войну за дерево, которое мы ещё даже не выбрали.

Элиас медленно кивнул, хотя тревога с лица никуда не исчезла.

Максим ещё несколько секунд смотрел на Виктора Сергеевича, потом признался:

— Я правда думал, что вы специально полезете туда, потому что вам запретили.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Это называется не принципиальность, а дурь. Я стараюсь их не путать.

Максим сперва улыбнулся, а потом неожиданно серьёзно кивнул. Похоже, это различие ему понравилось гораздо сильнее, чем он хотел показать.

---

Примерно через полчаса система решила, что внешняя политика закончена и можно снова заняться хозяйством.

Виктор Сергеевич стоял возле строящегося жилья вместе с Элиасом и Хольмом и обсуждал, сколько леса можно забрать с ближнего участка, не таская стволы через половину поселения, когда перед глазами появилась новая строка:

ПОВТОРЯЕМАЯ РАБОЧАЯ ОПЕРАЦИЯ РАСПОЗНАНА

Максим, проходивший рядом с охапкой веток, тоже остановился.

— У меня есть. Откройте дальше.

Следом появилось:

ОСВОЕН ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ПРОЦЕСС: ЛЕСОЗАГОТОВКА I

Ниже система перечислила валку, обрезку сучьев, разделку ствола — с отдельным незнакомым Виктору Сергеевичу словом «раскряжёвка» — переноску и заготовку дров, после чего добавила:

ДОСТУПНА ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТ

Максим молча дочитал сообщение, и на его лице появилась совсем другая улыбка — не тревожная, не ехидная, а почти счастливая.

— Вот. Вот это уже игра. Теперь всё должно пойти быстрее. Наконец-то нормальный баф, а не ваши эксперименты.

Виктор Сергеевич перечитал сообщение.

— Мы четыре дня рубили лес.

— Да.

— А теперь открыли лесозаготовку.

Максим уже начал смеяться.

— Именно.

— То есть до этого люди четыре дня валили деревья, но настоящей лесозаготовкой это стало только после того, как программа решила дать работе название?

Максим поднял ладони, уже заранее защищаясь.

— Виктор Сергеевич, я механику не писал.

— Жаль. Я бы хотел поговорить с теми, кто писал.

— Думаю, они бы очень быстро вышли из чата.

Виктор Сергеевич понятия не имел, что значит «выйти из чата», но по тону понял достаточно и тоже усмехнулся.

— Если когда-нибудь вернусь домой, обязательно расскажу плановому отделу, что до утверждения норматива люди не работают, а просто совершают повторяемые действия. Вот они обрадуются.

— Они хотя бы вам поверят?

— Боюсь, именно они и поверят.

Тимур подошёл почти бегом, увидел системное сообщение и сразу перестал улыбаться.

— Тут не только название. Откройте подробности, там настройки появились.

Виктор Сергеевич послушался и впервые заинтересовался всерьёз.

Система позволяла объединить от трёх до восьми человек в одну рабочую группу, назначить ответственного, закрепить участок рубки и указать место складирования. Производительность зависела от инструмента, навыка работников, расстояния и организации работы.

Максим объяснил это уже без шуток, явно наслаждаясь моментом, когда его игровые знания наконец перестали звучать как набор странных слов.

— Теперь система считает не каждое действие отдельно, а результат всей группы. То есть можно закрепить людей за лесом, назначить участок и ответственного, и она будет считать общий выход.

Виктор Сергеевич несколько секунд молча смотрел на окно.

— То есть бригада, коллективный результат и ответственный.

Максим тяжело вздохнул.

— Да. Именно это.

— Ваша невероятная цивилизационная игра только что открыла бригадную работу.

Максим закрыл лицо ладонями, но по плечам было видно, что он смеётся.

— Я знал. Я буквально знал, что вы это скажете.

Хольм, когда ему перевели суть происходящего, оказался значительно менее впечатлён системой.

— Мы и раньше работали вместе.

Виктор Сергеевич медленно повернулся к Максиму.

Тот поднял руки.

— Всё. Я ничего не буду говорить.

— Правильное решение.

Сначала Виктор Сергеевич ожидал, что всё улучшение сведётся к красивой цифре в интерфейсе, но уже через несколько минут понял, что ошибся.

Никаких системных окон у местных не появилось. Элиаса назначили ответственным за лесозаготовку, и именно через него продолжали идти все реальные распоряжения. Но теперь можно было закрепить за его группой участок, количество людей, место складирования и ожидаемый результат, после чего Виктору Сергеевичу больше не приходилось каждые несколько минут отвечать, куда нести очередной ствол, какое дерево брать следующим и кто сейчас должен обрубать сучья.

Система ничего не делала вместо людей. Топоры сами не точились, усталость никуда не исчезла, а плохое решение Элиаса оставалось плохим решением даже после регистрации процесса. Если он выбирал неудобное дерево или неправильно распределял людей, производительность падала, и никакой интерфейс его не спасал.

Но работа впервые могла идти без постоянного участия Виктора Сергеевича.

Вот это было по-настоящему важно.

Максим вызвал расчёт.

РАБОЧАЯ ГРУППА: 4

ИНСТРУМЕНТ: 2 ТОПОРА

ОЖИДАЕМЫЙ ВЫХОД: 22–28 ЕД. ДРЕВЕСИНЫ / ДЕНЬ

ПОТЕРИ НА ВНУТРЕННЮЮ ПЕРЕНОСКУ: 19%

Виктор Сергеевич почти сразу нахмурился.

— Девятнадцать процентов только на переноску?

— Потому что склад стоит у лагеря. Они после каждого дерева тащат всё сюда.

— Тогда зачем? Сделайте промежуточную площадку ближе к рубке. Здесь складываем только то, что действительно нужно прямо сейчас для строительства или топлива.

Тимур уже листал параметры.

— Есть временное место складирования. Можно поставить.

— Ставьте.

Максим выбрал участок, и цифры изменились.

ПОТЕРИ НА ВНУТРЕННЮЮ ПЕРЕНОСКУ: 11%

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ДОСТАВКА В ПОСЕЛЕНИЕ: ПО ТРЕБОВАНИЮ

ОЖИДАЕМЫЙ ПРИРОСТ ВЫХОДА: +6%

Виктор Сергеевич удовлетворённо кивнул, хотя прекрасно понимал, что восемь процентов никуда волшебным образом не исчезли. Часть древесины всё равно придётся когда-нибудь принести к стройке, просто теперь люди будут делать это тогда, когда материал понадобится, а не таскать каждый ствол через половину поселения по привычке.

Максим смотрел на цифры с явным интересом.

— Вы просто передвинули склад и подняли выход на шесть процентов.

— Я убрал лишнюю ходьбу.

— Это буквально одно и то же.

Виктор Сергеевич улыбнулся.

— Вот видите, начинаете понимать организацию труда.

Максим возмущённо повернулся.

— Вообще-то это я вам систему объясняю.

— А я вам производство. Не жадничайте, знаний на всех хватит.

---

К обеду выяснилось, что лесозаготовка была только началом.

Когда группа Элиаса несколько часов подряд работала на назначенном участке, система выдала очередное сообщение:

ДОСТУПЕН РЕСУРС: ДРОВА

Максим почти сразу оживился и с совершенно серьёзным видом объяснил, что теперь система наконец различает строительную древесину и топливо. Виктор Сергеевич некоторое время смотрел то на него, то на кучу сучьев, которую они и без всякого интерфейса с утра собирались бросить в костёр.

— То есть вчера эти ветки горели без официального разрешения, а сегодня стали дровами?

Максим прикрыл глаза.

— Виктор Сергеевич, я очень прошу не начинать.

— Я не начинаю, я пытаюсь понять производственную классификацию. Вчера это была древесина низкого качества?

— Да.

— Которая горела?

Максим посмотрел на него с укором.

— Да.

— А теперь она называется дровами и тоже горит?

— Именно.

Виктор Сергеевич хотел продолжить, но Хольм, которому Тимур уже успел перевести суть происходящего, серьёзно посмотрел на костёр, потом на дым над ним и спросил:

— А завтра она откроет дым?

Первым согнулся от смеха именно Максим. За ним рассмеялся Тимур, потом Егор, а через несколько секунд и Виктор Сергеевич уже не мог сохранять серьёзное лицо.

Когда Максим наконец выпрямился, он посмотрел на Хольма немного иначе. Кажется, только сейчас ему по-настоящему пришло в голову, что местные тоже начали видеть абсурд системы, привыкать к её странностям и даже шутить над ней, а не просто принимать каждую надпись как указание свыше.

Система тем временем невозмутимо добавила сушку, складирование и нормированную выдачу дров.

Последняя формулировка сразу заинтересовала Марту.

Она подошла ближе, вытерла руки о юбку и спросила, что значит «выдача». Когда Виктор Сергеевич объяснил, женщина посмотрела на общую кучу топлива, потом на свои дощечки и уверенно сказала, что может считать и это.

Даша, сидевшая рядом, сразу оживилась.

— Вот. У нас уже есть учёт, так что второй раз изобретать его системе не придётся.

Марта с явной гордостью показала свои зарубки. За два дня они стали заметно аккуратнее, хотя Виктор Сергеевич по-прежнему понимал в них значительно меньше, чем сама Марта.

Он посмотрел на них, потом на складываемые брёвна, на дрова у костра и неожиданно очень ясно увидел, как вчерашние разрозненные проблемы начинают связываться.

Лес теперь давал не просто «дерево», а два разных потока: строительный материал и топливо. Топливо требовалось для еды, обогрева, сушки мяса и, возможно, будущего угля. Запасы уже нужно было учитывать не по памяти одной Марты, потому что их становилось больше и они начинали двигаться между разными работами. А если учёт должны вести не только Даша и одна местная женщина, людям рано или поздно придётся учиться.

Он посмотрел на Дашу.

Та поймала взгляд и сразу насторожилась.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Сколько человек вы сегодня научили цифрам?

— Марту.

— А кроме Марты?

Даша прищурилась.

— Виктор Сергеевич, я вообще-то не учительница. Вы меня сейчас буквально газлайтите в педагогическую карьеру.

— Что именно вы сейчас со мной делаете, я не понял. Поэтому спрашиваю не должность, а результат: если Марта завтра заболеет, кто прочитает её записи?

Даша уже открыла рот, но остановилась.

Марта, услышав перевод, недовольно нахмурилась.

— Я не заболею.

Виктор Сергеевич повернулся к ней.

— Очень хороший план, Марта. Но запасной человек всё равно нужен, потому что планы иногда портятся без разрешения.

Женщина помолчала, а потом нехотя кивнула.

Алина, до этого сидевшая неподалёку с детьми, услышала разговор и подошла ближе.

— Я могу помочь. Не с цифрами, а с детьми. Если Даша начнёт что-то показывать взрослым, дети всё равно полезут смотреть, они уже вчера пытались повторять зарубки.

Даша оживилась.

— Кстати, да. Там девочка лет десяти поняла пятёрки быстрее половины взрослых.

Одна из местных женщин, услышав перевод, сразу нахмурилась.

— Ей надо работать. Если она не принесёт воду, воду понесёт кто-то взрослый и не пойдёт строить крышу.

В её голосе не было ни жестокости, ни желания заставить ребёнка работать из принципа. Она действительно считала часы. Если дочь не принесёт воду, это сделает взрослый, а взрослый не закончит крышу до дождя.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё уже без раздражения.

— Вот это аргумент.

Женщина, похоже, ожидала спора и на мгновение даже растерялась.

Девочка, о которой шла речь, сидела неподалёку и перебирала сухие ветки, отделяя толстые от тонких. После короткого уточнения через систему выяснилось, что ей около десяти.

— Что она ещё делает? — спросил Виктор Сергеевич.

— Смотрит за младшими, иногда носит воду, собирает хворост.

Виктор Сергеевич посмотрел на девочку, потом снова на мать.

— Я не предлагаю растить детей в стеклянном шкафу. Сам в её возрасте и картошку копал, и доски таскал, когда взрослым требовалась помощь. Но есть разница между помочь семье и стать дешёвой рабочей силой. Если она пару часов в день собирает ветки или помогает с младшими — нормально. Если таскает воду с утра до вечера вместо взрослого и из-за этого ничему больше не учится, уже нет.

Женщина поджала губы.

— А крышу кто достроит?

Виктор Сергеевич не стал делать вид, что вопрос простой.

— Поэтому полностью от работы её никто не освобождает. Но час на обучение найдём. Если поселение держится только потому, что десятилетние дети работают как взрослые, значит, у нас проблема не с детьми, а с тем, как мы организовали работу.

Даша смотрела на него уже совершенно серьёзно. Её явно задел не сам разговор о детском труде, а то, насколько буднично для местных звучало предположение, что ребёнок просто должен заменить взрослого, потому что иначе работа не будет сделана.

— Тогда какой режим? — спросила она. — Чтобы мы завтра снова не спорили с каждой семьёй отдельно.

Виктор Сергеевич немного подумал.

— Для младших — час обучения и не больше пары часов лёгкой помощи в день, если она действительно нужна. Никаких тяжестей и никакой работы, где один неверный шаг заканчивается травмой. Старших местных подростков отдельно посмотрим по возрасту и тому, что они умеют.

Максим сразу открыл системное окно.

— Интересно, она вообще способна учитывать что-то настолько неигровое.

— Сейчас узнаем.

Марта, до этого молчавшая, вдруг тихо сказала:

— Если бы я умела записывать раньше, меня бы меньше обманывали на рынке.

Все повернулись к ней.

Она явно смутилась от внезапного внимания, но всё-таки продолжила:

— Я считала в голове. Иногда торговец говорил, что долг больше. Я знала, что врёт, но потом он показывал свои записи, а у меня ничего не было. Если другие верили ему, я не могла доказать.

Даша медленно опустила уголёк, который всё это время вертела в пальцах. Иронии на её лице больше не осталось.

— Вот поэтому и надо учить, — сказала она уже тише.

Мать девочки посмотрела сначала на Марту, потом на дочь и после долгой паузы нехотя кивнула.

— Час.

— Для начала час, — согласился Виктор Сергеевич.

Максим наклонился к Тимуру и тихо пробормотал:

— Поздравляю. У нас теперь школа и график детских работ.

Тимур усмехнулся.

— Очень быстро развиваемся.

Виктор Сергеевич услышал и посмотрел на обоих.

— Пока у нас одна дощечка, один уголёк и договорённость не заставлять десятилетнего ребёнка работать как взрослого. Не увлекайтесь масштабами.

Даша наконец улыбнулась.

---

К вечеру обучаться пришли одиннадцать человек.

Виктор Сергеевич ожидал пятерых, Даша — троих, а Алина почему-то вообще не удивилась.

— Я просто объяснила, что Марта теперь сама умеет считать запас и что её меньше смогут обмануть, если она научится нормально записывать числа.

Даша посмотрела на неё.

— То есть провела рекламную кампанию.

Алина пожала плечами.

— Я объяснила людям, зачем им это нужно.

— Это и есть хорошая реклама.

Среди желающих оказалось четверо детей, три женщины, двое мужчин, Элиас и Хольм, который пришёл последним и долго объяснял, что ему цифры вообще ни к чему, просто иногда было бы удобно знать, сколько железа осталось.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Конечно. Совершенно не нужны.

Хольм понял и усмехнулся.

Сели возле костра. Даша взяла дощечку и поначалу выглядела так, будто её каким-то недоразумением поставили перед классом.

— Сразу предупреждаю: я не педагог, поэтому если через неделю вы все будете писать цифры криво, ответственность коллективная.

Виктор Сергеевич устроился чуть в стороне.

— Это вы уже говорили.

Она тут же повернулась.

— А вы здесь зачем? Контролировать качество образования?

— Наблюдаю.

— Опять?

— Иногда это моя единственная работа, и я ею дорожу.

Даша закатила глаза, но улыбнулась уже заметно увереннее.

Начали с чисел. Палочки все понимали и до этого, а вот арабские цифры сначала воспринимались почти как рисунки. Даша медленно написала единицу, двойку, потом дошла до десяти и стала показывать, как каждая выглядит.

Сначала всё шло тяжело. Взрослые долго стирали пальцами неправильные линии, переспрашивали и путались, зато дети неожиданно начали обгонять их почти сразу. Та самая десятилетняя девочка первой без подсказки написала семь, потом девять, перепутала шесть с девятью, сама заметила ошибку и рассмеялась так заразительно, что вместе с ней засмеялась даже мать, ещё днём спорившая о необходимости учёбы.

Хольм долго мучился с восьмёркой, после чего раздражённо заявил, что человек, придумавший эту цифру, явно никогда не пытался рисовать её углём на кривой доске.

Когда Максим перевёл, Даша рассмеялась.

— Передайте, что я полностью с ним согласна. Восьмёрку официально считаем враждебной.

Хольм кивнул так серьёзно, словно вопрос действительно решили голосованием.

Виктор Сергеевич смотрел на них и чувствовал странное, почти тёплое спокойствие. Утром к ним пришли вооружённые люди и сообщили, что земля принадлежит другому человеку, днём система наконец признала лесозаготовку производством, а вечером кузнец и десятилетняя девочка спорили, кто лучше рисует восьмёрку.

Никакой стройной логики у жизни здесь не было, но дома, если подумать, она тоже встречалась нечасто.

Максим сел рядом и некоторое время молча смотрел на занятия.

— Вы довольны.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— С чего вы взяли?

— У вас лицо другое. Не то, с которым вы обычно собираетесь доказать системе, что она неправильно устроена.

— Очень точная классификация.

— Учусь у неё.

Они несколько минут молча наблюдали, как Даша объясняет Элиасу, почему тройка должна смотреть именно в эту сторону, а Хольм незаметно подглядывает за соседской дощечкой.

Потом Максим сказал уже тише:

— В игре грамотность была просто процентом. Строишь школу, он постепенно растёт, потом даёт бонусы к исследованиям, производству и управлению.

Виктор Сергеевич посмотрел на людей у костра.

— А сами они там учились?

Максим не сразу понял вопрос.

— В каком смысле?

— Вот так. Один не понимает, второй путает цифры, третий схватывает с первого раза.

Максим перевёл взгляд на девочку, которая теперь показывала младшему брату, как писать двойку. Долго молчал, а потом чуть нахмурился.

— Странно. Я сотни раз смотрел на эту шкалу и вообще не думал, что внутри этих процентов кто-то вот так сидит и мучается с восьмёркой. Там это просто плюс к развитию, а здесь человек реально учится.

Виктор Сергеевич посмотрел на него, но ничего не сказал.

Не было нужды.

Максим сам продолжил:

— И если процент растёт медленно, ты обычно просто злишься, что бонус долго не приходит.

— Удобно, когда результат существует отдельно от процесса.

Максим кивнул.

— Наверное. Хотя теперь мне уже странно будет на это смотреть.

Он снова посмотрел на детей и чуть улыбнулся.

— Зато здесь процесс настоящий.

Как будто только этой фразы система и ждала.

Даша замолчала посреди объяснения, Тимур поднял голову, а Максим сразу прикрыл глаза ладонью.

— Ну конечно.

Перед игроками появилось:

ПОВТОРЯЕМАЯ ОБУЧАЮЩАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАСПОЗНАНА

Следом:

ОСВОЕН ПРОЦЕСС: БАЗОВОЕ ОБУЧЕНИЕ I

Система перечислила счёт, базовую запись и передачу практического навыка, а затем предложила назначить обучающего.

Даша медленно повернулась к Виктору Сергеевичу, и по выражению её лица он сразу понял, что следующую строку она уже увидела.

— Даже не думайте.

Он сделал самое невинное лицо, на какое был способен.

— О чём?

— Назначать меня учительницей. Мне семнадцать, я вчера ещё сама математику списывала.

Максим уже смеялся.

Алина закрыла рот ладонью.

Перед глазами Виктора Сергеевича появилась рекомендация:

РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ОБУЧАЮЩИЙ: ДАРЬЯ МЕЛЬНИКОВА

Тишина продержалась ровно секунду.

Егор засмеялся первым.

Даша подняла глаза к небу.

— Я ненавижу эту игру.

Максим вытер выступившую слезу.

— Поздравляю. Ты открыла педагогическую карьеру.

Даша повернулась к нему с такой ласковой улыбкой, что Максим мгновенно перестал смеяться.

— Ещё слово, и я открою тебе коррекционную программу. Персональную.

Виктор Сергеевич тоже не удержался от улыбки.

— Дарья, назначение добровольное. Никто вас сюда силой не ставит.

Она подозрительно прищурилась.

— Правда?

— Конечно. Если не хотите, найдём другого человека, который уже умеет объяснять цифры местным, понимает записи и совершенно случайно собрал вокруг себя одиннадцать желающих.

Даша несколько секунд смотрела на него, потом фыркнула.

— Это манипуляция.

— Это перечисление имеющихся кадров.

Она всё-таки рассмеялась.

— Ладно. Тогда наставник. Только не учительница.

Виктор Сергеевич приподнял бровь.

— Чем вас учительница обидела?

— Ничем. Просто мне семнадцать.

Он кивнул на Хольма, который в этот момент снова пытался нарисовать восьмёрку.

— Хольму около сорока, а восьмёрка у вас всё равно лучше. Возраст здесь явно не главный показатель.

Хольм после перевода возмущённо поднял свою дощечку и начал доказывать, что последняя попытка уже вполне приличная.

Максим снова рассмеялся.

Система немного подумала и выдала:

НАСТАВНИК: ДАРЬЯ МЕЛЬНИКОВА

ФОРМА ОБУЧЕНИЯ: НЕФОРМАЛЬНАЯ

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 1 ЧАС / ДЕНЬ

Даша прочитала строку, демонстративно закатила глаза, а потом всё-таки ещё раз посмотрела на людей с дощечками. Улыбку она спрятала не очень успешно.

Максим тем временем открыл сведения о возрастных группах и нахмурился.

— Кажется, система ещё и нашу договорённость с детьми заметила.

Перед глазами появилась короткая строка:

ДОПУСТИМЫЙ РЕЖИМ ДЛЯ ВОЗРАСТНОЙ ГРУППЫ 8–12: ОБУЧЕНИЕ + ЛЁГКИЙ ТРУД

Ниже система всё равно напомнила, что обучение снижает текущий трудовой вклад.

Даша резко выдохнула и покачала головой.

— Конечно. Даже здесь ей обязательно надо сообщить, сколько именно мы потеряли из-за того, что ребёнок час не таскал ветки.

Максим немного поморщился.

— В обычной игре на старте это действительно имело смысл. Можно было на несколько дней убрать обучение, получить лишние человеко-часы, а потом вернуть школу, когда поселение станет устойчивее.

Он сразу поднял руки, заметив взгляды остальных.

— Я не предлагаю. Я объясняю, почему система это считает.

Виктор Сергеевич кивнул.

— И в игре это было правильным решением?

Максим подумал.

— Да. Обычно да.

— Тогда и не надо делать из себя злодея задним числом. Там у вас была другая задача и другие последствия. Здесь будем считать по-другому.

Максим посмотрел на него и неожиданно улыбнулся с облегчением.

— Понял.

---

Когда занятие закончилось, люди ещё долго не расходились. Хольм показывал Марте цифры на пальцах и почему-то пытался доказать, что его восьмёрка всё-таки лучше Дашиной. Десятилетняя девочка учила младшего брата писать единицу. Элиас старательно копировал числа на обломке коры, а Алина сидела рядом с детьми и смеялась, когда один из мальчиков нарисовал тройку задом наперёд и заявил, что так она выглядит красивее.

Виктор Сергеевич отошёл к площадке с древесиной.

Система показывала итог первого полного рабочего цикла:

ЛЕСОЗАГОТОВКА I

БАЗОВАЯ НОРМА ВЫРАБОТКИ УСТАНОВЛЕНА

ДАЛЬНЕЙШИЙ РОСТ: ИНСТРУМЕНТ / НАВЫК / ОРГАНИЗАЦИЯ

На второй строке он задержался дольше всего.

За пять дней это была первая системная формулировка, которая не требовала перевода ни с игрового, ни с феодального.

Норма выработки.

Вот теперь всё действительно начинало звучать почти по-человечески.

Ниже шли сегодняшний выход древесины, количество дров, потери на переноску и рекомендации улучшить инструмент, организовать постоянное хранение и повышать навык рабочей группы.

Раньше Виктор Сергеевич видел в этом несколько отдельных проблем: тупые топоры, нехватка дров, невозможность нормально сделать уголь, отсутствие горна. Теперь они впервые сложились в одну понятную производственную схему. Плохой инструмент тормозил лесозаготовку, медленная лесозаготовка ограничивала и строительство, и топливо, без достаточного количества топлива нельзя было нормально экспериментировать с древесным углём, а без угля Хольм не мог рассчитывать на хороший жар для металла.

И это почему-то не пугало, а, наоборот, успокаивало.

Когда видишь двадцать отдельных проблем, кажется, что горит всё сразу. Когда понимаешь, какая из них держит остальные, наконец появляется место, с которого можно начать.

Самое важное заключалось даже не в цифрах. Завтра Виктору Сергеевичу уже не нужно было проводить полдня возле леса и лично следить за каждым топором. Достаточно утром поговорить с Элиасом, проверить участок, вечером посмотреть результат, а несколько часов между этими двумя проверками потратить на уголь, горн, жильё или следующую проблему, которая обязательно появится раньше, чем её пригласят.

Максим подошёл и остановился рядом.

— Теперь понятно, почему я говорил про разгон?

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— В каком смысле?

— В таких играх сначала самое медленное — ты буквально контролируешь каждый ресурс. А потом один процесс начинает работать без тебя, следующий ускоряет первый, и в какой-то момент ты уже не следишь за каждым человеком, а думаешь, что открыть дальше.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на людей, которые продолжали складывать последние брёвна без его участия.

— Вот это я уже начинаю понимать. Если мне завтра не нужно лично стоять над лесозаготовкой, значит, я могу заняться чем-то ещё, а лес при этом всё равно будет появляться.

Максим улыбнулся.

— Именно.

Как будто система решила вмешаться в разговор, перед глазами появилась новая строка:

ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ СВЯЗЬ ОБНАРУЖЕНА

ЛЕСОЗАГОТОВКА I ДРЕВЕСНЫЙ УГОЛЬ

ВОЗМОЖНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ: ВЫСОКОТЕМПЕРАТУРНЫЙ ОЧАГ

Хольм, когда ему перевели содержание, сразу оживился.

— Если уголь получится хороший, огонь будет жарче и ровнее. Для железа лучше.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Вот теперь уже можно всерьёз думать о горне.

Максим расплылся в улыбке.

— Ну всё. Пошло.

Виктор Сергеевич тоже улыбнулся, но покачал головой.

— Не торопитесь. Система пока только подсказала, что из дерева можно сделать уголь. Мехи от этого сами не выросли, топоры не заточились и Хольм в одиночку три смены работать тоже не сможет.

— Но следующий шаг уже виден.

С этим спорить было трудно.

До настоящего производства им было ещё очень далеко, но впервые за пять дней Виктор Сергеевич видел перед собой не просто список того, чего Броду не хватает, а процесс, который уже мог работать без его постоянного участия. Лесозаготовка продолжится завтра, пока он будет заниматься другим делом, а значит, одно решённое сегодня дело действительно освобождало время и людей для следующего.

Именно это уже напоминало нормальную работу.

Глава 8. То, что не видно

На шестой день Брод впервые начал выглядеть так, будто люди здесь действительно собираются задержаться, и Виктор Сергеевич заметил это не по системному статусу и не по недостроенным домам, а по куда менее торжественным признакам. Возле первого общего навеса появилась ровная поленница, у лесозаготовительного участка отдельно лежали строительные стволы и дрова, Марта уже не держала весь запас только в голове, а Элиас утром ушёл к своей бригаде, даже не заглянув к Виктору Сергеевичу за очередным разрешением.

Последнее по-прежнему доставляло ему почти неприличное удовольствие.

Он стоял возле костра с глиняной кружкой горячей воды и смотрел, как четверо мужчин уходят к лесу. Один нёс топор, второй — верёвку, двое остальных о чём-то спорили с Элиасом и ни разу не повернулись в сторону лагеря. Вчера система установила норму выработки, сегодня люди просто пошли работать, и Виктор Сергеевич с осторожным удовлетворением подумал, что ещё немного — и, возможно, ему хотя бы не придётся каждую минуту бросать одно недоделанное дело ради другого.

За пять дней организм уже начал подозрительно спокойно относиться к тому, что по утрам ему вместо чая выдают просто горячую воду, и Виктор Сергеевич считал это плохим признаком.

Максим подошёл сбоку, уже окончательно проснувшийся, хотя волосы у него по-прежнему жили собственной жизнью.

— У вас опять довольное лицо, — заметил он, проследив взгляд Виктора Сергеевича.

— Вы, я смотрю, становитесь специалистом по моему лицу.

— Я шестой день наблюдаю. Уже могу классификацию составлять: недовольное, очень недовольное, «сейчас будет инженерия» и редкое «всё работает, не трогайте».

Виктор Сергеевич покосился на него и невольно улыбнулся.

— Очень тревожное признание.

Максим тоже усмехнулся, а потом снова посмотрел вслед лесозаготовительной группе.

— Но они правда сами ушли. Даже странно. В игре это уже считалось бы автономным процессом: назначил людей, поставил задачу — и дальше он крутится без тебя.

— У нас для этого уже было нормальное производственное название.

Максим рассмеялся.

— Я даже не сомневался.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, когда со стороны навеса донёсся детский плач.

Не громкий и не сердитый, а слабый, вымотанный.

Он сразу поставил кружку на землю.

За последние дни Виктор Сергеевич успел понять, что дети здесь плакали примерно так же, как дети везде: громко, если ударились, возмущённо, если у них что-нибудь отобрали, и безутешно, когда устали настолько, что сами уже не понимали, зачем плачут. Сейчас звук был другим, и именно поэтому неприятно царапнул сразу.

Алина уже шла к навесу.

Марта оказалась там раньше.

---

На шкуре в глубине навеса лежал мальчик лет семи, один из младших сыновей женщины по имени Ильва. Лицо у него раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, а мать сидела рядом и держала его за руку. Она всё время большим пальцем проводила по костяшкам сына, будто этим повторяющимся движением могла проверить, что он всё ещё здесь и ему не становится хуже.

Марта опустилась рядом, приложила ладонь ко лбу ребёнка и нахмурилась.

— Горячий.

Виктор Сергеевич остановился у входа, стараясь не мешать.

— Давно?

Ильва подняла голову. По покрасневшим глазам было видно, что она почти не спала.

— Ночью говорил, что живот болит. Я думала, от мяса. Потом уснул, а утром уже горячий.

Марта стала расспрашивать её дальше — быстро, без суеты, но с той уверенностью, которая сразу отличает человека, действительно делавшего это раньше. Сколько раз мальчик вставал ночью, была ли рвота, что ел вечером, пил ли воду утром, где болит сильнее. Ребёнок отвечал вяло, иногда морщился и снова закрывал глаза.

При вопросе о том, ходил ли он ночью в уборную, Виктор Сергеевич вдруг нахмурился.

— Какая уборная?

Марта повернулась к нему, не сразу понимая, что именно он спрашивает.

— Там.

Она показала рукой в сторону леса.

— Где — там?

— За кустами.

Виктор Сергеевич почувствовал нехорошее предчувствие.

— Все туда ходят?

Марта чуть пожала плечами.

— Кто куда. Мужчины дальше. Дети ближе. Ночью — где видно.

Максим, стоявший позади Виктора Сергеевича, тихо произнёс:

— Ой.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову.

— Что именно сейчас означает ваше «ой»?

Максим поморщился, понимая, что следующая фраза не понравится никому.

— Мы забыли про санитарию.

— Не только вы.

Тимур, услышав последние слова, подошёл ближе и снял очки, чтобы протереть их краем футболки. Виктор Сергеевич уже успел заметить, что именно так тот обычно реагировал на ситуацию, в которой реальность внезапно оказывалась неприятнее эксперимента.

— Совсем нет отдельного места? — спросил он.

Максим покачал головой.

— Вообще.

На несколько секунд стало очень тихо.

Пять дней они обсуждали воду, еду, навесы, мясо, топоры, кузницу, форму управления, землю, образование и норму выработки. Они успели придумать, как распределять функции между людьми, но ни один человек не спросил, куда двадцать девять человек каждый день ходят в туалет.

Первая мысль была раздражённо найти того, кто это упустил, и уже через секунду Виктор Сергеевич понял, что удобнее всего было бы начать с самого себя.

— Тимур, потом вместе пройдёмся по берегу и выясним, где у нас люди устроили себе отхожие места и куда оттуда идёт вода после дождя. А сейчас ребёнок.

Тот кивнул.

Виктор Сергеевич присел рядом с Мартой.

— Что думаете?

Она осторожно прощупала живот мальчика, попросила показать, где болит, заставила его повернуться на бок и снова на спину. Резкой боли, судя по реакции ребёнка, не было, но Марта всё равно выглядела недовольной.

— Может быть еда. Может вода. Может обычная лихорадка. Пока не знаю.

Виктор Сергеевич кивнул. Именно это его и устраивало: Марта не хваталась за первую удобную причину и не пыталась немедленно объяснить болезнь тем, что они сами только что обнаружили. Пока у них был один больной ребёнок и несколько возможных причин, а не готовая эпидемия, которую они успели придумать себе заранее.

— Что нужно делать?

На этот раз Марта посмотрела на него почти обиженно.

— Детей я лечила.

— Я и не сомневаюсь. Я спрашиваю, что вам нужно от нас.

Её лицо немного смягчилось. Она перечислила несколько трав, которые у неё оставались, чистую воду, покой и влажную ткань, чтобы вытирать пот и немного облегчать состояние, если мальчику станет слишком жарко.

— Питьё только кипячёное, — сказал Виктор Сергеевич.

Марта уже привыкла к этому требованию и только кивнула.

Алина тем временем присела рядом с Ильвой и осторожно спросила, не забрать ли остальных детей, чтобы больной мог спокойно лежать. Женщина сначала покачала головой, но младшая девочка, сидевшая в углу, уже начинала плакать просто потому, что плакал брат, и через минуту Алина увела её наружу, обняв за плечи и тихо пообещав, что брат пока просто болеет, а Марта за ним смотрит.

Егор остался у входа. Обычно он чувствовал себя увереннее, когда можно было что-нибудь поднять, перетащить или прибить, а здесь стоял совершенно потерянный.

— Что сделать? — спросил он наконец, и в голосе не было ни капли привычного задора.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Принесите кипячёной воды в отдельной посуде. Не из того горшка, куда все лезут кружками, и возьмите самый чистый сосуд, какой найдёте.

Егор кивнул и сразу ушёл, явно обрадовавшись, что наконец появилась конкретная задача.

Даша всё это время стояла чуть в стороне и смотрела то на ребёнка, то на Ильву. Когда Виктор Сергеевич попросил её записать, что мальчик ел и пил за последние сутки, она кивнула без привычной шутки и сразу подсела ближе к матери.

---

Через двадцать минут стало понятно, что слово «неудовлетворительно» система, если что-нибудь сейчас покажет, будет использовать исключительно из вежливости.

Участок возле ручья выглядел чисто только до тех пор, пока не начинал понимать, что именно искать. Чуть дальше обнаружились следы старых костров, пищевые остатки, кости, место, где промывали мясо, а от нескольких натоптанных тропинок в кусты Виктору Сергеевичу уже заранее стало не по себе. За одним из кустов земля была влажнее, чем должна, и пахло уже так, что никаких дополнительных объяснений не требовалось.

Тимур вернулся с другой тропинки с таким лицом, что спрашивать «нашёл?» было бессмысленно.

— Метров сорок от воды, — сказал он, подходя ближе. — И почти на том же уровне, что место, где мы набираем. Если будет сильный дождь, часть может уйти по склону к ручью.

Максим тихо выругался.

Даша, которая догнала их после разговора с Ильвой, остановилась у воды и вдруг совсем изменилась в лице.

— Я же сама этот ручей нашла, — сказала она тихо. — Пришла довольная, сообщила всем, что есть вода, а про то, куда эти люди ходят выше или ниже по берегу, вообще не подумала.

В её голосе звучал не страх даже, а злость на саму себя.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Я тоже не подумал. И Максим не подумал, и Тимур. Поэтому сейчас не ищем того, кто первым ошибся, а исправляем то, что нашли.

Даша поджала губы и кивнула, но ещё некоторое время смотрела на воду с таким выражением, будто заново прокручивала тот первый день, когда вернулась в лагерь довольная своей находкой.

— Мы воду хотя бы кипятили, — сказала она наконец, уже тише.

— Питьевую — да. Но руки в ней мыли, посуду полоскали, дети могли хлебнуть прямо из ручья, а ночью никто из нас не стоял над людьми с проверкой. Так что считать, что кипячением мы решили всё, тоже не будем.

Как только эта мысль оформилась, перед игроками появилось сообщение:

ВЫЯВЛЕН ФАКТОР РИСКА

САНИТАРНОЕ СОСТОЯНИЕ ПОСЕЛЕНИЯ: НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ

Максим прочитал надпись и несколько секунд просто смотрел на неё.

— Вот спасибо. Пять дней спокойно наблюдала, а теперь внезапно выяснила, что туалет возле воды — плохая идея.

Тимур нахмурился.

— Возможно, до появления симптомов она не считала это активным риском или не имела достаточно данных.

Максим резко повернулся к нему.

— Тим, бро, я тебя очень уважаю, но если ты сейчас начнёшь объяснять, почему система разумно ждала заболевшего ребёнка, чтобы открыть нам санитарный раздел, я впервые за пять дней сознательно перестану интересоваться её логикой.

Тимур поправил очки, но не обиделся.

— Я не защищаю систему. Я пытаюсь понять, когда она признаёт новую механику.

— Потом поймёте, — вмешался Виктор Сергеевич. — Сейчас нужно сделать так, чтобы второй ребёнок не дал нам дополнительные данные.

Эта формулировка отрезвила всех.

Они отошли от ручья, и Тимур палкой начертил на земле примерную схему: вода, место набора, лагерь, склон, дорога. Несколько минут спорили, насколько далеко уводить отхожее место, потому что сделать его слишком близко было очевидно плохо, а слишком далеко означало, что половина людей ночью решит, что кусты ближе.

.— Нам нужно ниже места водозабора, подальше от самого ручья и так, чтобы после дождя ничего не стекало обратно к воде, — сказал Тимур, показывая на небольшой подъём за лагерем. — Там метров шестьдесят-семьдесят, и склон уходит в другую сторону.

Даша посмотрела сначала на схему, потом на лес.

— Шестьдесят метров ночью кому-нибудь покажутся километром.

— Именно, — согласился Виктор Сергеевич. — Поэтому санитария — это не только правильное место. Если сделать всё идеально, но пользоваться никто не будет, мы просто выкопаем очень аккуратную яму для красоты.

Максим усмехнулся.

— Наконец система измерений, которую я понимаю: достаточно далеко, чтобы не отравить воду, но достаточно близко, чтобы человек не поленился.

— Очень точная единица. Особенно для людей.

Они дошли до выбранного участка. Земля там была плотнее, чем у воды, поверхность сухая, явной низины не было. Проверять пришлось заострённой жердью, потому что лопат у Брода по-прежнему не существовало, и именно в этот момент Виктор Сергеевич особенно остро почувствовал, насколько смешной здесь иногда получалась любая разумная идея.

Тимур поковырял землю жердью и посмотрел на него.

— Место подходит. Осталось решить, чем копать, потому что лопаты мы пока тоже не открыли.

Максим уныло оглядел инструменты.

— Вот иногда я понимаю, почему игры просто пишут «построить» и не уточняют детали.

Виктор Сергеевич невольно усмехнулся.

— Потому что если уточнять детали, половина технологий закончится словами «требуется лопата». Сделаем деревянные, а землю сначала будем разрыхлять жердями. Нам пока не нужна постоянная уборная на сто лет, нужно сегодня убрать людей от воды.

Он ещё раз посмотрел на место и добавил уже для Тимура:

— Выкопаем временную траншею, после использования будем присыпать землёй, а когда подойдёт к заполнению — полностью закроем и перенесём дальше. Нормальную уборную потом устроим отдельно, когда появятся инструмент и время.

Даша посмотрела на мужчин, ковыряющих землю жердями, и вдруг улыбнулась.

— Вот это я очень хочу увидеть в системном описании: «Канализация первого уровня — перестаньте гадить возле воды».

Максим моментально оживился.

— С бонусом плюс пять к здоровью поселения и минус два к достоинству при строительстве.

Виктор Сергеевич посмотрел на обоих и тоже не удержался от улыбки.

— Если система хотя бы раз сформулирует проблему настолько понятно, я начну относиться к ней с уважением.

---

Формулировала система, к сожалению, значительно суше.

Когда место было окончательно выбрано, людям объяснили новые правила, а Егор с двумя мужчинами начали выкапывать первую траншею короткими деревянными лопатками и заострёнными жердями, перед игроками появилось:

ПОВТОРЯЕМАЯ САНИТАРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАСПОЗНАНА

Максим, который в это время обтёсывал очередную деревянную лопатку, сразу поднял глаза.

— Началось.

Следом возникло:

ОСВОЕН ПРОЦЕСС: САНИТАРИЯ I

ДОСТУПНЫЕ МЕРЫ:

— ОТДЕЛЕНИЕ ПИТЬЕВОЙ ВОДЫ ОТ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ

— ОРГАНИЗОВАННОЕ УДАЛЕНИЕ ОТХОДОВ

— МЫТЬЁ РУК

— ОТДЕЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ЗАБОЛЕВШИХ ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ

Виктор Сергеевич дочитал список и перевёл взгляд на Максима.

Тот заранее поморщился.

— Даже не говорите.

— Мытьё рук тоже теперь открыли?

— Видимо, до этого мы пользовались экспериментальной версией.

Даша прочитала список и неожиданно нахмурилась.

— Хорошо, мыть. А чем?

Веселье исчезло почти мгновенно.

Мыла не было. Нормального моющего средства тоже.

Виктор Сергеевич подумал о золе, щёлоке, но сразу отбросил мысль о том, чтобы экспериментировать с кожей детей и людей без понимания концентрации.

.— Пока чистой водой. Лучше тёплой, и не просто ополоснуть пальцы: нормально потереть ладони, между пальцами, потом смыть. После туалета обязательно, перед приготовлением еды тоже. Золу потом можно будет использовать для хозяйственных вещей, но на кожу пока ничего такого не льём, пока не поймём, что именно получили.

Тимур кивнул.

— Даже просто вода и правильная последовательность уже лучше, чем сейчас.

Марта, которой правила перевели, выслушала до конца, а потом посмотрела на Виктора Сергеевича так, словно он предложил каждому человеку перед каждым приёмом пищи сходить за водой в соседний город.

— Каждый раз?

— Желательно.

Она показала рукой на ручей.

— Вода далеко. Если люди работают у кухни, они ещё сходят. Если в лесу или ночью — не будут.

Виктор Сергеевич уже собирался сказать, что если надо, значит, будут, но вовремя остановился. За последние дни он как раз успел увидеть, сколько стоят правила, которые существуют только в голове человека, их придумавшего. Марта уже не первый раз одним бытовым вопросом ломала идеально красивое решение, которое без неё никто не проверил бы на людях.

— Значит, воду для рук надо поставить ближе, — сказал он вместо этого. — Возле еды и возле отхожего места. Так, чтобы человеку было проще помыть руки, чем придумать причину этого не делать.

Марта подумала и удовлетворённо кивнула.

Егор, выпрямившийся из траншеи и вытиравший лоб предплечьем, услышал перевод и вдруг оживился.

— А можно горшок подвесить. У деда в гараже был такой умывальник, только из пластиковой бутылки: наклоняешь — вода идёт понемногу, и никто руками в общий таз не лезет. Бутылки у нас нет, но горшок на верёвке сделать можно.

Тимур моментально забыл про траншею.

— Если подвесить сосуд и ограничить наклон, получится нормальная небольшая струя. И не придётся пробивать отверстие в глине.

Максим посмотрел на Егора с искренним удивлением.

— Подожди. Ты сейчас предложил техническое решение раньше Тимура? База, Егор. Неожиданно, но база.

Егор довольно расправил плечи.

— А что, если я тяжёлое таскаю, думать уже нельзя?

Максим сделал серьёзное лицо.

— Можно. Я просто не был готов к такому повороту.

— Тогда привыкай молча.

Виктор Сергеевич покачал головой, но тоже улыбнулся.

— Делайте. Один возле места, где готовят еду, второй ближе к уборной. Только воду после мытья не лейте прямо под ноги, иначе через день получим болото и следующую технологию.

— «Дорожки I», — немедленно предположил Максим.

— Не подсказывайте системе.

---

К полудню стало ясно, что санитария принесла не только новые правила, но и старую, уже знакомую проблему: людей не хватало.

Лесозаготовительная бригада работала отдельно. Строительство второго общего укрытия требовало минимум четырёх взрослых, если они хотели закончить его до следующего серьёзного дождя. Гарт и Невен занимались охотой и силками. Марта теперь одновременно отвечала за запас, помогала с едой и сидела возле заболевшего мальчика. Несколько женщин готовили, кто-то следил за младшими детьми, кто-то носил воду, а теперь ещё понадобились люди на санитарную траншею, умывальники, уборку пищевых остатков и подготовку отдельной чистой посуды.

Когда Виктор Сергеевич вместе с Максимом и Тимуром открыл общую раскладку работ, система сформулировала проблему без всякой деликатности:

АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: 7

ДЕФИЦИТ ДОСТУПНОЙ РАБОЧЕЙ СИЛЫ ПРИ ТЕКУЩИХ НАЗНАЧЕНИЯХ: 18%

Максим некоторое время молча смотрел на цифру, потом тихо присвистнул.

— Вот этого я и боялся. Мы открываем процессы быстрее, чем появляются люди. В игре это классическая ошибка: настроил пять производств, распределил всех по ним, и потом каждое работает наполовину.

Виктор Сергеевич внимательно посмотрел на список.

— Значит, не все процессы должны работать одновременно на полной мощности.

Максим повернул голову.

— Хотите что-нибудь остановить?

— Я хочу решить, что сегодня важнее. Это не одно и то же.

Тимур уже открыл детализацию. Оказалось, что второе укрытие можно замедлить, оставив только каркас. Лесозаготовку — сократить с четырёх работников до трёх, потому что запас древесины на ближайший день уже сформировался. Производство древесного угля, которое система настойчиво предлагала запустить следующим, вообще можно было отложить. Санитарные работы, наоборот, требовали нескольких человек сейчас, но потом превращались в куда меньшую постоянную нагрузку.

Максим смотрел на расчёты и заметно мрачнел.

— Если убрать человека с леса, выход упадёт почти на четверть. А если ещё замедлить строительство, второй навес мы сегодня точно не закроем.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Зато если оставить всё как есть, отхожее место продолжит существовать в кустах возле воды.

Максим помолчал. Было видно, что он продолжает смотреть на цифры, хотя сам уже понимает, что именно с ними не так.

— Просто первая мысль всё равно про процент. Вижу минус двадцать с лишним к древесине и автоматически начинаю искать, откуда вернуть человека. А потом смотрю туда, — он кивнул в сторону навеса с больным мальчиком, — и понимаю, что именно я сейчас пытаюсь оптимизировать. Неприятное ощущение.

Тимур посмотрел на него спокойно.

— Цифра всё равно важна. Просто она не описывает всё.

Максим кивнул.

Виктор Сергеевич некоторое время молчал, а потом ответил:

— Считать всё равно надо. Просто если рядом с древесиной нет потерь людей, болезней и времени на восстановление, значит, расчёт неполный. А неполный расчёт иногда опаснее, чем его отсутствие.

Максим поднял глаза и медленно кивнул.

— Да. Так понятнее.

Даша подошла с дощечками Марты и услышала последнюю фразу.

— Это вы сейчас про систему или вообще про жизнь?

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Пока про работу.

— Жаль. Звучало шире.

Он усмехнулся и снова повернулся к расчёту.

— Лес — три человека. Второе укрытие сегодня только каркас, без попытки любой ценой закончить крышу. Уголь переносим на завтра. Егор с двумя взрослыми заканчивает санитарное место и умывальники. Гарт с Невеном остаются на своих задачах. Марта занимается ребёнком и запасами, но готовку одна не потянет.

На последней фразе Виктор Сергеевич вдруг остановился.

За несколько дней они незаметно повесили на Марту общий запас, выдачу еды, часть готовки, учёт и теперь ещё больных — просто потому, что каждый раз она оказывалась человеком, который умеет.

Так долго продолжаться не могло.

— И вообще, — добавил он, уже обращаясь к Марте, — завтра разберём отдельно, что из ваших обязанностей можно передать другим. Вы у нас скоро будете одновременно заведовать запасом, кухней и больными, а это заканчивается одинаково в любом мире.

Марта нахмурилась.

— Я справляюсь.

— Пока да. Именно поэтому вам и навалили всё сразу.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но потом задумалась и нехотя признала:

— Последние два дня я почти не садилась.

— Вот об этом и речь.

Даша тихо усмехнулась.

— Узнаваемая схема.

Виктор Сергеевич сделал вид, что не услышал.

Алина, стоявшая рядом, сразу отозвалась:

— Я могу взять часть кухни, только тогда кто-то должен пару часов посидеть с младшими. Я не хочу, чтобы они опять полезли к воде, пока все заняты.

Даша подумала и пожала плечами.

— Я могу до урока. Потом час занятий, а дальше вернусь.

Одна из местных женщин предложила, чтобы тринадцатилетняя дочь помогла Алине следить за младшими. Виктор Сергеевич посмотрел на девочку, дождался, пока спросили её саму, и только после её уверенного согласия кивнул.

Разговор продолжился ещё несколько минут, и в какой-то момент Виктор Сергеевич вдруг понял, что перестал распределять людей.

Он обозначил, какие задачи сегодня обязательны, а дальше сами люди начали предлагать, кто и что может взять на себя, где нужна замена, а что можно оставить до завтра. Даша спорила с Алиной о времени урока, Марта через перевод уточняла, сколько помощи ей действительно нужно на кухне, Тимур прикидывал, сможет ли вечером закончить второй умывальник, а Максим уже пересчитывал загрузку без одного лесоруба.

Вчерашний порядок переставал быть экспериментом.

Система тоже это заметила.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УСТОЙЧИВОСТИ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ: 2/2

Через секунду появилась ещё одна строка:

ВРЕМЕННАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА

ЕДИНОЛИЧНЫЙ ЦЕНТР ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ: НЕ ТРЕБУЕТСЯ ДЛЯ ТЕКУЩИХ ПРОЦЕССОВ

МОДИФИКАТОР ОРГАНИЗАЦИИ ПОДТВЕРЖДЁН

КОМПЕНСАЦИЯ БАЗОВОГО ШТРАФА: +7%

Максим моментально открыл общую эффективность и не удержался от улыбки.

— Минус восемь. Было минус пятнадцать. Но если бы мы всё-таки выбрали вождя, базовый штраф исчез бы полностью. Просто напоминаю, что система всё ещё считает тот вариант эффективнее.

Сказал он это уже без вызова и без попытки доказать свою правоту, скорее как специалист, который обязан показать второй вариант вместе с его ценой.

Виктор Сергеевич посмотрел на него и кивнул.

— Вот теперь правильно. Не «надо сделать так», а «вот что мы получим, если сделаем иначе».

Максим заметно повеселел.

Даша тут же прищурилась.

— Вы его сейчас похвалили?

— Не злоупотребляйте историческим моментом.

Максим улыбнулся ещё шире.

---

К вечеру мальчику стало немного лучше.

Температура всё ещё держалась, но рвоты не было, воду он пил, а живот, по словам Марты, болел меньше. Она не обещала ничего лишнего, только сказала Ильве, что это хороший знак и что нужно посмотреть, как пройдёт ночь.

Виктор Сергеевич неожиданно почувствовал, насколько сильно ждал именно этих слов.

Ильва сидела рядом с сыном и выглядела так, будто за день постарела на несколько лет.

— Он поправится? — спросила она тихо.

Марта не стала говорить то, чего не знала.

— Думаю, да. Но утром посмотрим.

Виктор Сергеевич уважительно взглянул на неё. Без пустого «всё будет хорошо», которое человек часто произносит больше для себя, чем для того, кому страшно.

Когда они вышли из навеса, он задержал Марту.

— Если завтра таких будет двое или трое, вы одна справитесь?

Женщина задумалась уже серьёзно.

— Нет.

— Кто ещё умеет лечить?

Она назвала пожилую Рену, принимавшую роды и знавшую травы, и Гарта, который умел обрабатывать раны после охоты. На этом список закончился.

— Тогда завтра соберёмся втроём и разберёмся, кто что умеет. Иначе у нас снова получится, что всё, связанное с больными, автоматически отдаём вам только потому, что вы однажды оказались рядом и знали, что делать.

Марта слегка улыбнулась.

— А если я лучше знаю?

— Тогда будете учить остальных, а не делать за всех.

Она задумалась, потом кивнула.

— Хорошо.

— И ещё понадобится отдельное место для больных. Не сейчас строить новый дом, а хотя бы выделить угол, где человек сможет спокойно лежать, где будет чистая вода, ткань и тот, кто за ним смотрит.

Марта сразу насторожилась.

— Вы хотите убрать больных?

Виктор Сергеевич понял причину страха ещё до того, как она закончила вопрос.

— Нет. Не выгнать. Наоборот, нормально разместить. Сейчас ребёнок лежит там же, где спят остальные. Если болезнь окажется заразной, это плохой вариант и для него, и для всех вокруг.

Марта ещё несколько секунд всматривалась в его лицо, потом плечи у неё немного расслабились.

— Дом для больных?

— До дома нам далеко. Пока отдельное место.

Максим подошёл как раз к концу разговора и тихо подсказал:

— Медпункт.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Что именно вы сейчас решили мне объяснить?

Максим не сразу понял.

— Ну… медицинский пункт.

— Я знаю, что такое медпункт.

Максим замер.

Тимур, стоявший чуть дальше, уже начал смеяться.

— А. Точно.

Виктор Сергеевич покачал головой.

— Иногда вы действительно представляете нас слишком древними.

Максим виновато улыбнулся.

— У вас телевизор без пульта. Это сбивает.

— А медицина от этого исчезла?

На этом даже Тимур засмеялся, а Максим поднял руки, признавая поражение.

---

Перед ужином заработал первый умывальник.

Егор с Тимуром подвесили небольшой глиняный сосуд на верёвочной петле и устроили так, чтобы его можно было наклонять за свободный конец. Решение выглядело не слишком изящно, зато не требовало пробивать отверстие в горшке и рисковать единственной посудой.

Первым испытателем по несчастливой случайности оказался Максим.

Он потянул верёвку сильнее, чем следовало, сосуд резко наклонился, и половина воды вылилась ему на штаны и обувь.

Несколько секунд Максим просто стоял и смотрел вниз.

Егор прислонился к столбу и начал смеяться ещё до того, как тот поднял голову.

— Очень смешно, — произнёс Максим с достоинством человека, у которого по ногам стекала вода. — Особенно приятно понимать, что я внёс личный вклад в санитарное развитие поселения.

Егор едва мог говорить.

— Ты первый испытатель. Должен же кто-то проверять технику.

— Я не давал согласия на испытание.

— Поздно. Испытание уже состоялось.

Тимур тоже улыбался, хотя пытался сохранить серьёзность.

— Нужно ограничить максимальный угол наклона, тогда поток будет меньше.

Максим медленно посмотрел на него.

— Спасибо, Тимур. Особенно ценю своевременность заключения.

Виктор Сергеевич подошёл, осмотрел крепление и осторожно потянул верёвку. Сосуд наклонился, и тонкая струйка воды потекла вниз.

— Поставьте ограничитель здесь, чтобы дальше не уходил, и под ноги положите камни или ветки. Иначе через пару дней получите грязь по щиколотку.

Егор кивнул и снова проверил верёвку, стараясь выглядеть так, будто всё происходящее для него совершенно буднично.

Перед глазами игроков появилось:

НЕСТАНДАРТНОЕ УСТРОЙСТВО РАСПОЗНАНО

РУКОМОЙНИК

САНИТАРИЯ: +2%

Егор прочитал сообщение, чуть расправил плечи и тут же попытался сделать вид, что два системных процента его совершенно не волнуют. Получалось плохо.

Максим заметил первым.

— Ты сейчас собой гордишься.

— С чего ты взял?

— У тебя лицо другое.

Егор уставился на него.

— Только попробуй начать классификацию.

Виктор Сергеевич засмеялся раньше Максима.

---

После ужина Даша провела второй урок.

Пришло уже четырнадцать человек, и Хольм заранее принёс себе более ровную дощечку.

Максим заметил первым.

— Для восьмёрки?

Кузнец после перевода совершенно серьёзно кивнул.

Даша потребовала, чтобы никто ему не подсказывал, потому что «иначе человек никогда не научится», а потом сама через минуту наклонилась и поправила линию, потому что смотреть на очередную искалеченную восьмёрку оказалось выше её сил.

На этот раз начали пока не с чтения, а именно со счёта. За день выяснилось, что местные знаки для чисел существуют — Элиас видел их на долговых записях и рыночных счетах, — но сам пользоваться ими не умел. Даша разумно решила не изображать специалиста по чужой письменности и продолжила учить тому, что знала сама: привычным для игроков цифрам как простой системе записи запасов.

Палочки все понимали и до этого, а новые знаки сначала воспринимались почти как рисунки. Марта первой заметила, что они удобны хотя бы потому, что занимают на дощечке намного меньше места, чем зарубки, и после этого часть взрослых начала относиться к новшеству заметно серьёзнее.

Дети, впрочем, снова осваивали цифры быстрее взрослых, и та самая десятилетняя девочка уже показывала матери, где та перевернула шестёрку.

Максим некоторое время смотрел на это, потом тихо сказал Виктору Сергеевичу:

— Забавно будет, если потом выяснится, что их местные цифры гораздо удобнее наших.

— Значит, будем учиться у них.

Максим повернулся к нему.

— Вы серьёзно?

— А почему нет? Если у человека есть знание, которого нет у меня, возраст, год рождения и происхождение знания меня интересуют уже во вторую очередь.

Максим посмотрел на Дашу, которая в этот момент терпеливо объясняла Элиасу двойку.

— Просто я представил её лицо, если завтра окажется, что она два дня учила всех совершенно не тому.

— Не совершенно не тому. Пока это наша компактная запись для учёта. Потом сравним.

Максим кивнул.

— Вот это разумно.

Будто только этой фразы системе и не хватало, перед игроками появилось:

ПОВТОРЯЕМАЯ ОБУЧАЮЩАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАСПОЗНАНА

Следом:

ОСВОЕН ПРОЦЕСС: ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ I

ДОСТУПНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ: СЧЁТ / КОМПАКТНАЯ ЧИСЛОВАЯ ЗАПИСЬ / ПЕРЕДАЧА ПРАКТИЧЕСКИХ НАВЫКОВ

Даша увидела сообщение и вздохнула.

— Спасибо, что хотя бы не написала «грамотность». А то я уже приготовилась возражать.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Видите, система тоже способна учиться.

— Не сглазьте.

Дальше появилось знакомое:

НАСТАВНИК: ДАРЬЯ МЕЛЬНИКОВА

ФОРМА ОБУЧЕНИЯ: НЕФОРМАЛЬНАЯ

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 1 ЧАС / ДЕНЬ

Даша прочитала строку, демонстративно закатила глаза, а потом всё-таки ещё раз посмотрела на людей с дощечками. Улыбку она спрятала не очень успешно.

Алина сидела рядом с младшими детьми и время от времени повторяла цифры вместе с ними. Егор доделывал второй умывальник, Тимур обсуждал с Мартой, можно ли выделить один сосуд только под кипячёную воду и перестать черпать из него общей посудой.

Виктор Сергеевич стоял чуть в стороне и вдруг понял, что впервые за весь день ничего не делает руками.

И, что было ещё непривычнее, никто его не звал.

Перед глазами всплыло итоговое окно:

ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»

САНИТАРИЯ I — ОСВОЕНО

ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ I — ОСВОЕНО

ЛЕСОЗАГОТОВКА I — АКТИВНА

ВРЕМЕННАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ — ПОДТВЕРЖДЕНА

Ниже система всё ещё предлагала древесный уголь и отдельно рекомендовала довести санитарную безопасность до устойчивого уровня.

Виктор Сергеевич закрыл окно и просто посмотрел на вечерний Брод.

Элиас уже спорил с одним из лесорубов о завтрашнем участке и показывал куда-то в сторону сухих сосен. Марта тихо объясняла Ильве, сколько воды дать мальчику ночью и когда позвать её, если температура поднимется. Даша поправляла чужие цифры, Алина сидела рядом с детьми, а Егор с Тимуром снова возились с верёвкой у второго умывальника, явно решив, что первый вариант ещё можно улучшить.

Виктор Сергеевич вдруг понял, что почти ни в одном из этих разговоров он не нужен.

И это уже не тревожило.

Шесть дней назад ему казалось, что нормальная организация начинается тогда, когда один человек наконец понимает всё, что происходит, и успевает везде вмешаться. Теперь всё больше выходило наоборот: по-настоящему работающим порядок становился в тот момент, когда рядом появлялись люди, каждый из которых знал свою часть дела и мог решить её без того, чтобы сначала искать Виктора Сергеевича.

— Виктор Сергеевич!

Даша махала ему дощечкой и пыталась одновременно удержаться от смеха.

— Идите сюда, у нас чрезвычайная ситуация в системе образования. Элиас утверждает, что вот это пять, а я говорю, что три, и Хольм зачем-то вмешался.

Элиас рядом что-то горячо объяснял, показывая на собственную запись, а Хольм явно наслаждался тем, что спор теперь касается не его восьмёрки.

Виктор Сергеевич подошёл, долго рассматривал кривой знак и наконец вынужден был признать:

— Если совсем честно, это может быть и восемь.

Хольм мгновенно поднял голову.

— Нет.

Тимур перевёл.

На несколько секунд стало тихо, а потом засмеялись сразу все, включая Элиаса, который понятия не имел, почему его цифра внезапно стала частью старого спора.

И только тогда Виктор Сергеевич заметил Марту у входа в навес.

Она тоже улыбалась.

Совсем немного, устало, но улыбалась.

Он посмотрел на неё ещё раз и только тогда почувствовал, как напряжение, державшее его с самого утра, понемногу отпускает. Мальчику было лучше, санитарное место они устроили, вода теперь хотя бы начала подчиняться понятным правилам, а люди у костра уже спорили из-за цифр, а не из-за того, кому сегодня не хватит крыши или еды.

Для одного дня, пожалуй, хватит.