Читать книгу: «Владимирский проспект»

© Векслер А.Ф., Крашенинникова Т.Я., 2010

© ООО «МиМ-Дельта», 2010

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2010

Введение

Как кратчайший путь из центра города, от Невского проспекта к Московскому, как единая магистраль длиной в 2,5 км воспринимаются ныне Владимирский и Загородный проспекты. Действительно, дорога по Лиговскому проспекту в том же направлении составляет 5,5 км, по Садовой или по набережной Фонтанки – более 3,5 км. И хотя ныне автомобилисты для выезда из центра города на южные или на юго-западные трассы предпочтут более длинные и менее загруженные транспортом пути, знатоки города не откажут себе в удовольствии проехать или, тем более, в несколько приемов пройти по Владимирскому и Загородному проспектам с их рядовой архитектурой и далеко не рядовой историей, обязанной людям, жившими, учившимися и трудившимися здесь.

Владимирский и Загородный проспекты, повторяя плавный изгиб Фонтанки, вместе с набережной ее левого берега составляли главную магистраль Московской части¹ Санкт-Петербурга, обеспечивавшую наиболее короткий путь из центра города в южном направлении.

Московская часть, название которой впервые появилось на планах города 1726–1741 гг., заменив ранее существовавшее название «Московская сторона», остававшееся, впрочем, на городских планах еще до 1753 г.², бывшая некогда окраиной города, приобрела к концу XIX в. облик, сблизивший ее с прежними центральными частями Санкт-Петербурга.

На площади 3,5 кв. км в Московской части по переписи 1900 г. проживало 126 тысяч человек, т. е. в начале XX в. она была одной из густонаселенных частей Петербурга, что вызывало высокую стоимость земельных участков (до 320 руб. за кв. сажень на застроенной территории и до 70 руб. на незастроенной, принадлежавшей городу, военному ведомству или отчужденной в пользу Царскосельской железной дороги). По стоимости земли Московская часть уступала только Адмиралтейской и Спасской частям. Цены на недвижимость сильно различались в зависимости от расположения участка: максимальная цена на Невском и Владимирском проспектах, у Пяти углов, Николаевской и Стремянной улицах, ниже были цены за Разъезжей и вблизи Лиговской улиц.

Территориальная структура и структура населения Московской части, сложившиеся к началу XIX в., определялись тем обстоятельством, что в нее входили обширные Дворцовые (или Придворные) и Ямская слободы на территории от Невского проспекта за Разъезжую улицу и слободы лейб-гвардии Егерского, Московского и Семеновского полков на территории от Звенигородской улицы до Забалканского проспекта. Начало Дворцовым слободам положила Анна Иоанновна: после пожаров 1730-х гг. она учредила Комиссию о Санкт-Петербургском строении и приняла предложенный главным архитектором комиссии П.М. Еропкиным план развития города, по которому территория на левом берегу реки Фонтанки за загородными дачами петербургской знати отводилась придворному ведомству для размещения участков низших служащих ведомства – лакеев, поваров, каретников, конюхов, портных и др. Дворцовая слобода в Московской части располагалась на территории современных Стремянной улицы, Кузнечного переулка и Владимирской площади, а нынешний Владимирский проспект составлял границу между слободой и дачными землями, о которых сегодня напоминает название Графского переулка, ведущего от берега Фонтанки к Владимирскому проспекту (за свою долгую историю он назывался и Троицким, и Графским (Московским), и Пролетарским, и даже улицей Марии Ульяновой, а в 1991 г. вновь получил название, которое носил с 1798 г. по титулу домовладельца графа Ф.А. Головина).

Слобода около века оставалась деревянной и не раз горела, пока во второй половине XIX в. деревянные постройки не стали вытесняться каменными. Это было вызвано запретом на строительство деревянных домов. С 1854 г. запрет распространен на всю левобережную часть города вплоть до Обводного канала. Изданный в 1849 г. «Атлас 13-ти частей столицы» («Атлас Цылова») зафиксировал достаточно плотную, преимущественно каменную застройку по основным проездам Московской части, в том числе и в Дворцовой слободе. После пожаров 1862 г., когда сгорели почти все деревянные дома, Московская часть быстро застраивалась доходными домами, рассчитанными как на «средний класс», так и на малоимущих жильцов. Собственные дома богатых купцов и первых чинов ведомств выходили на Владимирскую улицу и Невский проспект. Дома попроще строились в глубине кварталов, где обитала самая пестрая публика: зажиточные купцы и домовладельцы, ремесленники и лавочники, военные, студенты, служащие. «Трактиры, вывески менял и „Пышные гробы – Шумилов-старший“, все разночинно, наспех, как-нибудь», – писала А.А. Ахматова о Загородном проспекте начала XX в.

Московская часть делилась на четыре полицейских участка, имевших границами Невский проспект: Кузнечный и Щербаков переулки – 1-й участок, далее до Разъезжей улицы и Чернышева переулка следовал 2-й участок, затем до Введенского канала – 3-й участок и от канала до Забалканского проспекта – 4-й.

Московская часть. План 1912 г.

В постройках на Владимирском проспекте (их количество чуть более двадцати) представлены практически все петербургские архитектурные стили, включая классицизм, в том числе и безордерный, и эклектику, и модерн, и агрессивный современный стиль. Из старых мастеров здесь работали Пьетро Антонио Трезини и Джакомо Кваренги, Н.А. Мыльников и А.А. Михайлов-второй, А.Х. Пель, П.Ю. Сюзор, А.С. Хренов. Знатоки модерна найдут на Владимирском единственную петербургскую постройку финского зодчего К.-А. Шульмана, положившую начало проникновению в наш город северного модерна.

Вблизи Владимирского проспекта в разные годы жили государственные деятели граф М.Т. Лорис-Меликов и А.П. Нарышкин (1840-е гг.; их дом на углу Стремянной ул. и Поварского пер. не сохранился), писатель Николай Алексеевич Некрасов (угол Поварского пер. и Колокольной ул.), литературовед и этнограф Александр Николаевич Пыпин (Хлебный пер. у Владимирской пл.), хирург Николай Васильевич Склифосовский (Стремянная ул., 8), издатель Петр Петрович Сойкин (Стремянная ул., 12), председатель Российского общества морского права Егор Егорович Стеблин-Каменский (жил на Стремянной ул., 8, с 1913 по 1935 г.). В доме № 8 жили члены артистической династии Самойловых. Ее основатель Василий Михайлович Самойлов (1782–1839) обладал чудесным тенором и пел в московских церквах. Директор Императорских театров А.С. Нарышкин пригласил его на столичную сцену. На дебютном спектакле в 1803 г. Самойлов исполнил дуэт в водевиле А. Титова «Суд царя Соломона» с юной воспитанницей Театральной школы Верой Черниковой. Дуэт прозвучал так прелестно и слаженно, что имел долгое и счастливое продолжение – исполнители стали супругами. С театром связали свою жизнь многие из их одиннадцати детей. Драматическими актерами стали Василий, Вера, Надежда, Мария и Петр Самойловы. Из них наиболее известен В.В. Самойлов (1812–1887), а его сын Павел (1866–1931) стал заслуженным артистом РСФСР. Из этой семьи вышла и Вера Аркадьевна Мичурина-Самойлова (1866–1948). Все Самойловы играли в Александрийском (Пушкинском) театре. На доме Самойловых установлена мемориальная доска, напоминающая о том, что здесь жил и 28 марта 1887 г. скончался драматический артист В.В. Самойлов. В 1994 г. доска была обновлена, а в доме открыт мемориальный музей семьи Самойловых. В 1920-х гг. в этом доме жил писатель Константин Александрович Федин.

Прямым продолжением Владимирского проспекта служит Большая Московская улица, и авторы сочли необходимым посвятить истории этой улицы и ее обитателям короткую заключительную главу книги.

С Владимирским проспектом и Большой Московской улицей связаны жизнь и деятельность выдающихся мастеров советского и современного российского театра и эстрады – драматургов, режиссеров и актеров Ленинградского Нового театра (с 1953 г. – Театра им. Ленсовета, ныне – Санкт-Петербургского академического театра им. Ленсовета), Театра юных зрителей, создателей и участников джаз-клуба «Филармония джазовой музыки».

Рассказы о живших на Владимирском проспекте и Большой Московской улице деятелях науки и культуры, общественных и военных деятелях читатель найдет на страницах книги с изложением истории отдельных домов. Биографии людей, чьи судьбы связаны с центральной магистралью Московской части, найдены нами в Русском биографическом словаре, Большой Русской биографической энциклопедии и в изданиях о них, хранящихся в Русском фонде Российской национальной библиотеки. Некоторые биографии восстановлены по воспоминаниям современников и литературным трудам персонажей и публикуются впервые.

Владимирский проспект (до 1858 г. – часть Литейного проспекта, в 1919–1944 гг. – пр. Нахимсона) – проезд между Невским проспектом и Владимирской площадью. Впервые как самостоятельный проезд Владимирская улица появилась на планах города в 1764 г., названная по церкви Владимирской иконы Божией Матери (Владимирской церкви); как проспект проезд появился на городских планах после 1860 г.; площадь перед церковью носит название Владимирской с 1844 г. (с 6 октября 1923 по 10 июля 1950 г. именовалась площадью Нахимсона)³.

Один из южных перекрестков Невского и Литейного проспектов (ныне – начало Владимирского пр.) в XVIII в. носил название Вшивой биржи. Как писал П.Н. Столпянский, тут ожидали найма на работы дрягили и носильщики, сюда же приходил и уличный парикмахер. Он сажал своих клиентов на тротуарную тумбу, падавшие на тротуар волосы не убирались, отчего народ и дал этому месту столь неблагозвучное, но очень точное название⁴. Словно в память о Вшивой бирже в 1900-х гг. в доме № 1/47 заработала парикмахерская Никифора Мокреева.

До введения в 1855 г. современной четности сторон улиц и нумерации домов Владимирский проспект служил продолжением Литейного, что отражено в приведенном ниже списке домовладельцев из Адресной книги Санкт-Петербурга на 1854 г.:

После 1855 г. дома №№ 60–82 получили номера 1—23, а дома №№ 63–79, соответственно, 2—18.

Доходные дома Владимирского проспекта интересны, как правило, не архитектурой (здесь все определялось вкусом, кошельком и пристрастиями домовладельцев), а вкладом когда-то живших в них людей в культурное и историческое наследие России.

Особенностью проспекта было широкое распространение книжной торговли. Букинисты раскладывали привезенные книги на невысоком парапете сада Владимирской церкви (эта стихийная продажа возобновилась в 1990-х гг.).

В разные годы в домах Владимирского проспекта жили или бывали многие писатели, композиторы и другие известные деятели русской культуры, а на углу Кузнечного переулка и Владимирской площади находился трактир «Капернаум» (по одной из версий, название придумал его завсегдатай писатель В.А. Слепцов), своеобразный «литературный ресторан», куда приходили позавтракать и обменяться мнениями писатели и литературные критики. Название трактира, расположенного вблизи храма, с точки зрения Церкви, было богохульным, ведь Капернаум – название древнего города в Галилее, где, по преданию, Христос творил чудеса и, в частности, исцелял больных святой водой. Исцеление водкой душевных страданий происходило во многих трактирчиках и ресторанах Петербурга, да и других городов, и со временем слово «Капернаум» стало скорее синонимом веселого заведения, кабака, чем одной из глав Евангелия. Отсюда фамилия Капернаумов (Копернаумов) в фельетонах А.В. Дружинина, а также фамилия портного Капернаумова в «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского⁵. Отсюда же, видимо, и фамилия Кафернаумский в романе А.И. Герцена «Кто виноват?», и персонаж, к которому обращается Н.А. Некрасов в своем стихотворении «Другу Копернаумову». Свои «Капернаумы» появились в приволжских купеческих городах и даже придорожный трактир с постоялым двором в селе Елизаветино Петербургской губернии владелец назвал так же!

Впрочем, название «Капернаум» в 1880-х гг. перекочевало с Владимирской площади в дом № 7 по Владимирской улице, хотя собиравшиеся теперь там литераторы чаще называли трактир по фамилии владельца – «У Давыдки».

Приложение содержит данные о жителях Владимирского проспекта из архивных документов, адресных книг и Петербургского некрополя, ограниченные, как правило, только их именами, отчествами, фамилиями и профессиями и (или) чинами, в надежде на помощь читателей в дальнейшем поиске более подробных сведений о них.

Часть первая
Нечетная сторона

Дом № 1 ⁄ Невский проспект, 47

Построенным в начале XIX в. двухэтажным домом № 60/44 на углу Литейного и Невского проспектов, как и соседним (№ 42/1 на углу Невского пр. и Троицкого пер.), владел купец Николай Степанович Паской-Шарапов (ему принадлежал и дом на углу Большой Садовой ул. и Невского пр., рядом с Пассажем).

Владимирский проспект, д. 1

В 1867 г. дома числились, соответственно, под № 1/45 по Владимирской улице и Невскому проспекту, № 43/2 по Невскому проспекту и Троицкому переулку (ныне дома № 1/47 по Владимирскому и Невскому пр., № 45/2 по Невскому пр. и ул. Рубинштейна). Оба дома занимали участок площадью около 1000 кв. саженей, плотно застроенный жилыми одно-, двухэтажными флигелями и службами. Архитектор А.И. Климов писал в докладной записке Кредитному обществу, которое решало вопрос о выдаче долговременной ссуды владельцам, что «все строения старой постройки прочны, имеют чистую обыкновенную отделку. Во двор дома проведена вода и несколько помещений освещены газом. Дом по выгодности своего места, особенно угловой по Невскому проспекту, занят в изобилии торговыми помещениями». Здесь располагались колбасные, фруктовые, винные, пивные лавки, а также магазин серебряных изделий, меняльная лавка, магазины перчаточный и швейных изделий, магазин мраморных изделий и парикмахерская.

Дома населяли весьма разнообразные по сословию и своему статусу люди.

В доме на Невском жили: датский подданный Карл Зернсен (содержал колбасную лавку), саксонский подданный Генрих (Александр Иванович) Траншель (содержал типографию и литографию), капитан 2-го ранга Ратьков-Рожнов (муж дочери домовладельца), мещанка Анна Ивановна Немирова (содержала магазин ниток).

В доме по Владимирскому проспекту помещения снимали: временный петербургский купец М. Киселев, тот же К. Зернсен; на втором этаже рядом с квартирой надворного (позже – тайного) советника Аскалона Николаевича Труворова действовало учреждение «Перевозчик для транспортирования кладей», занимая три комнаты с видом на Невский проспект. Генрих Траншель в одиннадцати комнатах «над сводами по Владимирскому проспекту» разместил типографию и литографию и в пяти комнатах – свою семью. Надворный флигель по Владимирскому проспекту арендовал прусский подданный Роберт Фридрихович Дюнтс. Механик, водо- и газопроводчик, он организовал мастерскую в десяти комнатах над воротами по Владимирскому проспекту со складом для материалов.

Дом по Троицкому переулку был записан на жену Н.С. Паскова-Шарапова Анну Павловну Паскую (1821–1875), и она жила здесь, уже будучи вдовой, «…с семьей, занима[я] весь этаж над магазинами, причем пять комнат выходят окнами на улицу, а три – во двор с парадным и черным входами». В верхних этажах квартируют мекленбургский подданный Карл Иванович Брандт (он содержал торговлю золотыми и серебряными вещами в доме № 3 по Владимирскому пр.), дворянин Галашевский, мещанин Д.К. Сутугин, разделяя этаж с домовым приказчиком Захарченко. В нижнем этаже этого дома купец 1-й гильдии Александр Федорович Штритер содержал винный магазин и комнату во дворе «для складирования и продажи на вынос водки и ликеров». После смерти А.П. Паской дом приобрел полковник Илья Ростовцев, и в 1875–1877 гг. архитектор А.Л. Гун перестроил дом для сына прежнего владельца генерал-майора Ильи Ильича Ростовцева (1828–1900). Дальнейшую историю этого дома читатель найдет в книгах о Невском проспекте⁶.

А.Н. Труворов

Наиболее известен из обитателей домовладения Пасковых 1860—1870-х гг. ученый-археограф Аскалон Николаевич Труворов.

А.Н. Труворов (1819–1896) родился в селе Никольском Кузнецкого уезда Саратовской губернии и рано занялся самообразованием. С особенной любовью он занимался рисованием и в 12-летнем возрасте был отправлен в Москву для усовершенствования. Здесь он посещал Московские художественные классы (ныне – Училище живописи, ваяния и зодчества), а затем в Строгановском училище технического рисования изучал черчение. Не имея средств к существованию в Москве, он уехал на родину и в марте 1843 г. поступил в Кузнецкое уездное училище учителем рисования и черчения по диплому, выданному Императорской Академией художеств. Продолжая самообразование, в декабре 1847 г. блестяще выдержал экзамен при Казанском университете по общеспециальному испытанию в науках и был переведен учителем русского языка в Сердобское уездное училище. В ноябре 1855 г. А.Н. Труворова избрали дворянским заседателем в сердобский уездный суд. Трехлетняя служба в Сердобске в качестве уездного судьи обстоятельно познакомила Аскалона Николаевича с дореформенным судопроизводством, отчасти сходным с делопроизводством московских приказов конца XVII в. Эта служба оказала Труворову важную услугу впоследствии, когда в 1883 г. Археографическая комиссия поручила ему исполнить повеление императора Николая Павловича, данное еще в 1843 г., о выпуске в свет материалов уцелевшего в старинной письменности политического процесса о злоумышлениях окольничего и начальника Стрелецкого приказа Федора Шакловитого. Этот судебный процесс состоялся в 1689 г. в приказе розыскных дел, и без знакомства с дореформенным судопроизводством нельзя было привести в систематический порядок разрозненные, перепутанные и разорванные свитки и листы, а тем более издать их по существовавшей в конце XVII в. форме в виде листов, склеенных в столбцы.

Находясь на службе в Сердобске, А.Н. Труворов познакомился с Н.В. Калачовым, который посоветовал Аскалону Николаевичу писать корреспонденции в «Московские ведомости», а его статью о свадебных обрядах крестьян Сердобского уезда напечатал в издававшемся тогда «Архиве историко-юридических сведений, относящихся до России» (1861 г.).

С 1858 г. А.Н. Труворов жил в Петербурге, участвуя в трудах Археографической комиссии, сначала как сотрудник, а с 1870 г. – как член; с 1865 г. по приглашению графа Д.А. Толстого занимался в синодальном архиве вместе с членами комиссии, высочайше учрежденной 6 декабря 1865 г., и состоял редактором «Полного Собрания постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи». Археологический институт избрал его в 1885 г. в свои почетные члены, а в 1891 г., после смерти И.Е. Андреевского, единогласно – директором института. При его управлении в институте начали работать профессорами археолог Н.П. Веселовский, палеограф А.И. Соболевский, специалист по древней географии С.М. Середонин, значительно увеличилось количество слушателей. К началу 1880-х гг. круг предметов, преподаваемых в институте, стал шире, чем в Ecole des Chartes, послужившей его прообразом. Кроме упомянутой публикации материалов процесса Федора Шакловитого А.Н. Труворов – автор многочисленных статей в ежедневных газетах «Северная пчела», «Биржевые ведомости», «Акционер», «Голос» и др., в журналах «Юридический вестник», «Русский архив», «Исторический вестник», «Русская старина», «Вестник археологии и истории», «Архив исторических и практических сведений», «Север»⁷. Последние годы жизни он провел с женой Любовью Николаевной в собственном доме на набережной реки Средней Невки (ныне – наб. Мартынова, 70–72), построенном архитектором В.Р. Руктешелем в 1893 г. Похоронен в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры.

При стоимости домовладения в 600 тысяч рублей доход составлял примерно 60 тысяч в год, что соответствовало обычной для домовладений, расположенных в центре города, того времени 10-процентной годовой прибыли.

С 1872 г. в типографии Траншеля печатался журнал «Гражданин», редактором которого был Федор Михайлович Достоевский, приглашенный князем В.П. Мещерским, незадолго до того получившим разрешение на издание еженедельного журнала и собиравшимся выпускать приложением к нему сборники художественных произведений. Метранпаж типографии М.А. Александров вспоминал: «О вступлении Федора Михайловича в это редакторство издатель „Гражданина" оповестил читателей неожиданно и, для того времени, несколько оригинально. В последнем номере „Гражданина" за 1872 год, от 25-го декабря, обычное место передовой статьи, на 2-й странице, явилось занятым следующим лаконическим извещением, напечатанным крупным шрифтом во всю довольно объемистую страницу журнала: „С 1-го января 1873 года редактором журнала „Гражданин" будет Ф.М. Достоевский».

Ф.М. Достоевский

Работавшая с Достоевским корректором В.В. Тимофеева вспоминала: «Дом, где помещалась типография Траншеля (теперь ресторан «Палкин»), тогда перестраивался, и лестницы уже не было. И Федора Михайловича и меня спускали и поднимали тогда рабочие на руках. И однажды ночью, спускаясь таким образом, с фонарями и на руках, я увидела на тротуаре толпу любопытных, которые с волнением спрашивали друг у друга: „Что это значит? Похищение, что ли? Или пожар?“ – „Никакого пожара нет, – отвечали рабочие, – барышня здесь газету печатает…“».

Тогда же в типографии произошла встреча Достоевского с Алексеем Феофилактовичем Писемским.

«Когда в очередной свой приезд в Петербург Писемский появился в типографии Траншеля, где печатался журнал, с тем, чтобы надиктовать кое-какие вставки в готовую корректуру „Подкопов“, он увидел возле окна знакомую фигуру – характерно ссутуленная спина, мешковато сидящий сюртук, голова, как бы несколько втянутая в плечи, – продолжала свои воспоминания В.В. Тимофеева. – Давно они не виделись вот так, tete-a-tete. Встречались больше в многолюдных местах, поговорить не удавалось. В тот раз они просидели долго – Федор Михайлович говорил о задуманном им „Дневнике писателя“, о том, что силы художественного слова недостаточно, надо прямо заявлять о своих взглядах, смело идти в публицистику – писатель на Руси всегда воспринимался как пророк. Алексей Феофилактович сокрушенно качал головой – это не для него, попробовал раз да оконфузился. Нет, его заботит сейчас другое: он видит, как на страну надвигается страшная, разрушительная сила – служитель золотого тельца… Да-да, – подхватил Достоевский, это и его волнует, это, может быть, главная сейчас опасность для России. Он вот-вот закончит новый роман „Бесы“, в котором доскажет все, что не досказал в других своих книгах о нигилизме, и тогда уж непременно возьмется за новоявленных Ротшильдов, денно и нощно грезящих миллионом. Но ведь такой роман уже написан, – заметил Писемский, – это „Преступление и наказание*⁴… Нет, там он только „застолбил“ тему денег, тему наполеона на мешке с золотом… Алексей Феофилактович сказал, что и сам начал работу над романом, думает назвать его „Мещане“. Как раз на этих днях он собирался почитать первые главы у Кашпиревых. Если Федор Михайлович приедет к Василию Владимировичу, он, Писемский, будет ему весьма признателен, особенно если редактор достопочтенного „Гражданина“ выскажется по поводу услышанного…»⁸.

А.Ф. Писемский

Ныне в помещениях типографии размещается Морская аптека.

В 1872 г. многочисленное семейство наследников Н.С. Ласкова продало домовладение петербургскому купцу 1-й гильдии Константину Павловичу Палкину. Новый хозяин занялся перестройкой имения, и уже через два года над угловым домом надстраивается третий и четвертый этажи, а на месте одноэтажных возведены три трехэтажных надворных флигеля⁹. Здание решено единым объемом с ровным шагом окон. Корпус ресторана был сооружен во дворе. Эти работы в 1873–1874 гг. выполнил архитектор А.К. Крейзер¹⁰.

В 1874 г. сюда из дома напротив (с четной стороны Невского пр.) переехал ресторан «Палкин», знаменитый лучшей русской кухней. В народе ресторан часто называли по имени его владельца – «Старый Палкин».

Коммерции советник Константин Павлович Палкин (1820–1886) был представителем четвертого поколения династии трактирщиков, берущей начало от ярославского крестьянина Анисима Палкина (первый трактир в Петербурге Палкины открыли еще в 1785 г.). В «Старом Палкине» бывали многие знаменитости. Как завсегдатаев здесь можно было встретить актера В.А. Каратыгина, А.П. Чехова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, известного юриста А.Ф. Кони, В. Брюсова, А. Блока… Известно, что в январе 1889 г. тут обедал П.И. Чайковский с А.К. Глазуновым и Н.А. Римским-Корсаковым.

В 1880 г. ресторан был сдан в аренду купцу Василию Ионовичу Соловьеву, владельцу гастрономического магазина в этом же доме. В 1886 г., после смерти К.П. Палкина Соловьев стал владельцем ресторана, приумножил его славу, введя в моду «Ужины после театра» и «Воскресные обеды с музыкой», приглашая гостей на выступления именитых музыкантов и певцов. Многие известные петербуржцы были завсегдатаями ресторана. Достаточно назвать А.А. Блока, А.М. Бутлерова, И.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, И.С. Лескова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, А.П. Чехова, П.И. Чайковского. Повара ресторана одними из первых в России стали привносить идеи французской кухни в традиционную русскую гастрономию. Ресторан был по достоинству оценен знатоками кухни. Гостей привлекал также клубный стиль, который стал отличительной особенностью ресторана. В 1904–1906 гг. архитектор А.С. Хренов надстроил здание пятым этажом. Гражданский инженер Б.И. Конецкий выполнил внутреннюю отделку ресторана, а также магазина В.И. Соловьева, помещавшегося в угловой части здания. На всю ширину тротуара выступала широкая терраса ресторана со стеклянным потолком¹¹. «…На самом углу Невского, с правой стороны находится давно известный в Петербурге ресторан Палкина. Здесь прекрасная кухня, роскошно отделанные отдельные кабинеты…», – сообщал в 1892 г. «Альманах-путеводитель по С.-Петербургу» Зарубина.

В.И. Соловьев родился в 1839 г. в деревне Уварово Коломенского уезда, а в шесть лет был отправлен в столицу к отцу, державшему фруктовую и винную торговлю напротив Технологического института. В столице Соловьев закончил курс приходского училища. С 1863 г. у него свое дело – фруктовая лавка в Петербурге на Николаевской улице. В 1870 г. Соловьев открыл гастрономический магазин на углу Литейного и Невского проспектов, в 1874-м – на углу Невского и Владимирского (они до сих пор известны в городе под именем «Соловьевских»). В 1902 г. он купил «Большую Северную» гостиницу, приносившую в год 100 тысяч рублей чистого дохода. К 1906 г. коммерции советнику Василию Ионовичу Соловьеву принадлежали дома №№ 51, 59, 61 и 118 по Невскому проспекту. Его зять, практикующий врач и почетный член Николаевской детской больницы статский советник Чеслав Генрихович Бродович, живший с женой Людмилой Васильевной в этом доме, тоже был крупным ресторатором и владельцем колониальных магазинов (в частности, магазина «Ягодка» на углу Николаевской и Невского; с «Ягодки» началась карьера его тестя), а племянник А.А. Плаксин владел гастрономическим магазином на углу Большой Морской и Гороховой улиц.

Сын В.И. Соловьева Николай Васильевич (1877–1915), получивший университетское образование, стал, по отзывам современников, «самым образованнейшим и даровитейшим из всех русских книжников старого и нового времени». Проявив твердость характера, в том же 1901 г. без помощи родных, на собственные средства Соловьев открыл в доме № 11 по Симеоновской улице небольшую книжную лавку и положил в основу предприятия собственную библиотеку.

«Старый Палкин» просуществовал до 1917 г. (дом оставался в собственности В.И. Соловьева), затем, по вполне понятным причинам, был закрыт и возобновил работу только в 2002 г. Под вывеской «ПалкинЪ» ныне работает один из самых модных ресторанов.

Дом № 1/47 связан с деятельностью В.И. Ленина. В ресторане Палкина с целью конспирации иногда устраивались заседания редколлегии большевистской газеты «Новая жизнь»; ее изданием осенью 1905 г. руководил В.И. Ленин. После одного из таких совещаний, на котором присутствовали сотрудничавшие в газете литераторы-декаденты, Ленин написал свою знаменитую статью «Партийная организация и партийная литература».

В 1900-х гг. здесь жил преподаватель Женского медицинского института практикующий врач-уролог Альберт Яковлевич Дамский (1868–1949). Никифор Иванович Мокреев содержал парикмахерскую.

С 1924 г. в доме находится кинотеатр «Титан». Здесь в 1934 г. состоялась премьера легендарного фильма братьев Васильевых «Чапаев». Позже кинотеатр стал особенно популярен у ленинградской богемы, так как именно здесь проходили фестивальные показы зарубежного кино.

В 1930—1940-х гг. здесь жили: персональная пенсионерка Бейля Израилевна Володарская, председатель правления Ленхимпромсоюза Фаня Марковна Володарская и сотрудник газеты «Смена» журналист Борис Михайлович (Маркович) Володарский, Владимир Александрович Головлев, Константин Алексеевич Лазарев, врач Лев Михайлович Левит, Екатерина Андреевна Люборацкая и ее сын Борис Васильевич Люборацкий, служащий справочного бюро «Ленсправка» Яков Львович Майзель, Геннадий Матвеевич Михайлов, артист Евгений Дмитриевич Михайлов, сотрудница Управления по благоустройству Центрального района Александра Георгиевна Никитина, персональный пенсионер Инна Ивановна Цукерман.

Б.В. Люборацкий (1926–1942) – участник обороны Ленинграда, красноармеец, стрелок 146-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии. Убит в бою 22 ноября 1942 г. и похоронен на дивизионном братском кладбище юго-восточнее станции Кириши Ленинградской области.

Сегодня в доме на Владимирском, 1, – модный магазин известной торговой марки «Hugo Boss» и кофейня «Идеальная чашка».

Дом № 3

Доходный дом антрепренера М. Медокса (№ 62 по Литейному пр.) перестроен и расширен в 1858–1859 гг. архитектором А.Х. Пелем. Позже дом известен как дом действительного статского советника Павла Ивановича Лихачева (1823–1892), его жены Александры Ивановны (1834–1901) и их наследников.

Владимирский проспект, д. 3

Архитектор Э.Ф. Крюгер давал такую оценку лицевому дому: «Каменное строение в четыре полных этажа оштукатурено и убрано рустами и наличниками при окнах». Кроме углового четырехэтажного дома на шестистах квадратных саженях были выстроены пятиэтажный поперечный и правосторонний флигели и двухэтажные службы по задней границе двора. Приближенность к Невскому проспекту способствовало организации фешенебельных магазинов. Бриллиантовый магазин купца 2-й гильдии Карла Ивановича Брандта пользовался популярностью у гостей города, рядом работал модный магазин купца Карла Иоганновича Трепхана и часовой купца 2-й гильдии Августа Фридриховича Миллера. Домовладельцы занимали семь комнат на втором этаже.

В этом доме в марте 1863 г., вернувшись из заграничной поездки, поселился Н.С. Лесков, до осени 1863 г. писатель занимал квартиру № 23.

В 1860—1870-х гг. Александра Петровна Артемьева, Елизавета Александровна Ботурова, Александра Ивановна Денисова и Генриетта Каролина Трейфельдт содержали в доме меблированные комнаты, Афимья Егоровна Егорова – слесарное заведение, К.И. Трепхан – магазин дамских вещей, Екатерина Андреевна Эстерберг – магазин косметических товаров. В 1872 г. купцы Головкин и Жилин содержали здесь тринадцать меблированных комнат. В доме находились магазин купца Чистякова, башмачный магазин Гардта, инструментальный магазин Штейна.

По дарственной от 11 сентября 1899 г. П.И. Лихачев подарил все свое имущество дочери Анне. 29 октября 1900 г. она вышла замуж, приняв фамилию Винберг. Владение сохранялось за хозяевами до конца 1918 г.¹².

В 1895–1909 гг. здесь жили домовладельцы Анна Павловна Винберг (в ее собственности дом находился до 1918 г.) и Владимир Павлович Лихачев (владел также домами № 29/66 на углу наб. р. Фонтанки и Невского пр. и № 28 по Караванной ул., 6, по Кузнечному пер.; недвижимость в 1900-х гг. унаследовал чиновник Государственной канцелярии губернский советник Павел Павлович Лихачев). Фармацевт Бендель Беньяминович Борель содержал здесь парфюмерный магазин, купец Николай Васильевич Богданов содержал продажу шапок, шляп и приклада, купец Николай Федотович Грибков – торговлю обувью, К.Х. Кестнер – кондитерскую, перешедшую его сыну Николаю, жившему в доме № 20 по Загородному проспекту и содержавшему там булочную, купец Петр Иванович Кириков – торговлю офицерскими вещами и бельем, вдова купца Надежда Петровна Кузнецова – корсетную мастерскую, Зинаида Михайловна и Прасковья Тимофеевна Немировы – суровскую торговлю, Марк Адольевич Оцуп – комиссионную торговлю.

В 1913 г. здесь находилась Главная контора единственного в России общедоступного, популярно-юридического и литературного еженедельного иллюстрированного журнала «Жизнь и суд» (издавался в 1911–1912 гг. О. Вертом, в 1913–1917 гг. – А.С. Залшупиным, редактор – Б. Залшупин). В журнале печатались роман А. Конан-Дойля «Долина ужаса», роман Н.Н. Брешко-Брешковского «В сетях предательства», рассказы А. Рославлева, Б. Гейера, Вадима Белова, О.Л. Д’Ора, И.Н. Потапенко, И.И. Ясинского, рассказы А. Грина «Циклон в равнине дождей» (№ 25, 1915), «Танец» (№ 16, 1916). Журнал выпускал в серии «Юридическая библиотека» книги, «посвященные общедоступному изложению законов, разъяснений и распоряжений, живо интересующих разные слои общества и лиц всех профессий и состояний». В этой серии вышли брошюры: «Спутник призываемого», «Налоги», «Брак и развод», «Крестьянское право», «Законы о евреях», «Наем помещений», «Права учащихся», «Обеспечение семейства» (сообщено В.Д. Приваловым).

В 1917 г. здесь жили: переписчица на машинке Надежда Сергеевна Агамжанова (жила до 1934 г.), редактор и заведующий главной конторой журнала «Жизнь и суд» Борис Владимирович Залшупин, Илья Григорьевич и Матильда Леонтьевна Минскер, поверенный различных фирм Эдуард Петрович Озоль, вдова действительного статского советника Клара Федоровна Поджио, Анна Людвиговна Яковлева. Павел Иванович Варгасов содержал магазин канцелярских принадлежностей, М.Л. Минскер – модный магазин.

В 1930—1940-х гг. здесь жили: Н.С. Агамжанова, технический руководитель паркетной фабрики Акционерного общества «Продукт» Иван Владимирович Аннарауд, врач Адолий Яковлевич Винницкий, преподаватель Адольф Матвеевич Вульф, инженер Борис Борисович Гутман, Галина Бруновна Запатрович, Александр Владимирович Иванов (1906–1942; краснофлотец, токарь артиллерийских мастерских Краснознаменного Балтийского флота; умер от истощения и энтероколита 2 февраля 1942 г., похоронен в поселке Сясьстрой), начальник цеха фабрики «Скороход» Артур Андреевич Л уте, бухгалтер Соломон Яковлевич Малков, Михаил Исаакович Рохлин, зубной врач Лия Осиповна Рубинштейн, служащий артели «Лендревпромсоюз» Исаак Семенович Хейфец.

А.М. Вульф, специалист обработки металлов. В 1930— 1940-х гг. – кандидат технических наук, доцент Ленинградского машиностроительного института, с 1958 г. – доктор технических наук, профессор Ленинградского политехнического института им. М.И. Калинина. Автор учебных пособий и монографий по специальности.

В 1950-х гг. здесь жила театральный педагог, литературовед Александра Александровна Пурцеладзе. Актер и режиссер Виктор Тереля в подборке «Петербургского театрального журнала» «Планета Пурцеладзе» (2001, № 23) вспоминал: «С Шурой Пурцеладзе мы познакомились в начале пятидесятых годов. Наши семьи дружили. Она жила тогда на Владимирском проспекте, недалеко от Невского, во дворе на первом этаже. Ее квартира была маленьким салоном, куда всегда шли с радостью и куда можно было прийти в любое время. Каждого гостя приветливым лаем встречала эрдельтерьер Чара – ее все любили и баловали. Здесь собирались писатели, поэты, актеры, режиссеры и… полярники: муж Шуры участвовал в первой антарктической экспедиции на дизель-электроходе „Обь“.

Центром притяжения дома, конечно, была Шура. Ведь она умела и умеет увлечь людей заразительностью и энергией, замыслами и идеями, любую скучную ситуацию преобразить в праздничную, создать атмосферу легкого живого общения. Это ее удивительный и бесценный дар. Желание видеть друг друга и взаимопонимание мы сохранили на многие десятки лет».

«Только с годами пришло понимание, какой это был редкий человек, наша Сан Санна – так мы, студенты, звали ее между собой. Видеть ее уже доставляло радость и удовольствие: неторопливая восточная красавица, артистичная, с блеском в глазах и всегдашней доброжелательной полуулыбкой, она несла с собой какой-то свет. А свет – это ее расположенность к людям и ее доброта. Не было случая, чтобы она срезала студента, она не ставила плохих отметок, не бранила за опоздания. Только лукаво улыбалась нам. Она отзывалась на каждую институтскую инициативу. Помогала всем, кому могла чем-то помочь. И она была человеком истинно глубокой культуры. В Театральном институте она читала русскую литературу и, кажется, знала ее всю наизусть. Не просто знала – до упоения любила, особенно русскую поэзию. Замечательно читала стихи. Иногда вместо лекции… Причем читала всегда наизусть. И тогда нам казалось – она из той жизни, откуда Блок, Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Заболоцкий… Женщина с характером гордым, едкая на язычок, она помнится сейчас как сама доброжелательность, открытость, сама общительность…», – говорит о своем учителе краевед и журналист Юрий Николаевич Кружнов.

А.А. Пурцеладзе

Летом 1971 г. здесь в первом этаже дворового флигеля открылся шахматный клуб «Ладья». Изначально предназначенный для шахматистов общества «Труд», он постепенно терял ведомственную окраску и специализировался в основном на делах ветеранской комиссии. В этом клубе дважды прошли женские чемпионаты города: в 1986 г. победила И. Сироткина (Ситникова), а в 2001 г. – И. Судакова.

В настоящее время на первом этаже этого дома находятся два магазина элитных деловых подарков «Imperial» и «Дон Кихот», а также магазин «Букинист. Антиквариат».

Дом № 5

В конце 1840-х гг. участок (Литейный пр., 64) принадлежал жене статского советника Олимпиаде Васильевне Андреевской, а после ее смерти, последовавшей 4 апреля 1868 г., – ее детям: действительному статскому советнику Николаю, коллежскому советнику Ивану, юнкеру лейб-гвардии Гусарского полка Петру, титулярному советнику Александру Ефимовичам Андреевским и дочери, к этому времени жене прапорщика Вере Ефимовне Меньшиковой.

Домовладение Андреевских состояло из углового участка земли в 285 кв. саженей, застроенного каменным трехэтажным лицевым домом, четырехэтажным флигелем поперек двора и по границам участка и двухэтажными каменными службами, конюшнями и деревянными сараями. «Весь дом со службами старинной, но прочной постройки, его местоположение (третий дом от Невского пр.) образует один из оживленных центров столицы, – писал архитектор Крюгер в акте обследования имущества в октябре 1869 г. – Лицевой дом гладко оштукатурен, фасад украшен балконом на втором этаже на гранитных кронштейнах, с гранитными столбами и железной решеткой с зонтом на кронштейнах. Поперечный флигель также отделан гладко с гранитным цоколем двенадцати вершков от земли. Поперечный двухэтажный флигель имеет неправильную форму с выступами и углублениями, цоколь из путиловской плиты рядами, с филенчатым тамбуром и черной лестницей»¹³.

В 1860-х гг. здесь жили: член комитета о раненых тайный советник Николай Андреевич Лукьянович, купец 2-й гильдии Павел Григорьевич Малоземов и его жена Анна Тимофеевна, член Петербургской палаты Гражданского суда подпоручик Николай Васильевич Мордвинов, купец 2-й гильдии Филипп Родионович Петров (содержал овощные лавки здесь и в доме № 5 по Ивановской ул.), Владимир Ильич Синявский. Двухэтажный флигель во дворе арендовала под прачечную Авдотья Семеновна Демме, одноэтажный надворный флигель – петербургская мещанка Григорьева. Петербургский временный купец Винтергальтер в 1869 г. содержал часовой магазин в трех арендованных им восьмикомнатных квартирах, занимал конюшню на пять стойл, ледник и сарай «о двух воротах». А уже в 1873 г. занимал половину четырехэтажного флигеля из 29 комнат, два каретных сарая и отдельную прачечную.

П.М. Малоземов (1822–1907) занимался предпринимательской деятельностью с 1865 г., с 1868 г. состоял старшим членом Комитета Покровской общины сестер милосердия, с 1881 г. был выборным от петербургского купечества, с 1887 г. – почетным пожизненным членом Александровского православного братства, членом комитета Дома призрения Тименкова-Фролова и с 1897 г. – председателем этого комитета. В 1872 г. он приобрел торговую фирму по продаже чая «Белков и К°», владевшую специализированным чайным магазином на Невском проспекте, 66¹⁴.

В 1873 г. над лицевым домом и поперечным флигелем инженер-архитектор К.А. Кузьмин надстроил соответственно четвертый и пятый этажи с возведением балкона на верхнем этаже надворного флигеля.

По купчей от 20 июня 1874 г. обремененное долгами домовладение Алексеевских выкупил петербургский купец Павел Петрович Малденов и погасил все долги прежних хозяев Кредитному обществу по долгосрочной ссуде. После него домовладение принадлежало петербургскому купцу 2-й гильдии потомственному почетному гражданину Павлу Григорьевичу Малоземову.

В 1909–1917 гг. дом принадлежал Петербургскому купеческому обществу, разместившему здесь Николаевский дом призрения престарелых граждан (попечитель – потомственный почетный граждание купец Федор Игнатьевич Михайлов).

В 1895–1910 гг. здесь жили: Эмиль-Людовик Иванович Асмус, преподаватель Литейной и Василеостровской женских гимназий статский советник Семен Александрович Михельсон, его жена Александра Ефимовна и сын, преподаватель Технологического института и Женского педагогического института коллежский советник Николай Семенович Михельсон, член совета Азовско-Донского коммерческого банка потомственный дворянин Петр Васильевич Оболонский (с 1908 г. владел домом № 8 по Каменноостровскому пр., где и жил до 1917 г.). Купец Федор Маркелович Глебов содержал торговлю бельем.

В этом доме жил профессор Борис Михайлович Коялович, третий призер турнира сильнейших шахматистов города 1902 г., преподаватель математики в Технологическом институте, в начале 1920-х гг. – председатель Петроградского шахматного собрания. В 1900-х гг. жил в доме № 2 по Подольской улице.

Б.М. Коялович (1867–1941) получил образование на физико-математическом факультете Санкт-Петербургского университета. Имеет степень доктора чистой математики. Состоял профессором Петроградского технического института, Петроградских Высших женских курсов, Женского педагогического института, членом ученого комитета Министерства народного просвещения. Главные его труды: «Исследования о дифференциальном уравнении ydy – ydx = Rdx» (магистерская диссертация, СПб., 1894); «Об одном уравнении с частными производными четвертого порядка» (докторская диссертация, СПб., 1902); «Лекции по высшей математике» (СПб., 1909). Состоял редактором подотдела математики в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона.

В 1930—1940-х гг. здесь жили: инженер Георгий Анисимович Рудин (в 1941 г. – преподаватель Ленинградского Химико-технологического института, специалист в области организации производства и охраны труда), Леонид Григорьевич Скляренко, Розалия Григорьевна Шейнина.

Дом № 7

В 1849 г. участок в Московской части (Литейный пр., 66) площадью в 650 кв. саженей принадлежал купцу Симеону (Семену) Дмитриевичу Решеткину (1794–1876), а затем достался по наследству его сыну надворному советнику Александру Семеновичу Решеткину¹⁵ (родился в 1825 г., по выходе в отставку в 1864 г. вступил в купеческое сословие, в 1860-х гг. содержал в этом доме справочную контору и комиссионную контору в доме № 67 по Невскому пр. В 1878 г. содержал книжную торговлю в Гостином дворе, № 4. Имел каменный дом № 5 на Сенной площади¹⁶).

Владимирский проспект, д. 7

В 1860-х гг. здесь кроме домовладельцев С.Д. и А.С. Решеткиных жили: популярный адвокат Александр Иванович Афендик, студент Медико-хирургической академии Николай Александрович Вележев, архитектор Егор (Георгий) Иванович Винтергальтер, служащий Государственного банка титулярный советник Виктор Егорович Волков, губернский советник Александр Иванович Глуховский, содержательница женского пансиона Анна Гавриловна

Ермаковская, служащий Министерства внутренних дел надворный советник Василий Онуфриевич Игнатьев, Филипп Филиппович Крафт, купец 2-й гильдии Степан Иванович Кутков и Анатолий Степанович Кутков, Екатерина Яковлевна Озерская, наборщик Козьма Петрович Перепенков, подполковник Лев Александрович Попов, Дмитрий Александрович Протасов, декоратор Василий Карпович Прохоров, портной Август Федорович Расмус, служащий Главного Военно-медицинского управления надворный советник Август Густавович Ротберг, действительный статский советник Юлиан Иванович Симашко, наборщик Александр Никитич Суров, золотых дел мастер Иван Федорович Фохт, Степан Михайлович Хруцкий.

Е.И. Винтергальтер (1822–1894) по окончании в 1846 г. Академии художеств работал в Ревеле, Петербургской и Новгородской губернии по частным заказам. Первой его постройкой в Петербурге считается дача В.Ф. Громова на Аптекарском острове (начало 1850-х гг.; современный адрес – ул. Академика Павлова, 13-а) – одна из нескольких сохранившихся в городе деревянных построек середины XIX в. В 1855 г. архитектор удостоен звания академика. В конце 1850—1860-х гг. архитектор строит по своим проектам и перестраивает в классицистическом стиле ряд домов в центре Петербурга (Невский пр, 60; Большой пр. В.О., 6, 7, 11), в 1860—1870-х гг. – в стиле эклектики (Александрийская пл., 9; Троицкая ул., 9; Большая Московская ул., 3, и др.). В 1869–1872 гг. архитектор реконструировал церковь Симеония и Анны на углу Симеоновской и Моховой улиц и построил при ней часовни, а в 1873–1874 гг. построил здание богадельни и школы Ремесленного общества на Черниговской улице, 5. Последняя, семнадцатая по счету из выявленных петербургских построек Винтергальтера – доходный дом М.В. Баструева на Троицкой улице (ныне – ул. Рубинштейна), 36, относится к 1877–1879 гг. Здесь архитектор включил в новую постройку в стиле эклектики существовавшее здание. Умер архитектор в доме № 65 по Лиговской улице в квартире сына, присяжного поверенного Анатолия Егоровича Винтергальтера.

Ю.И. Симашко (1821–1893) окончил курс в Павловском кадетском корпусе; служил учителем в Шлиссельбургском уездном училище, потом в Павловском корпусе. Он был одним из учредителей Энтомологического общества, устроил мастерскую учебных пособий (под фирмой Я. Фосс, псевдонимом Симашко, 1859–1877), в 1871–1876 гг. состоял редактором-издателем журнала «Семья и школа». Известен также как автор изданных в Петербурге «Руководства к зоологии» (1864 г.), «Русской фауны, или Описания и изображения животных, водящихся в России» (1856–1861 гг.), «Наставления к собиранию и сохранению насекомых» (1862 г.), «Царства животных, класса млекопитающих» (1857 г.), «Географических атласов» (1869 и 1879 гг.).

В 1877 г. на участке стояли каменный трехэтажный лицевой дом в связи с такими же флигелями старой постройки, четырехэтажные поперечный флигель и расположенный по задней границе двора дом новой постройки, также как и двухэтажные службы. В 1878 г. имевшийся на участке дом был надстроен¹⁷.

В 1883 г. снова по наследству от отца к детям имение перешло в руки инженера-технолога Дмитрия Александровича и Екатерины Александровны Решеткиных. По раздельной записи от 14 февраля 1986 г. Дмитрий стал единоличным владельцем и в 1887 г. продал домовладение петербургскому 2-й гильдии купцу Григорию Ивановичу Щелкину (1839–1899). Ставший купцом 1-й гильдии Щелкин в 1894 г. предпринял перестройку лицевого дома¹⁸. Архитектор В.К. Вейс придал дому традиционный для этой части города архитектурный стиль эклектики с нижним торговым этажом, с широкими витринными окнами и разделил три жилых этажа на три части, скрыв легкую несимметричность фасада устройством балконов и фронтошпиц. После смерти Г.И. Щелкина домовладение унаследовали его сыновья Николай и Александр. В 1904 г. в число совладельцев вошла вышедшая замуж за действительного статского советника Ивана Васильевича Виноградова дочь Н.Г. Щелкина Мария, остававшаяся домовладелицей вместе со своей матерью Марией Николаевной Щелкиной до 1917 г.

В 1887–1900 гг. здесь жили: вдова статского советника Елена Михайловна Беренфельд, переехавшая отсюда на Николаевскую ул., 32, губернский секретарь Николай Борисович Бестужев, служащий 4-го Саперного батальона коллежский советник Иван Петрович Зубковский, купец 2-й гильдии галантерейный торговец потомственный почетный гражданин Алексей Михайлович Чуксанов (1826–1905; ранее жил в доме № 17 по Владимирскому пр. и в доме № 16–18 по Разъезжей ул.). В доме находились трактир петербургского купца 2-й гильдии Ивана Борисовича Давыдова (именно ему мы обязаны появлением рассказа А.И. Куприна «Штабс-капитан Рыбников», идея которого родилась в этом трактире), кафе-ресторан купца Назара Петровича Иванова, сливочная лавка мещанина Тимофея Иванова, магазин хирургических инструментов Ольги Коропановской, косметический магазин мещанина Отто Карловича Роос и мебельный магазин Елизаветы Роос, магазин мастера золотых дел Эдуарда Шуберта.

Трактир «Капернаум», прозванный посетителями «У Давыдки» и ранее располагавшийся на углу Кузнечного переулка и Владимирской площади, был любимым местом отдыха и встреч писателей и журналистов.

Этот трактир и его посетителей вспоминает И.Э. Грабарь на страницах своей книги «Моя жизнь. Автомонография»: «Литературная братия собиралась обычно в трактире, носившем кличку „Капернаум“, в „низочке“ на Владимирской улице. Трактир был простенький. Пили водку и пиво. Сюда заходила не только меньшая братия, но, по старой памяти, и литераторы, давно уже остепенившиеся и имевшие достаток.

Помню, здесь постоянно толкался почетный академик Сергей Васильевич Максимов, автор знаменитых книг „Год на севере“, „Бродячая Русь“, „Крылатые слова" и множества других. Он вечно был пьян и сквернословил, но в редкие промежутки трезвости всех увлекал рассказами о своих путешествиях.

В „Капернауме" можно было встретить Ясинского, Гнедича, Владимира Тихонова, библиографа Петра Васильевича Быкова. Ежедневными посетителями были известные карикатуристы Александр Игнатьевич Лебедев, работавший еще в степановской „Искре“, культивировавший жанр большеголовых и коротконогих карикатур, А. Богданов, рисовавший хорошеньких женщин в соблазнительных позах, С.И. Эрберг, рисовальщик миниатюрных сценок, и Порфирьев, изобразитель тещ. Из них единственной крупной и действительно одаренной фигурой был Лебедев, остро наблюдавший жизнь и не окончательно испошлившийся обстановкой и нравами трафаретной российской юмористики. Позднее он часто стал захаживать ко мне, прося разрешения порисовать с натурщиков и особенно натурщиц, которых я стал брать для практики в рисовании и для живописи. Ему было уже под семьдесят, если не больше, и женское тело интересовало его, как кажется, только со стороны эротической: он был одним из главных мастеров тогдашней „эротики“. Я очень любил его рассказы из времен „Искры" и из жизни кружка Брюллова, Глинки и братьев Кукольников. Сам я избегал рисовать карикатуры, предпочитая заработку рисовальщика заработок литературный. Мне казалось, что я, по крайней мере, не профанирую музы живописи, которой был рыцарски предан. К тому же технические приемы рисования в юмористических журналах были мне не по душе, вызывая органическое отвращение.

Рисунки пером надо было делать на особо приготовленной литографской кальке специальной литографской тушью. По этой скользкой кальке и трудно, и противно было водить пером, скользившим, дававшим то пропуски в контуре, то кляксы. Не было свободы в руке, скованной этой убогой техникой»¹⁹.

Однажды, придя в трактир с К.И. Чуковским, Куприн обратил внимание на щуплого человека с раскосыми глазами и желтоватым цветом лица, который суетился и нервничал. Это был штабс-капитан Рыбников. Куприн вообразил, что это японский шпион, познакомился с ним и несколько дней везде водил с собой, чтобы «противник» обнаружил себя. Он отвел его во Владимирскую церковь, чтобы проверить, как Рыбников крестится, угощал его в ресторанах и даже привел к себе домой на Разъезжую улицу, чтобы жена и друзья писателя внимательнее присмотрелись к этому человеку. Так и не найдя подтверждения своей версии, Куприн попросил Рыбникова на прощанье расписаться на крышке стола (знаменитого «деревянного альбома» писателя) и отпустил. После ухода гостя он начал писать рассказ, в котором сделал главного героя японским шпионом.

«У Давыдки» часто бывали и другие литературные знаменитости – Д.Н. Мамин-Сибиряк, А.А. Плещеев, В.А. Слепцов, Д.В. Григорович, Ф.И. Тютчев.

И.Б. Давыдов (родился в 1846 г.) унаследовал торговое дело отца Бориса Давыдовича (1820–1879), крестьянина села Белый Колодезь Коломенского уезда Московской губернии, занявшегося в Петербурге ресторанным промыслом. Иван Давыдов стал купцом 2-й гильдии, состоял старостой церкви Павловского института, членом Общества вспомоществования бедным в приходе Казанского собора. Жил с женой Анной Антоновной, сыном Борисом и дочерью Анной на Невском проспекте, 166. До 1895 г. второй его ресторан находился в доме № 7 на набережной реки Мойки, а затем – в доме № 18/8 на Миллионной улице. В 1903 г. «Капернаум» на Владимирском перешел к сыну²⁰.

А.И. Куприн

В 1895–1896 гг. здесь жили: врач Общества врачей-гомеопатов²¹ доктор медицины Осип (Иосиф) Павлович Ленский, дочь действительного статского советника Софья Федоровна Омирова, невеста А.В. Колчака (в 1898–1903 гг. жила в доме № 144 по наб. р. Фонтанки), литератор-этнограф Александр Казимирович Сержпутовский (жил до 1917 г.). Карл-Эрнест Карлович Германсон содержал мастерскую и магазин роялей, Екатерина Васильевна Кононова – корсетную мастерскую, провизор титулярный советник Карл Карлович Луде – химическую лабораторию и парфюмерный магазин (до 1917 г.), Григорий Капитонович Скачков – типографию (в 1917 г. содержал типографию в собственном доме на Б. Гребецкой ул., 35), А.А. Томашевский – мастерскую и магазин перчаток.

О.П. Ленский (1824–1903) в 1852 г. окончил медицинский факультет Императорского Святого Владимира университета в Киеве. Большая часть его медицинской деятельности прошла в Петербурге, но по состоянию здоровья в 1896 г. он переселился в Одессу, где и практиковал до конца жизни.

С.Ф. Омирова (1876–1956), жена А.В. Колчака. Родилась в Каменец-Подольске Подольской губернии Российской империи (ныне – Хмельницкой области Украины). Отец – действительный тайный советник Федор Васильевич Омиров. Мать – Дарья Федоровна, урожденная Каменская, была дочерью генерал-майора, директора Лесного института Ф.А. Каменского, сестрой скульптора Ф.Ф. Каменского. Среди дальних предков были барон Миних (брат фельдмаршала, елизаветинский вельможа) и генерал-аншеф М.В. Берг (разбивший Фридриха Великого в Семилетнюю войну). Воспитывалась в Смольном институте и была очень образованной девушкой, знала семь языков, французский и немецкий знала в совершенстве. Была красивой, волевой и независимой по характеру. По договоренности с Александром Васильевичем Колчаком они должны были пожениться после его первой экспедиции. В честь Софьи (на тот момент невесты) был назван небольшой островок в архипелаге Литке и мыс на острове Беннета. Ожидание растянулось на несколько лет. В декабре 1903 г. 29-летний лейтенант Колчак, измученный полярной экспедицией, отправился в обратный путь в Петербург, где собирался обвенчаться со своей невестой Софьей Омировой. Неподалеку от Иркутска его застало известие о начале Русско-японской войны. Он вызвал отца и невесту телеграммой в Сибирь. Молодые обвенчались 5 марта 1904 г. в церкви Знаменского монастыря в Иркутске. Сразу после венчания отбыл в Порт-Артур, куда был назначен по собственной просьбе.

Незадолго до падения Порт-Артура Колчак был ранен и попал в плен. Из лагеря в Нагасаки он через США в апреле 1905 г. вернулся в Россию. В Петербурге семья А.В. Колчака, служившего в Морском генеральном штабе, а затем командовавшего транспортом «Вайгач» (1909 г.), эсминцем «Уссуриец» (1912 г.), миноносцем «Пограничник» (1913 г.)и читавшего курс лекций «Служба Генерального штаба во флоте» в Николаевской морской академии (1913–1914 гг.), жила на Большой Зелениной, в доме № 3. В 1916 г. назначенный командующим Черноморским флотом А.В. Колчак выехал в Севастополь, а Софья Федоровна с детьми, ожидая вызова к новому месту службы мужа, поселилась в Гатчине, в доме № 6 по Люцевской улице. В 1917 г. семья воссоединилась в Севастополе. Но тихая супружеская жизнь превратилась для Александра Васильевича в настоящую муку: 42-летний вице-адмирал влюбился в жену своего однокашника по кадетскому корпусу контр-адмирала С.Н. Тимирева, Анну Васильевну. Но кодекс чести и дружбы стоял между чувствами влюбленных. Их сближению способствовало какое-то глубокое родство душ и любовь к музыке. Колчак сочинял вальсы, романсы, хорошо играл на фортепиано и гитаре. Уезжая с мужем во Владивосток, Анна Васильевна хранила в душе слова любви и память об огромной корзине ландышей от жесткого и далеко не сентиментального Колчака.

С.Ф. Омирова

Во время Гражданской войны Софья Федоровна ждала мужа до последней возможности в Севастополе. Оттуда ей удалось эмигрировать в 1919 г.: уважавшие ее мужа союзники-англичане снабдили деньгами и вывезли на своем корабле в Констанцу. Далее она перебралась в Бухарест и уехала в Париж. Несмотря на тяжелое материальное положение, Софья Федоровна сумела дать сыну неплохое образование. Ростислав Александрович Колчак закончил в Париже Высшую школу дипломатических и коммерческих наук, служил в алжирском банке. Женился на Екатерине Развозовой – дочери адмирала А.В. Развозова, убитого в Петрограде. Когда-то Колчак писал сыну Ростиславу: «Дорогой, милый мой Славушка… Я хотел, чтоб и ты пошел бы, когда вырастешь, по тому пути служения Родине, которым я шел всю свою жизнь. Читай военную историю и дела великих людей и учись по ним, как надо поступать, – это единственный путь, чтобы стать полезным слугой Родины. Нет ничего выше Родины и служения Ей».

А.В. Тимирева

Софья Федоровна пережила немецкую оккупацию Парижа, плен сына, офицера французской армии. Софья Федоровна умерла в госпитале Люнжюмо в Италии в 1956 г. Похоронена на главном кладбище русского зарубежья – Сен-Женевьев-де-Буа.

А.К. Сержпутовский (1864–1940), белорусский фольклорист, этнограф, публицист. Родился в селе Белевичи Чаплицкой волости Слуцкого уезда Минской губернии в семье безземельного белорусского крестьянина, служившего лесным сторожем. По окончании народного училища в деревне Вызна поступил в Несвижскую учительскую семинарию и по завершении курса обучения занял должность учителя народного училища. В различных школах Мозырского и Слуцкого уездов Минской губернии он проработал девять лет, имея возможность воочию познавать быт и культуру населения белорусского Полесья.

В 1893 г. Сержпутовский перешел на работу писарем в Минское отделение поземельного банка, а потом в Минское отделение почтово-телеграфного ведомства. Осенью 1896 г. он переехал в Петербург и устроился работать на почтамте, одновременно учась в Археологическом институте и на Высших юридических курсах. После окончания института он в 1906 г. стал регистратором этнографического отдела Русского музея императора Александра III. С этого времени вся последующая трудовая деятельность А. К. Сержпутовского вплоть до его ухода на пенсию в 1930 г. связана с Русским музеем. В разные годы он занимал должности ассистента (1918 г.), помощника хранителя (1922 г.), заведующего экскурсионным бюро музея. Работу в музее он совмещал с педагогической деятельностью: в 1918–1923 гг. он преподавал в Первой национальной белорусской гимназии в Петрограде. В 1922 г. его избирают председателем белорусской подкомиссии по составлению этнографических карт и изучению национального состава населения России, он же возглавил аналогичную комиссию в Русском географическом обществе и был награжден малой золотой медалью отделения этнографии этого общества. Известный как специалист по традиционной культуре и фольклору белорусов, А.К. Сержпутовский по поручению Этнографического отдела музея изучал бытовые особенности поляков, украинцев, русских, татар, народов Кавказа и опубликовал несколько работ по результатам своих экспедиций.

А.К. Сержпутовский

Вместе с Э.А. Вольтером он стоял у истоков формирования базовой основы фонда Российского этнографического музея по литовской этнографии, осуществив в 1909 г. экспедиционное обследование Свенцянского и Трокского уездах Виленской губернии, где им было собрано для музея 449 предметов (в настоящее время сохранилось 379). В 1927 г. составил и опубликовал описание раздела «Белорусы» Этнографического отдела Русского музея. Научное наследие А.К. Сержпутовского стало предметом исследования белорусских ученых, в 1966 г. в Минске вышла книга о его жизни и творчестве²², а в 1999 г. на белорусском языке вышло исследование ученого «Сказки и рассказы белорусов-полещуков», ранее известное в русском издании (СПб., 1911). Газета «Советская Белоруссия» в 2009 г. напечатала большую статью о жизни и творчестве А.К. Сержпутовского, посвященную 145-летию со дня рождения ученого²³.

В 1909 г. дом унаследовали Николай и Александр Григорьевичи Щелкины и жена действительного статского советника Мария Николаевна Виноградова. Георгий Иванович Давыдов содержал ресторан, перешедший к потомственному почетному гражданину Борису Ивановичу Давыдову, Иван Станиславович Лесневский – меблированные комнаты, Александр Иванович Мухин – сливочную торговлю, Анна Михайловна Ревидцова – корсетную мастерскую. Елена Филипповна Чернова – мастерскую дамских нарядов. Во дворе помещалась химическая лаборатория «Роос», Л.Д. Сапер содержал типолитографию и переплетную мастерскую.

В 1917 г. дом принадлежал Марии Николаевне Шелковниковой.

В 1930—1940-х гг. здесь жил профессор Владимир Владимирович Скобельцын с сыном Дмитрием.

В.В. Скобельцын (1863–1947) родился в г. Курске. С 10-летнего возраста он жил в Петербурге, где окончил 1-ю классическую гимназию, затем Петербургский университет по физико-математическому факультету, где его учителями в то время были опытнейшие педагоги Ф.Ф. Петрушевский, П.П. Фан-дер-Флит, О.Д. Хвольсон, И.И. Боргман и др.

16 декабря 1887 г. он получил свидетельство на звание учителя физики и математики, а 20 января 1888 г. утвержден Советом университета в степени кандидата физико-математических наук и на два года был оставлен на кафедре физики для подготовки к профессорскому званию. Тогда он начал свои работы в физической лаборатории университета.

Женился Владимир Владимирович рано, будучи студентом. К моменту окончания им университета в семье уже было два сына, и чтобы материально обеспечить семью, он занялся преподаванием в Гатчинском Сиротском институте. Так началась его научно-педагогическая деятельность. Затем он поступил лаборантом в Педагогический музей военно-учебных заведений в Соляном городке Петербурга. В педагогических кружках при музее выдающимися педагогами Санкт-Петербурга рассматривались основные вопросы преподавания, и это было очень полезно для начинающего педагога.

В 1884 г. его приглашают на должность преподавателя физики в Электротехнический институт, в 1895 г. – в Институт гражданских инженеров, в 1898 г. назначен профессором физики Электротехнического института. Но в 1901 г. произошли события, повлекшие за собой уход В.В. Скобельцына из Электротехнического института. 4 марта студенты института вышли на демонстрацию протеста против подавления академических свобод. Их встретил отряд казаков, в ход были пущены нагайки. Передовые общественные деятели, ученые столицы, глубоко возмущенные полицейской расправой над демонстрантами, написали протест с требованиями немедленного наказания виновных. Владимир Владимирович один из первых поставил свою подпись под этим документом и в итоге, по требованию министра внутренних дел Д.С. Сипягина, вынужден был оставить Электротехнический институт, для которого он так много сделал.

Перерыв в профессорской деятельности не был продолжительным. Осенью 1901 г. В.В. Скобельцын был приглашен в Петербургский политехнический институт, стал первым заведующим его физической лабораторией и занимал эту должность до начала Великой Отечественной войны. После утверждения Положения о Политехническом институте в мае 1902 г. В.В. Скобельцын был назначен исполняющим должность ординарного профессора по кафедре физики.

По разрешению министра финансов в институте ввели должность, какой не имелось ни в одном другом высшем учебном заведении: профессор – заведующий студентами. Это был своего рода посредник между студентами, для которых стало обязательным проживание в общежитии, и Правлением института, состоявшим из директора и деканов. Директор института князь А.Г. Гагарин в докладной записке министру финансов С.Ю. Витте писал: «Согласно представленным Вашему Высокопревосходительству правилам для студентов СПбПИ должен быть назначен профессор для заведования студентами. В качестве такового имею честь представить на утверждение Вашего Высокопревосходительства исполняющего должность ординарного профессора Владимира Владимировича Скобельцына. При сем считаю необходимым присовокупить, что выбор мой остановился на профессоре Скобельцыне как на лице, наиболее подходящем к этой цели». Ответ был положительным. В конце 1904 г. Скобельцын попросил освободить его от этой должности по состоянию здоровья. С октября 1907 г. он снова вошел в Правление института, теперь уже в качестве декана электромеханического отделения.

21 сентября 1911 г., в связи с уходом А.С. Посникова с поста директора института, Совет избрал на эту должность сроком на три года В.В. Скобельцына. В 1914 г. его переизбрали повторно на новое трехлетие.

М.А. Павлов писал в своих воспоминаниях: «По моему мнению, Скобельцын был лучшим из избиравшихся директоров Политехнического института. Будучи хорошим профессором физики, он не считал себя светилом науки и поэтому держался просто. Не изнуряя себя работой, как Мещерский, он, однако, добросовестно относился к исполнению обязанностей директора. Как старый профессор Скобельцын хорошо разбирался в академических делах и не хуже Посникова вел заседания совета, а как председатель правления был гораздо выше». Все эти качества позволили Скобельцыну руководить институтом в годы политических волнений и Первой мировой войны. В эти трудные годы он не только сумел сохранить институт со всеми его учебными и научными учреждениями, но и приложил все свои силы для дальнейшего его развития, хотя с началом Первой мировой войны часть служащих института была мобилизована, а здания института предоставлены войсковым подразделениям с условием освобождения их к середине августа. (Учебный год начался 1 сентября, но не все студенты и преподаватели вернулись в институт – многие ушли добровольцами на фронт.) В 1913 г. к юго-западному крылу студенческого общежития по проекту преподавателя института архитектора И.В. Падлевского была пристроена домовая церковь площадью 259 кв. м, освященная во имя Покрова Божией Матери.

Напряженная работа в течение всех этих лет сказалась на состоянии здоровья Владимира Владимировича. В мае 1917 г. он подал прошение об отпуске «ввиду резкого ослабления сердечной деятельности». В своем докладе от 16 сентября 1917 г. министру торговли и промышленности он написал: «Ввиду предстоящего 21 сентября истечения срока, на который я был утвержден в должности директора Петроградского политехнического института императора Петра Великого, и приняв во внимание мое заявление, что я не в состоянии далее исполнять обязанности по этой должности вследствие расстроенного здоровья, Совет института, в заседании 13 сего сентября, произвел баллотирование кандидатов. Избранным оказался ординарный профессор А.А. Радциг».

Уйдя с поста директора, Владимир Владимирович снова занялся делом, которое и привело его когда-то в Политехнический институт – стал заведовать физической лабораторией и читал курс физики. До 1919 г. он одновременно возглавлял кафедру физики в Электротехническом институте.

Во время Великой Отечественной войны Владимир Владимирович работал в Ленинграде. Сохранился приказ по Ленинградскому политехническому институту № 3 от 24 марта 1942 г., которым 15 человек оставлялись в составе института в Ленинграде для выполнения работ по особым заданиям. В их числе В.В. Скобельцын.

Тяжелая болезнь, усилившаяся в годы войны, не позволила Владимиру Владимировичу продолжать работу в институте в полном объеме. До последних дней Владимир Владимирович интересовался жизнью института и по возможности участвовал в ней. Скончался Владимир Владимирович Скобельцын 11 июня 1947 г. За свою деятельность в Политехническом институте В.В. Скобельцын снискал глубокое уважение и любовь тех, кому посчастливилось с ним работать²⁴.

Сын В.В. Скобельцына Дмитрий родился в 1892 г. После окончания в 1915 г. Петроградского университета работал в Политехническом (1916–1937 гг.) и Физико-техническом (1925–1939 гг.) институтах в Ленинграде, затем с 1937 г. – в Физическом институте АН СССР (в 1951–1972 гг. – директор института). В 1929–1931 гг. работал в лаборатории М. Склодовской-Кюри во Франции. С 1940 г. – профессор Московского университета, затем директор НИИ ядерной физики Московского университета. Обнаружил в космических лучах заряженные частицы и их ливни, заложив этим основы физики высоких энергий. Открыл электронно-ядерные ливни и ядерный каскадный процесс. Исследовал эффект Комптона. В 1939 г. избран членом-корреспондентом, в 1946-м – действительным членом Академии наук СССР, в 1951 г. удостоен Государственной премии СССР, в 1969 г. – звания Героя Социалистического Труда, в 1982-м – Ленинской премии. Умер в 1990 г.

В 1930—1940-х гг. здесь жил Семен Григорьевич Солдатенко (1914–1943, красноармеец, стрелок 56-й отдельной штрафной роты 34-й армии. Убит в бою 18 марта 1943 г., остался на поле боя).

В настоящее время первый этаж этого четырехэтажного дома отдан под элитный салон фарфора, рядом находится популярное кафе «Green Crest».

Дом № 9

В начале XIX в. – дом вельможи времен Павла I и Александра I писателя Петра Степановича Молчанова (№ 68 по Литейному пр.)²⁵.

П.С. Молчанов (1780–1831) происходил из обедневших дворян Владимирской губернии. С 1781 г. учился в Московском благородном пансионе и неоднократно упоминался в числе лучших учеников. 18 июля 1791 г. начал служить в Преображенском полку фурьером (с 1792 г. – сержант).

Владимирский проспект, д. 9

1 января 1793 г. вышел в отставку в чине капитана. В конце 1795 – начале 1796 гг. выполнял поручения А.В. Куракина в Воронеже и имении Белокуракино и был управляющим имения князя в Надеждине. После воцарения Павла Петровича и переезда Куракина ко двору императора Молчанов служил в «провиантском штате», а с 31 декабря 1796 г. – в Коллегии иностранных дел. 21 октября 1801 г. зачислен в канцелярию генерал-прокурора и в 1802 г. произведен в статские советники. Возвышению Молчанова способствовала женитьба на Е.И. Кушелевой (1786–1823), племяннице фаворита Екатерины II А.Д. Ланского, хотя при Павле Петровиче эта женитьба могла бы помешать карьере, если бы не протекция князя Куракина.

По свидетельству Ф.Ф. Вигеля, приобретенное Молчановым благодаря женитьбе имение «начал он слишком много и скоро умножать благоприобретенным, беспрестанно строил огромные дома, покупал деревни и тем возбудил завистливое внимание петербургской публики. Несмотря на то, вся она бросилась на славные балы, которые начал он давать; пирами успел он почти заглушить общий голос, и дом его, за неимением других открытых домов, сделался первым». С 1803 г. Молчанов состоял «при столе» обер-прокурора 2-го Департамента сената; с февраля 1805 г. – обер-прокурор 8-го Департамента сената в Москве (с 1806 г. – действительный статский советник). Н.И. Греч говорил, что Молчанов «был в большом ходу», отмечая при этом его ум и благородство. С.П. Жихарев называл Молчанова «распремилым, любезным человеком» и упоминал о том, что А.В. Куракин и А.А. Беклешев «любят его как душу». В 1806 г. Молчанов ездил с «особым поручением» для расследования злоупотреблений в Псковскую и Саратовскую губернии; 27 сентября 1807 г. был назначен статс-секретарем у принятия прошений; в 1808–1815 гг. занимал также пост управляющего делами Комитета министров.

Александр I ценил ум и деловые качества Молчанова и на время отъезда за границу к армии в 1812 г. вверил ему государственные дела. С 1809 г. Молчанов был членом Вольного экономического общества. В 1812 г. при организации Комитета для управления хозяйственной частью театров под председательством А.Л. Нарышкина Молчанов стал одним из членов этого комитета. В 1814–1815 гг. в деятельности Комитета министров были обнаружены существенные внутренние непорядки, из-за чего Молчанов был арестован, отдан под суд и, вынужденный оставить занимаемые им посты, стал числиться «неприсутствующим» сенатором. Он ослеп и 17 ноября 1828 г. окончательно ушел в отставку. Познакомившийся с ним в это время П.А. Вяземский сообщал: «Нашел я в нем человека умного, обхождения самого вежливого и приятного. Отставку и слепоту переносил он бодро и ясно. Был словоохотлив, говорил и рассказывал с большою живостью и увлекательностью. <…> Искал он беседы с людьми почему-нибудь известными и достойными внимания».

Начало литературной деятельности Молчанова относится ко времени обучения в Московском благородном пансионе, когда он сотрудничал в изданиях «Покоящийся трудолюбец» (1784–1785 гг.), «Распускающийся цветок» (1787 г.), «Зеркало света» (1787 г.). Здесь, подписанные полной фамилией или псевдонимами «П. Мол.», «П. Молч.», были помещены ученические переводы с немецкого и французского языков: прозаические этюды психолого-моралистического характера («О сострадании», «Средства к приобретению мира и спокойствия душевного» и др.), стихотворение А. Галлера «Утреннее размышление», а также стихотворные загадки, эпиграммы и мадригалы. К 1787 г. относятся его «Стихи…» на прибытие великих князей Александра и Константина в Москву (подлинник хранится в Российской национальной библиотеке). Особый интерес Молчанов проявил к итальянской литературе. В 1787 г. появился его перевод повести Дж. Б. Джиральди Чинцио «Венериянский арап» (с фр.), послужившей источником трагедии В. Шекспира «Отелло». В 1791–1793 гг. впервые на русском языке в прозаическом переводе Молчанова появилась поэма Л. Ариосто «Неистовый Роланд» (Ч. 1–3). Рецензируя первую часть издания, Н.М. Карамзин упрекнул Молчанова в том, что он обратился к французскому переводу Ж.-Б. Мирабо (1741 г.), а не к более новому (1788 г.). Назвав перевод Молчанова «сухим», Карамзин, однако, обратил внимание и на его достоинства: «Слог нашего переводчика можно назвать изрядным; он не надут славянщизною и довольно чист. Кто не может читать Роланда ни на каком другом языке, тому, конечно, сей русский перевод будет приятен».

После перевода Ариосто Молчанов отошел от литературной деятельности, но его литературные связи остались достаточно широкими. Молчанов оставался почетным членом Беседы любителей русского слова, куда был избран 7 марта 1812 г.; к нему неоднократно обращался Г.Р. Державин с различными просьбами и ходатайствами, он пользовался расположением А.А. Дельвига, П.А. Вяземского; Пушкин назвал Молчанова «добрым и умным слепцом»; П.А. Плетнев считал его «самым расположенным» к себе человеком, который и Пушкина любил «чрезвычайно». В стихотворении «Сенатору <…> П.С. Молчанову в день его именин 29 июня 1819 года», написанном от имени «девицы слабой», Молчанов прославлялся как «помощник сироте и всем несчастным друг».

В 1831 г. при распространении в Петербурге холерной эпидемии Молчанов «глухо заперся в своем доме, как в крепости, осажденной неприятелем», но тем не менее умер от холеры. В письме к Пушкину от 19 июля 1831 г. Плетнев писал: «Ты угадал мои чувства по случаю кончины Молчанова. Он и Дельвиг были для меня необходимы, чтобы я вполне чувствовал счастие жизни. Смерть их сделала из меня какого-то автомата».

Бумаги Молчанова после смерти находились в руках С.П. Жихарева, с 1812 г. служившего под его началом. Часть переписки Молчанова хранится в ИРЛИ (письма к Д.П. Руничу, П.С. Руничу, П.А. Плетневу и др.).

Молчанов, совсем ослепший под старость, был «героем» многих анекдотов и смешных историй. Как-то у себя за обедом он услышал, что на другом конце стола заплакал маленький внук и что мать бранит его. Молчанов спросил о причине.

– Капризничает, – сказала мать. – Не хочет сидеть, где посадили, а просится на другое место.

– Помилуй, – проговорил Молчанов. – Да вся Россия плачет о местах. Как же ему не плакать? Посади его, куда он просится.

В 1850-х гг. бывший дом Молчанова на Литейном проспекте, 68, приобрел купец Федор Федорович Пономарев, а в середине 1860-х гг. – потомственный почетный гражданин надворный советник Василий Абрамович Алферовский, присоединив его к своему домовладению по Троицкой улице, 14. С этого времени и до 1917 г. дом находился во владении Алферовских. В.А. Алферовскому и его жене Александре Прокофьевне, урожденной Пономаревой (1804–1864), возможно, родственнице Ф.Ф. Пономарева, принадлежали несколько домов в различных частях города [на Болотной (Коломенской) ул., 11, Разъезжей, 4, Троицкой, 38 и 14, Загородном, 9, дача и сахарный завод на наб. Б. Невы в Выборгской части].

В.А. Алферовский (1796–1875) с 1825 г. – купец 2-й гильдии, с 1832-го – 1-й гильдии, с 1838-го – потомственный почетный гражданин. С 1827 г. служил в городских учреждениях на разных должностях, в частности, был одним из директоров от купеческого сословия в Государственном коммерческом банке. Он был попечителем Обуховской больницы, почетным членом Петербургского коммерческого училища. Заботился он о Николаевском доме призрения престарелых и увечных граждан. В 1841–1844 и в 1858–1860 гг. избирался на должность петербургского городского головы. Оставив в 1860 г. по состоянию здоровья должность городского головы, он остался гласным Городской думы. У В.А. и А.П. Алферовских было большое потомство: сыновья Алексей, Василий, Николай, Прокофий, дочери Александра и Екатерина²⁶.

В 1894 г. внук и наследник недвижимости Алферовских титулярный советник Василий Алексеевич Алферовский получил разрешение на постройку во дворе дома павильона для заказов на похоронные процессии²⁷. Василий Алексеевич Алферовский в 1898 г. – коллежский асессор, член Русского географического общества, в 1909-м – статский советник, в 1911 г. возведен в дворянское достоинство по чину действительного статского советника. Владел домами: № 7 по набережной Адмиралтейского канала, № 9 по Владимирской улице, № 14 по Троицкой, № 32 по Гагаринской, № 36 по Казначейской улицам, № 16 по Калашниковскому проспекту, № 19 по Моховой улице.

В 1907–1917 гг. здесь размещалось Первое Владимирское бюро похоронных процессий, учрежденное потомственным почетным гражданином Николаем Павловичем Быстровым, при котором жили жена Быстрова Ольга Федоровна и Александр Казимирович Папаржицкий. Н.П. Быстров – один из учредителей бюро похоронных услуг «Быстров Н.П., Белкин И.И. и Волков И.Е.», учрежденного в Москве и действовавшего в Петербурге с 1892 г. После смерти И.И. Белкина оно было разделено и в 1912 г. оформилось в самостоятельную фирму в виде Торгового дома с капиталом 5 тыс. руб. Учредителями выступили Н.П. и О.Ф. Быстровы, их дочь Маргарита и ее муж, артист Императорских театров Леонтий Сергеевич Васильев²⁸.

После 1917 г. дом приспособили под жилье.

В 1993 г. прошел архитектурный конкурс и началось проектирование торгового комплекса на участке обветшавшего исторического здания на Владимирском проспекте, 9, и после 1999 г. такой комплекс здесь построен²⁹. Фасад нового здания (арх. И.А. Солодовников, Ю.И. Исадченко), возведенного по красной линии проспекта, «своей композицией напоминает предшественника и является развитием линии, представленной пассажем и Новым пассажем на Литейном проспекте»³⁰.

Ныне в нескольких зданиях на участке под номером 9 расположены терминалы банка «ВТБ 24» и нескольких коммерческих банков, гостиница «Отель Golden Garden», торговый центр «Золотая Страна», в доме № 14 по улице Рубинштейна – полиграфическая фирма ЗАО «Инфо-кард», дополнительный офис Санкт-Петербургского Индустриального Акционерного банка, туристическая компания ЗАО «Актисгрупп».

Дом № 11 ⁄ Графский переулок, 10

В 1830-х гг. – дом английского подданного Браун³¹. В 1840—1850-х гг. – домовладение титулярного советника Константина Яковлевича Прянишникова (умер в 1857 г.), в 1867–1872 гг. – жены лейтенанта Софьи Владимировны Лазаревой, затем домовладение принадлежало петербургскому купцу 2-й гильдии Александру Осиповичу Авдееву и его жене Александре Александровне Авдеевой.

Здесь с февраля или марта 1842 г. до зимы 1845/46 г. жил Ф.М. Достоевский. Он поселился в этом доме, не окончив Инженерное училище, и занимал квартиру во втором этаже. Три окна выходили на Графский переулок, где находились ворота. С осени 1844 г. в его квартире некоторое время проживал писатель Д.В. Григорович. В этот период Достоевский впервые увидел свой труд напечатанным. Это был перевод «Евгении Гранде» Бальзака. А летом 1845 г. он закончил работу над повестью «Бедные люди», принесшей ему славу.

Владимирский проспект, д. 11

«С начала 1842 года брат начал подыскивать другую квартиру, находя прежнюю неудобною; после длительных поисков он остановился на квартире в Графском переулке, что близ Владимирской церкви, в доме Прянишникова, куда мы и перебрались в феврале либо марте… Квартира эта была совсем светленькая и веселенькая; она состояла из трех комнат, передней и кухни; первая комната была общей, вроде приемной, по одну ее сторону была комната брата, а по другую – совсем малая, но совсем отдельная комнатка для меня.

В эту квартиру к брату довольно часто ходили две новые для меня личности, с которыми я и познакомился», – писал младший брат Ф.М. Достоевского Андрей (1825–1897)³². По рассказам друзей Достоевского, только в одной из трех – узенькой комнатке, где Федор Михайлович работал и спал, – была мебель: несколько стульев и старый потертый диван, служивший ему постелью. Обстановка вокруг обычно была творческой – «на столе, стульях и на полу лежали книги и исписанные листы бумаги». Две другие комнаты были пусты. Эту квартиру, излишне большую и дорогую для него, Достоевский снял, ибо ему очень понравился обходительный, деликатный хозяин дома – почт-директор Прянишников, большой любитель искусства. Домовладелец не беспокоил своего квартиранта напоминаниями о плате, что было весьма кстати для начинающего писателя, не избалованного высокими гонорарами. По воспоминаниям Федора Михайловича, это было самое светлое время в его жизни. Он проходил последний год учебы в Инженерном училище, был молод и полон надежд на счастливое будущее. К тому времени прошло три года со дня страшной смерти отца – Михаила Андреевича, задушенного крепостными крестьянами по дороге в Москву…

В 1867 г. архитектор Э.Г. Юргенс, оценивая имущество С.В. Лазаревой, пишет, что «дом и флигель старые, имущество содержится в неопрятном состоянии, при доме по Графскому переулку имеется пустопорожнее место, занятое под лесной двор. Каменный угловой дом в три и со двора в четыре этажа гладко оштукатурен, закруглен, на лицевом фасаде один крытый балкон и вход с зонтом на чугунных колоннах, одна парадная лестница со ступеньками по каменным столбами и две черные лестницы вдоль стен. На участке площадью в 518 кв. саженей стоял также одноэтажный каменный флигель и все необходимые дворовые постройки»³³.

Ф.М. Достоевский. 1847 г.

Квартиры, за исключением малого числа, были большими. В 1860-х гг. здесь жили: французский подданный гувернер Шарль Адам, коллежский регистратор Александр Иванович и Мария Ивановна Бедо, врач доктор медицины Адам Юльевич Гиршгорн, Антон Иванович Рымков, Степан Иванович Шебаршов. Иван Дмитриевич Дмитриев содержал цветочный магазин, Сергей Семенович Чебанов – кухмистерскую. В 1869 г. кухмистерского цеха мастерица Антонина Чебанова занимала квартиру, где семь комнат выходили на лицо и одна – во двор с передней и кухней, снимала также дровяной сарай, ледник и чердак с общей для всех прачечной. Квартиру № 5 занимал петербургский купец 2-й гильдии Георг Иоганн (Георг Генрихович) Эллере, содержавший в доме часовой магазин, квартиру № 6 – митавский гражданин Ефрем Соломонович Гольдингер, содержавший магазин готового платья, Александр Дехтерев и жена петербургского мещанина Пелагея Дехтерева. Государственный крестьянин Евграф Данилов содержал «особое под трактир заведение» в каменном одноэтажном с подвальным этажом флигеле по Графскому переулку. Купец Михайлов взял в аренду на пять лет пустопорожнее место под дровяной двор.

В 1872 г. архитектор И.И. Климов при обследовании домовладения отметил, что «каменный флигель по Графскому переулку старой постройки и, как занятый под черный трактир и гостиницу для извозчиков, содержится неудовлетворительно. Вместо бывших и ныне сломанных деревянных сараев и конюшни возведены новые каменные службы». В таком виде имущество тогда же было продано петербургскому купцу 2-й гильдии Александру Осиповичу Авдееву, церковному старосте церкви Святого Духа при Николаевском кавалерийском училище, содержавшему торговлю красками. Более рачительный хозяин для увеличения доходности своего имущества выстроил четырехэтажный флигель в связи с лицевым домом. Каменный одноэтажный флигель по Графскому переулку сломан и на его месте чуть позже возведен четырехэтажный лицевой дом в связи с таким же флигелем по задней границе двора. Угловой трехэтажный дом, в котором когда-то жил Достоевский, внешне не изменился, хотя и подвергся перепланировке. Квартиры здесь стали более благоустроенными, есть водопровод, несколько ванн, лестницы освещаются газом и находятся под присмотром швейцара. Трактир и двор для извозчиков содержал мещанин Герасимов, кафе-ресторан – мещанин Абрамов, мелочную лавку – купец И.М. Ключкин. В 1876 г. домовладелец занимал квартиру из двенадцати комнат с камином в гостиной, каретный сарай, сеновал, ледник. Роберт Голике, живший в доме № 16 по Большой Садовой улице, содержал в одном из флигелей типографию, дровяной двор был в руках Федорова, в большом магазине по Владимирскому проспекту торговал мещанин Мартынов. В 1886 г. в торговых помещениях на Владимирском открылся мебельный магазин петербургского купца И.М. Клочкина и Василия Михайловича Комарова, обувной магазин Анисима Степановича Целибеева.

По дарственной записи от 27 июня 1886 г. А.О. Авдеев передал домовладение своей жене Александре Александровне. Здесь же жили сыновья Александр и служащий 2-го, а затем 1-го департамента Министерства юстиции коллежской секретарь Владимир Александрович (в 1904 г. – коллежский асессор, мировой судья 31-го участка; жил в доме № 87 по Лиговской ул.). В 1904 г. сыновья, вступившие во владение после смерти матери, продали домовладение потомственному почетному гражданину купцу Сергею Александровичу Смурову, владевшему домом в течение следующих восьми лет. С.А. Смуров в 1895–1917 гг. содержал фруктовую и гастрономическую торговлю, был гласным Петербургской городской думы, членом ее санитарной комиссии, комиссии по благотворительности и постоянной подготовительной комиссии о пользе и нуждах общественных (в разные годы), членом Николаевского православного братства, казначеем Общества борьбы с заразными болезнями, попечителем Приюта имени великой княжны Татьяны Николаевны, членом Правления колонии малолетних преступников, членом Комитета владельцев облигаций и членом Петербургского кредитного общества. Жил в доме № 19 по Гороховой улице, ав 1917 г. – в доме № 40 по Николаевской.

В 1912 г. Смуров продал домовладение Акционерному обществу «Северный Ломбард», расположившему на третьем этаже свой аукционный зал и сдавшему торговые помещения в первом этаже Калинкинскому пивомедоваренному товариществу и Петербургскому Акцизному правлению, не преминувшим открыть в доме свои пивные лавки (в непосредственной близости от Владимирской церкви!), и Н.Н. Фролову под магазин белья. На втором этаже купец Карл-Эрнест Карлович Германсон торговал роялями. Во флигеле по Графскому переулку Любовь Федоровна Пульс открыла Рекомендательную контору (контора для найма прислуги), на втором этаже жили доктор медицины Максимильян Ильич Эльяссон (ранее жил в доме № 17 по Разъезжей ул.), мебельный торговец Иван Степанович Федотов, над ними – помощник присяжного поверенного Абрам Самойлович Мангуби, дочь артиста Елизавета Васильевна Добрецова, жена генерал-майора Ольга Николаевна Огранович, зубной врач Александр Львович Раев. Во втором надворном флигеле проживали в небольших квартирах А.С. Назаров, Горюнов, М.М. Струтинская. Иван Леонтьевич Комаров содержал столово-ящичную мастерскую. В доме находился магазин ковров и мебельных материй наследников Ш.М. Эрмана. Делами по домовладению по поручению акционеров управлял действительный статский советник Марк Порфирьевич Шафир.

В 1917 г. дом принадлежал акционерному обществу «Северный ломбард».

В 1930—1940-х гг. здесь жили: зубной врач Давид Соломонович Грин, Михаил Петрович Кукин, врач Берта Наумовна Нейбургер, Иосиф Григорьевич Осовцев, врач Клавдия Степановна Пиликина, врач Семен Григорьевич Рабинович, сотрудник Института «Ленпроектпуть» Петр Григорьевич Стрельцов, сотрудник артели «Леншвейткач-пром» Антон Иосифович Шафрановский³⁴.

В 1992 г. дом подвергся реконструкции с сохранением исторического облика и поныне входит в круг петербургских адресов великого писателя³⁵.