Читать книгу: «Прыжок»

Глава 1

Свинцовый воздух дрожал от свиста пуль. Камни, бетон, обломки всё крошилось под очередями, создавая хаотичный дождь из пыли и осколков. Майор ВДВ лежал за разбитой плитой, прижимая к груди автомат, стараясь не показывать движения, чтобы не стать лёгкой мишенью. Пальцы дрожали не от страха от напряжения, от осознания, что каждый миг может стать последним. Он машинально проверил магазин. Три патрона. Три возможности, чтобы выжить и сделать хоть что-то. Где-то слева кричал раненый, отчаянно зовя на помощь. Справа короткими очередями работал пулемёт, рассекая воздух свистом пуль. Пахло гарью, кровью и сырой землёй, а смешанный запах страха и адреналина висел над развалинами густым туманом. Майор поднял голову над руинами нависал тяжёлый кавказский туман, словно сама природа замедлила дыхание. Это была одна из тех операций в ходе Первая чеченская война, когда связь уже потеряна, отход перекрыт, а приказ был прост: держаться до конца. Он вытер лицо рукавом, стараясь убрать пот и пыль, вспоминая мать, провожавшую его на вокзале. Воспоминания о жене её ладонь на стекле, когда поезд тронулся заставляли сердце сжиматься. Он вспомнил пацанов из роты живых, смеющихся, ещё вчера, и понимал, что сейчас многие из них уже не вернутся. Шаги. Близко. Он понял идут добивать. Внутри неожиданно стало спокойно. «В упор. Успею», подумал он. Не хотелось умирать впустую. Хотелось забрать с собой тех, кто шёл сейчас по этим камням, дать отпор, хоть на секунду задержать смерть. Тень мелькнула в проёме. Он рывком поднялся, вскинул автомат первая пуля пронзила воздух. Вторая поранила врага, крик. Третья уже почти в лицо, но магазин щёлкнул пустотой. Щелчок. Пусто. И в этот же миг удар. В грудь. Потом ещё. Он не почувствовал боли только странное тепло, растекающееся под бронежилетом. Мир стал глухим, как будто его накрыли ватой. Он опустился на колени, потом на бок. Небо над Чечнёй было удивительно чистым, будто никак не связано с хаосом под ногами. «Только бы не зря…» мелькнула последняя мысль. И тишина. Но тишина не была концом. Сначала появился свет неяркий, плотный, как туман, потом ощущение падения или подъёма. Он не понял, где находится. Резкий вдох и майор открыл глаза. Потолок побеленный, чужой. Запах казармы. Он резко сел. Сердце билось часто. Руки целы. Грудь без ран. На вешалке висела форма. На петлицах майорские две шпалы. Но не ВДВ голубые, а зелёные пограничные войска. Он осмотрелся, осознавая странность происходящего: время и пространство слились, и он оказался за неделю до начала большой войны. На тумбочке лежал календарь. Он подошёл к зеркалу. Лицо другое. Моложе. Но взгляд его собственный. Память нахлынула чужими обрывками: застава, граница, наряды, тревожные донесения о стягивании сил. И поверх этого собственные воспоминания о Чечне, о том, как гибнут люди, если не подготовиться. Он понял: ему дали шанс. Неделя. Семь дней, чтобы изменить ход маленького участка большой войны. Чтобы не допустить того, что он уже пережил. Он медленно надел китель, застегнул пуговицы. Внутри больше не было растерянности. Только холодная, железная решимость. Теперь он знал цену промедлению. Знал, как быстро заканчиваются патроны. Знал, как свистят пули в последние минуты. И в этот раз он собирался встретить их иначе, действовать не на инстинкт, а с точным расчётом.

Глава 2.

Промедление смерти подобно, подумал он. Послать письмо Сталину так оно дойдет как раз к началу войны. Позвонить так встречу начало войны в застенках НКВД. На раздумья времени не было. Он начал писать письмо: с историей начала войны, её последствий, ошибок ставки, ошибок руководства, ошибок Сталина, ошибок Берии, и чтоб им не было так грустно или хотя бы чтоб поверили. Написал о ближайших месторождениях нефти, золота, угля и железных руд. Потом подумал и приписал лучшую военную технику, кто её изобретёт, их начальные ошибки. И в конце написал о себе: мол и так прибыл из будущего, и ближайшие месяц или год буду вести подрывную работу в тылу врага. Мой позывной вы узнаете, когда найдёте месторождение золота на Колыме, на ручье Болотное. Уже светало. Понимая, что одним письмом страну не спасёшь, он запечатал его с грифом «Секретно» Сталину и положил в планшетку. Затем вышел на улицу. Начинался рассвет. Я прошёл к политруку и потихоньку придушил его. «История простит эти жертвы», успокаивал я себя. Построив заставу, я дал команду первому заместителю оборудовать секретный блиндаж в ближайшем лесу, указав точку на карте, дав ему двадцать бойцов и телегу с припасами. Второму заместителю я назначил другую точку и отправил их. Построив остальных бойцов, я сам отправился в ближайший посёлок Суворово. Зайдя в поселок, собрал всех трудоспособных жителей с лошадьми, телегами и всем инвентарём, и повёл их в ближайший лес. Там поручил копать секретный подземный склад, оставив за старшего старшину. Уже на телегах мы доехали до деревни Деревск, где я также собрал всех жителей с инвентарём, указал точку для склада и поручил оборудовать его, оставив командира отделения и двух бойцов. Затем мы направились в сторону Минска, проделав ту же операцию по другим посёлкам: Березовка, Рогово, Ольхово, Фокино, Руденск. Каждое место снабжения было тщательно отмечено на карте, а командиры бригад получили конкретные инструкции, чтобы всё было готово к использованию в самый нужный момент. К 21 июня 1941 года я вышел к посёлку Хотыничи. Там, на почте, оставил письмо Сталину под роспись начальнику почты затем связал его . Затем собрал всех жителей и разделив их на три группы оставил с ними трех бойцов с заданием подготовить как можно больше скрытых складов и обозначить их определенными зарубками . Людей не было жалко потому что по истории помнил что этот поселок сожгут с людьми. А с оставшимися пятью бойцами, экспроприировав восемь машин, поехал обратно. Меня уже искали, но по дороге я захватил одну из групп, переоделся в их одежду НКВД и, взяв их предписание, продолжил путь, проезжая посёлки и набирая в Красную армию молодых людей, готовых бороться. Расположение баз снабжения я знал идеально. Поэтому, заехав в первую из них и пользуясь формой и документами НКВД, обезоружил охрану, связал их и загрузил продукты питания и оружие, после чего стал отправлять их по секретным схронам. Война догнала меня раньше, чем преследователи из НКВД. Каждый день был борьбой за выживание, каждый выбор мог стоить жизни, но подготовленные базы снабжения и тайные склады давали шанс выстоять и продолжать сопротивление. По небу уже летели самолёты с крестами началась война. Со мной остался старшина и двенадцать бойцов. Захватив ближайший склад, я дал команду возить всё содержимое по заранее подготовленным схронам. Всё это происходило под бомбёжкой: гул самолётов, взрывы, облака пыли и дыма вокруг, а люди спешили выполнять приказ, несмотря на хаос. Взяв с собой трёх надёжных бойцов, я выехал на встречу врагу. Сердце стучало, каждая секунда была на вес золота. Впереди неизвестность, враг и шанс изменить ход событий. Дорога была усеяна разрушениями, дымом и криками, но решимость не покидала меня: мы знали, что промедление смерти подобно, и каждая минута могла стать последней.

Глава 3

Ехать, а тем более бежать на встречу немцам я не собирался. Моя цель была другой добраться до ближайшего схрона, где можно было остановиться, осмотреться и планировать свою собственную войну. Дорога была опасной, каждый поворот мог скрывать засаду или самолёт с крестами над головой, но спешка была не нужна. Решение принималось холодной головой, а не инстинктом страха .Старшина и четверо бойцов шли за мной, каждый знал своё место, каждый понимал мы действуем как единое целое. Мы прятались за рвами и деревьями, обходили разрушенные мосты и опустевшие деревни, внимательно наблюдая за небом и горизонтом. На встречу нам шли караваны беженцев .Каждое мгновение было проверкой на внимательность и выдержку. Добравшись до схрона который находился в районе деревни Суворово , я впервые почувствовал лёгкое облегчение. Здесь можно было собраться, проверить запасы, распределить оружие и припасы, составить карту движения врага и определить ближайшие точки для скрытых складов и снабжения. С этого момента начиналась настоящая игра игра , в которой на кону стояла жизнь не только моя, но и каждого, кто доверил мне свои руки, своё оружие и своё будущее. Я знал: промедление смерти подобно. Любая ошибка, любое неверное решение и всё, что мы строили до этого, может быть уничтожено. Но здесь, среди леса и тайных схронов, мы были в безопасности. И теперь можно было думать, планировать и действовать. Сейчас время работало на меня . непуганый враг преодолевший первый день войны с быстрыми победами. Грабить советские обозы не хотелось , пусть их немцы отсортируют потом заберем. Сейчас нужно было немецкое оружие , форма и боеприпасы. Мы подъехали к станции Погар уже к вечеру. Последние лучи солнца отражались от рельсов, делая платформы и склады золотистыми. Станция казалась тихой, но мы знали: внутри могут быть немцы с оружием, и штурм потребует точности и скорости. Я собрал трёх бойцов для непосредственного штурма. У меня был командирский ТТ с полным магазином и СВТ с оптикой, боец с трехлинейкой прикрывал вход, третий с СВТ с оптическим прицелом контролировал подходы и возможные окна. Мы продвигались тихо, прячась за вагонами. Я чувствовал каждое дыхание, каждый звук как шаги по тонкому льду. Дал знак штурм.. Несколько быстрых выстрелов и граната и немцы захваченные врасплох, были обезоружены. Мы связали их, проверяя каждый угол и каждый склад. На стоянке техники нас ждало настоящее сокровище: два мотоцикла BMW, готовые к немедленной эвакуации; ганомак лёгкий грузовичок для быстрой перевозки припасов; и небольшой грузовик для снабжения. Но настоящая ценность была в оружии, которое перевозили немцы. Мы забрали: Пистолеты-пулемёты MP40 легкие, с высоким темпом стрельбы, идеальные для ближнего боя; каждый боец получил по одной единице, а лишние складывались в ганомак. Винтовки Mauser 98k точные и надёжные, с боеприпасами в кассетах; мы оставили их для дальнего прикрытия и обучения новых бойцов. Пистолеты Luger P08 компактные, для офицеров и старших командиров, положили в личные запасы старшины. Ручные гранаты Model 24 дымовые и осколочные; их сложили в отдельные ящики для защиты схронов и засады. Пулемёт MG34 лёгкий, но смертельно точный . На ганомаке, была мобильная огневая точка из Пулемёта MG34. Такие же пулеметы стояли на мотоциклах .Мы знали, что теперь с такой техникой и оружием можем самостоятельно снабжать бойцов в лесах и создавать скрытые базы снабжения. Я дал команду: садиться на технику. Мотоциклы завели , ганомак и грузовик рычали, словно ощущая свободу. Старшина принял управление ганомаком, проверяя маршруты и обеспечивая безопасность груза. Мы выехали со станции, скрываясь в лесной полосе. И выехали к десне . спрятав технику в лесу мы организовали пост переодевшись в немецкую форму один из бойцов хорошо знал немецкий как и я. Теперь у нас была мобильная сила: два мотоцикла для разведки, ганомак и грузовик для перевозки припасов, десятки единиц захваченного немецкого оружия. Мы могли оперативно реагировать на события, защищать схроны и готовить засады. Каждая деталь от точного захвата охраны до правильного распределения техники и оружия давала ощущение силы и контроля. Впереди нас ждала длинная дорога к схронам, лесам и новым точкам снабжения. Война только начиналась, а мы уже имели преимущество: секретные склады, захваченное оружие и мобильная техника, готовая к любым неожиданностям. Пользуясь темнотой, мы переправились через Десну и спрятали технику в лесу. Мотоциклы BMW, ганомак и грузовик исчезли среди деревьев, едва слышный рёв моторов растворился в ночной тишине. Мы придерживались правила: не оставлять следов там, где останавливаемся, не есть на одном месте и только так можно было сохранить секретность и живучесть группы. Ночь застала нас в лесу, и мы остановились на привал. Старшина проверил позиции, разложил бойцов в малые дозорные группы, а я обошёл лес, осматривая место стоянки. Деревья и густой подлесок создавали естественное укрытие, скрывали любые звуки нашего лагеря. Мы развели тихий огонь, лишь для приготовления еды, и каждый боец знал: ни один звук не должен выдать нас врагу. Я дал команду распаковать припасы и проверил оружие: ППШ, ППД, СВТ, Mauser 98k и MG34 были готовы к использованию. Каждый патрон, каждая граната и каждая винтовка могли спасти жизнь в ближайшие часы. В темноте леса, окружённые тишиной и тяжёлым запахом мокрой земли, мы обсуждали план: на рассвете вернёмся к станции, проверим её, заберём оставшуюся технику и новые грузы, после чего снова развезём по схронам. Ночь была короткой, но необходимой отдых давал шанс действовать с ясной головой, и каждый понимал, что промедление смерти подобно. Мы сидели вокруг костра, тихо шептались и готовились к предстоящей операции. Секунды растягивались в минуты, но в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалась слаженность и дисциплина: мы знали, что за рассветом наступит битва с самой реальностью войны, и нужно быть готовыми.

Глава 4

Утро настало с холодным туманом, растекавшимся по полям, и солнце лишь пробивалось сквозь низкие облака. Мы уже собирались возвращаться к станции, когда вдали заметили группу бойцов, медленно пробирающихся по полю. По их походке было видно это красноармейцы, которые отступали после боя. Их лица были напряжены, оружие наготове, но дисциплина рушилась с каждым шагом. Я дал знак бойцам держаться тишины и подошёл к группе по краю поля, пользуясь укрытием. Они увидели меня в последний момент, и инстинкт страха заставил их остановиться. Я поднял руку, чтобы показать, что мы не нападём. Стойте! крикнул я. Не двигайтесь. Кто вы и куда идёте? Красноармейцы замерли. Лейтенант, стоявший во главе, попытался отдать команды, но я уже подошёл ближе, держа ППШ наготове. Мой взгляд, спокойный и твёрдый, давал понять: сопротивляться бесполезно. Я беру вас под своё командование, сказал я. За мной. Любое дезертирство будет стоить вам жизни. Лейтенант взглянул на меня, потом на своих десять бойцов. Видимо, он понял, что у меня есть сила, чтобы удержать их всех живыми. Мы быстро проверили оружие красноармейцев: несколько винтовок без патронов, несколько ручных гранат без запалов. Всё это усиливало нашу группу и давало возможность действовать более независимо. Я распределил роли: два бойца прикрывали фланги, двое шли сзади, чтобы наблюдать за дорогой и возможными засадными точками, лейтенант и остальные на готовности к поддержке. Каждый понимал, что теперь он часть слаженной группы, где промедление смерти подобно. Мы объединили силы и медленно двинулись в сторону станции. Теперь у нас было больше бойцов, больше оружия и больше возможностей организовать снабжение и защиту. Красноармейцы, впервые за долгое время, чувствовали дисциплину и уверенность: за нами стоял человек, который знал, как использовать каждый патрон, каждую гранату и каждое решение, чтобы выжить и дать отпор врагу. Мы их накормили и вооружили . мы разделилась на две группы . одна в разведку другая уходит от станции и организует засаду. Лейтенант пока поступал в распоряжение старшины. Немцы начали ремонт железной дороги. Взрывы, стук молотков, запах дизельного топлива и металла всё это сигнализировало о приближении фронта. Прямой конфликт я не хотел. Война это не только борьба на открытом поле; нужно было выиграть время, подумал я. Мы отошли дальше от станции, к лесной опушке, выбирая укрытие и выгодные позиции для засады на мелкие группы противника. Место должно было быть идеальным: просека для подхода врага, естественные укрытия, обзор на дорогу, но при этом маскировка, чтобы немцы не заметили нас. Мы расставили бойцов: старшина с двумя бойцами занял фланг, чтобы контролировать подход со стороны леса; я с тремя бойцами занял точку с наилучшим обзором на дорогу; остальные бойцы прикрывали отступление и пути связи с базой. Мы стали ждать. Деревья шептали на ветру, нас окружал тихий шум леса. Вдали слышался гул: сначала маленький, едва заметный, потом всё ближе шаги пехоты, стук гусениц, слабый звон металла. Пешим, или танки? шепнул один из бойцов. Мы ждали. Дышали тихо. Каждое движение было рассчитано. Мы знали: один неверный выстрел и засаду можно потерять. Время тянулось медленно, но напряжение было невыносимым. Мы ждали, наблюдали, прислушивались и понимали, что от нашей выдержки зависит, удастся ли перехитрить немцев, задержать их ремонт и сохранить наши силы для будущих операций. В кабинете было тихо. Только тяжёлый ход настенных часов отмерял секунды. На столе под зелёной лампой лежало моё письмо уже перечитанное, но всё ещё раскрытое. Сталин медленно водил трубкой по краю стола, взгляд его снова и снова возвращался к строкам. Он перечитывал отдельные абзацы, задерживаясь на датах, на формулировках, на предсказаниях. Лицо его оставалось каменным, но в глазах появилось напряжённое размышление. Напротив, чуть в тени, сидел Берия. Руки сцеплены, спина прямая, взгляд внимательный. Он ждал. Сталин поднял голову. Как ты думаешь, Лаврентий… произнёс он негромко, но каждое слово прозвучало отчётливо. Это наша ошибка, что мы не поверили этому письму? Вопрос повис в воздухе. Берия медленно поднялся. Он понимал: это не просто разговор это проверка. Товарищ Сталин… начал он осторожно. Я счёл письмо провокацией. Слишком невероятные утверждения. Слишком точные формулировки. Я думал, это попытка дезориентации. Сталин молча смотрел на него. Но теперь, продолжил Берия, события подтверждаются. Всё развивается так, как там было написано. Сроки, направления ударов, даже отдельные детали. Я считаю… он сделал короткую паузу, остальные предсказания необходимо взять в разработку. Проверить каждую строку. Если хотя бы половина верна это источник исключительной важности. Сталин медленно встал. Прошёлся по кабинету. Шаги были неторопливыми, но в них чувствовалось внутреннее напряжение. Источник… задумчиво повторил он. Или ловушка. Он остановился у окна. За стеклом ночная Москва, тёмная и напряжённая. Если это правда, сказал он тихо, значит, мы уже проиграли время. А время самая дорогая валюта на войне. Он повернулся к Берии. Вот и займись, Лаврентий. Отправь экспедиции по указанным адресам месторождений. Найди всех кто указан в письме , пусть работают. Война будет длинной спешить нам уже не куда . Подними аналитиков. Сравните всё с разведданными. Подготовьте доклад. Без паники. Без шума. И чтобы никто, кроме узкого круга, об этом письме не знал. Берия слегка склонил голову. Будет исполнено. И ещё, добавил Сталин, возвращаясь к столу. Найдите автора. Живым. Если он действительно знает больше, чем мы… он нам нужен. В кабинете снова стало тихо. Только часы продолжали отсчитывать секунды теперь уже для всех.

Глава 5

Терпение нас вознаградило. По дороге показались три грузовика. Мы были в немецкой форме, поэтому вышли на дорогу спокойно, уверенно, будто проверка была запланирована. Я поднял руку, давая сигнал остановиться. Колонна притормозила. Двигатели заглохли. Halt! Kontrolle! скомандовал я жёстко. Немцы, не ожидавшие подвоха в глубоком тылу, начали строиться. Всё произошло быстро и без лишнего шума. Пока они выстраивались, наши бойцы уже стояли за их спинами с оружием наготове. Через минуту караван был полностью обезоружен. В кузовах бочки с бензином и ящики со снарядами к танкам. Удача улыбнулась нам. Я отправил захваченные грузовики с бойцами к нашему схрону в Суворово, приказав двигаться лесными дорогами и избегать населённых пунктов. Сам же с отобранной группой остался на позиции. Интуиция подсказывала это ещё не всё. Ночь прошла в ожидании. К утру туман начал рассеиваться, и тогда мы услышали тяжёлый металлический лязг. Сначала глухой, как далёкий гром. Потом отчётливый. Из-за поворота показался танк. За ним мотоцикл сопровождения. Мы замерли. Я быстро оценил обстановку. Танк шёл без пехотного прикрытия видимо, обычный патруль или связь с ремонтной группой. Мотоциклист ехал немного в стороне, оглядывая дорогу. Я дал короткий сигнал. Когда техника приблизилась к месту, где дорога сужалась между двумя низкими холмами . Я встал у обочины показывая что у меня пленные красноармейцы . Все хотели посмотреть на пленных русских и оставив технику бросились к нам .Всё произошло стремительно растерянность противника сыграла нам на руку. Мы действовали решительно и слаженно без паники, без лишней стрельбы. Экипаж был ошеломлён внезапностью и количеством людей вокруг. Через несколько напряжённых мгновений всё было кончено. Танк стоял наш. Я поднялся на броню, чувствуя холод металла под ладонями. Машина была исправна. Топливо есть. Боекомплект на месте. Мотоцикл тоже был в рабочем состоянии быстрый, манёвренный, отличный для разведки. Мы переглянулись. Теперь у нас был не просто отряд с трофейным оружием. У нас появилась броня. Я понимал: это уже серьёзно. Слишком серьёзно для обычной партизанской группы. Где-то далеко, в Москве, уже анализировали письмо. А здесь, в тумане над дорогой, мы постепенно превращались в силу, которую будет трудно игнорировать. Я спрыгнул с танка. Уходим в лес. Быстро. До рассвета нас не должно быть на дороге. Двигатель рыкнул. Гусеницы медленно провернулись. И вместе с ними начала двигаться новая глава нашей войны. Танк мы укрыли глубоко в лесу под кронами старых елей, где сверху его невозможно было разглядеть даже с воздуха. Гусеницы аккуратно замели ветками, следы замаскировали. Машина замерла в тишине, словно хищник в засаде. На мотоцикле мы выехали на разведку. Отъехали примерно на пять километров на такое расстояние, чтобы звук выстрела уже терялся в лесах и полях. Дорога тянулась лениво, пыльная, изрезанная колеями от тяжёлой техники. Мы заняли позицию у развилки, откуда хорошо просматривался участок трассы. И стали ждать. Колонны шли одна за другой. Тягачи, грузовики, бронетранспортёры, санитарные машины. Большие отряды мы пропускали. Лезть в открытое столкновение с крупной колонной значит перечеркнуть всё, что мы так аккуратно выстраивали. К обеду удача снова повернулась к нам лицом. По дороге показался тягач с полевой кухней. За ним грузовик с продуктами. Судя по темпу движения, они отстали от основной колонны. Я переглянулся с бойцом. Это была находка. Мы в немецкой форме вышли навстречу, уверенно, спокойно. Проверка документов, короткие команды всё выглядело естественно. Усталые повара и водители не ожидали подвоха. Через несколько минут техника уже двигалась под нашим контролем. Мы довели её до точки засады. Там, в укрытии, действовали быстро и слаженно: людей обезоружили, бойцов переодели в немецкую форму. Тягач и кухня стали нашей приманкой. Мы выстроили всё так, будто это обычная точка снабжения у дороги. Котлы дымятся. Запах еды разносится по округе. И начали ждать. Большие колонны проезжали мимо им было не до остановок. Но небольшие группы, мотоциклисты, связисты, отставшие солдаты они сворачивали к кухне. Голод на войне сильный мотиватор. Каждый раз всё происходило быстро. Под видом обычного обслуживания их уводили в сторону, обезоруживали, технику перегоняли в лес. Оружие складировали в схронах. Машины прятали под кронами деревьев. Иногда приходилось действительно кормить немцев иначе возникли бы подозрения. Мы действовали осторожно. Никакой спешки. Никакой показной жестокости. Только расчёт. Рисковать мы не хотели. Немцы наступали, их передовые части шли вперёд, а обозы отставали. В этой разорванной логистике и была наша возможность. Мы не били по кулаку мы медленно разжимали пальцы. К вечеру лес за нашей спиной уже хранил несколько спрятанных мотоциклов, грузовик с продуктами, ящики с оружием и горючим. С каждым днём наша скрытая сила росла. Но я понимал: чем больше мы забираем, тем быстрее противник заметит сбои. Слишком много пропавших мелких групп и начнутся серьёзные проверки. Я смотрел на дорогу. И знал время работает на нас, но недолго. Когда прошли первые колонны пленных, я насторожился. Они были нужны мне. Мне нужна была победа. Я должен реально помочь красной армии которая попадает в окружение Барановичах или под Минском. Я должен был заявить о себе.