Читать книгу: «Победить в 41»

Глава 1

Ночью нас забросили в тыл к боевикам Курдистана. Вертолёт ушёл почти сразу – глухо, без огней, растворившись в чёрном небе. Секунду спустя осталась только тишина и пустыня. Наша группа из пяти человек – слаженная команда, побывавшая не в одной переделке. Мы понимали друг друга без слов, по движению плеча, по паузе в шаге. Война в Сирии подходила к концу. Возможно, это задание было последним. Потом – домой. Мы все это осознавали, но вслух не произносили: такие вещи лучше держать при себе. Слишком легко сглазить. Ночью в пустыне холодно. Холод пробирается под броню, в суставы, в дыхание. Воздух сухой, режущий лёгкие. Каждый шаг отдаётся внутри глухим ударом, и кажется, будто этот звук слышен за километры. Мы двигались бегом, короткими перебежками, прижимаясь к земле, когда нужно было замирать. Вдалеке показалась стоянка боевиков – три тёмных пятна палаток на фоне бледного песка. Ни огней, ни движения. Охранение не выставлено. Они никого не боялись. Да и кого тут бояться – кругом пустота, ровная, мёртвая, без укрытий и ориентиров. Тишина была такой плотной, что в ней звенело. Слышно было собственное дыхание и стук крови в висках. Рука сама проверила оружие – привычный жест, успокаивающий. До палаток оставалось совсем немного. Ещё несколько метров – и начнётся работа. Мы разошлись веером. Каждый знал своё место и свой сектор. Никто не оглядывался – доверие было абсолютным. Песок под ботинками хрустел предательски громко, и мы шли почти на носках, ловя ритм друг друга, подстраиваясь под дыхание. До первой палатки оставалось метров десять, когда внутри кто-то зашевелился. Ткань едва заметно дрогнула. Мы замерли. Время сжалось в точку. Сердце билось так сильно, что казалось – его слышно снаружи. Палец лёг на спуск, дыхание остановилось. Тишина выдержала. Шорох оказался случайным – сон, переворот тела, ничего больше. Сигнал был условный, почти незаметный – лёгкое движение руки. И мы пошли. Первая палатка взялась быстро. Без крика, без выстрелов. Тьма проглотила всё. Во второй кто-то попытался дёрнуться, но было поздно. Работа шла молча, как на тренировке, только здесь ошибки не прощались. Третья палатка оказалась другой. Там не спали. Изнутри вырвался короткий выкрик, резкий, хриплый. В следующую секунду ночь разорвалась вспышкой. Песок взметнулся, воздух наполнился гарью и сухим запахом пороха. Мы ушли в стороны, падая, перекатываясь, отвечая коротко и точно. Всё длилось считанные секунды, но запомнилось навсегда. Когда снова стало тихо, тишина была уже иной – тяжёлой, звенящей, наполненной смыслом. Где-то вдали эхом уходили звуки выстрелов, растворяясь в пустыне. Мы стояли, переводя дыхание, чувствуя, как холод возвращается обратно в тело. Задание было выполнено. Ахмад шах был взят. Но внутри почему-то не было облегчения. Только пустота и чёткое понимание: война, даже когда заканчивается, всегда забирает с собой что-то важное. Не теряя времени, Михаил вызвал вертушку. Мы заняли круговую и стали ждать. Минуты тянулись вязко, как смола. Потом в ночи зашумели лопасти. Звук нарастал, давил на уши, и вместе с ним пришло облегчение. В вертолёт сели быстро, отработанно. Ахмад-шах брыкался и мычал сквозь кляп, извивался, как пойманный зверь. Он не хотел быть пленным. Но приказ был чёткий – доставить живым. Вертолёт взлетел. Мы облегчённо выдохнули. И в этот момент боковым зрением Михаил уловил вспышку в иллюминаторе.–Ракета! крикнул кто-то из команды. Вертолёт выпустил тепловые ловушки и пошёл боком, резко теряя высоту. Но расстояние было слишком маленьким. Слишком близко. Это была ловушка. Вспышка. Удар. Взрыв. Жар и давление смяли всё. Свет ослепил, мир разорвался, как ткань. Я открыл глаза. Белый свет. Тишина. Я лежал на холодном полу. Голый. Грязный. Живой. Я сел, моргая, протирая глаза. Комната была пустой, без окон, без углов – гладкие светлые стены, будто вылепленные из одного куска. – Где я?.. – прошептал я. В преисподней? Или это врата в рай? Голос раздался внезапно, прямо в голове. Я вздрогнул. –Вам даётся шанс на возвращение.–У вас есть один год.

–Вы должны прибыть в точку назначения вшестером. И тишина. Я встал. Прошёлся по комнате. Пол был холодный, настоящий. Это не сон.– Эй! – крикнул я. – А где бонусы?! Осознание накрыло разом: меня посылают на задание голым. Без оружия. Без ничего. –Что вы хотите получить? – снова раздался голос. – Десять жизней! – выпалил я. – Плащ-невидимку! – Хранилище!

– Регенерацию! – Удалённое управление.–Стоп, – перебил голос. Пауза была длинной, давящей. –Вы получите хранилище на шесть тонн. И всё. Свет не изменился. Голос исчез. А я остался один, понимая, что война для меня только началась – просто теперь она будет совсем другой.

Глава 2

Свет погас. Стало прохладно, и запахло травой и лесом. Где-то вдалеке послышалось пыхтение тепловоза – да блин, какого тепловоза… паровоза? Я вскочил и бросился на звук. Бежал босиком – мелкий мусор колол ноги, но это не остановило меня. Я взбежал на пригорок в ночи. Пыхтя, паровоз тянул вагоны. Отблески огня играли в окнах, но других огней не было. Это был поезд-призрак. Я ощутил холодок внизу живота – до сих пор голый. Сзади послышалось топанье ног. – Что происходит? – спросил командир. – Сам не понимаю, – признался я.

– С нами девка, – прошептал Лева. Я оглянулся. Среди четырёх голых мужиков мелькнула фигурка щупленькой девушки. Первые блики солнца начинали пробиваться сквозь тьму. Где-то вдали загремели взрывы. Когда солнечные лучи позволили различать силуэты, я увидел: час, когда зарозовевший восток уже осветил полнеба, а западная сторона ещё оставалась темной. Издали послышалось заунывное завывание сотен авиационных моторов. В этот предрассветный час, лежащий между самой короткой ночью и самым длинным днём, Люфтваффе начал свой Великий Поход на Восток – за жизненным пространством и поместьями с сотнями покорных славянских рабов. Два часа назад пилотам, штурманам и стрелкам – героям воздушных налётов на Варшаву, Роттердам и Югославию – был зачитан приказ фюрера о нападении на СССР. Время, ранее называвшееся «мирным», стремительно уходило в далёкое прошлое, а взамен мира с тяжелым лязгом, гулом и воем на Страну Советов накатывалась война. Это война, – произнёс я, окончательно понимая, что с нами произошло. – Мы попали в прошлое. Это 1941 год. – Назад! – приказал я, и мы скрылись среди деревьев.

Где-то совсем близко раздался гул самолёта, и рассвет вспыхнул пламенем взрывов и лязгом рвущегося металла. Поезд сошёл с рельсов – вагоны наваливались друг на друга, раздались крики людей. – Команда! – крикнул я. – Вперёд, по лесу! Раздобыть одежду и оружие! Группа рванула к поезду, а я остался осмотреть шестую участницу нашего путешествия во времени. На меня смотрели злые восточные глаза тоненькой женщины. Она стояла, не прикрывая наготы, и вдруг, почувствовав свободу, кинулась бежать. Мне стоило больших трудов поймать её. Прижав к земле, я ощутил бархатистость кожи и запах восточных благовоний. Откуда девка? – мелькнуло в голове. Она неистово билась подо мной, выкрикивая слова проклятий. За этим нас и застала группа. Они принесли одежду и винтовки. Связав пленницу, мы бросили её у дерева и принялись обмениваться данными. Поезд – с оружием и продовольствием. Паровоз разбит. Где-то вдалеке есть поселение – определили по дыму и возгораниям. Выслушав доклады, я задумался. Я – попаданец. Место высадки и есть точка сбора через год.

– Володя, Дима, – приказал я, – определить место нашего переноса и обозначить. Нам придётся сюда вернуться. Двойка ушла в разведку. Мы втроём сели обсуждать план действий. Я всё рассказал ребятам и добавил:

– Мне обещали хранилище. Я осмотрел своё тело, ища кнопки или другие атрибуты управления. Ничего. Тогда я мысленно приказал. Комплект военной формы исчез прямо с травы. Команда удивлённо ахнула и принялась закидывать в хранилище оружие. Когда вдоволь наигрались новым приобретением, я попытался закинуть туда девку. Не получилось. Живые существа в хранилище не помещались. Мы усадили женщину у поваленного дерева, связав руки за спиной. Она тяжело дышала, глаза блестели страхом и ненавистью одновременно. Лицо было мокрое от пота, волосы прилипли к лбу. – Кто ты? – начал я, стараясь держать голос ровным. – И как оказалась здесь? Она фыркнула, сплюнув в траву, но промолчала. – Мы не причиняем тебе вреда, – вмешался Володя. – Но нам нужно знать, с кем имеем дело. Она снова фыркнула и с вызовом посмотрела на меня. Восточные глаза горели, словно пытались прожечь мою душу. – Говори! – я чуть повысил голос, мысленно подтягивая ощущение контроля через хранилище. Рядом лежала военная форма и оружие, мгновенно появившиеся по моему приказу. – Мы видим, что ты сильная. Не стоит испытывать нас. И тут я снова поймал себя на мысли , что она совершенно не стесняется своей наготы. Она дрогнула, словно от того, что я ощутил её страх, но всё ещё не сдавалась.– Меня зовут Айша, – выдавила наконец она. – Почему ты голая и одна в лесу? – перебил я, чувствуя, что время уходит. – Ты не могла просто спрятаться! Она отвернулась, и я уловил дрожь в её плечах. – Я сбежала, – тихо сказала она. – Они убивали, нас не щадили. Я не знала, куда идти. Вдруг… я очутилась здесь. – Здесь – значит в нашем времени, – сказал я, не отводя взгляда. – 1941 год. Мы тоже попали… случайно, или нет – не знаем. Айша взглянула на нас, глаза расширились от страха и понимания одновременно. – Вы… путешественники? – прошептала она. – Тогда… может быть, вы поможете… Я кивнул, но внутренняя тревога не отпускала. Мы не знали, кто она на самом деле, и что с ней может произойти, если доверимся. – Слушай, – сказал я твёрдо, – пока ты с нами, ты под нашей защитой. Но каждая ложь – это смертельный риск. Мы идём искать одежду, оружие и безопасное место. После – решим, что с тобой делать. Айша опустила голову, поняв, что сопротивление бессмысленно. Её глаза всё ещё горели, но уже не так, чтобы бросить вызов. Она понимала: её жизнь зависела от нашей команды. Оставив девушку у дерева, мы отошли в сторону, чтобы обсудить обстановку. Нас было пятеро в вертолёте, – начал я. – Шестым был Ахмад‑шах. Были ещё пилоты, но они не телепортировались. Значит, женщина – это перевоплощённый боевик. С ним надо быть осторожным. У нас задание: продержаться год и вшестером вернуться к точке заброса. Ошибок быть не должно. Устанавливаем постоянное дежурство за Айшой. Вы четверо – к поезду. Набить хранилища до отказа. У каждого должно быть: вода, еда, топливо, оружие и боеприпасы, аптечки. При заполнении оставить резерв – не меньше полтонны – под трофеи. Ребята молча кивнули. Вопросов не было. Команда ушла к дымящейся насыпи, растворяясь между деревьями. Я остался один и вернулся к женщине. Она сидела там же, связанная, прислонившись спиной к стволу. Глаза внимательно следили за каждым моим шагом – слишком осмысленно, слишком цепко. Не взгляд напуганной пленницы. Взгляд бойца, загнанного, но не сломленного. – Айша, – произнёс я спокойно, присаживаясь напротив. – Или как тебя там на самом деле зовут. Она ничего не ответила, только напряглась. – Ты не случайно оказалась с нами, – продолжил я. – И я хочу знать – кто ты теперь. Человек или то, что пришло вместо Ахмад‑шаха. Ветер прошёлся по листве, где-то вдалеке глухо ухнул взрыв. Женщина медленно подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. В этом взгляде уже не было паники. Только холодное ожидание. И я понял – настоящий допрос только начинается.

Глава 3

Мы углубились в лес, выгрузили всё из хранилищ и сразу пошли за следующими трофеями. Айшу привязали к дереву. Пообедали на ходу и снова выдвинулись. Переход – шесть километров туда и обратно – утомлял, но вес хранилищ был эфемерным, и это спасало. Вскоре появились первые беглые бойцы Красной армии. Их было около роты. – Стоять! – приказал я. – Строиться! Толпу удалось быстро привести в порядок, превратив в подобие подразделения. Я передал их Диме.– Это капитан Аникеев. Вы поступаете в его распоряжение. Отправил их копать землянки и схроны. Нужны были средства передвижения. – Слава, – сказал я, – ты у нас самый ловкий наездник. Он получил в распоряжение кобылу и поскакал по округе собирать ГСМ и технику. Пройдя ещё три километра, мы наткнулись на другую группу бойцов. – Стоять! Строиться! Но это оказались первые организованные беглые отряды. Из строя вышел полковник и попытался меня строить. – Кто такой? Почему командуете? Я подошёл к нему вплотную и сбил с ног. – Вы дезертиры! – крикнул я. – Вас всех нужно расстрелять по законам военного времени! Полковник лежал на земле, мгновенно осознав плачевность положения. Когда бойцы построились, я передал их дальше. – Это капитан Блинов! – крикнул я и отправил подразделение в лес. Когда группа удалилась, я посмотрел на полковника. – Как будем воевать? – спросил я.

Он встал, отряхнулся. – У меня кончились патроны. Мы отступали, – выкрикнул он. – Вы поступаете в моё распоряжение. Я майор НКВД. Подчиняюсь непосредственно генеральному комиссару госбезопасности Лаврентию Павловичу Берии. Полковник приосанился. – Пока вы отстранены от командования, – сказал я почти дружелюбно. – Но вы нам ещё понадобитесь. Отступать поздно. Нужно воевать. Мы пошли вместе через поле. Вскоре прискакал Слава. – В лесочке стоит полуторка. Полный бак и оружие, – доложил он. Мы направились туда. Я завёл машину, и мы поехали. Слава скакал рядом. Когда показались бойцы, я приказал полковнику построить их и передать в распоряжение капитана Владимира Лозбина. После погрузки полковник удивлённо уставился на ещё одну машину. – Вперёд, – скомандовал я. Мы тронулись. Обернувшись, я погрозил пальцем Славе. Когда наткнулись на ещё одно подразделение, метрах в ста уже стоял другой грузовик. Отправив бойцов на базу, мы катались по полям дальше и, собрав ещё около сотни человек, разбили полноценную базу в лесочке. Собрав у красных командиров планшеты с картами, мы организовали три взвода и окопались в лесу. Срочно требовались рации – я отправил бойцов по брошенным частям собирать всё, что можно. Ночь была тихой. Немецкие колонны шли победителями, не встречая сопротивления. Наутро я собрал совещание. Мы организовали четыре ловушки для немцев. За ночь бойцы углубили окопы и засели незамеченными. С рассветом раздали пушки и пулемёты, организовали зенитное прикрытие. Второй эшелон немецких частей двигался по захваченной территории, не опасаясь удара, и тут мы накрыли их огнём. Завязался бой. Налетели самолёты, но напоролись на наши зенитки. Немцы были в шоке от такого натиска, однако мы понимали – долго не устоим. Собрав трофейное оружие, ушли в лес. Немецкие передовые части остановились, подтянули авиацию и танки, всё сравняли с землёй. Хорошо ещё, что основная часть отряда – разведчики, егеря, пограничники и снайперы – осталась с нами. Убедившись, что «разгромили» русскую оборону, немцы снова потянулись на восток. Мы оставили позиции и ушли на Белостокский выступ. Там начали создавать базы с боеприпасами и стрелковым оружием, всё тщательно прятали в лесу. Когда система была выстроена, я приказал Славе и Владимиру оставаться в обороне и снабжать отряды боеприпасами. Мы установили радиосвязь, организовали три замаскированных эшелона зенитных орудий. Сам я с двумя бойцами ушёл к Бресту. Продвигались ночами, нападали на небольшие немецкие отряды, захватывали пушки . танки и боеприпасы. В лесах делали временные схроны. Перемещались в основном на лошадях, позже освоили мотоциклы – они были мобильнее и легко прятались в хранилищах. В одной из деревень нашли первый лагерь военнопленных. Переодевшись в немецкую форму, без потерь захватили лагерь и освободили более трёх рот бойцов. Танкистов и артиллеристов сразу вывезли на заранее подготовленные позиции – они окопались и ждали сигнала. Остальных спрятали в лесу, раздав оружие. Из бойцов сформировали два отряда в немецкой форме – на мотоциклах и бронетранспортёрах. Когда немецкие танки прошли вперёд, эти отряды начали уничтожать колонны с топливом и боеприпасами. Оставив Славу и Лёву заниматься тылом, я сам пошёл вслед за танками. В хранилище у меня были грузовики с бочками горючего и мины. Вторую танковую группу генерал-полковника Гудериана я догнал вечером на подступах к Белостоку. Танки стояли, ожидая заправку. В темноте я выгрузил из хранилища два грузовика с топливом, намешал в бензин всё, что нашёл – нафталин, сахар, чистящие пасты. Притащил двух убитых немцев и усадил их за руль. После этого объехал стоянку танковой группы и начал устанавливать мины на дороге и обочинах по маршруту движения танков. Под утро, уставший, заехал в ближайшее временное хранилище, загрузил гаубицы и снаряды. По дороге перехватил несколько беженцев – троих посадил на лошадей и отправил в разведку. Сам, укрывшись в лесу, установил орудия, научил новых бойцов подавать снаряды и стрелять , выставил дозоры. Мотоцикл спрятал неподалёку и стал ждать. Разведчики доложили: танки начали заправляться. Я дал им час. Потом дал первый залп. Корректировщики сообщили о перелёте. Второй залп – и в яблочко. Танки заметались, началась паника. Дозорные доложили о подходе моторизованной пехоты. Я отвёл дозорного в сторону, привязал его к дереву, канонирам приказал продолжать огонь, а сам, незаметно, ушёл в лес. По рации связался с танкистами и приказал выдвигаться к дороге и вести огонь по врагам. А сам сел на мотоцикл и исчез в направлении точки появления.