Читать книгу: «Танец со Смертью»

Глава 1. Балет

🎙 ️ – Добрый вечер, дорогие слушатели! С вами Radio California FM, а в эфире ваши пятничные ведущие – Остин и Линдси!

🎙 ️ – За окном вечер пятницы, на студийных часах – семь тридцать, а значит, самое время поговорить о тёмной стороне нашего прекрасного города. Как думаешь, Остин?

🎙 ️ – И о чём же именно, Линдси?

🎙 ️ – Конечно же, о маньяках!

🎙 ️ – О, Линдси! На эту тему можно говорить бесконечно! Но знаешь Я бы сегодня хотел обсудить одну вещь, которая давно меня беспокоит.

🎙 ️ – И что же это?

🎙 ️ – Имена. Вернее, прозвища, которые с таким трепетом придумывают серийным убийцам наша доблестная пресса и полиция.

🎙 ️ – А что с ними не так?

🎙 ️ – Ну вот смотри. Почему этим уродам вечно дают такие крутые, пафосные прозвища? Джек Потрошитель, Фантом, Кливлендский Мясник, Ночной Сталкер, Зодиак Зачем? Вернее, к чему эта крутость?

🎙 ️ – Хм А ведь действительно. Как будто они какие-то супергерои из комиксов

🎙 ️ – Вот именно, Линдси! Называли бы их не так эпично, может, люди меньше романтизировали бы это их хобби, назовём его так. Да и сами будущие маньяки трижды подумали бы, стоит ли начинать карьеру, если потом тебя будут называть не каким-нибудь Ночным Охотником, а, например Куском дерьма из Алабамы или Лексингтонским говноедом.

🎙 ️ – Фу, Остин! От твоих слов прям какой-то душок неприятный по студии пошёл и осадочек остался – [в эфире раздаётся смех ведущей].

🎙 ️ – Вот именно! Никакой романтики! Никакой жалости к этим ублюдкам! Или вот, например, как насчёт прозвища «Калифорнийский жирный ублюдок»? А? Ну кто захочет войти в историю с таким имечком?

🎙 ️ – Или «Техасский импотент»?

🎙 ️ – О, Линдси! Молодец! Ты поняла правила игры

🎙 ️ – Конечно! А как тебе «Флоридский ссыкун» или «Вонючка из Огайо номер три»?

🎙 ️ – Неплохо. Только почему номер три?

🎙 ️ – Да потому, что так ещё обиднее – когда ты настолько жалок, что у тебя даже уникального имени нет и тебе ещё и номер присвоили

🎙 ️ – Вот это да! Да ты гений, Линдси!

🎙 ️ – Это ещё что Я и покруче могу! Как тебе Сакраментский жалкий дрочила?

🎙 ️ – Линдси!

🎙 ️ – Что? Не нравится?

🎙 ️ – Нравится. Просто наш продюсер сейчас за стеклом почему-то хватается за сердце.

🎙 ️ – Ой Простите, мистер Швиммер

🎙 ️ – А ещё, Линдси, ты знала, что есть целая армия чокнутых дамочек, которые фанатеют по маньякам? Они пишут им любовные письма прямо в тюрьму, посылают свои трусики, клянутся в вечной верности и даже выходят за них замуж, пока те сидят за решёткой!

🎙 ️ – Да ты что? Серьёзно?

🎙 ️ – Абсолютно!

🎙 ️ – Ужас какой

🎙 ️ – Это точно. Но вот ответь мне на один вопрос. Стала бы такая дамочка вздыхать по ночам и отправлять любовные послания «Калифорнийскому жирному ублюдку» или «Лексингтонскому говноеду»?

🎙 ️ – Хм Очень сильно в этом сомневаюсь.

🎙 ️ – А захотела бы выйти замуж за «Кусок говна из Алабамы номер сорок семь»?

🎙 ️ – И стать миссис «Кусок Говна»? Точно нет!

🎙 ️ – Вот именно! Мы сами делаем из маньяков звёзд и кумиров, Линдси. Неудивительно, что у них после всего этого появляются поклонники, последователи и подражатели. А проблема, на самом деле, решается элементарно. Просто не нужно называть маньяков и убийц героическими прозвищами. Никаких больше Потрошителей, Фантомов и Ночных Охотников. Только обидные, унизительные и максимально некрасивые клички.

🎙 ️ – Да уж Над этим определённо стоит подумать. Возможно, нам даже нужно написать официальное письмо в полицию Лос-Анджелеса или даже создать петицию Ну а пока мы все думаем над идеей Остина, я предлагаю послушать кое-что подходящее к сегодняшней теме. На волнах Radio California FM – группа Talking Heads с их хитом Psycho Killer!

* * *

Я надел свой единственный приличный тёмно-серый костюм, купленный ещё перед благотворительным вечером Хендерсона, и строгую чёрную рубашку без всяких галстуков, бабочек и прочих удавок на шее. А чтобы хоть немного насолить Саре и сбить градус пафоса, натянул на ноги свои любимые потёртые конверсы, с мстительным удовольствием заметив, как брюнетка медленно опустила взгляд к моим ногам, едва заметно поморщилась, но всё же промолчала, сдержав явно рвущиеся наружу язвительные комментарии.

Да пошло оно всё! Удобство – наше всё. Тем более Саре, выглядевшей просто сногсшибательно в своём шикарном, облегающем фигуру тёмном вечернем платье, я бы не соответствовал в любом случае и точно не дотягивал бы до её уровня хоть в самом дорогом костюме, хоть в туфлях из крокодильей кожи. А так Так хоть буду выглядеть, словно артхаусный свободный художник или миллионер со своими причудами. Наверное

Через пять минут мы покинули мою маленькую квартирку, спустились по лестнице на первый этаж, миновав мешки строительной смеси, стремянки и аккуратно сложенные вдоль стен упаковки с паркетом, и вышли на вечернюю улицу.

У самого тротуара под ярким фонарём, словно контрастируя с кучей строительного мусора и лесами, опоясывавшими моё здание, стоял новенький идеально чистый чёрный Lincoln Town Car.

Вышколенный водитель услужливо распахнул перед нами заднюю дверь, мы забрались в прохладный кожаный салон, и тяжёлый седан плавно, почти бесшумно отчалил от обочины, увозя нас прочь от Венис-Бич.

Сара придвинулась ко мне вплотную, взяла под руку, положила голову мне на плечо и с задумчивым видом и лёгкой блуждающей улыбкой на губах уставилась в окно на проносящиеся мимо огни вечернего города.

Пятничный Лос-Анджелес отпускать нас не собирался. Машины ползли плотным потоком, периодически замирая возле съездов и перекрёстков, вокруг непрерывно вспыхивали красные стоп-сигналы, кто-то сигналил, кто-то пытался вклиниться между рядами, а мы медленно пробирались в сторону десятой трассы, понимая, что меньше чем за сорок минут до центра точно не доберёмся.

– Ричард Хадсон, – напомнил я Саре о дяде Мишель через пару минут. – Что тебе рассказала о нём Микки?

– Потерпи, – многозначительно улыбнулась устроившаяся у меня на плече брюнетка. – Скоро всё узнаешь.

– Почему мне кажется, что ты специально тянешь время?

– Потому что я специально тяну время.

– Очень смешно, – я тяжело вздохнул, поняв, что вытянуть из неё что-то сейчас всё равно не получится, и уставился в окно. – А куда мы вообще едем? Кроме того, что на балет.

– В Dorothy Chandler Pavilion.

– Мне это ни о чём не говорит, – честно признался я.

– Music Center в Даунтауне, – терпеливо пояснила Сара. – Сегодня там выступает русская гастрольная труппа. Мы с тобой будем смотреть «Лебединое озеро».

– Чайковского? – хмыкнул я.

– Надо же, – Сара приподняла голову и удивлённо посмотрела на меня. – А я думала, ты совсем безнадёжен.

– Иногда я сам себе удивляюсь, – усмехнулся я.

– Может, ты и Катерину Волкову знаешь? – подозрительно прищурилась моя спутница.

– Первый раз слышу.

– А зря. В Европе за билеты на её выступления буквально дерутся! – усмехнулась брюнетка. – Она танцует Одетту и Одиллию. Белого и чёрного лебедей.

– Ясно, – протянул я.

– Угу, – буркнула Сара, снова положила голову мне на плечо и притихла

Путь от Венис-Бич до Даунтауна по пятничным вечерним пробкам действительно занял у нас около сорока минут. Возле огромного монументального здания концертного зала царила какая-то совершенно самостоятельная и отдельная от остального Лос-Анджелеса жизнь. Один за другим подъезжали дорогие автомобили, парковщики принимали ключи, вокруг сновали люди, хлопали дверцы машин, вспыхивали фотоаппараты, а подсвеченные фонтаны музыкального центра переливались в темноте.

Прямо над центральным входом, в перекрестии мощных лучей прожекторов, висел огромный чёрно-белый плакат с застывшей на нём в изящной позе тонкой темноволосой девушкой в белоснежном сценическом костюме, с поднятыми над головой руками и отстранённым, холодным выражением лица, а внизу плаката виднелась крупная, хорошо читаемая даже издалека надпись:

«TCHAIKOVSKY»

«SWAN LAKE»

«KATERINA VOLKOVA – ODETTE / ODILE»

Наш водитель мягко затормозил у залитой светом огромной площади перед Павильоном Дороти Чендлер, я выбрался из машины, подал руку Саре, помогая ей выйти, и с интересом оглядел толпящуюся вокруг публику. Моя спутница поправила платье, взяла меня под руку, и мы двинулись по высоким ступеням вместе с остальными гостями к широкому входу, через минуту оказавшись в ярком, шумном фойе.

Просторный зал музыкального центра сиял светом огромных люстр, вокруг неспешно перемещались мужчины в дорогих смокингах и дамы в вечерних платьях, и в чересчур стерильной и пафосной атмосфере мои подуставшие кеды с Венис-Бич смотрелись максимально дерзко и неуместно, притягивая к себе неодобрительные взгляды местной элиты. Но чувствовал я себя прекрасно!

Мы с Сарой взяли с подноса у официанта по бокалу ледяного шампанского и неспешно двинулись по фойе, ожидая начала представления

– Ждёшь кого-то? – поинтересовался я у своей спутницы, заметив её внимательно блуждающий по толпе и лицам людей взгляд.

– Что? А, нет – Сара небрежно мотнула головой. – Просто смотрю. Может, будут знакомые лица. Не хочу ненароком нарваться на кого-нибудь из прошлой жизни. Ты же знаешь, мне нельзя слишком сильно светиться на публике

– Тогда нечего шляться по таким мероприятиям, – вздохнул я.

– Ага! – фыркнула Сара, ткнула меня локтем в бок и сделала глоток шампанского из бокала. – Мне же нужно как-то развлекаться. На стройке нашего отеля не так уж много светских развлечений, если ты вдруг не замечал.

– Ладно, раз нужно, значит нужно, – признал я

Мы ещё минут пять походили по фойе, поднялись на ярус выше, нашли скрытую от посторонних глаз за тяжёлой непроницаемой портьерой отдельную ложу на две персоны и зашли внутрь.

– И как тебе только удалось достать такие места? – искренне удивился я, успев оценить открывающийся с нашего небольшого балкончика вид на огромную сцену.

– Уметь нужно, – небрежно отмахнулась Сара и уселась в кресло с мягкой бархатной обивкой, поставив пустой бокал на маленький неприметный столик сбоку. – Всё, садись, – похлопала она по сиденью соседнего кресла. – Сейчас уже начнётся.

Я молча сел рядом с Сарой, ещё раз оглядел постепенно заполняющийся внизу зал, почувствовал, как моя спутница взяла меня за руку и крепко переплела свои подрагивающие от лёгкого волнения пальцы с моими, и ободряюще улыбнулся ей. Да уж, не думал, что бывшую матушку и основательницу культа так легко заставить нервничать

Спустя несколько минут огромные хрустальные люстры под потолком медленно погасли, погружая зал в густую темноту, тяжёлый занавес плавно пополз вверх, и тишину разорвали первые, пронзительные аккорды бессмертной музыки Чайковского, возвещая о начале представления

К своему стыду, за всю свою прошлую жизнь я так ни разу и не побывал на «Лебедином озере». Видел какие-то отрывки, ролики в сети, слышал музыку Чайковского, прекрасно знал саму историю, но вот чтобы добровольно купить билет, надеть костюм и два с половиной часа смотреть, как взрослые люди прыгают по сцене в обтягивающих трико – до такого я как-то не дорос. Ну ничего, зато теперь наверстал. И должен признать, представление оказалось действительно впечатляющим.

Нет, я совершенно не разбирался в балете, но даже мне было понятно, что люди на сцене вытворяют что-то на грани человеческих возможностей. Мужчины взмывали в воздух так легко, будто законы физики на них не распространялись, девушки вставали на носочки и каким-то чудом умудрялись на них не просто стоять, а ещё и бегать, вращаться и изображать при этом глубокие душевные переживания. Да и сами артисты выглядели впечатляюще и, самое главное, сексуально – с идеальными телами, пропорциями, отчётливо выделяющимися под тонким трико мышцами и сухожилиями, словно древнегреческие боги и богини, сошедшие с Олимпа на Землю.

Но среди всего этого сонма богов, ярче всех, конечно, блистала прима – Катерина Волкова. Та самая темноволосая девушка с огромного плаката над входом здесь, на сцене, выглядела совершенно иначе. Не холодной и отстранённой, а живой, хрупкой и одновременно пугающе сильной. А её талант был заметен даже такому толстокожему мужлану, как я

Сара периодически наклонялась к моему уху и шёпотом объясняла, кто есть кто, где принц Зигфрид, где злой колдун Ротбарт и почему герой вдруг начинает плясать с какой-то другой бабой, хотя пять минут назад клялся в вечной любви первой, а я молчаливо кивал и наблюдал за балетом

– Это экспериментальная, современная постановка, – прошептала Сара в очередной раз, наверняка переживая, чтобы я не заскучал и не ушёл в буфет раньше времени. Хотя я, вроде как, и не собирался. – Обычно балет идёт в несколько актов, с антрактами, а здесь постановщик решил всё сделать единым непрерывным действием. Никаких пауз, никаких выдохов, никаких светских разговоров в фойе с шампанским. Это вызов одновременно и для актёров, и для зрителей Но в первую очередь, конечно, для актёров. Они же почти не отдыхают между сценами! – восторженно произнесла она.

– Угу, – в очередной раз тихо буркнул я.

– Всё хорошо, Алекс? Тебе не скучно? – осторожно заглянув мне в глаза, поинтересовалась брюнетка.

– Всё хорошо, – подтвердил я, заметив, как Сара облегчённо выдохнула

Через два с половиной часа от начала представления в зале медленно зажглись массивные хрустальные люстры, оглушительные овации взорвали тишину, а я всё ещё сидел в кресле, завороженно глядя на опускающийся тяжёлый занавес и заваленную цветами сцену.

– Ну что, идём? – раздался рядом со мной голос Сары.

– Куда? – не сразу сообразил я.

– К тебе или ко мне... Шучу! – заметив мой слегка пришибленный вид, шаловливо улыбнулась брюнетка. – Всё, Алекс. Представление закончилось. Все уже расходятся, так что пошли выпьем по бокальчику шампанского, и отвезёшь меня в отель.

– Хм Ну идём, – согласился я, поднялся на ноги и протянул руку своей спутнице, помогая ей встать с кресла.

Сара едва заметно удивилась, улыбнулась, элегантным движением поднялась на свои стройные ножки, неловко зацепилась носком туфельки за складку ковра, оступилась и едва не полетела носом вперёд, заставив меня в последний момент подхватить её за талию и крепко прижать к себе.

– Ой Какая я неуклюжая, – совершенно невинно пробормотала брюнетка, обвив мою шею руками, посмотрела мне в глаза, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в губы, оставляя на них лёгкий привкус своей помады. – Спасибо, мой герой! – театрально пробормотала она, наверняка примеривая на себя образ одной из героинь постановки, невозмутимо отстранилась, поправила платье и завораживающей походкой направилась к выходу из ложи.

Я усмехнулся и через мгновение двинулся следом за брюнеткой, предупредительно отодвинул перед ней тяжёлую портьеру, пропустил её вперёд и вышел в просторный коридор, едва не столкнувшись лоб в лоб с представительным мужчиной, крепко держащим под руку совсем молоденькую девушку с большими наивными глазами.

– Оу! Мистер Хадсон! – картинно всплеснула руками Сара, изображая искреннее удивление. – И вы здесь? Никогда бы не подумала, что вы большой поклонник балета.

– Сара? – ошарашенно пробормотал дядя Мишель, нервно сглотнув и переведя растерянный взгляд на меня. – А вы, молодой человек... Ты же, кажется, работаешь в моей фирме? Ты помощник Мишель?

– Всё верно, мистер Хадсон, – вежливо кивнул я. – Алекс Стоун.

– Сара... – сдержанно процедил Хадсон, нервно поиграв желваками на скулах, быстро потеряв ко мне интерес и посмотрев на мою спутницу.

– Как твои дела, Ричард? Что-то давно тебя не видела, – словно не замечая его недовольства, лукаво улыбнулась Сара.

– Честно признаться, я думал, ты давно сбежала в Аргентину или Бразилию, – мрачно нахмурился Хадсон. – После всего, что произошло

– Как видишь, нет, – невинно похлопала ресницами моя спутница. – У меня и здесь ещё полно незаконченных дел. К тому же у меня всегда было много влиятельных друзей, ты же знаешь. Так что мне совершенно нет смысла куда-то сбегать...

– Хм Да Наверное, – после небольшой паузы произнёс Хадсон.

– Ой! А кто эта прелестная юная леди? – Сара будто только сейчас заметила стоящую рядом с мужчиной девушку. – Какое юное создание... Это твоя дочь? Ей лет шестнадцать, наверное?

– Это... – замялся Хадсон, судорожно подбирая слова.

– Я Мисси... И мне почти восемнадцать, исполнится через две недели! – обиженно вздёрнула подбородок девчонка. – Мы с мистером Хадсоном просто друзья... – добавила она, посмотрев на своего спутника снизу вверх.

– Хм... Понятно – задумчиво протянула Сара, внимательно разглядывая девушку. – Скажи, дитя... а ты верующая? В какую церковь ходят твои родители?

– В церковь? – непонимающе переспросила Мисси, испуганно взглянув на Хадсона.

– Сара у нас бывшая Матушка, – с лёгкой издёвкой пояснил тот.

– Не бывшая, Ричард! Бывших не бывает, – строго глянула на него брюнетка. – Если человек однажды решил посвятить себя Богу и помогать заблудшим душам, это уже на всю жизнь.

– Прости, Сара, – заметно стушевался Хадсон.

– Пойдём, дитя. Расскажешь мне, как тебе сегодняшнее представление – Сара аккуратно взяла Мисси под руку, оттеснив её от Хадсона, и уверенно повела вперёд по коридору, оставив нас с Ричардом плестись следом, что-то нашёптывая на ушко то и дело оглядывающейся через плечо и бросающей на дядю Мишель крайне озадаченные и хмурые взгляды, наивной девочке.

Мы не спеша спустились с верхнего яруса в фойе, Сара остановилась посреди просторного зала, повернулась лицом к Мисси, взяла её за руки, что-то тихо сказала ей, ободряюще кивнула, поцеловала девушку в лобик и выпустила её руки, словно благословив на прощание и отпустив в большой мир.

Мисси одухотворённо улыбнулась в ответ, повернулась в нашу сторону, нахмурилась, молча подошла к напряжённому Хадсону и отвесила ему звонкую, хлесткую пощёчину, эхом разнёсшуюся по залу.

– Урод! – процедила она сквозь зубы, резко развернулась и направилась прочь.

– Ой! Как неловко вышло, – сочувственно пробормотала Сара.

– Это что такое сейчас было?! – возмущённо прошипел Хадсон, потирая горящую красную щёку и испепеляя нас взглядом.

– Наверное, Мисси просто поняла, кто ты на самом деле, Ричард, – невозмутимо пожала плечами брюнетка и тут же радостно воскликнула: – О! Кстати! Я тут совершенно случайно недавно обедала с Мишель...

– С Мишель? – нахмурился Хадсон, переводя недоумённый взгляд с меня на Сару.

– Угу. С твоей родной племянницей, которая до сих пор работает на тебя, – язвительно уточнила бывшая Матушка. – Она выглядела очень расстроенной. Твоя племянница – хорошая девочка, Ричард Мы с ней неожиданно очень крепко подружились. Я вообще последнее время стала очень привязана к некоторым людям Ты присматривай за ней, пожалуйста. Не хотелось бы, чтобы её кто-то обижал или чтобы с ней что-то случилось.

– Это моя племянница, Сара! – недовольно поморщился Хадсон. – Конечно, я буду присматривать за ней и без твоего напоминания.

– Вот и славно! – обезоруживающе улыбнулась брюнетка. – Всего доброго, Ричард, – с намёком посмотрела она в сторону больших стеклянных дверей, дав понять Хадсону, что разговор окончен и ещё больше унизив его.

– Всего доброго – процедил юрист, с трудом взяв себя в руки, коротко кивнул нам обоим, развернулся и торопливым шагом направился к выходу.

Я задумчиво проводил взглядом удаляющуюся от нас фигуру старшего партнёра юридической фирмы и по совместительству своего босса и удивлённо посмотрел на Сару.

– Что ты сделала с бедной Мисси? – усмехнулся я.

– Ничего особенного, – невинно пожала она плечами. – Мы просто поговорили по душам, и я открыла наивному ребёнку глаза на её драгоценного родственничка.

– Родственничка?

– Мисси – племянница его жены. Она приехала погостить к ним из Аризоны, – пояснила Сара, – а этот старый хмырь пытался залезть к ней под юбку, пользуясь её доверчивостью. Пришлось провести небольшую воспитательную беседу и вразумить девочку.

– Ни за что не поверю, что ты вмешалась исключительно из честных и нравственных побуждений, – усмехнулся я.

– Отчасти да, отчасти нет, – призналась брюнетка. – Пусть Ричард хорошенько усвоит, что его яйца находятся в моих руках, и я могу выкрутить их в любой удобный мне момент. Пусть немного понервничает.

– Так ты всё это специально подстроила? – я задумчиво посмотрел вслед давно скрывшемуся в толпе Хадсону. – Наш поход на балет и встречу с ним?

– Угу... – победно улыбнулась Сара. – Микки рассказала, что Ричард сегодня ведёт племянницу жены на балет. Мне только оставалось достать билеты и припугнуть его как следует

– А что-то ещё интересное Микки тебе рассказала о Хадсоне?

– Не-а. Она ничего такого о нём не знает, – вздохнула Сара. – Ничего из того, что мы реально могли бы использовать против него. Говорит, что у него всё в полном порядке, денег куча, связи на самом верху. Он очень скользкий и хитрый тип, Алекс

– Тогда зачем ему понадобилась доля фирмы, принадлежащая Мишель, если у него всё в порядке?

– Банальная жадность, – пожала Сара обнажёнными плечиками. – Это два его главных порока.

– Два?

– Угу. Молоденькие, наивные девушки и чужие деньги, – усмехнулась брюнетка.

– Понятно... Почему сразу не сказала, что мы идём на балет ради встречи с Хадсоном?

– Ну... На то у меня было сразу две весьма веские причины, – загадочно произнесла Сара, взяла меня за руку и уверенно потянула в сторону бара. – Первая заключается в том, что я действительно очень давно хотела сюда попасть и посмотреть эту постановку, а тут подвернулся такой невероятно удачный случай...

– А вторая?

– Мне было интересно, пойдёшь ли ты со мной просто потому, что я тебя об этом попросила, даже несмотря на то, что ты был уставший, выжатый как лимон и наверняка предпочёл бы провести вечер дома. Я хотела узнать, на что ты готов пойти ради меня, – лукаво усмехнулась Сара, остановившись у барной стойки. – Два бокала шампанского, – сделала она заказ бармену.

– Узнала?

– Угу, – она придвинулась ближе, обняла меня за талию и коротко поцеловала в губы. – Спасибо, что согласился. Это действительно было очень важно для меня.

– Спасибо за помощь, – вздохнул я. – Я твой должник

– Алекс! Ну какие могут быть долги между нами? – искренне возмутилась брюнетка, снова надолго прижалась своими губами к моим, нехотя отстранилась через несколько секунд, взяла со стойки бокал с шампанским и сделала небольшой глоток.

– У тебя ведь действительно что-то есть на Хадсона, – заметил я, мысленно прогнав в голове события вечера и придя к единственному логичному выводу, последовал примеру Сары и сделал глоток шампанского.

– С чего ты взял? – невинно захлопала она ресницами.

– Судя по его побледневшему виду, бегающим, испуганным глазкам и по тому, как он боялся что-то сказать тебе в ответ, – перечислил я. – У тебя осталось что-то на него ещё со времён твоей бурной проповеднической деятельности в общине Уэллса?

Сара несколько секунд задумчиво молчала, разглядывая пузырьки в своём бокале.

– Есть, – наконец призналась она. – Прости, что соврала тебе раньше. Но я не могу тебе это отдать, Алекс. Не потому, что не доверяю. Просто это моя единственная страховка на самый крайний случай. Да и не думаю, что это поможет. Это как – она нахмурилась. – Это как стрелять по муравьям ядерной ракетой. Угрожать этим оружием можно, пугать тоже, но лучше не использовать – рванёт так, что заденет и чужих, и своих.

– Ладно, – согласился я. – Проехали. Ты всё равно помогла мне Думаешь, он вообще понял твой намёк насчёт Мишель? Может, нужно было сказать ему всё прямо и в лоб прямым текстом?

– Не нужно, – покачала Сара головой. – Такие люди, как Ричард Хадсон, не любят прямых угроз. Будет гораздо эффективнее, если он сам выстроит логическую цепочку и догадается обо всём. Я общаюсь с тобой и с Мишель, у меня есть его старые секреты, а значит, я могу заступиться и за тебя, и за неё, если в этом возникнет необходимость, – перечислила она. – Неизвестность пугает сильнее, чем прямая угроза.

– Хм Возможно, ты и права, – согласился я. – Угрожать ему прямо слишком примитивно.

– Угу Но ты всё равно присматривай за нашей девочкой, – с серьёзным видом, без тени улыбки произнесла Сара. – Не подпускай её к рисковым сделкам и не давай влипать в авантюры. Даже несмотря на угрозы, Хадсон всё равно может решить рискнуть ещё раз и попытаться подставить её

– Почему мы всё ещё не уходим? – поинтересовался я, покрутив головой по сторонам и разглядывая постепенно редеющую толпу в фойе. – Ты кого-то ещё ждёшь?

– Угу Жду, – призналась Сара, продолжая внимательно высматривать кого-то среди гостей. – Хочу выразить своё восхищение постановщику и приме. О! А вот и они. Идём!

Сара поставила наши пустые бокалы на барную стойку, взяла меня за руку и уверенно потянула за собой.

– Арсьений! – старательно выговаривая имя на русский манер, выдохнула она, остановившись напротив замершей в центре зала парочки. – Как я рада тебя видеть!

– Сара! – удивился мужчина, такой себе типичный представитель богемы лет сорока пяти, нацепивший на себя классический берет, аккуратную эспаньолку, небрежно намотанный на шею лёгкий шарфик и очки в демонстративно толстой чёрной оправе. – Сколько лет, сколько зим

Арсений галантно подхватил протянутую руку Сары, поцеловал кончики её пальцев и с искренней улыбкой покачал головой.

– Я думал, ты исчезла навсегда. Я слышал кое-какие слухи

– О! Это просто слухи! Не стоит обращать на них внимание.

– Я скучал по тебе, Сара Честное слово – польстил мужчина моей спутнице.

– Ой, только не начинай, – небрежно отмахнулась Сара и тут же перевела сияющий взгляд на стоящую рядом с ним девушку. – Катерина! Дитя! Мы так давно не виделись!

Она шагнула вперёд, крепко обняла приму, расцеловала её в обе щёки и тут же отстранилась, восторженно оглядев девушку с головы до ног.

Катерина Волкова, сменившая свой сценический костюм на простенькое, но подобранное с безупречным вкусом короткое платье, вблизи казалась ещё более миниатюрной и хрупкой. А на моём фоне наверняка смотрелась, как школьница. С собранными в аккуратный пучок волосами и практически без косметики, она больше походила на симпатичную девчонку лет семнадцати, чем на женщину, которой ещё совсем недавно стоя аплодировал весь зал.

– Всё хорошо, Сара – с сильным, легко узнаваемым русским акцентом и слишком твёрдой буквой «р» тихо отозвалась балерина, с опаской поглядывая на меня. – Я очень рада тебя видеть.

– Ты так похорошела Стала настоящей красавицей! – восторженно произнесла моя спутница и тут же спохватилась. – Ой! Познакомьтесь, это Алекс. Мой спутник.

Прима, наконец, перестала украдкой разглядывать меня и не таясь посмотрела в мои глаза, удивлённо приоткрыв свой изящный ротик и забавно запрокинув голову вверх.

– Какой же ты огромный, – совершенно искренне пробормотала она и тут же смутилась. – Ой Прости.

– Да ничего, – усмехнулся я.

– А Алекс – это твой?.. – осторожно поинтересовался Арсений, скользнув по мне слегка ревнивым, оценивающим взглядом, отметив мою обувь и не самый дорогой костюм.

– Мой очень близкий друг, – лукаво улыбнулась Сара и крепче прижалась к моей руке.

Мужчина едва заметно поморщился, явно сложив в уме картинку из утончённой богатой дамы и молодого фактурного парня в потёртых конверсах, совершенно не вписывающихся в окружающую обстановку, и наверняка мысленно повесил на меня ярлык обычного жиголо.

– Ну и как вам наше представление, молодой человек? – с лёгкой снисходительной усмешкой поинтересовался Арсений, явно ожидая услышать от меня невнятное мычание. – Было не слишком скучно?

– Нет, – признался я. – Было очень даже интересно. Я, если честно, вообще впервые смотрел «Лебединое озеро» и в балете разбираюсь примерно как и свинья в апельсинах

Сара рядом со мной тихонько хмыкнула, Катерина улыбнулась, а постановщик понимающе кивнул, явно услышав именно то, что и ожидал.

– И я рискую сейчас сказать полную чушь Но мне показалось, что ваш Чёрный лебедь вообще не является антагонистом Белого, как могло бы показаться на первый взгляд, – продолжил я. – Всё несколько сложнее. Одетта и Одиллия – это одна и та же женщина, вернее, две её сущности. Одетта – та, какой её хотят видеть окружающие. Невинная, чистая, правильная, почти идеальная. А Одиллия олицетворяет всё то, что она в себе подавляет. Желания, злость, свободу, сексуальность У них ведь даже имена похожи, будто это тоже какой-то намёк

Снисходительная улыбка на лице постановщика дрогнула и медленно сползла, сменившись выражением крайнего удивления, а стоящая рядом с ним прима слегка прищурилась и с заметным интересом посмотрела на меня.

– И именно финал в вашей трактовке мне понравился особенно сильно, – закончил я, пожав плечами. – В нём ведь Чёрный лебедь, по сути, не побеждает Белого. Он просто вырывается на свободу. И музыка к этому моменту становится настолько тяжёлой и мрачной, что вся эта красивая сказка окончательно превращается во что-то совершенно иное. Почти в трагедию человека, всю жизнь пытавшегося быть тем, кем его хотели видеть остальные, и кем на самом деле никогда не являлся.

Я немного задумался, вспоминая последние минуты представления, и честно добавил:

– Думаю, любители классического балета вас за это с говном смешают.

Катерина удивлённо уставилась на меня, явно не ожидая услышать ничего подобного от парня в потрёпанных кедах, Сара бросила в мою сторону восхищённый взгляд, а Арсений несколько секунд просто молча моргал.

– Простите? – растерянно переспросил он, нервно поправив очки.

– Любители классического балета и критики вас разгромят, – пояснил я. – Скажут, что вы извратили классику, напихали слишком много секса и мрака, а Пётр Ильич Чайковский после такого представления вообще в гробу переворачивается. Но лично мне всё понравилось. В классическом варианте я, наверное, уснул бы минут через двадцать после начала – виновато усмехнулся я.

– Невероятно – поражённо пробормотал постановщик. – Вы... молодой человек, вы практически дословно описали то, что чувствовал и пытался передать зрителю я!

– Да? – я искренне удивился. – Значит, я всё же не чушь сказал – миролюбиво улыбнулся я в ответ.

– Арсени! Арсени! – выкрикнул грузный представительный мужчина в смокинге с противоположного конца зала, целенаправленно двигаясь в нашу сторону. – Арсени!

– Простите, – виновато поморщился постановщик. – Я бы с удовольствием ещё поговорил с вами, но нужно уделить внимание спонсорам. Сами понимаете

– Конечно, – понимающе кивнула Сара. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

– Обязательно, – пообещал Арсений, натянул на лицо дежурную профессиональную улыбку и повернулся к торопливо приближающемуся меценату.

– Я очень рада была тебя увидеть, Сара! – торопливо прошептала прима и крепко обняла мою спутницу.

– И я тебя, дитя, – тепло улыбнулась Сара, поцеловав девушку в щёку. – Береги себя.

Моя спутница тяжело вздохнула и неторопливо повела меня к выходу из музыкального центра. Мы вышли из здания, вдохнули прохладный ночной воздух и двинулись вниз по широким каменным ступеням.

– Такой чудесный вечер – со счастливой улыбкой на лице произнесла Сара. – Спасибо тебе за него, Алекс

– Откуда ты вообще знаешь постановщика и приму? – поинтересовался я, провожая взглядом подъезжающий к нам чёрный Lincoln.

– Да так – неопределённо отмахнулась брюнетка, но, заметив мой взгляд, через несколько секунд всё же сдалась. – Когда я была Матушкой, я часто жертвовала деньги на организацию гастролей через подставные фонды. Вот так мы и познакомились, ещё года три назад. Я правда очень люблю балет – пожала она плечами. – Отвезёшь меня домой? Я что-то устала за сегодня

– Да, конечно, – кивнул я, открыв перед своей спутницей дверь, помог ей сесть на заднее сиденье, забрался следом, и через мгновение наш автомобиль плавно тронулся с места

Я отвёз Сару в её шикарный отель, ответил отказом на её скромный и весьма прозрачный намёк подняться в номер, дождался, пока брюнетка скроется за стеклянными дверями, и поехал обратно к себе на Венис-Бич.

Домой я добрался уже около полуночи, кое-как разделся, рухнул на матрас, уткнулся лицом в подушку и практически сразу отключился

– Алекс! Алекс!.. – кто-то настойчиво и довольно бесцеремонно потряс меня за плечо буквально через секунду.

– Чёрт Андрюха? – недовольно простонал я, с трудом разлепив глаза и сфокусировав взгляд на нависшей надо мной темной фигуре русского. – Ты что здесь делаешь? Который сейчас час?

– Четыре утра.

– Уже? Я думал Ладно, не важно. Ты чего здесь?

– У нас проблемка – мрачно буркнул мой сосед.

– Какая ещё проблемка?

– Мишель

– Что с ней? – я проснулся за долю секунды, резко уселся на матрасе и тряхнул головой, окончательно прогоняя остатки сна и чувствуя, как в кровь впрыскивается ледяной адреналин. – Андрюха! Что с Мишель?!

Глава 2. Проблемка

Андрей бросил взгляд на циферблат часов на приборной панели своего фургончика, механически отметил для себя перевалившую за два часа ночи стрелку и снова внимательно посмотрел сквозь лобовое стекло на тёмную улицу.

Место для наблюдения за домом подружки Алекса он выбрал отличное. Фургон стоял между двумя пальмами, почти полностью скрытый в густой тени их широких листьев, отсюда прекрасно просматривались и дом Мишель, и приличный кусок улицы в обе стороны.

Райончик, конечно, здесь был тот ещё… Очень богатый, даже по лос-анджелесским меркам. Каждый час, словно по расписанию, по улице проезжал полицейский патрульный автомобиль, а каждые полчаса курсировал здоровенный новенький внедорожник с эмблемой местной охранной конторы. Сплошь и рядом простирались ухоженные газоны, подстриженные словно под линеечку, во дворе каждого дома стояли дорогие автомобили, да и сами домики тянули как минимум на суммы с шестью нулями. Неплохую всё-таки девчонку нашёл себе Алекс…

Андрей невольно усмехнулся, испытав лёгкую, искреннюю дружескую зависть и порадовавшись за пацана, отвинтил крышку зажатого между ног термоса, с наслаждением вдохнул терпкий, вырвавшийся вместе с паром аромат, налил в кружку горячий чёрный кофе и сделал осторожный глоток.

Двух своих парней Андрей отпустил ещё около полуночи, подробно проинструктировав их и показав им район, а завтра собирался оставить их дежурить вместо себя. Сегодня же почему-то решил остаться сам. Почему именно – он и сам толком не понимал. Наверное, поддавшись старой, въевшейся под кожу чуйке, не раз выручавшей его в прошлой жизни. Хотя, возможно, он просто боялся подвести Алекса и всё никак не решался передать это дело кому-то другому…

Автомобиль, медленно катившийся по улице с выключенными фарами, Андрей заметил сразу. Он сделал ещё один глоток, проглотив обжигающую рот жидкость и даже не почувствовав горького вкуса, и невольно прищурился, пытаясь разглядеть, а скорее даже угадать, за тёмным лобовым стеклом лицо водителя…

Чёрный седан бесшумно проехал мимо нескольких особняков, сбросил скорость до минимума, свернул с полосы и приткнулся с противоположной стороны дороги примерно в двух сотнях футов от дома Мишель.

Андрей поставил чашку с кофе на приборную панель, подался вперёд и выжидающе замер…

Минута…

Две…

Пять…

Десять…

Кофе на приборной панели успел остыть, а из машины так никто и не вышел даже спустя пятнадцать минут.

Андрей задумчиво поскрёб щетину на подбородке, откинулся на спинку сиденья, мысленно определил водителя седана в категорию людей без определённого места жительства, любящих ночевать в богатых кварталах, но всё же не переставал поглядывать в сторону подозрительной тачки.

Он проводил равнодушным взглядом неторопливо проехавший по улице полицейский патруль, а ровно через три минуты водительская дверь седана распахнулась. Из автомобиля выбрался мужчина в тёмной одежде, прикрыл дверь и лёгкой походкой двинулся по тротуару. Прошёл один дом, второй… и уверенно свернул к дому подружки Алекса…

Андрей восхищённо цокнул языком, оценив выдержку незнакомца, нырнул в кузов фургона, натянул на голову чёрную вязаную шапочку, в нужный момент легко трансформирующуюся в глухую маску с двумя прорезями для глаз, и осторожно потянул ручку боковой двери, без единого скрипа и шума открыв её настежь. Не зря он вчера почти два часа провозился с проклятым арендованным фургоном, приводя его в порядок, смазывая петли, заменяя уплотнители, регулируя замки и убирая всё, что могло издать хоть какой-то звук в самый неподходящий момент.

Он непринуждённо глянул по сторонам, сунул за пояс короткую дубинку с утяжелённой свинцом сердцевиной, натянул на кисти рук чёрные перчатки из тонкой кожи, осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся следом за незнакомцем, держась пальм и соблюдая безопасную дистанцию. Заметил, как мужчина обогнул дом Мишель и через секунду скрылся в его тени с обратной стороны.

Андрей ускорил шаг, лёгкой трусцой преодолел открытое пространство от пальмы к стене особняка, и осторожно выглянул за угол. С трудом нашёл взглядом тёмный силуэт незнакомца, копошащегося у задней двери дома, понаблюдал за тем, как он профессионально вскрыл замок и бесшумно исчез в дверном проёме, отсчитал семь секунд, одним заученным движением раскатал свою вязаную шапочку в глухую балаклаву, полностью скрыв лицо, и скользнул следом за мужчиной…

Оказавшись внутри, Андрей сделал шаг в сторону, прижался спиной к стене и быстро пробежался взглядом по внутренностям дома, готовясь в любой момент вступить в схватку с противником.

В длинном тёмном коридоре дома было тихо и спокойно. Большие матовые стёкла парадной двери светились холодным лунным светом, выхватывая из темноты очертания мебели, картины на стенах и светлый ковёр под ногами, с кухни едва слышно гудел холодильник, а под потолком мерно тикали большие механические часы.

Мужчину, аккуратно и бесшумно переступающего по деревянным ступеням лестницы, Андрей заметил сразу. Дождался, когда тот поднимется достаточно высоко, вынул из-за пояса дубинку и словно тень двинулся следом за ним, не отлипая от стены и наступая на те же ступени в том же порядке.

Поднявшись на второй этаж, незнакомец на миг остановился, прислушался к звукам в доме и к шуму проехавшего по улице автомобиля, и спустя мгновение медленными шажками направился вперёд. Подошёл к двери спальни, осторожно приоткрыл дверную створку и заглянул внутрь. Обвёл сосредоточенным взглядом комнату, внимательно посмотрел на мирно спящую на большой кровати симпатичную женщину лет тридцати пяти, на миг залюбовавшись ею чуть дольше положенного, прикрыл дверь и так же бесшумно двинулся дальше по коридору…

Преодолел десяток шагов, остановился напротив очередной комнаты, заглянул внутрь и замер на пороге. Сунул руку во внутренний карман куртки, достал заполненный жидкостью медицинский шприц и каким-то звериным чутьём всё же понял, что в этом коридоре он не один. Незаметно опустил свободную руку к поясу и потянулся пальцами к рукоятке тактического ножа, стараясь ничем не выдать себя…

Увидев шприц в руке незнакомца, Андрей бесшумно двинулся вперёд, рассчитывая закончить всё быстро и без лишнего шума. Успел сделать несколько шагов и тут же мысленно выругался, заметив обращённый к нему хладнокровный взгляд и инстинктивно отметив стойку противника, его экономные движения и слишком уж правильный, профессиональный хват на рукояти ножа с чёрным лезвием…

Незнакомец атаковал быстро и стремительно, практически не раздумывая. Коротко, уверенно и выверенно. Без эмоций, сомнений и колебаний. Шаг вперёд, удар в живот без замаха и подсечка в то место, где Андрея уже не было. Ещё шаг за отступающим противником и серия скупых ударов, не дающих ему разорвать дистанцию…

Андрей успел отскочить назад, почувствовал, как лезвие скользнуло в нескольких сантиметрах от груди и живота, и покрепче сжал дубинку в руке, мысленно выстраивая стратегию боя.

В тёмных и тесных помещениях сражаться ему приходилось не раз, но вот сталкиваться с противником такого уровня доводилось лишь трижды за всю жизнь – в катакомбах Афгана с бойцом из «Чёрных аистов», в Анголе с наёмником из южноафриканского спецназа и со своим бывшим инструктором, переметнувшимся на другую сторону. И каждый он раз выживал не потому, что двигался быстрее или умел больше, а потому, что первым заставлял противника ошибиться.

Андрей отступил на шаг, уходя от очередного удара, замахнулся дубинкой, взяв слишком большую для профессионала амплитуду, и едва не поплатился за это ударом лезвия ножа по запястью, успев отвести руку в самый последний момент.

Незнакомец самоуверенно усмехнулся, заметив слишком уж любительские и неуклюжие движения противника, и снова атаковал.

Андрей в последний момент убрал голову, позволив лезвию пройти в нескольких сантиметрах от лица, умышленно подставился, приняв на предплечье удар кулака и ощутив, как едва не онемела левая рука, ушёл от очередной подсечки, снова отступил, заставляя незнакомца окончательно поверить в собственные силы, и через мгновение резко взвинтил темп до предела.

Перехватил руку с ножом за запястье, рванул противника на себя, прижался к стене, пропуская его перед собой, и одновременно коротко ударил тяжёлой дубинкой сбоку, слегка промазав по дёрнувшемуся в последний момент в сторону незнакомцу и угодив ему не в плечо, как планировалось, а в основание черепа.

Раздавшийся в тишине глухой хруст заставил его мысленно поморщиться, тут же подхватить под руки мгновенно обмякшего мужчину и бережно уложить его на ковёр…

Андрей быстро глянул по сторонам, прислушался к звукам в доме и опустился на одно колено рядом с неподвижным телом. Нащупал на шее пульс, вернее его отсутствие, проверил дыхание и тихо, сквозь зубы выругался.

– Твою мать… – едва слышно выдохнул он.

Быстро поднялся на ноги, прикрыл дверь в спальню девушки, вернулся к трупу, проверил карманы, нашёл шприц и фантик от жвачки, сунул за пояс лежащий рядом с трупом нож, схватил тело за лодыжки и потащил его к лестнице.

– Дерьмо! – снова выругался он, почувствовав весь немаленький, под центнер, вес мертвеца. – Горазд же ты был жрать при жизни, братишка…

До лестницы Андрей дотащил его относительно быстро, но дальше пришлось повозиться, придерживая тело, чтобы оно не загрохотало по ступенькам и не перебудило весь дом. Через несколько минут, вспотев и прокляв всё на свете, он наконец выволок покойника через заднюю дверь, усадил на газон, прислонил к стене дома и остановился, переводя дыхание.

Отдышался, быстро огляделся, ненадолго оставил своего подопечного без присмотра и снова вернулся в дом.

Прошёл заново весь путь от спальни Мишель до заднего выхода, внимательно осматривая пол и стены, подобрал слетевшую с куртки мертвеца застёжку молнии, разгладил рукой взъерошенный ворс ковра, стирая отпечатки ботинок и борозды от волочения тела, и снова вышел наружу. Тяжело вздохнул, поднял труп с земли, рывком закинул его себе на плечо, крякнул под тяжестью ноши и быстрым шагом направился к своему фургону…

* * *

– Да всё нормально с твоей девчонкой… – поморщился Андрюха. – Просто… У меня там труп в фургоне.

– Труп… Мишель? – пробормотал я, видимо, всё ещё не до конца проснувшись и слегка подтормаживая.

– Нет, – качнул он головой. – Пошли, покажу.

– А так сказать нельзя? Или ты думаешь, я трупы не видел?

– А ты видел? – удивился Андрей.

– Угу. По телику, – хмыкнул я.

– А! Ну по телику это не то. Пошли на живого глянешь. В смысле… – он нахмурился. – На настоящего…

– Нет, ты лучше расскажи, что произошло и почему ты по городу с трупами катаешься. А я пока кофе заварю, – я поднялся с матраса, натянул на голую задницу трусы и шорты и двинулся к кофеварке. – Ты будешь?

– Не откажусь… – вздохнул у меня за спиной Андрюха.

* * *

– Хм… Занятная история… – пробормотал я, глядя на ночную набережную со своего небольшого балкончика, выслушав рассказ Андрея и сделав глоток горячего кофе. – Ты проверил его автомобиль?

– Да. Ничего.

– Оставил кого-то из парней у дома Мишель?

– Нет, – нахмурился он. – Не думаю, что ей что-то угрожает.

– Уверен?

– Уверен. Выдохни, Алекс! К ней послали одного исполнителя. Никто не будет посылать к ней убийц пачками. Выдохни! – повторил он.

– Хорошо, – я задумчиво кивнул и внимательно посмотрел на стоящего слева от меня парня. – Одного не пойму. Нахрена ты его завалил?

– А что я должен был делать? – недовольно поморщился Андрей.

– Ну, как минимум допросить, а потом валить!

– Ну прости, я как-то не подумал… – с сарказмом произнёс он. – Не было у меня другого варианта.

– Да уж… Что вы за кровожадный народ такой – русские? Вы только и делаете, что катаетесь по Сибири на медведях, пьёте водку, играете на балалайках и кого-нибудь убиваете. Поэтому вас никто и не любит!

– Про шапку-ушанку забыл упомянуть, – проворчал Андрюха.

– Угу… Я думал, вас там учат безопасно обезвреживать противников, не убивая их, – покачал я головой.

– Где там? – прищурился Андрюха.

– Ну-у-у… – неопределённо протянул я и не удержался, чтобы ещё раз не поддеть его. – В советском КГБ.

– Я не из КГБ, – снова поморщился русский.

– Был бы из КГБ, сказал бы точно так же, – скептически хмыкнул я.

– Иногда я начинаю жалеть, что связался с тобой, – устало вздохнул Андрюха.

– Сказал человек, разъезжающий по городу с трупом в фургоне, – усмехнулся я и уже более серьёзным тоном добавил: – Что было в шприце, как думаешь?

– Скорее всего, какой-то наркотик или сильное успокоительное. Думаю, ей планировали устроить передоз.

– Смертельный?

– Не обязательно. Может, просто хотели вывести её из игры и отправить надолго в клинику. Но может и смертельный, – признал Андрей. – Лаборатории у нас под рукой нет, дозу и состав мы определить не сможем, так что остаётся только гадать.

– Мишель тебя не видела?

– Нет, она спала. Я всё сделал тихо.

– Что собираешься делать с трупом?

– Хотел избавиться, – пожал он плечами.

– Нет, – покачал я головой.

– Нет?

– Поступим иначе… Оставим труп на пороге дома дяди Мишель… – ухмыльнулся я и торопливо добавил, заметив скептическое выражение на лице Андрюхи. – Да, я знаю, что ты скажешь. Что это непрофессионально, грязно и слишком демонстративно. Но нам как раз и нужна демонстрация. Если человек просто исчезнет, Хадсон решит, что тот сбежал или кинул его, и пришлёт следующего. А нам нужно оставить понятное и доходчивое послание…

– В духе итальянской мафии, – поморщился Андрей.

– Да пофиг, в каком духе! Главное, чтобы он понял намёк.

– А если заказчик не он?

– Значит, он просто обнаружит у себя на пороге неопознанный труп, – пожал я плечами и протянул к Андрею руку. – Давай ключи от фургона. Нужно успеть, пока на улице ещё не рассвело.

– Нет, – покачал он головой.

– Нет? – удивился я.

– Я сам всё сделаю! – твёрдо произнёс русский.

– Уверен?

– Уверен. Ты будешь мне только мешать.

– Хорошо, – коротко произнёс я, не став тратить время на бессмысленные споры, вернулся в комнату, взял карандаш, нацарапал на клочке бумаги адрес Хадсона и передал Андрюхе. – Точно сам справишься?

– Справлюсь, – ухмыльнулся он, пробежал глазами написанный адрес, запомнил его, разорвал клочок на несколько частей и утопил их в своём недопитом кофе.

– Хорошо. Действуй.

Андрей кивнул, поставил чашку из-под кофе на стол, развернулся и без лишних слов направился к выходу из моей комнаты.

– Андрюха, – окликнул я его.

– Да? – обернулся он в дверях.

– Спасибо!

– Сочтёмся, – усмехнулся русский и через секунду исчез в тёмном коридоре.

Я вздохнул, посмотрел на часы и постепенно светлеющее небо над океаном, понял, что сегодня уже не усну, переоделся в спортивную одежду, сунул ноги в кеды и направился на пробежку…

* * *

С пробежки и уличной спортивной площадки я вернулся в начале восьмого. Принял контрастный душ, выпил очередную чашечку утреннего кофе и набрал номер Мишель, напряжённо сжимая трубку в руке и с лёгким, непонятно откуда взявшимся мандражом вслушиваясь в длинные телефонные гудки.

– Да? – проворчал недовольный и сонный голос блондинки спустя двенадцать долбаных гудков.

– Доброе утро, Мишель! – бодро откликнулся я, окончательно убедившись, что она жива, здорова и наверняка сейчас мечтает убить именно меня.

– Алекс? – удивлённо переспросила девушка. – Ты чего звонишь в такую рань?

– Да я хотел отпроситься сегодня на пару часов…

– Сегодня? – ещё сильнее удивилась она. – Сегодня же суббота. Выходной.

– Да? – почти искренне растерялся я. – То есть отпрашиваться не нужно?

– Не смешно, Алекс! – сердито проворчала юристка и сбросила звонок.

Я усмехнулся, кинул телефон на матрас и с облегчением выдохнул. Обвёл комнату голодным взглядом, надеясь обнаружить хоть что-нибудь съедобное, и слегка приуныл, так ничего и не обнаружив. Накинул на плечи рубашку, вышел из номера, спустился по лестнице на первый этаж и отправился на поиски приличной закусочной, которая уже работала в такую рань и была способна похвастаться не только чистотой и отсутствием тараканов, но хотя бы приемлемым обслуживанием и неплохим меню…

Несмотря на раннее время, Венис уже понемногу просыпался. Владельцы фургончиков с едой поднимали металлические ставни, из распахнутых дверей магазинчиков пахло моющими средствами, по пляжу брели ранние сёрферы с досками под мышками и редкие отдыхающие, а газетчики уже вовсю торговали свежей прессой…

Подходящий под моё настроение и скромные требования дайнер я нашёл минут через пять. Зашёл внутрь под звон колокольчика над головой, приветливо кивнул официантке за стойкой, занял столик в самом дальнем углу зала с видом на океан, заказал огромную порцию скрэмбла с хрустящим беконом, картофельными хашбраунами и двойным эспрессо, дождался заказа и принялся уплетать горячую еду за обе щеки…

С завтраком я расправился минут за двадцать. Допил третью за утро чашку кофе, расплатился с официанткой, оставил чаевые, поднялся из-за столика, вышел из закусочной на залитую солнцем улицу и неспеша двинулся вдоль пестрых магазинных рядов…

Чёрт! А у меня ведь сегодня законный выходной, а значит, нужно провести его с максимальной пользой… Только как именно, я ещё не решил…

Я растерянно замер на тротуаре, покрутил головой по сторонам, заметил на противоположной стороне дороги магазинчик, торговавший пляжными принадлежностями, туристическим барахлом и всем тем, что может пригодиться нормальным людям для нормального отдыха, и решительно двинулся к нему.

Зашёл внутрь, пробежался взглядом по витринам и стеллажам с надувными кругами, полотенцами, дешёвыми солнцезащитными очками, зонтиками, складными стульями, переносными холодильниками и ещё десятком совершенно бесполезных вещей, прикинул, чего мне не хватает для счастья, и принялся за покупки.

Купил вместительный пляжный холодильник с ручками, пару пакетов льда, упаковку пива, солёные орешки, чипсы и несколько бутылок воды. Взял два… хм, ладно… четыре неплохих складных шезлонга, потому как при покупке трёх четвёртый шёл в подарок, оплатил покупки на кассе, нагрузился, аки верблюд и направился обратно к своему будущему отелю…

Поднял всё это добро на пятый этаж, затащил на крышу, расставил шезлонги так, чтобы с них было видно океан, засыпал лёд в холодильник, сунул туда же пузатые бутылки пива и бутылки с водой, скинул рубашку, оставшись в одних шортах, удобно устроился на самом шикарном шезлонге, откупорил бутылку пива, сделал большой глоток и с наслаждением откинулся на мягкую спинку, вслушиваясь в мерный шум океана и подставив лицо утреннему калифорнийскому солнцу.

Вот теперь мой выходной действительно начинал становиться полезным…

– Вот ты где, Алекс! – нарушил моё так толком и не успевшее начаться уединение хорошо знакомый мне женский голосок. – Ты снова от меня прячешься?

– Если тебя это утешит, я прячусь от всех, а не только от тебя, – отозвался я. – Как ты меня вообще нашла?

– Сердцем! – усмехнулась Сара.

Я приподнял голову и посмотрел в сторону выхода на крышу. Брюнетка в лёгком летнем платье осторожно перебралась через небольшую преграду из сваленных в кучу досок и кирпичей, чудом не зацепившись подолом за торчащие гвозди, поправила широкополую соломенную шляпку на голове и уверенной походкой направилась в мою сторону.

– Понятно… – хмыкнул я. – Ты по делу или просто так заглянула?

– Хотела доложить тебе о наших делах.

– Ясно. Ну, докладывай, – обречённо вздохнул я, сделал глоток пива из горлышка бутылки и снова откинул голову на шезлонг, продолжая краем глаза наблюдать за управляющей моего будущего отеля.

Сара по-хозяйски достала из моего холодильника мою бутылку пива, ловко сорвала металлическую крышку, сделала глоток, глянула по сторонам, оценивающе посмотрела на меня и хмыкнула. Поставила бутылку на бетонный парапет, скинула босоножки, сняла шляпку и легко стянула платье через голову, продемонстрировав мне идеально ровный загар и крошечные, толком ничего не скрывающие трусики. Поправила солнечные очки на своём лице, натянула шляпку обратно, взяла бутылку и с невозмутимым видом уселась в шезлонг справа от меня, закинув ногу на ногу и посасывая моё пиво…

– Слушай, а почему ты здесь? – поинтересовалась брюнетка, ничуть не смущаясь своей практически полной наготы. – Тут же до пляжа идти десять шагов.

– Здесь вид лучше, к солнцу ближе, да и идти никуда не нужно, – перечислил я и через секунду добавил: – И людей нет… Вернее, не было до твоего появления.

– Хм… Понятно, – протянула Сара, сделала глоток пива, поставила бутылку на пол и закинула руки за голову, нежась под лучами солнца.

– Ты, кажется, о делах хотела поговорить? – напомнил я, стараясь не слишком откровенно пялиться на её грудь.

– Угу. Хотела. Есть хорошие новости и не очень, – обрадовала она меня. – С каких начать?

– С хороших, – рискнул я.

– Правый корпус будет готов примерно через неделю. Осталось покрасить стены в номерах, вкрутить лампочки, расставить мебель и разобраться с пожарной инспекцией. Комнаты готовы, вода есть, канализация работает, кондиционеры тоже. Так что теоретически через неделю мы уже можем начать принимать первых постояльцев.

– Пока не нужно, – покачал я головой. – Давай сначала доделаем всё до конца, а потом уже откроемся нормально, с шариками, торжественными ленточками и салютом. Только без салюта – на это у нас денег нет. Да и пафос нам лишний не нужен.

– Открытие хотя бы одного корпуса позволило бы нам начать зарабатывать и отбивать часть расходов прямо сейчас, – заметила Сара. – У нас будет готово двадцать стандартных номеров и три люкса на пятом этаже. Мы уже можем работать и…

– Вокруг будут греметь леса и перфораторы, а в окна будет лететь пыль и известь, – не дал я ей договорить. – Отличная реклама для нового отеля.

– Можно сделать небольшую скидку, – предложила Сара.

– Можно. Но первый отзыв всё равно будет: «Неплохой отель, если вы любите просыпаться под звук дрели и завтракать среди мешков с цементом». Нет, Сара. Откроемся один раз и нормально. Когда всё будет готово.

– Окей, босс, – легко согласилась со мной брюнетка. – Тогда продолжаем в том же направлении. Я постараюсь ускорить ремонтников.

– Что с персоналом?

– Почти всех наняла. Есть управляющий рестораном, два повара и помощники на кухню, шесть официантов, четыре человека на ресепшен, консьержи, горничные, уборщики, прачки и пара рабочих для мелкого ремонта. Старика Мэйсона тоже не забыла, как ты и просил – он будет следить за хозяйственной частью. За охрану ты, наверное, и сам знаешь…

– Угу, – подтвердил я. – Эндрю что-то такое говорил.

– Договора со всеми заключены, документы оформлены, – подытожила моя управляющая. – Нужно ещё найти хорошего бармена для бара на крыше, но это не горит. Бар всё равно откроется последним.

– А бассейны?

– Во дворе почти готов. На крыше пока только чаша и трубы, но по срокам всё успеваем.

– Что там с новостями «не очень»?

Сара шумно вздохнула и потянулась на шезлонге, ещё сильнее выставив на обозрение свою и без того роскошную грудь.

– Деньги на счету почти закончились, – произнесла она.

– Насколько почти?

– Настолько, что мне пришлось расплачиваться с мойщиками окон из своих сбережений.

– Я думал, деньги на счету закончатся гораздо раньше, – усмехнулся я. – Ты ещё долго протянула.

– Я умею экономить, – хвастливо хмыкнула брюнетка. – Ещё нам нужны деньги на бельё, посуду, стиральные машины, форму для персонала и ещё кучу мелочей, которые по отдельности стоят ерунду, а вместе почему-то превращаются в небольшое состояние.

– Сколько?

– Тысяч пятьдесят. А лучше сто, – ни на секунду не задумавшись, выпалила Сара.

– В понедельник положу на счёт сто тысяч. Только больше не проси!

– Оки-доки, босс! – озорно улыбнулась Сара, проследив за моим взглядом, который нет-нет, но всё же соскальзывал к её груди. – Постараюсь растянуть их подольше. А! – вспомнила она. – Ещё мне нужен бюджет на рекламу.

– На рекламу? – удивился я. – Не рано? Отель ещё не готов.

– Как раз! Публику нужно заранее приучить к названию, да и рекламная кампания не за один день запускается.

– Хм… Сколько?

– Двадцать пять тысяч.

– И что ты предлагаешь на эти двадцать пять тысяч?

– В обычной ситуации я бы предложила связаться с турагентствами, увеличить их комиссию с десяти до двадцати процентов, отсыпать бонусов, наделать брошюрок и буклетов и раздать наши визитки таксистам. Но у нас не обычная ситуация.

– Угу, – подтвердил я.

– Нам не нужны случайные туристы. Как ты и говорил, мы ориентируемся на другую публику. А для этого нам нужно имя! Имя, которое будет на слуху у киношников, музыкантов, продюсеров и бизнесменов.

– Ты хочешь развесить по городу билборды? – догадался я.

– Именно! – улыбнулась Сара. – Три билборда. Первый – на Сансет-Стрип, в Западном Голливуде. Его будут видеть агенты, продюсеры, режиссёры, актёры и люди, работающие в студиях. Это наш главный имиджевый щит. Второй – возле 405-й. Он будет рассчитан на приезжающих в Лос-Анджелес актёров, бизнесменов, представителей студий и киношников, которых встречают в аэропорту. Третий – ближе к Санта-Монике и Венису, чтобы связать уже увиденное название с конкретным местом – океан, пляж, крыша, приватность. Понимаешь?

– Угу, – кивнул я.

– Один и тот же человек несколько раз увидит наше название в разных концах города, потом наткнётся на статью в журнале и решит, что мы модное место, о котором почему-то знает уже весь Лос-Анджелес, кроме него, – всё же пояснила Сара мне свою стратегию.

– В журнале? – удивился я.

– А я разве не сказала? – нахмурилась она.

– Да что-то не припомню…

– Я знаю пару смышлёных девочек – одна пишет для модного журнала, вторая ведёт светскую колонку. И есть у меня один знакомый редактор. За символическую плату и ужин в дорогом ресторане они сделают нам несколько репортажей на разворотах с красивыми картинками и загадочной историей. Что скажешь?

– Скажу… – я на миг задумался.

Что-то такое я и сам планировал, только чуть позже, да и обошлось бы мне это без нужных знакомств заметно дороже. Так что, Сара меня снова выручила. По крайней мере, сэкономила немного денег, времени и нервов.

– Продано! – подвёл я итог. – Занимайся.

– Окей, босс! – снова радостно улыбнулась мне Сара. – Кстати, я тут потенциальные расходы и доходы от нашего бизнеса посчитала, – загадочно сообщила мне моя управляющая. – Хочешь услышать?

– Алекс! Вот ты где! – донёсся со стороны выхода с крыши ещё один знакомый женский голос. – Я тебя уже четверть часа ищу!

– Давай в следующий раз закончим этот разговор. Без посторонних ушей, – коротко шепнул я Саре.

– Оки-доки, – легко согласилась она, а я обречённо закатил глаза и мысленно выругался.

Чёрт! Какой-то проходной двор, а не крыша, честное слово… Такое впечатление, что в Лос-Анджелесе никто не слышал о таких понятиях, как «частная собственность» и «личное пространство»…

Симпатичная блондинка в узких джинсах, белой облегающей фигурку майке и с большой кожаной сумкой на плече обошла небольшую кучку из досок и кирпичей, приблизилась к нам и замерла напротив меня, излучая недовольство, лёгкое раздражение и заслонив от меня солнце.

– Сара, – сдержанно поприветствовала она брюнетку, пройдясь по её фигурке скептическим взглядом.

– Мишель, – не менее сдержанно отозвалась Сара.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась юристка, выразительно посмотрев на обнажённую грудь моей управляющей.

– А ты?

– Я пришла по делу.

– Я тоже пришла по делу, – хмыкнула бывшая Матушка. – Но так получилось, слово за слово… У нас тут, кстати, строгий дресс-код. Топлес! – брюнетка кивнула на мой голый торс. – Алекс требует…

– Я ничего не требовал, – на всякий случай уточнил я.

– Подумаешь, – хмыкнула Мишель, опустила сумку возле свободного шезлонга, одним движением стащила через голову майку, разулась, расстегнула джинсы и легко стянула их со своих стройных ног, оказавшись перед нами в одних легкомысленных розовых трусиках. Аккуратно и педантично сложила свои вещи, уселась на шезлонг слева от меня и невозмутимо откинулась на спинку.

– Как спалось? – небрежно поинтересовался я у блондинки, покосившись в её сторону.

– Нормально… – нахмурилась Мишель и с лёгкой опаской посмотрела на меня. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так. В какой-то утренней газете прочитал, что в вашем районе промышляют то ли воры, то ли грабители, – легко соврал я. – Ночью проникают в дома, выносят деньги, драгоценности и… иногда надругаются над беззащитными и одинокими женщинами.

– Я ничего такого не слышала, – озадаченно пробормотала блондинка.

– Ну, может, газеты врут или высасывают очередную сенсацию из пальца, – пожал я плечами. – Но ты на всякий случай закрывай все замки, проверяй двери перед сном и сигнализацию обнови. У тебя задний вход вообще нормально защищён?

– Задний вход, – усмехнулась Сара, наверняка подумав о чём-то своём.

– Вроде да… – задумчиво произнесла юристка, проигнорировав смешок брюнетки. – Кстати! – оживилась она. – Сегодня утром возле дома дяди нашли труп неизвестного.

– Труп? – ужаснулся я. – Да ты что?!

– Угу, – подтвердила Мишель. – Дядя звонил Микки рано утром, был жутко злой, беспокоился и спрашивал, всё ли у нас хорошо. Полиция у его дома перекрыла половину улицы, расспрашивала соседей и выясняла, как этот человек вообще оказался у него на пороге.

– Да уж… Неприятная история, – сочувственно произнесла Сара, подозрительно покосившись в мою сторону. – Эти трупы вечно находятся в самых неподходящих местах…

– Чёрт, как жарко! – пробормотала Мишель через несколько секунд.

– Есть холодное пиво, – предложила Сара.

– А воды нет?

– Есть где-то на дне, – брюнетка поднялась с шезлонга, прошлась мимо меня, склонилась над холодильником, ничуть не смущаясь того факта, что её задница оказалась всего в метре от моего лица, и принялась перебирать бутылки. – Может, всё же пиво? – подняла она взгляд на Мишель.

– Ну давай, – вздохнула блондинка.

Сара достала бутылку, с тихим пшиком сорвала крышку и протянула запотевшую бутылку Мишель. Усмехнулась, глядя на то, как девушка жадно присосалась к горлышку, развернулась и через секунду вернулась в свой шезлонг.

– Так и зачем ты меня искала? – поинтересовался я у блондинки.

– По работе, – сделав ещё несколько глотков пива, Мишель приложила прохладную бутылку к щеке и облегчённо выдохнула.

– Ты же сама сказала – сегодня суббота и у нас выходной, – напомнил я.

– Сказала, – согласилась юристка. – Потом передумала. Ты и так в последнее время слишком много отдыхаешь и часто отпрашиваешься, – проворчала она, поставила бутылку на бетонный пол, потянулась к сумке, достала толстую папку, вытащила из неё несколько скреплённых листов и протянула их мне. – Держи. Изучи и скажи, что ты по этому поводу думаешь…

Я посмотрел на бумаги в своей руке, на холодильник пива у моих ног, глянул на лежащую справа от меня практически обнажённую Сару, перевёл взгляд на устроившуюся слева в одних тонких розовых трусиках Мишель и озадаченно почесал затылок.

– И ты всерьёз думаешь, что я смогу работать в такой обстановке? – пробормотал я.

– А что не так? – невозмутимо поинтересовалась Мишель, оглядела крышу, океан и холодильник с пивом, но так и не поняла, о какой именно обстановке я говорю.

– Да, Алекс, что не так? – лукаво усмехнулась Сара справа от меня.

– Да всё так… – обречённо вздохнул я. – Солнце, океан, холодное пиво, две практически голые дамочки и банковские выписки за три года. Обычная рабочая суббота…

Глава 3. Подбросить?

Избавиться от парочки девчонок, бесцеремонно вторгшихся в моё личное пространство в мой законный выходной и нагло оккупировавших мою крышу, мне удалось лишь ближе к вечеру. Правда, до этого мне пришлось ещё пару раз сбегать в магазин за льдом, пивом, кремом от загара и пиццей, а потом ещё натаскать воды в небольшой детский надувной бассейн, который две спевшиеся между собой дамочки тоже заставили меня купить, потому что им, видите ли, стало слишком жарко.

Да и о работе, если честно, мы толком больше не говорили. Болтали ни о чём, веселились, пили пиво, загорали, валяли дурака и обливались водой… А! Ну и я всё же устроил им маленький субботник и заставил их немного поработать на благо моего будущего отеля.

Под моим чутким и справедливым руководством две полуголые девицы разобрали тот завал из досок и кирпичей, перегораживающий выход, и привели мой кусок крыши в относительный порядок. Не, ну не зря же я кормил их целый день пиццей и поил пивом за свой счёт. Пускай отрабатывают…

В итоге часов в семь вечера я наконец усадил двух счастливых и заметно разморённых солнцем и количеством выпитого пива девушек в такси, назвал водителю два адреса, по которым их следовало доставить, расплатился заранее и с чистой совестью отправился заканчивать уборку на крыше.

Подмёл, поскрёб щёткой пол и выволок пять здоровенных пакетов мусора, пустые коробки из-под пиццы и целую гору бутылок, в которой только две были мои. Чёрт! И как только влезло столько пива в два изящных и хрупких на вид женских организма? Загадка…

Покончив с уборкой, я спустился на свой этаж, принял душ, переоделся и двинулся к Джимми узнать, что там с моим байком…

Санчеса я обнаружил на привычном месте за барной стойкой. Он заметил меня ещё от входа, почему-то тяжело вздохнул, покачал головой и молча махнул мне рукой, двинувшись к выходу из бара…

Мы вышли на стоянку, забрались в его пикап и минут через пятнадцать уже въезжали на территорию одной из его мастерских. Джимми отворил ворота бокса, пропустил меня внутрь и зашёл следом за мной. А я с интересом покрутил головой по сторонам…

Внутри пахло маслом, бензином и жжёным металлом. Под потолком горели длинные лампы дневного света, на бетонном полу виднелись тёмные жирные разводы, у стен стояли верстаки, ящики с инструментами, рамы от мотоциклов, а в дальнем конце мастерской виднелись подъёмники и пара стареньких тачек…

– Починили? – удивился я, следуя за Джимми. – Так быстро?

– Починили, – саркастично хмыкнул Джимми и кивнул на груду разложенных по полу внутренностей от мотоцикла. – Ты что с ним делал, Малой?

– Ездил, – задумчиво поскрёб я затылок.

– Ездил, – проворчал байкер. – Я заметил. Компрессия в заднем цилиндре почти ушла, клапан подгорел, кольца залегли, сцепление ты добил окончательно, цепь можно вешать на стену как сувенир, а в масле полно металлической стружки…

– Чёрт… Всё настолько серьёзно? – заметно расстроился я, глянув на кучку железа, которая ещё совсем недавно была моим байком.

– Угу. И даже серьёзнее. Если хочешь мой совет… – Джимми слегка поморщился. – Проще купить новый и не мучить этот труп. Но если ты всё же хочешь его реанимировать, то недели две-три на это точно уйдёт…

– Ясно… – обречённо вздохнул я. – Можешь дать мне пока что-нибудь взамен? Временно…

Джимми задумчиво посмотрел на меня, потёр ладонью бороду и несколько секунд молча что-то прикидывал в уме.

– Что-нибудь? – пробормотал он, глянув в сторону стоящей на улице тачки.

– Желательно с двумя колёсами… Пикап мне не нужен.

– Ладно… Пойдём.

Он развернулся, вышел из мастерской, подошёл к воротам соседнего бокса, поколдовал с замком и дёрнул роллет вверх. Клацнул выключателем на стене, зажигая замерцавшие холодным светом лампы под потолком, и шагнул внутрь.

Подошёл к стоящей в центре мастерской и накрытой серым брезентом кучи, остановился рядом, дождался меня, ухватился за край ткани и одним резким движением сдёрнул её вниз.

– Ого! – выдохнул я.

Под брезентом стоял абсолютно чёрный Harley-Davidson, но выглядел он совсем не так, как большинство тяжёлых неповоротливых монстров, которые я привык видеть возле бара Джимми.

Низкий, вытянутый и собранный. Глянцево-чёрный бак без лишних рисунков, чёрные крылья, короткое сиденье, много хрома на двигателе и выхлопе, широкий руль и какие-то хищные, почти спортивные пропорции и черты, от которых мотоцикл даже неподвижным казался готовым сорваться с места в любой момент.

– Собрал на базе FXR, – с плохо скрываемой гордостью сообщил Джимми, заметив выражение моего лица. – Немного подшаманил, убрал лишнее, но самое главное оставил. Это самая правильная рама, которую когда-либо делал Harley.

– Почему?

– Потому что он едет, Малой! – загорелись глаза байкера. – Он не просто красиво гремит возле бара, а нормально едет. И рулится он совсем не так, как обычный большой Harley. Стоит сесть на него разок, и ты сам поймёшь, о чём я говорю…

– Прямо спортбайк? – усмехнулся я.

– Не говори при мне таких мерзких слов, – поморщился Джимми. – Но да, почти.

Он присел рядом с мотоциклом и любовно хлопнул ладонью по чёрному баку.

– Восемьдесят кубических дюймов, Evolution, пятиступка. Но от заводского здесь даже и половины не осталось. Карбюратор другой, выхлоп, сцепление, подвеска, тормоза… двигатель тоже я перебирал сам. Всё делал под себя, не торопясь, почти год.

Я обошёл мотоцикл по кругу, рассматривая его со всех сторон.

– Красивый…

– Красивый?! – возмутился Джимми. – Малой, это не баба, чтобы просто красивой быть. Это произведение искусства!

– Ну извини, – пожал я плечами.

– Могу дать на время покататься, – великодушно разрешил он. – Мне сейчас всё равно некогда даже задницу на него посадить. И всё из-за тебя, между прочим… Подкинул ты мне проблем…

Я усмехнулся и с каким-то почти детским трепетом провёл ладонью по мягкому кожаному сиденью, хромированному рулю и лакированному боку бензобака. Байк действительно выглядел потрясающе.

– А если он мне понравится и я захочу купить его? – осторожно поинтересовался я.

– Малой, во-первых, никаких «если понравится», – поморщился Джимми. – Он не может не понравиться. Это лучшее, что придумали люди после пива и голых женщин. А во-вторых, это ручная сборка, для себя. Не на продажу. Понимаешь?

– То есть он не продаётся? – печально вздохнул я, уже мысленно представив себя хозяином этого красавца.

– Не продаётся, – подтвердил байкер.

– А если бы продавался? Просто ради интереса, – торопливо добавил я. – Сколько бы он стоил?

Джимми на мгновение задумался, почесал бороду и нехотя пожал плечами.

– Сам мотоцикл обошёлся мне где-то в восемь с хвостом. Ещё тысяч десять-одиннадцать я всадил в железо, двигатель, тормоза, подвеску и всякую мелочёвку. И это без учёта работы и времени, которое я на него потратил.

– Двадцать тысяч?! – присвистнул я. – Охренеть! Это же колоссальная сумма за два колеса!

– Угу… Но я ещё раз повторю, он не продаётся, Малой!

– Даже за тридцать? – усмехнулся я.

– Иди ты нахрен! – обиженно отмахнулся от меня Джимми, заметил улыбку на моём лице и насупился ещё сильнее, совсем как обиженный ребёнок, родители которого не оценили его рисунок. Он ещё несколько секунд смотрел на байк, затем неожиданно посерьёзнел. – Хотя если наше дело с охранной фирмой действительно выгорит так, как ты говорил, и босс не подвесит нас за яйца через шесть месяцев, я тебе его подарю.

– Ого! – в очередной раз за этот вечер удивился я. – Умеешь ты мотивировать.

– Это точно, – хмыкнул байкер. – А пока пользуйся. Всё равно стоит без дела. Только учти, Малой, если ты сделаешь с ним то же самое, что с прошлым…

– Да понял я, понял! Буду беречь его, как девственность своей младшей сестрёнки, которой у меня никогда не было.

– Вот именно! – Джимми снял со стены связку ключей и кинул мне. – Бак полный. Шлем возьми вон там, на полке. И попробуй хотя бы первые десять миль не проверять, сколько он может выжать.

– Ничего не обещаю, – пожал я плечами.

– Алекс!

– Да шучу я, шучу…

– С тобой никогда не поймёшь, – проворчал Джимми. – Всё, езжай! Мне ещё в бар нужно возвращаться…

Я забрал шлем, устроился в седле и вставил ключ в замок зажигания. Мотоцикл оказался удивительно удобным, словно собирали его не под Джимми, а каким-то чудом именно под меня. Нажал стартер, и двигатель почти сразу отозвался глубоким ровным рокотом, по раме прошла едва заметная дрожь, а я невольно улыбнулся. Натянул шлем на голову, показал Джимми большой палец, осторожно выехал из бокса и покатил в сторону автострады…

Через пять минут я выбрался к Санта-Монике, свернул на Pacific Coast Highway и погнал дальше на север, оставляя за спиной огни ночного города, наслаждаясь свободой, солёным ветром и бесконечной тёмной лентой дороги под колёсами байка…

Чёрт… А ведь иногда человеку для счастья действительно нужно совсем немного…

Катался я, наверное, с час или полтора. На обратном пути заехал в центр в ресторанчик к Изи, узнал у старика, как идут дела, перекусил и около десяти вышел из заведения на пустынную в это время улицу Даунтауна.

Запрыгнул в седло своего новенького байка, собираясь ехать домой, надел шлем и с удивлением заметил метрах в ста на противоположной стороне улицы знакомую девичью фигурку.

Худенькая невысокая темноволосая девушка в чёрной кожаной куртке, наброшенной на лёгкое платье, стояла возле старой пятиэтажки, держа одной рукой за крючок вешалки чехол для одежды и нетерпеливо поглядывая по сторонам…

Я завёл двигатель байка, поправил зеркала и тронулся с места, неторопливо покатив по широкой пустой улице. Проезжая мимо одиноко замершей на тротуаре девушки, снова зацепился взглядом за её стройную фигурку на высоких каблуках, преодолел ещё метров десять, заложил крутой вираж на перекрёстке, заставив шины коротко взвизгнуть по асфальту, развернулся на сто восемьдесят градусов и через три секунды резко остановился напротив ничуть не испугавшейся моего манёвра брюнетки.

– Вас подвезти? – без задней мысли, просто стараясь помочь, предложил я.

– Слышь, парнишка! – с заметным русским акцентом произнесла она, нахмурилась, смерила меня высокомерным взглядом и лопнула большой розовый пузырь жвачки. – Езжай куда ехал.

– Ого! Чего так грубо?

– Я предпочитаю не ездить с незнакомцами неизвестно куда. Тем более на байках.

– Так то ж с незнакомцами, – хмыкнул я и снял шлем. – Алекс. Вы меня не помните, Катерина?

– Алекс! А-а-а… Конечно помню! – улыбнулась балерина. – Тот самый молодой человек, который так сильно поразил нашего постановщика, что он потом весь вечер ставил тебя нам в пример и говорил, что мы бестолочи и ничего не понимаем в его великом замысле, а какой-то парень, далёкий от сцены и балета, всё понял с первого раза. Тебя сложно не запомнить…

– Прям так и сказал, про бестолочей? – искренне удивился я.

– Это я ещё заметно смягчила формулировки. Там были словечки и похлеще… – не переставала улыбаться мне девушка.

– Простите меня. Я не специально, – я усмехнулся и кивнул на старую пятиэтажку за её спиной, с облупившимся фасадом, маленькими окошками и ржавой пожарной лестницей. – Вы здесь живёте?

– Угу. С подругой снимаю на двоих квартиру на пятом этаже, – проследив за моим взглядом, кивнула Катерина.

– Странно. Я почему-то думал, что приме-балерине полагаются личные апартаменты как минимум в «Ритц-Карлтоне».

– Ну да, конечно, – фыркнула девушка. – А ещё лимузин с водителем, личный повар и толпа поклонников с цветами возле подъезда.

– Понятно… – сочувственно протянул я. – Так вас подвезти? Мы же вроде как знакомы.

Катерина посмотрела вдоль улицы, забавно наморщила носик, глянула на свои наручные часы и недовольно поджала губы.

– Даже не знаю… Меня должны были забрать. Но мне кажется, про меня забыли… Блядь! – тихо выругалась она по-русски.

Я едва удержался от улыбки, услышав родное русское слово, да ещё в исполнении такой хрупкой девушки, похожей на школьницу, и изобразил максимально озадаченное выражение на своём лице.

– Блядь? – удивлённо переспросил я. – А что такое «блядь»?

– Ну-у-у, это… – она заметно смутилась и задумчиво наморщила лоб. – В данном контексте это выражение огорчения и сильных эмоций. А вообще... Блядь – это раскованная, симпатичная, сексуальная молодая женщина.

– О! – я с интересом оглядел её с ног до головы. – Вы блядь, Катерина!

– Нет. Я не блядь, – усмехнулась девушка. – Ну… если только чуть-чуть. Иногда…

– Нет-нет! – торопливо помотал я головой. – Вы очень сильно блядь!

– Да откуда тебе знать-то, америкосик… – вздохнула она по-русски, совершенно невинно улыбнулась мне и на английском добавила: – Ладно, поехали. До океана подбросишь?

– Подброшу. Точный адрес есть?

– Марина-дель-Рей, недалеко от Вениса. Знаешь, где это?

– Примерно…

– Ну и отлично. Будем подъезжать, я покажу точнее, – она обошла байк, с сомнением посмотрела на короткое сиденье и почти полное отсутствие свободного места и нахмурилась. – И куда мне здесь садиться?

– Сюда… – я чуть отодвинулся назад и похлопал рукой по небольшому, освободившемуся краю кожаного треугольника сидушки перед собой.

– Оки… – легко согласилась балерина, вытащила изо рта жвачку, прилепила её к фонарному столбу, ловко запрыгнула на байк спереди, поёрзала немного, устраиваясь поудобнее и практически вжавшись в меня своей задницей, аккуратно сложила свой чехол с костюмом в несколько раз, сунула его под курточку и застегнула молнию. – Я готова…

– Рулить умеешь? – поинтересовался я.

– У моего отца был мотоцикл с коляской, – гордо заявила девушка.

– Тогда клади руки сюда и сюда… – скомандовал я, положил её кисти на резиновые ручки и накрыл сверху своими.

– Чёрт! А ноги куда ставить? – возмутилась моя пассажирка. – У тебя тут даже подножек лишних нет.

– Ставь на мои. Да, прямо на кеды… Да не бойся – я не сломаюсь.

– А скорости ты как переключать будешь, умник?

– Вот сейчас и посмотрим…

Я усмехнулся, завёл двигатель и немного поддал газу. Байк резво сорвался с места, а я ощутил, как сидящая передо мной миниатюрная девушка ещё сильнее вжалась спиной в мою грудь и задрожала то ли от восторга, то ли от страха, и мы помчали вперёд по ночной улице, оставляя Даунтаун позади…

Минут через двадцать я сбросил скорость, перестроился вправо и съехал с 405-й на Marina Freeway. Впереди замелькали указатели на Lincoln Boulevard, я свернул на следующем перекрёстке, проехал ещё несколько кварталов и через пару минут добрался до Марины-дель-Рей, медленно покатив вдоль причалов и всматриваясь в торчащие справа мачты и покачивающиеся на тёмной воде яхты и прогулочные судёнышки.

– Куда дальше? – поинтересовался я у своей пассажирки.

– Туда! – уверенно ткнула девушка пальцем перед собой. – Вот к той яхте…

Мы проехали ещё метров сто, я свернул на отдельный причал и остановился напротив стоящей на приколе большой белой яхты с несколькими открытыми палубами, тёмными тонированными окнами и большой надписью на корме, выполненной золотистыми буквами – «LADY LUCK».

– Неплохо, – оценил я чужой кораблик, заглушил двигатель байка, поставил мотоцикл на подножку и снял шлем.

– Угу, – усмехнулась Катерина, легко соскользнув с сиденья и одёрнув слегка задравшееся платье. – Слушай, Алекс… – замялась она, глянув в сторону яхты и переведя задумчивый взгляд на меня. – А ты не хочешь немного подзаработать?

– Смотря что нужно сделать. Убить кого-нибудь? – усмехнулся я.

– Нет! – рассмеялась девушка. – Всё гораздо проще. Нужно просто поработать моим телохранителем пару часов. Меня вообще должны были сюда привезти и сопровождать… Но, как ты уже догадался, меня кинули. Плачу пять сотен! – торопливо добавила она, заметив, как я колеблюсь и бросаю взгляд на наручные часы.

– Пять сотен долларов? – удивился я. – За пару часов работы?

– Именно! – подтвердила девушка.

– Это что же такое происходит на этой яхте, если обычному телохранителю платят такие бешеные деньги за пару часов работы?

– Да ничего там не происходит! – возмутилась балерина. – Меня пригласили потанцевать. Частная вечеринка, богатые люди, ничего особенного. Ты просто побудешь рядом, чтобы мне было спокойнее. Пятьсот долларов! – напомнила она, наверняка думая впечатлить меня этой суммой.

Да уж, было бы это пару месяцев назад, я бы действительно впечатлился. А сейчас мне просто было интересно, что там за вечеринка такая, и почему русская прима-балерина готова платить пять сотен за охрану…

– Хм… Ну ладно, – вздохнул я. – Уговорила.

– Отлично! – заметно обрадовалась Катерина и потянула меня за руку. – Тогда идём! Они не любят, когда к ним опаздывают.

Глава 4. Яхта

Мы поднялись по широкому трапу на кормовую палубу яхты и упёрлись в перегородивших нам проход двух здоровенных амбалов в одинаковых строгих чёрных костюмах. Бритые, суровые, молчаливые, заметно выше среднего роста, с одинаковыми каменными рожами и едва заметными проводами наушников, уходящими куда-то под воротники.

Один из здоровяков шагнул вперёд и положил мне ладонь на грудь, не пуская на яхту.

– Мисс Волкова, вас ожидают, – коротко произнёс он, мельком глянув на мою спутницу. – Ваш сопровождающий может остаться здесь.

– Нет, – категорично отрезала Катерина. – Он идёт со мной!

– Это невозможно, – покачал амбал головой.

– Тогда я тоже никуда не иду, – равнодушно пожала плечами балерина и демонстративно развернулась к трапу. – Передайте своему боссу… – бросила она через плечо, – что выступление отменяется.

– Подождите… – недовольно буркнул охранник, переглянулся с напарником и отошёл на пару шагов в сторону. Что-то негромко сказал в микрофон на манжете рукава, молчаливо выслушал ответ в наушнике и через несколько секунд вернулся к нам. – Хорошо. Вы можете пройти вместе, мисс Волкова. Но вашего сопровождающего придётся досмотреть.

– Да хоть раздевайте, – фыркнула Катерина. – Только быстрее.

Один из амбалов сделал мне знак рукой, подзывая к себе, дождался, когда я подойду, и принялся за обыск. Похлопал по карманам, проверил складки под курткой, ощупал джинсы, удивлённо нахмурился и только после этого отступил в сторону.

– Проходите, – коротко произнёс он.

Катерина прошла мимо мужчин и уверенно повела меня за собой по широкой, натёртой до зеркального блеска палубе. Мы спустились по узкой лестнице вниз и двинулись по длинному неширокому коридору с обшитыми панелями из дорогого лакированного дерева стенами и мягким ковром под ногами.

– Ты уже здесь бывала? – поинтересовался я у балерины, пригибаясь и стараясь не задеть потолок макушкой.

– Пару-тройку раз, – кивнула девушка, остановилась возле одной из дверей, дёрнула ручку и заглянула внутрь. – Нам сюда, – сообщила она мне и через секунду исчезла внутри каюты. – Заходи, не стой там столбом.

Я пригнулся, зашёл в дверной проём и с интересом огляделся. Каюта больше всего напоминала небольшую театральную гримёрку, а не полноценную корабельную комнату. Слева у стены стояла узкая двухъярусная кровать, рядом с кроватью находился встроенный в нишу небольшой шкаф, а перед шкафом гостиничная передвижная вешалка на колёсиках с целым рядом висевших на ней платьев, костюмов и женских шарфиков.

Справа располагался туалетный столик с ящичками, большим зеркалом, горящими по бокам круглыми лампочками и хаотично разбросанными по столешнице пудрами, губными помадами, тюбиками с тушью для ресниц и пузырьками с лаком для ногтей.

Перед столиком стоял низкий пуфик, на противоположной от входа стене виднелось круглое окошко иллюминатора, а потолок казался настолько низким, что моя макушка едва не упиралась в него.

Катерина расстегнула куртку, достала аккуратно сложенное платье, несколько раз встряхнула его и повесила на вешалку, расправив рукой мягкую многослойную юбку. Небрежно кинула куртку на кровать, уселась перед зеркалом и принялась наводить макияж.

– Дверь закрой, – бросила она мне. – Да не с той стороны! С этой, – заметив, что я дёрнулся в сторону коридора, недовольно поморщилась она и принялась подкрашивать губы ярко-алой помадой.

Я прикрыл дверь, сунул руки в карманы джинсов и лениво замер на пороге каюты, честно отрабатывая свои пять сотен баксов.

– Чёрт! Какой же ты всё-таки здоровый, – не оборачиваясь и разглядывая меня в зеркале, покачала балерина головой. – И где вас только таких бройлеров выкармливают?

– На ферме, – тяжело вздохнул я.

– Угу… Я так и подумала, – хмыкнула Катерина, обвела контур губ карандашом, подкрасила глаза, собрала свои длинные тёмные волосы в тугой аккуратный пучок и несколько секунд придирчиво рассматривала в зеркале получившийся результат. – Я уже слишком стара для всего этого дерьма, – недовольно поморщилась она, вздохнула и поднялась с пуфика. – Так… Мне нужно переодеться.

– Мне выйти?

– Что? – девушка недоумённо глянула на меня. – А! Нет, не нужно. Ты мне не мешаешь…

Она повернулась ко мне спиной, сбросила свои туфли на высоком каблуке, стянула через голову платье, избавилась от нижнего белья, небрежно кинув трусики и бюстгальтер на нижнюю койку, натянула на ноги пуанты… или как там эти тапочки у них называются… присела на корточки, завязала ленты на щиколотках, поднялась обратно на ноги и голышом покрутилась перед зеркалом на цыпочках.

– Хватит пялиться, – усмехнулась Катерина, поймав мой внимательный, оценивающий взгляд в зеркале.

– Да я и не пялюсь, – пожал я плечами. – Просто пытаюсь понять, сколько ты вообще весишь и сколько тебе лет.

– Серьёзно? – удивлённо обернулась она ко мне. – Я стою перед тобой практически голая…

– Практически? – хмыкнул я.

– А это что? – кивнула она на свои ноги.

– Тапочки.

– Не тапочки, а пуанты. И я не голая! Так вот – я стою перед тобой практически голая, а всё, о чём ты думаешь, так это сколько я вешу?

– И сколько тебе лет, – напомнил я.

– Что за парни пошли?! – демонстративно закатила она глаза под лоб. – В моё время такого не было…

– Так всё же, сколько тебе лет? – не сдавался я.

– Я уже слишком стара для тебя, мальчик… – насмешливо нахмурилась балерина. – А сколько ты дашь? – тут же поинтересовалась она.

– Восемнадцать, – не раздумывая, предположил я.

– Я прима! – с гордостью в голосе произнесла балерина. – В восемнадцать и прима? Ну да, конечно…

Катерина презрительно хмыкнула, сняла с вешалки балетное платье и принялась облачаться в него.

– Ты вообще представляешь, что такое статус примы? – принялась неторопливо рассуждать она, выравнивая складки на платье и пытаясь втиснуть свою небольшую грудь в тесный корсет. – Это настоящий марафон на выживание. В восемнадцать девочки только выпускаются из училища. Потом несколько лет кордебалета, сольные партии, конкуренция… Если танцовщица талантлива, вынослива и удачлива, то к годам двадцати пяти она доберётся до примы. Есть, конечно, исключения из правил, но я не одно из них…

– То есть, тебе двадцать пять?

– Мне двадцать семь, – Катерина поморщилась и вздохнула. – По меркам балета, я уже древняя старуха, которой двадцатилетние ссыкухи дышат в спину.

– Тоже бляди? – проявил я невиданную осведомлённость.

– О! Ты даже не представляешь насколько! – радостно подтвердила брюнетка. – А вешу я сорок три килограмма. Это… это… – она нахмурилась, пытаясь что-то посчитать в уме. – Сто фунтов по-вашему.

– Девяносто пять фунтов, – машинально поправил я.

– Да? – задумчиво протянула она. – Ну, наверное. Тебе виднее. А ты?

– Что я?

– Возраст, вес? – по-деловому перечислила она. – С ростом и так всё понятно. Метра два, не меньше. А вот с твоим возрастом я до сих пор не могу угадать. То мне кажется, что тебе слегка за двадцать, то я готова поручиться, что ты лет на пять, а то и десять старше меня. Взгляд у тебя какой-то слишком усталый и серьёзный…

– Мне девятнадцать, – усмехнулся я. – А вес примерно двести сорок фунтов. Это где-то сто десять килограммов по-вашему…

– Сто десять?! – удивлённо вытаращилась она на меня, расправившись наконец со своей грудью и упаковав её в корсет.

– Угу.

– Охренеть! Почти как три меня… – она покачала головой и через секунду недоумённо нахмурилась. – Погоди. Тебе девятнадцать лет?

– Девятнадцать, – подтвердил я.

– А я случайно сейчас никаких законов не нарушаю, притащив несовершеннолетнего в каюту и показывая ему то, что не должна? У вас же совершеннолетие с двадцати одного считается? Мне проблемы с вашей полицией не нужны… – испуганно помотала головой девушка.

– Расслабься, – усмехнулся я. – Совершеннолетие у нас считается с восемнадцати, как и у вас. Так что полиция нравов за тобой точно не приедет. А до двадцати одного просто запрещено покупать алкоголь.

– То есть, ходить в стриптиз-клубы, смотреть на голых женщин и заниматься сексом тебе уже можно, а пить пиво ещё нельзя целых два года? – удивлённо фыркнула девушка.

– Можно ходить только в некоторые стриптиз-клубы. В те, где не продают алкоголь, – уточнил я.

– Ох и странные же у вас законы, – покачала Катерина головой, взяла свою куртку, достала из внутреннего кармашка маленький православный крестик на тонкой серебряной цепочке и застегнула его на своей шее, бросив кожанку обратно на нижнюю койку. – Меня в нём крестили. Мама говорит, он приносит удачу и охраняет меня, – пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд, и повернулась ко мне спиной. – Помоги застегнуть платье… Там сзади есть застёжки, я не дотягиваюсь сама…

Я подошёл к ней, аккуратно застегнул два десятка маленьких крючков, поправил пару складок на юбке и снова отступил к двери.

Катерина несколько раз поднялась на носочки, покрутилась перед зеркалом, изобразила парочку тренировочных «па» и повернулась ко мне.

– Ну как я тебе?

– Отлично… Только, мне кажется, ты кое-что забыла, – склонив голову набок и глядя на девушку сверху вниз, произнёс я.

– Да? – удивилась она, оглядев себя с ног до головы. – И что же?

– Трусы.

– А! Ты об этом, – отмахнулась балерина. – Я знаю. Так и задумано, не переживай, – снисходительно усмехнулась она. – Это одно из условий выступления. У меня даже платье специально сшито именно для такого случая. На настоящей сцене я бы в нём выступать не смогла. Или ты думаешь, мне такие деньги платят за то, чтобы я в трусах танцевала?

– Да я вообще без понятия, сколько тебе платят, – равнодушно пожал я плечами. – И ничего не думаю…

– Вот и правильно, – довольно улыбнулась девушка. – Меньше знаешь – крепче спишь!

– Или трусы надень, или крестик сними, – усмехнулся я, обменявшись с ней народными мудростями.

– Что? – непонимающе нахмурилась она.

– Да нет, ничего, – отмахнулся я.

– Этот ваш американский юмор я не совсем понимаю, – недовольно проворчала она. – Ладно, идём. Мы и так задержались.

Она ещё раз глянула в зеркало, поправила юбку, натянула на лицо дежурную улыбку, глубоко вздохнула и указала мне взглядом на дверь.

Я дёрнул дверную ручку, вышел в коридор, пропустил девушку вперёд и двинулся следом за ней вверх по лестнице, стараясь лишний раз не поднимать голову и не натыкаться взглядом на обнажённую женскую задницу под юбкой танцевального платья, покачивающуюся прямо перед моим лицом.

Мы вышли на палубу, свернули направо, прошли ещё десяток шагов и по широкой винтовой лестнице поднялись на второй ярус.

Здесь всё выглядело ещё богаче. Пол из тёмного полированного дерева, мягкая подсветка вдоль бортов и начищенные до золотого блеска латунные поручни. Буквально в пяти шагах перед нами располагалась роскошная крытая лаунж-зона с открытыми стенками, полукруглыми светлыми диванами, глубокими креслами и солидным баром, а спиной к нам сидело шестеро солидных мужчин, мирно беседуя между собой, попивая из бокалов шампанское и закусывая маленькими канапе с чёрной икрой.

Пятерым из них было явно хорошо за шестьдесят, и только один выглядел заметно моложе остальных – лет сорока, не больше.

Первым нас заметил один из двух скучающих охранников. Он скользнул по фигурке балерины внимательным взглядом, неторопливо приблизился к сидящему в центре седому мужчине, склонился перед ним и что-то тихо шепнул на ухо. Старик обернулся в нашу сторону, приветливо улыбнулся девушке, бросил охраннику пару фраз и раздражённо махнул рукой.

Крепыш в костюме с топорщащейся под мышкой кобурой пистолета коротко кивнул, отошел в сторону, передал распоряжение хозяина в микрофон на манжете рукава и замер неподвижной статуей в паре метров от отдыхающих мужчин.

А буквально через десяток секунд из скрытых под потолком динамиков полились первые звуки классической музыки.

Девушка слева от меня поднялась на цыпочки, вздёрнула подбородок и лёгкой походкой ворвалась на просторную свободную площадку перед сидевшими в креслах гостями и хозяином…

Балерина блистала своим… я хотел сказать мастерством и талантом, но блистала она сейчас в основном совсем другим местом, и, кажется, ничуть не смущалась этого. Танцовщица кружилась на одной ноге, зависала в длинных прыжках и приземлялась бесшумно, будто снежинка, а её короткая юбка взлетала при каждом повороте, демонстрируя зрителям её миниатюрную упругую задницу…

Судя по довольным улыбкам и тому, как внимательно стариканы следили за каждым движением русской примы, такой балет им очень нравился…

– Это наша русская звезда, – хвастливо сообщил седой хозяин яхты на плохом английском, наклонившись к сидевшему рядом с ним пожилому мужчине. – Катя Волкова.

– Фолкофа? – удивился тот. – Та самая?

– Да…

– Это действительно удивительный сюрприз, Пётр! – мужчина одобрительно цокнул языком, покачал головой, что-то сказал на певучем итальянском молодому мужчине слева, и они оба рассмеялись, не сводя с балерины жадных, внимательных взглядов.

Хм… Сыны Рима. Значит, русские и итальянцы? Интересная компания…

Танцевала Катерина минут двадцать. Когда музыка наконец смолкла, на палубе повисла тишина, а через мгновение на замершую у блестящих поручней танцовщицу обрушились громкие аплодисменты.

Пожилой итальянец поднялся с кресла, подошёл к девушке, вручил приготовленный букет цветов и поцеловал её в обе щеки. Что-то негромко сказал ей на ушко, взял за руку и задержал ладонь балерины в своей чуть дольше, чем того требовали приличия.

Русский старик оказался скромнее. Он подошёл без поцелуев, поблагодарил приму за выступление и протянул ей небольшой бордовый бархатный футляр.

– Это вам, Катя. Лично от меня, – произнёс он на чистом русском. – И запомните, я всегда буду рад видеть вас гостьей на своей яхте. В любое время дня и ночи.

– Спасибо, Пётр Сергеевич, – поблагодарила хозяина и вежливо улыбнулась девушка.

– Сколько я вам должен за выступление? – поинтересовался он.

– Со мной уже расплатились, не переживайте.

– Ну тогда хорошо, – довольно кивнул хозяин яхты. – Ступай, деточка, отдыхай…

Катерина ещё раз поблагодарила русского, попрощалась с остальными гостями, коротко махнула мне рукой и направилась к лестнице.

Мы спустились на нижнюю палубу, прошли по коридору и через пару минут вернулись в каюту-гримёрку. Моя нанимательница небрежно бросила букет цветов на кровать, кинула футляр на стол, уселась на пуфик, развязала ленты пуантов на щиколотках, сняла обувь и зашвырнула её в угол, с заметным облегчением помассировав ступни и пальцы на ногах.

Вспомнила о подарке спустя минуту, с заметным любопытством раскрыла бархатную коробочку и заглянула внутрь.

– Чёрт! – разочарованно выдохнула она, повертев в руках две золотые серёжки с крупными красными камнями. – Я серьги вообще не ношу. Мог бы цепочку подарить или колье, старый хрыч…

– Как я понял, это подарок сверх оговоренного прайса, – отозвался я. – Можно сказать, от чистого сердца, признание твоего мастерства.

– Угу. От чистого сердца, – буркнула Катерина, ещё раз осмотрела серьги и захлопнула футляр. – Ладно, сестрёнке подарю…

В дверь негромко постучали.

Девушка заметно вздрогнула и с испугом посмотрела на меня.

– Да? – отозвалась она. – Входите!

– Мисс Волкова… – произнёс заглянувший в каюту молодой итальянец, пять минут назад наблюдавший за выступлением примы на палубе.

В дорогом костюме, ещё более дорогих туфлях, высокий, с густыми чёрными волосами, небрежной щетиной, тонкими аккуратными усиками под породистым носом и ослепительно белыми ровными зубами.

– Пусть твой телохранитель выйдет, – бросил он на почти безупречном английском. – Я хочу поговорить наедине…

Катерина посмотрела на меня, секунду поколебалась и указала мне взглядом на дверь.

– Алекс, подожди меня снаружи.

– Не могу, – вздохнул я – Мне платят за то, чтобы я был рядом с тобой.

– Алекс! Выйди! – прорычала Катерина, сжав губы в тонкую нить.

Я молча пожал плечами, вышел в коридор, услышал щелчок закрываемого замка у себя за спиной, отошёл на пару шагов от двери каюты и прислонился плечом к стене.

Кто я такой, чтобы ослушиваться заказчика? Да и к тому же, я примерно уже догадывался, зачем они заперлись и чем собрались заниматься, наверняка отрабатывая дорогие подарки…

Сначала из-за двери каюты до меня доносились тихие голоса, даже на таком расстоянии. Слов я не разобрал, но говорили они вроде бы спокойно. Затем голос Катерины стал громче, итальянец что-то резко ответил, послышался хлёсткий звук пощёчины, тяжёлый удар, будто кто-то упал на пол, и на несколько секунд всё стихло.

Но уже спустя мгновение за дверью каюты послышался короткий придушенный вскрик, хрип и звуки возни…

Чёрт!

Вот я так и знал, что этим всё закончится.

Я приблизился к каюте, уперся ладонью в противоположную стену и надавил плечом на дверь. Язычок замка со скрипом вырвало из алюминиевой планки, и дверь с сумасшедшим ускорением распахнулась внутрь, ударившись о перегородку.

Итальянец разложил девушку на полу каюты, раздвинув ей коленом ноги, нетерпеливо дёргал пряжку ремня на собственных брюках и одной рукой сжимал горло задыхающейся и покрасневшей от недостатка кислорода танцовщицы, судорожно цеплявшейся побелевшими пальцами за его запястье.

Я сделал два шага вперёд, рывком сорвал его с девушки, вытащил за шкирку в коридор и коротко, вполсилы впечатал кулак в его челюсть. Итальянца заметно повело, он нелепо взмахнул руками, не удержался на ногах, рухнул задницей на пол и непонимающе тряхнул головой…

– Ты как? – заглянув в каюту, поинтересовался я у сидящей на пятой точке посреди комнаты девушки, жадно глотающей воздух ртом.

– Чёрт! Дерьмо! – выдохнула она, массируя рукой горло.

Посмотрела на меня разъярённым взглядом, поднялась на ноги, схватила лежащие на кровати сотенные купюры, смяла их в кулаке, оттолкнула меня в сторону и наполовину высунулась из каюты в коридор, швырнув деньги в лицо итальянца.

– Урод! Пошёл нахер! И деньги свои вонючие забери! Я не шлюха! – выкрикнула Катерина и вернулась в каюту.

Нашла какую-то сумку среди вещей на вешалке, не глядя запихнула в неё свою разбросанную по комнате одежду, пуанты и подарочный футляр и торопливо сунула ступни в туфли. Накинула куртку прямо поверх сценического платья, закинула сумку себе за спину и быстро оглядела каюту в последний раз.

– Всё, валим отсюда! Быстро! – слегка охрипшим голосом произнесла она, выскочила в коридор, безжалостно пнула все ещё сидящего на полу и приходящего в себя итальянца ногой в лицо, схватила меня за руку и потащила за собой.

Мы поднялись по лестнице, бегом пересекли нижнюю палубу, заметили спины охранников у трапа и сбавили шаг.

Моя спутница выпрямилась, снова нацепила дежурную улыбку на лицо и, как ни в чём не бывало, повиливая бёдрами, продефилировала между двумя амбалами.

– Уже уходите, мисс Волкова? – поинтересовался один из них.

– Да. Выступление окончено, – кивнула Катерина, нервно глянув через плечо.

– Всего доброго.

– И вам.

Мы неторопливо спустились по трапу, едва почувствовали твёрдую почву под ногами, девушка снова сорвалась на быстрый шаг и потащила меня к мотоциклу.

– Я в этот раз сзади. Спереди было неудобно, да и ты нормально передачи переключать не мог, – скороговоркой выпалила она. – Всё! Поехали, поехали!

Я запрыгнул в седло, натянул шлем, поднял байк с подножки и почувствовал, как сзади меня устроилась девушка, прижалась к моей спине и крепко сцепила руки у меня на животе. Повернул ключ, нажал стартер и крутанул ручку газа. Задняя покрышка коротко взвизгнула по асфальту, и через секунду мы уже неслись вдоль ночной набережной как можно дальше от злополучной яхты…

Глава 5. Балерина

Через пару минут мы свернули с набережной, я оглянулся, убедился в том, что за нами нет погони, сбросил скорость и неторопливо покатил в сторону Даунтауна через город…

Через пару кварталов на красном сигнале светофора с нами поравнялся старенький кабриолет с компанией весёлых, изрядно подогретых алкоголем подростков. Парни шумно загалдели, заулюлюкали, один из них громко свистнул, второй одобрительно поднял большой палец вверх, а третий что-то восторженно заорал в адрес балерины и захлопал ладонью по двери автомобиля.

Дождавшись зелёного, я резво стартанул с места, оставляя шумных подростков позади, и через сотню метров свернул на очередном перекрёстке. А спустя несколько минут мимо нас, громко сигналя, промчался ещё один автомобиль.

Сидевший на переднем пассажирском сиденье парень послал моей пассажирке воздушный поцелуй, широко улыбнулся и завистливо покосился на меня…

– Твои поклонники? – недоумённо поинтересовался я через плечо у прижавшейся ко мне сзади девушки.

– Да нет… Вроде бы… – помотала она головой, ненадолго замолчала и через мгновение выдохнула, суетливо заёрзав у меня за спиной: – Чёрт! Дерьмо! Я… Я без белья!

– То есть ты уже минут десять светишь голой задницей на половину Лос-Анджелеса? – поинтересовался я.

– Алекс!

– Что? Я просто уточняю причину внезапно возникшей популярности.

– Останови где-нибудь! Мне нужно переодеться.

– Сейчас… – вздохнул я, свернул с дороги к небольшому тёмному скверу, проехал вдоль пустой парковки и остановился под одиноким потухшим фонарём. Заглушил двигатель, поставил байк на подножку и снял шлем.

– Можешь отвернуться? – буркнула Катерина, спрыгнула на землю, бросила сумку на заднее крыло байка и принялась торопливо рыться в ней.

– Серьёзно? Зачем? – удивился я. – Я уже всё видел.

– Просто отвернись! Что сложного? – раздражённо бросила она.

– Да ничего… – я сложил руки на груди и повернулся вперёд, глядя перед собой.

– Чёрт… Да где же они… – донеслось до меня тихое бормотание.

– Потеряла? – поинтересовался я.

– Сейчас потеряешься ты, если не заткнёшься! Чёрт… Наконец-то! – у меня за спиной зашуршала ткань, раздался звук хлопнувшей по коже резинки и сбоку от меня возникла довольная жизнью балерина. – Всё. Теперь можем ехать, – сообщила она мне, одёрнула платье и с облегчением выдохнула. – И ты это… Прости. Я иногда бываю той ещё засранкой…

– Проехали, – отмахнулся я.

– Слушай, Алекс… – девушка закинула сумку на плечо и задумчиво наморщила нос. – А тут поблизости есть какая-нибудь ночная забегаловка? Жрать хочу – просто сил нет!

– Найдём, – пожал я плечами и кивнул себе за спину: – Ну? Чего стоишь? Поехали!

Катерина ловко запрыгнула позади меня, обхватила меня руками за талию и крепко прижалась к моей спине грудью. Я натянул шлем, завёл двигатель, выкатился с парковки, развернулся на широкой четырёхполосной дороге в противоположную сторону и покатил обратно к Венису…

Минут через десять мы добрались до набережной, не спящей даже в этот поздний час. Из открытых дверей баров доносилась музыка, возле стены какого-то магазина трое чернокожих парней играли на гитарах и барабанах, по пешеходной дорожке носились роллеры, а у редких торговых фургончиков толпились ночные гуляки, туристы и местные бездельники.

Я припарковал мотоцикл позади ярко раскрашенного фургона с едой, пахнущего жареным мясом, специями и горячими лепёшками, заглушил двигатель, слез с байка, подал руку девушке, помогая выбраться с высокого сиденья, и последовал следом за ней к окошку забегаловки…

– Мне четыре тако с мясом, – сделала Катерина заказ, бегло изучив написанное мелом на чёрной доске меню. – Нет, лучше пять. И побольше острого соуса. И колу. Большую. Ты что-то будешь? – обернулась она ко мне.

– А ты это только себе заказала? – удивился я, переглянувшись с не менее моего удивлённым продавцом.

– Угу, – подтвердила девушка. – У меня хороший метаболизм, не переживай.

– Ясно. Мне два тако с мясом и колу, – выбрал я, получил от явно сочувствующего мне продавца утвердительный кивок и в ожидании нашего заказа облокотился на прилавок фургончика…

– Семь девяносто пять, – объявил продавец спустя пару минут.

– Заплати, – небрежно распорядилась девушка, отвернувшись к океану.

Я расплатился, взял поднос и двинулся к одному из высоких круглых столиков. Поставил на него поднос, сделал глоток колы и откусил кусок горячего тако…

– М-м-м! Вкусно! – уминая тако за обе щёки быстрее меня, промычала Катерина. – Давно такой вкуснятины не ела…

Я успел сделать ещё один укус и глоток колы, заметил, как стремительно со столика один за другим исчезают тако и удивлённо покачал головой.

– Куда в тебя столько влезает?

– Значит, есть куда, – с набитым ртом отозвалась девушка и потянулась за четвёртым.

– Слушай, Катерина…

– Можно просто – Катя. Так проще…

– Понял, – кивнул я. – Катя, а ты не боишься, что тот мужик с яхты вызовет полицию и обвинит тебя в нападении? Или вообще заявит, что ты у него украла деньги, например?

Катерина фыркнула и промокнула губы салфеткой.

– Не боюсь. Никого он не вызовет, – категорично заявила она.

– Откуда такая уверенность?

– Хозяин яхты не обрадуется, если кто-то притащит на его яхту полицию и начнёт жаловаться на какую-то девчонку.

– Хм… Логично.

– Думаешь, такое впервые произошло? – она усмехнулась и откусила половину очередного тако. – После каждого частного выступления находится один или два умника, которые решают, что если я показала им задницу, то теперь обязана продолжить знакомство поближе.

– И чем обычно всё заканчивается?

– Обычно их останавливает отказ и суровый вид моего телохранителя. Думаешь, для чего я тебя наняла?

– Зачем тогда выставила меня из каюты? – недоумённо хмыкнул я.

– Не хотела накалять обстановку. Думала, он как всегда предложит деньги, получит отказ и уйдёт…

– Но ситуация слегка вышла из-под контроля?

– Угу, – согласилась со мной девушка.

– А если он захочет отомстить лично? Без копов…

Катерина на секунду задумалась и равнодушно пожала плечами.

– Ну, захочет – значит, захочет. Кто вырос в Орехово, того какой-то итальянский пижон в дорогом костюмчике не запугает. Да к тому же, я через месяц уезжаю домой. Как-нибудь месяц продержусь, – она сделала ещё несколько глотков колы и принялась за последний тако.

– А если не секрет, сколько тебе платят за то, что ты показываешь богатым старикам свою кормилицу? – поинтересовался я.

– Кормилицу? – рассмеялась девушка. – Смешно… Нужно запомнить. Пять тысяч долларов…

– Ого!

– Ага… Только ты не подумай, – неожиданно посерьёзнела брюнетка. – Я не шлюха. И я ни с кем не сплю за деньги…

– Просто показываешь, – усмехнулся я.

– Ну показываю. И что? – с вызовом произнесла она. – Для меня это действительно огромные деньги. Ты даже не представляешь, насколько!

– Ты же прима, – непонимающе нахмурился я. – Главная звезда балета, собирающая полные залы по всему миру.

– Прима… – криво усмехнулась балерина. – Дома мне вообще платят копейки! Если перевести на ваши деньги, то получается что-то около пятидесяти долларов.

– За выступление? – удивился я.

– За месяц, Алекс. Пятьдесят долларов в месяц!

– Ого… А на гастролях за границей? Здесь ведь должны платить больше.

– Должны. И платят, конечно, – признала она. – Здесь я получаю около полутора тысяч в неделю. Только часть уходит моему агенту, часть забирает организатор гастролей, плюс я сама плачу за квартиру, еду, всякую мелочь… В итоге на руках остаётся долларов восемьсот, иногда тысяча, если повезёт.

– В неделю всё равно неплохо.

– Неплохо, – согласилась она. – Только гастроли длятся шесть недель. За полтора месяца я в лучшем случае заработаю около пяти тысяч. А тут я за полчаса на яхте заработала столько же, ну… если вычесть твою часть, то чуть меньше, но неважно…

– Для тебя это действительно большие деньги? Я просто не знаю, какой у вас в стране уровень цен.

– Пф-ф-ф! Это очень огромные деньги, Алекс! – Катя выразительно закатила глаза. – За пять тысяч долларов в Москве можно купить небольшую однокомнатную квартиру. Ну или в том же Ленинграде, например… Тьфу! В Петербурге. Никак не привыкну…

– Тогда действительно неплохо…

– Вот именно! Гастроли и вот такие выступления на частных вечеринках – единственный для меня способ нормально заработать. А я всего-то показала этим озабоченным богатеям свою Маруську. Пусть смотрят, мне не жалко. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я.

Пять тысяч долларов за полчаса стыда против пятидесяти в месяц за ежедневные репетиции до изнеможения, разбитые ноги, кровавые мозоли, травмы и увечья. Тут даже сравнивать не нужно…

– Ух! Вкусно… – Катя дожевала последний кусок, пальцем собрала с бумажной тарелки оставшийся соус, слизнула его и счастливо выдохнула. – Ладно, меня мы обсудили и перемыли мне все косточки. Теперь давай поговорим о тебе, – она взяла стакан с колой, сделала несколько глотков и с хитрым прищуром уставилась на меня. – Вот ты кем вообще работаешь? Или не работаешь и живёшь за счёт богатеньких дамочек?

– Я помощник юриста.

– Ты? Помощник юриста? – недоверчиво переспросила девушка. – Уверен?

– Уверен, – усмехнулся я.

– Прости. Просто твоя внешность больше подходит какому-нибудь вышибале в баре или охраннику. Ну или парню по вызову. Без обид.

– Без обид, – легко согласился я.

– А Сара? Ты был с ней на премьере… – осторожно покосилась на меня Катерина. – Она связана с какой-то религиозной деятельностью, если я не ошибаюсь. Ты на неё работаешь? Она твой босс?

– Можно и так сказать… – неопределённо дёрнул я плечами.

– Только не говори, что ты с ней не спишь! – фыркнула балерина.

– Ну… – протянул я. – Не буду…

– Вот чёрт! Спишь?! – Катя удивлённо округлила свои и без того большие глаза. – Я так и знала! И после этого ты ещё меня осуждаешь? – хмыкнула она.

– Я тебя не осуждаю. Я просто спросил, сколько тебе платят.

– Да? – девушка внимательно посмотрела на меня. – Хм… Ну ладно тогда…

Катерина допила свою колу, скомкала пустой стаканчик, отправила его в стоявшую возле столика урну, поставила локти на стол, положила подбородок на ладони и задумчиво уставилась в сторону тёмного океана.

– Тебя куда отвезти? – поинтересовался я. – Обратно в Даунтаун?

– Не… Не хочу я домой, – Катя мотнула головой и нахмурилась. – Хочу просто напиться… Давай лучше к тебе? – явно обрадовавшись пришедшей на ум гениальной мысли, она счастливо улыбнулась. – У тебя дома есть что-нибудь выпить? Только сразу предупреждаю! Секса не будет – даже не думай! Во-первых, ты слишком молод для меня, а во-вторых, вообще не в моём вкусе. Я просто не хочу сидеть одна в пустой квартире…

– Взаимно, – усмехнулся я. – Ты тоже не особенно в моём вкусе. Не с твоим ростом и комплекцией.

– Ну да, ну да… – недоверчиво протянула она. – Так у тебя дома есть что-нибудь выпить?

– Кофе.

– Кофе? Фи! – скривилась Катя. – А что-нибудь покрепче?

– Эспрессо.

– Ясно… – вздохнула брюнетка. – Совсем всё печально… А ночные магазины у вас здесь вообще есть?

– Есть.

– Ну так идём! Чего стоишь?

– Ну идём, – обречённо вздохнул я и потянул девушку за собой, в сторону светящейся на противоположной стороне дороги вывески круглосуточного магазина. – Только покупать будешь ты, – добавил я через секунду.

– Это ещё почему? – Катя удивлённо посмотрела на меня, тут же просияла и понимающе ухмыльнулась. – А-а-а! Ты же у нас ещё маленький. Тебе не продадут.

– Именно… – подтвердил я, пропустил перед собой проезжающий мимо нас автомобиль, по привычке посмотрел по сторонам и двинулся через дорогу. – Чёрт! – опомнился я на полпути и скептически глянул на девушку. – Тебе тоже могут не продать…

– Это ещё почему? – возмутилась балерина.

– Да ты выглядишь как пятнадцатилетний тинейджер. У тебя документы есть какие-нибудь с собой?

– Не-а, – помотала она головой.

– Замечательно, – пробормотал я, остановившись перед дверью магазина.

– Может, прокатит? – Катерина с надеждой во взгляде посмотрела на меня снизу вверх, с таким жалобным выражением на лице став ещё сильнее похожей на несовершеннолетнюю школьницу. – А если нет, я в качестве аргумента им грудь покажу, – решительно заявила мне школьница.

– Боюсь, тогда у нас проблем только прибавится… – я вздохнул и кивнул на дверь. – Ладно, пошли. Может, и правда прокатит…

Мы переступили порог и вошли в небольшой магазин. Скучающий за кассой продавец скользнул по нам равнодушным взглядом и снова уткнулся в лежащий перед ним глянцевый журнал. Катя глянула на ровные ряды с табличками и уверенно двинулась к стеллажам с алкоголем.

Мы миновали длинные холодильники с пивом и вином, прошли мимо полок с дешёвыми тониками и сладкими винными напитками, оставили позади ряды со шведским «Абсолютом» и «Смирноффом», виски и пузатые бутылки со сладкими ликёрами вроде Baileys и Malibu, и остановились в отделе с элитным алкоголем.

– О! Вот это я всегда хотела попробовать, – обрадовалась Катя и сняла с полки бутылку Hennessy VSOP в подарочной коробке.

– Может, возьмём что-нибудь попроще? – с сомнением протянул я, глянув на ценник с надписью «$39.99».

– Зачем?

– Я думал, ты хочешь просто выпить, а не вложить свою месячную зарплату во французскую экономику.

– Не будь занудой, – отмахнулась она, прижала коробку к груди и направилась к холодильникам. – Один раз живём.

Через пару минут к коньяку добавились две бутылки колы, пакет льда, пачка мятного Wrigley's, две плитки горького шоколада, и мы двинулись к кассе…

Катя выложила покупки, не переставая счастливо улыбаться, продавец меланхолично пробил товар и вопросительно посмотрел на нас.

– Сиськи не покажу! – на опережение выпалила Катя.

– Пакет нужен? – слегка опешил парнишка за кассой.

– Нам нужен пакет? – повернулась ко мне брюнетка.

– Нужен, – кивнул я.

– Нужен, – озвучила Катя парнишке.

– Презервативы, сигареты? – предложил продавец, наверняка оценив нашу продовольственную корзину.

– Не? – Катя снова вопросительно глянула на меня. – Ты же не куришь?

– Не курю, – подтвердил я.

– Тогда ничего не нужно, – повернулась она к парню за кассой.

– С вас пятьдесят четыре доллара семьдесят пять центов, – произнёс продавец, сложил наши покупки в пакет и выжидающе замер.

– Держите, – мило улыбнулась ему Катя, протянув сотенную купюру.

Парнишка звякнул кассой, отсчитал сдачу, Катя взяла деньги, я прихватил пакет, и спустя минуту мы уже были за порогом магазина.

– Вот видишь? – самодовольно заявила девушка. – Я выгляжу достаточно взрослой. Уж точно повзрослее тебя.

– Он просто хотел поскорее от тебя избавиться. Подумал, что ты местная сумасшедшая.

– Завидуй молча! – фыркнула балерина и направилась к моему байку. – О! Кстати… – она на ходу сунула руку во внутренний карман куртки, порылась там и протянула мне несколько смятых купюр. – Держи. Как договаривались – тут твои пять сотен. Почти.

– Почти? – удивился я, пряча деньги в задний карман джинсов.

– Ну, четыреста сорок пять долларов, если быть точной.

– Почему четыреста сорок пять?

– Я же только что в магазине расплатилась. Ты уже забыл? – осуждающе покачала она головой.

– А почему это ты с моих денег платила? – задал я логичный вопрос.

– Ой, не будь таким жлобом! – возмутилась Катя. – Ты сегодня, между прочим, видел голую русскую приму. Бесплатно! Некоторые за такое сумасшедшие деньги отдают, да и то не каждому доступно такое удовольствие. А ты жмотишься из-за каких-то пятидесяти пяти долларов.

– Я не жмотюсь, просто такое ощущение, будто меня поимели…

– Вот, держи ещё, – она порылась в боковом кармане, нашла смятую пятёрку и сунула её мне. – Пятьдесят буду должна. Теперь доволен?

– Очень! – с сарказмом произнёс я.

– Ну и прекрасно! – Катерина забралась на мотоцикл, взяла у меня сумку с продуктами и похлопала по сидушке перед собой. – Садись и поехали! Уже полночь, наверное, а я до сих пор трезвая…

Я тяжело вздохнул, запрыгнул в седло, завёл двигатель и плавно тронулся к видневшемуся метрах в пятистах от нас зданию моего будущего отеля…

Три минуты езды, я припарковался у входа в бывший кондоминиум, слез с мотоцикла, забрал у своей пассажирки бумажный пакет и на всякий случай объявил, указав кивком головы в сторону дома:

– Приехали.

Катя ловко спрыгнула на тротуар, запрокинула голову, осмотрела тёмное здание с заколоченными фанерой окнами первого этажа и строительными лесами, и недоверчиво нахмурилась.

– Ты здесь живёшь? – с сомнением протянула она.

– Угу.

– Ты что, бездомный?

– Могу отвезти тебя домой, если что-то не устраивает, – предложил я.

– Э-э, нет! – торопливо помотала головой девушка. – Теперь мне даже стало интересно посмотреть на то, что внутри. Но учти, если завтра мой изнасилованный труп найдут на этой стройке…

– То что?

– То я буду являться тебе по ночам до конца твоей жизни, пока не сведу тебя с ума!

– Голая? – на всякий случай уточнил я. – Если голая, то я согласен.

– Я подумаю, – Катя задумчиво посмотрела на меня и через секунду уверенным шагом двинулась к высоким ступеням. – Идём уже…

Мы вошли через парадный вход, прошли по тёмному фойе и двинулись по подсвеченной тусклыми дежурными лампами лестнице на пятый этаж. Я провёл свою гостью длинным коридором, вывел через пожарный выход на крышу и приглашающе махнул рукой перед собой.

– Добро пожаловать на нашу вечеринку, – усмехнулся я.

– Ого… У тебя тут прямо всё оборудовано для приёма гостей, – восхитилась она, заметив тщательно очищенный участок крыши, шезлонги и маленький детский бассейн с водой в углу. – А мы вообще можем здесь находиться? Это законно?

– Вполне.

– Точно? – с сомнением глянула на меня девушка, подошла к невысокому бетонному ограждению по периметру крыши и посмотрела вниз.

– Я же юрист. Ты забыла?

– Помощник юриста, – напомнила она, легко оттолкнулась от пола, запрыгнула на бетонный парапет и прошлась взад-вперёд по самому краю, балансируя с расставленными в сторону руками.

– Значит, не забыла, – усмехнулся я, поставил пакет между шезлонгами и на секунду залюбовался брюнеткой.

– Чёрт… Какой отсюда вид! – восторженно выдохнула она. – Пальмы, океан, цепочка огней и малюсенькие люди… А какая отсюда луна огромная! Я бы душу продала, чтобы жить в таком месте.

– Осторожнее там! – предупредил я и сделал пару шагов в сторону девушки, готовясь в случае чего кинуться следом за ней.

– Ой! – вскрикнула балерина, нелепо взмахнула руками, пошатнулась, качнулась назад, вперёд и… и рухнула прямо в мои объятия.

– Чёрт! – выругался я.

– Расслабься, мальчик… – Катя довольно улыбнулась, обвила меня руками за шею и посмотрела мне в глаза. – Ты забыл? Я же прима! Я идеально владею своим идеальным телом.

– Ну да, конечно, – скептически хмыкнул я, ставя её на твёрдую землю, вернее, крышу.

– В смысле «ну да, конечно»? – угрожающе прищурилась балерина. – Ты хочешь сказать, у меня не идеальное тело?

– Идеальное, идеальное... – не стал я спорить с русской женщиной. Говорят, они страшны в гневе.

– То-то же! – хмыкнула брюнетка, плюхнулась в шезлонг, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня. – Ладно, давай уже напьёмся как следует. А то ночь уже в самом разгаре, а тётя Катя ещё даже не пьяна…