Читать книгу: «Фантасмагория»

– Правда, что раньше городов было много?

– Конечно, но мало кто теперь об этом вспомнит. Прежде и деревни были и посёлки. Но сейчас, наверное, одни руины остались, да и тех не сыщешь. Взять, например, Москву. Она с давних пор на сотни километров растянулась, поглотив множество городов и сел. Но то и к лучшему. Все мы теперь жители столицы! Я вот родился на севере в тысяча девятьсот девяностом году, восемьдесят лет назад. Помню холодно там очень и зимы снежные, не сродни здешним. Иной раз из дому не выйти. А красоту столичную увидел лишь в зрелом возрасте, когда глобальное переселение началось и люди решили, что такое количество городов разных ни к чему. Они лишь ресурсы общие потребляли. Теперь с рождения все путь в Москве начинают. А уж потом, где захочешь, там и поселишься. К тому же когда многие народы в одном месте обитают, тут и живётся со всеми в мире.

– Ну что вы всё байки травите, – проговорила одна из воспитательниц новомосковского пансиона, Вера Сергеевна. – Дети, оставьте в покое дядю Володю и бегом в столовую! Обед заканчивается.

Владимир Петрович, вам уже за восемьдесят, вы седой старец, перестаньте рассказывать детям сказки! Ваши небылицы плохо влияют на ребят, они нарушают распорядок дня и плохо спят, что в этом заведении недопустимо!

– Напрасно вы меня, Верочка, стыдите. Я хоть и преклонного возраста, а всё былое хорошо помню, и, если об этом теперь никто не рассказывает, не значит, что этого не было!

– Вы не обижайтесь на меня Владимир Петрович, я это говорю, чтобы у вас замечаний больше не было. Многих из этих детей забрали из семьи за опасные занятия спортом и похожие высказывания родителей, а уж если их из семьи забрали, вас за дурное влияние с лёгкостью заменят на электронного наставника! А теперь, Владимир Петрович, пора кушать! Сегодня молекулярная кухня, всё как на картинке. Считайте, из Парижа.

– Да что вы Верочка, я это есть не стану, чувствую себя школьником на уроках химии.

Владимир Петрович толкнул стол, и колба с едой разбилась о кафель, разлетевшись на множество осколков. На шум разбитой посуды появился робот-уборщик, и остатки молекулярной кухни исчезли в его объёмном сборнике.

Владимир Петрович проводил взглядом чудо техники и, убедившись, что робот их не слышит, тихо заговорил:

– Вот я уже сколько лет за ними наблюдаю, всё машины решают! И города как строить, и науку преподавать. Всё-то они могут. Хочешь еду разную – на тебе. Сколько проблем с наших плеч сняли. А счастливей мы не сделались. И детей наших чему учат? Я бы взял ребят, игры им показал старинные из своего детства или просто по улице провёл, хоть другую жизнь увидят, может, и уснут без экранов в кои-то веки.

– Без электронных помощников детям выходить запрещено. Все отжитое и старое под строжайшим запретом. Вспомните, чем закончился предыдущий выход, когда я ещё по своей глупости вас покрывала. Вы покалечили детей вашим футболом!

– Да бросьте, Верочка. Разбитый нос и поцарапанная коленка – это сущие пустяки.

– Это не пустяки! – вспылила Вера Сергеевна. – Кожа, конечно, зарастёт, но душевная травма у детей останется на всю жизнь! Знайте, я больше вас покрывать не стану! Да и чего по улице зря шастать? У вас с балкона любой вид открывается, стоит кнопку нажать.

Вера подошла к панорамному окну, и оно вмиг озарилась информационным табло с множеством разноцветных картинок.

– Куда вы хотите сегодня направиться? Быть может, на ваш любимый остров Сите?

Вера нажала на дисплей, и они оказались на мосту посреди Сены, овеянные лёгким весенним бризом. Знакомая обстановка сменилась видами центра Парижа.

– Или, может, вы предпочитаете окрестности Лондона? Я забыла, вы разочаровались в молекулярной кухне, – Вера улыбнулась.

– Мне нравятся панорамы родных мест. Быть здесь и прокручивать пейзажи, которыми нас снабдили электронные машины, – прекрасно. Но мы не ощущаем царящую там атмосферу. Всё оно какое-то ненастоящее.

– Вы воспитатель! Эти прекрасные… – Вера задумалась, подбирая подходящее слово, – электронные устройства сделали нас частью мировой культуры, открыли глаза на вещи, природу которых нам не суждено было познать. Помогли утолить голод, придумали объединить детские и престарелые дома…

– Всё это хорошо! Я, больной старый параноик, доживающий дни в полном одиночестве, лишился болезней и стал воспитателем для детей, выросших под электронным надзором без любви и заботы. Электронные машины дали мне возможность вновь услышать детский смех, а не старческие стоны. За это я им безмерно благодарен, но…

– Бросьте вы искать подвох, живите и наслаждайтесь!

– А какой ценой? Ведь за всё рано или поздно придётся заплатить!

– Полно вам причитать! Лучше покажите ребятам музей современного искусства.

– Современного на сегодня хватит! – внезапно хлопнул по столу Владимир Петрович, да так звонко, что робот воспринял это за призыв и встал рядом в ожидании распоряжений.

Спустившись в просторный зал, Владимир Петрович застал ребят за виртуальной игрой в Робокс, где каждый участник, выбрав робота, должен был вытолкнуть противника за пределы ринга, причинив врагу как можно больший урон.

«Какой ещё музей, когда в зале царит такое напряжение», – подумал Владимир Петрович и, воспользовавшись правом воспитателя, остановил игру.

На следующий день, сославшись на неотложные дела, требующие его участия, он покинул замечательную обитель.

Вдохнув полной грудью весенний воздух, он вспомнил, что, став заложником цифрового прогресса, последний раз выходил за пределы небоскрёба лишь в конце осени. Чтоб разрешить неразбериху с заказанными им, но так и не доставленными личными вещами.

Он верил, что сможет отвлечь детей от разных девайсов, напрочь заменивших им реальность. И хотя вне небоскрёба использовались переносные устройства, их он врагами не считал, он знал, как с ними бороться.

Конечно, все эти гаджеты делали досуг безопасным, детям не приходилось больше играть в мяч на дороге или лазить по деревьям, они могли делать это сидя на диване, следя за игрой на экране своего устройства. Виртуальность в какой-то мере защищала от опасности, но, по мнению воспитателя, напрочь лишала детства, его радостей и счастья.

Владимир Петрович знал несколько мест, где люди, укрывшись от глобальной цифровизации, жили в основном натуральным хозяйством. Таких резерваций с каждым годом становилось всё меньше: одни загадочным образом вымирали, из других в один день пропадали все поселенцы, но Владимир Петрович верил, что сможет найти всё необходимое для осуществления своего плана именно в подобном месте.

Любуясь молодой весенней листвой и сочной зелёной травкой, он направился к Москве-реке, где однажды случайно, прогуливаясь, наткнулся на поселение рыбаков. Весна была его любимым временем года. Различные докучающие людям мошки и комары ещё не проснулись. И он мог неспешно идти под сенью деревьев и любоваться водной идиллией. Здесь царила другая жизнь, без гаджетов и высоких технологий. Отличавшаяся размеренностью и покоем. Владимир Петрович на миг погрузился в воспоминания о детстве. И не заметил, как оказался у небольшого бревенчатого дома. Здесь жили рыбаки.

Благо хозяин жилища ещё не отправился на промысел, и гостю удалось застать его в сарае за подготовкой рыболовных снастей. Не теряя времени, Владимир Петрович сообщил о цели визита.

Коренастый бородатый мужчина, бывший на две головы выше и в пару раз шире гостя, внимательно выслушал его и протянул в ответ руку.

– Михаил, – проговорил он прокуренным голосом. – Вон тот каюк! – Михаил указал на небольшую перевёрнутую лодку, лежавшую у ветхого строения.  – Проконопатите, покрасите и можете плыть на нём куда угодно.

Лодка была в плачевном состоянии, и несколько следующих ночей Владимир Петрович приходил для её ремонта и возвращался в пансион лишь с рассветом, где он ходил сонным и использовал любое свободное время для изучения руководства по ремонту лодок.

Наконец судно было готово к плаванию.

«Мы ушли на пикник, вернёмся поздно», – Владимир Петрович оставил записку, надеясь, что это даст необходимую для побега фору. Разбудив детей, он спешно помог им собрать нужные вещи и, выбежав на улицу, сразу разбил электронного наставника о первый же камень. Добравшись до нужного места, Владимир Петрович принялся помогать хозяину спускать каюк на воду, не без интереса наблюдая, как дети рассматривают корову, пасущуюся на молодой весенней травке, и играют с щенками дворняги.

С развитием прогресса реки потеряли грузовое назначение, и, отвоевав у человека берега, природа заселила их пышной растительностью. Люди стали ценить окружающий мир, из воды исчезли кучи пластикового мусора. В реках вновь появилась пригодная в пищу рыба, а берег стал домом множеству птиц и зверей, спокойно существующих в привычной среде. Жилой город несколько удалился от реки, отдав природе дань за многие столетия её безжалостной эксплуатации. И теперь, путешествуя по воде, можно было ощутить себя первооткрывателем.

Лодка под управлением Михаила шла тихим ходом, Дети глазели по сторонам, любуясь окружающей их природой.

Вскоре свежий воздух и масса новых впечатлений утомили юных путешественников, и они задремали. Воспользовавшись моментом, Михаил прибавил ход.

– Скоро начнётся город, – проговорил он вполголоса, и будто в подтверждение его слов река вильнула, и из-за буйной растительности показались шпили домов.

Тут появились снующие лодки и катера, швартующиеся и отплывающие от берега. А вдалеке посреди дикого леса показались башни Новоспасского монастыря. Здесь технологии вступали в гармонию с природой и представляли картины минувших эпох. У неприступной крепости лес чудом расступился, и будто из тумана возник крестный ход. Люди, одетые в богато украшенные ризы, несли крест и множество икон и, читая нараспев молитвы, исчезали вдали. Посреди реки был остров. Берега пестрели картинами быта прошлых веков. Навстречу двигалось древнее парусное судно, команда его сновала по палубе, но налетевший ветер унёс корабль в непроглядный туман. Вдали разразился шторм. Деревянный корабль скрывался меж грозных валов и, вынырнув из дымки, вновь набирал ход. За невысокими парапетами виднелись роскошные кареты и бравые всадники, а впереди над рекой блестела радуга.

Владимир Петрович облегчённо выдохнул, вскоре река должна была двигаться прочь от города, а там и до резервации было рукой подать. Он взглянул на утомлённых плаванием ребят, уснувших, облокотившись друг на друга, и, чтобы скоротать время, улёгся поудобнее и закрыл глаза.

Владимир Петрович очнулся, он силился понять, как фантастические видения вмиг могли смениться темнотой и адской болью, он мог видеть лишь хаотично возникающие в сознании, размытые картины из жизни, то и дело менявшиеся рядами букв, цифр и каких-то символов.

– Почему вы нам ничего не сообщили о побеге? – вопрошал механический голос.

Другой, явно встревоженный женский голос, отвечал:

– Он казался безобидным, правда, в последние время стал немного пакостить, но никому не мог причинить вреда, к тому же это никак не могло сказаться на воспитании детей! Он всегда находился под контролем компьютерной программы… Хорошо, что дети спали, сбой мог причинить вред и им.

– Тогда бы вы не отделались предупреждением! – прозвенел механический голос.

Владимир Петрович напрягся, кровь начала пульсировать сильнее, вены вздулись, а тело потряхивало. Неимоверным усилием он смахнул с глаз линзы, выдернул торчащие изо рта трубки, вышедшие из горла вместе со сгустками слизи, и приподнялся на кровати. У двери он увидел троих ребят, уткнувшихся в свои гаджеты, рядом с ними стоял электронный роботообразный наставник. Лишь заплаканная Вера Сергеевна смотрела в его сторону. Шатаясь, он встал с кровати и улыбнулся.

– Куда сегодня поплывём? – с трудом прохрипел он.

Ноги подкосились, Владимир Петрович рухнул на пол, и приборы тут же наполнили комнату бесконечным прощальным звоном.