Читать книгу: «Космическая мифология»

Научный редактор Владимир Сурдин, канд. физ. – мат. наук

Редактор Полина Суворова

Руководитель проекта А. Шувалова

Корректоры О. Улантикова, Е. Чудинова

Компьютерная верстка А. Фоминов

Дизайн обложки Ю. Буга

В оформлении обложки использованы иллюстрации Shutterstock

Фото на обложке из личного архива автора

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Первушин А., 2019

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2019

* * *

Предисловие.
К вопросу о плоской Земле

Есть мнение, что никто не читает предисловия. Если вы обычно пропускаете вводную часть, прошу сделать исключение. Потому что я хочу сформулировать важные принципы, на которые буду ссылаться при разборе современной мифологии.

Двадцать лет я занимаюсь историей космонавтики. Иногда меня называют историком, но на самом деле я всего лишь исследователь-энтузиаст, которой любит докапываться до истины. В поисках мне помогают умение сопоставлять информацию и… доверие. Да, изначально я доверяю любому источнику. Можно даже сказать, что я следую презумпции подлинности информации, но только на первом этапе. На следующем начинается, пожалуй, самое интересное: нужно определить степень достоверности, особенно если источники вступают в противоречие друг с другом. И здесь я прежде всего доверяю науке, в том числе исторической науке. Почему? Дело в том, что наука – та, которую журналисты привыкли называть «официальной» или «академической», – заслужила право на доверие.

В ХХ веке наука выработала критерии, сверяясь с которыми легко отделить знание от веры. Первый критерий – верифицируемость (проверяемость) теории, утверждения, наблюдения, эксперимента и т. п. Он был введен в употребление учеными, входившими в «Венский кружок», который собирался в начале 1930-х годов под руководством профессора Морица Шлика. Наука и до того пользовалась верифицируемостью, что логично: если вы проводите некий эксперимент и на его основе делаете универсальное обобщение, то для подтверждения обобщения необходимо, чтобы эксперимент мог воспроизвести любой человек, который соблюдает описанные вами условия. Второй критерий – фальсифицируемость (опровергаемость) гипотезы, теории, утверждения и т. п. Его сформулировал австрийский философ Карл Поппер в 1935 году. Всякая научная теория, говорил он, должна содержать в себе указание на пути ее опровержения. Если этого нет и теория основана на каких-то умозрительных концепциях, которые принципиально невозможно проверить ни в настоящем, ни в будущем, то она имеет отношение к вере, а не к знанию. Отсюда, например, вытекает, что геоцентрическая теория (утверждение, что Земля находится в центре Вселенной, а вокруг нее обращаются все небесные тела) была вполне научной, поскольку в ней содержался элемент фальсифицируемости: если наблюдаемое небесное тело будет двигаться не так, как предсказано геоцентрической теорией, то ее нужно либо расширить, либо полностью пересмотреть. И аномалия действительно обнаружилась: пытаясь объяснить периодическое «попятное» («обратное», «ретроградное») движение Марса, знаменитый астроном Николай Коперник пришел к выводу, что геоцентризм следует заменить гелиоцентризмом, в рамках которого странная аномалия получает естественное объяснение. Точку в этом вопросе поставили астрономы XIX века, которые обнаружили периодические видимые «покачивания» близких к нам звезд, обусловленные движением Земли по орбите. В то же время Коперник и его коллеги никак не могли подтвердить или опровергнуть гипотезу существования Бога, ведь в ней не содержится указаний, какое наблюдение, эксперимент или факт расставит точки над «i» в бесконечных теологических спорах. Следовательно, в данном случае мы имеем дело с «нефальсифицируемой» гипотезой – с верой, а не знанием.

Нам, обывателям, не нужно вникать в эти тонкости. Мы занимаемся верификацией науки каждый день, практически ежеминутно. Просыпаемся в теплой квартире, включаем электрический свет, умываемся водой из-под крана, засовываем завтрак в микроволновку и ставим чайник на газовую плиту, едем на общественном транспорте или садимся в личный автомобиль, по дороге беседуем по мобильному телефону или слушаем автомагнитолу. Все это появилось благодаря науке, и мы очень возмущаемся, когда ежеминутная верификация дает сбой в результате какой-нибудь технической неисправности: например, когда отключается свет, из крана перестает течь вода или не заводится двигатель автомобиля. Что характерно, при сбоях мы обращаемся за помощью к специалистам, имеющим научно-техническое образование, а не к Богу или его «официальным представителям» на Земле. Потому что наука может помочь оперативно решить проблему, а Бог… в общем, не будем поминать Его всуе. Мы не верим науке, мы ей доверяем. И наше доверие вполне оправданно: наука через технику делает нашу жизнь комфортнее.

Тут все ясно, но вот с критерием фальсифицируемости вечные проблемы. Очень часто обыватель готов выказывать доверие гипотезам и теориям, которые идут вразрез с представлениями современной науки, не понимая, что быстро отходит от знания в сторону веры. Приведу недавний пример из собственной практики.

С тех пор как я стал публиковать результаты своих изысканий по истории космонавтики, меня начали приглашать выступать с лекциями. Вопросы, которые на них задают, обычно основываются на современных мифах, обрамляющих космонавтику: «Прилетали ли инопланетяне на Землю?», «Были ли космонавты до Гагарина?», «Летали ли американцы на Луну?» и т. п. Но на одной из недавних встреч с читателями мне задали ошеломляющий вопрос: «Вы верите, что Земля круглая?» Конечно, я и раньше слышал, что есть сообщество людей, считающих нашу планету плоской, однако и представить не мог, что увижу сторонника столь экзотической теории на лекции по космонавтике в XXI веке. Я ответил мягко: «Я не верю, что Земля круглая, я знаю, что она круглая. Когда я лечу на самолете, то вижу, что условный край Земли загибается вниз». Собеседник тут же перебил: «А я вижу, что она плоская». Тогда я попробовал апеллировать к научным авторитетам: «Но ведь еще Аристотель рассмотрел гипотезу о плоской Земле и показал, что наша планета шарообразна. И с тех пор все известные нам факты и опыты, включая наблюдения из космоса, только подтверждают его вывод, а фактов, доказывающих обратное, нет!» Собеседник ответил: «Ученые скрывают! Они не смогли объяснить физику плоской Земли и придумали шарообразную».

В этом инциденте, как в зеркале, хорошо отразилось противостояние между наукой и мифотворчеством. Больше того, стали видны возможные последствия победы мифотворчества. Если вы, например, перестали доверять науке, потому что кто-то убедительно утверждает, что факты и теории, которыми она оперирует, ложны и не соответствуют реальности, то вам придется пройти путь до конца, т. е. до утверждения, что Земля плоская. Вас мог бы остановить критерий фальсифицируемости, ведь любой современный миф всегда основан на экстраординарной гипотезе, а такая гипотеза обычно содержит множество путей для опровержения самой себя. Допустим, вы отказались от современного знания и вернулись во времена Аристотеля. И все равно вам придется ответить на множество вопросов. Почему, стоя на побережье, мы видим, как приближающиеся корабли поднимаются из-за линии горизонта? Почему во время лунных затмений тень Земли всегда выглядит круглой? Почему в одних частях мира видны одни созвездия, а в других – другие? Почему в крайних северных и южных районах планеты бывают полярные дни и ночи, а в средних широтах и у экватора – нет? На эти вопросы отлично отвечает наука, признавшая Землю шарообразной еще при Аристотеле, а вот сторонники плоской Земли ответить затрудняются, ссылаясь на свои сомнения в честности ученых, мореходов, летчиков, космонавтов и туристов.

Хорошая новость для «плоскоземельщиков»: ваша гипотеза вполне научна, поскольку локально верифицируется и отлично фальсифицируется. Плохая новость: гипотеза устарела, бесчисленное количество раз опровергнута и более не обсуждается. Груз сведений в пользу гипотезы шарообразной Земли давно и навсегда перевесил груз сведений в пользу гипотезы плоской Земли.

Хочу подчеркнуть: все современные мифы, которые мы будем обсуждать ниже, можно назвать научными теориями или гипотезами, т. е. их можно отнести к науке по критериям верифицируемости (проверяемости) и фальсифицируемости (опровергаемости). Больше того, некоторые из них породила сама наука в процессе развития. Позднее она же их опровергла (как в случае с марсианскими «каналами») или отложила в долгий ящик до получения новых данных (как в случае с гипотезой о существовании инопланетного разума). Однако, как выясняется, кое-кто опровержения проспал и вполне готов верить устаревшим теориям.

Если вы из числа подобных верующих, то вам, наверное, нет смысла читать эту книгу – я не возьмусь вас просвещать и переубеждать. Займитесь опровержением шарообразности Земли – там огромное поле деятельности! Тем, кто со мной останется, обещаю, что мы последовательно разберем наиболее популярные современные мифы, которые связаны с космонавтикой и апеллируют к науке, поэтому без подготовки их можно принять за «мнение научного сообщества». Мы не будем обсуждать варианты космологий и космогоний, «альтернативную» физику, многочисленные теории времени и гравитации – нас интересует довольно узкий сектор научно-технического прогресса, о котором публика знает до обидного мало, что способствует появлению фантастических слухов, легенд и интерпретаций.

Зачем нужен разбор мифотворчества?

Во-первых, я устал отвечать на одни и те же вопросы. Пора ответить на них письменно и в дальнейшем ссылаться на опубликованную книгу.

Во-вторых, я вижу, что мало кто из «официальных» ученых и сотрудников ракетно-космической отрасли горит желанием выступать с разъяснениями перед поклонниками сумасбродных теорий, что можно понять: потраченное время и нервы вряд ли окупятся, а самые энергичные верующие способны и на враждебные действия. Но я-то писатель и журналист, человек свободной профессии, завишу только от вашей оценки моего творчества, поэтому возьму на себя смелость ответить за всех, кто предпочитает знание, а не веру, кто доверяет науке, а не фантазиям. При этом если где-то я допущу ошибку, то, думаю, меня поправят.

В-третьих, разоблачать мифы куда увлекательнее и полезнее для саморазвития, чем их создавать. Ведь обращаться к малоизвестным источникам с целью поиска истины всегда продуктивнее, чем придумывать объяснения, почему источникам нельзя верить. Надеюсь, мой опыт окажется вам полезен при столкновении с новыми мифами, которые станут появляться до тех пор, пока игры воображения будут цениться выше профессионального мнения.

ЧАСТЬ I. МИФЫ ДОКОСМИЧЕСКОЙ ЭРЫ

Современные мифотворцы, отстаивая свои теории, часто переходят на личности. Вероятно, они чувствуют шаткость предлагаемых аргументов и превентивно атакуют, называя потенциальных оппонентов недостойными людьми. Мне периодически приходилось сталкиваться с оскорблениями и клеветническими наветами, поэтому вижу необходимость представиться и рассказать, почему я имею право рассуждать о космической мифологии.

Меня зовут Антон Первушин. Я прозаик и журналист, активно пишущий о науке, космонавтике и фантастике. При этом у меня высшее техническое образование, я окончил аспирантуру Санкт-Петербургского политехнического университета, есть и научные публикации. К сожалению, моя карьера оборвалась на взлете из-за экономического кризиса 1998 года; я не смог тогда найти работу, соответствующую квалификации, и подался в профессиональные литераторы, поскольку с 1987 года, помимо учебы в университете, сочинял фантастику, посещал Литературную студию Андрея Балабухи и Семинар Бориса Стругацкого, печатался в журналах и т. п. Отказавшись от научной карьеры, я видел свое будущее связанным с фантастикой, и поначалу дело шло неплохо. Но в какой-то момент наступил творческий кризис, и я решил попробовать себя на ниве журналистики, хотя имел в то время довольно смутное представление о том, с чем придется иметь дело. Достаточно случайно я попал в редакцию газеты «Попутчик» и на семь лет стал внештатным корреспондентом этого издания, публикуясь в еженедельном приложении «Аномальные новости».

Конечно, в силу профиля издания мне приходилось обращаться к довольно специфическим темам: наблюдениям «летающих тарелок», контактам с инопланетянами, криптоисторическим и криптозоологическим гипотезам. Однако я всегда воспринимал эту тематику исключительно как современную мифологию, в той или иной степени подталкивая читателей «Аномальных новостей» к мысли, что фантастические теории, конечно, интересны, но не стоит им слепо доверять.

В то время появился новый интригующий сюжет – оккультные организации, действовавшие в Германии и Советской России перед Второй мировой войной. Его подогревали документы (точнее, их фрагменты), впервые запущенные в оборот историками-любителями. За сюжет немедленно ухватились фантасты: Виктор Пелевин, Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, Андрей Валентинов. Мне показалось интересным разобраться, что именно в текстах уважаемых коллег – чистая фантастика, а что соответствует тем крупицам исторической правды, которые стали известны независимым исследователям. В результате я выпустил несколько десятков статей и пару книг, самая популярная из которых вышла под названием «Оккультные тайны НКВД и СС». Мне до сих пор ставят в вину ее появление. Но хочу отметить, что претензии предъявляют лишь те, кто эту книгу не читал. Сегодня я перелистываю ее со смешанными чувствами, однако не могу сказать, что это плохая книга и что я хотел бы убрать ее из своей библиографии. Конечно, со временем в тексте обнаружились мелкие фактические ошибки, некоторые авторские суждения выглядят наивными, но для конца 1990-х годов книга смотрится неплохо в сравнении с псевдоисторическим чтивом, которое тогда издавалось, ведь, главное, я попытался в ней доказать, что все эзотерические доктрины и оккультные учения, по сути, являются мошенничеством; что доморощенные «гуру» используют духовный поиск сограждан для утверждения собственной власти, влияния, вздорных идеологий и т. п. Никаких других «оккультных тайн» мне раскрыть не удалось, что позднее я многократно повторил в книгах «Оккультный Гитлер», «Оккультный Сталин», «Тайная миссия Третьего рейха», «Грааль и свастика». Несмотря на названия, которые лучше подошли бы таблоидам, все эти книги, уверяю вас, основаны на критическом материалистическом подходе. Именно при работе над ними я осознал, что разоблачать современное мифотворчество интереснее, чем тиражировать его. Поэтому и не считаю сегодня статус «специалиста по оккультизму» вредным для своей репутации, ведь с тем же успехом можно причислить, например, к «специалистам по астрологии» историков, которые занимаются древней астрономией.

Впрочем, изучение оккультных организаций продолжалось недолго: хотя появлялись все новые документы, сама тема утратила для меня интерес, а «тайны» обернулись пшиком. Я занялся космонавтикой.

Конечно, ее история и ранее привлекала мое внимание: любой советский школьник, увлекавшийся фантастикой, интересовался еще и космонавтикой, ведь они часто оказывались взаимосвязанными. Получению более глубоких знаний способствовало рассекречивание множества документов и свидетельств, начавшееся в конце 1980-х годов и продолжающееся до сих пор. Работая с ними, я с удивлением обнаружил, что известная нам история космонавтики тоже мифологизирована. Стало понятно, что ее необходимо переписывать заново с учетом открывшейся информации. В итоге моя библиография пополнилась такими книгами, как «Битва за звезды», «Битва за Луну», «Завоевание Марса», «Астронавты Гитлера», «Космонавты Сталина», «Красный космос», «Звездные войны» и т. п. Конечно, специалистов отпугивают подобные названия, и меня не раз ругали за них в глаза и за глаза. И все же в данном случае не стоит судить по обложке. Такие названия были выбраны, потому что, во-первых, книги ориентированы на массового читателя, а не на специалистов, которые и так знают многое из того, что я рассказываю, а во-вторых, они отражают содержание тех частей, где как раз идет обсуждение мифов, которыми плотно обросла космонавтика. Например, книга «Космонавты Сталина» появилась в ответ на многочисленные разговоры о том, что в космос до Юрия Гагарина запускали «смертников». При этом в основном тексте я подробно излагаю историю теоретической космонавтики и практического ракетостроения первой половины ХХ века, после чего на огромном фактическом материале показываю, что слухи о «смертниках» лишены какого-либо основания.

Так или иначе, в своей работе я с каждым годом все больше ориентировался на разоблачение мифотворчества. В то же время количество мифов росло опережающими темпами. Кроме статей в журналах и книг стали появляться телепередачи, в которых пропагандировались многочисленные паранаучные теории: от исторического ревизионизма до «альтернативной» физики. Поскольку отечественное образование в целом не отличается высоким качеством, читатели и телезрители оказались дезориентированы в потоках мистификаций и фейковых новостей. И не нужно думать, что насаждение мифов безвредно: я работал в «Аномальных новостях» и могу подтвердить, что в нашем обществе достаточно людей, которые не только всецело доверяют печатному и телевизионному слову, но и принимают тиражируемую чепуху близко к сердцу. Я не шучу. Бессовестная журналистика периодически становится источником трагедий – не вымышленных, а реальных.

Просуммирую вышеизложенное для того, чтобы не было разночтений. Я сам не без греха, поскольку участвовал в формировании современной мифологии. В оправдание могу, положа руку на сердце, заявить, что всегда подходил к паранаучным теориям с критических позиций, к чему призывал и своих читателей. Больше того, при малейшей возможности я использовал паранаучные теории для пропаганды научных методов познания, демонстрируя на примерах, почему ученые отвергают те или иные гипотезы.

При этом я рассматриваю мифы как продукт культуры, как документальную фантастику (docufiction) – поджанр научно-фантастической литературы, использующей приемы документалистики, публицистики и журналистики. У любого продукта культуры есть предыстория, и если докопаться до нее, то становятся видны не только корни мифа, но и его современные ветви и ответвления.

Хотя космонавтика – один из самых молодых видов деятельности человечества, обрамляющая ее мифология уходит корнями в глубокое прошлое. Поэтому свой рассказ я тоже начну с глубокого прошлого – с тех времен, о которых мы знаем очень мало, что дает практически идеальную почву для самых невероятных спекуляций.

Миф № 1
Древние люди обладали космическими технологиями

В марте 2007 года в Подмосковье проходил «РосКон» – ежегодный конвент фантастов, издателей и любителей фантастики. На нем, в частности, выступал Георгий Михайлович Гречко – летчик-космонавт, ветеран ракетно-космической отрасли, большой знаток жанра. Когда официальные мероприятия завершились, писатели пригласили космонавта в один из гостиничных номеров, где устроили веселое застолье. После очередного тоста Гречко обвел присутствующих задиристым взглядом и спросил: «Как вы думаете, фантасты, кто построил египетские пирамиды?» Фантасты переглянулись: «Вероятно, египтяне?» Гречко уверенно отозвался: «Неправильно, фантасты! Инопланетяне!»

Я вспоминаю этот эпизод, когда на очередной лекции меня спрашивают из зала: «А вы верите, что египтяне построили столь величественные пирамиды?» Раньше я отшучивался, но теперь отвечаю просто: «Я не специалист, посему отправляю вас на поиски трудов современных египтологов. Они точно знают, кто построил пирамиды». И это самый правильный ответ, потому что история Древнего Египта – довольно специфическая и обширная область исторической науки; дилетантские рассуждения о ней ничего не дают с точки зрения расширения кругозора и поиска истины. Мнение замечательного космонавта Гречко, несмотря даже на то, что он активно пропагандировал его в своих книгах, в данном случае ничего не значит, ведь он не является египтологом или специалистом по древним постройкам.

Тем не менее миф живуч. Людям, далеким от археологии, хочется верить, что в далеком прошлом («до Потопа») существовала могущественная цивилизация, достигшая уровня технологий, при котором были возможны космические полеты. Любой артефакт, который кажется чем-то необычным для своего времени, тут же объявляется вещественным доказательством в пользу этой точки зрения.

Конечно, в самой гипотезе о существовании более или менее развитых человеческих сообществ в дописьменную эпоху нет ничего антинаучного, но она должна быть подкреплена чем-то бóльшим, чем сомнениями в происхождении артефактов. Если же исходить из того, что артефакты создавались людьми, использующими примитивные технологии, то и тогда можно реконструировать с той или иной долей уверенности процесс производства. Например, в 1997 году группа под руководством археолога Марка Ленера и инженера Роджера Хопкинса за три недели построила шестиметровую пирамиду, используя инструменты, подобные древнеегипетским (https://www.pbs.org/wgbh/nova/transcripts/1915mpyramid.html). И хотя отдельные вопросы остаются, специалисты уверены, что для сооружения известных нам пирамид у египтян не было нужды привлекать некую могущественную цивилизацию.

Как вообще появился миф о высококультурном народе, процветавшем на планете свыше 15 000–20 000 лет назад (т. е. во времена позднего палеолита), когда, согласно научным данным, племена охотников все еще слонялись по обширным диким территориям?

На самом деле палеофантастическая теория (так иногда называют идею доисторических цивилизаций) – продукт европейских исторических спекуляций XIX века. Хотя археология как наука, описывающая руины и памятники, возникла несколько раньше, значительная часть образованного европейского общества вполне доверяла церковной историографии, ведущей отсчет от Адама и Евы. Серьезные сомнения в подлинности религиозных преданий возникли как раз на рубеже XVIII и XIX веков, когда английский антиквар Уильям Каннингтон начал методичные раскопки могильных курганов вокруг Стоунхенджа в долине Солсбери. Примерно в то же время, после военной экспедиции Наполеона Бонапарта, был основан Институт Египта, работы которого заставили по-новому взглянуть на историю Европы.

Интерес к «допотопной» истории возрастал, и ревизии подверглись документы Античной эпохи: в них искали подтверждения археологическим открытиям. Многие источники были впервые переведены на основные европейские языки и стали доступны широкому кругу исследователей, в том числе любителей, не имеющих академического образования. Они в свою очередь пытались увязать появившиеся факты с библейской хронологией и найти рациональное объяснение религиозным текстам. Пересмотру подверглась и легенда об Атлантиде, которая к тому времени была хорошо известна и считалась «сказкой» в духе всей античной мифологии.

Главными источниками сведений о высокой цивилизации Атлантиды, погибшей 11 000–12 000 лет назад в результате мощного природного катаклизма, являются диалоги «Тимей» (Τίμαιος) и «Критий» (Κριτίας), написанные Платоном между 360 и 347 годами до н. э. Через мудреца Солона дошло предание, слышанное им от египетских жрецов в бытность его в Саисе, в дельте Нила, в 550 году до н. э. Перед устьем Атлантического океана, которое греки называли Геракловыми Столбами (обычно это название прилагалось к Гибралтарскому проливу), некогда находился остров больше Ливии и Азии (т. е. Малой Азии), вместе взятых, «и от него открывался мореплавателям доступ к прочим островам, а от тех островов – ко всему противоположному материку, которым ограничивался тот истинный понт». На этом Атлантидском острове, или Атлантиде, находилась великая и грозная держава, власть которой простиралась до Египта и Тиррении. Цари Атлантиды вознамерились поработить страну афинян. Греки взяли верх над неприятелем. Но затем наступили «страшные землетрясения и потопы», и «в один день и бедственную ночь вся наша [т. е. афинская] воинская сила разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море». Платон от лица Крития детально описывал столицу атлантов, ее храмы, дворцы, ипподромы, укрепления, каналы; затем сообщал о богатой природе острова, о металлах, там добываемых, о строевом лесе, местных слонах, разнообразных возделываемых растениях и т. п.

История Атлантиды всегда подается в отрыве от самих диалогов, хотя контекст как раз позволяет увидеть, что описываемое царство – это «научный миф», утопия, гипотетический вариант более развитого общества, который понадобился Платону для иллюстрации идей о государственном устройстве. Подробный анализ контекста «Тимея» сделал, в частности, известный историк Александр Немировский в книге «У истоков исторической мысли»¹. Он же выявил источники, которыми вдохновлялся Платон, и показал, что образ вымышленной державы основан на культуре минойского Крита. Получается, правы те ученые, которые полагали, что Атлантиду следует искать на Крите.

Вероятно, во времена Платона его художественные уловки были очевидны многим, поэтому сведения о том, что Аристотель публично объявил Атлантиду выдумкой, имеют под собой какие-то основания. И все же миф о древней цивилизации был востребован более поздними поколениями античных философов. Первый известный комментарий к «Тимею» написал Крантор из Сол, прибывший в Афины около 320 года до н. э., т. е. через много лет после смерти Платона. К сожалению, полный текст не сохранился. Если принять заявление Прокла Диадоха, философа-неоплатоника, выпустившего свой комментарий к «Тимею» через 700 лет после Крантора, предшественник действительно верил в реальность существования Атлантиды и древних записей о ней, которыми якобы располагают египетские жрецы. Иначе говоря, в данном случае миф подкрепляется всего лишь мнением Прокла о Кранторе, а как было на самом деле, установить теперь невозможно.

Так или иначе, история Атлантиды стала частью античной и ранней христианской мифологий. Символично, что на диалоги Платона, например, ссылается византийский купец Козьма Индикоплов, написавший между 535 и 547 годами трактат «Христианская топография» (Χριστιανικὴ Τοπογραφία), в котором отрицалась шарообразность Земли. Интересующихся развитием темы отправляю на поиски книги Николая Жирова «Атлантида. Основные проблемы атлантологии»² и ее переизданий. Здесь отмечу только, что мифический остров (или даже материк) локализовали в самых разных местах: в Швеции, в Америке (после ее открытия в XV веке), на юго-западе Африки, в Палестине и даже на Кавказе.

В XIX веке сторонников идеи реальности Атлантиды перестали воспринимать всерьез. Ситуация резко изменилась после того, как археолог-самоучка Генрих Шлиман в начале 1870-х годов сообщил об открытии Трои. Следовательно, античным мифам можно верить? Они содержат не фантазии, а сведения о реальных событиях?..

В 1882 году вышла книга американского адвоката, конгрессмена и литератора Игнатиуса Доннелли «Атлантида – допотопный мир» (Atlantis: The Antediluvian World). Автор выдвинул гипотезу, что Платон описывал существовавший остров, на котором возникла самая первая и самая древняя человеческая цивилизация. Воспоминания о ней сохранились в мифологии народов мира, ведь античные, индусские, скандинавские и прочие боги были гражданами Атлантиды. Самой древней ее колонией был, вероятно, Египет, культура которого отражала, уподобляясь, культуру атлантов. Бронзовый век в Европу пришел из Атлантиды; также атланты первыми начали применять железо. Атлантида погибла в результате ужасной катастрофы, вызванной падением кометы: остров погрузился в океан, а немногие уцелевшие атланты донесли весть о гибели своей цивилизации, которая дошла до нас в виде библейской легенды о Всемирном потопе.

Книга Игнатиуса Доннелли стала бестселлером и выдержала множество переизданий. Фактически литератор-конгрессмен «переоткрыл» легенду об Атлантиде для образованной части общества, а его труд стал источником вдохновения для авторов множества криптоисторических теорий, набравших популярность в ХХ веке. Наиболее подробно работу Доннелли разобрал инженер и писатель-фантаст Лайон Спрэг де Камп в книге «Потерянные континенты» (Lost Continents, 1952), показав, что многие сведения, которые тот приводил в доказательство своей теории, либо были ложными с самого начала, либо были опровергнуты последующими открытиями.

Вклад в теорию существования древней могущественной цивилизации внесли и другие деятели, не имеющие никакого отношения к науке. В 1896 году английский бизнесмен Уильям Скотт-Эллиот, сторонник теософского учения Елены Блаватской, выпустил книгу «История Атлантиды» (The Story of Atlantis), которая опиралась на сведения, полученные от Чарлза Ледбитера – видного оккультиста, в свою очередь утверждавшего, что является учеником индийского махатмы Кутхуми и обладает «астральным зрением». Диалоги Платона здесь стали лишь поводом для пропаганды собственной палеофантастической гипотезы. Скотт-Эллиот утверждал, что миллионы лет Атлантида занимала большую часть Атлантического океана, в своей экваториальной части примыкая к Африке и Южной Америке. В результате четырех мощных геологических катастроф древний континент сначала раскололся на части, превратившись в архипелаг, а около 12 000 лет назад исчез окончательно.

Излагая историю Атлантиды, теософ сделал еще более смелые заявления. Оказывается, 3 млн лет назад мифический континент уже населяли рмоахалы – гиганты с темно-красным цветом кожи и ростом выше трех метров. Им на смену пришли тлаватли, затем – тольтеки, семиты, аккадийцы и монголы. Наибольшего расцвета цивилизация достигла при тольтеках: они имели обширные познания в математике, архитектуре, астрономии, химии, биологии, медицине и «магнетизме». Специальными обучающими методиками в юных тольтеках развивалась сверхъестественная сила – «врил». С ее помощью жители Атлантиды могли передвигать тяжелые предметы (например, блоки пирамид) и даже поднимать в воздух особые «летающие лодки». Пару страниц книги Скотт-Эллиот посвятил описанию конструкции «лодок» и попутно продемонстрировал глубокое невежество: рассказывая о реактивном движении, посредством которого «лодки» развивают скорость до 100 миль в час (знал бы теософ, что через полвека такая скорость летательного аппарата будет вызывать снисходительную усмешку), он заявил, что они не могут летать высоко, поскольку реактивная струя должна отталкиваться от воздуха. Не постеснялся Скотт-Эллиот и признаться в том, что позаимствовал «врил» из фантастического романа английского писателя Эдварда Бульвер-Литтона «Грядущая раса» (The Coming Race, 1871).

Разумеется, столь вольное обращение с преданием вызвало протест у тех атлантологов, которые всерьез искали подтверждение существования исчезнувшего острова. Например, в 1912 году русский исследователь Владимир Богачев, рассказывая в своей брошюре «Атлантида» о теософской версии предания, неоднократно подчеркивал, что карты, которыми Скотт-Эллиот снабдил свой труд, не имеют ничего общего с геологическими картами описываемых эпох и что сама версия изобилует огромным количеством несуразностей.

Однако миф о древней могущественной цивилизации, зародившейся в Атлантиде (как варианты – в Гиперборее, Лемурии, Му и т. п.), зажил собственной жизнью, быстро обрастая ветвями. Он очень нравился творческим людям, находящимся в духовном поиске. В России миф стал популярен благодаря усилиям поэтов Константина Бальмонта и Валерия Брюсова, которые восторженно приняли альтернативную теорию происхождения человеческих культур. Последний даже подготовил обзорную работу «Учители учителей» (1917), которую Максим Горький издал в своей «Летописи».

Идею о том, что часть атлантов могла уцелеть, перебравшись на «летающих лодках» в Европу, Азию, Америку или еще дальше – на Венеру и Марс, первыми сформулировали, конечно же, фантасты. В начале ХХ века считалось, что соседние планеты пригодны для жизни, а на Марсе процветает древняя мудрая цивилизация, построившая колоссальную сеть «каналов». Достаточно было соединить два фантастических допущения, и сразу появилось третье. Популярная российская писательница Вера Крыжановская, публиковавшаяся на французском под псевдонимом В. Рочестер, выпустила два текста на означенную тему: в романе «На соседней планете» (1903) она представила теократическую утопию, построенную на Марсе по образцу монархической Атлантиды, а в романе «Смерть планеты» (1910) описан отлет «великих посвященных» из Тибета в космическое пространство на кораблях, использующих «вибрационные силы эфира». Тексты Крыжановской-Рочестер сегодня прочно забыты, зато переиздается роман Алексея Толстого «Аэлита (Закат Марса)» (1922), в котором предание об Атлантиде прямо увязывается с существованием гипотетической инопланетной цивилизации. Он же породил целое палеофантастическое направление в русскоязычной фантастике, которое активно формировалось даже после того, как было надежно установлено, что на соседних планетах развитая жизнь невозможна. Сегодня миф всесторонне представлен в телесериале «Звездные врата» (Stargate), начало которому положил одноименный фильм 1994 года.

Можно еще долго перечислять книги, романы и фильмы, посвященные Атлантиде и другим «потерянным» континентам, прослеживать взаимное влияние авторов и пересечения в текстах, однако ситуацию это не изменит. За полтора века поисков энтузиастам не удалось найти сколько-нибудь убедительные доказательства существования цивилизации атлантов, описанной Доннелли, Скоттом-Эллиотом и их последователями. Со своей стороны наука отвергла многие из доводов, предложенных атлантологами, приняв гипотезу, что Платон написал утопическое сочинение в опоре на сведения о крито-минойской цивилизации, которыми располагали его соотечественники. Источником легенды о гибели Атлантиды, вероятно, стало извержение вулкана Санторин на острове Тира, которое произошло около 1500 года до н. э. Следы санторинского пепла найдены на острове Крит, в Северной Африке и Малой Азии. Получается, что извержение повлияло не только на античную мифологию, но и на ветхозаветные предания.

Подведем итог. Все теории о существовании в глубоком прошлом высокоразвитой цивилизации выросли из любительских литературных интерпретаций древнегреческой утопии, которые появились в XIX веке и не имеют отношения к науке. Дальнейшему развитию мифа способствовало некритичное отношение к нему при активной популяризации писателями-фантастами.

Миф № 2
Древние люди вступали в контакт с инопланетянами

Миф о высокоразвитой древней цивилизации (или палеофантастическая теория) логически связан с другим популярным мифом, сформировавшимся как итог вековой дискуссии о населенности Солнечной системы. Если предположить, что на соседних планетах есть разумные существа, которые давно превзошли нас технологически, то достаточно сделать еще один шаг в рассуждениях, чтобы прийти к мысли о неизбежности посещений Земли инопланетянами (гипотеза палеовизита) и их контактах с древними людьми (гипотеза палеоконтакта).

Наибольшую известность в популяризации двух этих гипотез приобрел Эрих фон Дэникен – швейцарский писатель, журналист, публицист и фантаст. Интерес к современной мифологии, касающейся присутствия инопланетян на Земле, он начал проявлять еще в юности, когда учился в Международной католической школе Фрибурга. Примечательно, что в то время фон Дэникен довольно серьезно испортил себе репутацию: был осужден за кражу на условный срок. Бросив школу, он устроился на обучение к отельерам. В декабре 1964 года впервые заявил о себе как «альтернативно-исторический» исследователь, опубликовав в канадско-немецком журнале Der Nordwesten статью «Наши предки прибыли из космоса?» (Hatten unsere Vorfahren Besuch aus dem Weltraum?). Насладиться новым статусом фон Дэникен толком не успел: его посадили на девять месяцев за участие в афере с ювелирными изделиями. Отсидев полный срок, он устроился на работу в отель Rosenhügel в Давосе, где в свободное время начал писать книгу «Воспоминания о будущем» (Erinnerungen an die Zukunft), в которой изложил аргументы в пользу гипотезы палеовизита. Рукопись отклонили несколько издательств, однако в марте 1968 года после литературной обработки, которую сделал бывший гитлеровский пропагандист Утз (Вильгельм) Утерманн, книга все-таки появилась на прилавках. Примечательно, что фон Дэникен не изменил своим криминальным привычкам и как раз в то время опять попал под суд по обвинению в мошенничестве, после чего был приговорен к трем с половиной годам лишения свободы. Свою вторую книгу «Возвращение к звездам» (Zurück zu den Sternen, 1969) он писал уже в тюрьме.

Вроде бы нет большого смысла в том, чтобы доверять теориям, которые выдает на-гора отельер с репутацией прожженного афериста, но вопреки ожиданиям «Воспоминания о будущем» стали бестселлером и были мгновенно переведены на английский язык (под названием Chariots of the Gods?), что позволило фон Дэникену не только расплатиться с долгами, но и заняться палеофантастикой профессионально.

Его карьеру, правда, чуть не испортили на взлете: французский писатель Робер Шарру, ранее эксплуатировавший концепцию «допотопных» цивилизаций, публично обвинил фон Дэникена в плагиате, а ученые, к авторитету которых вольный исследователь апеллировал в своих трудах, выступили с резкой отповедью. Однако в 1970 году немецкий режиссер Харальд Райнль снял документальный фильм «Воспоминания о будущем» (Erinnerungen an die Zukunft) по двум первым книгам фон Дэникена; кинолента была номинирована на престижную премию «Оскар», дублирована на многие языки, в том числе на русский. В одночасье Эрих фон Дэникен стал самым авторитетным специалистом в области палеоконтакта, и его новые книги не заставили себя ждать. Сегодня суммарный тираж печатных трудов фон Дэникена перевалил за 70 млн экземпляров, а их названия говорят сами за себя: «Космический посев» (Aussaat und Kosmos, 1972), «Гости из космоса» (Besucher aus dem Kosmos, 1975), «Стратегия богов» (Strategie der Götter, 1982), «День, когда явились боги» (Der Tag an dem die Götter kamen, 1984), «Мы все – дети богов» (Wir alle sind Kinder der Götter, 1987), «Глаза Сфинкса» (Die Augen der Sphinx, 1989), «Следы инопланетян» (Die Spuren der Außerirdischen, 1990), «Каменный век был иным» (Die Steinzeit war ganz anders, 1991), «Послания и сигналы Вселенной» (Botschaften und Zeichen aus dem Universum, 1994), «Страшный суд начался» (Der Jüngste Tag hat längst begonnen, 1995) и т. д. Примечательно, что в более поздних текстах фон Дэникен все чаще использовал «реконструкции», скорее напоминающие фрагменты фантастических романов, а затем выпустил и три полноценных романа: «Загадки Старой Европы» (Die Rätsel im alten Europa, 1991), «Наследие Кукулькана» (Das Erbe von Kukulkan, 1993) и «Томи и планета лжи» (Tomy und der Planet der Lüge, 2006).

Подобно палеофантастам XIX века, фон Дэникен утверждает, что доклассической и классической мифологии можно всецело доверять. При этом он ожидаемо ссылается на прецедент Шлимана. Однако там, где его предшественники видели доказательства деятельности высокоразвитой цивилизации Атлантиды, фон Дэникен видит свидетельства посещения Земли пришельцами со звезд. В качестве аргумента он приводит феномен «карго-культа» – так называют религиозные движения на островах Меланезии (Тихий океан), возникшие после Второй мировой войны в качестве реакции на временную оккупацию. Когда завоеватели ушли, осталась память о высокой культуре и «волшебных» технологиях. Некоторые островитяне пытаются ритуально подражать оккупационным войскам: строят некое подобие самолетов и взлетно-посадочных полос, изображают технический персонал и связистов, наносят на тела воинские знаки различия и маршируют с деревянными «винтовками». Если проводить аналогию, то, может быть, наши предки также присутствовали при высадке инопланетян, наблюдали за их непонятной деятельностью, а затем пытались воспроизводить ее в ритуалах и воспевали в эпосах? Проблема аналогии, предложенной фон Дэникеном, состоит в том, что «карго-культы» оказались недолговечными, а их более внимательное изучение показало, что мы понимаем их слишком буквально: в действительности они являются модифицированной версией системы примитивных суеверий, существовавшей задолго до ХХ века и связанной с утопическими ожиданиями скорого наступления «эпохи изобилия». Наиболее развитый «карго-культ», называемый «культом Джона Фрума» и воцарившийся на острове Танна (Вануату), имел конкретное авторство (его приписывают некоему Манехиви) и служил не столько религиозным, сколько политическим целям. Подробнее об этом читайте, например, книгу Питера Уорсли «Когда вострубит труба. Исследование культов Карго в Меланезии» (The Trumpet Shall Sound. A Study of «Cargo» Cult in Melanesia, 1957), изданную на русском языке в 1963 году³.

Со своей стороны примитивная мифология (не в смысле заблуждения, а в смысле продукта творческого осмысления действительности) и связанные с ней ритуальные действия вырастают из психологической потребности очеловечить стихийные природные явления, придав им осмысленность и потенциальную управляемость. Классическая мифология – еще более сложное явление, в котором сведения о реальной истории соседствуют с философскими обобщениями, назидательными сентенциями, сказочными событиями и гиперболизированными аллегориями. Эрих фон Дэникен в своих книгах неоднократно подчеркивает, что древние мифы и предания искажены за счет переложения с языка на язык, поэтому трактовать их следует с осторожностью, но сам постоянно нарушает это правило, связывая любое упоминание о богах с гипотетическими инопланетянами.

Впрочем, в самой гипотезе палеовизита нет ничего принципиально антинаучного. И при этом она имеет почтенную историю. Как известно, после Аристотеля на много веков возобладала геоцентрическая космология. Хотя воображение мыслителей оказалось сковано пределами единственного мира, они довольно часто позволяли себе пофантазировать на предмет «антиподов» – существ, живущих за границами Ойкумены. Своеобразным сводом средневековых чудес стала Херефордская карта мира, изготовленная около 1300 года: на ней можно найти русалку, сирену, циклопа, птицеголовое существо и, конечно, огнедышащих драконов. Из античности перешел в Средневековье миф о кинокефалах (киноцефалах, псоглавцах, песиголовцах) – людях с собачьими головами, которые живут где-то на краю света, носят одежду, строят жилища, но разговаривают исключительно лаем, как обычные псы. Поскольку многие источники свидетельствовали о том, что кинокефалы реальны, для теологов стало проблемой, куда отнести их в космологической иерархии: к животным, людям или демонам.

Гелиоцентрическая теория Николая Коперника и астрономические открытия Галилео Галилея, сделанные с помощью телескопа, в одночасье повергли старую космологию. Конечно, религиозные институты еще долго сопротивлялись наступлению нового знания, но к концу XVII века мало кто из образованных людей верил в геоцентризм. Изменилось и отношение к вопросу населенности небесных тел: о том, что, например, на Луне могут быть какие-то формы жизни, писали Иоганн Кеплер, Пьер Гассенди, Пьер Борель, Сирано де Бержерак и многие другие ученые того времени, включая прогрессивных теологов. Своего рода рубежом стало издание книги Бернара де Фонтенеля «Беседы о множественности миров» (Entretiens sur la pluralité des mondes, 1686), в которой помимо прочего обсуждалась гипотеза палеовизита. При этом уже тогда де Фонтенель прибег к аналогу «карго-культа» в качестве аргумента – за 300 лет до фон Дэникена! Но отверг гипотезу, поскольку полагал, что инопланетяне еще не освоили технологию космических перелетов, а когда освоят, мы это сразу заметим.

В дальнейшем уверенность, что все небесные тела, включая Солнце, обитаемы, только росла. Ученые Европы состязались в придумывании новых аргументов, подтверждающих общее мнение: космос плотно населен, и вскоре мы установим контакт с «братьями по разуму». Плодовитый французский популяризатор Камиль Фламмарион, дебютировавший в 1862 году небольшим сочинением «Многочисленность обитаемых миров» (La pluralité des mondes habités; études où l’on expose les conditions d’habitabilité des terres célestes, discutées au point de vue de l’astronomie et de la physiologie), регулярно издавал книги, в которых обобщал сведения о гипотетических инопланетянах, включая мифы и предания. Можно подумать, читая его, что Фламмарион ставил знак равенства между богами из мифологий и пришельцами из космоса, но на самом деле популяризатор просто показывал, что идея множественности обитаемых миров имеет солидную предысторию.

Однако время шло, а инопланетяне никак себя не проявляли, сделавшись персонажами фантастики. Именно в фантастическом романе немецкого писателя Курда Лассвица «На двух планетах» (Auf zwei Planeten, 1897) было впервые заявлено: они уже здесь! Писатель утверждал, что высокоразвитые марсиане много десятилетий тайно занимаются «прогрессорской» деятельностью на Земле. Идею подхватил русский революционер Александр Богданов (Малиновский), развивший ее в утопической повести «Красная звезда» (1908).

Очередной шаг в формировании теории палеоконтакта сделал американский журналист Чарльз Форт, который, подобно Фламмариону, профессионально занялся изучением «непознанного» с привлечением современных научных открытий. Но если Фламмарион четко различал игру воображения и обоснованные умозаключения, то Форт полагал, что дыма без огня не бывает: любое странное явление или артефакт могут быть объяснены деятельностью сверхъестественных сил или пришельцев из космоса. Он же заложил основы паранаучной дисциплины, собирающей сведения о присутствии инопланетян на Земле, которую ныне принято называть «уфология». Свой главный труд под названием «Книга проклятых» (The Book of the Damned) Чарльз Форт опубликовал в 1919 году. По сути это был справочник «необъясненного», в котором автор обобщил информацию о всевозможных феноменах: от дождей из лягушек до неопознанных летающих объектов. Например, Форт описывал так называемый Зальцбургский параллелепипед – обработанный кусок металла, который был найден в 1885 году в буром угле третичного периода и выставлен в музее Зальцбурга. Хотя к тому времени научное сообщество, включая первооткрывателя «параллелепипеда» – горного инженера Фридриха Гурльта, пришло к выводу, что находка представляет собой ископаемый метеорит, Форт сделал вывод, что это артефакт, оставленный пришельцами. Кстати, более современные исследования показали, что «параллелепипед» – не метеорит, а всего лишь противовес шахтерской лебедки; сейчас он выставлен в музее австрийского города Фёклабрукк (http://www.badarchaeology.com/out-of-place-artefacts/mysterious-objects/a-cube-from-schndorf-dr-gurlts-cube/).

С «Книгой проклятых» был хорошо знаком американский писатель Говард Лавкрафт. О теории Форта он отзывался довольно пренебрежительно, называя ее «бредовой», что не помешало ему использовать почерпнутые идеи для сочинения мрачных фантастических рассказов. Можно даже сказать, что Лавкрафт раньше остальных сформулировал современную версию гипотезы палеовизита. К примеру, вот что он писал в рассказе «Зов Ктулху» (The Call of Cthulhu, 1926): «Были эпохи, когда на Земле господствовали иные Существа, и они создали большие Города. ‹…› Останки этих Существ еще могут быть обнаружены: они превратились в циклопические камни на островах Тихого океана. Все они умерли задолго до появления человека, но есть способы, которыми можно их оживить, особенно когда звезды вновь займут благоприятное положение в цикле вечности. Ведь Они сами пришли со звезд и принесли с собой свои изображения».

Творчество Говарда Лавкрафта оказалось необычайно востребовано в 1940-е годы. Его тексты перевели на французский язык, и в свою очередь они стали источником вдохновения для конспирологов Жака Бержье и Луи Повеля, выпустивших книгу «Утро магов» (Le Matin des magiciens, 1960), в которой оккультные воззрения причудливо смешаны с идеями Чарльза Форта. Свой подход они изложили предельно конкретно: «Мы изучаем все следы, как очевидные, так и не очень, которые исчезнувшие цивилизации могли оставить на Земле. Не исключая никаких возможных гипотез: существование атомной цивилизации задолго до того, что мы называем доисторической эпохой, знания, поступившие к нам от обитателей неземных миров, и т. д. ‹…› Самое важное – придать этой проблеме как можно больше открытости, гласности».

Ни Чарльз Форт, ни французские конспирологи не задавались вопросом: а зачем придавать «проблеме как можно больше открытости, гласности»? Может быть, наука недостаточно занимается изучением древней истории? Или, что вероятнее, кто-то просто не хочет признать доводы науки и взывает к суду общественности, для которой эффектные гипотезы всегда привлекательнее скучных осторожных рассуждений?

Следующим активным адептом гипотезы палеовизита стал французский журналист и фантаст Робер Шарру – тот самый, который позднее обвинил фон Дэникена в плагиате. Начав как исследователь истории утерянных сокровищ, он быстро пришел к выводу, что реальная история человечества намного обширнее, чем принято считать. При этом Шарру активно эксплуатировал творческий задел теософов (см. миф № 1), но утверждал, что допотопные цивилизации Атлантиды и Му возникли в результате «прогрессорской» деятельности пришельцев с Венеры. Свои доводы он изложил в «Книге повелителей мира» (Le Livre des maîtres du monde, 1967). Вскоре, однако, благодаря данным, полученным с помощью межпланетных аппаратов, стало известно, что на Венере царят условия, смертельные для белковой жизни, и Роберу Шарру пришлось дать дополнительные объяснения, одно фантастичнее другого. Оказывается, Венера была кометой (?!), которая прилетела в Солнечную систему 7000 лет назад. Может, инопланетяне все-таки прибыли с одной из планет в соседней звездной системе? Может быть и так, говорил Шарру, но тогда это планета-океан, потому что… И далее он приводил длинную цепочку рассуждений, в которой довольно свободно трактовал дописьменную мифологию и сохранившиеся ритуальные изображения.

Несмотря на то что перечисленные выше книги издавались приличными тиражами и переводились на основные языки, гипотеза палеовизита оставалась предметом обсуждения сравнительно небольшой группы любителей «паранормального» и фантастики. Поэтому явление Эриха фон Дэникена народу стало переломным событием, после которого о гипотезе узнали широкие массы. В чем же особенность «Воспоминаний о будущем»?

Прежде всего, фон Дэникен отказался от теософских реконструкций «допотопной» истории и от всякого намека на оккультизм или другую религиозную систему взглядов. Его концепция подчеркнуто материалистична. Далее, он собрал практически все предания и артефакты, которые ранее увязывались комментаторами с Атлантидой (или любым «потерянным» континентом), и проинтерпретировал их исключительно как свидетельства палеовизитов и палеоконтактов. Поскольку в своих умозаключениях фон Дэникен опирался на науку как метод описания действительности, а не противопоставлял себя ей, это позволило ему претендовать на обоснованность предлагаемой реконструкции древней истории. Стоит также вспомнить, что когда фон Дэникен занялся гипотезой палеовизита, пик расцвета переживала практическая космонавтика: СССР и США азартно запускали пилотируемые корабли, устанавливая рекорды по продолжительности пребывания на орбите; американские астронавты готовились к высадке на Луну; в прессе всерьез обсуждались проблемы полета на Марс и первой межзвездной экспедиции. Казалось, что внеземная экспансия человечества будет нарастать все быстрее, а земляне колонизируют Солнечную систему еще до конца столетия. Фон Дэникену оставалось только провести очередную аналогию: если мы столь стремительно прошли путь от клинописных табличек до космических кораблей, то почему обитатели планет у соседних звезд не могли сделать то же самое? Они ведь не глупее нас?..

Именно в этом умозаключении содержится превосходство концепции фон Дэникена. Но, если приглядеться, в нем же прячется ее самое слабое звено. Реконструируя палеовизит, пытаясь «вычислить» цели, средства и технические возможности пришельцев, фон Дэникен проводит аналогии с космонавтикой, но не той, которая была в 1960-х годах, а той, которая когда-нибудь будет. И ожидаемо следует не компетентному мнению сотрудников ракетно-космической отрасли, а некоему образу, созданному воображением… коллег-фантастов. Например, в начальных главах «Воспоминаний о будущем» много говорится о возможности межзвездных перелетов, и, конечно, фон Дэникен делает ставку на фотонные звездолеты (Photonen-Rakete). Если бы он удосужился хоть немного почитать по теме, кроме фантастики и научно-популярной литературы, то убедился бы, что фотонный звездолет как техническая конструкция не может быть реализован в силу отсутствия в нашей Вселенной достаточного количества природного антивещества, а его производство требует таких затрат энергии, что проще и эффективнее использовать ее для разгона каким-то другим способом. Еще более характерный момент: фон Дэникен сообщает, что египетский обычай мумифицировать покойников был попыткой подражания процедуре анабиоза, в который якобы погружались межзвездные путешественники. Но в том-то и закавыка, что анабиоз как средство продления жизни при длительных полетах – выдумка фантастов; наука пока не имеет определенного мнения на этот счет.

Книги и отдельные утверждения фон Дэникена можно долго разбирать, указывая на фактические ошибки и недопустимые обобщения. Но в этом нет смысла, потому что такой разбор превратится в обсуждение одного научно-фантастического романа в сравнении с другими. Наверное, подобный подход был бы интересен литературоведам, но реальная история тут при чем? Концепция фон Дэникена не проходит по критерию верифицируемости (проверяемости), ведь у нас нет поблизости инопланетной цивилизации, освоившей межзвездные перелеты и соответствующие технологии, которые мы могли бы сравнить с предложенной реконструкцией. Не проходит и по критерию фальсифицируемости (опровергаемости), потому что невозможно придумать условие, при котором теория может быть раз и навсегда выведена из научного обсуждения как противоречащая наблюдениям. Инопланетяне в рамках теории получаются очень гибкие и уступчивые. Они прилетели с Марса… Там нет жизни?.. Тогда с Венеры!.. Тоже нет?.. Тогда с Проксимы Центавра! А еще лучше – с Сириуса, ведь он далеко и ему безразлично. Короче, откуда-то они прилетели, но это ведь неважно – в главном-то мы правы! И т. д. Анализируя гипотезу палеовизита в версии фон Дэникена по соответствиям критериям научности, можно уверенно заявить: перед нами не наука и даже не паранаука, а псевдорелигиозное учение, в котором Бог или боги заменены инопланетянами.

Тем не менее концепция фон Дэникена обрела множество поклонников, органично вписавшись в лоскутную ткань нью-эйджа (New Age, буквально: «новая эра») – совокупности идеологически близких течений и движений, нацеленных на духовный поиск вне классических конфессий в ожидании наступления новой эпохи. В начале 1970-х годов нью-эйдж привлек массу молодых образованных людей, что оказало довольно существенное влияние на культуру: например, именно тогда началось повальное увлечение восточной экзотикой, что привело западную цивилизацию к внутренней трансформации на самых разных уровнях, включая изменение кулинарных предпочтений. Гипотеза палеовизита в версии фон Дэникена оказалась удобным нью-эйджевым вероучением для атеистов-материалистов, поэтому с годами ее популярность только росла.

14 сентября 1973 года чикагский юрист Джен Филлипс под влиянием фильма «Воспоминания о будущем» основал Общество по изучению астронавтов древности (Ancient Astronauts Society, AAS). О методах «изучения» он тоже сказал без обиняков: «Мне показалось, что провокационные вопросы, которые Дэникен ставил перед учеными, по-своему логичны, а его интерпретации проблем происхождения жизни и основ верований дают больше удовлетворительных ответов, чем всевозможные научные объяснения. В результате я пришел к выводу, что новая организация при исследовании этих проблем не должна быть перегружена традиционной археологической и иной научной методологией, ибо она должна посмотреть на старинные постройки, предметы и иные свидетельства древности с точки зрения современного уровня развития техники». В самом деле – зачем перегружаться, если достаточно уверовать в истинность одной простой идеи?

Понятно, что Эрих фон Дэникен всячески приветствовал создание AAS, ведь любая сопутствующая активность как минимум повышала тиражи. Он и сам создал отделение с центром в швейцарском Фельдбруннене. Общество проводило ежегодные конференции и издавало журнал на немецком и английском языках. Кроме того, регулярно выходили сборники докладов членов общества, в которых они рассматривали разные аспекты гипотезы палеовизита.

Как и рассчитывал фон Дэникен, регулярная работа AAS, проходящая в серьезной атмосфере и с соблюдением всех правил, принятых в академической среде, привлекла под его крыло новых адептов, в том числе вполне авторитетных специалистов. Например, сторонником гипотезы палеовизита стал Джозеф Блумрич – главный координатор систем NASA в Отделении программ развития в Центре космических полетов Маршалла. В 1974 году он выпустил книгу «Космические корабли Иезекииля» (The Spaceships of Ezekiel), в которой утверждалось, что ветхозаветный пророк Иезекииль вступил в контакт с инопланетянами. Причем Блумрич снабдил свою интерпретацию библейского текста техническим описанием корабля пришельцев, что придавало реконструкции видимость научности. К сожалению, уважаемый инженер не учел, что с тем же успехом мог разбирать современную ему фантастику – результат был бы еще более впечатляющим.

Теория продолжала развиваться. Новой «звездой» палеокосмонавтики стал Захария Ситчин – выходец из Баку, получивший экономическое образование в Лондоне, живший в Израиле и США. Занимая должность директора судоходной компании, Ситчин внезапно увлекся шумерской клинописью. В этом не было бы ничего плохого, однако бывалый экономист решил, что может по-своему трактовать фрагменты сохранившихся текстов. Он создал собственную систему интерпретации, из которой следовало, что в шумерском эпосе рассказывается о реальных и глобальных событиях с участием инопланетных захватчиков. Первую свою книгу на эту тему «Двенадцатая планета» (The 12th Planet) Ситчин издал в 1976 году и с тех пор приложил массу усилий, чтобы найти новые подтверждения своей версии гипотезы палеовизита, в том числе и в библейских текстах. Согласно его реконструкции, в Солнечной системе есть еще одна планета, называемая Нибиру (Неберу) и находящаяся на длинной вытянутой орбите. Раз в 3600 лет планета приближается к Солнцу, в перигелии входя в пространство между Юпитером и Марсом. На Нибиру живет раса разумных ануннаков, которые периодически посещают Землю, влияя на развитие нашей цивилизации, и добывают здесь золото, используемое в качестве материала для высоких технологий. Больше того, именно ануннаки вывели человека методами генной инженерии, скрестив эректусов с собой.

Хотя предположение о существовании планеты, регулярно и без последствий пересекающей Солнечную систему, выглядит слишком смелым даже для людей с самыми общими представлениями о небесной механике, книги Ситчина стали популярны. Он сумел убедить американского астронома Томаса ван Фландерна, известного своими эксцентричными взглядами, заняться поисками Нибиру, но они, конечно, завершились ничем.

Гипотезу палеовизита в версиях Эриха фон Дэникена и Захарии Ситчина неоднократно критиковали специалисты из самых разных областей науки: от археологов до астрономов. К сожалению, в нашей стране издано множество книг в поддержку палеокосмонавтики, а критическая точка зрения представлена отдельными названиями, которые можно пересчитать по пальцам. Тех, кто хочет узнать подробности, я отправляю на поиски уникального издания – книги чешских исследователей Ренаты и Ярослава Малиновых «Природные катастрофы и пришельцы из космоса» (Zasahli, mimozemstane a katastrofy do vyvoje lidstva? 1988), опубликованной на русском в 1993 году⁴. В ней можно найти как высказывания сторонников гипотезы палеовизита, так и разбор их утверждений профессионалами. Чтение более чем занимательное.

Вероятно, фон Дэникен и сам понимал, что его реконструкция палеоконтактов все больше напоминает фантастический роман. Поэтому он решился на акт верификации теории, объявив в книге «Сумерки богов» (Götterdämmerung – Die Rückkehr der Außerirdischen, 2009) со ссылкой на знаменитый «календарь майя», что установил точную дату возвращения инопланетян на Землю: 23 декабря 2012 года. Захария Ситчин оказался более осторожен: не отрицая в принципе серьезность прогноза майя, в книге «Боги Армагеддона» (The End of Days, 2007) он называл несколько возможных дат нового прилета ануннаков: 2012, 2087, 2240 и 2900 годы.

Как вы знаете, в 2012 году инопланетяне не прилетели. Нет оснований полагать, что они прилетят в обозримом будущем. Фантастика остается фантастикой.

Подведем итог. Гипотезы палеовизита и палеоконтакта являются вполне научными, но до сих пор не обнаружено более или менее серьезных доказательств в их поддержку. Все концепции, базирующиеся на этих гипотезах, являются осовремененной версией теософских палеофантастических идей XIX века с добавлением сюжетов из ранней научной фантастики. Главная проблема указанных теорий не в ошибках их авторов, которые можно было бы исправить, внеся уточнения, а в том, что они обсуждают не реальный мир, а довольно специфический образ будущего, о котором мы принципиально ничего не можем сказать, пока оно не наступит.

Миф № 3
Величайшие люди древности были инопланетянами

В предыдущей главе я специально не стал упоминать советскую ветвь концепции палеовизита, хотя она была не менее могучей и в чем-то даже превосходила западную. Ее нужно рассматривать отдельно, потому что эволюция паранаучных дисциплин в стране с тотальной цензурой имеет свои особенности. Скажем, уфология в чистом виде была запрещена, отдельные публикации о феномене НЛО пробивались с боем, а криптозоология, наоборот, оказалась востребована: журналисты и ученые с удовольствием рассуждали о «снежном человеке», «морском змее» и африканских динозаврах. Сегодня трудно понять, почему это было так, а не иначе, однако можно предположить, что уфология, утверждающая идею о современном присутствии инопланетян на Земле, невольно вступала в противоречие с главной идеологической доктриной о «самом прогрессивном обществе», построенном в СССР: если инопланетяне выше человечества в своем развитии, они должны быть коммунистами, но почему в таком случае пришельцы не вступили в контакт с местными коммунистами, как, скажем, произошло в фантастическом романе Георгия Мартынова «Каллисто» (1957)?

Гипотеза палеовизита, вероятно, казалась относительно «безопасной»: если инопланетяне и прилетали, то было это очень давно, когда местные коммунисты еще не родились и не успели ознакомиться с трудами Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина.

Внедрение различных теорий, основанных на гипотезах палеовизита и палеоконтакта, началось с переноса теософских идей в научно-фантастический антураж. Как мы помним, первым из советских писателей это сделал Алексей Толстой в романе «Аэлита» (1922), соединившем историю Атлантиды с гипотетической марсианской цивилизацией. Роман неоднократно переиздавался, дорабатывался автором и был экранизирован. Одно время тема обсуждалась довольно вяло, хотя, например, известно, что ее поддерживал основоположник теоретической космонавтики Константин Циолковский, веривший, что космос населен высокоразвитыми цивилизациями, использующими Землю как инкубатор для выведения новых разумных видов.

Любопытный эпизод той эпохи – в журнале «Вестник знания» (№ 4 за 1930 год) подписчик № 41912 задал вопрос: «Если межпланетные путешествия вообще возможны и если Земля не является культурным центром всей Вселенной, если существуют на других планетах более высокие культуры, то почему Землю до сих пор не посетили жители других миров?» Поскольку вопрос касался межпланетных путешествий, редакция попросила прокомментировать его трех наиболее известных экспертов в этой области: основоположника теоретической космонавтики Константина Циолковского, популяризатора науки Якова Перельмана, воздухоплавателя и знатока теоретической космонавтики Николая Рынина. Разумеется, Циолковский, не отрицая возможность палеовизита, апеллировал к тому, что история Земли не ограничивается тысячелетиями «сознательной жизни человечества», поэтому инопланетяне могли прилететь в незапамятные времена. Перельман предложил вообще не смешивать вопрос межпланетных путешествий с гипотезой палеовизита. А вот Рынин ответил весьма своеобразно: вроде бы оставаясь в рамках научного взгляда на мир, он заявил: «Утверждение, что жители других миров не посещали нашей планеты, действительно, не подтверждается официальной историей всех стран. Однако если мы обратимся к сказаниям и легендам седой старины, то заметим странное совпадение в легендах стран, разъединенных между собою океанами и пустынями. Это совпадение заключается в том, что во многих легендах говорится о посещении Земли в незапамятные времена жителями иных миров. Почему не допустить, что в основе этих легенд все же лежит какое-либо зерно истины?» Иначе говоря, предъявлен тот же аргумент, который будут повторять сторонники гипотезы палеоконтакта до конца ХХ века. Простой контраргумент, что «совпадение» можно объяснить ограниченностью примитивного мышления в условиях дефицита информации о реальном обитаемом мире, когда небо воспринимается как его продолжение, конечно, не учитывается.

Так или иначе, пропаганда гипотезы палеовизита продолжилась. После войны в процесс включился знаменитый палеонтолог и фантаст Иван Ефремов, блестяще проиллюстрировавший гипотезу в повести «Звездные корабли» (1947). В качестве основы он взял известный к тому времени факт, что звезды в своем движении вокруг центра Галактики сближаются друг с другом, и тогда становятся возможными перелеты между планетными системами. Конечно, Ефремов был осторожен в суждениях и полагал, что палеовизит состоялся во времена динозавров и не мог повлиять на человеческую культуру.

Зато идеей проникся другой фантаст – Александр Казанцев. Свою концепцию палеовизитов он начал развивать задолго до Эриха фон Дэникена, и поскольку она опиралась на иную традицию, то получилась совершенно оригинальной. Первые намеки можно найти в рассказе-гипотезе «Взрыв» (1946), о котором мы еще поговорим. Затем идея получила развитие в рассказах «Гость из космоса» (1951) и «Марсианин» (1958); в них Казанцев обсуждал астробиологические теории своего времени и утверждал, что представители цивилизации Марса в прошлом посещали Землю. В более конкретном виде он оформил соображения на тему палеовизита в первом варианте повести «Планета бурь» (1959). Таким образом, Казанцев «застолбил» тематику за собой и уверенно начал дополнять ее новыми деталями: Марс некогда был населен разумными существами; полмиллиона лет назад они открыли межпланетную навигацию, построили колонию на Венере и, вероятно, посещали Землю; возможно, они наши «прародители».

Дополнительные аргументы Казанцеву предоставил кандидат физико-математических наук Матест (Матес) Агрест – сотрудник Сухумского физико-технического института, где в июле 1959 года он выступил на семинаре с докладом о «космонавтах древности». Соображения математика привлекли внимание журналистов Валентина Рича (Рабиновича) и Михаила Черненко. Они подготовили короткий пересказ доклада в статье «Сошедшие с неба», которую опубликовала «Литературная газета» от 9 февраля 1960 года. Агрест сделал упор на нескольких «аномалиях»: стекловидные тектиты Ливийской пустыни, которые он объяснил следами посадки инопланетных снарядов-зондов; мегалитическая Баальбекская веранда, похожая на стартовую площадку «ракетодрома»; древнееврейская мифология, указывающая на общение с богами, которые могли быть пришельцами из космоса; легендарная гибель городов Содома и Гоморры, которые якобы погибли в ядерном пламени при отлете инопланетян с Земли; удивительное предсказание Джонатана Свифта о двух спутниках Марса, сделанное задолго до их открытия астрономами.

Все эти умозаключения в пользу палеовизита Матест Агрест привел и в большой статье «Космонавты древности»⁵; к ней Казанцев написал предисловие. Ранее изложенное математик дополнил наскальными «фресками», обнаруженными французскими археологами на плато Тассили и идентифицированными им в качестве изображений пришельцев в скафандрах. Казанцев немедленно подхватил идею, благо восторженная атмосфера, воцарившаяся после полета Юрия Гагарина, располагала к обсуждению самых безумных гипотез, связанных с космонавтикой. В журнале «Смена» (№ 8–10, 1961) появилось большое эссе «Пришельцы из космоса», написанное в формате «беседы в кают-компании». В нем фантаст задолго до фон Дэникена приводил уже практически весь «малый джентльменский» набор аргументов: от перечисления артефактов типа Зальцбургского параллелепипеда и мегалитических сооружений наподобие Баальбекской веранды до мифологии «сынов неба».

Со временем «малый набор» вырос в «большой». При этом Казанцев не очень-то следил за совместимостью предлагаемых версий концепции палеовизита. Сначала он долго не мог определиться с родиной пришельцев, колеблясь между Венерой и Марсом; затем объявил, что «сыны неба» были выходцами с планеты Фаэтон – гипотетического мира, который якобы существовал между орбитами Марса и Юпитера, был разрушен ядерной войной и превратился в пояс астероидов. Еще позднее объявил пришельцев жителями планеты Солярия из системы Сириуса. Интереснее другое: по мере формирования палеокосмической мифологии Казанцев все чаще вовлекал в нее реальных исторических персонажей, которые так или иначе проявили себя в удобном для утверждения гипотезы смысле. Например, в повести «Тайна загадочных знаний» (1986), которая затем вошла составной частью в роман «Клокочущая пустота» (1989), он пишет о непосредственном контакте Сирано де Бержерака с «соляриями» – в общем-то, лишь потому, что знаменитый французский поэт-забияка некогда выпустил сатирическое сочинение «Иной свет, или Государства и империи Луны» (Histoire comique des États et Empires de la Lune, 1657), где в остроумной форме описал воображаемый контакт с селенитами и высказал соображение о том, что великие европейские философы получали информацию от жителей Луны или Солнца.

Впрочем, даже Казанцев не решился сделать то, на что сподобился другой известный советский теоретик палеовизитов – филолог Вячеслав Зайцев. В 1962 году он подготовил доклад «Космические реминисценции в памятниках древней письменности», с которым выступил на кафедре классической филологии ЛГУ и в Ленинградском отделении Союза писателей РСФСР. Рукопись получила распространение в самиздате, но ее отдельные фрагменты публиковались сначала в альманахе «На суше и на море»⁶, а позднее в провинциальном журнале «Байкал»⁷. Принципиальное отличие концепции палеоконтакта, предложенной Зайцевым, состояло в том, что основное внимание он уделил библейским преданиям, включая апокрифы. При этом филолог рассуждал довольно прямолинейно: нимбы он объявлял шлемами космонавтов, иудейские тфилин и талит – системой датчиков, молитву – телепатическим контактом, а Вифлеемскую звезду – космическим кораблем.

Зайцев предложил весьма оригинальную трактовку фресок, находящихся в монастыре Высокие Дечаны, расположенном в Косовской Метохии. Как установлено, они создавались в 1350 году. Встретив в югославском журнале рассуждения о том, что на фресках изображены объекты, похожие на первые советские спутники, филолог не только согласился с этим мнением, но и похожим образом интерпретировал икону «Воскресение Иисуса Христа», хранящуюся в Троице-Сергиевой Лавре. «На этой иконе мы видим Христа, находящегося в некоем вместилище обтекаемой формы, тоже отдаленно напоминающем космический корабль, стоящий на земле. Из нижней части вместилища в обе стороны идет дым, закрывающий ноги стоящим по бокам ангелам. ‹…› Икона, несомненно, имеет апокрифический характер. Можно предположить, что существовал письменный апокриф, который толковал “воскресение” и “вознесение” Христа необычным образом, отличающимся от канонической церковной версии. Судьба этого апокрифа науке неизвестна. Возможно, он был уничтожен церковной цензурой или погиб в результате действия неумолимого времени». Иными словами, помимо очень сильного допущения, что «вместилище обтекаемой формы» на иконе является космическим кораблем, делается еще одно – о существовании уничтоженного апокрифа. Доказательство через отсутствие доказательства! Но почему бы в таком случае не предположить, что в апокрифе было описано, скажем, сжигание Христа на костре и именно его запечатлел иконописец? Сравнение же объектов на «дечанских» фресках с первыми спутниками скорее опровергает гипотезу палеоконтакта, чем утверждает ее, – вряд ли цивилизация, преодолевшая межзвездные расстояния, использует те же технологии, что и СССР в начале космической эры; к середине 1960-х серийные спутники уже выглядели совершенно иначе.

Смелые умозаключения Зайцева вызвали резкую отповедь со стороны ленинградской научной общественности. Против него выступили популяризатор Владимир Львов и преподаватель научного атеизма на философском факультете ЛГУ Михаил Шахнович; последний даже издал книгу «Современная мистика в свете науки»⁸, в которой заявил, что «антинаучные “изыскания”» ленинградского филолога «помогают укреплению веры в Библию как в “кладезь мудрости”, пробуждают интерес к ней». В университете была создана специальная комиссия «для научного рассмотрения так называемой гипотезы В. К. Зайцева», которая постановила, что публичные выступления филолога «безусловно вредны для дела атеистической пропаганды». В результате он ушел из университета, переехал в Минск, где стал работать в Институте литературы АН БССР, продолжая выступать с популярными лекциями.

Пик славы Агреста, Казанцева и Зайцева пришелся на 1973 год, когда на советских экранах появился фильм «Воспоминания о будущем» по книгам Эриха фон Дэникена. Примечательно, что названных теоретиков палеоконтакта можно увидеть в первых кадрах фильма, т. е. за советскими учеными как бы закреплялся приоритет в формулировке гипотезы. Важно понимать, что у Советского Союза в то время была репутация сурового бюрократического государства, в котором нет места паранауке, поэтому западные исследователи «непознанного» часто апеллировали к СССР, если вдруг становилось известно, что там проводятся телепатические опыты или собирается информация о НЛО. Так немецкий режиссер добавлял весомость последующим утверждениям, которые, если приглядеться к ним внимательнее, изобилуют фактическими ошибками.

Вообще говоря, поражает некритичность работников цензуры, которые выпустили этот фильм в советский прокат. Например, один из эпизодов киноленты посвящен полету на небо героя «гильгамешского» эпоса – звероподобного Энкиду; при этом, разумеется, утверждается, что подробности воздушного путешествия автор легенды мог почерпнуть, если только сам совершил его. Проблема в том, что в истории Энкиду нет никаких полетов – зато хорошо известна семито-аккадская поэма о царе Этане, которого поднял в небо орел. Проверить информацию не удосужились ни сам Эрих фон Дэникен, ни создатели фильма, ни специалисты, готовившие фильм к прокату в СССР.

Позднее идею подхватили сотрудники издательства «Молодая гвардия» и массового журнала «Техника – молодежи». В последнем была открыта рубрика «Антология таинственных случаев», которая вскоре превратилась в площадку для обсуждения не только палеофантастических концепций, но и проблем биоэнергетики, экстрасенсорики, уфологии, криптоистории и криптозоологии. Парадоксальным образом вся эта паранаучная смесь соединилась с русским космизмом и позднесоветской «почвеннической» идеологией. Среди теоретиков палеовизита того времени можно назвать Владимира Рубцова, Юрия Морозова, Игоря Лисевича и Владимира Щербакова. Ничего принципиально нового они к теме не добавили, но зато их усилиями широкие массы отечественных читателей оказались подготовлены к тому, чтобы с радостью принять любые варианты псевдорелигиозной концепции инопланетного происхождения богов.

Подведем итог. Советская версия гипотезы палеовизита, утверждающая, что не только мифологические боги и герои, но и выдающиеся исторические деятели имели связь с инопланетянами, появилась как продукт писателей-фантастов – от Алексея Толстого до Александра Казанцева. Нет оснований обсуждать ее сколько-нибудь серьезно, поскольку она основана на самоподдерживающихся допущениях, которые были предложены людьми, весьма далекими как от космонавтики, так и от герменевтики (теории интерпретации древних и малопонятных текстов).

Миф № 4
На Луне сохранились следы древней цивилизации

Мы давно знаем, что поверхность Луны стерильна. Там нет атмосферы, воды, магнитного поля, т. е. необходимых условий для жизни. Однако были времена, когда Луна считалась подобной нашей планете, а поскольку она находится в небесных сферах, где все гораздо чище, светлее и благороднее, чем на Земле, то человеческое воображение населяло ее ангелоподобными существами, великими мудрецами или даже богами.

По мере роста астрономических знаний ученые начали сомневаться, что лунные жители (селениты) хоть чем-то похожи на нас. Например, знаменитый математик, астроном и астролог Иоганн Кеплер в сочинении «Сон, или Лунная астрономия» (Mathematici olim Imperatorii Somnium, Seu opus posthumum de Astronomia lunari, 1634) писал, что они должны прятаться от палящих солнечных лучей в течение длинного лунного дня, поэтому либо скрываются в пещерах, либо ныряют под воду; селениты змееподобны и очень подвижны. Но в целом, после того как геоцентрическая космология была отвергнута, мало кто сомневался в обитаемости Луны.

В 1753 году хорватский астроном-иезуит Руджер Бошкович, работавший в Милане, выпустил пространный трактат «Об атмосфере Луны» (De Lunae atmosphaera), в котором указывал, что если бы ближайшее небесное тело обладало газовой оболочкой, похожей на земную, то та влияла бы на свет звезд, но они при покрытии их лунным диском гаснут практически мгновенно. Его доводы сравнительно быстро приняли, но от идеи существования селенитов отказаться было непросто. Например, шведский естествоиспытатель Эммануил Сведенборг в трактате «Земли во Вселенной» (De Telluribus in Mundo Nostro Solari, quæ vocantur planetæ: et de telluribus in coelo astrifero: deque illarum incolis; tum de spiritibus & angelis ibi; ex auditis & visis, 1758) предположил, что селениты запасают воздух в животе, используя его вместо легких.

Верили в селенитов и прогрессивные теологи XIX века, отказавшиеся от католического догматизма. Шотландский проповедник Томас Дик, считавшийся в то время крупнейшим европейским мыслителем, в своей главной книге «Христианский философ, или Связь науки с религией» (The Christian Philosopher, or the Connection of Science with Religion, 1823) указывал, что астрономы периодически наблюдают «очерченные яркие пятна» на темной части Луны – они считают их извержениями вулканов, но куда логичнее предположить, что это лесные пожары или даже городская иллюминация.

Астрономы действительно фиксировали феномены, которые позднее назовут «кратковременными лунными явлениями» (Lunar Transient Phenomenon, LTP; как вариант – Transient Lunar Phenomenon, TLP). Современный исследователь этого вопроса Алексей Архипов писал в статье «Огненные призраки лунного неба»⁹, что, вероятно, первым случаем зафиксированного наблюдения LTP стала запись адъюнкта Парижской академии наук Жака де Лувиля, сделанная им при наблюдении солнечного затмения 3 мая 1715 года: «Какие-то вспышки или мгновенные вибрации световых лучей, как если бы кто-то поджигал пороховые дорожки, с помощью которых взрывают мины. ‹…› Эти световые вспышки были очень кратковременны и появлялись то в одном, то в другом месте, но всегда со стороны тени». Причем сам де Лувиль полагал, что это были «лунные молнии». Его наблюдение подтвердил английский астроном Эдмонд Галлей, что говорит о реальности феномена, хотя остается непонятным, были ли «вибрации световых лучей» связаны с Луной или высшими слоями земной атмосферы.

Необычное LTP зафиксировал немецкий астроном Иоганн Шрётер. Он тоже был сторонником гипотезы существования селенитов и описал в своей книге «Фрагменты селенографии» (Selenotopographische Fragmente zur genauern Kenntniss der Mondfläche, ihrer erlittenen Veränderungen und Atmosphäre, sammt den dazu gehörigen Specialcharten und Zeichnungen, 1791) множество деталей лунной поверхности, идентифицировав их как «дороги», «возделанное поле» и даже «город». 12 октября 1785 года Шрётер увидел в центре Моря Дождей яркую вспышку, «которая состояла из многих одиночных, отдельных маленьких искр». При этом она двигалась по прямой линии на север лунного диска. За первой вспышкой последовала вторая. Общая продолжительность явления составила четыре секунды. Чем не описание взлета космического корабля? Однако, скорее всего, это были два фрагмента метеороида, вошедшего в земную атмосферу как раз над телескопом Шрётера.

В источниках можно найти и другие описания LTP того времени. Например, 19 апреля 1787 года Уильям Гершель наблюдал три красных светящихся пятна на темной части Луны, о чем доложил королю Георгу III: астроном полагал, что увидел извержение вулканов. Примеры можно продолжать. В XIX веке количество наблюдений LTP выросло, однако настоящую сенсацию вызвало открытие лунного города, сделанное немецким ученым Францом фон Груйтуйзеном, который, имея образование медика, получил должность профессора астрономии Мюнхенского университета. В 1824 году он опубликовал монографию «Открытие многих явственных следов жителей Луны» (Entdeckung vieler deutlichen Spuren der Mondbewohner, besonders eines collossalen Kunstgebäudes derselben). В ней Груйтуйзен, опираясь на наблюдения Шрётера и свои собственные, взялся доказать, что существуют «все данные, указывающие на реальность наличия организованной жизни на Луне».

Поскольку фон Груйтуйзен был абсолютно уверен, что на Луне есть развитая биосфера, он интерпретировал любые детали ее поверхности по аналогии с земными ландшафтами: здесь – леса, здесь – поля, здесь – водоемы. Полагая, что при наличии благоприятных природных факторов там мог зародиться и разум, фон Груйтуйзен последовательно искал свидетельства этому и, разумеется, нашел. 12 июля 1822 года, изучая участок, находящийся в центральной части видимого диска Луны, у Залива Зноя в Море Островов, немецкий ученый увидел и зарисовал загадочное образование, которое напоминало фрагмент паучьей сети: низкие прямые валы, расходящиеся под углом 45º и соединенные попарно «решеткой» из поперечных валов. На одном из концов сети было расположено нечто напоминающее цитадель. Образование, названное позже Валлверк (Wallwerk), что можно перевести с немецкого языка как «город, окруженный крепостной стеной», простиралось примерно на 37 км. Фон Груйтуйзен считал его самым весомым доказательством в пользу теории обитаемости Луны.

С энергией, достойной лучшего применения, ученый принялся рекламировать свое открытие. Сначала опубликовал большую статью о нем, затем пустился в поездку по Европе, охотно общаясь с газетчиками и привлекая к обсуждению авторитетных специалистов. Его поддержали известные астрономы Иоанн Боненбергер, Генрих Швабе, Генрих Ольберс и даже великий Карл Гаусс, прославившийся прежде всего своими математическими работами. Впечатленный загадкой, Гаусс предложил проект сигнализации между землянами и селенитами: для привлечения внимания последних необходимо посадить на большой равнине деревья таким образом, чтобы они образовывали геометрическое изображение теоремы Пифагора. Тогда, вероятно, и родился стереотип, согласно которому инопланетян нужно приветствовать «пифагоровыми штанами».

Конечно, были и скептики. Например, издатель журнала Annals of Philosophy открыто издевался над фон Груйтуйзеном, окрестив самого ученого и его последователей «твердолобыми лунатиками» и прибавив к этому, что Гаусс наверняка «посмеялся втихомолку над нелепыми шальными идеями», так как от мюнхенского астронома «нельзя было ожидать иного, кроме порции полной и непроходимой чуши». Со своей стороны саксонский селенолог Вильгельм Лорман в 1830 году отмечал, что подобным гипотезам, помещающим на безводную и безвоздушную Луну леса, города и обитателей, «которых, быть может, удастся рассмотреть, случись им пройти плотной толпой через лес», нет места в серьезной науке. Известный берлинский астроном Иоганн фон Мёдлер категорически заявил, что никогда не видел на Луне и следа похожих на укрепления валов. Но кто слушает скептиков?..

В XIX веке научное сообщество от уверенности в том, что Луна обитаема, постепенно пришло к убеждению, что она совершенно мертва. Однако немедленно возникли и новые фантастические теории: когда-то Луна была подобна Земле, но утратила атмосферу и превратилась в мертвый мир, однако кое-где можно найти следы древней цивилизации или даже последних выживших селенитов, которые прячутся в глубоких пещерах или на обратной, невидимой, стороне Луны. Очередная, хоть и очень вычурная, гипотеза понравилась прежде всего фантастам. Тут достаточно вспомнить роман Герберта Уэллса «Первые люди на Луне» (The First Men in the Moon, 1901).

Впрочем, и ученые периодически давали поводы для многочисленных спекуляций. К примеру, осенью 1924 года американский астроном Уильям Пикеринг заявил, что, наблюдая за кратером Эратосфен, заметил темные пятна в его юго-западной части, которые меняли форму с течением времени и даже перемещались. Подобно современным ему фантастам, Пикеринг предположил, что в глубоких кратерах сохраняется воздух, который ночью выпадает в виде снега, а днем создает локальную атмосферу; в этот момент из отложенных ранее яиц вылупляются местные насекомые-однодневки, которые роятся и перемещаются в поисках пищи и места для новых кладок. Подытоживая, Пикеринг писал: «Мы нашли здесь живой мир, лежащий у самых наших дверей, чья жизнь совершенно не похожа на все найденное на нашей планете».

Разумеется, газетчики немедленно раструбили об открытии Пикеринга, что окончательно погубило научную репутацию американского астронома. Тут следует учитывать, что к моменту публикации материалов о лунных «насекомых» ученые более или менее определились с границами распространенности жизни, т. е. природными условиями, при которых высока вероятность возникновения и развития сложных организмов. В 1913 году американский биохимик и философ Лоуренс Хендерсон опубликовал фундаментальную работу «Среда жизни» (The Fitness of the Environment), в которой показал, что жизнь подчиняется законам, общим для Вселенной, и не может зародиться в произвольном месте: ей нужна вода в жидком виде как растворитель, органические вещества как основа для построения организмов, солнечный свет как источник энергии. Поскольку относительно Луны определенно можно было сказать только о солнечном свете, то делался вывод, что она необитаема.

Дискредитация наблюдений LTP гипотезой Пикеринга привела к тому, что на десятилетия феномен выпал из поля зрения астрономов, а любые странности объяснялись одинаково – ошибкой наблюдения или процессами в земной атмосфере. При этом гипотеза о существовании на Луне неких форм жизни в глубоких пещерах и следов древней цивилизации продолжала муссироваться фантастами, постепенно перекочевав в уфологическую литературу. К примеру, соответствующие рассуждения можно найти в книгах известного уфолога-мистификатора Джорджа Адамски «Приземление летающих тарелок» (Flying saucers have landed, 1953) и «Внутри космических кораблей» (Inside the space ships, 1955), ставших бестселлерами: к 1960 году было продано свыше 200 000 экземпляров. Примечательно, что Адамски вообще не имел никакого образования, кроме школьного, был чернорабочим, но связался с американскими оккультистами, после чего основал Королевский Орден Тибета (Royal Order of Tibet), который сам же и возглавил. После Второй мировой войны он увлекся уфологией и в своих книгах заявлял, что вступил в контакт со светловолосыми и светлокожими гуманоидами с Венеры и Сатурна, которые на своих «летающих тарелках» путешествовали с ним по космосу, показав в том числе обратную сторону Луны, где Адамски увидел водоемы, леса, животных и постройки. Когда советский космический аппарат «Луна-3» в октябре 1959 года передал первые в истории фотографии обратной стороны ближайшего небесного тела и там, конечно, никаких признаков жизни обнаружено не было, Адамски прямо обвинил «русских» в фальсификации: дескать, они намеренно подделали полученные снимки, чтобы ввести в заблуждение мировую общественность!

Понятно, что в таком контексте никто из серьезных ученых не решался заниматься проблемой LTP. Однако 3 ноября 1958 года авторитетный советский астрофизик Николай Козырев зафиксировал спектрографом выход газов в кратере Альфонс, в котором ранее наблюдали загадочную дымку. Поскольку к тому времени в научном мире сложилось мнение, что Луна тектонически мертва более миллиарда лет, то его сообщение вызвало сенсацию. Астрономы опять занялись проблемой LTP, ведь она, помимо прочего, приобрела практическое значение в связи с озвученными планами подготовки экспедиций на Луну. Скажем, в 1965 году Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (National Aeronautics and Space Administration, NASA) инициировало проект «Лунный блик» (Moon-Blink) с целью подтвердить или опровергнуть сведения о LTP. Через год был выпущен отчет, из которого следует, что изменение цвета отдельных участков поверхности Луны – явление довольно частое, но пока не имеющее внятного объяснения. При этом отмечалось, что, анализируя LTP, не следует доверять сообщениям о них, полученным от «волонтеров-наблюдателей».

Позднее, конечно, нашли объяснения наблюдениям LTP без привлечения селенитов: выход вулканических газов, испарение лунного льда, пьезоэлектрические эффекты, тепловое расширение пород, столкновение метеороидов с поверхностью, газово-пылевые облака, поднимаемые лунотрясениями и ударами тех же метеороидов. Но какой-либо серьезной активности на ближайшем небесном теле обнаружено не было, что подтвердили и космические аппараты, изучавшие Луну два десятилетия, и астронавты, побывавшие там.

Тогда современный миф приобрел иную направленность. Луна – это база пришельцев из дальнего космоса, с которой они ведут исследования Земли, или даже самый настоящий космический корабль, пригнанный на околоземную орбиту и оставленный здесь как памятник величию древней сверхцивилизации! Новое фантастическое допущение оказалось непосредственно связано с теорией полой Луны и гипотезой палеовизита.

Теория полой Луны основана на известном факте, что средняя плотность ближайшего небесного тела, подсчитанная физико-математическим методом, намного ниже плотности Земли (3,3 г/см³ против 5,5 г/см³). Если они состоят из одинаковых пород, включая ядро, то логично предположить, что внутри Луны существуют обширные пустые пространства. Первым эту гипотезу выдвинул еще Эдмонд Галлей в 1692 году, а популярной ее сделал Герберт Уэллс романом «Первые люди на Луне», коим вдохновлялись многие фантасты, включая Николая Носова с его незабвенным «Незнайкой на Луне» (1965).

В теории полой Луны тоже не было ничего принципиально антинаучного, поэтому она понравилась ученым, которые на волне общественного интереса к космосу в начале 1960-х годов обсуждали различные спекулятивные гипотезы. Ее формирование невольно спровоцировал советский астрофизик Иосиф Шкловский, выдвинувший в 1959 году «хулиганскую» идею о том, что Фобос, спутник Марса, полый, а значит – имеет искусственное происхождение (см. миф № 5). Он также предположил, что 500 млн лет назад на Марсе процветала высокоразвитая цивилизация, представители которой посещали Луну и Землю. Больше того, в своей книге «Вселенная. Жизнь. Разум»¹⁰, выдержавшей множество переизданий, Шкловский солидаризировался с вышеупомянутым Матестом Агрестом (см. миф № 3), который среди прочего высказывал мысль, что явные следы пришельцев следует искать на обратной стороне Луны. Книгу Шкловского переработал для англоязычной аудитории американский ученый Карл Саган, выпустив ее под названием «Разумная жизнь во Вселенной» (Intelligent Life in the Universe, 1966). Он тоже загорелся идеями Агреста и Шкловского, начал активно популяризировать их в США, что позднее было использовано Эрихом фон Дэникеном и его последователями.

Идею Шкловского о полом Фобосе первой опубликовала газета «Комсомольская правда» (от 1 мая 1959 года) в виде интервью «Искусственные спутники Марса: Интересная гипотеза советского ученого», которое взял постоянный автор газеты Михаил Васильев. Под этим псевдонимом печатался опытный журналист Михаил Хвастунов, получивший образование инженера-турбостроителя (кстати, мой коллега!), но выбравший стезю популяризации. В 1957 году он возглавил отдел науки «Комсомольской правды» и завел там постоянную рубрику «Клуб любознательных», специально предназначенную для публикации фантастических гипотез. Шумиха, поднявшаяся вокруг идеи Шкловского, конечно, запомнилась ему, и Хвастунов творчески развил ее в статье «Луна – искусственный спутник!»¹¹, взяв в соавторы Рема Щербакова, инженера Центрального научно-исследовательского института машиностроения. Статью под названием «Луна – творение разума?» (Is The Moon The… Creation of Intelligence?) перепечатал в июле 1970 года дайджест советской прессы «Спутник», после чего идея получила распространение за рубежом, прежде всего в уфологических кругах. Из заголовков можно понять, что авторы статьи взялись доказать, будто бы Луна является гигантским сооружением, построенным могущественными инопланетянами в незапамятные времена. Репутация СССР как сурового государства, где принципиально не занимаются паранаукой, опять стала поводом для возникновения современного мифа, быстро набравшего популярность: вскоре общественность ждала от астронавтов программы «Аполлон» подтверждения теории полой Луны.

Михаил Хвастунов не остановился на достигнутом. В книге «Векторы будущего»¹² он учел предварительные научные результаты американских экспедиций и заявил, что они якобы доказывают искусственное происхождение ближайшего небесного тела. Так прямо и писал: «К выводу, что Луна никогда не была частью Земли, пришли и американские ученые после изучения первых образцов лунных пород, доставленных экипажем “Аполлон-11” в конце 1969 года. ‹…› Значит, Луна возникла далеко от Земли, может быть, даже далеко от Солнечной системы, и была захвачена Землей, когда она пролетала близко. Но это совсем не так просто – превратить в свой спутник свободно летящее тело, особенно такое большое, как Луна. Практически в пространстве, если пренебречь воздействием третьих тел, два тела могут или столкнуться, или разойтись навсегда. Однако чтобы такой захват мог произойти, для этого нужны совершенно специфические условия, предположить наличие которых – это значит попусту фантазировать». Хвастунов не желал «фантазировать», поэтому делал единственно возможный, по его мнению, вывод: Луна – космический корабль, прибывший к Земле во времена динозавров. В пользу своей концепции он приводил целый ряд соображений: необычные формы кратеров и морей, наличие геометрически правильных структур, белых кратерных лучей и масконов, феномен LTP.

Нельзя точно сказать, попалась ли книга Хвастунова на глаза западным сторонникам гипотезы палеовизита, но фон Дэникен и его последователи неоднократно высказывали соображения о необходимости поисков следов пришельцев на Луне и исследований LTP. Позднее теория полой искусственной Луны превратилась в самоподдерживающуюся, т. е. любая лунная «аномалия», даже если она связана с очевидной ошибкой наблюдения, немедленно трактуется как очередное доказательство в пользу теории. Закономерный итог – сегодня ее используют для обоснования конспирологической концепции, которую с 1990 года развивает бывший спортивный комментатор Дэвид Айк. Продолжая дело Захарии Ситчина, он утверждает, что среди землян давно действует раса рептилоидов и архонтов, навязавшая нам виртуальную реальность, которая заметно отличается от действительности и за счет которой осуществляется манипулирование человечеством. В толстенной книге «Обман восприятия» (Perception Deception, 2013) Дэвид Айк утверждает, что источником «волны информационной симуляции» служит Сатурн, а наша Луна «работает усилителем сигнала». При этом – внимание! – он ссылается на статью «Михаила Васина и Александра Щербакова из Академии наук СССР» (Mikhail Vasin and Alexander Shcherbakov, two members of the Soviet Academy of Sciences). Как видите, глубина проникновения в тему у ведущего специалиста по рептилоидам маловата: Васильев назван Васиным, Рем Щербаков – Александром, а то, что ни один из них не был членом Академии наук, вообще игнорируется.

Тут остается только добавить, что теория полой Луны была проверена математическим моделированием и изучением данных сейсмометров, установленных на поверхности ближайшего небесного тела американскими астронавтами. Увы, никаких значительных полостей внутри естественного спутника не обнаружено.

Зачем мне понадобился столь детальный экскурс в историю развития идеи обитаемой Луны – от ранних предположений астрономов до рептилоидной конспирологии? Дело в том, что в ней ярко отразилось, как волнующая гипотеза снижает критичность анализа даже среди ученых и как дилетантские рассуждения дискредитируют интересную научную тему. Взять хотя бы харьковского астронома Алексея Архипова (я упоминал его выше), который стал, по-видимому, крупнейшим советским специалистом в области LTP: он опубликовал не только десятки статей, посвященных феномену, но и выпустил обширный труд «Селениты»¹³. Начинал Архипов в качестве сторонника простейших объяснений LTP как ошибок наблюдения или природных процессов, однако в начале 1990-х годов так уверовал в присутствие пришельцев на ближайшем небесном теле, что основал «лунную археологию», которая быстро слилась с уфологией и палеокосмонавтикой.

В свое время Иосиф Шкловский, ошеломленный насаждением псевдонаучных теорий, которые выросли из некоторых его «хулиганских» гипотез, призвал околонаучную общественность быть осторожнее с выводами. Он даже апеллировал в своих книгах к малоизвестной китайской пословице: «Если ты очень ждешь друга – не принимай стук своего сердца за топот копыт его коня…», что в переводе на русский язык означало: не следует бежать впереди научного паровоза, рассматривая любую аномалию как свидетельство присутствия или деятельности иного разума, ведь вполне возможно, что в дальнейшем ей найдут прозаическое объяснение.

Тут уместно вспомнить о «бритве Оккама» – методологическом принципе, авторство которого приписывают английскому монаху-философу Уильяму из Оккама, жившему на рубеже XIII и XIV веков. Расследование, правда, показало, что впервые в современном виде принцип сформулировал немецкий ученый Иоганн Клауберг в сочинении «Логика. Старая и новая» (Logica vetus et nova, 1654), а «бритвой Оккама» его прозвал профессор Эдинбургского университета Уильям Гамильтон в книге «Беседы о философии и литературе» (Discussions in Philosophy, Literature and Education, 1853). Формулировка принципа звучит так: «Не следует множить сущности без необходимости» (Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem). Ученые ХХ века интерпретировали его как общее правило, когда при наличии нескольких объяснений какого-либо явления следует, при прочих равных условиях, считать верным самое простое из них. В 1971 году Шкловский модифицировал «бритву Оккама» применительно к астрономическим наблюдениям, сформулировав презумпцию естественности: любое явление следует считать искусственным тогда и только тогда, когда будут исчерпаны все без исключения естественные объяснения. Конечно, «принцип Шкловского» уязвим для критики, что понимал и сам его автор, но он не определяет ограничения в поисках истины, а рекомендует, как и «бритва Оккама», порядок рассмотрения гипотез: от более простых, связывающих явление с ошибками наблюдателей или природными процессами, к более сложным, которые требуют пересмотра наших представлений о Вселенной.

Презумпция естественности была принята учеными не от хорошей жизни, ведь история с LTP оказалась не самым тяжелым случаем: куда более сильный удар по репутации науки нанесли марсианские «каналы». О них мы поговорим, обсуждая следующий современный миф.

Подведем итог. Идея обитаемости Луны возникла очень давно на основе применения принципа подобия при сравнении Земли с небесными телами. К началу ХХ века она претерпела значительные изменения по мере накопления знаний о Луне как мире, лишенном атмосферы и видимых водоемов. В результате возобладала теория полой Луны, поддержанная фантастами и журналистами-популяризаторами. Из-за слишком вольных интерпретаций кратковременных лунных явлений, которые быстро стали частью паранаучных концепций, используемых уфологами и конспирологами, интереснейшая научная тема была дискредитирована и остается на периферии внимания современной астрономии.

Миф № 5
На Марсе существовала древняя цивилизация

«Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – это науке неизвестно!»

Фраза из кинофильма «Карнавальная ночь» (1956) стала настолько крылатой, что многие представители нового поколения, которые ее воспроизводят, не могут сказать, кому принадлежит авторство. Проблема, впрочем, остается нерешенной. Науке и по сей день неизвестно, есть ли жизнь на Марсе. Но когда подобные затруднения смущали современных мифотворцев?

Поскольку для опровержения мифа бывает достаточно вскрыть его корни, я вкратце расскажу историю исследований Марса, и вы сами убедитесь, что развивалась она по сценарию, сходному с историей изучения Луны.

Марс всегда имел огромное значение для астрономии. Достаточно сказать, что его периодическое ретроградное движение побудило Коперника к пересмотру геоцентрической космологии. Причем Марс был сложной планетой для наблюдений, особенно в Европе, поэтому становился предметом околонаучных спекуляций. Когда началось всеобщее увлечение идеей множественности обитаемых миров, Марс не вызывал большого интереса, поскольку считалось, что марсиане такие же, как мы, или даже хуже нас – то ли дело жители Солнца или Сатурна! Такого мнения, например, придерживался Бернар де Фонтенель (см. миф № 2).

Отношение к марсианам начало меняться после утверждения космогонической теории, которую ныне называют гипотезой Канта – Лапласа, хотя по справедливости ее стоило бы назвать гипотезой Канта – Ламберта, потому что именно Иоганн Ламберт, вошедший в историю как оригинальный философ, математик и один из создателей фотометрии, выпустил в 1761 году работу под названием «Космологические письма об устройстве мироздания» (Kosmologische Briefe über die Einrichtung des Weltbaues), в которой изложил свои взгляды на происхождение и эволюцию Солнечной системы, схожие с ранее опубликованными идеями Иммануила Канта, но на три десятилетия опередившие аналогичные соображения Пьера де Лапласа. Все трое полагали, хотя и по-разному обосновывая свою мысль, что чем дальше планета от Солнца, тем более древние и совершенные существа там обитают. Получалось, что Венера – молодая планета, мир хвощей и динозавров, а Марс – обитель цивилизации, которая на века обогнала землян в своем развитии. Из этого обобщения родился весьма популярный миф, поддерживаемый и сегодня, несмотря на отсутствие явных свидетельств в пользу существования на Красной планете хотя бы простейших форм жизни.

Представления астрономов о Марсе постоянно модифицировались во второй половине XIX века, когда совершенствование оптики позволило различить на нем конкретные детали. Как и в случае с Луной, большие темные пятна были сначала признаны водоемами. При этом было замечено, что они немного меняют свои очертания – следовательно, у Марса есть и плотная атмосфера, которая своими колебаниями искажает картинку. В 1865 году профессор геологии Джон Филлипс высказал соображение, что темные пятна на Красной планете не могут быть водоемами, потому что в противном случае они давали бы отблески, отражая солнечные лучи. Вслед за ним француз Эммануэль Лиэ предположил, что темные области – это бескрайние леса, поскольку марсианской весной и особенно летом они темнеют, приобретая зеленовато-голубоватую окраску.

Наиболее сенсационные результаты принесло Великое противостояние Марса 5 сентября 1877 года. Во-первых, Асаф Холл из Вашингтонской обсерватории открыл два спутника Марса, существование которых было предсказано еще Иоганном Кеплером. Во-вторых, авторитетный итальянский астроном Джованни Скиапарелли разглядел на Красной планете тонкую сеть прямых линий, которые назвал «каналами». В итальянском языке слово «canali» имеет значение «узкий водный поток, русло реки», но научные обозреватели, заметившие статью Скиапарелли, поняли ее по-своему и тут же раструбили на весь мир новость о том, что наконец-то обнаружены прямые свидетельства обитаемости Марса.

Открытие требовалось подтвердить, и в 1879 году Скиапарелли снова провел серию тщательных наблюдений Марса. Он не только увидел сеть каналов, но и зафиксировал странный феномен: они раздваиваются! Наблюдение обескуражило опытного астронома, но он отверг напрашивающееся объяснение, что каналы – это лишь оптическая иллюзия, порожденная особенностями человеческого восприятия, склонного выделять упорядоченность в природном хаосе. Поскольку авторитет Скиапарелли как наблюдателя был очень высок, его поддержали другие астрономы, и противостояния в августе 1892 года все ждали с особым нетерпением.

Французский популяризатор Камиль Фламмарион, сделавший себе имя на пропаганде идеи обитаемости ближайших планет, подготовил публику пространными рассуждениями, основанными на гипотезе Канта – Ламберта – Лапласа: он прямо писал, что каналы Скиапарелли – это водная транспортная система, построенная высокоразвитыми марсианами. В 1892 году существование каналов подтвердил Уильям Пикеринг – тот самый, что потом открыл «насекомых» на Луне (см. миф № 4); причем он обнаружил тонкие линии и в темных областях Марса, что, по его мнению, еще раз доказывало: никаких морей там нет, а есть темные леса и красные пустыни.

Накапливающиеся наблюдения требовали объяснений, и в 1894 году в астрономию ворвался американский дипломат и астроном-самоучка Персиваль Лоуэлл, который предложил самую радикальную теорию из всех возможных. Случайно прочитав книгу Фламмариона «Планета Марс и условия ее обитаемости» (La planéte Mars et ses conditions d’habitabilité, 1892), он немедленно уверовал в каналы и высокоразвитую инопланетную цивилизацию. На собственные средства Лоуэлл построил в Аризоне обсерваторию Флагстафф по проекту Уильяма Пикеринга и приступил к наблюдениям. Разумеется, он не только увидел сеть каналов, но и вместе с опытными астрономами открыл множество новых. Лоуэлл пришел к выводу, что вся поверхность Марса – огромная песчано-каменистая пустыня. Возможно, когда-то соседняя планета была процветающим миром, но со временем из-за своей малой массы она утратила большую часть атмосферы и основные запасы воды. Остатки влаги встречаются там главным образом в виде снежно-ледяных полярных шапок. Что касается темных пятен, то это дно высохших морей: современные марсианские «моря» представляют собой неглубокие впадины, покрытые скудными остатками растительности. Когда на Марсе наступает весна, «моря» начинают зеленеть, а осенью снова блекнут. Небо Марса почти всегда безоблачно. Лишенная слоя облаков, марсианская атмосфера почти не сохраняет тепло, получаемое грунтом от Солнца, поэтому климат на планете крайне суров. Чтобы противостоять невзгодам, марсиане построили гигантскую оросительную систему, которая весной берет влагу от тающих полярных шапок Марса и разносит ее по всей планете. Строго говоря, писал Персиваль Лоуэлл, самих каналов мы не видим: скорее всего, настоящие каналы представляют собой трубопроводы, проложенные под поверхностью Марса на небольшой глубине, а над ними образуются полосы растительности. Всякая жизнь на пустынной планете сегодня сосредоточена вдоль этих полос.

Теории Лоуэлла нельзя отказать в остроумии. И она, конечно, была встречена публикой с восторгом. По итогам наблюдений он написал книгу, которая называлась просто «Марс» (Mars, 1895), но была обречена на успех. Чтобы привлечь к ней внимание широкой общественности, Лоуэлл начал выступать с публичными лекциями, собирая полные залы. Опытные наблюдатели пытались возражать «выскочке». Против выступили художник Натаниэль Грин, популяризатор Ричард Проктор, профессиональные астрономы Чарлз Юнг и Джеймс Килер. Они либо совсем отрицали наличие каналов, либо говорили об их иллюзорности. Однако Лоуэллу вполне хватило поддержки Фламмариона и Скиапарелли.

Как и в случае с Луной, за оригинальную идею ухватились фантасты. Поскольку к концу XIX века в фантастике возобладал утопизм, то на Марс стали помещать высокоразвитую цивилизацию, которая преодолела главные политико-экономические противоречия и, помимо каналов, построила более совершенное общество, на которое следует ориентироваться землянам. Разумеется, каждый автор приписывал гипотетическим марсианам свои собственные представления о том, как улучшить скучный мир. В качестве примеров можно привести романы Перси Грега «Через Зодиак» (Across the Zodiac, 1880), Генона Хьюдора «Жених Беллоны» (Bellona’s Bridegroom, 1887), Хью Макколла «Запечатанный пакет мистера Стрэнджера» (Mr. Stranger’s Sealed Packet, 1889), Роберта Кроми «Бросок в пространство» (A Plunge into Space, 1890), Мортимера Леггетта «Сон скромного пророка» (A Dream of a Modest Prophet, 1890), Анания Лякидэ «В океане звезд» (1892), Элис Джонс и Эллы Мерчант «Обнаруживая параллель» (Unveiling a Parallel, 1893), Джеймса Коуэна «Рассвет: роман Старого Мира» (Daybreak: A Romance of an Old World, 1896).

Не остался равнодушным к теме и набирающий популярность Герберт Уэллс. Однако в отличие от предшественников-утопистов он опирался на современные ему научные представления о формах развития жизни, исходя из двух допущений: первое – марсианские природные условия отличаются от земных, поэтому марсиане должны существенно отличаться от землян; второе – марсиане в своем развитии вовсе не обязаны строить утопию и тем более считать землян равными себе; куда вероятнее, что они захотят нас поработить. В результате получился великолепный роман «Война миров» (The War of the Worlds, 1897), который активно переиздается до сих пор, неоднократно экранизирован и адаптирован. Кровососущие марсиане на боевых треножниках, извергающих смертоносные тепловые лучи, навсегда стали частью мировой культуры, связав соседнюю планету с жутким образом сверхцивилизации, для которой мы ничем не отличаемся от муравьев.

В то же время теория Лоуэлла, несмотря на критику, обретала все больше сторонников. В 1905 году инициативный астроном-любитель объявил, что его сотруднику Карлу Лэмпленду удалось получить фотоснимки марсианских каналов. Следовательно, ирригационная сеть марсиан не иллюзия и существует на самом деле. Со всех сторон посыпались поздравления, и вскоре Лоуэлл выпустил книгу «Марс и его каналы» (Mars and Its Canals, 1906), в которой описывал новое открытие. Но вот незадача – самих снимков в книге не было: они оказались низкого качества, а диаметр Марса не превышал шести миллиметров, что было на пределе возможностей печати того времени. Мнения астрономов, видевших негативы, также разделились: кто-то согласился, что на них зафиксированы каналы, другие отказались признать открытие.

В ответ на очередные спекуляции английский естествоиспытатель-дарвинист Альфред Уоллес выпустил брошюру «Обитаем ли Марс?» (Is Mars Habitable? 1907). Он отказался от обсуждения астрономических нюансов, поскольку, по его мнению, теория Лоуэлла – «вызов не столько астрономам, сколько образованному миру в целом». Сначала естествоиспытатель разгромил концепцию высокоразвитой марсианской цивилизации, которая действует совершенно нелогично: вместо того чтобы осваивать приполярные районы, зачем-то тянет через всю планету ирригационную сеть, потери воды в которой таковы, что ее запасов хватит только на один сезон. Затем Уоллес указал, что для строительства и эксплуатации столь масштабной сети потребуется армия рабочих, которых надо как-то кормить и одевать, – соответственно, должны быть видны посевные площади, отличающиеся от сопоставимых по размеру темных областей Марса прежде всего геометрической правильностью и однородностью цвета. Кроме того, Уоллес подсчитал среднегодовую температуру в экваториальных широтах Марса на основе оценок плотности атмосферы, которые давал сам Лоуэлл, и показал, что она не должна подниматься выше –11° С даже в летнее время. Следовательно, на поверхности соседней планеты вода давно превратилась в лед, а сокращение полярных шапок можно объяснить испарением замерзшего углекислого газа. Уоллес приходил к заключению: «Животная жизнь, особенно в высших ее формах, не может существовать на этой планете. На Марсе поэтому нет не только разумных существ, описываемых господином Лоуэллом, но и вообще живых существ».

К сожалению, работа Уоллеса пропала втуне. Все новые астрономы сообщали, что сумели разглядеть каналы на Марсе. И хотя гипотеза их искусственной природы оспаривалась, само наличие некоей геометрически правильной сети не ставилось под сомнение. Например, француз Эжен Антониади, ученик Фламмариона, располагавший более сильным телескопом, чем Лоуэлл, составил в 1909 году карту каналов, сообщив при этом, что они являются, вероятно, цепочками больших озер, горными хребтами и т. п.

В то же время популяризацией теории Лоуэлла занялись фантасты. Общее количество текстов, рассказывающих о марсианах, не поддается исчислению, поэтому я упомяну только наиболее важные из них: Эдвина Арнольда «Лейтенант Гулливер Джонс» (Lieut. Gulliver Jones: His Vacation, 1905), Арну Галопена «Доктор Омега, или Фантастические приключения трех французов на планете Марс» (Le docteur Oméga: aventures fantastiques de trois Français dans la planète Mars, 1906), Александра Богданова «Красная звезда» (1908) и «Инженер Мэнни» (1912), Анри Гейера «На планете Марс» (Sur la planète Mars, 1908), Гюстава Ле Ружа «Пленник Марса» (Le Prisonnier de la planète Mars, 1908) и «Война с вампирами» (La Guerre des Vampires, 1909), Альберта Дайбера «С Марса на Землю» (Vom Mars zur Erde, 1910), Роя Роквуда «Сквозь космос к Марсу» (Through Space to Mars, 1910), Жана де ля Ира «Тайна XV» (Le Mystère des XV, 1911).

Надо сказать, что хотя в перечисленных текстах все еще преобладали утопические мотивы, после романа Уэллса многие авторы начали изображать марсиан существами своевольными и часто враждебными землянам, т. е. древность цивилизации больше не предопределяла ее мудрость и терпимость. Новый образ закрепил и расширил американский фантаст Эдгар Берроуз, романы которого стали необычайно популярны во всем мире, переиздаются по сей день и экранизируются. Используя марсианскую реконструкцию Персиваля Лоуэлла, он населил Марс (называемый Барсумом) разнообразными причудливыми существами, которые борются за жизнь на руинах, сохранившихся от предшествующей эпохи. Первый роман «Под лунами Марса» (Under the Moons of Mars) из серии о приключениях Джона Картера на Красной планете был опубликован в 1912 году; за ним последовали другие. Известно, что творчество Берроуза повлияло на видных фантастов Рэя Брэдбери, Артура Кларка и Роберта Хайнлайна, которые впоследствии тоже отметились «марсианскими» текстами. Большое впечатление приключения Картера произвели и на юного Карла Сагана, который, став ученым, приложил немало сил для поисков жизни в Солнечной системе и установления контактов с инопланетными цивилизациями.

Существование каналов на Марсе стало общепризнанным фактом, но совершенствующиеся астрофизические исследования показывали, что, похоже, природные условия там весьма отличаются от земных. Измерение высоты атмосферы соседней планеты привело к парадоксальному результату: сравнение снимков в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах давало высоту от 100 до 150 км, но при такой атмосфере Марс должен был выглядеть не красным, а молочно-белым подобно Венере. В результате многолетних споров астрономы пришли к выводу, что марсианская атмосфера все же очень разрежена, но на большой высоте существует слой частиц, который рассеивает ультрафиолетовые лучи (эффект Райта). Позднее было установлено, что причина еще проще – в цветовых особенностях самой поверхности Марса.

Французский астрофизик Жерар де Вокулёр попытался определить оптическую толщину атмосферы Марса. По результатам своих наблюдений 1945 года он заключил, что давление у поверхности Марса равно 60–70 мм рт. ст., т. е. соответствует давлению земной атмосферы на уровне 18 км. С одной стороны, его открытие внушало оптимизм: вода при таком давлении начинает кипеть при температуре +40 °С, поэтому на Марсе могут быть открытые водоемы. С другой стороны, землянам, которые прилетят когда-нибудь на Красную планету, придется пользоваться специальными костюмами. На самом деле астрофизик ошибся в 15 раз: сегодня мы знаем, что среднее давление у поверхности Марса составляет 4,6 мм рт. ст.

Что касается состава атмосферы, то к его изучению подошли только в 1947 году, когда Джерард Койпер использовал для этой цели инфракрасный спектрометр. Первый опыт сравнения инфракрасных спектров Марса и Луны показал, что у Красной планеты значительно усилена полоса углекислого газа – СО₂. Тогда этому не придали значения. Инерция мышления, регулируемого утопическими представлениями, оказалась столь велика, что астрономы не решались признать простой факт: содержание углекислого газа в атмосфере намного превышает значение для Земли. Упомянутый де Вокулёр, например, отводил в 1954 году углекислому газу не более 2 %. Он снова ошибся: когда к Марсу добрались первые космические аппараты, стало ясно, что доля CO₂ составляет 95 %!

Впрочем, оценки астрофизиков, хотя и не выглядели столь оптимистичными, как во времена Лоуэлла, позволяли надеяться, что какие-то формы жизни на Марсе все же есть. Во второй половине 1940-х годов советский астроном Гавриил Тихов основал новую науку, названную им астробиологией. Он исходил из гипотезы, что темные области Марса покрывает растительность. Поскольку на Красной планете очень холодно и атмосфера заметно отличается от земной, то и флора должна иметь специфические особенности. Тихов пытался реконструировать марсианскую растительность, подбирая аналоги из земных хвойных пород, произрастающих на Крайнем Севере. Основоположник астробиологии организовал при Алма-Атинской обсерватории небольшой сад, в котором снимал спектры различных морозоустойчивых растений, которые сравнивал со спектрами Марса. У него, кстати, проходил практику молодой астроном Борис Стругацкий, который впоследствии стал вместе с братом Аркадием ведущим советским писателем-фантастом. Представления о Марсе, изложенные ими в повести «Стажеры» (1962), во многом опирались на работы Тихова.

Вообще говоря, образ соседней планеты, обсуждаемый фантастами, начал кардинально меняться вслед за открытиями ученых. Например, в романе Артура Кларка «Пески Марса» (The Sands of Mars, 1951) нет больше мудрой сверхцивилизации, зато есть низкорослые леса и мелкие животные, похожие на кенгуру; земные космонавты вынуждены жить под герметичными куполами, страдают от дефицита воды, кислорода и провианта, поэтому планируют терраформировать планету, чтобы сделать ее пригодной для цивилизации.

Тем не менее публика оказалась не готова принять новые сведения о Марсе. Если там сейчас нет развитых форм жизни, то, может быть, они были в прошлом? Может быть, марсиане, предвидя гибель своей планеты от потери атмосферы и воды, освоили межпланетные перелеты и заселили Венеру и Землю? Может быть, они были богами, сошедшими с небес, и «учителями учителей», о которых рассказывают древние мифы? Тут гипотеза обитаемого Марса сливается с гипотезой палеоконтакта, что предопределило развитие темы на десятилетия вперед.

Дополнительным аргументом в пользу доисторической марсианской цивилизации послужил первоапрельский розыгрыш, приведший к серьезным последствиям. Главный редактор американского журнала The Great Plains Observer Вальтер Хьюстон опубликовал в апрельском выпуске за 1959 год статью-мистификацию, в которой утверждалось, что Фобос и Деймос, спутники Марса, являются искусственными сооружениями, запущенными на ареоцентрическую орбиту в незапамятные времена. Нет надежных сведений, читал ли статью советский астрофизик Иосиф Шкловский, но ровно через месяц «Комсомольская правда» опубликовала интервью с ним, в котором тот сообщил:

«Изменения в характере движения Фобоса так велики, что мы можем уверенно сказать: мы присутствуем при медленной агонии небесного тела. Ведь приблизительно через 15 миллионов лет Фобос должен будет упасть на Марс. В астрономических масштабах это весьма и весьма малый срок. Какими причинами можно объяснить ускорение движения Фобоса? ‹…› Проанализировав и отвергнув все мыслимые причины торможения Фобоса, я пришел к следующему выводу. Вероятно, именно торможение верхних, чрезвычайно разреженных слоев атмосферы играет здесь решающую роль. Но для того чтобы это торможение оказалось столь значительным, Фобос должен иметь очень малую массу, а значит, и среднюю плотность, примерно в тысячу раз меньшую плотности воды. И есть только один способ сочетать требования твердости, неизменности формы Фобоса и его крайне незначительной средней плотности. Надо предположить, что Фобос полый, пустой внутри – нечто вроде консервной банки, из которой вынули содержимое. Ну а может быть естественное космическое тело полым? Нет и нет! Следовательно, Фобос имеет искусственное происхождение. Другими словами, Фобос является искусственным спутником Марса. Странности в свойствах Деймоса, хотя и менее разительные, чем у Фобоса, позволяют высказать предположение, что и он имеет искусственное происхождение».

Гипотеза вызвала бурную полемику. Наиболее ярым ее популяризатором стал Феликс Зигель, которого ныне называют отцом советской уфологии. Он написал множество статей на эту тему. Перечислю только некоторые: «Загадки Марса» (1960), «Живет ли на Марсе Аэлита?» (1961), «На Марсе – разум?» (1961), «Что хотелось бы разглядеть на Марсе?» (1963), «Диалог о Марсе» (1965). Его активность на этом поприще вызвала критику со стороны коллег: например, разгромную статью опубликовал в журнале «Природа» (1961. № 8) Виталий Бронштэн. Популяризатор ответил на нее весьма язвительно и продолжил утверждать гипотезу Шкловского.

Разумеется, идею подхватил и главный палеофантаст Александр Казанцев. В своих многочисленных статьях и публицистической книге «Ступени грядущего»¹⁴ он уверенно заявлял, что разумная жизнь появилась на планете Фаэтон, находившейся между Марсом и Юпитером. Затем жители Фаэтона освоили Солнечную систему, побывав на Марсе, Земле и Венере. Около Марса они построили орбитальные базы. Но затем на Фаэтоне разразилась война с применением сверхмощного термоядерного оружия, что привело к «детонации» океанов и превращению некогда цветущей планеты в пояс астероидов. Всю эту причудливую реконструкцию древней истории Казанцев изложил также в романе «Фаэты»¹⁵, который пользовался большой популярностью среди подростков позднего СССР.

Гипотеза Шкловского произвела впечатление и на работников ракетно-космической отрасли. Академик Василий Емельянов вспоминал, что имел по этому поводу беседу с главным конструктором Сергеем Королевым, состоявшуюся в перерыве между заседаниями на сессии Верховного Совета в Кремле в 1961 году¹⁶. Королев якобы сказал: «Ты в “Комсомольской правде” читал статью Шкловского о Марсе? Собственно, там речь шла не о Марсе, а о его спутниках. Шкловский приходит к выводу, что оба спутника Марса полые и имеют искусственное происхождение. Чего же я хочу добиться? Установить, действительно ли спутники Марса полые. А если они полые, промерить толщину стенки хотя бы одного из них… Меня это так захватило, что я покоя себе не нахожу. Ведь только подумай, что нас может ожидать на Марсе, если его спутники в самом деле искусственно созданные тела?! Развитие земной цивилизации шло одними путями, а если на Марсе была цивилизация, то вовсе не обязательно, чтобы ее развитие шло так же, как и нашей земной. Разве не захватывающая перспектива – познать эти пути развития?»

Что и говорить – перспектива захватывающая! Только вот, согласно показаниям другого очевидца – астронома Евгения Гребенникова, – гипотеза была придумана исключительно из «хулиганских» побуждений. Позднее и сам Шкловский возмущался тому, как журналисты и фантасты раздули из мухи слона. Но официальных опровержений не последовало – наверное, астрофизику нравилось, что его часто цитируют.

Крах марсианской цивилизации наступил 6 августа 1965 года, когда были опубликованы первые снимки Марса, полученные с близкого расстояния американским космическим аппаратом «Маринер-4». На них не было ни намека на каналы или какие-либо водоемы – поверхность соседней планеты больше напоминала лунную, чем земную. Не утешали и данные по атмосфере: давление у поверхности – от 3,7 до 6,8 мм рт. ст. в разных точках; основной компонентой является углекислый газ. Тех, кто рассчитывал обнаружить на Марсе руины древней цивилизации, тоже ждало разочарование: согласно существующей методике датировки кратерообразования получалось, что самые большие и старые кратеры появились на Красной планете два или больше миллиардов лет назад – значит, уже тогда планета была безжизненной или стала безжизненной в результате столкновения с крупными космическими телами.

Поначалу некоторые ученые отказались признать выводы, которые можно было сделать на основе снимков «Маринера-4»: Кларк Чапман, Джеймс Поллак и Карл Саган писали в полемическом задоре, что нельзя судить обо всей планете по небольшому количеству участков, которые удалось заснять космическому аппарату. В 1969 году к Марсу отправились «Маринер-6» и «Маринер-7». И они, увы, подтвердили данные предшественника.

Все же надежда умирает последней. Точки над «i» были призваны расставить космические аппараты «Викинг», отправившиеся к соседней планете 20 августа и 9 сентября 1975 года. Каждый из двух аппаратов состоял из орбитального и посадочного модулей. Орбитальные модули картографировали с высоты поверхность и занимались астрофизическими исследованиями, а посадочные должны были провести четыре опыта, специально разработанные для обнаружения живых организмов. Самое поразительное, что один из них дал положительный результат! Вроде бы астробиологам следовало радоваться, но прямой химический анализ указывал на отсутствие органики, и им пришлось пересмотреть выбранную методику. Выяснилось, что этот опыт может дать аналогичный результат даже при отсутствии на планете жизни, если в марсианском грунте содержатся перекиси.

Неоднозначность итогов программы «Викинг» не могла больше поколебать научный мир. Шок от «закрытия» каналов оказался очень мощным. Астрономы были вынуждены признать, что полвека всерьез обсуждали иллюзию. Впоследствии, изучая новые карты Марса, составляемые по данным космических аппаратов, Карл Саган писал: «Получив изображения Марса, намного более подробные, чем мог наблюдать Лоуэлл, мы не нашли никаких следов хваленой сети каналов. ‹…› Лоуэлл, Скиапарелли и другие, кто в тяжелых условиях, на пределе возможностей занимался визуальными наблюдениями, заблуждались – отчасти, вероятно, потому, что им хотелось верить в существование жизни на Марсе. ‹…› Не то чтобы глаз Лоуэлла сливал в прямые линии разрозненные слабые детали на марсианской поверхности. На месте большинства каналов не было темных пятен или цепочек кратеров. Там вообще не было никаких деталей. Но как же тогда ему удавалось год за годом зарисовывать одни и те же каналы? ‹…› Марсианские каналы представляются следствием какого-то странного сбоя в совместной работе рук, глаз и мозга, проявляющегося у людей в сложных условиях наблюдения. ‹…› Лоуэлл всегда говорил, что правильная форма каналов является безошибочным признаком их разумного происхождения. Безусловно, это верно. Единственный нерешенный вопрос – с какой стороны телескопа находился этот разум…»

Как видите, у астрономов были все основания для того, чтобы принять и в дальнейшем всегда следовать презумпции естественности. Поэтому когда посадочные модули «Викингов» сообщили о наличии жизни на Марсе, ученые не поверили им, а взялись проверять собственные методы исследований. И выяснили, что опыты были плохо продуманы. Небольшая потеря репутации уберегла их от новой ошибки.

Разочарованный Карл Саган выдвинул универсальный принцип, который идеально подходит для анализа любого современного мифа: «Экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств» (Extraordinary claims require extraordinary evidence). Если вы выдвигаете гипотезу, что на Марсе когда-то процветала высокоразвитая цивилизация, то вам следует предъявить нечто большее, чем ваши догадки и ссылки на древние легенды. В дальнейшем мы не раз прибегнем к этому принципу. Кстати, Фобос и Деймос на поверку тоже оказались природными космическими булыжниками, а вовсе не орбитальными станциями, построенными выходцами с Фаэтона.

Подведем итог. Миф о древней марсианской цивилизации появился в результате соединения устаревшей космогонической гипотезы и оптической иллюзии, которые удачно наслоились на утопические ожидания публики. Представление о высокоразвитых марсианах настолько плотно вросло в человеческую культуру, что отказаться от него стало непросто даже под давлением фактов. По сей день любая аномалия, обнаруженная в ходе изучения Марса, трактуется в пользу существования там жизни. Однако надежных данных, указывающих на наличие хотя бы примитивных марсианских микроорганизмов, пока не получено.

Миф № 6
Тунгусский метеорит был кораблем инопланетян

История Тунгусского метеорита изучена вдоль и поперек. И вроде бы давно доказано, что он не имеет отношения к инопланетянам. Однако миф о том, что некогда над нашей страной взорвался звездолет пришельцев, периодически всплывает в прессе и на сетевых площадках.

К 100-летию события вышел научный сборник «Феномен Тунгуски: Многоаспектность проблемы»¹⁷, в котором наряду с довольно специфическими статьями можно найти материал Михаила Ахманова «Тунгусский метеорит – межзвездный корабль?». Он пишет: «Среди попыток объяснения Тунгусского феномена (ТФ) самой интригующей и, бесспорно, самой привлекательной для пылких умов является гипотеза его искусственной природы. Это предположение можно сформулировать так: ТФ – не осколок кометного ядра, не огромный болид и не другое небесное тело или естественное явление, а устройство инопланетной цивилизации, звездолет или автоматический зонд, отправленный для изучения Солнечной системы и потерпевший крушение на Земле. Должен заметить, что подобное толкование ТФ представляется мне маловероятным и более подходящим для фантастического романа, чем для научных дискуссий. Но в рамках темы, которой посвящена данная статья, это мнение не так уж важно, поскольку упомянутая гипотеза, несмотря на всю ее экзотичность, будет использована для демонстрации методики, ‹…› [суть которой] такова: некое предположение, сколь бы невероятным или странным оно ни казалось, принимается за аксиому и служит отправной точкой логического анализа и последующих выводов. Выводы могут быть интересны сами по себе, могут сообщить нам нетривиальную информацию или, возможно, позволят бросить взгляд на известные факты под новым углом зрения. Если же среди них окажутся явно нелепые, но полученные из нашей аксиомы логическим путем, то это дает основание усомниться в ее справедливости».

Нам предлагается рассматривать любое произвольное фантастическое допущение, на которые столь богаты паранаучные труды, как нечто ценное и имеющее достаточную значимость, чтобы анализировать его, делая логические умозаключения. «Бритва Оккама»? Презумпция естественности? Принцип Сагана? Нет, не слышали. В своей статье Ахманов, пользуясь предложенной методикой, утверждает, что Тунгусский метеорит был, без сомнения, звездолетом, прилетевшим «с Веги или Тау Кита». Инопланетяне собирались приземлиться рядом с крупным городом, но случилась авария, поэтому они героически отвели свой корабль в пустынный район, где он и взорвался. Информация о катастрофе через несколько лет дошла до родины пришельцев, и там отказались от дальнейших межзвездных перелетов.

Все это действительно выглядит не как научная реконструкция, а как изложение сюжета очередного романа, имеющего слабое отношение к действительности. Что, в общем-то, оправданно: я лично знаю Михаила Сергеевича Нахмансона, публикующегося под псевдонимом Ахманов: он автор множества фантастических книг, умный и веселый человек, обожающий мистификации. Я даже легко себе представляю, как он ехидно улыбался, набирая на компьютере этот текст. Вопросы вызывает помещение статьи Ахманова-Нахмансона в сборник, претендующий на некую степень наукообразности.

Хуже того, в послесловии к сборнику Борис Бидюков, представленный как инженер-механик, «практический психолог» и участник многочисленных экспедиций в район Подкаменной Тунгуски, сообщает: «Однако же сама эта оппозиция “естественное – искусственное” приобрела в тунгусских разработках одиозный и даже скандальный оттенок. “Призрак звездолета” так напугал традиционное научное сообщество, что даже намек на объяснение, слегка отличающееся от стереотипно “естественного”, воспринимается как “посягательство на основы” и отвергается с порога. При этом многие десятилетия никто из “традиционалистов” и не попытался разобраться, насколько реален и страшен этот пресловутый “призрак звездолета”. ‹…› Спекуляции на “зеленых человечках” оказываются удобным поводом причислять к “антинаучным” любые исследования, не вписывающиеся в прокрустово ложе хорошо известного и привычного. Тем самым мы лишаем себя возможности “заглянуть за горизонт”».

Получается, что статья Ахманова-Нахмансона призвана восстановить равновесие между гипотезами естественной и искусственной природы Тунгусского метеорита. Дескать, «традиционная» наука даже не пытается обсуждать альтернативные версии его происхождения, поэтому лишается «многоаспектности». Но, может быть, дело в ином? Может быть, в том, что наука давно разобралась с гипотезой искусственного происхождения Тунгусского метеорита и больше не обсуждает ее подобно тому, как не обсуждает геоцентрическую космологию и марсианские каналы? Давайте заглянем в историю изучения этого феномена и попробуем установить, нужно ли через 100 лет после взрыва, потрясшего мир, проводить какие-то «исследования» на тему «призрака звездолета».

Утром 30 июня 1908 года над Центральной Сибирью наблюдался пролет ярчайшего болида (по терминологии того времени – аэролита). В районе реки Подкаменная Тунгуска он взорвался. Взрыв был настолько силен, что вызванное им землетрясение зарегистрировали сейсмографические станции Европы, а воздушная волна дважды обогнула земной шар. В последующие три ночи светилось небо. Серебристые облака, пестрые красочные зори, игра света на сумеречном небосводе и некоторые другие странные оптико-атмосферные аномалии наблюдались от Енисея до берегов Атлантики.

Информацию о взрыве над тайгой почти сразу опубликовала местная пресса. Из этих разрозненных сообщений становилось ясно, что произошло нечто экстраординарное. К примеру, корреспондент газеты «Сибирь», некто С. Кулеш, со слов очевидцев, утверждал: на землю падало блестящее цилиндрическое тело («в виде трубы»); на небольшой высоте оно взорвалось, образовав темное облако, из которого некоторое время вырывались струи пламени. Впрочем, другие очевидцы утверждали, что никакого цилиндрического тела не было, а на землю падал огненно-красный шар. На основании показаний были сформулированы две гипотезы: над тайгой видели то ли огромный метеорит, то ли шаровую молнию.

В научном мире широкого резонанса падение Тунгусского метеорита поначалу не вызвало. 1908 год был отмечен повышенной метеоритной активностью, еще один болид не менял картины, поэтому ученые отнеслись к сообщениям из провинции равнодушно. Первым на месте катастрофы побывал инженер Вячеслав Шишков, ставший впоследствии известным писателем. В 1911 году возглавляемая им геодезическая экспедиция обнаружила колоссальные вывалы леса неподалеку от реки Тэтэрэ. Однако впоследствии оказалось, что Шишков прошел в 200 км к востоку от эпицентра, то есть никак не мог видеть вывалы, обнаруженные более поздними экспедициями. Противоречие удалось снять только летом 1990 года, когда таежный промысловик Виталий Воронов с группой школьников в стороне от главных вывалов нашел территорию с поваленными деревьями, которую, вероятно, и описал Шишков. Получается, что Тунгусский метеорит распался в воздухе на значительные фрагменты, в результате чего образовались как минимум две «зоны поражения».

В 1925 году журнал «Мироведение» опубликовал статьи геофизика Аркадия Вознесенского «Падение метеорита 30 июня 1908 г. в верховьях р. Хатанга»¹⁸ и геолога Сергея Обручева «О месте падения большого Хатангского метеорита 1908 г.»¹⁹, в которых излагались показания очевидцев события. Вознесенский сделал вывод о «разрыве метеорита», что выглядело очень странным, поскольку наука не знала, какой природный фактор мог способствовать взрыву каменного или металлического метеорита при его входе в атмосферу.

Целенаправленными поисками занялся минералог Леонид Кулик. В 1927 году он отправился на общую разведку в район падения и обнаружил там множество воронок. Кроме того, Кулик установил строго радиальный характер вывала деревьев и зафиксировал наличие обожженного, но устоявшего леса в центральной части поваленной тайги. Через год он вернулся с большой экспедицией. В течение лета были проведены топографические съемки окрестностей, киносъемка вывалов и предпринята попытка откачать воду из воронок самодельным насосом. Но никаких следов метеорита обнаружено не было. Третья экспедиция Кулика, проходившая в 1929 и 1930 годах, была намного более многочисленной и оснащенной. Удалось вскрыть одну из крупных воронок, на дне которой обнаружился… пень. Анализ показал, что он старше Тунгусской катастрофы. Следовательно, воронки имели не метеоритное, а термокарстовое происхождение. Метеорит и его фрагменты бесследно исчезли.

В июне 1938 года Кулику удалось провести аэрофотосъемку погибшей тайги, которая утвердила его во мнении, что местом падения метеорита является огромная топь к югу от горы Стойкович, названная Южным болотом. В 1939 году состоялась экспедиция Кулика к Южному болоту, и она снова не принесла значимых результатов. Следующий поход ученый собирался организовать в 1941 году, но ему помешала Великая Отечественная война.

Надо сказать, что Леонид Кулик был упорным сторонником гипотезы железного метеорита, фрагменты которого он безуспешно искал. Но минералог не исключал и другую версию, согласно которой Тунгусское тело – это фрагмент кометы Понса – Виннеке, через пылевой хвост которой наша планета проходила 1 июля 1908 года. Кометная гипотеза позволяла увязать многие странности: необычную яркость болида, аномальное свечение неба и отсутствие больших фрагментов на земле. В 1930-е годы она стала основной и продолжает пользоваться популярностью по сей день, что обусловлено еще и довольно смутными представлениями науки о том, как устроены кометы.

Идея искусственного происхождения Тунгусского тела пришла в голову знакомому нам Александру Казанцеву, который изложил ее в рассказе «Взрыв», опубликованном в журнале «Вокруг света»²⁰. Писатель утверждал, что над Подкаменной Тунгуской взорвался корабль инопланетян с атомным двигателем:

«Не исключена возможность, что взрыв произошел не в урановом метеорите, а в межпланетном корабле, использовавшем атомную энергию. Приземлившиеся в верховьях Подкаменной Тунгуски путешественники могли разойтись для обследования окружающей тайги, когда с их кораблем произошла какая-то авария. Подброшенный на высоту трехсот пятидесяти метров, он взорвался. При этом реакция постепенного выделения атомной энергии перешла в реакцию мгновенного распада урана или другого радиоактивного топлива, имевшегося на корабле в количестве, достаточном для возвращения на неизвестную планету».

Тут необходимо учесть следующие моменты. В 1920-е годы теоретики космонавтики показали, что межпланетные путешествия станут доступными только после того, как человечество овладеет энергией атома. В 1945 году процесс «овладения» привел к тому, что два японских города, Хиросима и Нагасаки, были уничтожены с помощью атомной бомбардировки. Казанцев провел аналогию: в Хиросиме из всех зданий уцелели лишь те, которые находились в эпицентре взрыва, где ударная волна шла сверху; точно так же в бассейне Подкаменной Тунгуски выстоял «мертвый» лес в центре вывалов. Поразили писателя и совпадения сейсмограмм взрывов, и описания яркого огненного шара, которые давали очевидцы. Оставалось соединить свое озарение с представлениями теоретиков космонавтики.

В рассказе Казанцев не только высказал экзотическую гипотезу, но и описал пришельца – члена экипажа инопланетного корабля: чернокожую «шаманку» с сердцем на правой стороне, утверждавшую, что она прилетела с «утренней звезды». В то время, напомню, считалось, что на Марсе и Венере возможна жизнь, причем Венера казалась даже предпочтительнее, ибо обладала плотной атмосферой. Известный советский специалист по математической оптимизации траекторий межпланетных перелетов Ари Штернфельд, заинтересовавшись «задачей Казанцева», выполнил необходимые расчеты и подтвердил гипотезу: если бы на Венере существовали разумные обитатели, они могли бы прилететь на Землю именно в день катастрофы!

Гипотеза Казанцева сразу привлекла внимание ученых. Ее обсудили на заседании Московского отделения астрономического общества, после чего в январе 1948 года в Московском планетарии была поставлена лекция-инсценировка «Загадка Тунгусского метеорита». Выглядела она следующим образом. Заместитель директора планетария по науке Феликс Зигель (см. миф № 5) читал лекцию о Тунгусском метеорите, экспедициях Кулика и т. д. После ее завершения из зала поднимался актер, играющий по сценарию студента, и заявлял, что взрыв Тунгусского тела произошел не при ударе о землю, а в воздухе, и был атомным. Далее выступали «профессор-физик» и «полковник-ракетчик», роли которых исполняли лекторы планетария. Первый рассказывал об особенностях атомного взрыва, второй – о возможности межпланетных перелетов. «Полковник» предлагал гипотезу о межпланетном корабле, потерпевшем аварию. Начиналась оживленная дискуссия, к которой присоединялись настоящие зрители.

Если после публикации в «Вокруг света» пришло всего несколько писем-отзывов, то теперь о тайнах Тунгусского взрыва заговорила вся Москва. На лекции ломились, входные билеты стали дефицитом. Публика принимала инсценировку за реальную дискуссию; некоторые приходили в планетарий вторично и удивлялись тому, что на сцену выходят те же люди и произносят те же слова. Игнорировать происходящее было нельзя: 29 мая того же года газета «Московский комсомолец» опубликовала статью «О так называемой “загадке” Тунгусского метеорита», подписанную ведущими специалистами по метеоритике Евгением Криновым, Кириллом Станюковичем и Всеволодом Федынским. Они уверяли читателей, что никаких особых тайн в падении Тунгусского метеорита нет; стоячий «мертвый» лес объясняется эффектом «взрывной тени» и рельефом местности, а отсутствие осколков – испарением массы высокоскоростного метеорита при ударе о землю. При этом гипотеза Казанцева прямо называлась антинаучной.

Из-за критики лекцию-инсценировку прикрыли, но у экзотической гипотезы нашлись защитники. Журнал «Техника – молодежи» опубликовал статью Софьи Баратовой «О фантастике и людях без крыльев»²¹, в которой цитировалось ответное письмо, подписанное еще более уважаемыми учеными: директором Пулковской обсерватории Александром Михайловым, профессорами Борисом Воронцовым-Вельяминовым, Павлом Паренаго, Михаилом Набоковым и другими. Они заявили: «Вместо того чтобы попытаться ‹…› разрешить проблемы, связанные с аномалиями Тунгусского метеорита, авторы письма, являющиеся специалистами в области метеорной астрономии, ограничиваются общими и малосодержательными заявлениями о характере распространения взрывных волн и безапелляционно заявляют, что “здесь уже давно не существует никакой загадки”. Но такая неправильная постановка вопроса исключает необходимость продолжения важных незавершенных исследований Л. А. Кулика».

Казанцева поддержал и набирающий известность популяризатор Борис Ляпунов. Будучи выпускником Московского авиационного института (МАИ) и сотрудником группы Михаила Тихонравова в НИИ № 4 Академии артиллерийских наук, занимавшейся разработкой многоступенчатых ракет-носителей и искусственных спутников, Ляпунов подошел к проблеме Тунгусского тела обстоятельно и попытался с позиции современных ему представлений реконструировать прилет инопланетного корабля в 1908 году. В результате получился научно-фантастический очерк «Из глубины Вселенной»²², который опубликовал журнал «Знание – сила». Однако если Казанцев полагал, что атомный корабль прилетел с Венеры, то Ляпунов считал Тунгусское тело звездолетом на обычном топливе. Согласно новой версии, пришелец столкнулся на подлете к Земле с шальным метеоритом и был вынужден совершить аварийную посадку, которая закончилась катастрофой.

В это время польский писатель Станислав Лем закончил работу над фантастическим романом «Астронавты» (Astronauci, 1951). По его мнению, на Венере существовала роботизированная цивилизация, давно замыслившая уничтожить землян, распылив в атмосфере нашей планеты радиоактивное облако. Тунгусское тело было разведывательным кораблем, погибшим из-за потери управления над ядерным распадом в двигателе. По сюжету романа «Астронавты» был позднее снят фильм «Безмолвная звезда» (Der schweigende Stern, 1959); немецкий режиссер Курт Метциг практически не отклонился от исходного текста, упомянув при этом и Тунгусский метеорит. Гипотеза Казанцева превратилась в часть массовой культуры, как и марсианские «каналы» за полвека до этого; отмахнуться от нее стало очень непросто.

Новые сведения о Венере, полученные астрономами, оставляли мало надежд обнаружить там развитые формы жизни: в ее атмосфере не было ни кислорода, ни водяных паров. И тогда Казанцев доработал свою гипотезу в пользу Марса. Журнал «Техника – молодежи» опубликовал его рассказ «Гость из космоса»²³, в котором утверждалось, что, скорее всего, корабль создали марсиане, но прилетел он с Венеры. Марс теряет воду, превращаясь в огромную пустыню, поэтому его обитателям ничего не остается, как пуститься в межпланетный перелет в поисках свободной воды: «Вполне разумно предположить, что в поисках воды, которую можно будет использовать, марсиане решили обследовать обе соседние планеты – и Венеру, и Землю. Сначала в наиболее выгодный срок они прилетели на Венеру. Кстати, тогда очень удачно сочетались противостояния планет, а потом… двадцатого мая тысяча девятьсот восьмого года вылетели с Венеры на Землю… Видимо, путешественники погибли в пути от действия космических лучей, от встречи с метеоритом или еще по какой-нибудь причине. К Земле приближался уже неуправляемый корабль, во всем подобный метеориту. Потому-то он и влетел в атмосферу, не уменьшив скорости при торможении. От трения о воздух корабль раскалился, как раскаляется метеорит. Оболочка его расплавилась, и атомное топливо оказалось в условиях, когда стала возможна цепная реакция. В воздухе произошел атомный взрыв. Так и погибли космические гости именно в тот день, когда их ракета, как говорят теперь точные расчеты, должна была опуститься на Землю…»

Такое вольное фантазирование не могло остаться без ответа. Академик Василий Фесенков и вышеупомянутый Евгений Кринов опубликовали статью «Тунгусский метеорит или… “марсианский корабль”?»²⁴. Авторы указывали, что утверждение об атомном взрыве в воздухе нелепо; что загадок в Тунгусском взрыве никаких нет; что науке давно ясно: метеорит был, упал на Землю и утонул в болоте, поэтому на месте падения нет видимого кратера. Подытоживая, Фесенков и Кринов категорически заявляли: «У советских ученых, работающих в области метеоритики, выдумки Б. Ляпунова и А. Казанцева вызывают возмущение. Под видом научно обоснованных объяснений авторы статей распространяют халтуру. По меньшей мере удивление вызывает также то обстоятельство, что редакции журналов “Знание – сила” и “Техника – молодежи” публикуют эти выдумки и вводят в заблуждение своих читателей. Такая оценка статьям Б. Ляпунова и А. Казанцева дана в резолюции третьей метеоритной конференции, происходившей в Москве в 1951 году. Мы не против фантастики. Она нужна и полезна. Мы против научно необоснованной фантастики, такой, которая вносит путаницу в представления читателей».

В качестве подкрепления очередной атаки на гипотезу Казанцева было опубликовано еще несколько статей: «Тунгусское диво»²⁵, «Разгадка Тунгусского метеорита»²⁶, «О Тунгусском метеорите»²⁷.

Казанцев не сдался, ведь к тому времени он был достаточно авторитетным писателем, пользующимся поддержкой партийных функционеров. Больше того, изложения его гипотезы появились в зарубежных газетах и журналах. К примеру, газета The New York Times от 4 октября 1959 года сообщала: «Советские ученые утверждают: взрыв 1908 года был ядерным. При изучении загадочного взрыва в Сибири отмечена высокая радиоактивность. Гигантский ядерный взрыв внеземного происхождения мог иметь место над Сибирью 30 июня 1908 года». Таким образом, фантазии Казанцева были приписаны «советским ученым», что, как мы помним, в то время считалось на Западе свидетельством серьезности и значимости информации.

Вероятно, Казанцев понимал шаткость своих гипотетических построений, поэтому написал еще несколько текстов, в которых так или иначе касался загадок Тунгусского метеорита. Упоминания о марсианском корабле можно встретить в повести «Лунная дорога» (1960), романе «Планета бурь» (1963) и новой версии старого романа «Пылающий остров» (1956). В последнем тексте рассказ «Взрыв» послужил вводной частью, но на этот раз чернокожая шаманка призывала лететь на «красную звезду», т. е. на Марс.

Идеи Казанцева распространились столь широко, что в них поверили даже советские чиновники. Астроном Виталий Бронштэн свидетельствовал, что в 1960 году московские власти предприняли попытки блокировать выступления астрономов, развенчивавших гипотезу звездолета. Разумеется, ученые продолжали отстаивать свою точку зрения. Общее мнение по вопросу высказал журналистам в 1962 году академик Лев Арцимович: «Такая гипотеза в настоящее время не то что бессмысленна, а просто не нужна. Вести научную дискуссию, где, с одной стороны, рассматриваются нормальные причины, с другой – привнесение космического корабля – мы с этой точки зрения не будем вести дискуссию. Нормальные методы плохо объясняют тайну этого давно случившегося события. Этого недостаточно, чтобы привлекать космический корабль…»²⁸ На самом деле оппоненты Казанцева перегибали палку. Конечно, разнообразные фантастические допущения (марсиане или фаэты, прилетевшие с Венеры, внезапная авария на корабле и т. п.), которые вводил писатель для обоснования своих выкладок, не имеет смысла обсуждать, но сама по себе гипотеза о взрыве над тайгой космического аппарата с атомным двигателем вполне научна, поскольку соответствует критериям верифицируемости (проверяемости) и фальсифицируемости (опровергаемости). Чтобы подтвердить ее, следовало найти фрагменты материалов, которые можно идентифицировать как продукт высокой технологии, и следы радиоактивного загрязнения местности. Если же ничего подобного обнаружено не будет, то гипотезу придется отклонить.

Для поиска ответа на вопрос, что же случилось в 1908 году, студенты томских вузов организовали Комплексную самодеятельную экспедицию (КСЭ), которую на первом этапе возглавил инженер Геннадий Плеханов. В апреле 1959 года в бетатронной лаборатории Томского медицинского института начал работу центр КСЭ, а в конце июня первый состав экспедиции отправился в путь. Прежде всего студенты пытались найти сведения о лучевой болезни среди местных жителей, ведь если следовать аналогии, проводимой Казанцевым, она должна была распространиться среди свидетелей Тунгусской катастрофы, как и среди японцев, уцелевших после взрывов Хиросимы и Нагасаки. Однако диагнозов, описывающих признаки лучевой болезни, в архивах местных больниц и райздрава обнаружено не было. Не отмечалось и роста числа раковых заболеваний, который был бы неизбежен в местности, какое-то время зараженной радиоактивными веществами. Экспедиция проработала в районе вывалов два месяца; при этом проводились многочисленные измерения радиационного фона, но каких-либо аномалий исследователи не зафиксировали.