Читать книгу: «Выпускной класс»
Литературный редактор – Екатерина Каграманова
Ответственный редактор – Вероника Проскурина
Технический редактор – Галина Логвинова
Иллюстрация обложки – Naoki dead (Серикова Алеся)
Шрифты на обложке – Мария Фролова
© Зимова Анна, текст, 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
© Naoki dead (Серикова Алеся)
© Фролова М., шрифты на обложке, 2026
* * *
Глава 1
За оставшиеся пятнадцать минут перемены вполне можно успеть решить ещё один пример. Постаравшись абстрагироваться от гомона в классе, я перелистала задачник. «Дан прямоугольник ABCD со сторонами AB = 6, BС = 4. Прямая, проходящая через вершину С, пересекает лучи AB и AD в точках Х и У соответственно. Найдите длину ХУ, если известно, что DУ равно…» Это элементарно, тут пятнадцати минут даже много будет. Развернула конфету и только сунула в рот…
– Дурова, как дела? Домашку сделала? – раздался сверху нарочито бодрый голос.
Семыкин присел рядом без приглашения и уставился на меня взглядом, полным фальшивой доброжелательности. Начинается. Я хорошо знаю, что следует за такими приветствиями. Поскорее проглотила конфету, даже не разжевав.
– Почему спрашиваешь, Семыкин?
– Просто проявляю дружеский интерес.
– Давай я сэкономлю тебе время. Ты хочешь списать домашнее задание. Извини, не получится.
Семыкин перевёлся к нам в этом году и пока не в курсе некоторых… нюансов. Я не даю списывать – никому, никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах и так далее. Скоро год, как я приняла это решение.
Но Семыкин сдаваться не был намерен.
– Я же не задаром прошу… Вот, – в его лапище вдруг появилась шоколадка. Чёрт, очень соблазнительно, но…
– Нет, спасибо. Я же сказала.
– Бери. От души. Люди должны друг другу помогать. Я тебе твой любимый шоколад с фундуком, а ты…
«Интересно, откуда он знает, какой шоколад мой любимый? Справки в классе навёл?»
– Списать – не – дам.
Он решил надавить на жалость.
– Дурова, ну помоги бедному однокласснику. Тебе жалко, что ли?
О, вот она, эта фраза. Мой кошмар. «Тебе жалко, что ли?»
Я мысленно сосчитала до десяти.
– Это дело принципа.
Я сказала это чуть громче, чем следовало, – чтобы слышали и одноклассники, особенно Образцова. Повторили, так сказать, материал, пройденный год назад.
– Ну и в чём тут принцип? – буркнул Семыкин, продолжая сверлить глазами мою тетрадь, которую я для надёжности прижала рукой. Я ещё не так хорошо его знаю, а он сильный и, между нами, туповатый: непредсказуемое сочетание. Вдруг вырвет тетрадь и, придерживая меня одной рукой, успеет другой что-нибудь бездумно перекатать.
– В чём принцип? Давай подумаем. Вот я занимаюсь математикой. Трачу время. И зачем? Чтобы другие переписывали и получали на халяву оценки, ради которых я работаю? Такой вот принцип.
– Это не принцип. А просто… жадность.
– Могу дать совет: математику можно просто выучить.
– Тебе легко говорить. У тебя есть склонность. А я… Ну не математический у меня ум.
– Склонность? Ты вообще, что ли?.. – Зачем я вообще распинаюсь? Не поняли остальные – он и подавно не поймёт. Нет никакой «склонности», я же сказала: просто занимаюсь. А ты на прошлой неделе один раз в школе появился. С какого перепугу я должна тебе успеваемость обеспечивать?
Пушистые брови Семыкина – на каждой выбрита полосочка – поползли друг к другу, как два недовольных шмеля.
– Я вообще-то на спортивных сборах был. У меня городской чемпионат скоро.
– Ну и молодец, расставил приоритеты. Можно ещё поцеловать бицепсы на удачу, авось поможет решить домашку.
Он вспыхнул.
– Вот ты, Дурова, вроде умная девчонка, но такая… Дурова. – Семыкин встал.
– Ты шоколад забыл.
– Оставь себе. Я такое не ем. Одни трансжиры и сахар.
– А может, стоило бы. Мозг хорошо питает.
– Питай и дальше свой бесценный мозг. Это какая уже конфета за перемену, пятая?
Я напряглась. Но сказала невозмутимо:
– Видишь, сосчитал. А говоришь, математика трудно даётся.
– Уж обёртки твои посчитать могу.
Мои пальцы, придерживающие тетрадь, сразу сжались, смяв обложку. Говоря языком Семыкина, спортивным языком, сейчас он ударил меня ниже пояса. Или так не говорят применительно к девушкам? Уточнять я, конечно, не стала. Кроме фантиков от пяти конфет на парте, есть ещё те, что в рюкзаке…
Семыкин вернулся за свою парту с понурым видом.
– Да уж, Семыкин, – хмыкнула Образцова. – Нашёл кого просить. Дурова – и списать? У неё зимой снега не допросишься. – Она сделала вид, что листает учебник. – Задача! – продекламировала Образцова на публику. – Рассчитайте вектор растущей окружности Дуровой, которая пухнет от жадности…
– При этом надо учесть, что она ещё точит по одной конфете в минуту… – мстительно подхватил эстафету Семыкин.
В классе раздались смешки. Спасибо, Семыкин, что нашёл новую тему для острот. Теперь и конфету съесть при всех не смогу, чтобы не вызвать насмешек. Шутить про внешность – подло. Да я, бывает, на большой перемене даже в столовую сходить не успеваю, а шоколад питает мозг… Да это моё дело, что я ем, в конце концов!
Я была уверена, что не изменилась в лице, – репетировала реакцию на подобные шуточки. Хотя бы внешнюю. Но оставаться равнодушной внутри не получается.
Всё, что я нашлась сказать:
– У окружности не бывает вектора. Если бы мозг Семыкина не был безнадёжно повреждён стероидами, он бы смог об этом узнать.
Бесплатный фрагмент закончился.
