Читать книгу: «Григорий без отчества Бабочкин»

© Зенькова А., текст, 2020

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2020

Глава 1. Первый раз в новый класс

Б

▶ Приём-приём… Как слышно меня? Приём…

Хэлло, короче! Как ваше ничего, уважаемый дневник? Или всё-таки дорогой? Нет, стоп. Дражайший! Ха-ха.

А если серьёзно, то это просто форменный бред. Дневник! Пф-ф… В наше время? Ну бред же, нет?

Но только не для Леокадии, конечно. Этой как стрельнёт в головушку! Хотя о чём я? Там и головы толком нет, одна сплошная облачность.

Ну я, конечно, всё понимаю. Филологи – они такие… кхм-кхм. Как говорит моя бабушка, возвышенные – типа в облаках летают. Но Леокадия эту планку давным-давно взяла. Я вот подозреваю, что она уже и в космосе побывать успела, причём не единожды. Потому что там та-а-акой видок! Реально внеземной, особенно волосы. Все эти странные начёсы – сразу и не поймёшь, человек перед тобой или гуманоид.

Я ей так и сказал:

– Моя твоя не понимать, гражданка Нейтири¹. Ху из дневник? Или ты случайно планетой ошиблась?

Ну ладно, просто подумал. Но выражение лица, когда оно есть, в словах не нуждается! Во всяком случае, Леокадия меня сразу поняла. И заявила:

– Вот бы ты Фета так вдохновенно исполнял, как кривляешься! Но увы, увы…

Нормально, да? Это я-то – увы? Да чтоб она знала, по мне уже давно Голливуд плачет. Вон, пусть химичку спросит, если не верит. Та подтвердит!

В общем, я решил не вестись на такую провокацию и сказал – уже на полном серьёзе. Дескать, имейте совесть! Нам к ОГЭ надо готовиться, а не всякой чертовщиной заниматься. И такой:

– Ой! Я хотел сказать пушковщиной.

И все сразу:

– Ха-ха-ха!

Почувствовали, значит, кто здесь лидер.

А Леокадия тут же в позу стала. Мол, и что вы предлагаете?

А я взял и ляпнул, не подумав:

– Диктофон, например. Те же аудиодневники! Там хотя бы писать не надо.

Ну тупой я – да. Суть-то одна – и там и там морока. Но все почему-то обрадовались. И как затянули:

– О-о-о!

И Леокадия тоже:

– А что? Возможно, это и правда не самая плохая идея.

Не самая удачная похвала – вот что это такое. Но я даже этому обрадоваться не успел, как она уже добавила:

– А я всегда говорю: лень – это двигатель прогресса.

И все опять:

– Да-а-а?

Короче, я так и не понял, в каком питомнике они этих бабуинов понабирали.

И Леокадия тоже… Что сказать? Я дико разочарован. ||

▶ Хотя, может, я и не до конца справедлив. Всё-таки по сравнению с остальными учителями наша Альбертовна – в зачёте. И уроки у неё всегда интересные. Скорее всего, я только ради них в этой школе и остался. Ну, может, ещё из-за района. Школа рядом с домом – о чём ещё мечтать? Пришёл – ушёл, красота! Так бы я вообще ничего не успевал.

Я же теперь по вечерам в Ледовый мотаюсь. Вот где совсем не красота. Через весь город пилить приходится.

Раньше мы с папой на машине ездили. А теперь вот мать за руль взялась. Хорошо бы только за руль, а то и за меня заодно. Честно, я иногда ему прямо завидую – рулю этому, – что он такой бесчувственный. Его крутят, вертят, бросают, а ему – хоть бы хны. Вот бы и мне так!

Ага, чувак, мечтать не вредно. В общем, я в какой-то момент понял, что мы с ним не конкуренты, и стал на метро ездить. Поначалу напрягало, конечно. А потом ничего, влился в среднестатистические массы. С наушниками так вообще хорошо. Сел себе и читай в тишине, пока не приедешь. ||

▶ Вообще, конечно, Альбертовна сбрендила. При всём уважении, дневник – это слишком, даже для неё. Год записывать за собой всякую ерунду, чтобы потом – внимание! – отдать какому-то чучелу на прослушку!

Это вторая часть Леокадиного гениального замысла – разбиться на пары и через год обменяться записями, чтобы… как она там выразилась? Научиться признавать чужую точку зрения! В теории, конечно, забавно. Но на практике всё точно иначе.

Вот есть, скажем, я и Алинка-Малинка, Горецкая которая. Разве у неё может быть какая-то точка зрения, отличная от моей, если мы с ней со второго класса, да за одной партой – вместе?

Горецкая, конечно, та ещё фифа, но я бы её дневник с удовольствием почитал. Что она там обо мне понаписывала бы?

«Бы» – потому что Малинка теперь учится в девятом «А», который физико-математический, а я в «Б» – с лингвистическим уклоном. Вот такая теперь между нами пропасть. Не знаю, кто придумал эту раннюю специализацию, но то, что он людям жизнь сломал, – это факт. ||

▶ Хотя почему не знаю? Леокадия и придумала!

Она же нам перед самыми каникулами так и заявила, мол:

– Ну всё, восьмой «В», готовьтесь к новой жизни!

И мы все:

– Йе-е-е!!!

Реально обрадовались. Подумали, а вдруг и правда новая эра пришла? Дистанционка!

Ага, два раза! Профильное обучение, оказывается.

И мы сразу опять хором:

– Что-о-о?

Ну потому что! Во всём нормальном мире специализация только с десятого класса начинается. А мы, как обычно, впереди планеты всей!

А Леокадия на пару с директрисой весь этот парад возглавляет! Как она там перед родителями выразилась? Инновационная методика обучения? С целью повышения качества образования?

Это в девятом-то классе? Ну да, ну да…

В общем, по факту нас просто взяли и грубо расформировали. Нас и ещё одних. Людей, считай, без парашютов за борт выбросили. Летите, называется, куда хотите. И директриса такая на линейке:

– Ну, в добрый путь!

Обхохочешься, ага!

Нет, с ней уже давно всё понятно! Вампиры – они вообще… с идеями. Им за сотни лет жизни чего только в голову не взбредёт от скуки!

Но Леокадия-то пока ещё наша. Хотя не факт, конечно… Они же с директрисой часто общаются – вечно о чём-то шушукаются. Вон даже в столовку иногда вместе ходят. Делают вид, что едят. Ха-ха.

Ну, в любом случае Альбертовна не такая древняя, как директриса. Лет тридцать, наверное, есть.

Или триста? Грим тоже, знаете ли, на многое способен. ||

▶ А я ведь поначалу тоже хотел в математики рвануть. Из-за Малинки этой! Всё думал, как мы жить-то будем, если я в лингвисты уйду. Но и она, конечно, тоже молоде́ц. Нашлась тут Софья Ковалевская!

В общем, у меня из-за этих качелей всё лето насмарку пошло, а в итоге что? Всё равно добавился к «бэшкам». Девятый «Б». Потому что личная жизнь – это одно, но давайте будем откровенны: математик из меня – как из слона бабочка.

Хах! Я смеюсь, потому что Бабочка – это, считай, моё второе имя. Я же Бабочкин. Герман Андреевич Бабочкин, собственной персоной. Об этом, конечно, надо было в самом начале сказать, раз уж у нас с этим дневником всё по-взрослому. Но я ведь всё равно его брошу, так и не начав толком. Мать говорит, в этом вся моя сущность!

Много она знает! Во-первых, бросаю я только то, что мне неинтересно. А во-вторых, единственное, что мне в этой жизни интересно, – это хоккей. Ну и языки немного.

Но хоккей в любом случае первичен. Так и понятно – я же в этих коньках, считай, родился. И умру тоже в них!

Это у меня от папы, наверное. Правда, он как любитель больше. Так, по жизни скользил. И меня приобщил заодно.

Иногда как вспомню – самому не верится. Я же совсем мелким был. Катался кое-как, больше пыжился, всё мечтал старших догнать. А потом как разогнался – и понеслось. Чехия, Польша. Нормально, в общем, покатались. Недавно вон в Норвегии со старшими были. Чемпионов взяли! Пока что я за юниоров играю, но скоро уже и в сборную попаду. А там и до НХЛ рукой подать.

Если честно… Я вот о чём мечтаю – играть на самом высоком уровне! Тем более у меня все шансы в кармане. Борисыч – наш тренер – так матери и сказал:

– Если хотите, чтобы у него было будущее, начинайте откладывать.

А она сказала:

– Конечно, хотим!

И собралась на будущий год квартиру разменивать. Ну а что, куда нам теперь двоим четырёхкомнатная?

Я, когда всё случилось, сразу предложил:

– Давай хоть собаку заведём. Чтобы не так пусто было.

А она мне как всегда:

– Вот будешь жить сам – заводи кого угодно, хоть слонопотама! А в моём доме чтобы никаких собак!

Нормально, да? Слонопотама! Энциклопедию ей, что ли, дать почитать? Чтобы она хоть под кризис лет разобралась, где животный мир, а где – сказочный.

Достало всё это, честно. Скорей бы уже шестнадцать. Глядишь, и в ЦОР² пробьюсь. Вот тогда уже заживём! Ни матерей тебе, ни слонопотамов. Живи – не хочу.

Но пока это так – мечты-мечты. Это же хоккей! Тут ни в чём нельзя быть уверенным. Конкуренция зашкаливает. Кто-то на челноках обгоняет, кто-то чисто по технике лучше – за всеми не успеешь. Ну и плюс травмы – вот что страшно. Серьёзная травма – это сразу всё, конец карьере. И делай что хочешь.

Хочешь двор мети, хочешь на стройку иди, вкалывай. Это если образования нет. А если есть – там уже получше, но всё равно стать банкиром вместо главного бомбардира – что может быть печальнее? Вот так жить, мечтая о прошлом, – это же ужас. Я о таком даже думать боюсь, не то что писать. Поэтому и о планах своих особо не треплюсь. Так и отвечаю на все расспросы:

– Планы на жизнь? Смеётесь? Родился, помучился и умер – вот вам и весь план. А что, у кого-то иначе? ||

▶ Пойду поем, что ли… ||

▶ В холодильнике пусто. Пришлось «Сникерсом» утолять печали. Ну, всё лучше, чем прошлогодние котлеты. Нет, ну правда. Я понимаю, что ей не до котлет сейчас. Но для чего она их хранит? Тараканов у нас, слава богу, нет, травить некого. Разве что Семёновну из тридцать пятой квартиры. Ох и вредная баба!

Но тут надо знать мою мать. Она скорее сама отравится, лишь бы только никого не обидеть. Соседи для неё – это святое!

Так! До меня только сейчас дошло, что я там про хоккей наболтал лишнего. А этот же потом узнает.

Этот – это тот, который вместо Малинки. Мой новый сосед по парте. Чучело чучелом! Вот мне вечно везёт на «экземпляры». И главное, я же сразу к Димону Чернышову хотел сесть. Тем более мы с ним по тренажёрке знакомы – бывает, вместе качаемся. Но Леокадия и сюда свой нос сунула. Сказала:

– Гера, ты с Гришей сядешь. Вы же у нас своего рода новенькие. Будете друг друга поддерживать!

Новенькие мы потому, что «бэшка», в отличие от наших с чучелом классов, свой сомнительный состав практически полностью сохранила. Ну, там пара человек добавилась и мы… с этим.

Честно, я даже имени его произнести не могу спокойно. Гри-и-ша… Фу, прямо противно. Если бы меня родители так назвали, я бы из кожи вылез, чтобы им отомстить. Сразу взял бы псевдоним. Скорее всего, что-нибудь японское. Томимо Токосо, а? По-моему, Григорию сам бог велел с этим именем родиться! Ну а если обо мне говорить… Тут уж однозначно – Древний Рим. Его императорское величество Пофигус Нолемоций.

Если честно, я от своего имени тоже не в особом восторге. Но и смысла менять пока не вижу. Зачем, если я им пользуюсь раз в год? Ну, может, пару раз. Меня в основном по фамилии называют. Или просто Бабочкой. Это с хоккея пошло. Кто-то в команде придумал, а остальные подхватили. Я сначала бесился, конечно. Что за идиотское прозвище? А потом привык. И вроде как даже проникся!

Ну а что? Вон Али³ порхал как бабочка и жалил как пчела. А я, кстати, тоже как бабочка – в смысле, катаюсь легко. Об этом все тренера говорят. И в придачу ловкий, как паразит. ||

▶ Почему эти «Сникерсы» так недолговечны? Только прожевал, а уже опять есть хочется. И вот что теперь делать? Пойду, что ли, котлеты понюхаю. ||

▶ Ну нет. ЭТО точно есть нельзя. Даже с закрытыми глазами. Хоть ты обои ешь, честное слово. Вроде мирное время, а живём как в блокаде. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, не дай бог. У меня бабушка – блокадница. Порассказывала мне всякого. Я до сих пор вспоминать не могу – сразу голову теряю. Как она вообще выжила такая – маленькая, беспомощная, с распухшим от голода животом?

Ой всё, хватит! Размотал сопли. Бабушка у меня ещё хоть куда. Огонь, а не бабушка! Боевая! Надо будет забежать к ней вечером – покормить как следует. А то до сих пор – кожа да кости. ||

▶ Решил сварить пельмени и сразу вспомнил Малинку, как мы в прошлом году пиццу готовили у неё на кухне. Мы тогда первый раз по-настоящему целовались…

Ну как по-настоящему? Потыкались друг в друга клювиками, как два птенца. А я потом сразу домой побежал. Сбежал, если точнее. Малинка, само собой, обиделась. Понятно! Кому охота кухню в одиночку отмывать?

Хорошо всё-таки, что мы с ней теперь за разными партами сидим. Иначе пришлось бы этот дневник показывать. А так – всё! У меня дипломатическая неприкосновенность! Не хватало ещё, чтобы она узнала, как я из-за того поцелуя настрадался. ||

▶ Вот чёрт! А зачем я, спрашивается, про чучело сказал? Он же потом узнает. Может, стереть этот кусок? Я там с функциями не до конца разобрался, но вроде есть такая. Гляну, когда допишу.

А с другой стороны, ещё чего! Во-первых, лень в этих записях копаться. Во-вторых, у меня ещё и планшет чуть что подвисает. Сдаёт старичок! Мать мне его вообще сначала брать запретила. Заявила:

– А со смартфона что, никак? Зачем тебе отцовский планшет?

А я сказал:

– Вряд ли он за ним вернётся.

Понятно, что я разозлился. Как будто сама не знает! А мать пожала плечами и сказала:

– Делай что хочешь!

И сразу закрылась в ванной. Тут уж ясно зачем – порыдать!

Вот тоже… Взрослый человек, а ведёт себя как малолетка. И потом, сколько можно рыдать? Возьми уже себя в руки наконец! Ты, между прочим, хирург. В неврологии работаешь. Так мозги ковырять и лобные доли распиливать – тут у неё выдержка как у солдата. А как про отца поговорить – так сразу в слёзы. И потом, что реветь-то теперь, когда уже всё кончено?

В общем, я твёрдо решил, что никакие записи удалять не буду. Пусть слушает сколько влезет. Кто-то ведь должен ему сказать, что он – чучело. А правда – она такая, да. Душемучительная. Или мучедушительная? Да и мало ли что за этот год изменится! Может, он вообще из нашего класса уйдёт. Ага, скатертью дорога. Пусть вон к химико-биологам валит. Они там все как на подбор – захимиченные. ■

З

▶ Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Григорий Столяров. Или просто Гриша? Наверное, лучше так. Ведь от того, насколько удачно представишься, многое зависит. Например, будут ли у меня когда-нибудь друзья. Ну или хотя бы знакомые. ||

▶ Странно… Мне кажется или нет? По-моему, я шепелявлю… ||

▶ Шмель… Шпора… Шовинизм в шестнадцатом столетии…

Нет, нормально всё. Просто показалось. ||

▶ Откровенно говоря, я так давно ни с кем не знакомился, что уже и забыл, как это делается. А если быть честным по-настоящему, так вообще – никогда. Но это не потому, что я дикарь, нет. Я ведь не в джунглях живу, а в городе, среди большого количества людей. Хотя, конечно, от обитателей джунглей они мало чем отличаются. Разве что причёсками.

Может, я социопат, раз говорю такое? Но скорее всё же социофоб… А родители думают, что размазня.

Мама точно думает. А папа чуть ли не прямо говорит, что я неудачник. Ну понятно, он же военный. У него и философия своя, и жизненная позиция.

А у меня жизненной позиции вообще нет. Точнее, есть, но она – никакая. Сиди и не отсвечивай – вот какая. ||

▶ У меня даже голос… вроде и есть, но какой-то невнятный.

Хотя вот бабушка говорит, что я будущий Левитан.

Но, между нами говоря… с учётом того, что я нагуглил… В общем, не самое лестное сходство. Эти его волосы! ||

▶ Но в целом быть диктором не так уж и плохо. Я, конечно, о другом мечтал – блистать на широком экране. А с другой стороны, диктор – это тот же актёр, просто за кадром. ||

▶ А хуже всего то, что и там и там характер нужен. А какой у меня характер? Как у новорождённого цыплёнка пух – мя-а-агонький.

Да, я – слабак. А жизнь, как назло, такая штука, с которой надо бороться! В прошлом году я ходил к психологу, и он мне очень помог. Не бороться, нет, но хотя бы свыкнуться с тем, что вокруг происходит. Иначе я бы точно остался на второй год, только чтобы не переходить в следующий класс.

Новый год и новый класс. Звучит как приговор, правда?

В старом тоже было не так чтобы очень весело, но я по крайней мере знал, чего ожидать. А тут… ||

▶ Сегодня утром я проснулся с ужасной болью в животе. И так обрадовался – просто ужас как. Решил, что аппендицит лопнул. Но мама пощупала мне бок и сказала:

– Вставай и не придуривайся! В школу опоздаешь.

Я вот иногда думаю, что было бы, если бы я умер?

«Вставай и не придуривайся!» – вот что было бы. Она бы меня и в гробу достала, кажется.

В общем, пришлось идти в школу.

Я специально шёл медленно, чтобы опоздать на линейку, но пришёл как обычно – раньше всех. Это как раз неудивительно – педантизм вбит в меня намертво, как негнущийся гвоздь. Или просто пряжка у отцовского ремня такая крепкая?

Я об этом всю линейку думал. А потом она закончилась, и мы пошли в класс. Он у нас теперь на третьем этаже, слева. Я ещё так обрадовался. Там же окна в школьный сад! Хоть какая-то глазам радость…

Наивный, да. Можно было сразу догадаться, какая парта мне достанется. В правом углу и без окна. Зато с географической картой на всю стену.

География – это ещё один ужас моей жизни. Самый нелюбимый предмет после труда. С этим всё понятно – у меня же не руки, а крюки. Я даже топор нормально взять не могу, если только с угрозой для общества. А география… Она, может, и интересная наука, но я чисто физически не могу её постичь.

У меня топографический кретинизм. В трёх соснах путаюсь. Папа говорит, что на войне таких сразу отстреливают. Как бешеных коров!

Вот уж кому не повезло в жизни, да? Я их, правда, ни разу не встречал, но примерно представляю, как это. У бешеных солдат нервная система угнетена зловредным вирусом. Значит, они быстро теряют координацию… Мечутся в разные стороны… Пока… пока их не подстрелят.

Очень на меня похоже, да. Ну просто очень!

Об этом я и думал всю перемену, рассматривая Марианскую впадину. А потом в класс зашёл Гера. Гера Бабочкин. Я его сразу узнал. И так обрадовался, что только чудом удержался, чтобы к нему не броситься. Мы же в детском саду друзьями были! ||

▶ Ну, не то чтобы друзьями… Но хоть какое-то знакомое лицо. ||

▶ Знакомое лицо? Это же Гера Бабочкин! Он мой кумир с тех памятных времён детского сада, когда мы с ним были преступниками, а остальные дети – присяжными. А Светлана Юрьевна, само собой, прокурором.

Помню, как она торжественно сказала:

– Познакомьтесь, дети! В нашей группе две новые свиньи – Гера и Гриша.

Я тогда весь сжался от ужаса. Подумал, что все засмеются. Но нет, куда там! Они, видно, понимали: скамья подсудимых, то есть отдельный столик, он как невидимая угроза – для каждого. Кто-то ел плохо, как я, а кто-то наоборот – слишком хорошо. И неаккуратно! И вот для таких, как мы, Светлана Юрьевна придумала особое наказание – есть из пластикового корытца. Как сейчас вижу… такое… маленькое, поросячье…

Я тот год в саду, может, потому и запомнил, что всё время об этом корыте думал – и днём и ночью. И ждал своей очереди.

А самое обидное… За что? Я же вроде и ел старательно, ну, может, что-то складывал в карман, не помню. А потом раз – и всё: я уже сижу за проклятым столиком рядом с Геркой.

Это, конечно, хорошо, что нас вместе загребли. Не так страшно. Но я всё равно, кажется, заплакал. А Светлана Юрьевна поставила перед нами две миски с котлетами и кашей и скомандовала:

– Налетай!

Меня тошнило, но я всё равно стал жевать, давясь и всхлипывая. А Гера наоборот – задумчиво размазывал кашу ложкой.

А эта садистка меня ещё и нахваливала. Мол, умничка, Гришенька! Молоде́ц! Можешь ещё похрюкать, если хочется.

А потом вдруг погладила по голове. Так, кхр-кхр… ногтями.

А Гере она просто сказала:

– А ты будешь сидеть, пока не съешь всё до последней крошки. Понял?

И вот тут случилось что-то – невозможно потрясающее! Гера, этот самый Гера, который Бабочкин, сказал:

– Понял!

А потом осторожно приподнял тарелку за края и одним стремительным движением метнул в Светлану Юрьевну рисовый снаряд.

Каша врезалась ей прямо в лицо. Ух… Я чуть под стол не свалился от ужаса. А этот сумасшедший засмеялся. Крутой, да? Я его смех на всю жизнь запомнил. И то, как эта ведьма визжала.

А Бабочкин схватил меня за руку и вытащил в коридор. Мы даже переобуться не успели: побежали как есть – куда глаза глядят. По-моему, в соседний парк, на карусели. Там нас потом и нашли. Кричали, конечно. А папа дома так отходил меня ремнём, что я потом два дня садиться не мог. И мама, глядя на мои синяки, тихонько плакала. Мол, ты сам во всём виноват, и как вообще можно было натворить такое?!

И правда! С чего я вообще решил, что кто-то станет меня слушать? Мама от моих слов только разозлилась в конце. Cказала:

– Что за чушь?! Как тебе не стыдно выдумывать? Я знаю Светлану Юрьевну – прекрасная женщина. И педагог!

Ну да… тот ещё! Она потом вообще с катушек слетела: избила Игорёшу – самого маленького в нашей группе, и его забрали в больницу. А Светлану Юрьевну в психушку. Или в тюрьму? Надеюсь, что она и сейчас там. Или ещё где похуже. ||

▶ А вообще, эта история меня всю жизнь не отпускает. Я думаю, что с неё всё и началось. Ну, эта моя социофобия. Я же котлеты до сих пор есть не могу. Как увижу – сразу Светлану Юрьевну вспоминаю и как она меня ногтями через волосы царапала. У меня и сейчас в том месте кожа зудит. Кому сказать – не поверят!

Мама до сих пор не верит. Я вот недавно об этом вспомнил, а она:

– Ну мы ведь не знали. С виду – приятная женщина. И потом, педагог же…

И такие глаза сделала – круглые… Я на неё иногда просто смотреть не могу. Почти как на котлеты!

А ведь это моя мама… ||

▶ Что-то меня опять унесло. Как будто я какой-то древний старец – сижу, вздыхаю. Но мне-то всего четырнадцать!

Скорее бы уже пятнадцать, что ли…

Но вряд ли там что-то сильно изменится. ||

▶ Вообще, психолог говорит, что будущим жить нельзя. Только сегодняшним! Может, он и прав. Тем более день сегодня неплохой. Я вот Геру встретил…

Хотя нет… Ерунда, конечно. Я даже подойти к нему не смог. Сидел, таращился, как ненормальный. Рукой зачем-то махнул – ну, так, под партой. Думал, он меня тоже сразу узнает. Но Бабочкин даже не посмотрел в мою сторону – потопал к очкарику с серёжкой в ухе.

Папа таких на дух не выносит. Говорит, что нынешнее поколение пацанов – сплошь отморозки, а те, кто носит серьги, вообще уроды форменные.

А я уже и не знаю, кому верить. Раз Гера с этим очкариком дружит, значит, тот, наверное, не урод. У него даже и формы нет. Так, джинсы, толстовка. Как у всех. Один я, дурак, в костюме.

Вот где настоящий урод. Считай, и правда форменный! ||

▶ Ладно, не буду память забивать. Тем более мне этот дневник весь год вести. Найдётся повод для печали… ||

▶ Я вот до сих пор сомневаюсь, как лучше? Через смартфон заходить? Тогда придётся пароль ставить – на случай, если потеряю.

А если пароль вдруг забуду, что тогда? Со мной такое сплошь и рядом случается…

Наверное, придётся всё же на планшет писать. Во-первых, я в этом доме никому не интересен. Во-вторых, у Кристинки свой есть.

И тоже якобы для чтения! ||

▶ Звонила мама. Спросила, накормил ли я Кристинку супом.

Кристинку, не себя.

Интересно, она хотя бы догадывается о моём существовании? ||

▶ Пока разогревал суп, вспомнил, что ни слова не сказал про уроки. Это странно, потому что об уроках я никогда не забываю. Даже во сне.

Так вот, первым у нас сегодня был русский. А русский – это моё всё, особенно литература. Ну, может, ещё немецкий.

Мама говорит, что у меня патологическая склонность ко лжи, поэтому мне и языки хорошо даются. Но где? Где я лгу? Может, когда-то в детстве и фантазировал. Но когда это было… Теперь-то я кристально честный человек. Притом ври, не ври – нужности мне это не добавит. И важности тоже. Важность – такая штука, её надо завоевать.

А что я могу, если из боевого арсенала у меня только язык, и тот никогда не слушается. Когда мы с ним наедине – тут, конечно, да, я в полном смысле прирождённый оратор. Ну или сочинение какое написать – раз плюнуть. Но если вдруг приходится на публике выступать, тут уж я себя веду как умственно отсталый.

Вот сегодня тоже отличился. Леокадия Альбертовна – буду называть ее Л. А. – меня самого первого вызвала. Не знаю, может, из-за костюма.

И даже точно из-за него! Учителя – они же как зловредные вирусы: всегда выбирают самый слабый организм.

Поэтому я оказался у доски. И так там выступил, что лучше и не вспоминать. У меня вся рубашка на спине вымокла, и даже по вискам, кажется, побежало – от напряжения.

Л. А. сначала не поняла, почему все смеются. Она как раз журнал заполняла, пока я о себе рассказывал.

Вот примерно так:

– Зд-д-драсти… стуй… те. П-п-при-и-в-и-е-т! Меня звут Г-г-гриш. То есть Гриша. Я в… вашем классе… новенькая… Ой! Новенький. Ну, вроде как рубль. Хи-хи. Ученик такой. Вот.

Оказывается, для новеньких это обязательный ритуал. Вроде крещения огнём у рыцарей!

Ох… Не знаю, как там у рыцарей, но что-то мне подсказывает – даже на Голгофе обстановка и то была поприятнее. ||

▶ В общем, опозорился я по самые уши. А Л. А. даже закашлялась, бедная! Кое-как проговорила:

– Хорошо, Гриша. Класс у нас дружный. Я уверена, вы с ребятами быстро найдёте общий язык.

Мг! И тут же обвела всех строгим взглядом, так, предупреждающе. А им это предупреждение – как сигнал к действию, я же знаю. Вот как хаски мои любимые! Этим если нельзя, значит – точно надо!

В общем, все хихикали, а я стоял и во все глаза смотрел на Геру. Л. А. же его в итоге ко мне за парту посадила! Так вот он один из всего класса не смеялся! Сидел спокойно, что-то в тетрадке рисовал.

Поразительно, да? Но я как-то сразу воспрял. Что значит поддержка друга! А тут ещё Л. А. наконец смилостивилась и сказала:

– Можешь садиться, Гриша.

Хорошо всё-таки, что она у нас – классная. Добрая… Взяла меня так за плечи… ну, вроде как обняла. В проход подтолкнула! Мол, иди, не тормози, сникерсни.

А я бы и сникерснул… но у меня на шоколад аллергия.

И на орехи, кстати, тоже.

И ещё на собак.

Но Л. А. об этом, конечно, не знала. А я так проникся её добротой, что даже растерялся. Сказал:

– Хо-ро-шо, Млеокадия Мольбертовна. С-с-спасибо.

И пошёл по проходу… Сел за парту… Ужас просто!

А Леокадия сразу новую жертву к доске вызвала. Захар, кажется. Боксёр! Так вот, пока он хвастался поездкой в Австралию, я упорно молчал. Мне как-то неловко было с Герой заговаривать. Стыдно даже. Он же вроде как в меня поверил, поддержал, а я как всегда… отличился!

И что тут скажешь? Лох – это такое же малоизученное заболевание, как Моргеллонова болезнь. И вдобавок неизлечимое. Я знаю, потому что у меня мама – учёный. И когда-то, в свои неполные двадцать пять лет, уже возглавляла крупную фармацевтическую лабораторию. ||

▶ Но Моргеллонова болезнь, кстати, тоже плохо лечится. Я в «Википедии» читал. ||

▶ Интересно то, что, пока я размышлял над своими не самыми выигрышными качествами, Бабочкин вдруг сам со мной заговорил. Повернулся и такой:

– Млеоказия Мольбертовна? Серьёзно?

Под ним даже стул заскрипел!

Вот тоже… Это же неправда! Я не так сказал. Согласен, я – неудачник, но не так чтобы уж прямо «Млеоказия».

Но что ему докажешь, если он сразу отвернулся? И буркнул что-то. Вроде бы «чучело».

Но нет, конечно, нет. Не мог Гера обо мне такого сказать. Мы же почти друзья! Совсем чуть-чуть осталось.

А потом кто-то с задних парт пульнул в меня ластиком. И крикнул:

– Эй, додик! Сопли подотри, а то смотреть противно.

Ученики в этом плане куда хуже учителей. Они, как и те, чувствуют слабый организм, но атакуют намного активнее. Если иммунитет вялый или, как у меня, начисто отсутствует, то всё – пиши пропало. Зловредные вирусы набрасываются и начинают грызть.

Но и не только вирусы, кстати. Родители меня вон тоже всю жизнь поедом едят. Казалось бы, фигура речи. Но по ощущениям – разница незначительная!

А ещё я однажды вычитал, что кошки иногда съедают своих котят – тех, которые самые хилые в помёте. И так испугался – ужас просто! Даже по ночам спать перестал, ждал, что мама придёт и съест меня, чтобы я им с папой род не портил. Был бы я один, может, так и не волновался бы. Но у них же ещё Кристинка есть! И какая! Понятно же, что у меня против неё ноль шансов!

Но мама меня так и не съела. Я иногда думаю, может, зря? Всё равно, какой от меня толк? ||

▶ Ладно, подумаю об этом позже. Хоть Скарлетт О’Хара⁴ и была глупой, как южная курица, но вот этот её принцип мне очень нравится. Всегда меня выручает! ||

▶ Я себе и на перемене так сказал. Мол, забудь о неудачах! Стань мужиком!

Вообще, это даже не я сказал, а папа. Он иногда во мне просыпается. Но в этот раз я был почти что рад. Решил на эмоциях подойти к Гере и всё обсудить по-мужски. Ну серьёзно, как он мог меня не узнать?! ||

▶ Сказать, чем дело кончилось? А ничем!

Там его так облепили всего! Как мухи кое-что… Пусть будет варенье.

Но если честно, я даже не ожидал, что он так быстро в коллектив вольётся. И нашёл же способ!

А я как всегда… И ведь думал же! Вот когда Л. А. только-только про дневники заговорила, у меня будто щёлкнуло в голове: «Аудиодневники!»

И почему я не сказал? Был бы сейчас вместо Геры звездой.

Хотя почему вместо? Вместе! Правда, он ещё хоккейная знаменитость!

Я потом на алгебре спросил, можно ли взять у него автограф. Пошутил, называется. А он посмотрел на меня как на жабу и опять что-то буркнул. По-моему, всё-таки «чучело». И вот тогда я наконец понял, какой болван. Надо было слушать родителей и сразу в химико-биологический идти, как нам завуч советовала. Там подопытных вроде меня много. ||

▶ Нужно срочно выяснить, можно ли ещё перевестись, пока не поздно. Родители, конечно, меня со свету сживут. Ну и пусть! Всё лучше, чем здесь оставаться. Тем более теперь, когда я знаю, что никакой дружбы с Герой Бабочкиным у нас не получится. Потому что Гера Бабочкин такой же, как и все. И совершенно точно меня презирает!  ■

Глава 2. Проза или поэзия? Поэзия или проза?

Б

▶ Класс у нас, конечно, как на подбор! Антропологические разновидности гоблинов в самом широком ассортименте. Особенно меня бесит парочка Воробьёва – Орехова. Вот уж где редкостной красоты дурынды подобрались. Прямо смотреть противно.

Но приходится! Они же в левом ряду сидят, прямо через проход. И вот тут у меня настоящая дилемма. Налево посмотришь – они сразу кривляться начинают. Направо тоже никак. Там же этот сидит, который Угрюмович.

Вообще, конечно, тот ещё тип. Странный. То ходил как щенок – в глаза заглядывал. Краснел, хихикал не по делу. В общем, хоть как-то себя проявлял. А тут раз – и притих. Прямо как тень сделался! Его уже даже наши из класса не трогают. Боятся, что ли?

Нет, ну а мало ли что у этого товарища на уме? Знаем мы истории, слышали!

И учителя туда же. Гришенька то, Гришенька сё. Как с дебилом с ним возятся. Ну понятно, они же сразу видят, ху из ху. Ну не все, конечно, но Леокадия точно видит. Она же как рентген!

Я уже начинаю подозревать, что у нашей Альбертовны с этим Гришенькой – связь. Бр-р, не в том смысле, конечно! Я к тому веду, что они, скорее всего, родственники. А иначе с чего бы ей с ним так возиться? Вот со мной она себе такого никогда не позволяла. И это при том, что я у неё с пятого класса перманентный любимчик.

Если честно, меня это даже злит. Он же натуральное чучело. Смотреть больно! А не смотреть не получается. Потому что слева – эти две, а впереди доска, что тоже так себе развлечение. Вообще глазам упасть некуда! Приходится закрывать.

А Леокадия, главное, взяла моду меня подкалывать.

– Бабочкин, – говорит, – у тебя, наверное, очень насыщенная ночная жизнь, раз ты на уроках досыпаешь.

А я ей:

– Ну что вы, Леокадия Альбертовна. Я вас внимательно слушаю.

А сам реально сплю.

А она опять за своё:

– Герман, у тебя что, девушка появилась? Ну-у-у поня-а-атно! Так ты теперь, небось, по ночам любовные письма сочиняешь, вместо того чтобы спать?

Вообще, да? Как будто она про Малинку не знает! Вся школа знает, а Леокадия типа с другой планеты. Хотя почему типа? ||

▶ Но про любовные письма она в любом случае загнула. Я, конечно, всё понимаю. Леокадия и смартфоны – вещи несовместимые. Мне кажется, она на полном серьёзе отрицает их существование.

Ха! Ещё бы! Леокадия в этой жизни верит только в феминизм и Пушкина. Ну, может, ещё в наших столовских поваров. Утверждает, что котлеты, которые мы едим в обед, – из мяса. Из мяса! Вот кто точно из мяса, так это наши повара. И хватает же совести у детей воровать. Хотя чего я возмущаюсь? Мне эти котлеты по барабану. Я их вообще не ем. И Григорий, кстати, тоже.

Ну хоть что-то в нём человеческое! ||

▶ А вообще, с Леокадией не соскучишься. Особенно на литературе. Я внеклассное, которое она перед каникулами задавала, ещё в начале лета прочитал. Проглотил даже! «Трёх товарищей»⁵, «Пересмешника»⁶. Да того же Сэлинджера!⁷ А Голдинг…⁸ м-м-м. Этот вообще – улёт! Послевкусие осталось как от Паланика⁹.

Хотя нет, какое там! От Паланика не послевкусие, а устойчивый аромат остаётся. Примерно такой, как если бы тебя взяли и головой в унитаз окунули. Голдинг всё-таки в большей степени христианин. ||

▶ Вот зачем я вообще про Паланика вспомнил? Особенно «Колыбельную». Это вообще ужас – забыть не могу.

Хорошо, у меня своих детей нет! А после такого ещё долго не будет. Оно мне надо? ||

▶ А Леокадия, кстати, фанатка Гарри Поттера. Я прямо обалдел, когда узнал. Сразу Бенджамина Баттона¹⁰ вспомнил. Вообще, да? Чувак сначала резко постарел, в самом детстве, а потом обратно помолодел. И умер! Так вот, я подумал, а вдруг у Альбертовны та же фигня, раз она в столь юные годы уже так плохо выглядит.

Нет, ну а что за детский сад? ||

▶ Вообще, я, конечно, шучу. Вкус у нашей Альбертовны прямо как у меня! Выше всяких похвал, называется. И уроки – такие же. Вот так, чтобы вообще неинтересно, – этого у неё никогда не бывает. Даже если только по программе идём. Недавно вон Гоголя обсуждали. Два часа невесомости. Считай, бесплатно в космос слетали!

Я Гоголя вообще уважаю. Те же «Мёртвые души» – говорить не переговорить. Ну в плане размышлений…

Чичиков – красавчик. Нет, я его, конечно, не защищаю, но, если вдуматься, каков, а? Мне бы его напористость, я бы уж точно бомбардиром был.

В общем, надо перечитать, и как можно скорее! И «Близ Диканьки» тоже.

Да хотя бы пересмотреть! Гоголь рулит по всем направлениям. На прошлой неделе с Малинкой на «Вия» ходили. Так эта дурёха весь фильм лицо закрывала. И уши тоже! Главное, наловчилась и глаза, и уши – одновременно. Я прямо обалдел, когда увидел. Подумал, ничего себе, какие у неё пальцы длинные. Я как-то раньше и не замечал. Красивые. ||

▶ Неужели Леокадия и правда не знает, что мы с Малинкой встречаемся? Даже моя мать уже знает. Недавно заявила:

– Алиночка, конечно, очень хорошая девочка. Но и ты не будь дурачком. Хорошие девочки сейчас знаешь какие? Не успеешь глазом моргнуть, а уже всё – папа.

Ой, кто бы говорил! Сама меня через три месяца после свадьбы родила. Может, я и хоккеист, но не тупой же. Сопоставил факты. Ну и паспорт заодно проверил. Будет она мне ещё рассказывать!

К тому же я что, совсем дурак? Уже вроде и не мальчик, своя голова на плечах имеется.

И вообще, я о таком пока и не думаю. Куда? У меня же хоккей, сборы на носу. А серьёзные отношения этому только мешают.

Нет, есть, конечно, ребята, которые могут совмещать. Вон Юрцевич наш со своей Машкой целый год с копейками встречается. Но, с другой стороны, он в защите – с него и спрос меньше. А мне концентрация нужна. Я же нападающий! А из-за Малинки, когда она на игру приходит, сразу отвлекаюсь.

Борисыч уже тоже подметил. На последнем разборе заявил, что я как павлин расфуфыренный, хвост задрал и из-за собственного самолюбования шайбу профукал.

Ой, кто из нас ещё павлин. Весь мозг мне своим клювом выклевал! Но, может, он и прав, конечно. Первым делом, как говорится, самолёты. ||

▶ Нет, мне правда приятно, что она приходит. Такая поддержка! Ну и Малинка сама – есть на что посмотреть. Я её иногда даже на тусовки наши хоккейные беру. Пусть все завидуют, какая у меня девушка.

Но чтобы вот так прямо серьёзно? Нет, это точно не мой вариант. Я тогда сразу весь потенциал растеряю, как Борисыч любит говорить. ||

▶ Малинка как чувствует, когда я о ней думаю. Вот опять звонила. Спрашивала, не могу ли я ей с сочинением помочь. Типа я такой дурачок – ага – и не понимаю. Ей просто увидеться захотелось!

А я что? Согласился. Почему не помочь красивой девочке?

Правда, соврал, что пока занят. Пусть не думает, что я готов к ней по первому зову мчаться.

А она, видно, по той же технологии работает, потому что тут же вспомнила про свой бассейн. Ну-ну. Предложила вечером зайти. А вечером я опять не могу, у меня же тре́ня. Шах и мат.

Но Малинка молоде́ц в этом плане, понятливая. Знает, что тренировки для меня святое.

Сама-то, небось, обиделась, но внешне никак себя не проявила. Защебетала:

– Ну окей. Я Лерку попрошу. У неё с русишем тоже норма.

«С русишем»! А-а-а, бесит!

А она опять:

– Гоу ночью в чатик, пожужукаем.

Честно, я её иногда убить готов. Вот вроде умная девочка, а ведёт себя как подросток недоразвитый. Это всё Лерка виновата. Её стиль! Пожужукаем, чатик. Вот же бестолочь! И Малинку мою портит.

Нет, я, конечно, тоже не святой. Могу загнуть при необходимости. Но если даже и… то всё равно в высшей степени художественно! А вообще, я считаю, человек не должен уродовать свою речь всякими тупыми словечками. Особенно если ты девочка. Особенно если ты – моя девочка! И Малинка это знает.

Это она специально – из-за того, что я её с этим сочинением пробросил. Вот коза! ||

▶ Всё, катастрофа. Борисыч заболел. Трени не будет!

Ну Малинка! Вот сто процентов сглазила. Борисыч же у нас кремень – никогда не болеет. А тут сразу бронхит.

Может, Горецкая вообще ведьма? Потомственная! Ну а что? Там такая мама – ух. Глядя на неё, во что угодно поверишь! А я ещё, главное, такой простачок – думал, она из простой рабочей семьи.

Да уж. Пойду, что ли, кроссы проветрю. Хоть какая-то нагрузка. ||

▶ М-да… Давно я так не удивлялся. Пришёл на стадион, а там этот. Бегает! Я сначала даже не узнал его. Он же вечно ходит такой – весь прилизанный. В костюмчике, с галстучком. А тут нате вам – шорты.

Шорты – это хорошо. Плохо, когда они выглажены так, будто ты готовишься отмечать День пионерии.

Интересно, где он прячет свой значок…

А вообще… По-моему, это ненормально. Да что по-моему? На него любой посмотрит и сразу скажет: «Ну я-а-асно!» Там же сразу видно, что товарищ не простой, а на всю голову отутюженный.

В общем, я так удивился, что даже сказал ему «привет». А он просто кивнул и дальше побежал.

Серьёзно, да? Я вообще-то поздоровался! ||

▶ На самом деле я разозлился до чёртиков! Врубил музыку на всю катушку и тоже побежал. Думал, сейчас догоню и в плечи дам за такое!

Ага, догнал, как же. Он как попёр! Усейн Болт – да, да, тот самый суперспринтер – нервно курит в сторонке.

Я вот вообще не курю, но у меня и то дыхание сбилось. До сих пор сердце колотится. ||

▶ Давно меня так не накрывало. Не понимаю, как это возможно! Я же в команде быстрее всех бегаю. Нормативы перевыполняю! А тут какой-то задохлик меня обогнал.

В общем, недооценили мы коммунистов. Ох как недооценили… ||

▶ Ладно, будем смотреть правде в глаза. Если не брать в расчёт весь этот маскарад с галстуком, получается, что от задохлика там только причёска. Но в нём даже это бесит! Чувак, ты не против? Лихие девяностые уже позади, и коммандос давно вымер как явление. Зачем лишний раз напоминать людям об армии? Тем более она и так уже многим снится.

Нет, ну понятно… Не всем природа даёт то, что им хочется. Мне вон тоже подогнала – волосы вьющиеся. С ними даже бетоноукладчик и тот не справился бы. Но чтобы вот так – резать под корень? Это всё равно что сдаться без боя!

А я далеко не слабак. Намучился – да, есть такое. У матери два фена сгорело, пока я думал, что и как. И ведь придумал! Можно сказать, изобрёл нечто инновационное! Даже революционное, если брать эту индустрию в целом.

Не буду раскрывать все свои секреты, но… Если надеть хоккейный шлем сразу на мокрые волосы, можно добиться очень неплохих результатов. А если ещё гелем намазать! ||

▶ А вообще, конечно, ай да Григорий. Вы умеете удивлять, мистер Бонд! Ну правда, здоровый чувак! А как он меня лихо сделал! Я же вначале, пока бежал, всё думал: «Вот сейчас, ещё один кружок, и он точно сдуется! Сколько можно бегать-то?» Но он бегал и бегал, а я в итоге плюнул и сел на лавку, типа шнурки завязать. Ага, очень смешно. У меня же кроссы на липучках.

А этому – хоть бы хны. Он ещё десять кругов пробежал и только потом остановился. Всё, занавес! ||

▶ Но какое там всё! Оказывается, остановился он только затем, чтобы отжаться. Семьдесят пять раз! Семьдесят… пять… раз.

У меня шок! Почему? Да потому! Он же даже не вспотел, кажется.

Я там сидел на скамейке как потный лист. Ну или банный? Да какая разница! Главное, что майку на мне можно было выкручивать. А этот даже не покраснел ни капли. Как был зелёным, так и остался.

Чёрт, может, он – Халк? ||

▶ Эти сверхлюди – они же все такие! С виду скромненькие, а потом как разойдутся! Именем Армагеддона! И всё такое прочее. Короче, не знаю. Может, не стоило мне его вот так откровенно чучелом называть? ||

▶ А вообще – плевать! Я же с ним по-человечески поговорить хотел, по-мужски! Спросил:

– Ты что, в армию собрался?

Ну серьёзно, я просто похвалить хотел, какой он выносливый. А этот сразу в отрицание ушёл. Напрягся, будто он в духовом оркестре на флюгельгорне наяривает. И такой:

– Зачем? Я же вроде на медаль иду.

И пошёл, главное. Ни здрасьте, ни до свидания.

Вот я и говорю: чучело! ■

З

▶ Недавно Л. А. рассказала нам на уроке про утиный тест. Принцип в нём такой: если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, значит, оно и есть – утка. И сразу спросила, что это, по нашему мнению, означает. Дима Ерофеев предположительно закрякал, а Гера уверенно сказал:

– Это молитва, которую Капитан Очевидность ежедневно читает за ужином.

Все засмеялись, а я – нет. Потому что сразу представил, как они говорят обо мне то же самое, только с отрицательным значением: «Если Столяров выглядит как человек, ходит как человек и говорит как человек, это ещё не доказывает, что он человек и есть. Скорее всего – просто чучело». Они меня теперь всё время так называют.

Не знаю только – зачем? Разве мы с Леной Бессольцевой так уж сильно похожи? К тому же я живой человек, а она – просто художественный вымысел. Но, с другой стороны, Л. А. говорит, что у персонажей такого плана, как Лена, всегда есть реальный прототип. То есть живой человек, как я.

Означает ли это, что я мог бы стать Ленкиным прототипом, если бы Владимир Железников написал свою повесть на пару десятков лет позже?

Наверное, да. Хоть это и не самая приятная новость. ||

▶ А что, если Железников просто умел заглядывать в будущее? Означает ли это, что мой личный позор давным-давно стал общественным достоянием?

В таком случае, спрашивается, где мой авторский гонорар? ||

▶ Нет, ерунда, конечно. Скорее всего, чучело – это просто такая универсальная величина, которая вне времени. Я по этому поводу даже переврал Маяковского:

 
Мы – новая кровь школьных жил, тело нив,
          ткацкой идеи нить.
Чучело – жил, чучело – жив,
          чучело будет жить!
 

Обожаю Маяковского. Серьёзно, такое ощущение, что он всё это для меня писал:

 
Попами столетия гудят с колоколен:
          «Растите, дети,
          Резвитесь на воле».
Пусть ходят плети по спинам голи…
Пусть мрак безрассветен,
Пусть выкрики боли —
          Растите, дети,
          Резвитесь на воле.
 

Видно, у него с рассветами тоже было туговато, раз он такое сочинял. Но с какой надеждой! Вот честно, иногда я просто не знаю, что без всего этого делал бы. Наверное, читал бы Мандельштама:

 
Почему ты всё дуешь в трубу,
          молодой человек?
Полежал бы ты лучше в гробу,
          молодой человек. ||
 

▶ Вот! Опять я за своё. Пытаюсь шутить, когда грустно. И притворяюсь грустным, когда весело. Психолог говорит… говорил – мы ведь больше не встречаемся, – что такое поведение чуть ли не норма для моего возраста. Вроде как я нахожусь в поисках себя.

Сомневаюсь. Гере ведь тоже четырнадцать, но я почему-то уверен – он никого не ищет. А зачем, если Гера со своим Бабочкиным и так – душа в душу, в печали и в радости. И вообще, у Геры Бабочкина и печали, и радости разложены, как у моей мамы специи, – по отдельным баночкам. Здесь соль, там перец, а в той, что с зелёной крышкой, – самой большой – сахар.

А вот в моей жизни и соль, и перец – всё вперемешку. А сахар если и есть, то давным-давно просроченный. ||

▶ Даже интересно стало… А сахар вообще портится? ||

▶ На самом деле Мандельштама я не люблю. Я в его стихах сразу вязну. Ну вот так, читаю, а меня как будто ватным одеялом с головой накрывает. И сразу дышать тяжело.

 
Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша…
Та та-та-та та-та-та та-та-та…
Запретною жизнью дыша…
 

А в конце ещё вот это:

 
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблён.
 

Всё, сразу горло сдавило. Пойду попью воды. ||

▶ Пока пил чай, вот о чём подумал. Может, неспроста меня этим одеялом накрывает? Сейчас, чего доброго, окажется, что я его сам выдумал, чтобы не видеть за ним очевидного. Особенно вот этого: «И в каждого тайно влюблён».

Ужас! Это же один в один – я, только у меня всё в сто раз хуже!

Дело в том, что в начале года я случайно влюбился. В Нику Воробьёву! Точнее, я просто думал, что влюбился. Целых две недели думал, пока нас на немецком не разбили по парам – читать диалоги. Тогда-то я и увидел её зубы. Там у неё, оказывается, нижняя челюсть наползает на верхнюю. Ну вроде как разбалансирована. А я так не могу… Ну, смотреть на такое! И не смогу до тех пор, пока буду верить в закон равновесия Вселенной!

В общем, я побродил-побродил, пострадал-пострадал и неожиданно переключился на Орехову.

Милена… Красивое имя, правда? Да она сама красивая, только смеётся странно. Как гиена! Милена-гиена, ха-ха. Но я в неё на полном серьёзе влюбился – не так, как в Воробьёву. Всё ходил, воображал, как мы встречаемся. И как все смотрят на меня с завистью! Ну понятно, это же Орехова – первая красотка в классе. А тут я – последний олух в мире. Заучка. Тетерев. И вдруг – раз – и ни с того ни с сего получаю неуд за диктант. И все в шоке:

– Ну-у-у дела!

А Л. А. берёт и на весь класс заявляет:

– Гриша, у тебя, наверное, очень насыщенная личная жизнь, раз ты в двоечники скатился.

И все наши опять:

– Ну ничего себе!

А я снова – бах – и оп: у меня сразу первое место на олимпиаде по физике. Потому что непредсказуемость – это мой конёк. И вообще, я жутко опасный тип. Да-да! ||

▶ Но с Ореховой всё как-то быстро затухло. Возможно, потому, что Гера её терпеть не может.

Нет… я не то чтобы уже прямо зависим от его мнения, но Бабочкин… он вроде как знающий. Во всех этих штуках хорошо разбирается. Мода там, женщины. Не то что некоторые, которые в костюме… который как у гробовщика. Вот, может, как раз из-за него у нас всё и не заладилось с этой Леной-Миленой! ||

▶ Может, всё же стоило дать Воробьёвой хоть какой- нибудь шанс? Подумаешь, зубы! Зато у неё вычислительная система скоростная и вообще выходные данные хоть куда. В том плане, что она по-настоящему умная. А то, что некрасивая, так у Ореховой красоты на двоих хватит. Они же лучшие подруги. Одна красивая, другая умная. Видно, в этом весь секрет! ||

▶ Нет, ну а как иначе объяснить, что воробьёво-ореховский интерфейс – дружественный? ||

▶ А вообще, иногда достаточно просто посмотреться в зеркало, чтобы тебя сразу осенило. Я вот только что понял: все беды в моей жизни из-за волос! Они у меня ужасные, знаю. Серые!

Нет, я не удивляюсь. Серый человек с серыми волосами. По-моему, всё логично. Просто непонятно – в кого? Родители у меня оба блондины, а Кристинка так вообще рыжая. Получается, я в семье один такой – никакой. Серый, как асфальт. Фломастеры на мне, что ли, закончились?

Недавно я решил тайком покрасить волосы. Выбрал краску, изучил цветовые гаммы, чтобы сразу в нужный оттенок попасть. А то вон Воробьёва каждую неделю волосы красит – то в томатный, то в свекольный – всё никак в баклажановый не попадёт. Я иногда удивляюсь, как у неё до сих пор волосы не выпали – со всем этим огородом.

Нет, ну правда, есть же нормальные цвета – чёрный или белый, да тот же красный, если уже совсем радикально. Но лично я в этом плане консерватор, поэтому красный сразу отмёл и выбрал бежевый. Объясню почему…

Я решил, что правильнее всего будет краситься поэтапно – чтобы никто ничего не заподозрил. Вот как люди постепенно седеют, так и я буду, только наоборот: сначала стану бежевым, потом коричневым, потом чёрным. Не знаю почему, но чёрный мне особенно нравится. Такой… по-настоящему мужской цвет. Брутальный.

Но вот… буквально только что я посмотрелся в зеркало и неожиданно понял, что чёрный для моего типа личности – это слишком кардинально. У меня же брови светлые. Сразу будет понятно, что я – крашеный!

Вот у Геры – да. У него и брови, и волосы – всё одного цвета. Как раз такого, о котором я мечтал. ||

▶ Хм… Минуту! Я только сейчас понял, как это выглядит.

Но это – не так! Я не собираюсь подражать Гере. Нет, нет и опять нет. Я же не виноват, что у него такой универсальный тип.

Правда… Я не хочу быть на него похожим. ||

▶ Ну, может… если только самую малость. Причёской! Вот правда, как он так укладывает волосы? Как будто их вообще никто не трогает, а они просто сами по себе растут под нужным углом. Такие длинные… Моим только дай волю – сразу начинают торчать во все стороны, как у дикобраза. Лучше уж стричься под ноль. Так хотя бы этот цвет мышиный в глаза не бросается. ||

▶ В общем, я ту краску выбросил. Зачем мне беж, если он планировался как промежуточный? Дождусь уже восемнадцати и сразу налысо побреюсь. А на затылке татуировку сделаю. Что-то вроде «Гриша Чёрный». Или просто «Брюнет»? ||

▶ Вот это я размечтался! Непонятно о чём и сразу на всю жизнь. Лучше бы помидоры на салат порезал. Скоро Кристинка с тренировки прибежит, её кормить надо.

Как же я устал… ||

▶ Хорошо, допустим, помидоры сами себя не порежут, но и дневник сам себя не напишет. Тем более я не всё сказал! Просто не знаю, как начать. Один сплошной Хармс в голове. ||

▶ В общем, есть одно стихотворение. Я давно о нём думаю. О ней.

 
Снова, крича от ярости,
Вулканы стучатся в землю!
Гулким, дымящимся клёкотом
Планета потрясена…
 
 
А ты – беспощадней пожаров.
Сильнее землетрясений.
И в тысячу раз беспомощней
Двухмесячного пацана…
 

Вот эти последние строчки – невероятно! Как с неё списаны. Видно, Рождественский был тем ещё попаданцем. И, главное, додумался же. Конспиратор! Алёнке якобы посвятил. Ну-ну, как будто я такой дурачок и ни о чём не догадаюсь.

А она и правда такая… как пожар. Обжигает! Я всё думаю, что было бы, если бы я до неё дотронулся? Ну вот так просто… подошёл бы и взял за руку. Или даже обнял? А если бы она меня – так вообще…

Нет, не могу об этом думать. У меня сразу кровь колышется. И такое настроение, не передать. Как там у Лорки:

 
Луна плывёт по реке.
В безветрии звёзды теплятся.
Срезая речную рябь,
Она по волне колеблется.
А молодая ветвь
Её приняла за зеркальце¹¹.
 

Вот так я себя чувствую. Как зеркальце. Я такой, да, всем отсвечиваю, кто в меня посмотрится.

И с ней было так же. Мы тогда в столовую пришли, а там котлеты. Я успел подумать: «Потрясающе!» – сел за стол и стал пить компот. А потом поднимаю голову, а за соседним столом она, и тоже – вот это уже, по- моему, совсем невероятно – с компотом!

У меня от удивления даже стакан опрокинулся. Естественно, на брюки… Я ещё потом у себя в кармане целую смородину нашёл! ||

▶ А она засмеялась…

КАК она засмеялась! Как колокольчик. У меня такой в столе, кажется, с первого класса лежит. И вообще не ржавеет! ||

▶ Я тогда, наверное, и правда с ума сошёл. Не так, как с Воробьёвой – Ореховой, а по-настоящему. Уже целый месяц прошёл, а динамика сумасшествия у меня до сих пор устойчиво положительная. Может, и с небольшой прогрессией.

И не может, а точно! Я ведь даже на переменах стал из класса выходить. Якобы прогуляться! А сам только и делаю, что глазами кошу, чтобы с ней хоть как-то встретиться. ||

▶ Да в той же столовой… Все, наверное, думают, что я с голодного края – раз несусь туда с такой скоростью.

Хотя вот Л. А. однозначно не поверила. Недавно подошла… а я с чаем сижу… и такая:

– Гриша, духовная пища – это замечательно, но белки и углеводы в твоём возрасте намного важнее.

Ну вот зачем? Сделала из меня какого-то монаха…

Может, я просто вегетарианец? ||

▶ И вообще, мне всё равно. Пусть болтают.

А я как ходил, так и буду ходить!

Вдруг получится опять за тот столик сесть?

И чтобы она тоже села как тогда…

Говорят, молния не бьёт в одно место дважды. Но при моей-то везучести! ||

▶ Но нет… Зачем мечтать впустую? Тут нужен чёткий план действий!

А у меня даже нечёткого нет… Голова как будто мылом наполнена… ||

▶ В общем, влюблённый стратег – это мёртвый стратег. Наверняка папа сказал бы что-нибудь подобное. ||

▶ Про папу, кстати… Забыл объяснить…

Это только кажется, что я весь такой романтичный… стихи читаю! На самом деле это только его заслуга.

А началось всё очень даже прозаично – со стройки. Она у нас дачей называется. И мы на ней уже сто лет пашем.

Ну как мы? Папа! Мама его чисто технически направляет: обои там выбрать, молдинги. Из меня строитель тоже хоть куда – я же эти молдинги в глаза не видел. А Кристинке просто некогда по дачам кататься – у неё тренировки. Так что папа весь этот воз, по сути, сам катит.

Но иногда у него случаются «настроения». Он начинает вспоминать своё детство и то, как они с моим дедом вдвоём строили сарай.

Или баню? Я всё время путаю.

Но это и не важно! Важно то, что строили они этот сарай, считай, из одних камней и глины. Забавно, правда? Два таких Наф-Нафа.

Но вообще это ни капли не смешно. Потому что после деда и сарая из глины папа сразу вспоминает о своём сыне, то есть обо мне. И говорит:

– Одевайся – поехали, пора приобщаться к живому труду.

Вот тут снова смешно. Потому что я даже со своими руками управляюсь еле-еле, а если в них ещё вложить орудие труда… Ну не знаю, по-моему, это какое-то заигрывание с огнём и вообще опасно для общества.

И стройку эту… я её ненавижу! А она – меня.

И я не выдумываю!

Ну вот, к примеру… В прошлом году я чуть не отрубил себе топором ногу. Спасибо сапогу – смягчил удовольствие. Так бы сейчас ходил как пират, с культёй.

Но топор – это ладно. Был же ещё строительный пистолет. Вот где настоящий ужас – вспоминать страшно. ||

▶ Конечно, если хорошо подумать, я ведь не хотел ничего плохого. Тем более папе! Наоборот, решил разрядить обстановку, подурачиться. Ну и пальнул в него из-за угла…

Но я ведь не знал, что этот проклятый пистолет стреляет гвоздями! ||

▶ Нет, не буду больше вспоминать… Как он из-за того гвоздя потом месяц ел стоя. ||

▶ Вот такая проза. А я-то хотел о поэзии рассказать!

Кхм-кхм…

Так вот… Однажды на папу снова нахлынуло. Он сказал – поехали! И – оп – мы уже там.

Вообще, на даче хорошо, уютно. Деревом пахнет. Если бы можно было одному жить, я бы с радостью. Никто тебя не трогает, в шею не толкает, красить окна не заставляет. А папа, конечно, сразу уловил мои робкие мечтания. Есть у него такое свойство… И тут же решил срубить их на корню! Сказал:

– Вот кисточка, вот краска, вот окно. Намёк понятен? Выполняй!

Я сказал:

– Слушаюсь и повинуюсь! – И сделал такое счастливое лицо, чтобы он не подумал, что я издеваюсь.

А я и не издеваюсь! Я просто стараюсь его не злить. И при этом всё время думаю: «Да не старайся ты так! Он от этого ещё больше злится».

В общем, я взял кисточку и полез за банкой…

Я просто по-дурацки забыл, что минуту назад уже поставил её на пол, себе под ноги. Ну и наступил, конечно. По самые уши в эту краску вляпался.

Так ладно! Я же весь пол измазал, который сырой и даже не покрыт ничем, в смысле лаком. Он тут же пропитался!

А тут ещё папа явился – работу принимать…

Я думал, он меня в оконную раму вместо стекла вставит. Сиять в этот мир своими светлыми мыслями! Но нет, он просто посмотрел на меня так… как не знаю кто. Как будто я ему не сын, а какой-то жуткий подкидыш и моё место в просмолённой бочке где-нибудь на дне океана…

Он всегда на меня так смотрит! Как будто изо всех сил пытается понять, почему у него, такого крутого армейца, получился совсем не крутой, а сваренный всмятку отпрыск.

Вот и тогда тоже… Я кое-как отмыл ноги, и мы сели в машину. И даже проехали километра два, пока он вдруг не затормозил. И сквозь зубы:

– Знаешь, я тебя не понимаю.

Я хотел сказать: «Удивительное совпадение! Я тебя тоже». Но вместо этого просто кивнул. Зачем бесить человека, если у него уже и так от ярости глаза шкворчат, как подгоревшие яйца.

А он опять:

– Я серьёзно, парень. Чего ты хочешь?

А я так кротко:

– Сейчас или вообще?

Ну а что я должен был ответить? Звезду с неба? Или больше никогда тебя не видеть? Только чтобы по- настоящему – никогда!

Он открыл окно и закурил, но это мало спасало. Окно в смысле.

Я же не переношу дыма. С детства, когда у меня ещё была астма. Потом я её вроде как перерос, но всё равно… от запаха его сигарет сразу мутить начинает.

А он, как будто нарочно, выдохнул всю эту вонь мне в лицо и говорит:

– А знаешь, чего я хочу? Врезать тебе как следует. Чтобы у тебя сразу мозги на место стали. Вот сюда.

Он потянулся и ткнул мне пальцами в лоб. Вроде в шутку, но с такой улыбочкой – подо мной сразу сиденье намокло.

Не потому, что я обделался!

Хотя и до этого было не так чтобы далеко…

Просто я в такие моменты реально теряю связь с телом. Из-за этого его выражения лица. А папа наоборот – только заводится. У него, видно, какой-то внутренний механизм срабатывает, как у Фредди Крюгера¹².

Тот же тоже питался чужими страхами! ||

▶ Я не боюсь. Чего мне бояться, если это – мой папа?! Просто у меня сразу всё во рту пересыхает, и язык, и губы, и я ничего, вот просто ничегошеньки не могу сказать.

Не потому, что не чувствую, нет. Просто мои чувства – они как лифт, который, не доезжая до последнего этажа, возвращается обратно, а потом снова наверх, и опять – вниз, и так до бесконечности, не открываясь.

Это даже представить страшно: ты хочешь выйти, а двери не открываются. Внутри тебя всё толкается и кричит, кажется, сейчас вырвется, но губы склеены, всё – что хочешь, то и делай. Хоть плачь.

В общем, я в такие моменты просто молчу. А что сказать, если ты – вяленая вобла, баран и амёба и ещё неизвестно, какая из трёх составляющих хуже. А папа говорит:

– Если хочешь стать нормальным человеком, начинай шевелиться. Без движения человек разлагается.

Не знаю почему, но я всегда делаю, что он скажет. А психолог, наоборот, говорит – говорил, – что мне нужно учиться отстаивать свою точку зрения. Смотреть фильмы, читать книги, учиться на чужих примерах, которые позитивные. ||

▶ Фильмы я люблю, а книги – особенно, но сказать, что они мне помогают становиться позитивным… Нет, такого я сказать не могу. Я в позитивные сюжеты в принципе не верю. Мне они кажутся надуманными. А вот в трагические – да! Эти куда ближе к жизни.

Вот, например, читаю я у Островского про Катерину – как она кинулась в овраг. И я её понимаю! Сам бы тоже, наверное, сбросился, если бы со мной такая пьеса случилась. Там же одна безнадёга!

И ты такой сразу думаешь: «Ого, так у меня ещё куда ни шло!»

Вот и живёшь, получается, благодаря таким Катеринам.

Или Аннам Карениным? Я и её уже изучил.

И Гера, кстати, тоже! Недавно вот сказал Л. А., что Анна Каренина была сумасшедшая. Либо просто глупая, как все женщины! Но он ещё не до конца разобрался с её портретом…

А Л. А. тут же придумала написать к следующему уроку сочинение по теме «Женские образы в классической литературе». Все стали возмущаться, а Л. А. сказала, что отговорки не принимаются и она ждёт от нас шедевры, чтобы выбрать самый-самый и… внимание… зачитать его перед всем классом.

Я сразу почувствовал, как начинаю заболевать, и твёрдо решил, что к следующему уроку заболею окончательно. Чем-нибудь смертельно опасным, вроде кори. Хотя не знаю. Может, я уже болел?

В любом случае, я решил, что в школу не пойду. Пусть меня режут, пилят и что хотят делают. Но читать свои сочинения я никому не позволю. Это же то же самое, что разрешить читать свой дневник. Ужас! ||

▶ Но я опять не сказал про поэзию. Как так получается?