Читать книгу: «Плата за побег»

Рассказ

Звонок раздался, как всегда, не вовремя.

Начальница с самого утра проводила совещание... Совершенно бесполезное, но он обязан был присутствовать: держать при себе блокнот с символикой фирмы и периодически что-то в нём записывать. Брендированный блокнот демонстрировал лояльность компании, а старательное чирканье ручкой характеризовало его как ответственного сотрудника.

Приятель, сидевший рядом, пользовался тем, что оказался вне зоны видимости камер — коих в переговорной висело аж две штуки, — и аккуратно выводил на разлинованном листе короткое слово. Одно и то же, раз за разом... тщательно, разными шрифтами, снабжая буквы замысловатыми вензелями и тенями. Этим единственным словом были исписаны почти все страницы его делового блокнота.

Время от времени приятель проделывал свой любимый трюк: при обсуждении очередного проекта брал слово, с глубокомысленным видом долго листал блокнот — якобы отыскивая важную пометку, — находил нужное место, выразительно подчёркивал его ручкой и задавал дежурный, банальный вопрос. Начальница неизменно пускалась в подробные объяснения — ей явно импонировали исполнительные и простоватые подчинённые.

На совещаниях отвечать разрешалось лишь на самые срочные звонки — от ключевых клиентов или подрядчиков. Но общение с ними не входило в круг его обязанностей, так что внезапная трель телефона грозила обернуться скандалом и нарушением строгой корпоративной этики.

Он украдкой взглянул на экран. Звонила соседка по даче — пожилая молочница, много лет снабжавшая маму молоком.

Мама давно, ещё после выхода отца на пенсию, перебралась за город, обустроила дом и осталась там насовсем — и на лето, и на зиму. В город почти не выбиралась, а в последние годы и вовсе перестала выезжать. Раз звонила соседка, а не мать... значит, что-то стряслось.

Он панически боялся таких вестей.

Первый подобный звонок прозвучал почти двадцать лет назад: мама ледяным, чужим голосом велела срочно приехать. Не объясняла зачем, бросила коротко: «Отцу плохо».

Он сорвался с работы, заскочил домой за вещами, застрял в глухих пробках на выезде из города. Дорога неблизкая, часов пять ходу. Добрался только к ночи. Отец лежал без памяти — высоченная температура, тяжёлое, сухое, частое дыхание.

— Я звонила в неотложку, — тихо сказала мать. Глаза её были сухими, а руки мелко подрагивали. — Сказали, не поедут. Это уже третий приступ. Уколы не помогут...

Отец ушёл на рассвете.

После похорон он хотел забрать с собой в город некоторые отцовские вещи, прежде всего черновики и наброски. Но найти ничего не сумел. Мать ничем помочь не могла: все последние годы она жила только заботой о здоровье и строгом режиме мужа. Шутка ли — перенёс два инсульта, после каждого она буквально заново ставила его на ноги. Третий стал последним. Она смутно помнила, что муж перед смертью что-то писал и зарисовывал в блокнотах, лежавших возле кровати. Но теперь они словно сквозь землю провалились...