Читать книгу: «Зеленый статус»

Глава 1. Интеграция

Якутск встретил её шестидесятиградусным морозом и корпоративным бейджем, который она получила ещё на входе в автобус, встретивший её с аэропорта вместе с другими серыми. Стоимость обновления бейджа была символической - какие-то девять тысяч рублей. Бейдж, которые крепился на чокер, уже встроенный и интегрированный в тело, был закреплен на шее, у самого пульса, тяжёлый, с присвоенным ей табельным номером и сияющей печатью «Строй-Электросила» — трёхэтажной башни из каменных блоков, стилизованной под утёс с обрывом. В нижнем углу бейджа мигал тускло-серый индикатор.

Здесь, в этом холодном, уставшем городе, напоминающем огромную морозильную камеру, набитую несвежим мясом и ржавыми банками, Алена проведет, если повезет, теперь всю оставшуюся жизнь. В такую погоду, Якутск напоминал черно-белый фильм, где единственные яркие краски - это рекламные вывески. Она на минуту залюбовалась яркой голографической рекламой чистящей пасты “Марфуша” от какой-то блогерши, которую, кажется, звали Лиза Петрова, или что-то вроде того. Кукольно-розовый ролик цеплял глаз на фоне общей серости и холода. Когда она проезжала совсем рядом, на неё пахнуло цветочно-фруктовым ароматом.

“Сладкая на вкус!” - услышала она такой же сладкий голосок со стороны уже удаляющегося билборда, - Прямо как мой поцелуй! - сомнительное обещание уже покидало и личное пространство, и мысли Алёны.

Небо было уже темным, и на удивление чистым. Алена невольно залюбовалась тем, как ярко светила в этот вечер полная Луна, сверкая разноцветными огнями. Это уже не та Луна, которую мог наблюдать человек лет сорок назад - это была уже полноценная жилая планета, на которую люди принесли лучшие свои земные технологии, внедрили сложные климатические системы, создали свои колонии, в которых изучали возможности спутника Земли, и возможно, прямо сейчас на своей станции “Альфа-Заслон”, любовались на тот самый континент, где Алена ехала в своем автобусе и думала - куда её занесло. Это место сильно отличалось от Луны. Забытое всеми.

Бейдж завибрировал - снова сигнал о том, что железа в крови не хватает. Нужно срочно что-то придумать - дефицит железа плохо влияет на работоспособность. Провериться, конечно не мешало бы, но сейчас, для начала бы отключить уведомления - каждое непрошеное сообщение обходилось в тридцать пять рублей. Десять таких сообщений - и даже воды из-под крана уже не нальешь. Не говоря уже об капсулах ферритина.

Здоровье сейчас портить не хотелось. От этого сильно зависит, какого цвета её статус. О золотом она не мечтала, остаться серой - не хотелось бы. Главный кошмар - быть красной. Об этом она и думать не хотела.

Корпоративный автобус остановился. Алена оплатила проезд - восемьсот рублей. Ещё один минус в кредитке. Что ж, скоро она начнет работать и получать зарплату, тогда и будет гасить свои вечные долги.

— Держитесь ближе к группе, — сказал сопровождающий, человек в одинаковой с ней серой куртке. — Вам в отдел логистики, третий этаж, сектор Б. У вас час на первичную интеграцию.

Алёна кивнула. Она уже знала: час на то, чтобы вписаться в систему, понять правила, не наступить на запретные линии. Она приехала из центрального распределителя, из Москвы, где всё было проще — там она была просто “зелёной”, полноценным сотрудником склада, а если точнее - объездчиков роботов-погрузчиков. Без особых привилегий, но и без страха. Однако таковы правила, что если уж ты бросаешь свою родную корпорацию, милостиво кормившую тебя, предыдущие “заслуги” уже не имеют значения. Образование, знание и опыт - это базовые вещи, которые должны быть у каждого. И если ты уходишь на новое место работы - ты обязан пройти обучение заново, своими силами и за свой счёт. Алёна копила на увольнение больше полутора лет, прежде чем её послали в другое место, устройство и обучение в котором влетело ей в копеечку. Стирание памяти, медосмотр, справки об отсутствии недоверия, сложных генетических заболеваний, судимости. Деньги, которых и так все время нет, испаряются, словно тучи, гонимые вертолетами с неба прочь.

Это называлось “перепрофилирование”. Новая работа - равно новая жизнь, и каждый предатель, решивший бросить свою команду, вынужден начинать жизнь с нуля и там, куда ему скажут идти. Перепрофилирование - не самая приятная процедура. О нем, в назидание на будущее, к сожалению, память не стирали.

— Почему у меня серый? — спросила она, коснувшись бейджа. — Я же прошла полную интеграцию ещё на предыдущем месте работы.

— У нас испытательный срок, — равнодушно ответил сопровождающий. — Три месяца. Покажешь себя — станешь зелёной окончательно. Не покажешь — останешься серой или пойдёшь на повторное перепрофилирование. Три раза перепрофилируешься безуспешно - и отправляешься в утиль. Так что осторожнее

— А зелёные у вас — это

— Обычные сотрудники. Полноценные. А золотые — антикризисные менеджеры. — Он понизил голос. — Их лучше не трогать. У них свои правила.

Офисный центр встретил их тепловой пушкой у входа и длинным коридором, выложенным серой керамогранитной плиткой. На стенах — экраны, транслирующие рейтинги отделов. Алёна невольно замедлила шаг, рассматривая цифры.

Отдел антикризисного управления (ОАУ): золотой статус, 98,7 % эффективности.

Отдел логистики: зелёный статус (временно — серый), 74,2 % ожидаемой эффективности.

Отдел закупок: зелёный статус, 71,5 %.

— Почему у антикризисного отдела такой высокий процент? — спросила Алёна.

— Потому что они спасают компанию каждый день, — усмехнулся сопровождающий. — У них золотые бейджи, у нас — серые и зелёные. Иди и не задавай лишних вопросов. У нас кризис, знаешь ли.

Кризис. Знакомое слово. Алена слышала его не раз и на предыдущем месте работы. Там тоже все время был кризис. Антикризисные менеджеры тоже там были. Во всех приличных компаниях обязательно положено, чтобы они были - корпоративная элита, супергерои. Попасть в эту сферу было нелегко.

— У вас тоже кризис?

— Перманентный. Всегда. — Он махнул рукой в сторону экрана. — С этим живём.

Они поднялись на третий этаж. Алёна впервые увидела сектор А — зону отдела антикризисного управления. Стеклянные перегородки, внутри мягкий золотистый свет от большого круглого светильника в виде звезды, висевшего над потолком, имитирующим небо. Под голографическими облаками кресла эффектного бежевого цвета, и люди, у которых на шеях горели золотые индикаторы. Один из них, крупный мужчина с сединой в волосах, сидел за столом, закинув ногу на ногу, и пил кофе из тонкой чашки в турецком стиле. Рядом с ним стоял молодой, в идеально сидящем костюме, с таким же золотым бейджем. Они о чём-то говорили, смеялись, не замечая стеклянной стены.

— Антон Романович Волчков, — шепнул сопровождающий. — Руководитель ОАУ. А рядом Карелин, старший антикризисный менеджер. Ты их запомни. Не обращайся к ним без вызова.

— А тот, — Алёна кивнула на третьего мужчину, который вышел из-за угла и встал рядом с Карелиным, — тоже антикризисный?

— Мазунин. Младший менеджер. Тоже из ОАУ. Неженатый, в бане свой.

В бане?

Ну да, они ходят в баню, как и все антифризы..

Алёна усмехнулась над тем, как их обозвал молодой провожатый и перевела взгляд. Парни выглядели эффектно. Одетые по офисному дресс-коду - белоснежные рубашки с блестящими запонками, идеально выглаженные брюки и аккуратные стрижки.

“Наверное, ещё и надушенные по самое “не могу”, - подумала Алёна, почти неприкрыто смотря на мужчин. Начальник был не очень, но молодые коллеги - симпатичные. Карелин - высокий, со светлыми глазами и обаятельной улыбкой. Мазунин - темноволосый и выглядел более мрачно и серьёзно. Оба большеглазые и с виду спортивные.

Карелин что-то сказал Сергею Романовичу, тот кивнул, а Мазунин, повернувшись, взглянул прямо на Алёну.

На долю секунды их взгляды встретились. Алёна опустила глаза, как учили. Когда подняла снова, менеджер уже ушёл, а сопровождающий тянул её за рукав.

— Ты что, хочешь получить штраф на рейтинг в первый же день? — шипел он. — Смотреть на золотых можно только, когда они сами разрешат. Закон Корпорации.

— Что за глу

— Потом поговорим. Идём.

Сектор Б — отдел логистики — оказался обычным open-space с пластиковыми столами, старыми креслами и индикаторами на груди у всех сотрудников: у большинства зелёными, и только у Алёны серым. Здесь было тихо, пахло горячей от печати бумагой и остывшей дешёвой робустой. Алёну встретила женщина с опухшими красными глазами и усталой улыбкой.

— Петрова Ирина Витальевна, — представилась она. — Можно просто Ира. Будешь за этим столом. Документы в папке, программа на рабочем столе. Здесь твоя личная тумба, можешь сложить сюда свои вещи. Если что — спрашивай.

— Спасибо.

Алёна села, положила сумку под стол, огляделась. Внизу под столом и правда была небольшая темная тумбочка, немного потрепанная временем и предыдущими пользователями. Поверхность тач-айди была вся изгваздана чужими отпечатками. Алена слегка протерла её своей кофтой и приложила палец. Услуги хранения личных вещей в данной компании стоили одну тысячу рублей в месяц.

“Неплохо”, - подумала Алёна, - “Чисто символически”.

В углу комнаты, у окна, сидела девушка, которая показалась ей знакомой. Алена кинула на неё пристальный взгляд, привлекая к себе внимание. Та подняла голову, и улыбнулась.

— Привет, — сказала она, подходя. — Мы с тобой в Красногорске пересекались на курсах повышения лояльности и усиления коммуникации в условиях острых кризисных ситуаций. Помнишь меня? Я Оксана Васильева.

— Конечно, — Алёна обрадовалась. — Ты местная?

— Да. И я тебя предупреждала, чтобы сюда не ехала. — тихо сказала Оксана, усмехнувшись, но глаза оставались серьезными. — Ладно, позже поболтаем. Сейчас обед. Пойдём, покажу столовую. Она у нас неплохая, тут недорого.

Столовая располагалась на первом этаже. Алёна взяла поднос, огляделась. Длинные пластиковые столы, незамысловатая еда с местным колоритом - Алёна заметила в меню суп из потрохов и какую-то странную кровяную колбасу. Пробовать ничего из этого она не решилась. Но за дальним столом, у окна, было почти пусто — точнее, там сидели только золотые. Волчков, Карелин, Мазунин и ещё двое незнакомых мужчин со сверкающим золотом на шее. Обедали неторопливо, разговаривали, иногда поглядывая на остальных сотрудников с лёгкой насмешкой, время от времени переговариваясь, словно обсуждая остальных.

— Почему больше никто не садится за тот стол? — спросила Алёна, кивнув в сторону окна.

Оксана взяла её за локоть и отвела к свободному месту у стены.

— Потому что это их территория. Свои и чужие. Ты ещё не поняла?

— Поняла. У них золотые бейджи.

— Не только бейджи. — Оксана понизила голос. — У них доступ к закрытому контуру. Решения, деньги, отгрузки — всё проходит через них. Мы, зелёные, только выполняем их поручения. А серые даже этого не имеют.

— А что они вообще делают эти “золотые”?

Оксана пожала плечами.

— Никто толком не объяснял. Говорят, они “спасают компанию от кризиса”. Но спасение никогда не наступает, а кризис всё длится. — Она усмехнулась. — Я думаю, они просто придумали себе работу, чтобы носить золотые бейджи, получать халявные деньги и баллы, и ходить в баню. Но обсуждать такое в открытую не принято. Спросишь — получишь штраф за “несоблюдение субординации”.

Алёна посмотрела в сторону “золотого” стола. Мазунин что-то говорил, Карелин смеялся. Волчков наливал себе компот из графина. Они выглядели как хозяева мира, которым этот мир принадлежит по праву сильного.

— На моем старом месте работы тоже был кризис, - задумчиво проговорила она.

— Удивила. А где его нет?

— Думаешь, так во всех компаниях? — спросила Алёна.

— Во всех. Кризис везде. — Оксана откусила кусочек хлеба. — Единственный способ выжить для “зелёных” — не выделяться. И не задавать вопросов.

Обед закончился. Они вернулись в кабинет. Алёна села за стол, открыла программу, но мысли её были далеко. Она смотрела на серый индикатор своего бейджа, вспоминала золотых, их спокойные лица и лёгкость, с которой они двигались по офису. Внутри росло странное чувство — не зависть, нет, скорее недоумение. Почему одни правят, а другие подчиняются? Почему система делит людей на касты, хотя все они — сотрудники одной корпорации? Разве не все они - в одной лодке, и одна большая семья? Вроде так всегда говорят на работе.

И что на самом деле делают эти «антикризисные менеджеры», если их работа окутана такой тайной?

Её рассуждения тут же прервала работа, которая потоком хлынула на неё, не давая опомниться. Едва прочитав регламент, она тут же принялась рассчитывать расходы на доставки и на ходу знакомиться со своими обязанностями.

— Твоя работа, - организовывать междугородние и городские доставки всеми доступными способами, в зависимости от пожеланий сотрудников и клиентов. Задачи приходят в форме технического задания на двадцать два пункта. Ну, это на сегодня. А так правила постоянно меняются. Завтра может будет уже двадцать три. Технические задания необходимо проверять в специальной программе “Открытый Контур”. Эта программа - твоё всё. Здесь твои задачи, документы, учёт рабочего времени. Каждый выход из-за стола - должен быть согласован. Выход на обед не больше тридцати минут. Выход в туалет - не больше пяти. Вход в систему в начале рабочего дня ты осуществляешь без согласования но выход - должен быть согласован. К слову, надеюсь ты знаешь что отработать ровно двенадцать часов без задержки - считается дурным тоном?

Алена поморщилась, но кивнула. Ира же улыбнулась.

— Но не волнуйся. Мы спокойно отпускаем по естественным нуждам даже по два раза в день, а задержаться можно всего на тридцать минут - и тебе даже не нужно доплачивать за ранний выход. Начальство у нас адекватное!

Натянуто улыбнувшись коллеге, Алена ответила:

— Что ж, это хорошая новость.

— Твоя обязанность, — продолжила Ира, — непременно проверить техническое задание на предмет соответствия всем регламентам, правилам и ценностям компании, каждая ошибка - минус один корпоративный балл. Раз в месяц — командировки в Нижний Бестях для контроля переработки вагонов по схеме вагон-автомашина-склад, либо же, в период межсезонья, погрузки катеров. Это понятно?

— Все, что мне понятно, так это то, что я похоже потеряла всяческие человеческие права.

— А ты что, впервые с этим сталкиваешься? На твоей прошлой работе не было кризиса?

— Был, но не настолько же всё ужасно

— Тс-с! - Ирина огляделась с испуганным видом, а потом придвинулась к ней ближе, — Разве ты не знаешь, что по закону, если компания в кризисе, значит нормы трудового кодекса на её сотрудников могут не распространяться?

Алена только грустно покачала головой. Настроение окончательно испортилось. Она ещё сильнее затосковала по Москве и старой работе, но постаралась гнать от себя мрачные мысли и не корить себя за старые ошибки, приведшие её в этот холодный филиал ада на земле то есть корпорации “Строй-Электросила”.

В конце дня, когда сотрудники начали расходиться, Ирина подошла к ней снова.

— Первый день прошёл нормально, — сказала она. — Главное — запомни: нужно быть лояльной и инициативной. Правильный настрой и любовь к своему делу это самое главное. Поняла?

— Поняла.

— Ну и хорошо. Завтра в восемь утра будет планёрка. Не опаздывай.

Алёна кивнула. Она вышла из здания, и резкий мороз ударил в лицо, обжигая щеки, раздражая нос и горло. Город горел огнями, но они казались чужими, как и весь этот мир, словно состоящий из одного снега и огней. На груди горел серый индикатор.

“И это только сентябрь, - с ужасом подумала Алёна, - И уже такой холод. Мы установили климат на Луне, но не можем справиться с северным захолустьем”.

Несмотря на полное подчинение компании, жилье она не предоставляла. Хорошо, что Алёне был доступен приличный кредитный лимит в А-банке, на который она смогла позволить себе небольшую комнату в десяти минутах ходьбы от работы. Квартиры ей было не положено - она пока ещё “серая”, а значит - ненадёжная.

Комната Алёне нравилась. Коммунальные услуги стоили копейки, включение и выключение всех электроприборов было “пакетным” - платишь сразу за несколько дней и безлимитно используешь все блага цивилизации, которые тебе позволены. Душевой лифт по доступной цене (правда, требовалось ожидание в очередь). Туалет - копейки. А главное - неслыханный бонус - вход и выход для жильцов являлись бесплатными. Все-таки немного, но лучше чем в московских трущобах!

В остальном все не так уж радужно. Аванс давать никто не собирался. Теперь её первые месяцы - жизнь взаймы у кредитки.

Но главное - что она продолжается.

Глава 2. Разные миры

Шесть утра. Алёна проснулась в своей постели, и её тут же охватила дрожь. В окне - серость. Она закрыла глаза. Дрожь не унималась. Уже многие годы у неё стойко держалась такая реакция на рабочий день - тревога и паника. Чтобы хоть как-то себя успокоить, она словно мантру, шептала одни и те же слова:

— Сегодня будет обычный день. Такой же, как и всегда. Ничего особенного. Просто обычный день

Этот ритуал сопровождал её каждое утро, ежедневно.

Придя в себя, она тут порывалась встать, дабы не было соблазна снова рухнуть в постель, и обращалась к своей неизменной подруге - ИИЛане, искусственному интеллекту, жившему во всей её личной технике - от смартфона, до домашней колонки.

— ИИЛана, включи новости.

— «Главная новость: Лунная станция "Альфа-Заслон" завершила второй этап колонизации. Как сообщили в Объединённом космическом агентстве (ОКА), поселение, рассчитанное на постоянное проживание одновременно двух тысяч человек, теперь полностью модернизировано системами жизнеобеспечения нового поколения. Ключевую роль сыграли климатические технологии, разработанные на базе научного центра АО “Заслон”, так называемые средства наземного обслуживания общего применения - если коротко СНО ОП.

Алёна прислушалась, разводя в воде сухую овсянку из пакета.

— «Главный инженер станции "Альфа-Заслон" Анатолий Ветров в интервью нашему корреспонденту отметил: "Перепад температур на поверхности Луны достигает двухсот восьмидесяти градусов. Однако внутри станции мы поддерживаем стабильные двадцать два. Система рециркуляции с магнитной стабилизацией, которую мы называем «лунным климатом», работает уже полтора года без сбоев. Даже во время недавней геомагнитной бури, когда отключалась связь с Землёй, температура в модулях не изменилась ни на градус".

Алёна усмехнулась. На Луне — двадцать два, а в Якутске минус шестьдесят два. Ирония.

— «Следующий этап — строительство промышленного комплекса по добыче гелия-3. Ожидается, что к 2170 году лунные ресурсы будут обеспечивать до тридцати процентов энергопотребления северных территорий. Эксперты называют лунную программу "самым амбициозным проектом века».

— Так вот, где жизнь идет, - усмехнулась Алёна.

— «В связи с успехами лунной программы, те же климатические технологии планируется шире внедрять на Земле. Напомним, что вСибирскром и Дальневосточном регионах уже работают "СНО ОП" в тестовом режиме на нескольких объектах, и планируется внедрять их и дальше, особенно в климатически сложных регионах. По словам представителей компании "АО “Заслон", в течение двух лет подобные установки могут покрыть до сорока процентов городской застройки».

— Два года, — прошептала Алёна. — А что делать сейчас?

— «О других новостях: временный комитет по восстановлению государственных функций (ВКпВГФ) заявил о начале проверки корпораций на предмет искусственного затягивания финансового кризиса. Первые рейды запланированы на»

Восемь утра. Бейдж Алены пиликнул, сняв с кредитной карты десять рублей за вход в здание работы, и она вошла, с волнением, думая о том что ждёт её прямо сейчас. Отдел логистики встречал Алёну запахом дешевого кофе и монотонным гулом вентиляции. Она пришла за пятнадцать минут до начала, чтобы успеть разобрать бумаги на новом столе. Серый индикатор на бейдже мигнул, сменив цвет на бледно-зелёный — система зафиксировала прибытие на рабочее место.

— Рано ты, — сказала Ира, появляясь из-за перегородки с кружкой в руке. От неё пахло электронными сигаретами и усталостью. — Планёрка в 8:15. У нас все просто: начальник, дядя Миша, говорит, что нужно сделать, мы киваем, потом расходимся и делаем.

— Дядя Миша?

— Эверстов Михаил Юрьевич. Он зелёный, как и мы, но намного старше нас. Его не трогают, потому что он работает с основания филиала. — Ира понизила голос. — Его уважают, но на свои сборища не зовут. Он строгий, но зато за своих всегда заступится. Ему плевать на мнение золотых.

Ира и Алена сели за стол переговорной, с планшетами в руке. Возникла неловкая тишина. Алёна разглядывала переговорный кабинет. Стены были прозрачные, как и все в кабинете - столы, стулья, монитор с диагональю полтора метра, висящий на стене над столом. Но она знала, как это работает - при желании стены в кабинете можно затемнить, экран - заработает при подключении устройства, а под столами совершенно не скрываясь установлены подслушки.

В 8:15 в кабинет вошёл невысокий плотный мужчина средних лет в сером пиджаке. На его бейдже горел уверенный зелёный свет — не такой яркий, как у золотых, но стабильный, без мерцаний.

— Всем доброе утро, — сказал он, открывая общий файл на экране. — План на сегодня. У нас три срочных отгрузки и одна — от антикризисного отдела. — Он поморщился, будто выпил лимонного сока. — Поступят в течение часа, готовьте документы, ТЗ требуется проверить очень тщательно, Ира, возьми на контроль. По остальным вопросам — в индивидуальном порядке.

— Михаил Юрьевич, — подала голос Ира, — а кто конкретно из ОАУ? Мне вчера Карелин прислал служебную записку в обход ТЗ с требованием отгрузить щебень на объект без предоплаты. Я отказ написала, но он

— Не принят, потому что ИИ Закрытого Контура отклоняет отказы от всех зеленых в автоматическом режиме, — перебил дядя Миша. — Отгружай. Клиент «проверен».

— Но у нас же регламенты

— Регламент меняется ежедневно Закрытым Контуром в соответствии с оценками нашей работы антикризисным отделом. — Голос Михаила Юрьевича был ровным, но Алёна заметила, как дёрнулась его щека. — В условиях кризиса мы вынуждены идти на уступки. И не задавать лишних вопросов. Ну что ты как в первый раз, сама же все понимаешь Возьми от Карелина отписку в задаче, что он все согласовал и приступай.

Алёна сжала ручку. Она ещё не все понимала в местных порядках, но слово «кризис» уже начинало раздражать — слишком часто его использовали как универсальный ключ к любым дверям.

После планёрки Ира подошла к её компьютеру, ткнув пальцем в Открытый Контур.

— Смотри, здесь заявки. Зелёные — обычные. Жёлтые — срочные. Красные — от антифризов. Красные выполняются вне очереди, даже если ты понимаешь, что это бред. Если ты не берешь красную заявку в течение пяти минут, у тебя будет списываться балл и вычитаться бонусы из зарплаты.

— А если я напрямую откажусь?

— Получишь штрафной балл. Тридцать три штрафных балла — понижение до серого статуса. Шестьдесят шесть — перепрофилирование. — Ира вздохнула. — Никто не отказывается. Даже дядя Миша.

Около десяти утра на экране Алёны загорелась красная заявка. Она открыла документ: отгрузка утеплителя в количестве девяносто два куба на строящийся жилой комплекс для золотых элит. В графе «предоплата» стоял ноль. В графе «подтверждение от клиента» — пусто. Зато внизу крупными буквами: «СОГЛАСОВАНО: Карелин Виталий Валерьевич (ОАУ)».

Алёна подняла голову, глядя на противоположный сектор верхнего этажа. Карелин сидел в стеклянном аквариуме, и что-то печатал на компьютере. Рядом с ним Мазунин, пил кофе и смотрел в телефон. Они не замечали её, но она чувствовала их присутствие, как давление воздуха, как аромат озона перед грозой.

— Ира, — позвала Алёна, — а можно как-то уточнить у клиента, точно ли ему нужна отгрузка, ведь не было же предоплаты? Вдруг ошибка? Целая еврофура и не оплачена, не слишком ли жирно?

— Нельзя, — ответила Ира, не отрываясь от своего экрана. — Если заявка красная, значит, антикризисный менеджер уже всё согласовал с директором и всеми остальными золотыми. Наше дело — подготовить документы и заняться доставкой. Не больше.

— Но сумма просто огромная, это же прямой путь к долгам!

— Кризис, — отрезала Ира. — Запомни, новенькая: здесь не ищут справедливость. Здесь выполняют.

Алёна нажала «принять», и программа сгенерировала транспортную накладную. В графе «ответственный за отгрузку» автоматически подставилось её имя. Она почувствовала, как внутри завязался холодный узел.

В обед она нашла Оксану в столовой. Та сидела одна, у стены, и ковыряла вилкой гречку с грибами, попивая чай с лимоном.

— Ты видела сегодняшние заявки? — спросила Алёна, садясь напротив.

— Красные? — Оксана подняла бровь. — А то. У меня тоже такие. Карелин требует закупить партию китайских смесей у поставщика, который требует полную предоплату. А денег, естественно, нет. Но он сказал, что «вопрос решится».

— Как?

— Никак. Просто спишут потом на «кризисные убытки». А мы, закупщики и логисты, будем виноваты, что не уследили. — Оксана отложила вилку. — Слушай, Алёна, я серьёзно: не вникай. Делай, что говорят, и молчи. Иначе сожрут.

— Даже дядя Миша молчит?

— Дядя Миша — нейтрален всегда. Он не вмешивается, но и не мешает. Золотые его не трогают, потому что он знает, где лежат старые архивы. — Оксана усмехнулась. — У каждого есть свой скелет в шкафу. Но у нас, серо-зелёных, нет никаких прав возражать.

Они поели молча. Алёна смотрела на золотой стол — сегодня там сидели только Волчков и Карелин. Мазунин отсутствовал. Вместо него был незнакомый мужчина в таком же дорогом костюме. Они обсуждали что-то, жестикулируя, и вдруг начальник ОАУ Волчков громко рассмеялся — на весь зал.

Несколько человек из других отделов вздрогнули и опустили головы. Алёна поняла: смех золотого — это не радость, это сигнал. Сигнал, что они здесь хозяева, и им всё дозволено.

Алена молча доела свой обед, после чего ей пришлось немного постоять в очереди - целлюлозную посуду было необходимо промыть, прежде чем выбросить в специализированный контейнер для отходов.

— А это что за бутылка? - спросила она у Оксаны, когда та, выпив свой напиток, промыла и выбросила тару в контейнер с подписью “вторичная переработка”.

— Пластик, - ответила подруга, - Он до сих пор у нас встречается. В основном, для тротуарной плитки используем.

— Надо же, сто лет уже не видела пластика.

— Ты и не такое тут увидишь.

После обеда её вызвал дядя Миша.

— Алёна, — сказал он, закрывая дверь кабинета. — Я видел, как ты смотрела на красную заявку. Ты хочешь что-то спросить?

— Да, — она решилась. — Почему мы отгружаем товары на такие суммы без предоплаты? Это же прямой путь к долгам.

— Не спорю, возможно и так, — согласился Михаил Юрьевич. — Но антикризисный отдел знает лучше. Они говорят, что так мы удерживаем клиентов. А долги с долгами мы решаем по мере их накопления. В любом случае это не твоя забота.

— Но ведь ответственны мы?

Дядя Миша посмотрел на неё долгим взглядом.

— Верно. Мы - зелёные. Мы - прослойка между двумя мирами - верхним золотым и нижним серым. Это и есть наша работа - быть ответственными. Держать баланс.

У Алёны похолодело внутри.

— Вы хотите сказать, что

— Я ничего не хочу сказать. — Он поднял руку. — Я просто прошу: будь аккуратна с выражениями. Пока ты не освоилась, это простительно, но сегодня уже второй день и пора бы понемногу начинать включаться в работу. Ты ведь не хочешь начинать все с серого листа?

Алена вспомнила косые взгляды, пренебрежение и кучу ограничений, которые она испытала за то недолгое время, когда была “серой”. Её передернуло.

— Нет, конечно не хочу. Я поняла. Буду осторожней.

Он отпустил её, и Алёна вернулась за свой стол. Красная заявка уже была выполнена — товар уехал со склада. На экране горело «ОТГРУЖЕНО». В графе «подпись ответственного» стояло её ФИО.

Она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Но внутри, где-то глубоко, начинала расти тяжесть — та самая, которую она потом назовет выгоранием. Пока это был просто холодный комок в груди.

Вечером, когда офис опустел, за окном — плотный туман, Алёна задержалась — разбирала бумаги, чтобы не брать работу домой. В коридоре послышались шаги. Она подняла голову: мимо прошёл Мазунин. В лучах холодного офисного света его рубашка казалась особенно белоснежной. Он говорил по телефону.

— нет, Антон Романыч, я всё сделал. Отгрузка прошла, документы у клиента. Да, подпись логиста стоит. Не переживайте.