Читать книгу: «Изнанка реальности»

Если бы вашу жизнь можно было описать одной фразой, какой бы она была?

Алекс любил говорить, что в окружающем сюре даже радужные единороги, охраняющие Аидово царство, выглядели бы предсказуемо.

Порой он не так уж и неправ.

Глава 1. Истоки сумасшествия

Резкий стук в дверь набатом прошелся по черепной коробке. Штукатурка мелкой крошкой посыпалась из трещины на стене. Голова трещала. Алекс едва успел провести рукой по непослушным черным кудрям, когда стук повторился.

Несколько секунд он сверлил взглядом стену, потом вскочил с кровати и распахнул дверь, едва не прибив сухонькую старушку.

«Какие черти могли принести Изабель, в…», – подумал Алекс и посмотрел на часы, – «…шесть утра?!»

– Прости, дорогой, я тебя разбудила, да? Лина дома? – будничным тоном поинтересовалась соседка, отдергивая кружева на рукавах старомодного платья.

А ведь ее стук был достоин начинающегося пожара или землетрясения.

– У нее ночная смена, еще не пришла. Что-то срочное?

– Сердечко опять шалит, очередной приступ подкосил. До завтрака небось не дотяну, – тяжесть ее вздоха никак не сочеталась с ярко накрашенными губами и аккуратной прической. Такая актриса пропадает!

– Дайте руку, сейчас посчитаю пульс, – он обхватил опутанное синими венами запястье, посмотрел на часы и не стал засекать. Изабель имела привычку приходить с приступами ипохондрии через день, четко по расписанию. – Все нормально с вашим сердцем. Шли бы вы лучше спать.

– Может все-таки позвонишь Линочке? Она-то поди получше тебя разбирается. Ты все же не врач.

– Так и она не врач. Вы же знаете, у нее телефон на беззвуке, вернется не раньше восьми. Может валерьянки? У нас, кажется, где-то была.

– Ой нет, не стоит. Вроде отпустило, а валерьянка и у меня есть. Но Линочка пусть поднимется, когда вернется. Проверит, что да как, – Изабель развернулась и прошествовала в сторону лестницы, постукивая каблучками чопорных туфель.

Алекс прислонился затылком к косяку и боролся с желанием зарычать. Ложиться в четыре утра было очень плохой идеей. Взгляд зацепился за старые архивы, громоздящиеся тремя стопками на столе. Сон отменяется. Он подхватил несколько пухлых папок и углубился в чтение.

***

В начале девятого послышался осторожный шорох в замке. Дверь приоткрылась с протяжным полускрипом-полустоном. У порога опустилась тяжелая сумка. Тишина. Алекс завис на полминуты, устремив расфокусированный взгляд куда-то между строк, и только потом вышел в коридор. Не было привычного щебетания, коронного приветствия «проснись и пой» и заливистого смеха после. В глазах Лины проскальзывали нотки обреченности. Это было так на нее не похоже, что Алекс напрягся.

– Мне срочно нужен кофе. Очень много кофе. И еще кое-что но это мы обсудим после, – сказала девушка, распуская пучок соломенных волос.

Она упала на единственную кухонную табуретку, и уронила голову на руки. Подсунутая кружка выпита практически залпом. Алекс уже закончил готовить следующую порцию, когда она сказала:

– Мие стало хуже.

Это все объясняло. Лина работает в хосписе, а Мия—одна из ее любимых подопечных.

– Мне жаль, – а что еще можно сказать в такой ситуации? Он не знал эту девушку, но Лина говорила что-то про родство душ и тому подобную чушь.

– Ты не понимаешь, да? Это начало ее конца.

– Это хоспис, – Алекс фыркнул, – там у всех начало конца.

– Иногда я забываю, где работаю, – Лина сделала очередной глоток дешевой растворимой дряни, которую производители по ошибке именовали «кофе». – У нее есть сын.

– Ты говорила, я помню. Оскар кажется?

– Угу. Ему всего десять.

– Тебе стоит меньше привязываться к людям. Когда-нибудь, это тебя добьет.

– И стать совсем как ты? Нет уж, спасибо, – она слабо улыбнулась, на мгновенье становясь похожей на саму себя. – Кстати, сегодня же среда. Изабель не заходила?

– Не напоминай, – Алекс закатил глаза. – Опять у нее «сердечный приступ» в шесть утра случился.

– Ой, сейчас. Только переоденусь и поднимусь, проверю, как она там.

– Все с ней нормально. Наверняка лежит, и смотрит очередной сериал. Кстати, нам не пора менять дверь? Там уже должна остаться вмятина от ее кулака.

– Вот зря ты так. Может на этот раз и правда что-то серьезное. Ты хоть о симптомах спросил? Боли в груди? Головокружение? Одышка?

– Будь это серьезным, она бы вызвала скорую, а не спускалась шесть пролетов, чтобы пожаловаться тебе на жизнь. Ты ж сердобольная, она и пользуется. Выглядела, как и всегда—точно собралась на прием к аристократам, – Алекс сходил в комнату за стулом и оседлал его спинку, чтобы оказаться к Лине лицом. – Кажется, ты что-то от меня хотела.

– Да, – девушка слегка замялась. – Тебе не понравится.

– Мне уже не нравится. Рассказывай.

– Это связано с Оскаром. Он скоро останется сиротой, и Мия места себе не находит. Говорит, мальчик увлекается естествознанием, а они живут в ужасном районе. Там не то, что школы нормальной нет, там из дома выйти страшно. Она волнуется, и я сказала, что ты можешь позаниматься с ним бесплатно, – по лицу Алекса заходили желваки. – Пожалуйста, Ал. Я хочу помочь хотя бы так.

– Лина, какого черта?! Я же не учу, а только прикрываю задницы безответственных придурков! И уж конечно тебе не надо напоминать, что общение с детьми не моя сильная сторона.

– Я понимаю, правда. Но я не могу отобрать надежду у умирающей.

– Кто тебя вообще за язык тянул что-то ей обо мне говорить?

– Я уже догадалась, что тебе не знакома сама идея заботиться о ком-то просто так, но я сделала то, что считала правильным. И забирать свои слова обратно не буду, – твердо ответила девушка. – Подумай об этом. Ты вечно жалуешься, на отсутствие энтузиазма у студентов, а здесь будет чистый лист. Совсем ребенок. Он как тесто, которое мечтает попасть в руки умелого пекаря и стать вишневым пирогом. Слепи из него что-то стоящее, – добавила она уже мягче и улыбнулась, обнажая щербинку между зубов.

Алекс остановился. Предложение подкупало новизной, и уверенность в отказе слегка пошатнулась.

– Я подумаю. Но, боюсь, вишневый пирог не получится. Он будет лимонный и кислющий.

– Да не важно какой, главное, чтобы вкусный, – Лина подбежала к нему и быстро чмокнула в щеку. – Ты самый лучший, я говорила?

– Эй, я еще ничего не обещал! – крикнул он, но подруга уже закрылась в комнате.

Оставшись один, Алекс позволил мыслям течь с привычной скоростью. Ощущения похожи на прорыв дамбы, когда огромный поток воды подминает под себя целые поселения. Нервные импульсы услышали долгожданное «старт» и побежали свою стометровку. От этого кружилась голова.

Появление в жизни Оскара было огромной проблемой из-за ее бессрочности. Когда мальчик вырастет или наука ему надоест, непонятно, а ввязываться в долгосрочные обязательства Алекс не хотел. Он не благотворительная организация, протягивающая руку помощи всем Лининым больным!

На другой чаше весов было болезненное понимание, что без подруги он и сейчас мог бы сидеть в обшарпанной ночлежке и воровать кошельки на вокзалах. Хотелось успокоить себя мыслью, что никто не знает, как повернулась бы жизнь и, возможно, Алекс запустил бы стартап и наслаждался закатом из окна Силиконовой Долины. Да и живут они преимущественно на его заработок с учеников. Но врать самому себе—занятие неблагодарное.

Тем более она права. Возможно, это затея окажется интереснее, чем сдавать экзамены или писать курсовые за очередного бездельника. Впрочем, думать об этом не имело смысла, он все равно не сможет отказать.

Все эти размышления заняли пару секунд. Алекс поднялся с потертого стула и забрался с ногами на кровать в дальней комнате. Книгами здесь завалено все: прикроватная тумбочка, стол, часть кровати, пространство под кроватью. Обходить покосившиеся книжные башни напоминало детскую игру, где пол—это лава, а ты спасаешься от извержения вулкана.

Пальцы перебирали шершавые корешки, пока не остановились на толстом учебнике из середины стопки. Глядя со стороны, могло показаться, что он как трехлетний ребенок, которому вместо обещанных сказок дали учебник по математике за пятый класс, нетерпеливо листает страницы в поиске картинок. Но Алекс действительно читал.

Лина называла эту странность суперспособностью, но в реальности больше смахивало на проклятие. Он думал слишком быстро. Настолько быстро, что речь не успевала за скоростью мыслей. Вести разговоры с репликами длиннее трех слов оказалось невозможно. Конечно, любое проклятие имеет приятные бонусы. Кому-то достался прекрасный принц, а Алексу умение читать страницами. Это сделало его эрудированным, но не превратило в интересного собеседника.

Последнее произошло благодаря Лине. Жизнь с молчаливой тенью тяжело ей давалась, и девушка прошерстила сотни эзотерических сайтов, а потом с непринужденным лицом подсовывала статьи ни то психологов, ни то астрологов про расслабляющие медитации. Сказать, что Алекс готов был на стену лезть от ее настойчивости—сильное преуменьшение. Но все же среди бесполезного бреда обнаружились разумные идеи, а вместе со знаниями из медицины и биохимии, он нашел способ строить «ловушки» для мыслей.

Алекс назвал эту технику частичным блокированием нейронных связей методом визуализации или, по-простому, построением дамбы. Требовались предельная концентрация, полная тишина и, хуже того, способность на протяжении всего процесса удерживать в голове пример желаемой скорости. В самом начале построение образа занимало полчаса, сейчас время сократилось до двадцати с небольшим секунд.

***

Последняя страница тома по психиатрии прочитана. Алекс сложил стопку архивных записей в сумку и, нагруженный папками и книгами, промчался мимо Лины к выходу.

На лестничной клетке пахло жареными панкейками, перегаром и дешевым табаком. В углу стояла удручающая композиция из пивных бутылок и разномастных пепельниц, которую жильцы неустанно пополняли последние полгода. Иногда Алекс ухитрялся найти в этом что-то красивое. Если передвинуть пару бутылок и добавить еще три поменьше, можно добиться гармонии золотого сечения.

Солнце светило особенно ярко, заставляло прищуриться. Алекс не любил солнце. Всегда казалось, что оно светит кому угодно, только не для него. В детстве нравилось представлять, как на другом конце света солнечный луч крадется по столу далекого профессора или талантливого нейрохирурга, отвлекая от заполнения отчетов. Он поднимает глаза и обязательно улыбается, вспоминая, что там, во внешнем мире, сегодня тепло и уютно. Вспоминая, ради чего он пишет свой наискучнейший отчет. Или уставшая женщина смотрит на эти лучи и думает о своей дочке с яркими рыжими волосами и веснушками на пухлых щеках, которая обязательно пойдет сегодня на озеро, даже если мама не разрешила.

Он пошел вниз по улице в надежде успеть на электричку, которая отправится через пятнадцать минут. Вокзал выглядел так же неприветливо, как и остальной пригород, встречая девизом: «здесь вам не рады, возвращайтесь туда, откуда приехали». Алекс стремился вырваться отсюда хотя бы на пару дней в неделю.

Ехать почти два часа, а значит можно подумать, было это странным стечением обстоятельств или он на самом деле искал не там. Хорошо бы изучить полицейскую базу нераскрытых дел за последние лет сто, но получить к ней доступ не так легко, даже если наплести про юридический проект.

Максимально похожий на ситуацию Алекса случай нашелся в учебнике по психиатрии. Некто Джон Доу в 1985 году попал в автокатастрофу со своей сводной сестрой. В попытке уйти от лобового столкновения с грузовиком машина утратила управление, и сестра пациента отчаянно пыталась вырулить по заснеженной дороге. Эксперты потом обнаружили, что у машины отказали тормоза. Женщина закричала брату, чтобы он выпрыгивал из машины. В тот момент, когда мужчина уже отстегнул ремень и схватился за ручку двери, он посмотрел на сестру, но водительское сидение оказалось пустым. В шоковом состоянии Джон Доу открыл дверцу и выпал на обочину. Машина окончательно утратила управление и улетела на встречную полосу, где протаранила минивен, вследствие чего загорелась. Водитель минивена скончался вечером того же дня от полученных травм. При обследовании обгоревшей машины не было найдено человеческих останков. Ничего. Ни костей, ни зубов. Как будто сестры Джона Доу там не было. В полиции все списали на состояние сильного алкогольного опьянения. Случай произошел в канун Рождества, виновник признал, что изрядно выпил. Позже он отсидел три года за непредумышленное убийство и попал в психлечебницу.

Других подробностей в книге не было, и о дальнейшей судьбе сестры мужчины, как и о самом факте ее существования, информации нет. Но вдруг все было именно так? Джон Доу действительно ехал с сестрой, и она внезапно исчезла.

Если поверить в это, Алекс мог оказаться меньшим психом, чем считал себя на самом деле. Люди действительно могут исчезать и больше никогда не возвращаться. И хорошо, если по собственной воле.

Он искал похожие истории последние три года. К сожалению, пока доказательной базы сильно не хватало, а ссылаться на слова человека с психиатрическим диагнозом все равно, что поверить в НЛО со слов единственного очевидца. Алекс мог быть каким угодно, но только не наивным. Весь оставшийся путь он искал нестыковки, которые упорно не хотели быть найденными.

***

Здание библиотеки пропиталось запахом пыли, старых книг и неуловимым ароматом, который напоминал о кабинете отца, хотя спустя столько лет сложно сказать наверняка.

Не успел он подойти к стойке, чтобы вернуть часть просмотренных записей, как наперерез уже неслась невысокая дамочка с замысловатой прической. Бейдж сотрудницы, сетка морщин у губ и горящие злостью глаза не обещали ничего хорошего.

– Молодой человек, – голос был бы менее оглушающим, если бы женщина оставила Алексу немного личного пространства, – последние две недели я вижу вас в моей библиотеке практически ежедневно. Как так получается, что вы берете на дом по десять книг за раз и возвращаете на следующий же день?!

– Я…Их…Прочитал? – хотелось сказать больше, но без медитаций по-другому не получалось.

– Это ж как вы их читаете?! По десять страниц из каждой?! Вы приходите сюда, разносите по моей библиотеке грязь. Прикасаетесь своими руками к книгам, многие из которых существуют в единственном экземпляре. Да глядя на вас, я скорее поверю, что вы их замачиваете в какой-то дряни, чтобы отравить нас всех! Вы не студент, вряд ли вы даже школьник! И я сильно сомневаюсь, что вы умеете читать, только страницы переворачиваете.

Алекс смотрел на женщину и упорно не понимал, к чему она клонит. Да, школьные годы прошли мимо него, а университеты не казались чем-то привлекательным, но какое ей дело? Библиотеки для всех, а он уж точно ничего противозаконного не делал.

– Признайтесь, вы что-то замышляете? – дамочка не унималась и уже откровенно шипела в самое ухо.

Алекс не выдержал и прыснул.

– Не смейте создавать шум в моей библиотеке!

Поразительно, насколько этой женщине подходила ее профессия. Эдакий библиотечный цербер. Никто не пройдет незамеченным.

Под впечатлением от происходящего он упустил момент, когда чей-то острый взгляд уперся между лопаток. К ним медленно приближался один из самых неприятных смотрителей. Высокий, жилистый. Он перевел взгляд бледно-голубых глаз на дамочку.

«Интересно, они и дальше будут только орать или все же вызовут полицию, раз подозревают во всех смертных грехах?» – подумал Алекс.

– Не составит ли вам труда объяснить, что здесь происходит?

Женщина поджала губы, отчего морщины на ее лице стали заметнее.

– Я беспокоюсь о репутации нашего заведения. Ты правда думаешь, что юноши, которые выглядят вот так, – ее взгляд последовательно остановился на непослушных кудрях, дырявой сумке и кроссовках, которые давно пора выбросить, – каждый день ходят в одну из лучших библиотек, чтобы почитать?! Да он или обокрасть нас хочет или еще что похуже!

– Смею с вами не согласиться. Этот молодой человек всегда возвращает книги вовремя. В том же состоянии, в котором их получил. Не шумит. Не ест в читальном зале. Не отвлекает посетителей и сотрудников. Ваши домыслы касательно его мотивов совершенно не обоснованы.

Лицо женщины из слегка красного стало багровым. Казалось, еще одно слово и ее разорвет от бешенства.

– Или вы сомневаетесь в моей компетентности? – продолжал мужчина нарочито спокойным тоном. – Заметьте, за этот год ни у кого не возникло нареканий к моей работе, в отличие от ваших служебных успехов. Или провалов, – добавил он после паузы с нескрываемым злорадством.

Женщина скривилась. Развернулась на толстых каблуках и с выпяченным подбородком ушла в служебное помещение. Алекс сглотнул. Вроде бы мужчина на его стороне, но каждый раз, когда студенты аккуратно доставали из рюкзака чипсы, орешки или кусочек шоколадки, он тут же появлялся за спиной и говорил что-то им на ухо. Наблюдать за изменениями лиц этих ребят было отдельным видом удовольствия. Сначала они краснели, потом бледнели, а после отдавали зеленцой. Через минуту несчастные спешно подхватывали свои вещи и вылетали из библиотеки, чтобы больше никогда не переступать порог этого места. Когда кто-то водил карандашом достаточно близко к строчкам в попытке поймать разлетающиеся во все стороны слова, его постигала еще более страшная кара. Мужчина нежным движением отодвигал от забывшегося посетителя фолиант, а потом добавлял в карточку ощутимый штраф за порчу библиотечного имущества. Каждое движение, мельком брошенный взгляд, бережные касания пальцев к пожелтевшим страницам были пронизаны трепетом перед книгами и неприязнью ко всему роду человеческому.

– Если вы сочли поведение моей коллеги оскорбительным, позвольте принести извинения от лица всего нашего коллектива.

Алекс чуть не упал, где стоял.

– Эмм… Спасибо. Наверное.

– Нужна ли вам помощь в поиске подходящей литературы? Я заметил, вы часто отдаете предпочтение книгам по исследованию психики, а также просматриваете архивные записи. Проводите исследование?

– Дайте мне минут…ку, – Алексу и правда нужна была помощь, но без ловушки для мыслей он все равно не сможет ничего объяснить.

Он сел за любимый стол в дальнем углу, посмотрел на часы, сосредотачиваясь, и воспроизвел в голове разговоры Лины о ее подопечных. Ровно три слова между отсчетом секунд. Хорошо, что библиотеки—это поразительно тихое место. Когда Алекс закончил, мужчина уже стоял рядом.

– Я действительно провожу исследование и думаю, помощь мне бы не помешала.

– Могу ли я уточнить тему и ваше учебное заведение?

– Я скорее удовлетворяю собственное любопытство. Что касается темы, меня интересуют случаи внезапного исчезновения людей.

– Тогда, боюсь, вам стоит обратиться в полицию.

– Речь не про пропажу без вести, а что-то менее… Привычное. Вроде телепортации. Мне хочется понять, насколько это возможно и способен ли человек провернуть такое без специального оборудования.

– Весьма необычная тема, – пальцы смотрителя машинально заскользили по подбородку. – Если вас интересует сама возможность, я бы предложил обратиться к книгам по физике, квантовой механике и, возможно, изучить основные виды взаимодействий.

– Здесь наши мысли сошлись. Проблема в том, что ни в одной из книг нет точного ответа. Все приходят к существованию теоретической возможности, но при множестве допущений. На данный момент научных знаний и технологий недостаточно, чтобы действительно телепортировать человека.

– Чем же вас это не устроило? Иногда «нет», это тоже ответ. Пусть и не тот, на который вы рассчитывали.

– Я уверен, что что-то упускаю. Даже не я один, а человечество в целом. Пока Ньютон не рассказал о гравитации, никто о ней даже не задумывался. При этом гравитация существовала, вне зависимости от того, знают о ней или нет.

– Никто о ней не знал, но яблоки продолжал падать людям на головы… Что ж, интересно. Правильно ли я понимаю, что теперь вы хотите найти задокументированные подтверждения, – он на секунду остановился, – телепортации?

– Да. Вы сможете мне с этим помочь?

– С наскоку нет, но обещаю подумать, какая литература может оказаться полезной. Почему вы остановились на психиатрии?

– А разве это не очевидно? Когда люди открыто рассказывают о необычных вещах, их признают или сумасшедшими, или волшебниками. Но сказки мне вряд ли помогут, предпочитаю доверять фактам.

– Тогда постараюсь подобрать вам несколько любопытных томов, подождите меня пару минут. И можете обращаться ко мне мистер Брикс.

– Спасибо. Я—Алекс Рот. Можно просто Алекс.

Спустя десять минут на стол опустилась целая стопка клинических исследований и одна тонкая книжка в мягком переплете. На последней странице было сказано, что это биография малоизвестного зоолога, который окончил свою жизнь в психлечебнице. Парень вопросительно посмотрел на мистера Брикса.

– Не уверен насчет телепортации, но в свое время эта книга по-настоящему захватила одного моего знакомого. Кажется, там была часть с появляющимися посреди поля вивернами, также загадочно растворяющимися в небытие.

Глаза Алекса заскользили по строчкам. Отпускать мысли на свободу было преждевременно, мало ли с кем еще придется разговаривать, поэтому приходилось читать как все нормальные люди. Он цеплялся глазами за каждое слово в надежде понять, как совершенно посторонний человек, живший более века назад, мог видеть галлюцинации, настолько похожие на его собственные.

История так шокировала Алекса, что тщательно выстроенная дамба рухнула. Мысли понеслись, обгоняя одна другую. Цеплялись хищными пальцами за плечи соперниц, оставляли на них синяки и следы ногтей. Мир медленно расплывался и впереди проступил нечеткий силуэт. Неизвестный человек сидел за столом перед ослепительно яркой сферой с переливающейся вязкой голубой субстанцией. Алекс с непривычки зажмурился, а когда открыл глаза, видение исчезло, будто его и не было. Он спешно собрал книги, закинул в сумку и на автомате занес их в электронный читательский билет.

Хотелось заснуть и проснуться на следующий день. Сделать вид, что это происходит с кем-то другим. Прошлой осенью видения прекратились, и Алекс успел отвыкнуть от поисков у себя опухоли мозга или прогрессирующей шизофрении. Возвращаться в подростковые годы, когда такие эпизоды повторялись по несколько раз в день, походило на страшный сон.

***

Не успел он вставить ключ в замок, как дверь распахнулась. Лина расплылась в улыбке. Она легко могла бы сыграть подросшую Пеппи Длинныйчулок, только волосы пришлось бы перекрасить.

– Ты поздно сегодня.

– Это был очень странный и длинный день.

– Постой, – ее глаза удивленно округлились, – ты что, ехал домой с дамбой в голове?! Ты же никогда этого не делаешь! Стоило испечь пирог по такому поводу.

– Это не так важно, чтобы заставлять тебя готовить, – Алекс улыбнулся.

– Дверь закрой, сквозняком прямо по ногам несет, – Лина поджала пальцы внутри шерстяные носков. Она умудрялась мерзнуть даже в середине лета.

На кухонном столе ждали пахнущее травами овощное рагу и чашка ромашкового чая.

– Эй, а кофе где?

– Двенадцатый час, поздно уже для кофе. Утром выпьешь, – Лина села напротив и с любопытством спросила. – Что-то произошло сегодня? Ты стал ближе к разгадке?

– Я не знаю. Возможно? Может и нет. Не уверен. Разговаривал сегодня с этим неприятным мужчиной, помнишь рассказывал тебе?

– Это который похож на дьявола и постоянно запугивает студентов?

– Именно. Кажется, я ему нравлюсь.

– С чего вдруг?

– Понятия не имею. Но он помог мне сегодня. Я рассказал про мою теорию с телепортацией, а он подобрал пару книг специально для меня. Посмотреть правда получилось только одну.

– Вот видишь! Стоит иногда обращаться к людям за помощью, – Лина лукаво прищурилась и ткнула его в плечо пальцем. – Многие из них не такие плохие, как тебе кажется.

– Ты не заставишь меня изменить мнение, даже если будешь так делать, – Алекс наклонился и ткнул ее в ответ, – каждый раз, когда я кому-то не доверяю. Просто та книга… Я думаю, это важно, хотя она вообще про другое. Ощущение, что ответ уже у меня в руках, а я в упор не могу его разглядеть. Может у меня поехала крыша?

– Ты просто хочешь понять, что произошло с твоей семьей. Никто не может тебя за это винить.

– Ага, а теперь посмотри на ситуацию с другой стороны. Мои родители официально признаны погибшими в пожаре. Я был на похоронах. Я носил цветы на их могилу два раза в год. Но меня настолько не устраивает эта версия, и в ней так много нестыковок, что я, как осел, несколько лет копаюсь в документах и книгах. Иногда кажется, что я схожу с ума.

– Будь ты сумасшедшим, я бы точно уже заметила, – Лина накрыла его руку своей. – Больше скажу, ты куда более нормальный, чем некоторые жители хосписа. Они мне иногда такие теории заговора рассказывают.

– Мдаа. Кошмар, как тебе не повезло, – Алекс усмехнулся. – Окружила себя людьми со странностями, что дома, что на работе.

– Зато я каждый день могу смотреть на жизнь с десяти разных углов, – подмигнула она.

– Загадка только, как в этом бедламе ты продолжаешь в каждом находить что-то хорошее.

– Ну это как раз очевидно, а ты просто дурак, не умеющий доверять кому-то кроме себя, – Лина подавила зевок. – Ладно, мне на смену завтра. Просто помни, что я всегда на твоей стороне, – она вышла и закрыла за собой дверь.

Алекс почувствовал себя совершенно вымотанным и уснул, едва голова коснулась подушки. О вивернах, странном голубом шаре и возможных диагнозах он подумает завтра.

Глава 2. Всему виной беспечность

Сумбур в голове не получалось упорядочить, как бы Алекс не старался. Бесконечная свалка ненужного барахла, которую давно пора отнести в церковь или отправить на гаражную распродажу. Возвращаться к затертым временем воспоминаниям было мучительно.

Отец дует на разбитые коленки, когда Алекс впервые встал на коньки. Он говорит, что человек, потерпевший множество неудач, гораздо ближе к успеху чем тот, кому все удалось с первой попытки. Ведь у него теперь больше опыта.

По огромной кастрюле скачет солнечный зайчик. Мама в дурацком фартуке с пчелками варит варенье и рассказывает восьмилетнему сыну историю открытия периодического закона.

День, когда соседка Магда, добрейшая женщина, сказала, что родителей больше нет. Трансформатор взорвался на испытаниях. Все погибли. Одиннадцатилетний Алекс молча смотрит на нее и замечает проседь на висках. Вчера они были черными.

Три года спустя его детство обрывается протяжным звуком на единственной ноте и непрерывной полосой на мониторе. У Магды остановилось сердце, а он остался один. И он не знает, что делать дальше.

Малоизвестный зоолог утверждает, что видел настоящую виверну. Точь-в-точь как в детских сказках—дракон без передних лап и с хвостом гадюки. Он думал, что совершил открытие, но был осмеян за россказни и все потерял.

Четырнадцатилетний Алекс видит дракона посреди людной улицы, но никто вокруг этого не замечает. Он тоже сошел с ума?

Первая встреча с Линой. Девушка разговаривает по телефону на шумном вокзале и прогуливается от автомата с невкусным кофе к киоску с дорогими шоколадками. Их взгляды пересекаются, и одним этим взглядом она будто одевает согретые чужими руками перчатки на его давно окоченевшие пальцы. Что будет, если она обо всем узнает?

Мысли спутывались, переплетались колючими ветками шиповника и впивались в сознание, не позволяя окончательно проснуться. Помог стук в дверь. Похоже на этой неделе окружающие по очереди превращались в передвижные будильники. Алекс резко вскочил, запутался в одеяле и свалился на пол.

– Заходи, – крикнул он Лине, поднявшись на ноги.

– Проснись и пой, мой герой! – звонко пропела девушка и с разбега плюхнулась на кровать. – Новый день уже здесь и готов порадовать тебя приятными знакомствами.

– О чем ты?

– Ой, вот только не говори, что ты забыл.

– Я не забыл. Эту функцию не учли при моем изготовлении. Но напомни, о чем именно я не забыл?

– Мия, Оскар, занятия. Ты согласился. Это же только вчера было!

– Ты не уточняла сроки, а я сегодня никуда не собирался. Второй день с дамбой хожу. Надоело.

– Вот только не надо изображать из себя святую наивность, – Лина покачала головой. – Мое хорошее настроение не делает Мию менее умирающей. Чем раньше мы начнем, тем лучше будет для всех.

«Но только не для меня» – Алекс прикрыл глаза.

– Ладно, дай хотя бы зубы почистить, – пришлось признать поражение. – Но у меня условие: по дороге мы молчим.

– Без проблем, – ее проводил скрип старой двери.

***

Лина работала медсестрой в хосписе в соседнем городе, и два часа спустя они стояли перед двухэтажным зданием из красного кирпича. Ко входу вела ровная дорожка, уютную беседку оплетали плетистые розы, в воздухе витало умиротворение. Лина уверенно пошла к массивной входной двери. Подруга всегда любила это место. Каждый раз она с горящими глазами бежала на работу и часто задерживалась допоздна.

Женщина за стойкой выглядела как студентка-отличница во время лекции несмотря на то, что ей далеко за сорок. Она вдумчиво заполняла бланки, периодически высовывая язык. Внутри было так тихо, что Алекс слышал, как ручка царапает бумагу, оставляя вмятины на следующих страницах. Заметив их в дверях, женщина засияла ярче рождественской елки.

– Привет, – поздоровалась Лина. – Как у нас дела?

– Здравствуй, дорогая. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! – Алекс закатил глаза. Он никогда не понимал, зачем произносить очевидные вещи вслух. – Мисс Новак пора увеличить дозу обезболивающего, но ты же знаешь, она доверяет только тебе.

– Да, конечно. Пойду поговорю с ней.

– И к мистеру Уильямсу тоже зайди, у него какой-то срочный вопрос, но нам он ни в чем не сознается, – улыбнулась женщина и заправила каштановые волосы за ухо.

– Договорились. Это мой друг, Алекс. Он согласился позаниматься с Оскаром. Помнишь, говорила тебе на прошлой неделе? Проводишь его в холл на втором этаже? Я освобожусь только после обхода, – виновато добавила Лина.

– Конечно, наша птичка, все для тебя. Там, правда, через пятнадцать минут собрание начнется, но, думаю, Алекс никому не помешает.

Прежде, чем Лина успела убежать, Алекс чуть задел ее руку и отошел в сторону. Хорошо, что в разговоре с ней он прекрасно обходился диапазоном «три слова за раз».

– Неделя?! Ты серьезно?

– Я знаю, ты злишься, и прости меня за это, – она опустила взгляд. – Я надеялась, что ты согласишься, а все эти штуки с согласованием документов… Ты не представляешь, как это долго. Они и пропуск для тебя сделали.

– Почему не сказала?

– Боялась, что ты успеешь передумать. Ал, ты же знаешь, как сильно мне не нравится с тобой ссориться. Особенно вот так, когда говорю только я, а ты медленно закипаешь. Но это действительно важно для меня.

– А я?

– Ты тоже! Но между твоей жертвой пары часов в неделю и душевным состоянием умирающей подруги, прости, если я выбираю не тебя, – жестко сказала она. – К тому же библиотека всего в шести кварталах отсюда.

– Ладно.

– Мы еще друзья? – с надеждой спросила она, накручивая прядь волос на палец.

– Конечно.

Алекс удивился, откуда мог взяться такой вопрос. Они столько пережили вместе. Очевидно, что его злость ничего не меняет.

– Хорошо. Я пойду, не скучай, – Лина легко сжала его плечо и зашла в комнату для персонала, чтобы переодеться.

Администратор негромко позвала его, и они пошли по бесконечному коридору. С одной стороны тянулся ряд одинаковых белых дверей, с другой в панорамные окна заглядывали липы и клены. Должно быть, здесь красиво осенью, когда ветер легонько перебирает яркие листья воздушными пальцами.

Некоторые из палат были открыты, и Алекс заглядывал внутрь, удивляясь, насколько атмосфера хосписа отличается от больничной. Обычно въедливый запах лекарств почти не чувствовался, а комнаты пронизывал солнечный свет.

К некоторым пациентам пришли члены семьи. Они о чем-то разговаривали или листали альбомы с фотографиями. В одной из палат даже смеялись.

За дверью в конце коридора обнаружился дряхлый старик. На стуле рядом пристроился взъерошенный молодой парень похожий на нахохлившегося воробья. Он держал старика за руку и с упоением о чем-то рассказывал. Морщинистое лицо расплывалось в улыбке.

Женщина заметила замешательство Алекса и пояснила:

– У нас сегодня семейный день, но у некоторых подопечных родные живут далеко и не могут приехать. В таких случаях приходят волонтеры, чтобы пообщаться или заняться чем-нибудь вместе.

Алекс хотел было спросить, много ли желающих общаться с чужими больными родственниками, но просто кивнул.

Лифт перенес их в просторный холл на втором этаже с мягкими цветными креслами и зелеными стенами. На журнальном столике лежали несколько листов бумаги и цветные карандаши.

– Вот мы и пришли, чувствуй себя как дома. Сюда скоро придут ребята обсуждать поездку, ты не успеешь заскучать.

«Огромное спасибо, конечно, но чувствовать себя как дома в хосписе совершенно не хочется».

Алекс опустился на кресло в дальнем углу и посмотрел на часы, следя за движением секундной стрелки. Лучше установить ловушку сейчас, мало ли кто захочет пройти мимо и поинтересоваться, что он здесь делает.

Гул нестройных голосов нарастал. В холл медленно входили дети, заполняя пространство разговорами о всякой чепухе. Две девочки лет четырнадцати обсуждали в каком платье пойдут на предстоящий бал. Одна из них была перемотанная бинтами и сидела в инвалидной коляске. Девочка походила на сказочную эльфийку с заостренными чертами лица, вздернутым носом и длинными ресницами. К ее подружке уже успел подкрасться переходный возраст. Об этом кричали яркий макияж и черная бандана с черепами, прикрывающая отсутствие волос. Как эти двое могли не то, что дружить, но и просто сосуществовать в одном мире, Алекс не понимал.

– Думаешь ему понравится? – голос звучал так хрипло, что его легко можно принять за мужской.

– Конечно, зеленый подходит к твоим глазам. Он точно пригласит тебя потанцевать, – девочка положила забинтованную руку на колени подруги, которая стала бережно поглаживать ее ладонь.

– Мама сказала, что закажет фотографа. У наших родителей останутся классные фотки.

– Наверное, это хорошо… – рука выскользнула из чужих пальцев. Девочка опустила взгляд и неуверенно теребила плюшевого мишку, лежащего на коленях.

Дальше Алекс предпочел не слушать, представляя, как на его мозговой свалке скомканной бумажкой оседает разговор про какого-то парня и девчачьи проблемы.

Несколько детей помладше облепили небольшой стол и перебрасывались шутками, что не сочеталось с их общей бледностью и болезненным видом. Между ними крутился рыжеволосый мальчик с ярким румянцем на щеках и задором в глазах. От его мельтешения у Алекса закружилась голова, и он мог поспорить, что родители покупают пацану новые кеды два раза в месяц.

– Ребята, прервитесь на десять минут, потом можете продолжать общаться, – миниатюрная девушка вышла на середину холла и подняла руки вверх. Ее звонкий голос отразился от стен. Резко стало тихо. – Вот, так-то лучше. На этих выходных мы поедем на ферму знакомиться с кроликами и лошадьми. Нам проведут небольшую экскурсию, а после вы сможете угостить лошадок морковкой и яблоками. Но нужно разрешение от ваших родителей и заключение врача, что это безопасно.

Дети радостно переглядывались и обсуждали с организаторами предстоящую поездку. Алекс отошел к окну. Их радость так сильно отдавала горечью, что смотреть было неприятно. Им не жаль? Себя? Количества времени, которым с ними поделились непозволительно скромно? Упущенных возможностей? Они не закончат школу, не пойдут на выпускной, не встретят рассвет на берегу океана. Как они могут смеяться, осознавая все это?

Солнце лениво перекатилось через крышу и висело над внутренним двориком, облизывая спину жаркими лучами. Скользящая по полу тень смахивала на объевшегося гнома. Через пару минут к его сплющенному силуэту присоединился еще один.

– Никто тебя не обижал? – спросила Лина и засмеялась, поймав его недоуменный взгляд.

– Очень смешно. Объясни мне, какого черта они радуются? Это же не нормально.

– А ты чего ожидал? Дыхания смерти и холода могильных плит? – Лина вгляделась в его лицо. – Постой. Ты и правда так думал?!

Алекс кивнул.

– Ал, но ведь хоспис, он же не про смерть. Он про жизнь. Для чего вообще жить, если не ради счастья?

– Я каждый раз поражаюсь узости твоих взглядов. Есть еще примерно тысяча причин: власть, деньги, известность, мировое господство, желание показать себя…

– И еще девятьсот девяносто пять неважных причин, – перебила Лина. – А хотя нет, подожди. Девятьсот девяносто четыре. Одна из твоего списка все же стоит того.

– Удиви меня.

– Любовь, – протянула она, смакуя само звучание этого слова. – Счастье и любовь—вот и все, что на самом деле имеет значение. И перед лицом смерти люди начинают это осознавать.

– Ты неисправимая идеалистка, – Алекс закатил глаза. – И смотришь на мир через розовые очки.

– Ну и что? – пожала она плечами. – Правда у каждого своя.

– Что насчет Мии? Я не собираюсь сидеть здесь весь день.

– Тебе и не придется. Видишь, вон того мальчика с рыжими волосами, – Лина перевела взгляд на мальчишку, который скакал по холлу, изображая Годзиллу. – Оскар любит играть с местными детьми, когда мы с Мией разговариваем о грустных вещах.

Лина позвала его, но мальчик был так занят, что не услышал даже с третьего раза. Пришлось подойти, чтобы он наконец остановился и обратил на них внимание.

– Привет, – мальчик протянул пухлую ладошку для рукопожатия.

– Алекс, – протягивать руку в ответ он не спешил, и Оскар быстро спрятал свою в карман.

– Пошли, мама тоже хотела познакомиться, – он схватил Лину за руку и побежал по коридору.

– Ты такой быстрый, что у нас начнут гулять сквозняки, а люди могут простудиться, – рассмеялась она. – Давай помедленнее.

Теперь они шли нога в ногу и покачивали сцепленными в замок руками. Глядя на эту хрупкую, как карточный домик, идиллию Алекс не переставал закатывать глаза.

***

Палата выбила из равновесия. Яркие рисунки неоновыми фломастерами, преступная группировка плюшевых животных во главе с огромным единорогом и бесконечное количество фотографий. Ими было завешено все, и Алекс затруднялся сказать, какого цвета в комнате стены. Он чувствовал себя пингвином в зоопарке, на которого двадцать человек уставились через стекло. Хорошо хоть не тыкали пальцами.

Взгляд старался зацепиться за нейтральное пятно и остановился на девушке, лежащей на кровати поверх покрывала. Вот уж нейтральнее некуда. Вся она будто поблекла, выцвела, стараясь слиться с белой простыней. Растянутая футболка открывала острые ключицы, а под ввалившимися глазами залегли синяки.

– Мы пришли, – сказала Лина.

Мия привстала, опираясь на тонкие руки, с трудом удерживающие ее вес.

– Как прошла встреча? – голос разрезал воздух наждачной бумагой и совсем не соответствовал теплоте взгляда.

– Это было так здорово! Представляешь, они поедут кататься на лошадях! На самую настоящую ферму! А еще там будут кролики. Совсем как у Дженни. Ты же помнишь Дженни? – его мать печально покачала головой, и Оскар сразу сник и продолжил совсем тихо, смотря в пол. – Мы играли вместе, когда были маленькими…

– Прости, родной, но в последнее время я забываю даже какого цвета моя зубная щетка, – она умоляюще посмотрела на Лину.

– Оскар, может познакомим маму с Алексом? – подруга подошла к мальчику и потрепала его по волосам. Будничный жест всколыхнул давно забытые воспоминания. Его мама тоже так делала.

– Точно! Я сейчас!

Мальчик подошел и уже хотел потащить Алекса вперед, когда тот отступил на шаг и скрестил руки на груди. Дети такие контактные. Зря он во все это ввязался.

– Добрый день, – сказал он куда-то в изголовье кровати, избегая болезненного взгляда.

– Привет, – потрескавшиеся губы растянулись в улыбке. – Лина часто про тебя рассказывает. Спасибо тебе огромное! За Оскаром присмотрит моя мама, но приятно думать, что он сможет общаться с кем-то еще. Ну знаешь, кто сможет говорить не только о булочках и пончиках, – она тихонько рассмеялась, и хотя ее смех был похож на лай побитой собаки, Алекс тоже улыбнулся.

– Не то, чтобы Лина оставила мне выбор.

– О да, она может быть очень убедительной. Хотя выбор у тебя конечно же есть, я ни на чем не настаиваю. Может тебе понравится, но даже если нет, ты ничего нам не должен. Просто попробуй, ладно? Уверена, вы с Оскаром найдете общий язык.

– Я бы не пришел, если бы собирался отказаться.

– А ты была права, Алекс действительно милый парень, – у Лины заалели щеки. – Родной, почему бы вам с Алексом не пойти во двор? Пообщаетесь немного, ты задашь свои вопросы.

Мальчик, притихший во время разговора, подлетел к матери и нежно обнял ее. Нетерпение плескалось в его глазах. Алекс решил не растягивать этот трогательный момент семейного единения и махнул рукой в сторону двери, покорившись судьбе.

Тот же путь только в другом направлении, подарил блаженную паузу. Он перебирал мысли, как страницы старой потрепанной книги, приправляя фантазию звуками шелеста страниц.

На одной из них можно увидеть Оскара, обнимающего мать. Алекс хотел думать, что причина их появления крылась в попытке девушки оставаться позитивной, цепляясь за жизнь, но дело было во взглядах, полных неприкрытого обожания, скольжении тонких рук по детской спине и обращении. Родной. Когда его в последний раз кто-то называл родным? Воспоминания об этом похоронены так глубоко, что срывать крышку личного ящика Пандоры казалось плохой идеей.

Глубоко задумавшись, Алекс не замечал, как коридоры сменяют один другой и очнулся только, когда они оказались в другой части здания. Оскар распахнул дверь во внутренний двор и уверенно пошел в сторону высокого клена в самом центре.

Они сели на траву и молчали. Мальчик поднял упавший резной листок и теребил его между пальцами, отрывая кусочки ровно по прожилкам. А Алекс привык, что окружающие сразу вываливали, что им нужно, и начинать разговор сам точно не собирался.

– Эмм… С чего начнем? – наконец спросил Оскар.

– Я не знаю. Это тебе нужен репетитор, а не мне.

– Ну… Эээ… Я просто… – мальчик вздохнул и попробовал еще раз. – У меня очень много вопросов, а учительница в школе становится злобной, когда я спрашиваю. А бабушка не знает ответ. А мама… Ну… Не думаю, что она может мне помочь, – он погрустнел и отвел глаза.

– Что насчёт книг? В твоём возрасте я искал ответы именно там.

– Мама говорит, что они очень дорогие. А в библиотеке я не знаю, что искать.

«Мда. И лучшее решение, пришедшее в голову его матери, это развести наивную девушку на бесплатного репетитора по дружбе. Хорошо хоть не на улице объявления развесила».

– Ладно, я все равно уже здесь. Предлагаю пари. Ты задаешь мне три вопроса—я постараюсь на них ответить. Если у меня ничего не выйдет, расскажу тебе, что такое Google.

– Я знаю, что такое интернет. Я же не придурок какой-то! – обиженно пропыхтел Оскар.

– Тогда не вижу проблемы.

– Проблема в том, что у нас его нет! – остатки разорванного листа улетели в сторону.

Вот знал Алекс, что дети—это не для него. Он и взрослого может вывести за пять минут, а сейчас даже трех не прошло. Вдох-выдох. Подставлять Лину не хотелось, как и объяснять умирающей женщине, почему он довел до слез ее десятилетнего сына. К тому же вряд ли во второй раз у него получится хуже, чем в первый.

– Допустим я понял. Твой первый вопрос?

Мальчик громко сопел и смотрел в сторону, всем своим видом выражая нежелание разговаривать. Алекс старался не улыбаться, потому что видел перед собой не ребенка, а пузатый кипящий чайник с подпрыгивающей крышкой.

– У животных есть домашние животные? Ну там… Как у людей собаки или… ммм…хомячки?

– Давай сначала разберемся, что ты вкладываешь в понятие «домашнее животное».

– Ну это такие животные, которых ты считаешь своими. Они всегда рядом и с ними весело.

– Тогда, пожалуй, нет. Во всяком случае я таких примеров не встречал. Но если воспринимать животное как компаньона и друга, то, с натяжкой, можно считать симбиоз подходящим примером.

– Симби… Что? – Оскар озадаченно наклонил голову.

– Это когда разные виды животных помогают друг другу повысить шансы не умереть, – он запрокинул голову, пытаясь подобрать правильные слова. – Например, койоты и барсуки часто объединяются и вместе охотятся. Койот ловит добычу в степях, а более мелкие барсуки залезают в норы. Шансы поймать кого-нибудь у этой парочки вместе выше, чем по отдельности.

– Не, ну такое не считается. Домашние животные, они же просто так с людьми. Не ради выгоды.

– Смешно. Да они бы умерли без людей! Охотиться не умеют, страшно, ночью холодно. К тому же и у человека есть своя выгода—приходишь домой, а там тебя кто-то ждет.

– Так и про людей сказать можно, но они же вместе живут не из-за выгоды.

– Многие именно так и поступают.

Оскар нахмурился, но спорить не стал.

– А правда, что в горах стареешь медленнее? Нам учительница в школе кино показывала.

– Наоборот. В горах время идет быстрее, потому что мы дальше от Земли.

– Чего?

– Это связано с изменением гравитации.

– Понятнее не стало.

– Если очень сильно упростить, то наша планета очень-очень тяжелая, у нее большая гравитация. А теперь представь, что Земля—мячик, и его бросили над натянутой простыней. Представил? – Алекс дождался, когда он кивнет. – Мячик упадет, а простыня прогнется. Так и в космосе. Рядом с тяжелыми объектами во Вселенной происходит что-то похожее и это влияет на течение времени. Чем ближе к Земле, тем медленнее идет время. На горе человек находится дальше от поверхности, поэтому его часы будут идти немного быстрее. Но разница, в любом случае, слишком мала, чтобы ее заметить.

– Это так круто! Откуда ты все это знаешь?

– Я любопытный, – парень пожал плечами. – У тебя последний вопрос.

– Хм, – мальчик сжался и спросил едва слышно, – почему люди умирают?

Тут уже пришлось задуматься Алексу:

– Я бы сказал, что это закономерно. Клетки, из которых состоит все живое, стареют и не могут больше выполнять свои функции. Тогда что-то ломается, и порой это уже нельзя починить. Человек умирает.

– Но мама же еще не старая! – громко вспыхнул он и ударил кулаками по земле.

– Твоей маме просто не повезло.

– Ей здесь лучше, – наткнувшись на непонимающий взгляд мальчик пояснил. – Ну…Чем в больнице. Она так бабушке сказала. Думала, что я спал. Вроде как здесь важнее какой она человек, а не чем болеет.

– Полагаю, это имеет смысл.

– А Лина как думает?

– Мы это не обсуждаем.

– Ладно, – это было слишком легко, Алекс даже удивился. Сам он непременно начал бы допрос, выводя собеседника из равновесия. – Мне понравилось сегодня. Ты же еще придешь?

– Да, я же обещал. Когда мне прийти в следующий раз?

– Я почти всегда здесь, сейчас же каникулы. Завтра? – с надеждой спросил Оскар.

– Нет, так дело не пойдет. Слишком плотное общение с детьми пагубно повлияет на мой цинизм, – он усмехнулся. – Предлагаю каждую неделю по понедельникам и четвергам, – мальчик кивнул. – Мне пора идти.

– Я тебя провожу.

– Не стоит. Передай Лине, что в девять я буду ждать ее у входа. И пусть только попробует опоздать!

Оскар рассмеялся и побежал в сторону двери делиться впечатлениями, а Алекс снес дамбу к чертовой матери. Да, он не запомнил, где находится выход, а обилие одинаковых окон и дверей только мешало. Да, нужно прогуляться до библиотеки и вернуть часть прочитанного. Возить книги туда-обратно просто так нерационально. Однако возможность отложить анализ каши в голове стоял предстоящих неудобств.

Через полчаса пришлось признать, что давно он так не ошибался. Третий поворот закончился тупиком, а спросить, куда идти, он не мог. По коридорам сновали волонтеры, старушки с ходунками, врачи и медсестры, не оставляя шансов найти тихое место хотя бы на две минуты. Алекс по случайности врезался в людей и извинился с десяток раз, а одна из дверей чуть не открылась ему прямо в лицо. Когда он уже начал рычать на глупость планировки этого здания, выход на улицу нашелся сам собой. Оказалось, боковая лестница выходила к знакомому коридору. Почувствовав себя на свободе, он выбежал за дверь и вдохнул полной грудью.

Алекс ненавидел быть должником и редко задерживал книги больше, чем на день. К тому же в этом не было никакого смысла, даже ненужные тексты легко оседали в памяти. У себя он решил оставить только книгу про зоолога и виверн, хотя считал, что виверны, единороги, драконы, фурии и прочие существа были лишь порождением чьей-то фантазии. Поразительно, как ученый серьезно мог написать такое, но не Алексу его осуждать. Они одного поля ягоды.

Вечерний ветерок забивался под футболку и приятно холодил кожу. В оживленной части города громкость звука превысила комфортное значение. Двери бизнес-центров постоянно открывались, выпуская людей группами по восемь-десять человек. Одна поездка в лифте. Он потерялся в мыслях и налетел на металлическую урну у ресторана. Она со звоном покатилась по тротуару, щедро посыпая плитку окурками и пеплом. Хотелось собрать все обратно, но прохожих мало волновала чистота улицы, когда странный парень перегородил полдороги и мешал вернуться домой. Комбинация большого города, конца рабочего дня и его природной неловкости редко кому-то нравилась.

Белое здание библиотеки на другой стороне улицы манило. Алекс полюбил это место с первого посещения. Днем мягкий свет лился из вытянутых окон на стеллажи с потертыми корешками. Сочетание фактур и цветов, потерявших со временем яркость, напоминало изображение палочек и колбочек на сетчатке. Было в этом что-то символичное. Ровные ряды, позволяющие заглянуть вглубь веков или посмотреть на мир, как в первый раз.

Вечером зажигались старые помутневшие лампочки, и в теплом свете даже наискучнейшие методички становились уютнее. Алекс практически слышал потрескивание дров в камине, а перед глазами переливалось оранжевое пламя с редкими искрящимися вспышками. Возможно, поэтому он постоянно задерживался до закрытия.

Высокая стопка книг легла на стойку. Подошедшая девушка отсканировала электронный билет, и подняла вопросительный взгляд. Алекс покачал головой. Брать что-то новое в планы не входило. Слишком длинный день.

***

Он ждал Лину у хосписа и бездумно пинал камешек от одной плитки к другой. Дамбу строить категорически не хотелось, но на случай неожиданных бесед все же пришлось. Неприятное чувство. Будто из головы вырвали кусок, засунули в большую коробку и отправили почтой в другую страну, забыв добавить наклейку «Осторожно. Хрупкое». Алекс ненавидел ограничения.

Лина вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и спустилась по ступенькам.

– Поговорим?

– Я знал, что так будет, – он хмыкнул. – Ты удивительно предсказуема.

– Это не предсказуемость, а постоянство, – задорно ответила она. – Просто я всегда хочу с тобой разговаривать. Оскар очень хороший мальчик. Тебе он понравился?

Лина говорила медленно, осторожно насаживая бусины слов на тонкую леску, зная, как легко Алекс может её оборвать.

– Нравиться – слишком размытое слово, чтобы описывать им людей.

– Тогда предложи свое.

– Он шумный, нетерпеливый, неугомонный, беспокойный, дерзкий…

– Ему десять, – перебила Лина. – Это более, чем ожидаемо. Ты хоть что-то хорошее в людях видишь? – вопрос звучал так грустно, что Алекс остановился.

– Вижу. А тебе нужно научиться дослушивать до конца. Еще он пытливый, увлеченный, в меру возможностей Мии воспитанный. Не могу сказать, что в восторге, но с этим можно работать.

– Он сказал, что ты классный, – подмигнула она, а Алекс закатил глаза.

Фонари на узкой улице работали через один и подозрительно мигали, но Лина этого не замечала. Она увлеченно рассказывала легенду про эфиопского короля и искала на небе Кассиопею. Фонарь моргнул последний раз и окончательно потух. Погруженная в свои мысли девушка вышла на середину дороги, и они услышали протяжный свист тормозов. Легковушка заметила Лину в последний момент и водитель отчаянно пытался затормозить.

Дамба Алекса рухнула, и мысли хлынули потоком. Время замедлилось. Он инстинктивно выбежал на дорогу и со всей силы толкнул подругу на тротуар.

Неожиданно улицу заполнил громкий звериный крик. Дома превратились в тропические джунгли, а над головой просвистела птица. «Какого черта?!» – промелькнуло в голове прежде, чем Алекс упал на влажные листья.

Глава 3. Верхний мир

На мокрые руки налипла красно-коричневая мука. Взгляд зацепился за мохнатые черные лапы и пушистый хвост. Алекс вскочил и оценил опасность зверька на четыре из десяти. Не больше лемура, пучеглазый и без длинных когтей. Стоило ему встать, животное сорвалось с места и исчезло в густых зарослях.

Шипение рядом заставило вздрогнуть. По плечам пробежали мурашки страха, перетекли на шею и затерялись в спутанных волосах. Он обернулся и отшатнулся от неожиданности. Миниатюрная девушка в странном костюме скрестила руки на груди, и рассматривала его. Ее руки, ноги и грудь переливались темной чешуей, а вдоль позвоночника тянулся ряд острых шипов. На дне темно-зеленых глаз плескалась печаль.

Девушка попыталась схватить Алекса за руку, но он резко вырвался. В ответ она лишь пожала плечами и придержала большой лист над проходом, приглашая следовать за собой. Алекс засомневался, но перспектива остаться одному в джунглях пугала сильнее.

От влажного воздуха мука под ногами скатывалась в комья и липла к кроссовкам. Приходилось останавливаться и счищать налипшую грязь. Он смотрел с завистью на девушку впереди. Ее шаги были плавными, и ноги скользили по влажной земле, будто и не касаясь вовсе.

Деревья вокруг были не меньше пятиэтажек. С огромных пальм свисали цветущие лианы, на кустах висели ярко-оранжевые вытянутые плоды. Алекс провел пальцами по темному листу и ощутил под рукой бархат. Под изогнутым потолком парили светящиеся шары и постоянно перемещались, растягивая и сжимая тени. Растения становились все меньше и меньше, пока потолок не опустился, и они не уперлись в сплошную стену. Девушка выставила вперед ладонь. Часть стены пошла рябью и пропала.

Кожа покрылась мурашками от холодного воздуха. За стеной в окружении желто-красного леса раскинулась горная долина, пересеченная сотней холмов. Каким образом Алекс переместился из жаркого июля в середину осени оставалось загадкой. Другой странностью было поднимающееся над горой солнце. Головой он вроде не ударялся, но куда делись восемь часов жизни? Может это все же галлюцинации?

Алекс последовал за девушкой, которая стала спускаться с небольшой возвышенности. Трава под ногами выглядела нарисованной. Узкая, гладкая. Капли утренней росы ярко бликовали на ней в солнечных лучах.

У подножия он был благодарен, что ни разу не поскользнулся на влажной земле и не совсем отморозил ноги. Между холмами в долине ходили люди, одетые куда более привычно в кожаные плащи, куртки, и теплые свитеры. Несколько компаний расположились на траве и завтракали. На губах спутницы играла улыбка. Она чуть кивнула Алексу и пошла вдоль леса, обходя долину по большой дуге.

От холода он перебирал в голове все известные ругательства, не решаясь произнести ни одно из них вслух. Наконец, они углубились в лес и набрели на небольшой дом, заросший мхом. Алекс вряд ли заметил бы его, если бы не окна, отражающие солнечный свет. Девушка всем телом навалилась на массивную дверь и дернула деревянную ручку.

В углу единственной комнаты стояла закопченная печка, к стене прислонилась лестница, сколоченная из высохших веток, а с широкой полки второго этажа свисал синий плед. Алекс хмыкнул. Самый обычный дом.

Девушка присела на корточки у стены, подцепила край одной из досок ногтем и запустила руку в открывшуюся нишу. Видно, поиски увенчались успехом, потому что она с довольным лицом протянула Алексу что-то на раскрытой ладони. Небольшая фасолинка с вязкой субстанцией внутри. Вещество переливалось голубыми всполохами. Потоки сталкивались друг с другом, переплетались причудливыми завихрениями. Он не мог оторвать глаз. Девушка перекатила фасолинку между пальцами, кивнула, вынуждая Алекса раскрыть ладонь, и вложила завораживающий предмет в руку. От мимолетного прикосновения горячей кожи по телу прошла слабая струйка спасительного тепла. Алекс дернулся, словно обжегшись. До чего же холодно.

Девушка подошла к печке, и закинула внутрь несколько дров. Вдруг внутри ударила молния. Показалось? Алекс проморгался, а огонь уже захватил сухие деревяшки в свои объятия, наполняя небольшую комнату теплым воздухом.

Только он расслабился, как девушка снова присела рядом и ткнула пальцем сначала на фасолинку, потом у себя за ухом. Для верности повторила движение, но понятнее не стало. Тогда она выхватила предмет из руки и прижала к коже Алекса под волосами. К его ужасу фасолинка всосалась внутрь, и голову пронзила такая боль, будто ее засунули в бурлящий котел.

Люди, которых он не знал. Места, где никогда не был. Огромный желтый глаз с вертикальным зрачком. Алекс захлебывался в обрывках чужих образов, упал на колени и пронзительно закричал. Ногти царапали шею в отчаянном желании вырвать из себя адский предмет. Образы накатывали волнами, пространство и время исчезло, мозг превратился в желе. Он не выдержал и потерял сознание.

***

Обнаружить вместо привычной мысленной свалки марево из сладкой ваты походило на предательство. Сознание возвращалось медленно. Осторожное движение большим пальцем—рука на месте. Глубокий вдох—ноющая боль в ребрах. Теплая ладонь коснулась лба—Алекс резко вскочил и тут же пожалел об этом. Треск в голове усилился.

Он лежал на матрасе посреди деревянного дома черт знает где. Ужасно жарко и нечем дышать, глаза болят от сухого перегретого воздуха.

– Какого черта произошло? – прошептал он.

– Тшш, вдох-выдох. В первый раз всегда так тяжело, – девушка сидела рядом на корточках. Почти чёрные волосы собраны в тугой высокий хвост, от жары ее щеки и губы раскраснелись.

Единственная мысль в голове: «Я схожу с ума».

– Ты не сошел с ума. Дыши глубже.

«Если она слышит мои мысли, все хуже, чем казалось» – подумал он и стал напевать детскую песенку, ужасно фальшивя.

– Если немного послушаешь, то я объясню, как поставить от меня блок, – она склонила голову на бок, всем своим видом выражая снисхождение к нему, идиоту. – И нет, ты не идиот.

– Я слушаю, – сквозь зубы прошипел Алекс. С трудом сел, облокотился на стену и скрестил руки на груди.

– С чего бы начать… Я никогда раньше этого не делала, – девушка на секунду задумалась. – Ладно, начнем с простого. То, что я тебе дала—чип. С ним можно общаться с людьми, не зная их языка. Когда мы говорим, наши мысли сопровождаются образами, а слова просто описывают картинки в голове. Чип подключается к мозгу напрямую и показывает мыслеобразы одного человека другому. Потом мозг сам преобразует их в понятный язык.

«Отлично, теперь в моей голове будет проходной двор. Только этого не хватало, самому тесно».

– Как его достать? – нетерпеливо спросил он.

– Никак, – сердце Алекса заколотилось. – Но его можно отключить или изменить радиус действия. Никто не хочет копаться в твоей голове. Он нужен для таких случаев, как наш.

– И как его отключить?

– Его нужно не отключить, а настроить на вербальное общение. Там должна быть система управления.

– То есть ты не уверена?!

– Это усовершенствованная модель, ее не тестировали, – оправдывалась она. – В Долине провалившихся давно не было.

– Потрясающе, – закатил глаза Алекс. – Теперь я подопытная крыса.

Девушка пропустила его ремарку мимо ушей и продолжила.

– Чип—это инородный предмет. Его довольно легко найти в собственном сознании. Закрой глаза и сосредоточься. Что-то должно быть не так. Вызывать дискомфорт. Ощущение неправильности само приведет к нему. Потом просто сожми его и подумай о проговариваемых мыслях. Он должен перестроиться.

Алекс закрыл глаза. Вдохнул один раз, другой и оказался на свалке воспоминаний. Бесконечные стеллажи с книгами, продавленный диван, на котором он спал у Магды, широкий дубовый стол с потайными ящиками—мечта детства. В груди свербило и тянуло в сторону шкафа. Рука заскользила по корешкам. Чувство тревоги усиливалось, пока пальцы не остановились на маминой шкатулке с крутящийся балериной. Вот оно! Схватил с полки и открыл отделение с кольцами. Рядом с простеньким кулоном из бисера в виде ромашки лежал злосчастный чип. Алекс достал его и сжал в руке. Нечего ему там делать. Кулон—воспоминание о его первом подарке маме на день рождения. Это был хороший день.

Гладкая поверхность чипа чуть холодила кожу. Алекс мысленно приказал фасолинке хорошо себя вести. Потом остановился и все же последовал инструкции. Вдруг вольные формулировки эта штука не воспринимает? Закинул чип в цветочный горшок, где он отлично потерялся среди шариков гидрогеля. Глубокий вдох и накатившая боль в ребрах выдернула обратно в реальность.

– Получилось? – Алекс вопросительно посмотрел на собеседницу.

– Подумай о чем-нибудь, что я точно не могу знать.

«Если сегодня Хэллоуин, то для конца октября поразительно тепло. И этот костюм ящера, пожалуй, лучшее, из того, что я видел».

– Я ничего не слышала, – просияла девушка. – Будем считать, что сработало.

– Почему ты так странно одета? – спросил Алекс вслух.

– В костюме вероятность быть съеденной драконом во время кормежки сильно снижается. Я здесь единственный зоолог.

– Что это за место?

– Слышал когда-нибудь о бутылке Клейна?

Не такого ответа на, казалось бы, простой вопрос он ожидал.

– Да, это одна из односторонних поверхностей.

– Хорошо, объяснять меньше. Если коротко, наша Вселенная, свернута в такую бутылку.

– Это бред какой-то.

– Звучит, – с нажимом сказала она, – как бред. Но это правда. Она как лента Мёбиуса, только в четырехмерном пространстве. Наше как раз такое. Можешь представить в голове?

– Предположим, – складывалось устойчивое ощущение, что он разговаривает с душевнобольной.

– Наша галактика находится в узкой трубке. Твой мир, мы называем его Нижним, на внутренней стороне, а наш, Верхний, на внешней.

Алекс смотрел на нее скептически. Сложно было поверить в нечто подобное, когда ты сын физика и химика, и слушал научные теории перед сном вместо сказок.

– Вначале никто не верит, – девушка пожала плечами. – Ладно, давай проще. Представь ленту Мёбиуса и нарисуй на ней точку. Если она сверху—это мир, в котором мы сейчас. Теперь нарисуй с другой стороны точку другого цвета, чтобы она точно совпадала по положению с первой. Это твой мир. Как попасть из первой точки во вторую?

– Нарисовать сплошную линию через ленту?

– Можно и так, да. Но в масштабах Вселенной долго и совершенно нереально. Есть способ проще—проткнуть ее.

– С лентой понятно, но какое отношение это имеет к Вселенной?

– У бутылки есть толщина и она временнАя. Твой мир внутри, эта часть поверхности узкая. Космические объекты там, включая галактики и черные дыры находятся ближе друг к другу. Гравитация больше.

– Время идет медленнее, – догадался Алекс. Внутри разгорался исследовательский азарт.

– Точно! С нашей стороны гравитация меньше и время идет быстрее. Разница раза в три, точнее не скажу. Сюда попадают те, чьи внутренние часы идут с нашей скоростью. Тогда граница истончатся и человек оказывается с другой стороны.

– А внутренние часы это…?

– Скорость передачи нервных импульсов. Ты не замечал ничего странного в своем мире? Что говоришь быстрее других или часто спотыкаешься?

– Замечал, – удрученно сказал он. – Но я же не думал, что со мной и правда что-то не так!

– Все с тобой нормально, – цокнула она. – Чаще всего переход происходит в экстремальных ситуациях под выбросом адреналина. Иногда можно и на серотонине, но это редкость. Что последнее ты помнишь?

Воспоминание развернулось перед глазами. Ночь, мигание фонаря. Машина с перегоревшей фарой похожа на одноглазого пирата. Она несется на него и явно не успеет затормозить. Почему он вообще оказался посреди дороги? Алекс напрягся, пытаясь вспомнить.

Лина.

Дыхание перехватило, легкие сжались от недостатка воздуха. Вроде он успел ее оттолкнуть. Успел же правда? Что, если нет? Он зажмурился и глубоко вдохнул. Нарастающая паника проблему не решит.

– Меня чуть не сбила машина, – сказал Алекс настолько спокойно, насколько мог.

– Значит адреналин.

– А все странности: драконы, светящиеся шары… Они реальны?

– Да, ты приближался к границе и видел Верхний Мир. И это не драконы, как ты о них думаешь, просто большие ящеры. Огнем они не дышат. Пару лет назад была группа провалившихся, так они из-за драконов из города боялись выйти. Замучалась тогда объяснять, что это неопасно. Кто-то в Нижнем Мире наверняка увидел их и красочно пересказал, вот и мучаемся теперь. Каждый год одно и то же, – она дошла до печки и затушила огонь непонятно откуда взявшейся водой. – Здесь эволюция свернула немного не туда. Другие растения и животные, больше кислорода в атмосфере. Существа из ваших мифов и сказок здесь по большей части реальны.

– А люди, я смотрю, почти такие же, – заметил Алекс.

– Мы и есть такие же, – рассмеялась девушка. – Все пришельцы из Нижнего мира. Слышал про извержение Везувия в 79 году? Помпеи был большим городом, куда больше, чем принято считать у вас. Несколько тысяч жителей попали сюда. У нас идет 5822 год.

– А ты? Ты здесь родилась или как я?

– Я здесь родилась, но мой папа как ты. Я—Элла, кстати.

– Алекс, – он встал и размял затекшие мышцы. – Как попасть обратно?

– Вот мы и подошли к сложной части, – она замялась. – Никак. Ты здесь застрял.

– Что, прости?

– Разогнать мозги можно, если тебе совсем немного не хватает до нужной скорости. А вот замедлить почти в три раза… Не удавалось еще никому. После инсульта можно попасть обратно, но сам понимаешь… Это не вариант.

Слова Эллы звенели в голове. Громче. Громче. Он здесь застрял? Нет. Не может такого быть. Алекс застыл, стараясь уложить информацию в голове. Все это—головокружительный бред, в который сложно было поверить. Ноготь нервно цеплялся за кожу большого пальца, сдирая слой за слоем, пока не осталась тончайшая пленочка. Он сжал руку в кулак. Нужно успокоиться. Если очевидного решения нет, не значит, что его не существует.

– На улице холодно, нужно одежду тебе принести, – сказала Элла, смахивая со лба выбившуюся прядь. – Посидишь здесь? Я постараюсь побыстрее.

Алекс вяло кивнул.

– Только я серьезно. У нас тут разные звери водятся, они в основном не безобидны, но с перепугу могут и напасть.

– Да иди уже.

– Слушай, все это не очень звучит, но у нас не так уж и плохо, – она чуть сжала губы, не зная, что еще сказать, и вышла за дверь.

***

Алекс сполз по стене вниз. Колени ныли от неудобной позы, руки цеплялись за шершавый пол, но было все равно. Представления о реальности размывались. Чувство несправедливости поселилось в голове и исчезать никуда не собиралось. Весь его мир оказался половинчатым.

Хуже всего было бросить Лину одну на улице посреди ночи. Страшно представить, что она могла подумать. Алекс не удивился бы версии с похищением инопланетянами.

Их общие воспоминания отпечатались под веками яркими пятнами. Разговоры на кухне под дешевый попкорн из супермаркета. Запах сыра не выветривался из квартиры еще неделю. Лина заплела ему хвостики, а потом гонялась за ним с пленочным фотоаппаратом, желая оставить этот момент в веках. Ее звонких смех.

Это когда-нибудь прекратится?! Каждая новая потеря делает все больнее, хотя казалось, он уже давно привык.

Думалось в такой духоте плохо. Единственное окно не открывалось, пришлось выйти на улицу за глотком свежего воздуха. Где-то впереди ухнула птица. Яркий запах древесной корой, прелых листьев и сырости ударил в нос. Похоже, вчера шел дождь.

Хорошая новости в том, что шизофренией он все же не страдает и похоже понял, что произошло с родителями. То же, что и с ним. Если они еще живы—Алекс их найдет. Здесь легко получалось не спотыкаться и разговаривать даже без дамбы.

Стоп.

Стоп

СТОП.

Хотелось ударить себя по лбу. Какой же он идиот! Для возвращения обратно надо замедлить скорость мышления? Как удачно, что он умеет это делать!

Алекс посмотрел на небо и улыбнулся. Родителей можно найти. С Линой все будет в порядке. Не может быть по-другому. Не должно. Он не собирался позволить этой мысли просочиться в голову. Можно будет переходить туда-обратно и наконец разобраться со своей жизнью. Новый план складывался в голове, пока не превратился в высокую башню. Два раза в неделю он будет возвращаться в хоспис, чтобы заниматься с Оскаром. Там же видеться с подругой, а в свободное время заниматься поисками родных. Разве это не то, чего он хотел? Заодно можно изучить этот новый мир, который уже не казался таким враждебным.

Он так увлекся, что не заметил приближения Эллы, которая успела переодеться и выглядела почти обычно в комбинезоне и кожанке. Девушка укоризненно посмотрела и протянула плетеную сумку.

– Я никуда не уходил, а страшные звери мимо не пробегали. Не смотри так, – усмехнулся Алекс.

В сумке оказались пара водолазок, теплая кофта, плащ, несколько пар штанов… Обувь больше похожая на кожаные носки. Он поднял недоуменный взгляд.

– Просто выбери, что нравится и пойдем. Пообедаешь у родителей, а дальше разберемся.

***

Жизнь в городке кипела. В самом центре у большого холма на траве расселись несколько разношерстных компаний. Удивительно, но почти всегда это были люди разного возраста: молодежь от двадцати и старики до девяноста с сединой и пигментными пятнами. Разговоры, возникающие то тут, то там, походили на стрекотание кузнечиков. Рядом с некоторыми холмами попадались прозрачные бочки, в которых спиралями закручивалась та же вязкая жидкость, что и в чипе.

Мысли текли так легко. Нет больше ограничений. Слово «упоительно» карамелькой покатывалось во рту.

Чем дальше они отходили от центра, тем более извилистыми становились холмы. Покрытые травой с одной стороны, с другой больше похожие на извилистую глиняную дудочку с дырками вместо окон. Элла дошла до одного из них и провела рукой над темным проходом. Черная пелена упала и навстречу вышла элегантная женщина в легкой тунике, спадающей на пол.

– Алекс, это моя мама—Ника.

Элла скинула куртку и комом забросила ее в нишу у входа. Ее мать лишь покачала головой.

– Добро пожаловать в Керу, молодой человек, – теплота голоса совсем не сочеталась с идеальной осанкой и сдержанностью движений.

– Здравствуйте. А Кера—это?

– Название нашей земли. Интересный все-таки язык в Нижнем мире. Все никак не могу привыкнуть, хотя муж до сих пор на нем ругается. Обед уже готов.

Они шли по извилистому коридору, комнаты перетекали одна в другую. Здесь было что-то вроде мастерской со столярными принадлежностями, на стенах висели деревянные предметы, среди которых нашлась лакированная башня похожая на Биг Бен. Он заметил спальню с низким матрасом и яркими подушками с кисточками. Назначение остальных комнат оставалось загадкой. Алекс не удержался и провел рукой по шершавой бежевой стене. На ощупь как старая чугунная ванна со стершейся эмалью.

В самой дальней комнате прямо на полу за низким столом оживленно беседовало двое мужчин, но Алекс не мог уловить ни слова. Неяркий свет, спрятавшегося за облаками солнца, просачивался в три больших окна. Казалось стекла в них нет, но в доме было на удивление тепло. Он подошел ближе, протянул руку и натолкнулся на препятствие. Странно.

Один из мужчин за столом напоминал Нику. Идеально ровная спина, спокойно сложенные на столе руки, скупые и четкие движения. Они и внешне были похожи. Те же каштановые кудри и нос с небольшой горбинкой.

Его собеседник наоборот размахивал руками и иногда подпрыгивал на подушке с не сходящим с лица восторгом. Первый мужчина поднялся, оставил на щеке Ники невесомый поцелуй и чуть улыбнулся Элле, но девушка сжала губы и отвернулась.

– Добро пожаловать в Керу, юноша, – обратился он к Алексу. – Жаль, но мне придется вас покинуть. Безотлагательные дела требуют моего внимания. Надеюсь, вы приятно проведете время в компании семьи моей обожаемой сестры.

– Спасибо, – неуверенно ответил Алекс, но мужчина уже ушел.

Они расселись на подушки вокруг стола. Всмотревшись во второго мужчину, стало очевидно, что это отец Эллы, до того они были похожи. Даже сидя он был на полголовы ниже Ники, черноволосый, с пухлыми губами и смешинками в глазах, обрамленных мелкими морщинками.

– Привет, ты видно, Алекс, – подмигнул он. – Дочка поделилась, какая беда с тобой стряслась, и я наготовил всего и побольше. Тут у нас и мясо, и салат и немного круп. Знаю, с другой стороны кормят лучше, но и к этому можно привыкнуть. Я—Грегори, тоже провалился сюда кучу лет назад.

На столе стояли огромные тарелки, рассчитанные на десятерых. Пряный запах копченого мяса оседал на волосах. Завтра от него наверняка будет пахнуть, как после прогулки по восточному рынку.

– Рассказывай, – глаза Грегори лучились любопытством. – Какой у вас сейчас год?

– Две тысячи девятнадцатый.

– Надо же! – всплеснул он руками. – Я и забыл, как там все медленно. Провалился в две тысячи восьмом и погляди, моей старшей девочке уже двадцать три! Елизавета еще королева Британии?

– Насколько я знаю, да. Я не очень интересуюсь политикой.

– Дорогой, прекрати наседать на бедного ребенка и дай ему поесть. Ты разве не помнишь какой это шок? Оказаться непонятно где, среди незнакомых людей…

– И правда, что это я. Уже и забыл, как оно было. Я-то счастливчик, провалился и сразу встретил идеальную женщину, – он влюбленно посмотрел на жену и мечтательно улыбнулся.

– Прекратите вы оба! Я же тоже здесь! Одна и та же история по сто тысячному кругу. Где Коб? – резко спросила Элла без какой-либо паузы.

– Сказал, что пошел гулять.

– И ты, конечно же, не спросила куда?

– Элла, прекрати, ему давно не пять лет. Может хватит уже его контролировать?

– Хоть кто-то в этой семье должен его контролировать!

– Алекс, прости, это давние семейные разборки, – она строго посмотрела на дочь. – Тебе, наверное, интересно как тут все устроено?

Алекс кивнул. Несмотря на обилие запахов еда оказалась пресной, а мясо слишком жестким и застревало в зубах. Он был не прочь приправить обед интересной историей.

– Кера—Южная Земля Верхнего Мира, а мой брат Арес—действующий правитель. Он только что ушел. Мы находимся в столице—Долине.

«Надо же, какое оригинальное название».

– Есть еще Дейм—Северная Земля. Раньше можно было переходить между ними, но такую практику упразднили несколько лет назад, а еще раньше мы разорвали все экономические связи.

– Как это? – удивился Алекс. – На юге как минимум можно выращивать больше еды.

– Дейм всегда славился технологиями, а с чипами проблем с едой не возникает. Там построены парящие теплицы и поддерживается несколько климатических зон. Да и мы теперь не аграрная страна. С этой точки зрения не волнуйся, и мы и они более чем самодостаточны.

Оказалось, пятьсот лет назад страну поглотили восстания и люди оказались на пороге гражданской войны. Тогда будущие правители, двойняшки Деймос и Кендра, разделили землю на две и пошли разными дорогами. Две страны веками сосуществовали мирно, пока не докатились до полного игнорирования друг друга пятнадцать лет назад.

Еще в Верхнем Мире жили огромные фениксы. От прикосновения их крыльев легко воспламенялись деревья и плоть. Они—хозяева этого мира, а людей уберегает только мощная защита, выстроенная над землями.

Все это было ужасно интересно, но время близилось к вечеру, и Алекс всерьез задался вопросом, где ему найти тихое место для построения дамбы.

– Могу я остаться на некоторое время в том доме в лесу? – спросил он.

– Ты то можешь, но незачем, – ответил Грегори. – Я тот дом больше для себя строил, в память о былых временах, так сказать. Для провалившихся есть гостевые дома. Дочка, – обратился он к Элле, уныло накручивающей зеленую лапшу на вилку, – покажешь Алексу, где тут у нас что?

– Конечно, пап.

– Мне кажется, – Алекс вспомнил еще кое-что, – мои родители могут быть как я. Они пропали несколько лет назад, тела не нашли. Я подумал, может они все это время были здесь.

– Давно это было?

– Восемь лет уже прошло.

– Значит у нас прошло двадцать четыре-двадцать шесть. Хм, так сразу и не вспомнить. Как их зовут?

– Эдна и Фалик Вайсер.

– Даже странно, что тебя назвали Алекс, – заметила Элла.

Мать окинула ее холодным взглядом.

– Мне часто так говорят, – усмехнулся он. – Отец был помешан на Александре Македонском. Хотел, чтобы я стал таким же великим, но… Как-то не сложилось.

– У нас я о таких не слыхал, стало быть не в Долине их не было. Может в другой городе осели, как знать. Или перешли в Дейм пока ограничений не было.

***

Гостевые дома змеей извивались между деревьями у самого края города и пустовали уже больше года. Оказалось, что дыры в стенах, заменяющие окна и двери, были защищены электромагнитным полем. Чип помогал настроить его, чтобы не пропускать свет, звуки и сквозняки, но Алекс так устал от обилия людей, что не поинтересовался, как это должно работать.

Элла мялась на пороге и не хотела уходить. Он с трудом вытолкал девушку за дверь и осмотрел новое жилище. Намного комфортнее их с Линой квартирки в пригороде. Низкая кровать с огромным матрасом. Небольшая ниша скрывала шкаф с несколькими комплектами одежды. Выбор пал на свободные штаны и синий свитер.

Алекс опустился на пол и попытался расслабиться, но стоило успокоиться, как за окном завывал ветер и приходилось начинать сначала. Слишком громко. Заглушить звуки с помощью чипа ожидаемо не получилось. Терпение—не его сильная сторона. Можно было мучаться еще пару часов с сомнительными шансами на успех, но лучше вернуться в тихий лесной дом. Там хотя бы окна есть.

В небе над холмами висели разноцветные светящиеся шары, почти как гирлянды в преддверии Рождества. Трава отражала падающий свет, волнами перекатывающийся на ветру.

Вдруг за спиной он услышал частое загнанное дыхание. Сердце забилось внизу живота. Алекс обернулся. Зверь напротив был изощренной помесью собаки с мамонтом и носорогом одновременно. Темно-серая густая шерсть свисала до земли. Раздувающиеся ноздри и прижатые к телу уши не предвещали ничего хорошего. Зверь встал на задние лапы, готовясь к прыжку. Алекс развернулся и побежал.

Ветер бил в лицо. Гулкие вдохи приближались, земля содрогалась от тяжелых лап. На открытой местности у него не было ни единого шанса, и Алекс свернул в сторону леса, то и дело меняя направления.

Склон резко уходил вверх. Ноги подскальзывались на влажном мху. Лес наполнился звуками: уханье, карканье, шорох маленьких лап по сырой коре. Дыхание сбилось от быстрого бега. Главное—не останавливаться.

Алекс не заметил овраг и полетел вниз, проехавшись руками по сухим веткам. В подреберье кололо. Он задыхался, а пульс бился в висках неровным клацаньем пальцев по печатной машинке. Встать сил не было.

Казалось, прошла целая вечность, но ничего не происходило. Ветер утих. Трава щекотала щеку и нос. Он перевернулся на спину, чтобы увидеть на ясном небе поразительно мало звезд.

Сел. Все конечности на месте, монстра рядом не наблюдалось, а мелкие царапины—ерунда. Алекс понятия не имел, где находится и сколько бежал. Мрачный лес не внушал доверия. Проводить ночь здесь было плохой идеей, мало ли кого еще он может встретить. Дорогу обратно в такой темноте найти сложно. Остается один вариант побега—вернуться в свой мир.

Осторожно, кирпичик за кирпичиком, он построил дамбу, пока она не заслонила собой поток событий этого бесконечного дня. Земля под ногами исчезла, и Алекс полетел вниз. Похоже его судьба—умереть от столкновения с асфальтом, просто на несколько часов позже.

Глава 4. Необычные вещи имеют привычку случаться по ночам

– Вот же черт! – ругательство потонуло в грохоте.

Он упал на спинку стула, полетел вперед и разбил подбородок о дорогой паркет. Алекс вскочил, потирая ушибленный бок. Полная луна отражалась в стеклянной вазе с гортензиями. На деревянной столешнице между миксером и кофеваркой лежал розовый единорог.

– Маааам! – протяжный детский визг перешел в плач.

Напуганная девочка лет пяти стояла в дверях гостиной и прижимала к груди огромную плюшевую панду. Увидеть на кухне ночью вора-неудачника, не лучшее воспоминание, которое можно подарить пятилетке. Алекс ясно осознавал, как это выглядит со стороны: весь в земле, мелких ссадинах и с разбитым подбородком в доме очевидно не бедной семьи. Стоило убраться отсюда, пока родители не вызвали полицию. В глубине квартиры послышались возня и сонное бормотание. Алекс рванул в противоположную стороны, столкнулся плечом с косяком и щелкнул замком входной двери за секунду до того, как грузный мужчина вышел в коридор и бросился вперед с криками «Ах ты тварь!»

Лестничные пролеты мелькали один за другим. Секунды до открытия домофонной двери казались вечностью. Мимо проносились погасшие вывески, асфальт переходил в плитку и обратно. Дома. Дома. Дома. Он бежал, сворачивал на неприметные улочки, выбегал на широкие проспекты, пока не отбил пятки, а дыхание не сбилось окончательно. Согнулся у кирпичной стены в каком-то тупике и хватал ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное. Теплая кофта пропиталась потом и тянула к земле. Из вонючего мусорного контейнера высунулась крыса и смотрела на Алекса глазами бусинками. Он прислушивался. Ни криков, ни машин с мигалками и сиреной. Пронесло.

Предрассветное солнце облизывало верхние этажи. Теплый желтый свет отражался в железной поверхности крыш, приветствуя набежавшие облака. Должно быть около пяти утра. Алекс посмотрел на часы, и поразился застывшим стрелкам. Время остановилось вчера в девять тридцать семь. Сам этот факт будто примирял со случившимся. Не показалось. Верхний Мир и правда существовал, а не являлся плодом богатого воображения или больной фантазии. Как будто хвойные иголки, которые он доставал из свитера последние пять минут, были недостаточным доказательством. Алекс покачал головой и усмехнулся. Должно быть Алиса после падения в кроличью нору чувствовала себя также.

Нещадно кружилась голова и хотелось спать. Надо позвонить Лине, но телефон остался вчера на дороге или утонул в мукообразном песке. Максимально неудачное время. Мир будто пребывал в раздумьях, пора ли вставать или полежать еще пять минуточек. По улицам лениво поползли мусоровозы. Жалюзи магазинов закрыты и простоят так еще несколько часов. Телефон сейчас можно одолжить разве что у бездомных, но вряд ли они пользуются услугами сотовой связи.

Может вернуться домой? В городе все равно нечего делать, а сидеть в надежде, что все разрешиться само собой, он не умел. Алекс пожал плечами и пошел в сторону вокзала. Проходя мимо стеклянной витрины, случайно заглянул в нее и отшатнулся. Не мудрено, что девочка так испугалась! Кровь с подбородка затекла на шею и застывшей коркой стягивала кожу. В волосах застряли мелкие листики, а штаны порваны в районе коленей. Где-то здесь должна быть набережная, и будь Алекс проклят, если до нее не дойдет. В таком виде он окажется скорее в участке, чем дома.

Обдумывание точки будущего перехода продвигалось скверно. Мысли уныло ворочались в тяжелой голове. Если сейчас ему повезло попасть в чужую квартиру, то в следующий раз легко можно свалиться с третьего этажа из-за разности рельефов. В голове ярко возникло собственное изломанное тело и лужа растекающейся под ним крови. Алекса потряс головой, отгоняя навязчивый образ.

Чего он действительно не любил, так это ждать. Все это утро состояло из сплошного ожидания. Сначала первого поезда в сторону унылого пригорода. Алекс прижался лбом к окну и умолял колеса стучать быстрее, сопровождая каждый удар подергиванием ноги. Хотелось попросить телефон и позвонить, но ранним утром из города ехали только двое дачников, спящих на перевернутых корзинках. Потом пришлось толкаться на станции, когда все офисные работники старались протиснуться в переполненную электричку. Казалось, дорога заняла целую вечность.

Стоя на лестничной клетке, Алекс заколотил во входную дверь, как будто за ним гналась стая бродячих собак. Ответа не было. Как же долго! Если Лина спала, за это время можно было одеться и даже зубы почистить. Сосед снизу вышел на лестницу и начал греметь бутылками. Запахло табаком. Похоже дома никого нет.

Стараясь не впадать в панику, он побежал на последний этаж, перепрыгивая через ступеньки. Когда они только переехали, отколупали один из кирпичей под самым потолком и спрятали внутри запасной ключ. Лина тогда настояла и пришел момент признать ее правоту.

В квартире, как и ожидалось, никого не было. В голове возникали мысли одна хуже другой. Подруга с переломанными ногами и ребрами в одной из городских больниц. Она же, но уже в морге. Друзей в городе у Лины не было, только коллеги и подопечные. Может она вернулась на работу? Улица совсем рядом с хосписом, там есть медикаменты и легко могут оказать первую помощь. Алекс сел и положил голову на стол. Почему эта мысль раньше не пришла ему в голову?

Срочно нужен телефон.

Городского у них никогда не было, да и звонить что Алексу, что Лине никто не рвался. Он номинально сирота, а ее родители присылают дочке открытку из очередного путешествия пару раз в год. Вот и все отношения.

Качая головой в неверии, что и правда придется это сделать, Алекс вернулся на пятый этаж и постучался в квартиру Изабель. После долгих вздохов и расшаркиваний, в его руках наконец оказался доисторический аппарат с колесом вместо кнопок. Хорошо хоть номер он помнил наизусть.

– Да? – тихий голос в ответ.

Главное, что живая.

– Где ты?

– Ал?! – удивилась Лина. – Что случилось? Ты живой? Все в порядке? Куда ты пропал?

– Я дома, – ответил он, когда Лина сделала паузу, чтобы вдохнуть. – Все в порядке. Что случилось расскажу, когда вернешься. А теперь еще раз. Ты где?

– В полицейском участке. Но раз ты жив и не присмерти, делать мне здесь больше нечего. Буду часа через три. И ради Бога, сиди дома!

Последнее время женщины слишком часто останавливают его от выхода на улицу. Сначала Элла, теперь Лина. Хотя, если вспомнить события последних суток, какой-то смысл в их словах определенно был.

***

Лина вернулась, когда Алекс был близок к протиранию новой дыры в линолеуме на кухне. Они пристально смотрели друг на друга несколько секунд, оценивая повреждения. Не считая ссадины на щеке, замазанных йодом коленей и кругов под глазами, все было в порядке. Будто очнувшись, Лина бросилась парню на шею и разрыдалась. Рука нерешительно опустилась на ее лопатки. Подруга заплакала еще сильнее. Положила голову ему на плечо, и Алекс слушал, как колотится ее сердце в районе ключицы.

– А теперь… ты все… мне… расскажешь, – заикалась она, глотая слезы.

– Ох. Это будет долгая история.

И Алекс рассказал. Про другой мир, бутылку Клейна, хотя в этой части девушка вряд ли что-то поняла, Эллу и ее семью, даже принес одежду в качестве доказательства. Сам себе он ни за что бы не поверил и морально готовился, что Лина вызовет ребят в белых халатах со шприцом успокоительного. Это было бы логично. Но когда он закончил, подруга широко улыбнулась и просто сказала:

– А я всегда знала, что все с тобой в порядке.

И в этом была огромная разница между ними.

– Ты сейчас хорошо меня слушала? Или я зря час распинался, доказывая, что со мной совершенно точно что-то не так?

– Вот даже не начинай. Особенно, когда все странности нашли логичные объяснения. К тому же ты узнал что-то про свою семью и дело сдвинулось с мертвой точки. Я даже немного завидую. Ты увидишь изнанку реальности, а мне достанутся только простенькие описания.

– С чего это мои описания простенькие? – возмутился Алекс.

– С того, что у тебя все только по делу! Произошло это, узнал то, пошел туда. Скучнооо.

– Прошу простить мое несоответствие вашим высоким стандартам, мисс, – усмехнулся он.

– Прекрати. А как ты будешь попадать обратно? Не под машину же опять бросаться.

– С чего ты вообще взяла, что я планирую возвращаться?

– Потому что я тебя знаю, Ал. Наверное, даже лучше, чем ты сам. Очевидно, что ты вернешься. Ты последние три года искал иголку в стоге сена. Глупо останавливаться, когда половина разобрана.

– Скорее уж я гоняюсь за призраками, – покачал он головой. – Но ты права. Возвращаться придется и лучше раньше, чем позже. Пока я еще могу рассказать, что заблудился в лесу, когда гулял.

– А почему просто не сказать правду? – удивилась она.

– И так легко признать, что могу делать то, чего другие не могут? Ну нет. Козыри лучше держать при себе хотя бы до середины партии.

Лина поставила чайник. Он скользил глазами по трещине на стене и обдумывал, что делать дальше. Нужен мощный выброс адреналина, причем там, где он не рискует оказаться под землей или упасть с высоты. Проблема в том, что его не так легко напугать. Поездки на аттракционах или прыжки с парашютом точно не помогут. Попадать еще раз под машину—сомнительное мероприятие. Прыгать с крыши тоже. Если сработает, нет никаких гарантий, что он переместится на нужной высоте, а если не сработает… К черту такие планы!

На стол опустились две кружки крепкого кофе.

– О чем задумался?

– Как устроить адреналиновый выброс. Варианты один хуже другого.

– А в чем проблема? Купи адреналиновый шприц.

– Угу. Я думал над этим. Но одной дозы скорее всего не хватит, а если колоть каждый раз две, то довольно скоро нам будет нечего есть.

– Откуда тебе знать, ты же даже не проверял! Может и полдозы хватит. На пару раз у нас деньги есть, а потом я могла бы продать квартиру.

– Один раз ты уже продала квартиру из-за моих проблем и теперь ездишь на работу полтора часа. Нет, – твердо сказал Алекс. – К тому же тебе нравится эта квартира, даже если она обшарпанная и находится у черта на рогах.

– Тогда покупаем два шприца, а дальше по ситуации. Может тебе и не придется возвращаться так часто. Сейчас лето, все студенты валяются на пляже или по клубешникам болтаются. Если ты пропадёшь на месяц, кроме меня никто и не заметит.

– Не могу.

– Да почему?!

– Оскар. Я же обещал.

– Ал, – девушка посмотрела на него чуть ли не с обидой, – я бы поняла, если бы ты передумал.

– Знаю, – он чуть улыбнулся. – Погоди. А что ты делала в полиции?

– Писала заявление о пропаже, что же еще. Ты не представляешь, как я испугалась! Падаю на асфальт, а тебя нигде нет, только телефон валяется. Водитель остановился, выбежал, стал под колесами проверять. Я уже начала думать, что тебя переехало пополам, а мы даже следы найти не можем! – ее трясло. – Вот мы и поехали вместе в участок заявление писать. Приятный такой дядечка. Свозил меня по дороге в травмпункт, булочку на заправке купил в качестве компенсации.

– Щедрый, однако, мужчина, – хмыкнул Алекс. – И что там с заявлением? Написала?

– Нет. Там решили, что я перепила, и отправили домой, – Лина закатила глаза. – Хотя их можно понять, вряд ли я была в адеквате после успокоительных.

– Это хорошо, нам только полиции для счастья не хватало. Я поеду в город, надо место, подходящее для перемещения, найти.

– Я с тобой, – она решительно встала с табуретки.

– Ты себя видела? Не спала, колени разбиты. Ложись спать.

– Я с тобой и не спорь.

***

В середине дня они стояли на улице, где все началось. Алекс решил переместиться в проверенном месте, чтобы снизить шансы быть съеденным неведомым животным или оказаться погребенным заживо. Конечно, можно опять наткнуться на Эллу, но в Верхнем Мире прошло чуть больше суток и хочется верить, что девушка предпочитает по ночам спать.

Осмотр ближайших домов на наличие укромных ниш, чтобы спрятать сумку со сменной одеждой и наличкой, ничего не дал. Пришлось закинуть импровизированную подушку безопасности под ржавый фольксваген, припаркованный на обочине явно не первый год. Стекла выбиты, колеса спущены и ехать машина уж точно никуда не собирается.

Казалось, он все предусмотрел, вот только адреналиновые шприцы не продают без рецепта. Алекс злился. В основном на собственную тупость. Лина слушала длинную оду его идиотизму и накручивала на палец прядь волос. Видно ей надоело, потому что подруга неожиданно пошла дальше по улице, кинув через плечо, что у нее есть идея. Алекс неотрывно следил за удаляющейся фигурой и все больше хмурился. Не надо было брать ее с собой. Лина чуть прихрамывала и старалась переносить вес на левую ногу.

Он сел на асфальт, прислонился к стене, закрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Что-то коснулось плеча. Алекс вздрогнул, когда Лина чуть отошла и показала шприцы, зажатые в кулаке.

– Ты не хочешь знать, где я их взяла, – она уронила шприцы ему на колени, чтобы побыстрее от них избавиться. – Но учти, акция одноразовая, дальше выкручивайся сам. А спать на асфальте, кстати, небезопасно.

– Спасибо.

Он смотрел на Лину снизу-вверх. Солнце запуталось в ее распущенных волосах, и спускалось на оголенные плечи. Не иначе, как ангел, сошедший с небес специально для него.

– Пожелай мне удачи.

Мысли понеслись с привычной скоростью, и он пожалел, что встал. Дамбу снесло, новая информация накрывала с головой. Алекса повело. Не схвати Лина за локоть, вряд ли он смог бы удержаться на ногах. Крышка с первого шприца полетела на асфальт. Игла вошла в бедро. Сердце забилось быстрее, миру добавили резкость, и этого оказалось достаточно, чтобы он раздвоился.

Раньше казалось, что переход—это шаг в открытое окно, но на самом деле два мира накладывались друг на друга и существовали одновременно. Один расплывался, другой наоборот обретал четкость. Верхний Мир будто протягивал раскрытую ладонь, а его реальности соскальзывала с кончиков пальцев. На месте Лины оказалась кадка с цветущей пальмой. День сменился ночью. Шприц выскользнул из руки и упал на тротуар. Алекс зажмурился и утонул ногами в красноватой муке.

Ярко-желтые шары парили под потолком оранжереи. Растения похожи на картинки из энциклопедий, но только на первый взгляд. Листья на дереве рядом то сворачивались в трубочки, то раскрывались навстречу несуществующему ветру. Толстые стволы спиралью обвивали друг друга. По бокам свисали гроздья фиолетовых фруктов, оплетенных белыми полосками. Справа с треском раскололся орех размером с колесо грузовика. Алекс аж подпрыгнул от неожиданности. Из осколков скорлупы распустился цветок с прозрачными, как стрекозиные крылья, лепестками. Все вокруг казалось огромным. Если цветы, то не меньше головы, а листья раскидывались на несколько метров в стороны, заслоняя обзор. Некоторые деревья светились голубым или зеленым.

Алекс добрался до выхода и спустился по склону, едва не переломав ноги в темноте. Изо рта вылетали облачка пара. Если бы он не знал, что каждый холм—это чей-то дом, легко принял бы Долину за затерянный в горах лес с радиоактивными светлячками. Алекс надеялся, что никакая здоровая тварь не выпрыгнет из-за угла, но все же огибал долину по дуге, держась подальше от людных мест. Еще бы знать, какие места здесь людные. Пара человек спешили куда-то посреди ночи, и он задумался, скрываются ли они от кого-то, или идут на работу в ночную смену.

Впереди оказался обрыв. Земля резко обрывалась и вытоптанной травой уходила вдаль на пару метров ниже. Справа—лес, слева—пологий спуск к небольшому озеру. Делать крюк не хотелось, а до земли с обрыва вряд ли больше трех метров. Можно и прыгнуть.

Алекс отвлекся и не заметил, как кто-то схватил его за руку и дернул в сторону леса. Только крепкая хватка помогла позорно не свалиться в кусты, но он тут же вырвался и злобно посмотрел на причину своих неудобств.

Парень на вид не старше его самого присел на корточки и многозначительно приложил палец к губам. Темно-зеленый комбинезон то и дело становился темно-синим, или глубоко черным в зависимости от угла зрения. Он почти сливался с лесом, и, пройди Алекс мимо, ни за что бы не понял, что в кустах кто-то есть.

В выборе между сном и любопытством, последнее победило. Незнакомец время от времени менял положение и почти касался ухом земли, прислушиваясь. Вокруг было тихо. Только ветер легко играл колючими ветками кустарника. Алекса никто не держал, он легко мог бы уйти, но может получится узнать что-то полезное? Или хватать людей посреди ночи в Долине обычное дело?

Постепенно действие адреналина сошло на нет. Ничего толком не происходило и Алекс уже собирался продолжить путь в сторону кровати, когда парень потянул за рукав, вынуждая присесть. В его глазах полыхнула злость на грани с яростью. Вдруг он сорвался с места и подошел к краю обрыва, глядя на две быстро удаляющиеся фигуры. Смутно знакомый мужчина и рыжеволосая женщина. Ее руки жили собственной жизнью, рассказывая неведомую историю. Похоже, что они спорили. Мужчина резко остановился и повернулся боком. Нос с характерной горбинкой, руки скрещены за прямой спиной. Алекс узнал Ареса. Но что правитель Керы делает ночью посреди леса?

Тем временем парень взял себя в руки и неприкрыто разглядывал Алекса. Стало неуютно.

– Не видел тебя здесь раньше, – задумчиво сказал он. – А воздухом по ночам разумнее дышать подальше от администрации. Боюсь, здесь его чистота весьма и весьма сомнительна. Давай я попробую угадать. Ты—Алекс, и это тебя моя сестра вчера потеряла, когда заходила в гостевой дом?

– А ты значит Коб? – усмехнулся он. Хотя кто знает, сколько у Эллы братьев. Но парень точно один из этой семейки. Выдает фамильный нос и знакомые кудри.

– Успела уже нажаловаться, да? – прозвучало устало.

– Нет, но упоминала тебя в разговоре.

– Я даже не удивлен, – усталость сменилась разочарованием. – Элла любой разговор может свести ко мне и моим делам. Иногда хочется, чтобы собственная жизнь заботила ее больше, чем моя. Как насчет сделки?

– О чем ты?

– Я не спрашиваю, куда ты пропадал, провожаю до дома, и предоставляю сестре правдоподобную историю твоего отсутствия. А ты не говоришь ей, где видел меня ночью. Идет?

Приемлемо. Особенно если учесть, что Алекс итак не собирался ничего рассказывать. Да и что бы он сказал? «Слушай, твой брат схватил меня посреди леса. Не знаешь, он случайно не маньяк?» Даже в голове это звучало дико.

– Идет.

– Тогда пойдем. Через озеро будет быстрее.

Алекс исподтишка наблюдал за Кобом, который с каждым шагом все больше хмурился. Парень явно не хотел разговаривать, а он слишком устал для поддержания светской беседы. Добравшись до дома Алекс завалился на кровать и мгновенно заснул.

***

Следующий день начался с составления плана. Если с жильем проблем пока не предвиделось, то вопрос еды стоял довольно остро. Нужно заняться поисками работы, которая не будет отнимать много времени. Родители сами себя не найдут, хотя шансы на успех итак ничтожно малы. Даже если они живы, то пропали на территории городка в пятистах километрах от Долины. Может это уже территория Дейма, а он понял, что попасть туда практически нереально. К тому же, не помешает раздобыть карту, чтобы рассчитать место для обратного перехода. Алекс хлопнул себя по лбу! Вот что мешало взять карту города с собой и сопоставить локации?

Мысленная пирамида обрывалась странными делами Коба, ночной слежкой за Аресом и прятками с сестрой. Он пытался убедить себя, что все это не его дело. Да и мало ли в чем племянник может подозревать дядю. Может он изменяет жене, а Коб поборник морали и нравственности?

С чего-то нужно начать, и Алекс пошел к дому единственной семьи, которую здесь знал. Как стучать в дверь, когда это дырка в стене, не понятно, но на помощь пришла Ника. Женщина открыла проход и повела прямиком на семейный обед. Грегори тут же поставил на стол дополнительную тарелку и приборы.

– Спасибо, конечно, но я пришел по делу.

Коб напрягся. Элла заметила это и недобро прищурилась, но потом быстро расслабилась и обратила внимание на гостя.

– Привет. Выспался?

– Да, вполне. Кем я могу здесь работать? – Алекс перевел тему.

Мало ли какую сказку Коб рассказал сестре.

– Вот это по-нашему! – пробасил отец семейства и хлопнул его по плечу. – Сразу видно—толковый пацан! Ты же детишек у себя учил? – Алекс кивнул. – Мда. Тут от этого толку мало. Надо помозговать.

– Зачем тебе работать? – спросил Коб. – Кера по своей сути коммуна. Живи в доме, ешь в столовой и занимайся, чем нравится, – пожал он плечами, аккуратно разрезая стейк на маленькие кусочки.

– А деньги? И почему, если технически мы в будущем, вы живете как в каменном веке?

– Нас мало и так удобнее. А за будущим тебе в Дейм, вот где царство прогресса и технологий. Там и правитель твой тезка, кстати, – огрызнулась Элла и встала из-за стола. – Ушла в питомник. Зайду на следующей неделе. Работы много.

– Пока, детка, – Грегори крепко прижал дочь к себе, а Ника чмокнула в щеку.

– Мне тоже пора, – сказал Коб и обратился к Алексу: – Можем прогуляться, если хочешь.

Дороги, понятные только местным, сплетались между собой. Отличить улицу от чьего-то газона получалось только по примятой траве, потемневшей от холода. В редких окнах горел свет и сложно было сказать, заброшены ли остальные дома или жильцы просто ушли по своим делам.

– Что ты рассказал Элле? – спросил Алекс.

– А есть разница?

– Хотелось бы знать официальную версию.

– Ты осматривал окрестности. Я узнал от сестры, что ты потерялся и решил поддержать ее в поисках. Мы встретились в лесу, разговорились, сходили на ужин, потом разошлись по домам. К тому моменту Элла уже ушла на ночную смену, и я рассказал ей все только утром, – он на секунду замолчал. – Теперь она хочет, чтобы я занялся твоей ассимиляцией, раз уж мы так быстро поладили.

– Слабая версия. Она легко проверит, что никто не видел нас вместе.

– Меня вчера видела половина города, а в лесу никого обычно не бывает. Так что история вполне жизнеспособна. В целом в Кере все заняты своей жизнью. Элла со своей склонностью лезть в мою скорее исключение, чем правило.

– Ага. И именно поэтому ты вчера следил за дядей, прячась в кустах? – Алекс скептически поднял бровь.

– Ты так уверен, что меня интересовал именно он? С эстетической точки зрения, Ньека—объект куда более захватывающий. Можешь считать, что следить за людьми—мое извращенное хобби, – ответил он, нисколько не смутившись. – К слову об ассимиляции. Пойдем хоть столовую тебе покажу, не постоянно же тебе ужинать у родителей. Рассказы отца о былых временах быстро приедаются.

Холм в самом центре возвышался над остальными домами идеально круглой грибной шляпкой. По словам Коба кухня находилась в центре, а внутренний переход опоясывал здание извилистым кольцом. В нос ударил запах пряностей и свежеиспеченного хлеба. В огромном чане с синеватым напитком плавали травы и ягоды. По центру была раздача по типу шведского стола с тарелками и несколькими блюдами на выбор. Широкий подоконник растянулся вдоль окон, и некоторые жители использовали его вместо столов. Несколько человек оживленно беседовали, потягивая напиток из огромных кружек и закусывая хлебными шариками.

Голоден Алекс не был, поэтому вернулся на улицу, где Коб разговаривал с коренастым бородатым мужчиной в синем комбинезоне. Он коротко кивнул и удалился, когда Алекс подошел ближе.

Солнце достигло венчающей долину горы. Стемнело. Над головами людей зажигались разноцветные шары. Одна женщина задрала голову, фыркнула и цвет ее фонаря поменялся с фиолетового на голубой. Коб проводил ее взглядом и тоже зажег над ними белый шар света.

– Как ты это сделал? – удивленно спросил Алекс.

– Чипом, – он щелкнул пальцами по своей шее. – Стандартный поддерживает все поля, но в ограниченном диапазоне. На свет вполне хватает. Или на подогрев одеяла по ночам.

– И как это работает?

– Тебе техническую сторону вопроса или пошаговую инструкцию?

– Инструкцию, – Алекс закатил глаза.

– Тут все просто. Чип подключен напрямую к мозгу и считывает намерение. Стоит захотеть зажечь свет—он возникнет и по умолчанию будет сопровождать владельца чипа, пока не захочешь выключить.

Алекс представил себе шар красного света и увидел его над головой.

– А если я захочу ультрафиолет, сработает?

– Нет. Обычный чип покрывает только видимый диапазон. Есть еще профессиональные, но они поддерживают только одно поле. Получить такой можно на работе, как определишься с профессией. Этот включает свет, открывает двери, может высушить одежду, или переключить режим потребления энергии. Не слишком много, но для комфортной жизни хватает. Зато все поля есть, – пожал плечами Коб.

– В каком смысле поля?

– В прямом. Ты просишь включить свет, и чип меняет электромагнитное поле под запрос. Поле в ответ на изменение создает фотоны нужного цвета. Остальное по тому же принципу работает. Одежду сушит тепловое, громкость можно поменять звуковым. В разумных пределах, конечно. На слишком многое не рассчитывай.

Остаток вечера Алекс только и делал, что развлекался с чипом. Восторг, сравнимый с открытием рождественских подарков, когда тебе пять, разливался по телу. Он не мог усидеть на месте. От улыбки заболели щеки, но остановиться не получалось. Стоило поменять значения температуры, давления и влажности—впереди возник сгусток тумана. Разноцветные светлячки рисовали в воздухе то звезды, то треугольники. А ведь еще есть гравитация! Алекс подпрыгнул и стал перебирать ногами на полуметровой высоте. Коб откровенно посмеивался над его неуклюжими попыками ходить по воздуху. Потом взлетел и несколько раз сделал сальто назад, демонстрируя мастерство. Оказалось, он иногда помогает отцу на стройке и заполучил гравитационный чип еще в двенадцать лет.

Глава 5. Архивные дела и подготовка к празднику

Жить на две страны может и не самая простая задача, особенно когда это Испания и Таиланд, но к Алексу все равно подкатывал истерических смех. Попробовали бы эти люди пожить на два мира! Даже наличие дополнительного времени в сутках нисколько не упрощало жизнь, а только усугубляло положение.

Дважды в неделю он переходил в Нижний Мир для занятий с Оскаром и проклинал каждое свое возвращение. Адекватной карты города в Долине не нашлось, и приходилось тащиться до теплиц. Вернее, карта была, но районы на ней отрисованы в разном масштабе. Бесполезная вещица. Оставалось заниматься в хосписе, когда мальчик навещал мать. И видеться с Мией, что не добавляло жизнелюбия.

На первом занятии она подхватывала картофельное пюре размазанное по тарелке и медленно подносила ложку ко рту. Через четыре дня ложка в ее руке тряслась, когда Мия упорно пыталась добавить сахар в чай. Неделю спустя, Алекс смотрел, как она потягивает перемолотый суп через трубочку из большого пластикового стакана. Перспектива застать однажды в палате Лину, поддерживающую этот стакан, чтобы он не выскользнул из слабых рук, пугала.

Оскар оказался любознательным ребенком, и их занятия меньше всего походили на уроки в школе. В основном они обсуждали гипотетические идеи, кишащие у мальчика в голове, как на лестничной клетке тараканы, и придумывали условия для их существования.

– Как драконы могут дышать огнем? – вместо приветствия спросил он два занятия назад.

– Откуда такой интерес? Неужели добрался до детских сказок?

– Да нет, – замялся Оскар. – Сериал с другом смотрели, ему стало интересно… Ну я и спросил.

– Тогда давай фантазировать. Нам нужен горючий газ и способ его поджечь, – задумался Алекс. – Подошел бы метан, он образуется при переваривании травы. Но в травоядных драконов я совершенно не верю.

– Не, не вариант. Они же принцесс вроде едят.

– Тогда эфир. Конечно, можно сделать нашего гипотетического дракона алкоголиком, пьющим спирт на завтрак, обед и ужин. И предположить, что в желудке вместо соляной кислоты оказалась бы серная… Хотя нет, тоже не подойдет. Нагревать нужно, – вспомнил Алекс. – Не хотим же мы превращать дракона в духовку, они все же холоднокровные.

– Давай наш дракон не будет бухать.

– И где ты только таких слов понабрался…

– Да нигде, – он опустил глаза в пол. Покрасневшие уши слились по цвету с волосами. – Ты маме только не говори, ладно?

– Договорились, – Алекс серьезно кивнул, хотя внутренне посмеивался. – Вернемся к дракону. Может водород? Тогда нужна кислота и соль. Допустим наш дракон живет в меловых горах и закусывает принцесс известняком.

Алекс откровенно забавлялся от ерунды, которую несет, но Оскар смотрел с открытым ртом, ловя каждое слово.

– А кислота у него в желудке уже есть. Тогда кальций вытеснит водород из кислоты, и проблему с газом мы решили. Воспламеняется он при контакте с кислородом, а он есть в воздухе. Так что даже искра не нужна.

– Круто! – восторженный Оскар подпрыгнул в больничном кресле.

– Подожди, рано еще. Осталось придумать, как избежать контакта водорода с кислородом внутри организма, а то дракона по кусочкам придется соскребать со скал.

– Фу, бе, гадость какая! А без расчлененки вообще никак?

– Можно, наверное, и без нее, но тогда надо анатомию новую придумывать.

У мальчика загорелись глаза и было решено, что это станет их новым внеклассным проектом. Последний час Алекс старательно подавлял смех. Зачем придумывать анатомию драконам, когда точно знаешь, что огнем они не дышат? Зато существуют в реальности. Вот только не в этой.

***

Видеть Лину не хотелось.

Теперь, понимая истинную ценность времени, зная, что час здесь—это безвозвратно утерянные три часа там, задерживаться даже на десять минут казалось преступлением. Лина замечала его в коридорах и бросала тревожные взгляды. Уголки ее губ опускались, когда Алекс проходил мимо, не решаясь заговорить. Острое чувство вины свербило в груди, но он ничего не мог с собой поделать.

Продолжалось это, впрочем, недолго.

При следующем перемещении он снес дамбу и сразу увидел Верхний Мир. Время, что он провел там, помогло мозгу адаптироваться и ускорило скорость мыслей. Но в третий раз этого все еще было недостаточно, а шприцы с адреналином кончились. Прямо на улице Алекс приседал, отжимался и бегал на месте, чтобы устроить естественный выброс гормона в кровь. Не помогло. Он чувствовал, как приближался к барьеру, слышал шелест листьев. Для перехода не хватало совсем немного.

Разочарование горячило кровь. Бессилие сжало руки в кулаки и разбило костяшки в кровь о кирпичную стену. Пульс стучал в ушах, жилка на шее нервно подергивалась, но раскачать ситуацию не получалось.

Пришлось пойти на отчаянный шаг, хотя Алекс надеялся, что до этого не дойдет. Задыхаясь, он добрел до ближайшего магазина и купил зажигалку. Страшно. Намеренно причинять себе вред казалось безумием. Алекс присел еще раз пятьдесят, окончательно сбил дыхание и поднес горящую зажигалку к предплечью. Пусть это сработает. Должно сработать. Пламя резко опалило кожу на тыльной стороне от кисти до локтя, оставив за собой ярко красный след. Вспышка острой боли заставила отдернуть руку. Зажигалка выскользнула и упала на знакомый красный песок.

***

После недели в Верхнем Мире Алекс понял, что практически ничего не умел. Этот факт подрывал самооценку и заставлял чувствовать себя первоклашкой, который даже алфавит не знал. К тому же ни один из его планов не увенчался хоть сколько-то значимым успехом.

Переписи населения в Кере никто не проводил, зато базы выданных свидетельств о рождении были. Списки, правда, не обновлялись последние пятнадцать лет и были абсолютно бесполезны. Пришлось спрашивать Эллу об актуальном перечне жителей, когда встретил ее в чешуйчатом костюме на окраине города.

– В открытом доступе ты такого точно не найдешь. Неприкосновенность частной жизни и все такое, – пояснила девушка. – Можно подать запрос в секретариате, но, сразу скажу, они не слишком расторопны.

– И сколько это займет?

– Месяц, может быть два, как повезет, – она быстрым шагом пошла к питомнику за горой, что Алексу пришлось перейти на бег.

– Каменный век какой-то! И куда мне идти?

– Сегодня уже никуда, – Элла задрала голову на солнце, приближающееся к горизонту. – Да и ближайшие четыре дня тоже. Они принимают заявки по вторникам с десяти до двух, – крикнула она и зашла в туннель, пересекая границу города.

***

Свободного времени было много и кроме постоянных тренировок с полями Алекс старался изучить о Верхнем Мире все, что мог найти. Чип оказывается не просто выключал свет, но и хранил исторические документы, книги местных авторов и научные исследования. Даже ходить никуда не надо, все уже у тебя в голове.

В один из вечеров Алекс нашел данные о перешедших в Дейм. Одни из немногих в открытом доступе, как утратившие для Керы ценность. С основания земель число перешедших, а после возвратившихся едва перевалило за четыре сотни. Выглядело подозрительно. Неужели в Дейме настолько лучше?

Цифры покидавших Керу тоже оставляли больше вопросов, чем ответов. Год от года они росли, население таяло на глазах, а потом начался положительный прирост. Люди из Дейма наоборот потекли сюда. И два года назад такая практика прекратилась. Знакомых имен в перечне Алексу не встретилось и оставался один из четырех возможных вариантов:

1. Родители до сих пор живут в Кере.

2. Они умерли.

3. Попали в Дейм, обойдя официальные списки.

4. Алекс ошибся, и они действительно погибли в пожаре.

Последнее казалось совсем невозможным. Не могло такого быть, что Верхний Мир появился в жизни случайно и никак с его семьей не связан. Слишком уж невероятное совпадение. Так что в секретариат придется идти, чтобы выбрать между тремя первыми вариантами.

От каждой крупицы новой информации мозг разбухал и плавился почти по-настоящему. В один из дней Алекс обнаружил шокирующий факт, что до людей на планете уже была разумная форма жизни, которая зародилась миллионы лет назад. Даже инопланетянами не назовешь, по сути это была их планета. Называли они себя алманирами и все местные до сих пор говорили на их трескучем языке—манирском.

Алманиры создавали цивилизации, строили города, разрушали их в войнах, и начинали сначала. Только это было так давно, что поросло мхом в буквальном смысле. В конце концов планета оказалась перенаселена, экология практически разрушена, но в этот момент они изобрели мирА. Вещество, из которого сделан чип. Оно способно воссоздать нейронные связи, передавать энергию через импульсы, хранить информацию и черт знает, что еще. Алманиры перенесли в него свое сознание и стали практически бессмертными, но с несколькими оговорками.

Чтобы удерживать сознание внутри им приходилось постоянно накапливать энергию, активируя связи внутренней структуры. По-простому, они были живы, пока думали. Их сознания заключили в летающие сферы и в таком виде алманиры общались друг с другом, накапливали знания, передавали их, управляли полями. Сфер таких создали десять миллионов и право переноса сознания давалось лишь избранным. Когда в Верхний Мир попали люди, в живых осталось только двенадцать алманиров, а пятнадцать лет назад умер последний из них.

Никто из людей не знал, как создать мирА, но они научились использовать оставшиеся от алманиров сферы, что значительно облегчило жизнь.

***

Во вторник Алекс подошел к административному центру, в котором находился секретариат. Здание на окраине города, единственное вписанное не в холм, а пристроенное к скале. Острыми углами оно царапало стволы деревьев и цеплялось за колючие ветки. От платформы на одной из соседних сосен на много этажей вниз торчал шест, предназначение которого оставалось загадкой. На входе висела табличка с отделами и этажами. Одна проблема—все надписи на манирском, а переводить написанный текст чип не умел.

Алекс подошел ко входу и недоуменно посмотрел на дверь. Удивительно было само ее наличие, когда холмы обходились дырами в стенах. Резная каменная плита уходила на несколько метров вверх. У Алекса заболела шея от разглядывания цветного витража в районе шестого этажа. Вес одной такой створки должен быть не меньше пятнадцати тонн! Какой человек вообще сможет ее открыть? Он приложил ладонь к холодной поверхности в надежде на чудо. Дверь пошла рябью из синих всполохов, и рука легко прошла через препятствие. Похоже в Кере любят менять правила игры. Алекс пожал плечами и вошел внутрь.

Глаза резануло от яркого света, и он спрятал лицо в рукаве. Величественно. Зеркальный пол отражал свет, падающий из многоугольных окон. Винтовая лестница у противоположной стены вела к голубому столбу света, пронизывающего здание до последнего этажа. В центре зала стоял небольшой бассейн с водой, над которым возвышался куб из гладкого черного мрамора. Как игральная кость, только точек больше. Тысячи точек на каждой грани. У основания была надпись, но прочитать Алекс не смог.

Женщина с гладко убранными волосами бесшумно прошла по залу, высоко подняв голову. Длинное платье скользило по ступенькам лестницы, омывая волной шелка зеркальный пол. Столб света исказился, когда она зашла внутрь. Лучи переплелись между собой и подняли женщину на шестой этаж, где она продолжила путь по балкону, идущему по периметру здания.

Холл был пуст. Ни охранника, ни администратора, который мог бы подсказать, куда идти. Алекс решил, что если с дверью получилось, то и лифтом управлять не так уж сложно. Все лучше, чем стоять и подпирать стену. Не успел он дойти до лестницы, как кто-то начал спускаться с последнего этажа. Голубые лучи остановились. Из пространства между ними выпорхнула женщина с ярко рыжими волосами и пружинящей походкой пошла вниз по ступенькам.

– Вы мне не поможете? – окликнул ее Алекс.

– Ой, – она резко остановилась, будто заметила его только сейчас. – А ты к кому? Я всех здесь знаю, а тебя вижу в первый раз.

Женщина широко улыбнулась, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, и Алекс вспомнил, где ее видел! Это же та самая ночная спутница Ареса.

– Я из Нижнего Мира, провалился неделю назад. Алекс. Мне нужно подать запрос в секретариат.

– Ой, как здорово! Я тебя провожу, – она пыталась взяла Алекса под руку, но он увернулся. – Я Ньека, пиарщик Ареса. Ты же уже знаком с Аресом? Он один из мудрейших правителей Керы, не меньше. Как тебе вообще у нас? Необычно, правда? Я вот никогда в Нижнем Мире не была, но читала о нем, – затараторила она. – Знаешь, у нас тут был художник. Тео. Он провалился из Нижнего мира лет тридцать назад и написал очень много картин. Там и Венеция, и Париж, и Статуя Свободы, чего только не было! Я организовывала выставку его работ. Это был фурор! Один из лучших фуршетов в моей карьере.

В этот момент Алекса занимали два вопроса: как физически возможно разговаривать с такой скоростью и почему ее еще не уволили? Пиарщики точно должны общаться не так.

– Как этим пользоваться? – кивнул он в сторону лучей.

– Проще простого. Заходишь внутрь, и думаешь об этаже или отделе, куда тебе нужно. А потом просто наслаждаешься полетом. Моя любимая часть рабочего дня. Незабываемое ощущение, зависаешь в воздухе словно птица…

Она говорила и говорила. Алекс нервно подергивал ногой, желая, чтобы Ньека отстала.

– Спасибо. Я дальше сам.

– Нет-нет, что ты. Я же обещала проводить. Хочу убедится, что наш город не лишится такого симпатичного парня, – она звонко рассмеялась.

– А это опасно? – покосился он на лифт.

– Конечно нет. Безопаснее не бывает. Я просто пошутила. Ну что ты стоишь, заходи.

Лучи задвигались, и они воспарили над землей, пролетая этаж за этажом, будто в невесомости. Желания стать космонавтом этот опыт не прибавил. Лифт остановился на четвертом этаже, и Ньека пошла вперед по балкону, все еще пытаясь поймать его руку. Приходилось идти следом, чтобы держать женщину на расстоянии.

Слева шел ряд дверей на любой вкус: деревянные с головой волка вместо звонка; железные, обвитые коваными решетками; каменные; стеклянные. Все разных размеров и форм. Алекс давно перестал слушать Ньеку и ждал окончания этой словесной пытки. Наконец она остановилась у самой обычной деревянной двери и дернула ручку.

– Привет, мой ненаглядный зануда, как поживаешь? – сказала она смуглому седому мужчине, сидящему за столом. На кончике узкого носа болтались очки с множеством сменных линз, торчащих во все стороны.

Небольшой кабинет оказался заполнен яркими голубыми сферами. Они стояли на полках, вываливались из полуоткрытых дверей шкафов и перекатывались по полу, пытаясь закатиться Алексу под ноги.

– Здравствуй, Ньека, – мужчина снял очки и устало потер переносицу. – Кажется я тебя не приглашал.

– Не все же тебе без моей красоты и молодости чахнуть. А я с подарком. Давно у нас новичков не было, правда? Алекс всего неделю с нами и уже в восторге от Керы. Да, дорогой?

Он скривился, потому что совершенно точно ничего подобного не говорил.

– Я хочу подать запрос, – сказал он мужчине и добавил: – Спасибо, Ньека, но дальше я сам.

– Ой, да мне совсем не сложно было, обращайся в любое время, мой кабинет на последнем этаже. И да, чуть не забыла. Скоро я устраиваю нечто совершенно потрясающее, обязательно приходи. До скорого, Ольмар.

Ньека выпорхнула из кабинета и прикрыла за собой дверь.

– Как ты уже догадался, зовут меня Ольмар, – мужчина вздохнул. – Я главный секретарь Керы. Какой запрос ты хотел подать?

– Узнать, жили ли здесь Эдна и Фалик Вайсер, и не пересекали ли они границу с Деймом.

– Временной промежуток?

– Последние 26 лет.

Мужчина надел обратно очки, наставил две линзы на глаза и посмотрел на горящую сферу в угле стола. Свет внутри полыхнул зеленой вспышкой. Ольмар снял очки и пошел вдоль стеллажей.

– Должен ли я что-то подписать? – спросил Алекс.

– Нет. Твоя заявка уже в реестре. Приходи через две недели, может к тому времени я что-то найду.

– А быстрее никак?

– Информация требует бережного обращения, – ласковым взглядом он поглаживал полки. – Тысячи судеб, тысячи переживаний. Я заглядываю в истории, распознаю суть, смотрю на мир их глазами.

– Алманиров? – Алекс кивнул на шары.

– Да. Их память—бесценный дар, она полна удивительных открытий. Алманиры жили нашими жизнями, улавливали колебания эмоций, распознавали тайные желания. Жаль человечество почти их не застало, – грустно сказал он. – Но остаточные колебания умерших сознаний еще сохраняют мельчайшие детали. Общение с алманирами было Вселенским благословением.

Он поднял шар с пола и вглядывался в голубые потоки, будто общаясь с ним.

– Что же вы делаете сейчас, когда все они умерли?

– К сожалению, магия ушла, оставив нам бездушные архивы с именами, фамилиями и датами рождения.

Этот философский бред был похож на разговоры Изабель на лавочке у подъезда: «Вот в наше время люди умели жить, а нынешняя молодежь…». Дальше можно подставить что угодно: от коротких маек и проституции, до гаджетов и татуировок.

– Но, если последние пятнадцать лет ведется архив, почему вначале нельзя посмотреть его, а потом уже обратиться к колебаниям эмоций, магии и всему остальному? – раздраженно спросил он.

– Алекс, верно? – Ольмар будто очнулся и окинул его внимательный прищуром. Стало не по себе. – Скажи мне, чем ты здесь занимался?

– В каком смысле?

– После того, как провалился. Завел ли ты приятелей? Ходил ли посмотреть на драконов? Нашел ли занятие по душе?

– Это имеет значение?

– Я лишь пытаюсь понять причину спешки. Куда ты торопишься?

– Мне нужно знать. Это мои родители. Они пропали. Мне нужно знать, – бессильно сказал он больше самому себе, чем мужчине.

– И что это изменит? Если я правильно посчитал, ты восемь лет справлялся без них. Чем же ты занимался?

– Ничем конкретным. Работал то здесь, то там. Пытался учить.

– И как, нравилось тебе?

– Не слишком, – угрюмо пробурчал он.

– Предположим, ты узнаешь. И что дальше? – он тяжело опустился на стул, и уставился на Алекс в упор. – Пойми, мальчик, в Кере живут. Дружат, влюбляются, пускаются в путешествия, ищут дело по душе. Ты же наверняка заперся в доме, познакомился с парой человек и выходил только поесть. Молчишь? Значит я прав. Я не буду потакать твоим неразрешенным проблемам. – Ольмар произнес это спокойно, но твердо. – Оставь родителей в покое и займись собственной жизнью. Жду не раньше, чем через две недели.

Алекс вылетел из кабинета и хлопнул дверью. Широкими шагами он добрался до выхода из здания, едва не срываясь на бег. Злился и никак не мог успокоиться. Слова Ольмара были слишком близки к правде. Почти полное попадание. В своей реальности можно было спрятаться за быстроту мышления и эрудированность. Здесь же он ничем не примечательный парень без семьи, друзей и с поверхностными представлениями о мире. Пришло время что-то менять.

***

Весь город трубил о предстоящем дне Давона, назначенном на двадцать седьмое ноября. Ньека не соврала. Новость распространилась по Долине с невероятной скоростью и это без афиш и официальных объявлений. Все слышали ото всех, и никто не мог точно сказать, откуда именно.

Алекс скептически относился к идее устраивать уличный праздник в конце осени, еще и за границами города. Всеобщий восторг лился на голову кипятком. Слухи горячим паром оседали на окнах. Радость, которую он не мог разделись, заставляла задыхался. Стоило в столовой упомянуть предстоящее событие, как все вскакивали с мест, поднимали стаканы и нестройным хором распевали торжественную песню, покачиваясь в такт.

Хотелось понять причину всеобщего помешательства. С этим вопросом Алекс пошел к Нике и Грегори. Хозяйка дома одарила его улыбкой в дверях, а ее муж налил травяной сбор в огромную глиняную кружку.

– Почему все словно с ума посходили? Что такого в этом празднике?

– Дык тут Давон, как в Нижнем Мире Санта Клаус. Идеальный герой. Ты это… Не бери в голову. Все с этой историей росли, вот и носятся.

– Не слушай его, Алекс, – Ника пригрозила мужу кулаком, но он лишь рассмеялся. – Я расскажу тебе, почему для нас это так важно. Когда-то давно наши предки жили разрозненно. Кипела война за земли, ресурсы и власть. Это продолжалось несколько десятилетий. Люди были жестоки. Натравливали друг на друга фениксов, сжигали города. Тогда появился Давон, сильный лидер, который сумел всех примирить. Он основал династию, объединил земли, занимался восстановлением. Не будь его, мы бы не дожили до этого момента.

– И так каждый год?

– Нет, это первый раз.

– Дорогая, ну ты самое то главное пареньку-то скажи. Они привезут Альтер-Феникса, – Грегори поднял вверх указательный палец.

– Кого?

– По легенде, – продолжила Ника, – Давон прилетел в разгар сражения на Альтер-Фениксе. Птице, что несет смерть и живет десятки тысяч лет. Считалось, что ее невозможно оседлать, но Давону это удалось. Он обратил на себя внимание, заставил прислушаться. Мы верим, что увидеть такое чудо знаменует начало вечной жизни. Мой брат каким-то образом смог разыскать потомка Давона и уговорил приехать на праздник с той самой птицей.

– Ага, – важно подтвердил Грегори. – Я хоть и не местный, но тоже не прочь увидеть это чудо-чудное, диво-дивное.

– Почему он несет смерть?

– Его перья выделяют токсин. Он убивает все живое, кроме своего хозяина.

– И все серьезно хотят, чтобы ядовитая тварь прилетела сюда?! – удивился Алекс.

– Поуважительнее, молодой человек. Это птица считается благословением, можно сказать божеством. И пока она рядом с хозяином, все должно пройти гладко.

В коридоре что-то упало, тяжелые шаги приближались. На кухню ворвалась взвинченная Элла. Волосы ее растрепались, щеки алели, а на лбу выступил пот.

– Ньека совсем из ума выжила! Как же бесит!

– Дочка, – одернула ее Ника.

– Что дочка?! Она прогнала моих драконов и виверн с горы. Там теперь видите ли Феникс будет жить, ему дом оказывается нужен! Пришла с ребятами с охраны и сказала, что они будут строить драконам ангар.

– Так ты это, чего распереживалась-то? Это ж хорошо. Будет у твоих малышей ангар.

– Да ладно, – она всплеснула руками. – А появится он видимо из воздуха? Пока будет стройка мне придется буквально жить с драконами, чтобы они раньше времени не заснули. У меня линдам размножаться пора, а теперь все исследования заново начинай!

– Элла, а почему они не могут остаться в горах, пока строится ангар? – спросил Алекс.

– Там защита на накопителях построена, чтобы входить и выходить можно было. Бочки такие со спиралями, видел по городу стоят? – Алекс кивнул. – У них запас энергии ограничен, а других нет. Глухое поле драконам не подходит, а второе вешать не на что.

Он мало что из этого понял, но, наверное, разберется по ходу дела.

– Могу я помочь? Срочных дел нет, и я решительно не знаю, чем себя занять. Уж инструменты подавать я точно смогу, – Алекс ухватился за возможность посмотреть на драконов вживую.

После короткой паузы Элла загадочно улыбнулась и ответила:

– Я придумала кое-что получше. Приходи завтра к туннелю в четыре утра.

***

Рассвет застал их с другой стороны горы. Алекс впервые покинул Долину и удивился широте Верхнего Мира. Розовое солнце облизывало горные вершины, что расходились за горизонт. До ушей долетал шум реки, которая водопадом срывалась на плато и стекала в озеро.

На разной высоте скалы с этой стороны выдолблены пещеры, откуда торчали драконьи головы. Один из ящеров разбежался, оттолкнулся от края и вылетел из укрытия. Перепончатые крылья раскрылись, закрывая собой пещеру. Поднявшийся ветер скинул со скалы мелкую каменную крошку.

У подножия резвились ящеры поменьше, без передних лап и со змеиными хвостами. Виверны. Элла смотрела на них с гордостью и восхищением, а у Алекса перехватило дыхание от ужаса.

– И как я должен тебе помочь? – сглотнул он.

– Вон там, – Элла показала на озеро, – под плато есть пещера, подходящая для виверн, а драконы могут улечься сверху. Нам нужно построить новый силовой контур, а надстройщиков на такой размер не хватает. Коб говорил, ты быстро освоился со стандартным чипом. С продвинутым тоже, наверное, разберешься.

– А есть разница?

– Конечно. Обычный работает автоматически и сам выставляет нужные значения поля, а профессиональный с ручным управлением. Но это не сложно, если хорошо знать физику.

– Они не выглядят дружелюбными, – Алекс покосился на скалу.

Реальные драконы и виверны напрочь унитожили весь романтических флер вокруг этих существ. Огромные, с острыми когтями и торчащими зубами. Без защитного поля он и близко к ним не подойдет.

– Да ты не волнуйся. Надстройщики только убирают старый контур и строят новый. А следить, чтобы зверушки не разлетелись и случайно никого не прибили, уже моя задача. Когда вы закончите, я просто зайду внутрь, и они сами прилетят. Они же почти ручные.

В голове не укладывалось, как Элла может называть этих монстров зверушками и смотреть на них с такой нежностью. Но шанс получить профессиональный чип и управлять полем самому все же стоил рисков быть сожранным. В конце концов, люди не стали бы разводить драконов тысячелетиями, будь это и правда опасным.

– Окей, ладно. Я согласен.

– Отлично. Но учти, выбрать поле можно только один раз. На полную мощность большинство из них не совместимы между собой. Если я вставлю чип с электромагнитным, другие мозг уже не потянет.

– Не напугала. Погодой управлять никогда не хотелось, а для гравитационного у меня проблемы с координацией.

– Мое дело предупредить, – Элла пожала плечами. – Готов?

– Давай.

Она достала из кармана такую же фасолинку, как и в первый раз. Разницы не было никакой, и Алекс засомневался, не могла ли девушка перепутать. Элла поднесла чип к другому его уху, и он также всосался в кожу. Алекс зажмурился, приготовился к адской боли и даже присел, чтобы падать было не так высоко, но ничего не произошло. Изменений будто не было вовсе. Мир не раскрасили новыми красками, а старые не поблекли.

– Эта штука точно работает?

– Конечно.

– Но почему я ничего не чувствую?

– А ты думал будет так плохо, как в прошлый раз? – удивилась Элла. – Слушай, я же не садистка, хоть бы матрас тебе подстелила. Разницы нет, потому что эта штука ручная и в мозг не встраивается. Чтобы заработало нужно в поле выходить. Разверни его и тогда смотри.

Алекс почти ничего не сделал, только подумал об электромагнитном поле, как оно развернулось и наложилось на окружение. Значения сеткой наползли на гору, землю под ногами и даже Эллу. Он мог менять масштаб, отдалять мир и приближать его, оставаясь на месте. Значения в каждой точке менялись от одного желания. Алекс уменьшил энергию излучения, и между ними загорелся шар белого света. Так просто.

Физика в Верхнем Мире странная. Не частицы образуют поле, а изменения поля порождают или поглощают частицы. Кончики пальцев покалывало от осознания что он мог делать. Дыхание участилось, мысли лихорадочно разбегались в разные стороны. Алекс чувствовал себя одним из творцов Вселенной. Мир обрел объем, выступил с плоской страницы книги, развернулся во всей красе, и именно он, Алекс, может рассмотреть мельчайшие детали, исправить изъяны, отшлифовать бока. Как мраморная девушка, которая ожила в руках скульптора и сошла с постамента. Лучший момент жизни, который происходил прямо сейчас.

Частицы создавались легко, а с полем возникли трудности. Алекс безуспешно менял значения раз за разом, старался растянуть его непрерывным полотном. Получалось так себе. Поле рвалось и постепенно сходило на нет. Иногда схлопывалось по бокам, и отдача щелчком кнута била по черепу. Даже с подсказками Эллы поле никогда не превышало нескольких сантиметров.

Драконы носились под защитным барьером и отвлекали, но Алекс упрямо пробовал снова и снова. Все же работа с милыми ящерками под боком была частью контракта.

– Что я делаю не так?! – раздраженно спросил он.

– Ничего. Ты просто делаешь это не совсем правильно. Расслабься немного. Сейчас ты пытаешься перекроить мир под себя, но нужно действовать мягче, изящнее. Чуть подтолкнуть в нужную сторону и стабилизировать.

– Где я, а где изящество. Это просто смешно.

– Ты преувеличиваешь, – мягко сказала Элла. – Я по началу неделю практиковалась, а ты освоил базу за полдня. Давай попробуем вместе. Я толкну, ты растянешь. Может дело проще пойдет.

Алекс кивнул и вернулся в поле. Вдруг пространство подернулось мутной дымкой. Стало не по себе. В голове засвербило, и он почувствовал легкий шепот чужого сознания. Будто кто-то стоит сзади и дышит в затылок, хотя рядом никого нет. Ни на что не похожее ощущение. Это не было чтением мыслей. Его границы никто не нарушал. Лишь легкое присутствие кого-то еще. Невидимого. Скрытого. Алекс смущался и чувствовал, как интимность происходящего обжигает щеки.

Элла легко, невесомо подтолкнула поле, будто дунула на перышко, и оно медленно полетело вперед, подхваченное воздухом. Как попытка надуть большой мыльный пузырь: одно резкое движение и тонкая пленка порвется. Алекс ухватил ее поле и теперь они тянули в разные стороны. Когда площадка разрослась метра на два, он потерял концентрацию и дернул слишком резко. Поле схлопнулось.

– Черт! Ну ведь почти получилось!

– Не почти, а получилось. Поверить не могу, что ты продержал поле так долго!

– Но оно же схлопнулось, – недоумевал Алекс.

– А ты думал оно так и останется что ли? Чтобы держалось, надо замыкать.

– И как тогда строить контур? Там же территория в несколько километров!

– Вот именно поэтому я так злюсь от гениальных идей Ньеки. На такую площадь нужно много людей и часы непрерывной работы, а она выделила только две группы по восемь человек и еще одну с семью. Знает же, что так не работает, нужно равное количество людей. Спасибо тебе, понятия не имею, где я за день нашла бы восьмого человека, – она приложила к губам сложенные домиком руки. – А теперь детали. Смены по восемь часов, начинаем завтра в полдень. По идее купол должны поставить недели за три, потом я драконов перегоню и можно звать Ньеку, – Элла скривилась.

– Во сколько мне прийти?

– А ты ночью хочешь работать или с утра? Я пока два группы не распределила.

Алекс прикинул в голове. Проще не спать до четырех часов, чем вставать в три.

– Ночью.

– Тогда завтра в восемь вечера жду тебя здесь. Не опаздывай.

***

Алекс прикладывал все возможные усилия, чтобы выспаться, но мысли наползали одна на другую и впивались клешнями в голову. Занятия с Оскаром окончательно перестали вписываться в график, а следующее как раз послезавтра. Можно было пойти сразу после работы, но страшно представить его состояние через восемь часов надстройки купола.

Сон предательски не шел. В три часа он оделся и вышел проветрить голову. Долина купалась в мягком свете полной луны. Холод пробирался под свитер, так что возможность подогреть одежду была подарком судьбы. Зимние вещи в Кере вязали из шерсти дипов—гигантских местных собачек. Именно дипа Алекс встретил в первую ночь здесь. Милейший песик.

По краям озера застыла ледяная корка, которая днем таяла под полуденным солнцем. Он не удержался и сломал лед ногой. Корка хрустнула и осколки расплылись по поверхности. Алекс чуть подогрел траву, улегся и разглядывал почти чёрное ночное небо. Они с отцом часто смотрели на звезды и соревновались в поиске созвездий. Алекс всегда проигрывал. Поиск новых узоров на карте совсем другого неба успокаивал. Вон там семь точек похожи на тюльпан, а пять рядом—на фехтовальную шпагу.

Он уже почти заснул, когда услышал голоса за деревьями. Оказаться застигнутым врасплох не хотелось, как и отвечать на вопросы, что он здесь делает. Алекс присел и спрятался у низких кустарников. Голоса показались знакомыми, и он прикрыл рот рукой, чтобы не выдать себя громким дыханием.

– И кто же следит за рептилиями пока ты прохлаждаешься? – елейно спросила Ньека.

– Контур за ними следит, – раздраженно ответила Элла.

Алекс видел ее растрепанные волосы в просвете между деревьями.

– Мы начинаем работы только завтра.

– И почему же вы начинаете завтра? Я сказала тебе начать еще два дня назад.

– Раз так не терпится, могла бы дать одинаковые группы! Желающих поработать рядом с вивернами не так легко найти.

– И именно поэтому ты должна быть там круглосуточно, – ее голос лился, как сахарный сироп. По затылку побежали мурашки. – Объясни мне, как же так вышло, что я встречаю любимую племяшку начальника посреди ночи в лесу?

– Очень много работы. Устала. Решила пройтись, – процедила Элла сквозь зубы. – Мне третий раз повторить, чтобы дошло наконец? Какое тебе вообще дело?!

Ньека подошла вплотную и наклонилась к самому уху девушки. Голос ее от этого тише не стал.

– Такое, что этот праздник должен пройти безупречно, а мне приходится надеяться на благоразумие невыносимой соплячки, – выплюнула она. – Имей в виду, я буду следить. И если хоть раз до конца работ я не найду тебя в компании твоих ненаглядных тварей…

– То, что ты сделаешь? Пойдешь настучишь Аресу?

– О, детка, это было бы слишком просто. Но я могу попросить Ареса проверить, какими сомнительными делишками занимается твой брат с… Как там его зовут? Кажется, Гейл?

Элла побледнела.

– То-то же. Я не лезу в твою жизнь, пока ты делаешь то, что я хочу. И ты даже не представляешь сколько грязи я могу накопать при желании.

Яркие волосы Ньеки прочертили по воздуху полукруг. Она развернулась и пошла в сторону города, а Элла обняла себя руками и провожала женщину взглядом. Алекс остался незамеченным каким-то чудом.

Глава 6. Второе дно

Алекс ненавидел пазлы. Когда ему было восемь, мама принесла с работы огромный пазл из тысячи мелких деталей. С картинки смотрел король Артур, который только что вытащил меч из камня. Мальчик, зачитывавшийся легендой о Камелоте и рыцарях круглого стола, страстно желал пережить нечто подобное.

Несколько дней после школы до самой ночи он сидел и кропотливо перебирал кусочки. Терпения не хватало. Он мог по пять минут искать одну единственную деталь, внимательно осматривая сотни похожих. Наконец, картинка была собрана, но пять кусочков потерялись. Артур лишился указательного пальца, части меча и волос. Но самое главное – не хватало глаза. Алекс так и не увидел триумф на лице будущего короля.

В настоящем он пытался собрать пазл имея всего пять кусочков. Масштаб детской трагедии упал до нуля. Подумаешь, глаза не хватало. Еще и картинка, что должна получиться, была. Сейчас Алекс собирал вслепую и не мог понять, «Звездная ночь» это или «Последний день Помпеи».

Он пытался разложить по полочкам те крохи информации, что имел. Элла волнуется за Коба. Коб ночью следит за дядей и подслушивает его разговор с пиарщицей. Ньека совсем не та беззаботная дурочка, какой хочет казаться и шантажирует Эллу связями брата с подозрительным типом Гейлом. Элла явно не просто так гуляла ночью посреди леса, и Ньека это знает. По этим крохам легко понять, что что-то происходит. Но их невозможно мало, чтобы определить, что именно. Нужны новые факты, и его работа надстройщииком оказалась как нельзя кстати. Хотя бы за Эллой понаблюдать будет легко.

Силы свои Алекс переоценил. Одно дело создавать небольшое поле вдвоем, совсем другое растянуть целый купол на огромной территории, в окружении далеко не безобидных тварей. Драконы изредка улетали поохотиться и в основном грелись на камнях, не доставляя особых проблем. Виверны—другое дело. Они агрессивны и постоянно устраивали разборки между собой, выясняя, кто вожак в стае.

В группе Алекса оказались еще две женщины лет шестидесяти и пятеро крепких мужчин. Ширель неизменно приходила с туго заплетенными косами и кольцами, что пережимали пухлые пальцы. Вирана носила короткую стрижку и тяжелые ботинки на толстой подошве. После каждой смены она выкурила две, а то и три папиросы, держа их по-мужски большим и указательным пальцами. Остальные были сняты с охраны периметра и вечно перебрасывались скабрезными шуточками. На Алекса они не обращали внимания, молчаливо принимая необходимось работать с юнцом, годящимся им в сыновья, а некоторым и во внуки.

Работа продвигалась тяжело. Они расходились почти на километр, окружая водопад, и за восемь часов увеличивали высоту купола сантиметров на тридцать. Каждая смена для Алекса заканчивалась прилипшей к телу одеждой, трясущимися ногами и соленым привкусом пота на языке. Он ни разу не ощущал того единения, которое чувствовал, практикуясь с Эллой.

– Да что мы знаем-то друг о друге, кроме имен? Потому и не миксуемся, зацепиться не за что, – объяснила ему Вирана, закуривая очередную папиросу. – Парням вот не повезло, но они кажись привыкли в мозгах друг у друга шариться за двадцать-то лет, – из ее рта послышались лающие смешки.

Алекс мог бы поспорить, что об Элле знал немногим больше, но видимо этого оказалось достаточно. После того разговора, он старался лишний раз к напарникам не подходить и ничего не спрашивать.

Элла беспокоила куда сильнее. С каждым днем круги под ее глазами становились все темнее. В столовой она не появлялась, предпочитая на ходу жевать жареные мясные лепешки. Ночью, когда животные засыпали, девушка пропадала на два или три часа и возвращалась еще более вымотанная. Как Ньека, периодически приходившая с проверкой, ее еще не поймала, Алекс не понимал.

Восьмой день этого бесконечного забега с надстройкой купола обещал запомниться надолго. Как раз вчера ему пришлось воспользоваться зажигалкой, после очередного занятия с Оскаром. Красочный багровый ожог от кисти до логтя неприятно саднил. От напряжения перед глазами плыло, и сосредоточиться на работе не получалось. Алекс отошел уже на третий перерыв и баюкал обожженную руку, которую обернул под кофтой мокрой тряпкой, когда заметил приближение рыжей фурии. Как давно Элла ушла, он не знал, и судя по злорадной усмешке Ньеки девушку ждали большие проблемы.

– Ой, Алекс, я даже не знала, что ты здесь работаешь. Нашел дело по душе?

– Да. Я как раз хотел тебя поблагодарить, – брови Ньеки взметнулись вверх, и Алекс продолжил так жизнерадостно, как только мог. – Если бы не День Давона, я бы еще долго мог не знать о надстройщиках и что это именно то, чем мне хочется заниматься.

– Ой, это так приятно. Направлять юные сердца на встречу своему счастью. Великолепно!

– Расскажешь мне об Альтер-Фениксе? Говорят, его не видели уже лет двести. Как тебе удалось договориться?

– Конечно, дорогой, заходи как-нибудь поболтать в мой кабинет. Я всегда тебе рада, – она внимательно осмотрела скалу. – Не знаешь случайно, куда убежала наша королева улья?

– Отчего же, знаю. Я вчера сильно ожег руку. Элла это заметила и пошла за лекарством, – как в Кере лечили ожоги Алекс понятия не имел, но продолжил врать с непринужденным видом. – Купол надо закончить как можно скорее, и я не хочу подводить команду.

– Как же ты умудрился обжечься?

– Тренировался создавать молнию, и эксперимент не удался, – нашелся он.

– Ладно, – протянула Ньека. – И давно Элла ушла?

– С полчаса назад.

– Тогда ты не будешь против, если я подожду здесь?

Плохо, и Алекс не мог понять, что было хуже. Что Элла еще час не появится, или что она появится без лекарств.

– А вот и наша спасительница, – Ньека заметила Эллу, выходящую из туннеля.

Девушка на секунду замедлила шаг, но потом расправила плечи и уверенно подошла к ним. Алекс обратился к ней, прежде, чем Ньека успеет открыть рот:

– Скажи, что ты принесла мазь или обезболивающее. Рука болит нещадно, – он закатал рукав, обнажая красную воспаленную кожу.

Глаза Эллы на секунду округлились, но она быстро включилась в игру.

– Нет, прости. У Герты ничего не нашлось, но к утру она обещала сварить. Здравствуй, – повернулась она к Ньеке, – как видишь все животные на месте. Спят. Мне пришлось отойти, Алекс еле на ногах стоял.

– Вижу. На этот раз тебе повезло. Но как мы обе знаем, так было не всегда, – она посмотрела на Эллу в упор. – В следующий раз отправь кого-нибудь и не оставляй драконов одних. Алекс, – тон ее резко стал ласковым, – заходи, как время будет. Успехов.

Алекс и Элла молча провожали Ньеку взглядом и синхронно выдохнули, когда она зашла в туннель.

– Я твоя должница. Пойдем, – она кивнула на небольшую выбоину прямо у подножия скалы.

– Куда? У меня перерыв закончился десять минут назад. Купол сам себя не поставит.

– У меня есть мази от всего, и от ожогов тоже. Работа такая, всякое случается.

– Кто такая Герта? – спросил он, стараясь шагать в такт. – Вдруг Ньека пойдет к ней проверять.

– Местная знахарка. А у Ньеки не такая серьезная стадия паранойи.

– Почему она вообще к тебе прицепилась?

– Давние счеты.

Элла покачала головой и провела его через поле в небольшую пещеру с кроватью, сундуком и парой тумбочек.

– Я тогда только начала работать зоологом, не уследила за линдой. Это такие грызуны с релаксантом в слюне. Он убежал, разодрал Ньеке лицо и искусал накануне свадьбы. Пришлось переносить, но жених передумал, а потом перешел в Дейм. Она решила, что это моя вина.

Девушка достала из сундука банку и зачерпнула полную ладонь густой пасты. Пахло смесью гудрона и трав. Захотелось зажать нос, но она уже щедро размазала мерзость по руке. Сразу стало легче. По коже пробежал холодок, как от мятной жвачки.

– До конца смены продержишься? – спросила она и обмотала руку плотной повязкой.

– А у меня выбор есть? Продержусь.

– Хорошо, иди. Повязку до завтра не снимай.

– Элла, что происходит?

Собирать пазлы ему решительно надоело. Девушка долго молчала, смотря куда угодно только не на него.

– Кажется, мне нужна помощь, – наконец ответила она, опустив плечи. – Но я не хочу втягивать еще и тебя.

– Считай, что уже втянула. Надеюсь, что хотя бы не помогаю замалчивать убийство.

– Скорее наоборот, – она поджала губы, все еще боясь столкнуться с ним взглядом.

– Тогда расскажи.

– Не сейчас. И не здесь. Помнишь дом отца в лесу? Приходи туда после смены.

– А драконы? Бросишь их одних?

– Я вообще не пойду. Тебе расскажет Коб.

Смена заканчивалась через три часа. Время тянулось непозволительно медленно. Алекс ожидал почувствовать отголоски неодобрения коллег за долгое отсутствие, но в поле было спокойно. В отличие от его головы.

***

Впервые с момента его пребывания в Долине шел дождь. Тяжелые капли стекали за воротник и за минуту превратили копну кудрявых волос в висящие сосульки. Казалось бы, создай силовой купол над головой и проблема решена, но он был настолько вымотан, что не удержал бы поле и пяти минут. Сапожник без сапог. Тело, как мешок с картошкой—тяжелое и неповоротливое. Ноги тряслись, будто пробежали марафон. Алекс сжал зубы, слегка прикусывая щеку и пошел быстрее.

В нескольких домах уже горел свет. Стараясь не привлекать к себе внимание, он огибал центр долины и держался ближе к деревьям. Мокрые листья прилипали к подошвам ботинок. Дойдя наконец до деревянного дома, затерянного в лесной глуши, он обнаружил, что там никого нет.

Резко стало жарко и нечем дышать. Алекс прижался к покрытой поблекшим мхом стене. Руку обожгло болью. Он глубоко вдохнул и долго выдохнул. Перед глазами плыло. Неужели он был настолько наивен?

– Выглядишь скверно, – голос Коба просверлил мозг приступом мигрени. Алекс заозирался. – Посмотри наверх.

Коб балансировал на ветке сосны, скрытый пушистыми иголками.

– У дозорных сейчас пересменка, идти не далеко. Должны успеть. Не смотри на меня, я скажу, куда поворачивать.

Алекс послушно шел, повинуясь командам Коба, пока тот бесшумно перелетал с ветки на ветку. Минут через пятнадцать они подошли к толстому низкому дереву. Ничего даже близко похожего он не встречал. Огромный пень высотой в два этажа, из которого в разные стороны расходились изломанные короткие ветки. Коб слетел с дерева, провел рукой по коре и открыл проход.

Алекс протиснулся внутрь и обнаружил полость размером с их с Линой туалет. Коб схватился за ручку в полу и дернул на себя. Деревянная лестница вела в подвал с низким потолком. В дальнем углу валялись два протертых матраса. По стенам шли ряды полок с незнакомыми предметами. Массивным стол в центре завален голубыми сферами.

В глубине комнаты открылась неприметная дверь.

– Какого хера ты его сюда приволок?! – выплюнул вошедший парень.

Почти прозрачные глаза яростно сверкали из-под белых бровей. Майка висела на худощавом теле, обнажая глубокий шрам, ветвящийся по левой руке.

– Остынь, Гейл, – спокойно ответил Коб и закрыл крышку люка над головой. – Мы уже сто раз обсуждали эту тему. Элла объемы не вывозит, а Алексу можно доверять.

– Да, сука, серьезно?! Он тут без году неделя!

– Он прикрыл Эллу, не будучи уверенным, что мы не убиваем людей по ночам. Этого достаточно.

Гейл уже открыл рот, чтобы возразить.

– Еще одно слово, и я решу, что ты не доверяешь мне, – холодно осадил Коб.

– Если вы разобрались, – Алекс обратил на себя внимание, – самое время объяснить мне, что здесь происходит.

– Ты прав, но сначала дождемся Дрейру. Не люблю повторяться. Где она кстати?

– Накопители пошла переключать, где ж еще. Ты погоду видел?

– Точно. Я и забыл про это. Значит скоро придет.

– При чем здесь накопители? – спросил Алекс.

– Ты посмотри на него! Нихера не знает, а завихрения в шариках не хуже Эллы по-твоему сделает?

– Сделает. Это не сложнее силового поля. Накопители собирают энергию из окружающей среды. Потом можно перенастроить и пользоваться. Дрейра пошла переключить с солнечной на кинетическую.

– Как ты узнал про историю с Ньекой? – Алекс продолжил допрос.

– Заходил к сестре. Должен же кто-то ее кормить.

– Что это за место?

– Тайник старой знахарки. Мы думаем, она здесь мази варила из ядовитых грибов. Люк использовала вместо дымохода. У нее дом недалеко был, но фениксы его сожгли. Мы с сестрой в детстве играли на пепелище и нашли ход в этот подвал. Запашок стоял тот еще.

– А сама знахарка где?

– Умерла лет сто назад.

Люк открылся и в комнату проскользнула смуглая девушка с пушистыми светлыми волосами. Алекс вспомнил, как несколько раз пересекался с ней в столовой.

– Привет, мальчики, – она плавно опустилась на один из стульев по правую руку от Коба. – Что я пропустила?

– Ржу не могу. Когда наши сборища начинались без твоего ехидства?

– Я польщена, но прости Гейл, ты не в моем вкусе. Яблоко принесешь?

– Я что-то не понял, когда превратился в твоего ручного зверька, – проворчал Гейл и скрылся за дверью. – Лови.

Яблоко пролетело полкомнаты и было поймано молниеносным движением руки.

– Спасибо, солнышко. Привет Алекс.

– Алекс, это Дрейра, наши глаза и уши в администрации, – представил ее Коб.

– Приятно быть среди людей, способных оценить тебя по достоинству. Но ты не слушай его. Просто удачное расположение кабинета шло приятным бонусом к профессии. А Ньека очень, – она понизила голос, и продолжила зловещим шепотом, – Невероятно… Громко… Орет! – и рассмеялась гортанным низким смехом.

– А работаешь ты…? – уточнил Алекс.

– Погодным инженером. Сегодняшний дождь был только ради тебя, – она закинула ногу на ногу и ухмыльнулась.

Алекс стоял, прислонившись к стене, во все еще мокрой одежде. Высушить не было сил. В ботинках неприятно хлюпало. Волосы сохли неравномерно и теперь торчали в разные стороны. Благодарности в этот момент он точно не испытывал.

– Решила, что в отчете писать, или помочь? – спросил Коб.

– В этот раз даже врать не придется. Разве что совсем чуть-чуть. Ньеке к празднику срочно потребовались заполненные накопители, а солнечная энергия не так эффективна. По легенде я, как исключительно ответственная сотрудница, так сильно переживала, что начала работы сегодня вместо пятницы.

– Это хорошо, – кивнул Коб. Голос его стал мрачным, – Теперь к делу. Алекс, я обрисую тебе ситуацию, дальше ты сам решаешь, хочешь ввязываться в это или нет. Мой дядя последние три года обворовывает Керу и нелегально переправляет мирА в Дейм, лишая нас источников энергии. Раньше он делал это через перешедших, и нам в меру возможностей удавалось портить его планы. Сейчас Александру, правителю Дейма, нужна намного более крупная партия и единственный способ доставить ее—гравитационным поездом.

– Каким поездом?

– Гравитационным. Работает очень примитивно. Между землями протянут туннель, замкнутый гравитационным полем. Отправитель уменьшает гравитацию на своем конце, и поезд ускоряется под действием силы тяжести. Проблема в том, что по закону земли развиваются независимо и у нас с Деймом разорваны все экономические связи. Значит официально отправить он ничего не может, а при поднятии многотонного состава в туннель изменения гравитации чувствуются по всей Долине. Вряд ли никто не заметит, если посреди дня оторвется от земли, а все мелкие предметы сначала подлетят, а потом звучно упадут. Это вызовет ряд вопросов. Так что ему в голову пришла гениальная идея организовать праздник и выставить всех из города. Когда ты меня застал в тот раз, они с Ньекой обсуждали детали. Мы хотим этому помешать.

– И он всерьез рассчитывает, что из города уйдут все? Это же бред какой-то! – недоумевал Алекс. – Должны же быть инвалиды, лежачие больные.

– Ты недооцениваешь всеобщее поклонение Альтер-Фениксу и его хозяину, – Дрейра крутила на пальце кольцо. – Они практически святые. Кто не может идти—поползет.

– Он рассчитывает, что придут почти все. Для остальных наверняка есть заготовленное объяснение.

– Ставлю сферу, он даже париться не будет. Если кто и останется, то в лекарной, а там сгодится сказочка о внеплановых учениях дозорных. И все, считай не при делах. Для всего города такой херней не прикроешься.

– Допустим. Зачем Аресу вообще переправлять ресурсы Керы?

– Версий много, но, как это ни прискорбно, подслушать мысли в его голове мы не можем, – сказал Коб. – Наиболее вероятно, он предал свою землю и перешел на сторону Дейма. Причем уже давно.

– А не проще вскрыть его махинации и сместить?

– Мешает пакт основателей. Деймос и Кендра при разделении подписали документ, по которому каждый следующий правитель обязан отстаивать интересы своей земли. Если будет доказано обратное—его публично казнят. Не хотелось бы. Тем более альтернативные методы пока не исчерпали себя.

– Мне хоть кто-нибудь объяснит, в чем такая большая разница между Деймом и Керой? И зачем Александру мирА?

– Он мочит там людей, вот зачем! – Гейл вскочил на ноги и сжал кулаки. Даже с другого конца комнаты Алекс видел пульсирующую жилку на шее. – Психбольной ублюдок! Построил в своем гадюшнике машину-убийцу и плавит людям мозги.

Дрейра вскинула бровь и сердито посмотрела на него.

– Может прекратишь орать? Мы-то к тебе привыкли, а Алекса пугать раньше времени не надо.

– Он. Убил. Мою. МАТЬ! – Гейл приближался к девушке, выплевывая каждое слово.

– Если не забыл, – она встала и выставила вперед ладонь, – мы здесь на одной стороне. Прибереги режим цербера для своего папаши.

– По существу, – Коб привлек к себе внимание, – Александр одержим мыслью попасть в Нижний Мир и убедил всех, что это отличная идея. Он построил аппарат, который растягивает сознание одного человека и протаскивает за собой еще одного. Но человек, подключенный к аппарату умирает, чтобы открыть проход. Как мы поняли, мирА ему нужна, чтобы увеличить время открытия окна. Тогда можно захватить не одного человека, а скажем десять.

– Зачем ему вообще в Нижний Мир? Здесь же… Потрясающе. С чипом вы почти волшебники! Там даже близко ничего такого нет.

– Малыш, это прямо-таки трогательно, – мурлыкнула Дрейра. – Жаль только Александр не разделяет твоих восторгов. Жить он там хочет, что ж еще. Хорошо там, где нас нет.

Алекс отрешенно смотрел сквозь нее, представляя серийного убийцу, попадающего в его реальность. Способ замедлить мозг, чтобы не провалиться обратно, Александр определенно нашел. Это не должно быть сложно, если сам он смог разогнаться одним адреналиновым шприцом. И часть людей уже там, а затеряться в наплыве беженцев до неприличия легко. Алекс вспомнил возрастающую статистику преступлений и с ужасом думал, что возможно это происходило как раз из-за перешедших отсюда. Раз они идут за убийцей и на убийство. Это ж какими зверями надо быть? Его замутило. Все тело охватила дрожь. Он обхватил себя руками и обвел комнату невидящим взглядом.

Стоит ли это того, чтобы ввязываться? Люди умирают каждый день. Люди убивают каждый день. Политики продаются в угоду влажным мечтам об удержании власти. Это такая же данность, как то, что Земля круглая. Алекс не мог понять своей реакции и откуда взялся привкус железа во рту. Пришедшее осознание выбило из-под ног почву.

Он хотел остаться здесь.

Хотел найти родителей. Хотел покататься на дипах и больше узнать о драконах. Ему нравилось быть надстройщиком. Было жаль не всех этих людей, а собственные представления об идеальном мире. Пазл сложился, хоть он и не собирался его собирать.

– Что вы будете делать? – хрипло спросил он. – Взорвете пути?

– И к херам снести туннель? – хохотнул Гейл. – Нееет. Нам надо, чтобы поезд поехал.

Алекс невольно сглотнул, глядя на губы, растягивающиеся в злой усмешке.

– Но зачем?

– Потому что следующим их шагом станет закон о взыскании, и в этом наши интересы совпадают, – ответил Коб. – Обрыв туннеля—простое решение. И я даже соглашусь, что оно эффективное. Но последствия крайне сложно просчитать. Во-первых, взрывчатых веществ в Кере мало, и они строго контролируются. Во-вторых, сразу после этого начнется расследование, точно увеличится число дозорных, а в открытом конфликте наши шансы не попасться стремятся к нулю. На деле достаточно отправить Александру не то. Он быстро обнаружит подмену, но убирать Ареса не выгодно—следующий правитель вероятно будет отстаивать интересы своей земли. Тогда он скорее всего решит проконтролировать передачу мирА самостоятельно. И его единственная возможность с учетом нашей полной изоляции—запустить возврат имущества перешедших.

– При переходе люди оставляют все имущество на родной земле и уходят строить жизнь с нуля, – в голосе Дрейры сквозила грусть. – Все нажитое добро конфискуется и хранится на случай, если человек передумает. После его смерти вещи переходят в правительственную собственность. Но в законе есть лазейка—можно потребовать возврат собственности умерших на землю, где человек захоронен.

– По сути это будет логичным следующим шагом для них обоих. Арес труслив и при обнаружении подмены согласится с любым решением Александра. Для Александра это будет единственный способ контролировать ситуацию самому—забирают все конфискологи с земли будущего владельца. Плюс, это законный способ переправить мирА вместе с имуществом.

– Почему бы им тогда сразу не запустить этот закон, раз все так просто?

– Это показатель слабости для обеих сторон. Аресу не выгодно, поскольку перешедших от нас в Дейм сильно больше, чем обратно. При обмене он безусловно проигрывает. Александру для запуска процедуры придется признать, что своих ресурсов не хватает. Они всеми способами будут этого избегать.

– И в чем тогда вообще смысл этих телодвижений, если в результате Александр все равно получит мирА?

– Не получит, – жестко сказал Коб. – Но это часть плана еще в разработке. Слишком много неизвестных и наших предположений относительно их действий.

– Я смотрю, ты прямо-таки святой Давон, оседлавший птицу-убийцу во славу человечества, – Дрейра окинула его коварным прищуром. – Мы же здесь благородных порывов лишены и действуем исключительно из шкурных интересов. Гейлу нужно вернуться в Дейм, чтобы отомстить отцу.

– Ага, хер кто меня туда пустит только. Попаду в официальные списки и сразу в тюрьму.

– Ему нужен браслет конфисколога, чтобы вернуться. А мне—сам конфисколог, с которого браслет можно снять.

– Вот только давай только без твоих любовных соплей, – Гейл изобразил рвотные позывы.

– А твои маньячные наклонности, конечно, более достойная обсуждения тема?

– Допустим, – вмешался Алекс. – Но у меня как раз никакой дополнительной мотивации нет. С чего бы тогда мне в этом участвовать?

– Ошибаешься, – Дрейра подперла голову руками и лукаво улыбнулась. – Твоя мотивация не хуже нашей. Ты же ищешь родителей. Если они в Кере, разорение земли и утечка мирА счастливой жизни не способствуют.

– А если в Дейме, то хрен с тобой, поедем вместе. Два браслета спереть не сложнее, чем один.

– А если они умерли? – Алекс скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного на другого.

– Тогда наша переговорная позиция капитулирует, но шансы все равно достаточно высокие. Или я не права? – усмехнулась девушка.

– Смотря что придется делать.

– Пока ничего опасного, – молчащий все это время Коб поднялся со стула и встал прямо перед Алексом. – Нам нужно отправить Александру подделку. Арес на складах хранит выжженные сферы, и стараниями Гейла и Дрейры у нас скопился большой запас. Элла по ночам накручивала внутри завихрения, похожие на колебания мирА. Без проверки не отличишь, а проверять Аресу незачем. Остается только подменить одни на другие, но это уже наша с Гейлом задача.

– И вы хотите, чтобы я заменил Эллу, пока она нянчится с драконами?

– Именно.

– Тогда вы не по адресу. Я такое делать не умею.

– Элла тебя научит, это не сложно, – Коб на секунду замолчал и тяжело вздохнул, смотря на него в упор. – Алекс, ты не обязан принимать решение сейчас или вообще соглашаться. Подумай. Завтра после смены скажешь Элле, что решил. Согласишься—она научит создавать копии. Откажешься—мы придумаем что-нибудь еще.

– Мать твою, Коб! Ты просто отпустишь его и все?! Что его остановит пойти к Аресу и сдать нас всех? – глаза Гейла налились кровью, ладони сжались в кулаки, но Коб даже бровью не повел.

– Ничего. Но он не сдаст.

Даже зная, что так оно и есть, Алекс поразился уверенности в его голосе.

– Послушай лучше, пришли ли дозорные.

– Давайте лучше я, – Дрейра подошла к ним, и укоризненно зыркнула на Гейла. – Не с птичками же они на деревьях шепчутся. По тепловой карте виднее будет, – она закрыла глаза и на минуту зависла. – Только один в восьмистах метрах и сидит не высоко. Если пойдете по дуге, можно даже без заглушки, а то звуковик наш больно вспыльчивый, – Гейл под ее пристальным взглядом весь подобрался и отошел от Коба на шаг.

– Спросить уже ничего нельзя, – буркнул он. – Поставлю я заглушку, не смотри на меня так.

– Обожаю, когда ты лапочка, – она прошла мимо Гейла и легко погладила по украшенному шрамом плечу.

– Пойдем, Алекс, я провожу, – сказал Коб и откинул крышку люка.

Коб осмотрел поляну и быстро пошел вдоль ряда высоких сосен. Алекс последовал за ним со стойким ощущением неправильности происходящего. Шагов не слышно. Шелестели деревья, цепляясь друг за друга острыми ветками. За его спиной крикнула птица. Вдали шумел горный ручей. Множество звуков, кроме хлюпанья воды и хруста сухих веток под ногами. Теперь понятно, о какой заглушке они говорили.

Тишина угнетала. Мысли мешали сосредоточиться, и он безуспешно старался отогнать вопросы, всплывающие в голове. Какова роль Ньеки в этой истории? Каким образом они собираются подменять мирА? Зачем Коб скрывает от Эллы куда ходит, если она тоже в этом участвует? Раньше Алекс думал, что ответы находятся, если задавать правильные вопросы. Но на самый главный ответа у него не было.

Они уже дошли до знакомого домика, когда ветка под ногой хрустнула. Коб оглянулся.

– Дойдешь дальше сам? Глушилка выдохлась. Будет лучше, чтобы нас не видели вместе.

– Дойду. Мне надо подумать над всем этим.

– Не затягивай с решением, времени и без того нет.

Коб дошел до ближайшей сосны и неожиданно подлетел, теряясь среди ветвей. Алекс задрал голову и чуть не упал от резкой смены положения. Чертыхнувшись, он продолжил спускаться по склону, стараясь не поскользнуться на мокрой листве.

Глава 7. Неприкосновенность некоторых вещей

Алекс ворочался в надежде, что решение само снизойдет великим озарением, подобно периодической таблице. Жизнь, к его разочарованию, работала не так, а может и не работала вовсе. Поиск правильного ответа на вопрос, где каждый вариант оседал горечью своей неправильности на языке, изначально обречен на провал.

Он одержимо искал родителей, и было бы разумно согласиться на предложение Коба. Но что, если он только отдалиться от цели? Стоит войти в эту историю и выпутаться будет не так просто, даже если все пойдет не по плану. Да и мысль, что сдержать данное Лине обещание станет еще сложнее, царапала изнутри.

Больше неудачи Алекса пугало бездействие. Вряд ли Ольмар сможет хоть что-нибудь найти, особенно протирая сферы с давно умершими существами. Подождет он две недели, но что дальше? Нельзя же бездумно колесить по стране, рассчитывая встретить родителей в одном из городов. Другие же способы разбивались о недостаток информации.

Рука под повязкой ныла и чесалась. Ночные дебаты с самим собой закончились синяками под глазами. Скулы выступили, натянув посеревшую кожу.

Решение было принято.

Нетерпение, возбуждение и страх грядущих последствий смешались в груди оглушающим торнадо. Работа продвигалась плохо. За четыре часа купол с его стороны увеличился только на четверть дневной нормы.

– Алекс, подвинься-ка, – он вздрогнул от неожиданности, когда услышал низкий голос Вираны в поле.

– Ты же говорила, что мы не миксуемся!

– Фи, больно надо лазать по твоим мозгам, – фыркнула женщина. – Болтать-то никто не запрещал. Ширель вон вечно трещит, аж пристукнуть хочется. Я чего пришла-то. Давай часть поля на себя возьму, ясно ж, ты сегодня не але. Молодо-зелено, неужто на свиданку бегал?

– Просто не выспался. Рука чесалась.

– Эх, жаль. А с полем-то давай вдвоем, а то вон оно какое кособокое получается.

– Прости, сам не знаю, что на меня нашло сегодня.

– Да чего уж тут, – отмахнулась она. – Будет еще хуже, пока не закольцуем.

– В смысле еще хуже?

– А ты чего думаешь у нас график такой? Ни пожрать, ни покурить нормально, – проворчала она. – Чтоб эта махина стояла, замкнуть надо. Внатяг только на наших мозгах и держится. Последние сутки совсем тяжко будет, уж больно большой. Но не велика печаль. На то мы в команде и работаем.

– Что мне делать?

– Послабже сделай. Выйти надо, но так, чуток. Легонечко. Я подхвачу.

Алекс отпустил контроль. Сетка значений перед глазами поблекла. Ее тряхнуло, и поле восстановилось, ярче и красочнее, чем до этого. Усталость уступила спокойной решимости закончить работу. Алекс легко толкнул сетку наверх, и она растянулась прозрачным полотном на сантиметр.

После пересменка он с гордостью смотрел на ровный силовой купол. Поле возвышалось над водопадом почти на три метра. Рука уперлась в невидимое препятствия, покалывающее пальцы. Алекс улыбался, когда чья-то ладонь невесомо задела плечо.

– Пойдем? – спросила Элла.

Он дернулся.

– Да.

Тихо. Драконы мирно спали в наскальных пещерах. Виверны угомонились только к середине смены и посапывали, свернувшись и спрятав носы под кожистые крылья. Элла пошла мимо них к своему убежищу, а Алекс опасливо поглядывал, не откроется ли у одного из ящеров глаз. Обошлось. Силовое поле закрыло вход изнутри, хотя никто в своем уме не стал бы в одиночку ходить мимо спящих виверн.

– Покажи руку, – Элла протянула вперед открытую ладонь. – Ожог надо обработать.

– Давай только без прелюдий, – он скрестил руки на груди. – Мы оба знаем, что собираемся обсуждать не это.

– Наличие у тебя четырех конечностей нашим исключительно деловым отношениям только способствует, – она пыталась говорить серьезно, но не выдержала и рассмеялась. – Перестань. Мне не плевать, даже если ты не станешь нам помогать.

Алекс недоверчиво протянул руку и задрал рукав кожаной дубленки. Холодные пальцы аккуратно подцепили слипшиеся бинты. Элла намотала бинт на кулак, пока не открыла засохшую корку пахучей мази. Мягким полотенцем девушка прошлась по поверхности, и Алекс удивленно поднял брови, когда увидел позеленевшую кожу. Но хоть ожога больше не было.

– Намного лучше. Помой только, когда домой придешь, – удовлетворенно кивнула она.

– Я согласен.

– Еще бы ты отказался, не с зеленой же рукой ходить.

– Я не об этом, – закатил глаза Алекс.

– Хорошо. Коб умеет быть убедительным, да?

– Хочу надеяться, что не просто поддался его обаянию. Непонятно только, как он уговорил участвовать в этом тебя. Наручниками к батарее?

– Понятия не имею, о чем ты, но звучит устрашающе, – улыбнулась Элла. – В моем случае сработал принцип «не можешь победить—присоединяйся». Хоть кто-то должен ограждать Коба от самоубийства.

– Я думал, ты откровенно его пасешь.

– И да, и нет, – она отвела взгляд. – Волнуюсь я по-настоящему, а прилюдное признание этого факта избавляет от кучи проблем. Никто не следит за ним, пока считает, что это делаю я.

– Завербовать тебя было хорошим тактическим ходом.

– Скорее уж я сама навязалась, – печальный вздох. – Раз уж мы здесь… Готов создать свою первую оптическую иллюзию?

– Что мне делать? – пальцы подрагивали от нетерпения.

– Заходи в поле, я покажу. Нам повезло, что создать завихрения мирА до смешного легко.

Алекс вошел в поле и остро почувствовал отголосок чужого сознания. Он не хотел этого. Слишком лично. Неправильно. Поле схлопнулось от отчаянного желание вырвать второго человека из головы. Перед глазами плыло. Голова раскалывалась так, что он еле удержался на ногах и схватился за стол.

– Что случилось? – испуганный голос бился о барабанные перепонки, но смысл слов Алекс уловить не мог.

Все его естество противилось настолько близкому контакту. Есть вещи, принадлежащие ему и никому больше, и содержимое черепа однозначно входило в их число. Алекс отошел на шаг и выставил вперед руку.

– Какого черта сейчас произошло?! Когда сегодня мы разделяли поле с Вираной все было в порядке, но с тобой… Ощущение, что под кожей черви ползают!

– Прости, – Элла закусила губу. – Я об этом не подумала. Однажды ты уже пустил меня в голову, когда мы в первый раз с чипом разбирались. Теперь сознание неосознанно хочет пустить меня глубже. Это может вызывать дискомфорт.

– Дискомфорт?! Это еще мягко сказано! Когда ты заходила в мое поле в первый раз было не так, – вспомнил Алекс.

– Тогда поле создавал ты и контролировал ситуацию. Сегодня наоборот ты зашел в мое, и мое сознание стало подавляющим. Надо было наоборот, конечно.

– А избавиться от этого нельзя?

– Нет. Но вообще тебе не должно быть больно или неприятно.

– Я не хочу, чтобы кто-то знал, о чем я думаю и что чувствую, – Алекс отошел еще дальше.

– Это работает не так, – Элла облегченно выдохнула. – Я не могу залезть к тебе в голову без твоего согласия. Поверь, я не видела ни твоих мыслей, ни твоих эмоций. Ничего.

Звучало достаточно успокаивающе, чтобы побороть желание уйти и никогда больше этот опыт не повторять. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Заставил себя подойти ближе и остановился в двух шагах от Эллы.

– Попробуем еще раз? – спросил Алекс. – Но на этот раз поле буду ставить я.

Легкий ветерок пощекотал сознание, когда в поле появился силуэт Эллы без четких границ. Девушка взмахнула рукой и перед ними возник сгусток голубого света. Глаза только успели привыкнуть, как свет заструился внутри сгустка. Углубился до насыщенно синего, чтобы потом стать почти белым. Идеальная копия. Так выглядели сферы. Так выглядел чип. Сгусток света пролетел сквозь стол в углу и исчез так же внезапно, как и появился.

– Это была демонстрация, – улыбнулась Элла. – Сейчас разберем этапы. Повторяй за мной.

Со стороны казалось намного сложнее. Следуя подсказкам девушки, Алекс создал сферу из фотонов. Задал вектор движения по спирали. Выставил случайные значения скоростей и изменения цвета внутри выбранного диапазона. И всю картинку закольцевал.

– Теперь можно перемещать в пространстве, – победно воскликнула Элла, когда после двадцати попыток, Алекс смог повторить это сам и ничего не забыть. – Останется только перенести в оболочку, когда закрутишь.

Руки тряслись от напряжения, волосы прилипли к вискам, но радость от собственного прогресса затмевала усталость. Он уже хотел расслабиться, когда в голову пришел закономерный вопрос:

– Что, если Арес зайдет в поле и увидит все, что мы накрутили? Факт подделки станет очевиден.

– Некому будет проверять.

Элла достала мясо из погреба и начала кромсать на куски, раскладывая в огромные миски.

– У него чип температурный—наше поле он не увидит. Погрузкой занимаются дозорные, у них чипы—гравитационные. Привлекать кого-то еще он вряд ли решится, да и нет причины проверять. Судя по всему, праздник и отсутствие людей в городе волнуют его куда больше.

– Хотелось бы иметь более осязаемые гарантии, – помрачнел Алекс.

– Мы никогда не можем знать наверняка. Преимущество в том, что мы знаем о его планах, а он понятия не имеет о наших. Будем надеяться, этого достаточно, – она с силой ударила топором по доске и очередной кусок мяса отлетел Алексу под ноги. – Отдыхай. Ночью ребята собираются в штабе, ты тоже приходи после смены. Только невидимость настроить не забудь.

– Какую еще невидимость? – удивленно спросил он.

– А я думала ты знаешь физику, – мягко улыбнулась она. – Это было первое с чем развлекалась я, когда получила чип. Разорви поле и растяни пустую часть вокруг себя.

– И фотоны меня обогнут? Так просто?

– Ну да. Сильно только не увлекайся, сил жрет немерено. Лучше всего зайти в дом на окраине и накинуть карман там. Так дозорные меньше задаются вопросом, куда люди пропадают.

– Ладно. Чем ты их кормишь? – полюбопытствовал Алекс.

– Алцесинами. Похожи на лосей, но больше раза в два. Охотники ловят их за пределами города. И иди уже. Не хочу потом гадать, не пришел ты на смену, потому что проспал или проснувшиеся малыши решили тобой позавтракать.

– Слушаюсь и повинуюсь, – попрощался он и поспешил убраться подальше из драконьего логова.

На малышей огромные ящеры уж точно не тянули.

***

На середине туннеля Алекс заподозрил неладное. Отборные ругательства перемежались звуками лошадиного ржания и лязга металла, чего обычно не ожидаешь ранним утром.

Долина предстала апокалиптической картиной всемирного столпотворения. Вдоль деревьев столпилась две группы людей. Те, что были в обтягивающих бежевых комбинезонах, стояли на отдалении и время от времени кричали: «Давай!», хотя Алекс мог различить и другие варианты. Особенно ему понравился: «Дракона вам за ногу! Уснули что ли?! Сейчас долбанет!» Разные голоса от высоких с присвистом, до хриплых и низких слились в оглушительную какофонию. Деревья окутывали облака горячего пара, и они сужались. Тогда крепкие мужчины в синих комбинезонах, из которых торчали веревки, вырывали деревья из земли. И как только ни одно еще не упало кому-то на голову?

На дороге дюжина амбалоподобных мужиков разгружала металлические слитки с необычных саней. Почти прозрачные, все из ломаных линий, будто собраны из рыбьих костей, они длинной баржей растянулись в сторону города. Тянул сани табун высоких лошадей с непропорционально вытянутыми мордами.

Посреди этого безобразия повелительным тоном раздавала указания Ньека в длинном кожаном плаще:

– Так, третье дерево слева, – женщина в синем комбинезоне и молодой парень в бежевом повернулись, – еще раз уроните ствол и получите дополнительный сектор вместо обеда. Вы, – ткнула она в мужиков, стоящих у саней, – почему так долго?

– Дамочка, – хамовато ответил один из них, поправляя плешивую кепку огромной рукой, – раз так неймется, поди вон и сама таскай.

– Еще раз назовешь меня дамочкой, и на праздник не попадешь. Или ты хочешь пойти против распоряжения Ареса? – Ньека задрала бровь.

Мужчина тут же стушевался и поплелся к новому слитку металла, бурча под нос:

– Вот что за люди. Сначала дали рухлядь вместо кораблей, а потом жалуются! Можно подумать, мы нанимались.

– Ой, Алекс, – женщина заметила его, – не стой столбом, иди лучше сюда.

– Здравствуй, Ньека.

– Как рука? Установка купола идет по расписанию?

– Да, делаем все возможное. Должны закончить вовремя.

– Чудесно! Я как раз хотела тебя обрадовать. Даже не представляешь, как тебе повезло! Завтра прибудет самый известный иллюзор Керы—Зейб Нур. Поможет нам с подготовкой. Это будет великолепно! – возбужденно тараторила она, размахивая руками. – И световое шоу, и северное сияние, и солнечное затмение. Зейб даже нарядит всех желающих в костюмы разных эпох. Отличная идея, правда?

– Звучит интересно, – Алекс не понимал, к чему она клонит.

– Я знала, что ты оценишь! Лучшее из того, что я организовывала. Праздник получится грандиозным!

– Извини, а при чем здесь я?

– Ой, самое важное-то я и забыла! Столько дел, столько дел. Зейб будет жить с тобой в гостевом доме. Сам понимаешь, звезде такого уровня нужно приличное жилье, – Ньека многозначительно посмотрела на него в упор. – Смотри, не мешай ему настраиваться и не шуми.

Алекс приложил максимум усилий, чтобы не скривиться от этой сказочной перспективы.

– Эм, ладно. Когда он приедет?

– Завтра вечером, со смены возвращайся тихо. Он гений! Ему нужен здоровый крепкий сон.

– Мне, кстати, он тоже нужен. Я, пожалуй, пойду.

Ньека сразу потеряла к нему интерес и продолжила практиковать свои управленческие навыки. Хотя, судя по лежащем на земле деревьям, облысевшему лесу и полупустым саням, практика ей не требовалась.

Жизнь с местной знаменитостью не виделась Алексу хоть сколько-нибудь привлекательной. Воображение живо нарисовало тонкокостного мужчину с длинными пальцами в шелковом костюме, развивающимся при ходьбе. Наверняка он пил чай из необычайно редкой травы и неизменно отставлял мизинчик, как принято у всех приличных аристократов. Омерзительное зрелище. Алекс терялся в догадках, как он будет совмещать работу, визиты в хоспис и свою новую тайную жизнь. Хотя популярному Зейбу Нуру вряд ли будет хоть какое-то дело до самого обычного Алекса.

Просыпающийся город умиротворял. Девушка в смешной шапке с висящими мохнатыми кисточками вывела дипа на прогулку. Собачья натура проявлялась даже в таком гибриде непонятно кого непонятно с кем. Пес радостно извивался, подставляя пузо под руки, по локоть утонувшие в жесткой шерсти. Сзади подошел мужчина и оторвал смеющуюся девушку от собаки, чтобы заключить в объятия.

Местные агрономы отправились на работу в теплицу. Их выдавали красные пятна на коленях холщовых штанов.

На входе в столовую Алекс выцепил из толпы Ольмара, и поспешил нагнать его, чтобы не тратить лишние полдня на поход в администрацию.

– Ольмар, подождите, – мужчина вертелся во все стороны, пытаясь найти источник звука. – Я здесь, – Алекс подошел ближе. – Я хотел спросить…

– Дай угадаю. Не нашел ли я что-нибудь о твоей семье? – он тяжело вздохнул.

– Было бы странно, спроси я о погоде.

–О погоде, пожалуй, да. Но поверь, мои знания отнюдь не ограничены одним вопросом. Тем прискорбнее, что тебя интересует только он.

– Это самый важный вопрос, – Алекс ощутил потребность оправдаться, хотя не понимал почему.

– Что ж, будь по-твоему. Я намерен прогуляться и ты, если не возражаешь, мог бы составить мне компанию, – сказал он и направился к зданию в скале.

Алекс не привык ходить медленно и долго не мог подстроиться под его шаг.

– Так вы мне расскажете?

– Смотря какой ответ ты хочешь услышать.

– Правду.

– И что ты с ней сделаешь? – Ольмар остановился и окатил его холодным взглядом. – С правдой этой? Даже самые точные ответы не приводят к счастью, когда вопросы неправильные.

– А вот это решать уже не вам, – резко ответил он.

– Что ж. Будь по-твоему, – мужчина пожал плечами и пошел дальше. – Почти двадцать пять лет назад в отдаленной деревне жила дочь старейшины, что дала приют трем мужчинам и женщине из Нижнего мира. Одежда их пропахла копотью, ладони покрывали ожоги. В деревне тогда грешили на нападение фениксов, – Алекс завороженно слушал каждое слово. – Они говорили на непонятном наречии, но имя одного из мужчин в деревне запомнили. Миклош. Знакомо тебе?

– Да, – у Алекса перехватило дыхание. – Так звали одного из их лаборантов.

– Я так и думал. Спокойные времена тогда были. Один странный случай на протяжении пяти лет.

– Что с ними стало?

– В памяти алманиров нет ответа, а значит его нет и у меня. Скажу только, что из той деревни они ушли, причем довольно быстро.

– Далеко это отсюда? Должен же их хоть кто-то помнить.

– Почти на самой границе с Деймом, если совладаешь с дипом—домчит за три дня.

– Слишком долго, – нетерпеливо сказал он. – Быстрее нельзя?

– Все-то вы молодые люди спешите. Непонятно только куда и зачем. Порой лучше подождать, когда Земля сама повернется в нужную сторону.

– Ага, а информация сойдет с небес? – огрызнулся он. – Или споет мне вещую песенку? Так я сразу скажу—это не сработает.

– В такие крайности впадать и правда не стоит. Решение куда проще. Половина Керы съедется сюда через три недели. Как знать, быть может ты встретишь нужных людей в толпе? – лучики морщинок появились в уголках его глаз.

– Ольмар, – Алекс просиял, – спасибо!

Мужчина кивнул и продолжил свой путь в одиночестве. Алекс стоял посреди города. Прохожие то и дело натыкались на него, но было все равно. Облегчение волной прокатилось по телу. Если родители живы—он их найдет.

***

Через три дня Алекс, сгорбившись, примостился на краю стула и сверлил глазами уже двадцатую по счету оболочку бывшего алманира. Прозрачный шар походил на пластиковый муляж, которые обычно используют в малобюджетных фильмах про ведьм и прочую нечисть. Даже не верится, что миллионы лет в него было заключено сознание разумного существа. Рабство какое-то. От напряжения глаза налились кровью, и в отражении который день его встречал малолетний наркоман. Еще немного и трясущиеся руки дополнят новое амплуа.

Такой простой процесс: подсветить, закрутить, включить случайное изменение параметров и настроить привязку к координате. Он тысячу раз справлялся с намного более сложными задачами. Но уже на пятнадцатой сфере голова раскалывалась и хотелось послать все к чертям.

В подземном убежище Алекс был один. У остальных нашлись более важные и интересные дела, кроме как сидеть и развлекать его. Дрейра работала и следила за Ньекой. Коб, Элла и Гейл пошли относить на склад готовые подделки.

Когда резь в глазах стала невыносимой, Алекс решил сделать перерыв. Потянулся, размял напряженные плечи и запустил руки в волосы, массируя кожу. Ряды полок со всякой всячиной манили. Не удержавшись, он провел рукой по волнистому краю необработанного дерева. На самом верху стояли пыльные банки с заспиртованными органами. Впрочем, это лишь догадки, узнать он смог только глазные яблоки. Хорошо хоть не человеческие. Над полками висели пучки трав. Запах почти выветрился и горечь чувствовалась, только если подойти совсем близко.

Все самое интересное было на двух полках ниже. Костяная пластина с четырьмя дырками похожа на кастет. Только из этого торчали острые шипы. Изогнутый нож украшали четыре дополнительных лезвия, связанные кожаным креплением. Сомнительно, что такое могло остаться от старой знахарки.

Люк в потолке открылся, и Гейл спрыгнул вниз, застав его за разглядыванием полок.

– Прохлаждаешься?

– Вроде того, – пожал плечами Алекс.

– Эй, – крикнул он в люк, – чего застряли? Дел дохера.

Шатающаяся Элла спустилась по лестнице, сползла по стене вниз и принялась растирать руками виски.

– Что у вас там случилось?

– Дерьмо, сука, случилось, – Гейл плюхнулся на один из стульев. – Коб-то где?

– Здесь, – парень спустился и сел на корточки перед сестрой. – Ты как?

– Пойдет, – тихо сказала девушка. – Жить буду. Но до завтра все равно надо что-то придумать.

Она встала, держась за брата, и они нетвердой походкой доковыляли до стола. Элла улеглась на одну из пустых сфер, как на подушку, и прикрыла глаза. Алекс сел рядом. Гейл развалился на стуле, закинул ноги на стол и раскачивался, рискуя доломать и без того хлипкую мебель. Коб облокотился на стул с серьезным лицом.

– Алекс, как у тебя с невидимостью?

– Вроде ничего, – несмело ответил он. – Минут на двадцать хватает, потом голова кружится.

– Значит площадку пять на три метра сможешь удержать минуты три, – прикинул Коб. – Мало.

– Можно попробовать вдвоем, – предложила Элла. – Должно хватить минут на двадцать. Вообще, надо было намекнуть папе взять больше рабочих.

– А намекнуть не забирать эту херь вам слабо?

– Не поможет. От наших намеков распоряжение Ньеки не испарится. Папа же не сам придумал светильники из отходов делать.

– Конченая баба, прибить охота! – Гейл стукнул кулаком по столу. Сферы опасно зазвенели. – Такая мелкая, а проблем не оберешься.

– Да ладно тебе. Она просто хорошо делает свою работу.

– Элла, какого хера?! Ты ее защищаешь что ли? Да она ж прикапывается к тебе стоит рядом подышать!

– Друг, я сам в шоке, – весело сказал Коб. – Но это Элла по старой памяти. Они дружили раньше.

У Гейла и Алекса синхронно округлились глаза.

– Да ну нахер, вы шутите!

Алекс был согласен. Ни убавить, ни прибавить.

– Это было давно, – отмахнулась она. – Давайте лучше думать, как проблему решать. Мне еще на работу идти, пока виверны не проснулись.

– Тогда иди. Я маякну, когда у нас будет план.

Элла кивнула и пошатываясь дошла до люка. Пришлось звать Гейла, чтобы открыть крышку. Воспользовавшись паузой, Алекс решил прояснить ситуацию.

– Не хочешь объяснить? – спросил он у Коба. – Чувство, что меня втягивают в какую-то авантюру, а я понятия не имею в чем суть.

– Да, прости. Утро не задалось. Иди сюда, – он взял с полки острую палку, с крючком на конце, и начертил на земле круг. – Это пункт распределения ресурсов под зданием администрации. Внутри находится шлюз, – на схеме появились две трубы, расходящиеся в разные стороны. – Раньше там выдавали и мирА и пустые сферы для изготовления чипов. На устройстве выдачи две кнопки от разных складов, – у концов труб появились два квадрата. – Одна выдает мирА из хранилища, – он ткнул острием в центр левого. – Вторая ведет на склад с выжженными сферами, – правый квадрат. – Наш план до неприличия прост: Гейл взломал щиток и поменял контакты на кнопках местами. Теперь дозорные думают, что получают мирА из хранилища, когда на самом деле им достаются подделки, которые мы подкладываем на склад. Новые чипы уже давно не делают, и склад по большому счету заброшен за ненадобностью. Но вчера утром Ньеке в голову пришла «грандиозная» идея сделать из выжженных сфер светильники в новых гостиницах.

– Так это гостиницы у туннеля строят?

– Да. Папа вечером за ужином рассказал. В Нижнем Мире он был геодезистом и так и не смог отказаться от стройки. Так что завтра утром они зайдут на склад забрать сферы и, если мы ничего не придумаем, найдут там работающий шлюз, который отключили лет десять назад.

– И шары с мирА, которых там уж точно быть не должно, – до Алекса начало доходить.

– Ты быстро схватываешь, – Коб одобрительно кивнул.

– Я только не понимаю зачем все усложнять. Накиньте на шлюз иллюзию и дело с концом.

– Нельзя накинуть одну иллюзию на другую. Они вступят в конфликт, и в самом лучшем случае то, что вы накрутили, – он кивнул на готовые сферы на столе, – слетит. Надо накидывать невидимость, и потом уже вторую иллюзию сверху. Так будет зазор. Элла утром пробовала, но это гиблое дело. Энергии сжигает немерено.

– Надо попробовать вдвоем.

– Да, план пока такой. Ты ставишь невидимость. Элла закольцовывает иллюзию сверху и подхватывает образовавшийся карман. Если ей не придется контролировать оба процесса разом, вас должно хватить на полчаса.

– Звучит вроде не сложно.

– Так ты согласен?

– Можно подумать у меня выбор есть.

– У тебя есть выбор, – сказал Коб четко, выделяя каждое слово. – Я никого не принуждаю в этом участвовать.

– Вот только Элла все равно полезет и хорошо, если замертво не упадет. Тем более зря я что ли с шариками вожусь вместо завтрака.

– Хорошо. Тогда нам стоит заняться разделением сознания.

У Алекса от шока отнялся язык. Это было сказано так легко, как если бы Коб интересовался его любимым блюдом, а не предлагал забраться в голову.

– Нет, – резко ответил он и стал пятиться назад. – Ни за что. Даже не надейся меня уговорить. Этого не будет. Не в этой жизни!

– Ты понимаешь, чем рискуешь без страховки? – от пронизывающего взгляда стало не по себе. – Мы не сможем предупредить тебя об опасности.

– Да идите вы к черту! – заорал он. – Содержимое моего черепа только МОЕ!

– Нихера ты орать! – Гейл вернулся. – Аж уши заложило.

– Заглушка стоит? – спросил Коб, будто ничего не происходит.

– Я дебил по-твоему снимать, когда вы здесь? Чего орете-то?

– Алекс идет с нами, но без страховки.

– Да ты рехнулся! – он удивленно посмотрел на Алекса. – И ты отпустишь его просто так?!

– Да.

– Совсем больные. Оба! Ты хоть понимаешь, – он подошел вплотную, – что можешь подставить нас всех? Одна ошибка, и мы в дерьме! А ты, – выплюнул он, и замолчал, столкнувшись с Кобом взглядом. – Коб. Да ну серьезно?

– Если Алекс готов пойти на риск, не мне его судить. И тебе не советую.

– Окей, ладно, – Гейл поднял руки. – Мало ж нам проблем, давайте новых наживем. Ага.

– Понадеемся, что все пройдет гладко.

***

От счастья Алексу хотелось смаковать каждое мгновение. Вот у домика Грегори растет сосна. И пусть сосна совсем неправильная, с голубоватыми иголками и бугристой, лопнувшей корой пахла она можжевельником. Он понятия не имел, как можжевельник выглядит, но Лина часто жгла такое масло после работы. Пары капель всегда хватало для перебивания запаха плесени, что стремительно захватывала территорию их потолка. Алекс погладил шершавый ствол и глубоко вдохнул. Хвойный аромат забился в ноздри. Он улыбался.

Начался дождь. Команда Дрейры исполнительно портила погоду последние три дня, и Алекс радовался, что их смены не совпадают. Все попрятались по домам. Пустые улицы казались особенно привлекательными. Он задумался о получении непромокаемого комбинезона, в которых местные разгуливали через одного, когда заметил у дома Зейба Нура. В одной футболке он раскинул руки в стороны и задрал голову к небу. С закрытыми глазами повернулся вокруг себя. Еще раз. Еще. Он крутился, увеличивая темп, и громко смеялся, подставляя лицо под холодные капли. Алекс поежился от одного взгляда. Он уже почти зашел в свою часть гостевого дома, когда Зейб обратил на него внимание.

– Алекс, не уделишь мне пару минут? Хочу спросить насчет работы.

– Только недолго, спать хочется, сил нет.

Зейб потряс мокрой головой. Душ из капель прошелся по лицу. Иллюзор снял защиту и вошел внутрь, а Алекс терялся в догадках, зайти ему или следует дождаться приглашения. Сомнения разбились о возглас из глубины дома:

– Ты почему еще на улице? Заходи, холодно же.

Одежда наспех повешена у входа. Меховая дубленка с наполовину вывернутым рукавом вот-вот соскользнет с деревянного крючка. Коридор делал резкий поворот, и часть стены заползла в нишу, чтобы превратиться в широкий диван. На низком столике стоял омлет с овощами, а по дому распространялся запах свежеиспеченного ржаного хлеба.

Зейб появился из коридора, промакивая волосы полотенцем. Алекс ошибся почти во всем на его счет. Низкий и юркий мужчина носил свободные штаны с начесом и часто ходил босиком. Он много смеялся, сверкая ярко-голубыми глазами из-под кустистых бровей, и почесывал щетину совсем как их с Линой сосед-алкоголик.

– Угощайся, – пригласил он, – вижу же, что голодный. Все равно один я столько не съем. Как раз заварю чай.

Единственное, что Алекс угадал. Зейб действительно пил ароматный чай, только чашку обхватывал двумя руками, будто пытаясь согреться.

Омлет оказался божественным, и Алекс съел половину еще до того, как мужчина вернулся. Неловко. Иллюзор только улыбнулся и вручил чашку с ярко-красной жидкостью. На поверхности плавали какие-то ягоды. Горячий напиток тепло расходился по грудной клетке и бодрил, оставляя кислое послевкусие на языке.

– Наелся? – Алекс смущенно кивнул. – Ну и отлично. Я слышал, вы купол над водопадом тяните. Помощь нужна?

– Эмм, люди всегда нужны. Мы на том этапе, когда тянуть новое проще, чем удерживать старое.

– Понимаю. Прогулялся сегодня туда, территория впечатляет. Я мог бы подменять вас на смене по очереди, – предложил он. – Ну знаешь, чтобы восьмерки не нарушать и перекоса явного не было.

– Ну Вирана точно не откажется от пары перекуров, – усмехнулся Алекс. – Но разве у тебя других дел нет? Ньека мне голову оторвет, если узнает, что мешаю тебе настраиваться, – Алекс передразнил ее назидательный тон и закатил глаза.

– Отлично получается, – Зейб посмеивался. – Даже интересно, на что, по ее мнению, я должен настраиваться.

– Иллюзии создавать. Не из воздуха же они появляются.

– И оттуда тоже, – он закрыл глаза и расплылся в широкой улыбке.

Перед ними появилась копия Ньеки, в белой греческой накидке. Она вытянула вперед руку и разжала ладонь. На Алекса смотрел прищуренный глаз.

– Убери ее! Мне это теперь в кошмарах сниться будет.

– Определенно не худшее, что можно увидеть во сне, – улыбнулся Зейб. – Мне не нужно настраиваться, образы просто приходят. И я убиваю их каждый раз, когда открываю глаза. Порой это мучительно. Поверь, если бы я мог этого не делать, нашел бы занятие поинтереснее. Но я не могу.

– И чем бы ты занимался?

– Заваривал бы чай. Готовил. Купол бы вон как вы натягивал. Женился бы в конце-концов! – мечтательно сказал он. – Так что, смогу я стать надстройщиком?

– Приходи вечером и проверим. Мы в восемь меняемся.

Алекс широко зевнул. Зейб выставил его и всунул в руки свежего хлеба, булочек и паштета с ароматными травами. Уже дома Алекс сгрузил еду на небольшой столик и уснул, даже не раздевшись.

Глава 8. Последствия

Смена подошла к концу. Благодаря Зейбу, сегодня они закончили просто уставшими, а не доведенными до изнеможения. Иллюзор обходил площадку и подменял каждого на полчаса, давая шанс посидеть, полежать или размять затекшие мышцы. Алекс восхищался им и поражался собственному бессилию. Зейб легко мог одновременно растягивать поле и травить байки. Даже показать пару иллюзий. Высшая степень мастерства. Или дело в том, что для него работа оказалась серией спринтов, а не восьмичасовым марафоном.

Проходя мимо драконьего логова, Алекс отыскал глазами Эллу. Девушка сгорбленно сидела на пне, спрятав лицо в ладони. Утренний сон отменяется. Он свернул, стараясь бесшумно пробраться между ведрами с щедро нарезанным мясом.

– Что не так?

– Все, – сказано сдавленным шепотом. Ее руки тряслись. – Я такая идиотка.

– Я не смогу помочь, пока ты не объяснишь, – он старался говорить уверенно, но горло сжал безотчетный страх.

– Это все моя вина, – Элла закрыла лицо руками. – Вчера была драка. Два вожака… А я вернулась поздно и еле успела разнять. Они чуть не разнесли тут все, – она всхлипнула.

Алекс представил тварей, вышедших из-под контроля, когда тут никого не было. Он обернулся на купол. Восемь человек даже не подозревали, какой опасности избежали вчера. Повезло. Но что, если бы нет? Разодранные в клочья тела с нависшими над ними вивернами предстали перед глазами. Его передернуло.

– Я попросила Коба что-то придумать. Перенести, – продолжила она, содрогаясь. – Но это же Коб. Он решил погеройствовать. Посидеть здесь вместо меня, – рваный вздох. – Они, – она посмотрела на пещеры, – убьют его.

Ноги затряслись. Алекс сел рядом с ней и не знал, что сказать. Холод от земли пробирал до костей. Картины в голове сменяли одна другую и становились все хуже. Он сжал руку в кулак, пока на коже не появились глубокие борозды от ногтей.

– Коб не дурак. Наверняка у него есть план.

– Его план—это драконий костюм и куча мяса со снотворным. Так себе план.

– Он будет держать тебя в курсе. Вы же слышите мысли друг друга.

– Ну да. Предсмертную записку передаст,– она обхватила себя руками и затряслась.

– Он сможет защититься, – Алекс не знал кого успокаивал больше: Эллу или себя. – Взлетит. Повалит на них дерево.

– А остальные? – она посмотрела на ребят, окруживших поле. – Что для виверн его гравитация? Я-то током могу ударить.

– Ему достаточно отвлечь одного из них, и кто-то ударит током вместо тебя. Да и просыпаются виверны не раньше одиннадцати. Ты сто раз успеешь вернуться.

– Коб говорит то же самое, но мне от этого не легче.

– Все будет в порядке. Быстро зайдем, натянем иллюзию и выйдем. Не будут же они грузить дольше получаса.

– Мне бы твою уверенность, – она тяжело вздохнула. – Коб появится здесь в семь. Я приду сразу на склад. Гейл сейчас на базе. Можешь идти туда, он введет в курс дела.

– А Дрейра?

– У нее работа, да и не нужна она там. Только предупредит нас, когда все начнется и пойдет сдавать отчет. Склад видно из ее окон.

– Ладно. Пожелаем нам удачи.

– Иди, – слабо кивнула она. – Встретимся на месте.

***

Едва миновав заглушку на входе в тайный подвал, Алекс услышал звуки близящегося мордобоя. Он не знал, чего ожидать, но однозначно ничего хорошего. Откинул крышку люка и спрыгнул вниз. Воздух искрился от напряжения. Его даже не заметили.

– Я что-то не слышу твоих предложений, – голос Коба замораживал не хуже Дрейры.

– Да мне плевать! – заорал Гейл, нависая над ним коршуном. – Думаешь самый умный?! Пришел и разрулил тут все?! Да ты протаскиваешь ее через АД!

– Твоя проблема, Гейл, – резко ответил Коб, отталкивая парня, – в проведении несуществующих параллелей. У тебя не было выбора. А она всегда знала на что идет.

– Иди ты нахер!

Гейл отступил на шаг и молча, без замаха, врезал Кобу кулаком в основание носа.

– Тварь эгоистичная, – выплюнул он.

Коб пошатнулся и зажал переносицу двумя пальцами, не сводя с Гейла взгляд. Ладонь окрасилась кровью.

– Успокоился?

– Нет, – Гейл тяжело дышал. – Иди и сделай что-нибудь. Пусть поспит, не знаю. Не то нам всем крышка.

Коб заметил Алекса, который наблюдал за происходящим из дальнего угла. Лезть в чужие разборки не в его правилах. Здоровее будешь. Коб вытер кровь рукавом и подошел к стулу. Накинул кожаный плащ. В комнате стояла тишина. Он направился к выходу и заговорил уже на лестнице.

– Я разберусь, – сказал он Гейлу. – Введи Алекса в курс дела и займитесь фальшивками. Сегодня люди Ареса к шлюзу не сунутся, но запас не повредит, – наконец, он повернулся к Алексу. – Не бери в голову. Нервы порой не выдерживают.

Коб скрылся в проеме. Стукнула крышка люка. Перспектива остаться в замкнутом пространстве с Гейлом один на один не радовала, но парень только пожал плечами и пошел в кладовку. Алекс сел за стол, на который Гейл сгрузил еще пару десятков сфер и нехитрый завтрак из лепешек с фаршем и непонятной зеленой бурды, которую в Кере хлестали по утрам. Пахла она гнилостным болотом, но бодрила куда лучше кофе. Если зажать нос, не хуже сладковатой матчи, которую однажды заварила Лина, плевалась на вкус и вылила в унитаз.

Завтрак был проглочен в тишине. Алекс сосредоточился на создании подделок и почти не обращал на Гейла внимание. Он сидел на матрасе и выводил какие-то схемы на полу. Иногда ругался, стирал и начинал сначала. Через какое-то время мельтешение на периферии зрения прекратилось.

– Слушай… А как там? В твоем мире?

Внезапность вопроса выбила из колеи, и Алекс завис на середине движения.

– Серо, грязно и слишком много людей, – сказал он первое, что пришло в голову.

– Так плохо?

Голос его звучал странно. Расстроено? Хотя с Гейлом ничего нельзя сказать наверняка.

– Да нет, – пожал он плечам. – Еда намного вкуснее. Мясо не такое жесткое и куча специй. С ними даже дешевые макароны почти деликатес, – Гейл не выглядел убежденным. – Для путешествий не обязательно ладить с животными, а на самолете можно улететь в другой конец планеты за полдня. И звезды намного ярче, – он улыбнулся.

– Тебя там кто-нибудь ждет?

– Да.

Сорвалось с губ прежде, чем Алекс успел себя остановить. Он не хотел признавать это. Собственную слабость. Вину. Нервозность захватила в плен, и он неосознанно ковырял кожу большого пальца. Он будто крал этот мир у других, куда более достойных. Не заплатив. Никого не потеряв.

– Там осталась моя подруга.

– Скучаешь по ней? – пристальный взгляд холодных, почти прозрачных глаз нервировал.

– Да, – выдохнул Алекс, понимая, что это чистая правда.

– Мда. Хреново вышло, что ты здесь, – Гейл поднялся с матраса. – Выдвигаться пора. Пойдем в обход по кромке леса, надурим дозорных.

***

Облака надежно скрывали луну. Дорога превратилась в полосу препятствий. Оставшись без источника света, Алекс цеплялся за выпирающие корни, покрытые мхом. Ветки били по лицу, когда он не успевал проскочить за стремительным Гейлом. Склад находился с другой стороны драконьей скалы и обходить пришлось почти весь город.

Дозорные стояли на специальных площадках, построенных на самых высоких деревьях, и смотрели куда-то вверх. Алекс предлагал накинуть невидимость на всякий случай, но Гейл только отмахнулся.

– Да нахера? Выдохнешься только. О деле думай, а не о пнях этих. Я ж слежу. Повернет, кто голову—бахну подальше отсюда. Пока они разберутся, уже смена кончится. Отработанная схема, делов-то.

Сухие листья и ветки хрустели под ногами. В безветренной тишине звук казался особенно громким и расходился в голове эхом. Хруст. Хруст. Хруст. Ломающиеся кости лесных скелетов. Алекс вздрогнул и потряс головой, чтобы избавиться от навязчивых образов.

С краю небольшой опушки виднелся пригорок, на который легко налететь, если не смотреть под ноги. Заброшенная, засыпанная сухими иголками и листьями дорога уходила в сторону города. Гейл обошел пригорок и остановился у обложенного камнями входа. Здесь была дверь. Деревянная и покосившаяся, она висела на петлях криво и, казалось, вот-вот рухнет.

– Вот и пришли, – сказал Гейл. – Не топчись сильно, место давно заброшено. Нехер товарный вид портить.

Дверь открылась с протяжным скрипом. Петли давно пора смазать. Вниз уходила лестница. Ступени были слишком длинные для одного шага, но недостаточные для двух. Алекс чертыхался на непутевого архитектора, спускаясь хромой походкой в тусклом свете созданного фонаря. В конце оказался небольшой коридор и толстая металлическая дверь.

– Очень продуманное решение поставить такую дверь в земляные стены, – Алекс закатил глаза. – Никого не смущало, что можно вокруг раскопать?

– Коб говорил, здесь раньше кодовый замок стоял, – пожал плечами Гейл. – Как в хранилище. Открывался правительственной печатью. А вокруг поле стояло. Дотронешься, и херанет током.

Алекс поежился. Гейл как ни в чем не бывало дернул за ручку и проскользнул внутрь через узкий проем. Комната была огромная. Сотни стеллажей с пустыми шарами уходили вглубь помещения. Задние ряды сливались с темнотой. Справа у входа закручивалась спиральная труба. Почти как горка в парке аттракционов или ртутная лампочка. Один конец уходил в стену, второй упирался в верхнюю полку одного из стеллажей. Внутри переливались голубые сферы. Яркий свет поддельных шаров резал глаза, и Алекс отвернулся.

– Ну минут двадцать у нас есть, – сказал Гейл, оглядывая наполовину заполненную спираль. – Надо тебе настроиться или еще чего?

– Смысл? Все равно не поможет. Пойду лучше осмотрюсь.

Спиральная конструкция отделялась от остального помещения стеной, какие раньше строили в землянках. За ней шли ряды стеллажей. Алекс сбился со счета на семьдесят восьмом или восьмидесятом, и это была даже не половина. Слой пыли увеличивался с каждым рядом. Сферы мутнели все сильнее. Позади открылась дверь.

– Вы разобрались? – приглушенный голос Гейла с конца зала.

– Более или менее, – ответила Элла. Алекс спешно пошел в их сторону. – Животные спят. Коб клятвенно обещал не будить без необходимости.

– Можно подумать это поможет.

– Понадеемся, что это ненадолго.

Она стояла у спирали в обтягивающем комбинезон, какой носил Коб в их первую встречу. Ткань меняла цвет, но с помещением сливалась заметно хуже, чем с ночным лесом. Рукава закрыли половину ладоней, штанины топорщились на коленках. С брата она что ли его сняла? Представляя Коба в костюме Эллы, которая ниже его на голову, Алекс подавил усмешку.

– Веселишься? – спросила девушка.

– Разве что чуть-чуть. Может начнем уже?

– Не гоните вы. Рано, – ответил Гейл. – Дрейра скажет, когда строители будут в начале тропы. До сюда они доедут, – он подсчитывал что-то, глядя в потолок. – минут через пять. Пока развернутся еще. Начнем через 600 счетов после сигнала. Знак подам.

– Заглушку поставишь?

– Нельзя, – отрезал он. – Слишком тихо в углу будет. Кто близко встанет—почует разницу. Часть загашу, конечно, но не все. Смотрите не орите, а то обосремся мы знатно.

– Как скажешь, босс, – усмехнулся Алекс, в отчаянной попытке успокоиться.

Возможные последствия неудачи разом обрушились на него. Их посадят? Есть ли в Кере вообще тюрьмы? Наверняка есть. Он-то выберется, скользнет в свой мир, уедет километров на десять и вернется обратно. Найдет родителей. Риск не велик. А остальные? Что будет с Эллой и Кобом, когда дядя поймает их на месте преступления. А с Гейлом? Преступник изгнанный из Дейма точно легко не отвертится. Хоть Алекс и не знал, что там произошло.

– Дрейра сигналит. Пойдемте, – вырвала его из мыслей Элла. – Встанем сзади и выходим в поле. У нас будет минуты три, не больше.

Они укрылись за спиральным конвейером. Гейл присел на корточки, наблюдая за дверью в щель между спиралями. Между нахмуренных белых бровей залегла складка. Алекс сжал зубы, по скулам от напряжения заходили желваки. Взгляд Эллы сосредоточенно скользил по комнате. Явно уже вошла в поле. Алекс кивнул сам себе и последовал ее примеру.

Плотно уложенные в трубу сферы дико фонили и закрывали обзор. Он сглотнул. Придется ориентироваться на звуки. Все, находящееся за конвейером расплывалось.

– Давайте, – рявкнул Гейл.

Алекс создал карман и стал растягивать. Полупрозрачная пленка захватывала все новые сферы. Голова раскалывалась. Боль толчками пульсировала в черепе. Световой карман поглотил конвейер целиком. Алекс задыхался. От напряжения тряслись колени. Тело вело. Он схватился рукой за трубу, чтобы восстановить равновесие.

Стало легче. Теперь боль постукивала в голове молоточками. Тут-тук-тук. Это Элла. Подхватила карман, помогала удерживать. Над ними расстелилась иллюзия пустой трубы, затянутой паутиной.

Массивная дверь распахнулась. В поле появилось синее пятно—строительный комбинезон.

– Ну и пылища! Заходите парни, – раздался зычный голос. – Сколько мы там насчитали?

– Каждому по двадцать два, – глухой ответ с другой стороны двери. – Атей не придет, у него тетка заболела. К Герте ее повел.

– Ну так начинайте, чего застряли? – прикрикнул главный и пробурчал под нос: – Вот Ньека, сумасшедшая баба! Мало нам дома воротить, ей потаскунские работы подавай.

Раздался топот. В помещение ввалилась толпа мужиков. Коб видно преуспел в переговорах, Грегори на людей не поскупился. Послышался глухой звук стука сфер друг об друга.

– Эй, а аккуратне нельзя? Видишь груженый уже! – третий голос, на этот раз заметно моложе.

Ориентировался Алекс только на звук, подсчитывая в уме, сколько им осталось. Выходило много. Давящее чувство в голове усиливалось. Топот и приглушенные удары удалились. Потом вернулись. Споры становились громче, но слова в общем гомоне не разобрать.

– Так, все! Мне это надоело, – прикрикнул начальник. – С вами, бестолочами, до обеда грузить будем, – Алекс мысленно застонал. – Бегом рассредоточились по проходу! И передавайте. И смотрите мне! Испортите товар—второй раз пойдете сами! – коллективный стон.

Работа пошла быстрее. Топот прекратился. В комнате осталось четыре человека – один у ближайшего стеллажа и еще двое на пути в коридор. Начальник стоял у двери и рявкал, когда ручной конвейер притормаживал.

Карман тряхнуло. Череп сдавило горячими тисками. Алекс сжал челюсть. Лишь бы не закричать. Удар. Поле под ногами вспыхнуло. Поворот головы отозвался жгучей болью в висках. Смертельно бледная Элла опирается на Гейла. Карман истончился, одна из фальшивых сфер завихрилась красным и погасла. Из носа текла кровь, оставляя железный привкус на губах. Алекс вцепился руками в трубу перед собой, чтобы удержаться на ногах. Невидимость держал только он, но надолго его не хватит.

– Эй, что там такое? – один из рабочих видимо заметил на иллюзии рябь. Алекс сжал голову и укрепил карман. Насколько это было возможно.

– Где?

– Да вот там, на хреновине этой из стены.

Поле дрогнуло еще раз. Карман уплотнился. Алекс протяжно выдохнул—Элла вернулась. Он даже не заметил, что все это время не дышал.

– Орик, кончай трындеть! – окрик начальника. – Нет там ничего. Давайте живее, тридцать штук осталось.

У Алекса открылось второе дыхание. Скоро все закончится. Эллу рядом шатало, и Гейл придерживал ее одной рукой. Сколько еще? Одна сфера? Две?

– Ну наконец-то! Все, сворачиваемся.

Голоса рабочих зазвучали в разнобой. Что-то про отсыпание переходов, но Алекс не слушал. Он почти потерял сознание, а им еще верхнюю иллюзию снимать.

Дверь захлопнулась с гулким звуком. Шаги затихли. В ту же секунду Элла стянула поле над карманом. Он схлопнулся. Сил держать больше не было. Алекс рухнул на пол и пытался проморгаться. Мир расплывался. Голова гудела.

– Я пошла, – голос Эллы доносился, как из колодца.

– Стоять. Куда ты собралась? Они не ушли еще.

– Я под невидимостью. Отвали, Гейл!

– С ума не сходи, а. Коб не маленький, как-нибудь разрулит. Ты вон Алексу чуть мозги не расплавила! – в поле зрения появилось лицо Гейла. – Мда. Видок у тебя хреновый.

– Я и чувствую себя не лучше, – Алекс вздрогнул от каркающих звуков, вылетающих из горла. – Какого черта произошло?

– Так все. Я пошла.

– Элла, ты нам провода порвала! – он нагнулся, заглядывая под спиральный конвейер. – Иди уже, раз неймется. Стемнеет—пойдем чинить. Кобу передай, а то закрылся намертво, не дозовешься.

Девушка бесшумно выскользнула за дверь. Алекс с трудом поднялся, держась за стену. На влажные ладони налипла земля.

– Ты объяснишь мне или нет? – спросил он у Гейла, копошащегося под трубой.

– Коб вместо Эллы сидит с зверушками. На площадку приперлась Ньека с проверкой. И этот псих решил раздразнить виверн, чтоб она близко не подходила. Хорошо они хоть мяса со снотворным нажраться не успели. И нет же заткнуться, предупредить решил. Сигналит нам: «Все окей, фурия на горизонте, развлекаюсь с ящерками, не волнуйтесь». И закрылся! Кретин просто! Чуть все нам здесь нахер не испортил.

– А с проводами что? В поле вспышка была, – Алекс закрыл глаза и глубоко дышал. С каждым вдохом тиски, сдавливающие череп, разжимались.

– Элла нежная больно, – фыркнул он. – С дуру пнула провода. Этой штукой сто лет не пользовались, рассохлось все. Тут дышать иногда боишься, а она… – Гейл покачал головой. – За два года могла бы уже привыкнуть.

– И что дальше?

– Ты как сам-то? До дома доползешь?

– Да вроде не шатаюсь.

– Посиди еще. Хер нам без невидимости выйти. Тут проход есть через гору недалеко. Меня до туда доведешь, передохнем. Я пойду с той стороны Долины, ты вернешься под карманом. И херней не страдай, вали спать. Стемнеет—вернемся с Кобом чинить, чтоб вас лишний раз не дергать. Люди Ареса завтра запустят шлюз, надо чтоб эта развалина заработала.

Алекс пришел в себя и проводил Гейла до узкого, заваленного каменной крошкой прохода, скрытого густым лесом. Оказалось, раньше на ту сторону вели шесть проходов, но с ростом числа перешедших почти все законсервировали. Оставили только главный. Людей на обслуживание такого количества не хватало. Ребята год вместе бились над полями, чтобы укрепить щели еще в двух. Один был рядом, ближе всего к драконьему логову и администрации. Второй напротив, недалеко от штаба. Важность путей отхода Алекс понимал, как никто другой.

Коб оказался в относительном порядке. Царапина от когтя, пересекающая спину, не в счет. Только сестра проехалась по мозгам, и они опять поссорились. Зато Ньеке не попались. По словам Гейла, отделались малой кровью.

По дороге домой Алекс постоянно оглядывался, ожидая слежки. Или строителя, который выпрыгнет из дома с воплями: «Это все он! Держите его!». Но по большому счету всем было все равно. Статная женщина в меховой шубе шла к администрации. Компания у озера жарила на углях рыбу. Мужик в длинном кожаном фартуке подставил раскрасневшееся лицо осеннему ветру.

Алекс последовал совету Гейла и лег спать. Звуки лесоповала стали для него колыбельной.

***

Из сна выдернула нарастающая мигрень. Сколько времени прошло? Часов шесть? Мысль попросить Зейба поработать полноценную смену вместо него всплыла на поверхность. Нет. У него полно своих дел, да и лишать Вирану перекура на грани подлости. Надо бы зайти на раздачу за дубленкой. Стоять по восемь часов на ночном морозе стало особенно неприятно. Где только время взять?

Алекс встал и оделся, как капуста, в водолазку, свитер и непромокаемый плащ. Его он все-таки забрал. Шерсть дипа, хоть и была теплой, под дождем пованивала мокрой псиной. Тот еще запах, так просто не отмоешься.

На улицу вышел поздно. Приходилось идти быстро, чтобы успеть на смену. Голову сдавливало при каждом шаге, и Алекс клятвенно пообещал себе захватить в Верхний Мир ибупрофен. Все бы ничего, но лечение в Кере своеобразное. Вроде помогало, но воняло помойкой, а от вкуса гнилья хотелось проблеваться. Проще обойтись таблетками.

Он уже подходил к стройке, когда увидел троих в синих комбинезонах. Мужчины возвращались со смены, и голос одного Алекс узнал. Орик. Тот, кто сегодня их чуть не поймал. Ему было около тридцати, щетина росла клочками, а на щеках рассыпались веснушки. Алекс точно уже видел его раньше, но никак не мог вспомнить, где именно. Он накинул невидимость и снизил звук шагов, вызвав новый приступ мигрени. Подошел ближе.

– Моя пудинг из олозника сделала, – горделиво сказал крепкий мужчина с густой коричневой бородой и темными глазами. – В теплице у них выросли. Здоровенные такие! Пять штук в руке помещается, и то впритык.

– Повезло, – второй смотрел с завистью. – Триска-то моя не готовит, столовской едой перебиваться приходится.

– Так я ж не просто так! Заходите к нам. А то ж она у меня меры не знает. Пудинга на ораву целую. Мы столько не съедим, а своим не жалко.

– Не, ну тогда я в деле. Кто ж от халявы откажется.

– А ты чего? Пойдешь? – спросил зачинщик пирушки у молчаливого Орика.

– Да с ним сразу ясно, можно не спрашивать. Опять женкой своей отмажется, – заржал второй. – Вечно не дозовешься никуда.

– Да если бы, – грустно вздохнул он. – Я ключи потерял. Засунул вчера в карман, а сегодня проверяю—нет их. Всю площадку обошел и ничего. Нам завтра двери устанавливать, не найду—главный меня прибьет.

– Какие еще ключи? – спросил второй.

– Эка ты невидаль! Только деревья рвать и горазд. Мы для кого строим-то?

– Для деревенских, – потупился он.

– Ну так сам подумай, откуда у них чипам взяться. Двери ставить надо. А на складе мы сегодня по-твоему, что забыли? Свет то тоже сам не появится. Вот и таскались.

– Точно. Ну что сказать… Крепись брат, – он окинул Орика сочувствующим взглядом. – Начальник тебе голову оторвет. Ему эта стройка поперек горла уперлась.

– Я пойду поищу, может пока грузили обронил. Надеюсь, Грегори отмажет, если что. Он человек добрый.

– Это точно. Ладно, иди. На обратном пути заглядывай, если хочешь. Хоть с собой захватишь. У нас и свежий олозник остался…

Дальше Алекс не слушал. Рванул к туннелю так, что ветер свистел в ушах. Мигрень отошла на второй план. Он не думал ни о чем, кроме как успеть. Предупредить. Если Коба и Гейла поймают—плохо будет. От стройки до склада минут сорок пешком. Ему до Эллы десять, если бежать.

Он вылетел из туннеля и посмотрел на драконью скалу. Девушка стояла к нему спиной и швыряла молодняку куски мяса. Виверны дрались за них в воздухе, хватая друг друга когтями. Без костюма не подойдешь—самого съедят.

– Элла! – закричал он в отчаянии. – Элла!

Ветер хлестал в лицо и уносил слова в противоположном направлении.

– Алекс, привет, – он обернулся и увидел улыбчивую Ширель. – Тоже опаздываешь?

– Да, я сейчас, – он мысленно застонал. Еще и работа.

– Нравится она тебе, да? – она кивнула в сторону Эллы.

Алекс бросил на Ширель негодующий взгляд. Вот только таких подозрений ему сейчас не хватает.

– Ладно-ладно, ухожу я. Сильно не задерживайся.

Он подождал, пока Ширель отойдет, и крикнул во все горло.

– ЭЛЛА!

Никакой реакции. Девушка крутилась между бешеными вивернами, уворачиваясь от шипастых хвостов. Алекс закрыл глаза. Нужно успокоиться. Выпустил воздух из легких и нырнул на свою мысленную барахолку. Нужен чип. Да где же он?

– Сосредоточься! – завопил он сам на себя, вытряхивая гидрогель из вазы.

Чип покатился по столу, и Алекс поймал его рукой. Так. Отключаем проговариваемые мысли. Включаем вообще все. Водопад далеко. Ширель должно быть уже добралась до туда, не услышит. А с Эллой они такое уже делали. Он выскользнул из головы и огляделся. Ничего. Мыслей девушки он не уловил, но должна же она слышать его.

– ЭЛЛА! – крикнул он про себя. Никакой реакции. Она даже не вздрогнула.

Алекс подошел как можно ближе. Достаточное расстояние, чтобы успеть выставить поле и не быть моментально загрызенным.

После третьей попытки Алекс отчаялся и снова заорал во все горло.

– ЭЛЛА!

Она не услышала.

От водопада в его сторону шла сменщица Ширель. Единственная молодая девушка среди надстройщиков. На ветру длинные волосы попадали ей в лицо. Она подошла как раз, когда Алекс перенастроил чип обратно.

– Ты Алекс? – деловито спросила девушка, окинув его надменным взглядом.

– Да, – прохрипел он.

– Давай быстрее, смена началась давно. Маран просил поторопиться, у него планы на вечер.

– А Зейб? Его нет сегодня?

– Он полдня с нами работал, потом ушел. Подменить некому.

Алекс силился принять решение, но как выбрать, если варианты один хуже другого? Докричаться до Эллы не представлялось возможным. Что он реально мог сделать? Идти искать трещину в скале, к которой провожал Гейла сегодня? С этой стороны не найдет. Даже если найдет, то потеряет время. Бежать через всю Долину к складу? Уже не успеет. Да и у Марана дела, а остальных на восемь секторов не хватит.

– Да, иду.

Алекс обернулся на Эллу последний раз и пошел в сторону водопада. Может быть Орик найдет ключи по дороге. Когда они утром уходили со склада, их там точно не было. Он может передумать и пойти домой. Или к коллеге на пудинг. В конце концов Гейл и Коб могут пойти чинить конвейер позже. Возможно, зря он так переживает. Выкручивались же ребята без него—выкрутятся и сейчас.

Убедив себя, что ничего страшного не произойдет, Алекс принялся за работу.

***

После смены он пошел к домику Эллы. Виверны спали у подножия скалы, драконы попрятались в пещерах и уже давно не показывались. Как бы в спячку не впали раньше времени. Разбуженный дракон—злой дракон.

Девушки в зоне видимости не оказалось, а идти по этому минному полю Алекс не рискнул. Знал бы наверняка, что Элла там, точно пошел бы, но в условиях неопределенности лучше здраво взвесить риски. С разбуженным ящером он ничего не сможет сделать.

Скверное предчувствие разрасталось в груди, распарывая легкие колкими сучьями. Дыхание то и дело сбивалось. Сердце пропускало удары. Идти домой в неведении смерти подобно. Все равно не уснет. Алекс побрел вдоль скалы, сопротивляясь порывам ледяного ветра. От холода зуб на зуб уже не попадал, но он продолжал идти, поглаживая ладонью шероховатые камни.

Проход, который показал ему Гейл. Неприметная трещина в скале с крошащимся сводом. Темный ночной лес укоризненно смотрел из щели. Думал, что Алекс боялся. Был прав. Он не готов. Реальность может оказаться безрадостной. Столкнуться с ней сейчас, похоже на падение на острые камни. Алекс крутанулся на пятках и продолжил путь вдоль скалы. Недалеко от домика Грегори был третий проход. Достаточно далеко, чтобы собраться с мыслями. А лучше с духом.

Он подставлял лицо отрезвляющему ветру и считал шаги. Две тысячи двести четыре. Две тысячи двести пять. Кончики пальцев невесомо скользили по ледяному камню. На десяти тысячах с хвостиком Алекс сбился. Впереди был третий проход.

Странно, что таким широким туннелем никто не пользуется. Кладка из булыжников напомнила старые мостовые, только камни подобраны не по размеру. Так и ноги переломать можно. Свет Алекс зажигать не рискнул. Пришлось проверять подошвой ботинка устойчивость кладки. Невидимость и заглушку на шаги накинул уже по привычке.

В другой стороны проход зарос угловатым кустарником, и он порвал плащ в нескольких местах, пока выпутывался из колючих веток. Рядом мелькнула тень. Резвое животное едва не сбило с ног.

– Вот же черт тебя куда-то понес! – выругался он себе под нос.

Крупные резные листья стелились под ногами и доходили до колен, полностью заслоняя землю. Он прыгал по кочкам, спотыкался и один раз улетел вперед, сдирая кожу на ладонях о мелкие камушки. Невидимость слетела. Спустя вечность Алекс добрался до вытоптанной поляны, по которой водил его Коб. Как раз между лесным домиком и пнем. Повернул направо и вскоре уже спускался по лестнице в штаб. Вздох облегчения оборвался, когда в поле зрения попала Дрейра.

– И ты здесь. Уже знаешь новости?

Девушка сидела на матрасе, сложив на коленях сцепленные в замок пальцы. По ее нахмуренным бровям понятно, что ничего хорошего можно не ждать.

– Нет. Что-то случилось? – кровь застучала в висках.

– Случилось. Да ты не стой, располагайся. Стоит занять место в первых рядах, а то такое шоу пропадет, – нервный смешок. – Придут придурки эти—прибью обоих.

Ее голубые глаза опасно блеснули, и Алекс почувствовал себя газелью перед голодной пантерой. Хотя бы Гейл с Кобом живы и не в тюрьме. Уже неплохо.

– Давно ждешь?

– Уже с час. Выдернули из теплой кроватки посреди ночи, а сами никуда не торопятся. Яблоко будешь?

– Спасибо, но я не голоден, – Какие яблоки, когда живот сводило от ужаса? – Что там вообще произошло?

– Да откуда мне знать? Какой-то форс мажор. Всех собирают, а Элла решила изображать оскорбленную невинность. Закрылась намертво. Пусть Коб сам с ней разбирается. Хорошо хоть за тобой бегать не пришлось.

Люк с гулким звуком упал на землю. В комнату ввалился Гейл в плотных меховых перчатках и аккуратно спустился Коб. Видимых повреждений на них не было.

– Ну? – Дрейра встала и скрестила руки на груди. – Что на этот раз? Пожар? Землетрясение? Потоп?

– Убийство—достаточно уважительная причина для твоего недосыпа? – серьезно спросил Коб.

Алекс похолодел от ужаса.

– А ставки-то повышаются, – она внимательно разглядывала ногти. – Что у нас дальше в планах? Армагеддон?

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Ну и кого ты убил? – опасный взгляд остановился на Гейле.

– Эй, чего я-то сразу? Раз вне закона, так и прикончить могу на раз два? Да иди ты нахер!

Гейл ощетинился и прошел мимо Дрейры к матрасу, толкнув ее плечом. Девушка проводила его взглядом, закатила глаза и села за стол. Коб скинул куртку и опустился на соседний стул. Алекс отстраненно наблюдал за происходящим. Места заняты, шоу начинается. И есть подозрение, что сегодня показывают трагедию.

– Я не пойму, с каких пор ты стал таким трепетным? Мозги включи! Хочется верить, что вы не совсем идиоты и делал это не Коб. Падение с высоты за естественные причины выдать крайне проблематично.

– Тромб в легком, – сказал Коб. – Все очень быстро произошло. С легендой проблем не будет.

– И кто из жителей утром не проснется?

– Орик, один из строителей.

– Ну вы и уроды! – шокировано уставилась она. – Бедная Пия! Они же с детства вместе были, счастливые такие. Она у нас стажировку проходила года четыре назад. Орик весной каленнисы ей на работу постоянно таскал. Помню смотрела и завидовала.

Лицо Гейла стало багрово-красным, а корни волос будто порозовели.

– Нет, – Дрейра подошла к нему и укоризненно посмотрела, – вот объясни мне. Его-то зачем?

– Потому что труп я объяснить могу! – заорал Гейл. – А какого хера племянник Ареса с подозрительным типом забыли на складе ночью, да еще и с явно спертой мирА—нет.

– Допустим. А он ночью что там забыл?

– Он обронил ключи. Так глупо, – вздохнул Коб. – Утром они забирали сферы, а у него была связка ключей от дверей. Орик обронил ее в коридоре.

– Ага. А еще он заметил, как у нас поле моргнуло, когда ты тупое сообщение всем послал, – Гейл сердито посмотрел на Коба. – Спокойно бы ушел и все. Так нет, решил проверить. А там мы.

– Орик стоял там, глотал воздух ртом, – монотонно объяснял Коб, глядя в одну точку. – Потом начал мямлить. Мол вы простите, но надо донести. Грегори, Аресу. Мы пробовали объяснить, договориться, но он продолжал бормотать про долг перед Керой, что не может допустить измены. Даже от меня. Попятился, развернулся и уже собрался бежать, но Гейл среагировал.

– Жестоко. Надо было с вами идти, – поджала губы Дрейра. – Включила бы тепловизор, может успели бы раньше среагировать.

– Только если бы знали про ключи, – покачал головой Коб. – Оказавшись на складе, он уже не мог не проверить.

– И что бы вы сделали? – хрипло прошептал Алекс. Слова раздирали горло, но он не мог не спросить. – Если бы знали?

– Да что угодно, – ответила за них Дрейра. – Отдали бы ключи в руки, приправив сказкой, что случайно увидели в траве. Повесили бы на ближайший сук и подсветили.

– Здесь часто так делают, когда браслеты или цепочки находят. Хватит, – резко сказал Коб, что все невольно вздрогнули. – Обдумывать неслучившиеся варианты—только душу травить. Предлагаю расходиться, ночка долгая была.

– Так стоп, – вмешалась Дрейра. – Мы не закончили. Вы конвейер починили?

– Ага, древняя махина блин! Все рассохлось в хлам, задеть страшно.

– Тело убрали?

– Да убрали мы все, совсем уж за дебилов нас не держи. В начале дороги оставили, дальше палевно было. Фонарик засветили, типо он там ключи и нашел.

– Я утром пойду папе на стройке помогу, заодно узнаю, планирует ли кто-то идти на склад. Там решим по ситуации.

– Ладно. Только Элле сам будешь это объяснять, – Коб поджал губы, но кивнул. – Вы как хотите, мальчики, а я спать. Если что—зовите.

– Ты говоришь Пию знаешь? – Коб задержал ее на полпути к люку. – Зайди к ней с утра, поддержи, про похороны узнай. Мало ли, что женщине с горя в голову придет.

– Да не вопрос. Проспитесь, ладно? Смотреть страшно, – крышка захлопнулась, прокатившись эхом у Алекса в голове.

Он так и остался сидеть, боясь любом движением спугнуть пелену отрешенности. Стоило пошевелить хотя бы пальцем, и этот кошмар накроет с головой. В груди поселился дракон из старой детской сказки, царапающий острыми когтями и обжигающий пламенем. Находится здесь, в тесном подвале, с этими людьми не было сил. Алекс поднялся и на ватных ногах дошел до лестницы. С трудом откинул крышку люка и выбрался наружу. Никто его не остановил.

Глава 9. Чужая душа – потемки

Это твоя вина.

Одна мысль била по вискам снова и снова. Судейский молоток опускался и вколачивал гвозди в крышку гроба. Когда это закончится?! Закончится ли вообще?

На невидимость нет сил, хорошо хоть утро туманное. Или это Дрейра постаралась, как знать. До дома Алекс добрел на автопилоте, не замечая ничего вокруг. Сделал черными окна в и без того темной комнате. Закрыл дверь всем полями, какими смог, заглушил звуки. Силы кончились. Он упал на пол и спрятал голову в коленях. Мысли упорно скатывались в жалкие оправдания и хотелось отхлестать себя по лицу.

Если бы он отказался с самого начала, Коб и Гейл все равно не узнали бы про ключи. Ничего бы не изменилось.

Если бы Элла не отвлеклась на сообщение, то не порвала бы провода. Гейлу бы не пришлось возвращаться и чинить их.

Если бы Орик не заметил ряби на поле, то нашел бы ключи и просто ушел.

Если бы Коб не отправлял сообщение…

Если бы Ньека не пришла именно в тот момент…

Сознание подсовывало способы хоть ненадолго избавиться от сдавливающего ощущения в горле. Алекс сжал зубы и с силой дернул себя за волосы. Разжал пальцы и разодрал ногтями кожу.

Хватит.

Это его вина, и ничья больше.

Ноги окончательно затекли. Он оперся на стену, чтобы подняться, кое-как добрался до кровати и стянул одежду. Тяжелое одеяло обжигало холодом, но греть его Алекс не стал. Тепло так или иначе накопится, но может холод остудит разгоряченную голову?

К вечеру он чувствовал себя настолько разбитым, что на работу можно не приходить. Куда там тридцать сантиметров купола, ему сейчас и десяти не натянуть. Нужно найти Зейба и попросить подменить. Вряд ли иллюзор откажется. Одна из немногих задач, с которой Алекс был в состоянии сейчас справиться.

Он наспех оделся и умылся ледяной водой. Зейба дома не оказалось, а чип показывал начало шестого. Надо поторопиться. Путь до столовой освещался оранжевыми фонарями. Ночной город казался таким уютным, что стало тошно.

Чем ближе Алекс подходил к центру, тем больше людей в синих комбинезонах встречалось на пути. Они растянулись многоногим чудовищем от стройки, и в каждом их слове или взгляде он чувствовал упрек.

Рядом со столовой стоял небольшой дом, к которому стекалась синяя толпа. Вокруг крутилась огромная собака и громко лаяла, отгоняя людей от входа. Но никто и не пытался зайти. Стоило толпе расступиться, и Алекс заметил Дрейру, которая одной рукой обнимала сжавшуюся в комок девушку. Она казалась совсем крошечной. Сидела на скамейке и беспомощно теребила складки на платье. Алекс поднял взгляд и остановился как вкопанный.

Нелепая шапка с висящими мохнатыми кисточками. В голове возникла не так давно увиденная сцена. Девушка гуляет с дипом. Сзади подходит мужчина и прижимает ее к себе. Звонкий смех разлетается по Долине эхом. Теперь он понял, почему Орик показался таким знакомым. В объятиях Дрейры сгорбилась Пия. Его вдова. Так гадко на душе еще никогда не было. Горло пересохло. Алекс отвернулся и пошел в столовую чуть ли не бегом. Лишь бы не смотреть.

Перед глазами все еще стояло бледное лицо Пии и маленькие ладошки, теребящие уже и без того мятое платье.

Ни в столовой, ни в ее окрестностях, сколько бы Алекс не всматривался, Зейба не было. До смены оставалось чуть больше часа.

– Черт! Как они живут здесь без мобильников! – прорычал он сквозь зубы.

Пришлось возвращаться домой. На улице подмораживало. Если уж идти на работу, стоит хотя бы переодеться.

В окнах иллюзора горел свет. Не веря в свою удачу, Алекс перешел на бег. Сам не заметил, как оказался у дверного проема и заколотил кулаками по полю. Минуты ожидания казались вечностью. На улицу вышел неизменно босой Зейб в распахнутой рубашке и с довольным видом закидывал в рот большие синие ягоды. Увидев Алекса, он нахмурился и отошел в сторону, впуская в дом.

– Выглядишь больным, – сказал Зейб. – Подменить?

– Да, если у тебя не было других планов. Не думаю, что от меня сегодня будет толк.

Зейб провел его в гостиную и кивнул на диван. Меньше всего Алекс планировал здесь задерживаться, но отказать, особенно когда он нуждался в помощи, казалось невежливым.

– Никаких планов. Разве что поспать, но это не к спеху, – улыбнулся Зейб. – Есть хочешь?

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.

– О, не так быстро. Я заварю чай, и мы поговорим. На тебе лица нет. Сомневаюсь, что ситуация изменится сама собой.

– А травяной чай мне, конечно, поможет, так что ли? – холодно уточнил Алекс. Оставаться хотелось все меньше.

– Сам по себе чай ничего не стоит, ты прав, – крикнул Зейб из соседней комнаты.

Слова заглушил звон посуды. Он вернулся в комнату с двумя кружками, от которых поднимался пар, и продолжил:

– Но разговор с другом—вполне.

– Мы не друзья, – Алекс скрестил руки на груди. – Мы и знакомы меньше недели.

– Как пожелаешь, – примирительно сказал Зейб и отпил из чашки. – Тогда сегодня я твой наставник. К тому же в моих интересах избавить тебя от проблем, которые мешают работать. Не хочу менять профессию в четвертый раз. Но это, конечно, не главное, – он смотрел так тепло и участливо, что Алекса затошнило. – Так что произошло?

– Ничего. Плохо спал. Я не понимаю, к чему весь этот допрос.

– Что ты, всего лишь соседские посиделки за чашкой чая, – он прикрывал губы кружкой, но Алекс знал, что мужчина улыбался. Лучики морщинок у глаз выдавали его с головой. – Но как скажешь, есть много других тем. Чего ты так боишься? – взгляд его резко стал серьезным.

– Ничего. С чего ты вообще это взял?

– О нет, Алекс. Тебе страшно. Готов поспорить, что до чертиков. Но тебе, конечно, виднее.

Алекс молчал. Зейб устремил задумчивый взгляд в потолок.

– Хорошего иллюзора отличает способность заглядывать в саму суть… Людей. Вещей. Жизни, если хочешь. Хочется верить, что я достиг некоторого мастерства в этом. Поэтому спрошу еще раз. Чего ты боишься?

Он сидел рядом, такой спокойный и умиротворенный. Расслабленный. Алекс сам не заметил, как слова вылетели изо рта:

– Разрушить чью-то жизнь.

Произнесенные вслух они царапали кожу. Растекались по венам. Отпечатывались под веками. Будто стали реальнее. Больше. Страшнее. Кошмар, случившийся наяву.

– Каждый чертов раз я принимаю решения, а потом все летит чертям. Черт! – он вскочил и подошел к окну, обняв себя руками. – Это невыносимо!

– Полегчало?

– Нет.

– Знаешь, Алекс, в чем твое главное заблуждение? – парень повернулся и покачал головой. – Ты до сих пор уверен, что есть хорошие и плохие решения. – Зейб поднялся и встал рядом, провожая взглядом прогуливающихся людей. – На деле абсолютно хороших решений не существует.

– Что ты имеешь в виду?

– Победа одного—всегда проигрыш для кого-то другого. Обычно нам приходится выбирать между двумя плохими вариантами. Плохим и ужасным. Ужасным и катастрофическим.

– Что, если я всегда выбираю неправильно?

– Так не бывает. У всего есть две стороны: что-то приобретаешь, в чем-то теряешь. Закон равновесия. Вопрос лишь в том, готов ли ты заплатить. В этот раз, что было на другой стороне?

– Приватность.

– И сколько еще ты готов принести в жертву собственной скрытности?

Как удар под дых. Грудную клетку сдавило, и он чувствовал, что вот-вот задохнется. Так просто. Готов ли он повторить это? Нет.

– Ничего больше. Хватит, – твердо сказал Алекс и встретился с мужчиной взглядом. – Я останавливаюсь прямо сейчас.

– Вот и славно. Я бы еще поболтал, но мне действительно пора собираться. Поставишь поле от сквозняков, ладно?

Алекс тряхнул головой и пошел по извилистому коридору к выходу, когда иллюзор окликнул его.

– И Алекс, – парень обернулся, – доверять людям приятно. Попробуй на досуге.

Хотелось пойти в штаб и покончить с разделением сознания раз и навсегда. В ледяную воду надо прыгать, а не осторожно пробовать ногой пока не привыкнешь. Не поможет. Однако, выйдя на улицу, Алекс решил повременить. Слишком много людей, а сил на качественную невидимость все еще нет.

Он лег спать, и уставший мозг раз за разом воспроизводил сцену убийства Орика. Хуже того, воображение не устраивала реальная история, и оно подсовывало более качественные фильмы ужасов. У Гейла в руке появлялся то нож, то пистолет. Кровь хлестала из горла и багровое пятно растекалось по синему комбинезону. Мужчина хрипел последние слова, но смысл их ускользал. В три часа Алексу это окончательно надоело, но и в штаб идти себе дороже. Одинокий парень, плетущийся по Долине посреди ночи, уж точно кого-то насторожит. Проще затеряться в толпе под утренний пересменок.

Он уставился в потолок и заглянул в чип. Во всех знаниях местного человечества нашлась инструкция по разделению сознания, но лучше бы Алекс ее не открывал. Смелости это не прибавило.

«Для установления ментальной связи требуется предварительная настройка сознаний. Сядьте напротив друг друга и установите зрительный контакт. Максимально откройте мысли для выбранного человека и одновременно потянитесь к чипам друг друга.

С осторожностью! В случае сопротивления открытию сознания возможны побочные эффекты: головокружение, мигрень, повышение артериального давления, рвота, кровохарканье, спутанность сознания, галлюцинации, активация психоза, амнезия, парестезии, судороги, кома, летальный исход.

Дождитесь полного погружения. Сознание каждого человека уникально. Вы можете увидеть яркие образы из воспоминаний, желаний или страхов. Оказаться в незнакомой комнате, окруженной мелким предметами или большом доме с множеством дверей. Также возможно попадание в комнату, заполненную людьми. Помните, все, что вы увидите, лишь порождение чужого сознания, и оно будет сопротивляться вашему присутствию.

Формирование устойчивой связи происходит при удержании контакта продолжительное время. Таблица соответствия:

1 минута – до 1 километра

5 минут – 10-12 километров

1 час – 100-150 километров

12 часов – до 1500 километров

Более 12 часов – не рекомендуется

Для возвращения в реальный мир нужен внешний сигнал. Наиболее распространенные: будильник, похлопывание по плечу, пульсирующий свет, брызги холодной воды в лицо».

Одно в этой инструкции утешало. Раз уж его сознание завалено хламом, среди которого нет ножей и пистолетов, опасности для других оно представлять не должно. Ему же наоборот стоило морально подготовиться. Кто знает, что живет в головах остальных.

***

В штабе утром был только лежащий на матрасе Гейл. Он зарылся лицом в капюшон огромной кофты, уткнулся в стену и не обратил на Алекса никакого внимания. Только подергивание плеча выдавало, что парень не спит. Попытки добиться хоть какой-то реакции ни к чему не привели. Несколько десятков вопросов спустя Гейл все же развернулся.

– Дрейра на похоронах, Коб ушел на стройку с Грегори, Элла работает, – сухое перечисление тусклым голосом. – Тебе не похер?

– Я готов к разделению сознания. Лучше покончить со всеми за раз.

– Быстро ты переметнулся, – недоверчивый взгляд. Он сел и подобрал под себя ноги. – С чего вдруг?

– Это практично. Хочется узнавать новости чуть раньше, чем в последний момент. Да и ходить сюда каждый день то еще удовольствие.

Алекс старался говорить ровно, лишь бы не выдать собственных переживаний, но голос предательски дрогнул. Он ожидал комментариев, но Гейл только цокнул языком.

– Мы могли бы начать с тебя, пока никого нет, – предложил Алекс. – Раньше закончим.

– А ты смешной, – прыснул он. – Без страховки нам крышка, можно даже не соваться. Хватит с меня трупов на этой неделе. Да и лучше с девчонок начинать, меньше шансов покалечиться.

– Я думал для страховки можно завести будильник.

– Можно, кто ж спорит. И помереть до него тоже запросто. Вся Долина и кусок снаружи это минут на двадцать. А хрен знает насколько тебя хватит.

– И сколько вы сидели?

– С девчонками четыре часа получилось. И то с третьего раза. С Кобом десять сидели, Дрей тогда еле достала. Надо двенадцать выжать, но пока не до того…

– Из Дейма тоже будет ловить?

– Ага, если настроим. Повезло, что он в безопасную зону влазит вообще, – Гейл на секунду замолчал. – Дрейра обещала прийти после похорон. Я подстрахую.

– Ладно. Есть хочешь? Может до столовой пройдемся?

– Вот уж в этот гадюшник я точно не попрусь. Ну нахер. Пусть Дрей захватит чего-нибудь. Если что, там в кладовке сухари лежат, но чур аккуратно. Я за тобой полы мыть не нанимался.

Вспомнив побочные эффекты разделения сознания, Алекс решил, что завтракать сейчас плохая идея. Чтобы занять время он решил выяснить назначения странных предметов на полках. Оказалось, Гейл сам не знал для чего большая часть из них. Видимо знахарка собирала коллекцию, вот только не посчитала нужным отнести в музей. Да и музеи в Кере не водились за ненадобностью. Что можно принять за оружие они, конечно, тестировали, но до ближнего боя дело обычно не доходило. Остальное—орудия для земледелия, которыми пользовались пару веков назад. По словам Дрейры, в деревнях они все еще в ходу. Чипы за пределами столицы явление редкое.

Люк медленно приподнялся. В проеме показалась копна светлых волос, полностью закрывавшая Дрейре лицо. Девушка откинула крышку и медленно спустилась вниз, брезгливо касаясь ступенек кончиками пальцев.

– Неужто я услышала сплетни о себе? – мурлыкнула она. – О чем болтаете, раз мое имя к слову пришлось?

Она повесила кожаный плащ на спинку стула и села напротив Алекса, закинув ногу на ногу. Черная кожа брюк выгодно подчеркивала длинные ноги, а кремовая блузка оттеняла смуглую кожу.

– О плачевной экономической ситуации в деревнях. Я думал на похороны ходят в черном.

– У меня из черного только эти штаны и крошечное платье. Его уж точно нельзя надевать в место скопления одиноких мужиков. А ты что же, созрел впустить нас в свой богатый внутренний мир?

– Да. И давай покончим с этим, пока я не передумал.

– Ой, да расслабься. У меня все довольно миленько. Это к фаершоу Коба надо морально подготовиться.

Гейл подкрался к ней сзади и наклонился к уху, уперев руки в край стола. Девушка даже бровью не повела.

– Не трепись, а то сюрприз Алексу похеришь. Где мой завтрак?

– Наверху. Хочешь есть—сходи и принеси сам. А тебе, – она посмотрела на Алекса, – лучше не есть, но взбодриться не помешает, – Дрейра достала из кармана плаща плотно закрытый стакан с зеленой бурдой. – Пей, дольше продержишься.

Вернулся Гейл. Он выложил на стол пирожки, булочки, овощное рагу, мясные стейки, рыбу. Пахло просто восхитительно, и у Алекса начал урчать живот от голода, но он стоически пил свой псевдо-кофе, стараясь не вдыхать, когда кружка оказывалась рядом с носом.

– Как это будет?

– Быстро и безболезненно. В идеале, – усмехнулась Дрейра. – Поставим стулья посреди комнаты, чтоб лицом об стол не убиться. Садимся. Мысленно тянемся к чипам и погружаемся. Ощущения похожи на падение с высоты.

Звучало не сложно.

– Ты же знаешь, что приличные гости не шарятся по шкафам, пока хозяева заваривают на кухне чай? – спросил Алекс. – Не хочу, чтобы в моей голове копались.

– Жаль тебя расстраивать, но в этом и смысл нашей сегодняшней тусовки. Копаться придется. Больше секретов вскроешь—надежнее связь получится. Сопротивляться не советую. Тебе же хуже будет.

Не на такую степень откровенности Алекс рассчитывал. Впрочем, какая уже разница? Ни один его секрет не стоил чьей-то жизни, а с остальным можно разобраться. Он молча поставил стул на середину комнаты и шутливо поклонился, приглашая Дрейру последовать примеру.

– Даже не надейся, – усмехнулась она. – Приличные девушки тяжелые стулья не носят. Сам справишься или Гейла позвать?

Алекс закатил глаза и принес второй стул. Девушка села напротив и придвинулась, оперев локти в колени.

– А теперь смотри на меня и расслабься. У тебя должно остаться одно желание—наследить в моей голове. Сильно можешь не стараться, я буду вести, но намерения у нас должны быть одинаковые. Без добровольного согласия не сработает. Как почувствуешь падение, закрывай глаза. Тошнить меньше будет. Гейл, – она посмотрела на парня, жующего булочку, – кончай, а? Это уже третья, потом доешь. Кто знает сколько Алекс продержится в первый раз. И еще момент, – она повернулась, – чип у меня погодный, будь готов к ураганам.

– Давай уже, – он постукивал ногой по полу от нетерпения, – разберусь по ходу дела.

– Обожаю твой настрой. Не терпится покопаться в твоих мозгах, – она посмотрела на него с хищной ухмылкой.

Темно-карие глаза встретились с ее ярко-голубыми. В голове пульсировала единственная мысль: «как же сильно хочется покончить с этим». Ощущение падения не приходило. Дрейра нахмурилась и пришлось сменить направление на «я хочу залезть к ней в голову». Почувствовав рывок в грудной клетке, Алекс закрыл глаза.

К горлу подступила тошнота. Он оказался в длинном коридоре с множеством ответвлений. Высокие каменные стены упирались в стеклянный потолок над резной металлической рамой. Ночь. Коридор освещался только тусклым лунным светом. Алекс коснулся стены и отдернул руку. Ледяная. Оказывается, даже в мыслях можно окоченеть. Он повернул направо и попал в узкий проход. По бокам шли ровные деревянные двери. На всякий случай, Алекс натянул на ладонь свитер и схватился за кованое кольцо ручки. Дверь поддалась со скрежетом.

На окраине небольшого села стоял каменный дом. Вернее, то, что от него осталось. Деревянная дверь, ставни и крыша обуглились. Трава вокруг выжжена. Пахнет гарью, болят глаза и хочется кашлять. Сильный порыв ветра захлопнул за спиной дверь. Можно и осмотреться.

Под высоким окном стояли два почерневших столба и валялся кусок каната. Наверное, раньше они были бельевой веревкой. На дне металлического чана рядом осталось еще немного воды. Алекс заглянул внутрь и отшатнулся, когда в отражении увидел седовласую старушку с печальным лицом, измазанным сажей. Он заозирался, но рядом никого не было.

Еще никогда тишина не казалась такой оглушительной. Соседние дома наполовину выгорели, оставив после себя только каменные основания. Крыш не было практически нигде. И ни одного человека вокруг.

Что здесь произошло? Почему так пусто?

Мощный порыв ветра ударил в лицо, заставив отступить на шаг. Резко сгустились тучи, и под ноги упал ледяной ком размером с яйцо. Чудо, что не на голову. Алекс бросился в сторону двери, прыгая между градин. Схватился за ручку и пристыл. Отрывать руку пришлось вместе с кожей. На левой ладони остался полукруглый холодовой ожог. Больно здесь тоже по-настоящему. Он толкнул дверь плечом и выскочил в тот же коридор.

Одно стало ясно. Голыми руками в голове Дрейры лучше ничего не трогать.

Луна скрылась за облаками и двигаться приходилось на ощупь. Алекс рассчитывал на жутких тварей, выскакивающих из-за углов, но одиночество может быть не менее страшным. Собственная мысленная свалка показалась образцом уюта и гостеприимства!

Один коридор переходил в другой и, казалось, никогда не закончится. Сколько времени нужно здесь провести? Как можно больше? И открыть еще пару дверей не помешает.

На этой раз он свернул из основного прохода налево и остановился перед непрозрачной дырой в стене. Она должна открываться чипом и можно надеяться, что хотя бы руки останутся целы. Так и вышло.

Полукруглое помещение с изогнутым окном во всю стену заставлено столами и стульями. Офис? Алекс подошел к окну и посмотрел вниз. Вон небольшое озеро, у которого часто жарили рыбу. Теплица на возвышенности. Столовая. Даже их с Зейбом дом видно. Где-то в лесу скрыт огромный пень, в подвале которого он сейчас сидит. Вид на Долину захватывал дух, но почему никого нет? Даже дозорных на площадках не видно. Если он на последнем этаже администрации, это, наверное, офис погодных инженеров. Получается, сознание Дрейры состоит из памятных мест?

Пустота скреблась в груди. Неприятно. Этот мир будто пережил апокалипсис. Чувство, что люди должны быть, но неожиданно исчезли.

Стало невыносимо душно. От жары закружилась голова, и Алекс пошел к двери, но та не поддалась. Температура стремительно росла. Одежда прилипла к коже, и он скинул свитер на пол. Понадеемся, что Гейл не даст ему задохнуться. Поле на двери раскалилось. В голове высветились три цифры.

– А без пароля никак что ли?! – разозлился он. – Черт с ним. Думай, Алекс. Это же Дрейра. Как бы она защищала свой мозг? Температура, давление и влажность? – никто не ответил. – Ладно, попробуем. Осталось угадать.

На стене в центре висело табло с цифрами. Температура ползла вверх, влажность давно на нуле. Давление менялось скачками, вызывая мигрень. В голове марево. Алекс выставлял цифры, но дверь оставалась закрытой.

Стараясь не потерять сознание, он решил попробовать значения коридора. Температура подобралась быстро, и первая цифра исчезла. Четыре градуса сейчас казались настоящим спасением. С влажностью тоже не возникло проблем. Тридцать четыре процента. Давление подобрать было сложнее, но, наконец, третья цифра тоже исчезла, и он вывалился в коридор. Холодный воздух обжег легкие, дыхание перехватывало. Кофта осталась внутри, и по коже побежали мурашки. Все лучше, чем задыхаться.

Тишина настораживала и угнетала. Звук шагов эхом разлетался по длинному коридору. Он шел вперед, делая вид, что что-то ищет, но на самом деле избегал открытия новой двери.

– Что должно быть в головах остальных, если это считается увеселительной прогулкой?

Сзади загудело. Алекс обернулся и обмер. Из начала коридора на него неслось торнадо. Ветряная труба оторвала несколько дверей. Из воздуха посыпались щепки. Он развернулся и побеждал. Низкий гудящий звук подгонял сзади и бил по барабанным перепонкам.

В конце коридора выступила дверь. Белая, увитая вензелями и кружевными узорами, она горела в темноте ярким пятном. Подреберье кололо, а встреча со смерчем не сулила ничего хорошего. Он же не в Канзасе.

Секунда. Вторая. Уже почти. Пальцы коснулись неожиданно теплой ручки. Что есть силы он дернул дверь на себя и захлопнул с другой стороны. В глазах рябило от яркого света, и Алекс не сразу понял, что не так. Шумно. За столиком у выхода из столовой сидели девочки-подростки и ели фруктовый лед. В Долине лето. Дип задел одну из девочек задней лапой, пока чесался. Она рассмеялась и побежала вперед, увлекая животное за собой.

Алекс медленно пошел по улице. Все смотрели на него. Сначала недоверчиво. Потом испуганно. Один из проходящих мимо мужчин сбил его с ног.

– Смотри куда прешь! – секундное помешательство. – Эй, кто-нибудь знает его?

– Не наш это!

Враждебно. Отовсюду. Со всех сторон.

– Чего стоите? Чужак здесь! Бей его!

Алекс сорвался с места. Руки мужчины схватили воздух, и он растянулся на земле.

– Чужак!

– Ловите его!

– Туда! Быстрее!

– Убьем его!

Алекс бежал, уворачиваясь от сотни рук и бешеной толпы. Интуиция заставила свернуть на соседнюю улицу. Он ввалился в первый попавшийся дом и захлопнул дверь всеми полями, на которые был способен. Наклонился. Пытался отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди.

Снаружи еще раздавались крики, но в доме царило такое умиротворение, что хотелось остаться здесь навсегда. Это был богатый район, если хоть кого-то в Кере можно считать богатыми. Одной семье здесь разрешалось владеть целым домом, а не только частью. В довесок шла кухня, чтобы не приходилось ходить в столовую. Ника и Грегори тоже жили здесь.

Алекс еще никогда не видел в Кере цветных стен. Бежевые, коричневые—да, но здесь они цвета рассветного неба. Голубые. Цветы на тумбочке распространяли пьянящий аромат июльского луга. Кружевная скатерть на столе. Листья, вырезанные на деревянном комоде. Все здесь будто сошло со страниц старой сказки.

– Ри, ты дома? – голос из коридора.

В прихожую вошел расслабленный мужчина чуть старше Алекса с длинными каштановыми волосами и ямочками на щеках. Свободные брюки волочились по полу. Улыбка сползла с его лица.

– Ты кто?

– Эм, извините, ошибся домом. Я сейчас уйду.

Сделать Алекс ничего не успел. Чужая рука стальной хваткой сомкнулась на плече. Глаза мужчины заволокла ярость. Он отшвырнул Алекса в противоположную стену. Кровь хлынула из рассеченной брови. Ничего не видно. Рука вдавила лицо в штукатурку. Губа треснула. Красное на голубом. Алекс пытался вырваться, ударить ногой, но куда там. Противник на голову выше и тяжелее. Мужчина развернул его и с размаху ударил затылком об стену. Перед глазами плыло. По шее текли горячие капли.

– Где она? Что ты с ней сделал?! – крик прямо в ухо.

– Кто? – хрипло.

– Дрейра! Моя невеста! Говори!

– Я… Она скоро… будет, – воздуха предательски не хватало. – Я ничего… не делал.

– Лжец! – крикнул он, сжимая кулак.

Последним, что Алекс услышал, был хруст сломанного носа.

***

Тихое девичье шипение и недовольный бубнеж звучали глухо, как из-под толстого одеяла.

– Такими темпами я стану подругой серийного убийцы. Совсем сбрендил? Хочешь оставить ему кашу вместо мозгов?

– Вот чего сразу я?! Это у тебя сознание агрессивное. Дрессировать надо.

– Со своим сначала разберись. Раньше стукнуть не мог что ли? Или ждал, когда кровь из ушей пойдет?

Послышались шаги. На лоб опустилось мокрое полотенце.

– А я просто сидел по-твоему? Стандартные триггеры не прокатили. Водой пробовал, щипал, по плечу стукнул. И нихрена.

– У меня-то с триггерами проблем нет. Испугался, что съем, если притронешься?

– Так он и тебя затянул. Клещами вцепился и все тут. Пришлось по лицу залепить.

– Интересно, – задумчиво протянула она.

Алекс осторожно разлепил веки. Он лежал на земле. У головы на коленях стоял Гейл. Дрейра возвышалась на стуле рядом, закинув ногу на ногу. Алекс попробовал подняться, но был остановлен шершавой ладонью.

– Лежи уже, герой, – насмешливо сказала Дрейра. – Напугал нас до чертиков. Но для первого раза неплохо, чуть больше часа. Что последнее помнишь?

– Какой-то парень врезал кулаком в нос, – пробормотал он. Девушка отвернулась.

– Повезло, – хмыкнул Гейл. Алекс непонимающе посмотрел на него. – Быстрее оклемаешься. Главное не сгорел заживо и не утонул. Меня последний раз херого торнадо затянуло.

– Твои сплетни устарели, может лучше обсудим голову Алекса? Тебе бы там убраться, кстати, – смешинки в голубых глазах стали ярче.

– Есть на что поглазеть?

– Ну нет, даже не надейся. Я не буду портить тебе интригу, сам посмотришь. Ты живой? – спросила она у Алекса.

Он поднялся на локтях и осторожно сел. Полотенце упало на грудь.

– Да, даже голова почти не болит, – удивительно! – И есть хочется.

– Отлично. Значит жить будешь. Развлекайтесь, а я пойду. Надо на работе показаться сегодня. А ты, – она встала и ткнула Гейла в плечо, – не вздумай его перекармливать. Там в контейнере похлебка была.

– Да ну и хрен с ним. Мне больше достанется, – пожал он плечами.

Дрейра исчезла. Алекс поднялся, схватившись за стул, чтобы не упасть. Опустил взгляд на левую руку—чистая. Да и нос не сломан. Потрогал шею—никаких следов крови.

– Что будет, если умереть в чужом сознании?

– Ясно что. Умрешь, – сказал Гейл, перебирая еду на столе. – Нахера нам страховка по-твоему?

– А остальные травмы?

– Остальное херня, расслабься. Главное концы отдавай медленно, чтоб мы тут дернуть успели. С крыши не сигай и порядок.

– Звучит успокаивающе, – закатил глаза Алекс.

Гейла передал контейнер с фасолевым супом. На поверхности плавали семечки.

– Это суп или вы ячмень проращиваете?

– Чего? А, это. Кухня здесь полное дерьмо, вечно какую-то дрянь впихнут. Ты меньше морщись, а то мне Дрей голову оторвет.

Гейл зашел в кладовку. Загремели банки. Огурцы он там солить собрался что ли? Алекс представил Гейла в фартуке у огромной сковороды с кабачками и луком на их с Линой кухне. Кабачковая икра получилась бы что надо. Он силился не рассмеяться и прикрывал рот кулаком.

Уж лучше бы это были банки. Гейл убрал со стола еду и вывалил на них оставшиеся пустые сферы.

– О, только не это, – застонал Алекс. – Много там еще?

– Хрен знает, Коб попросил еще сделать. По его прикидкам, они должны были закончить таскать пару дней назад, но Арес походу решил оставить Керу без мирА вообще. По-быстрому штук двадцать наклепай и спать иди. До обеда как раз успеешь.

– Не против, если я оккупирую второй матрас? Не хочу через весь город тащиться.

По правде, он не хотел идти через Долину в разгар обеда. Синие комбинезоны мозолили глаза. Алекс боялся пересечься взглядом с одним из строителей.

– Пфф, валяй. Будут сниться кошмары—на нежную побудку не надейся.

– Если что, можешь меня пнуть.

В кладовке нашлось только двадцать пять сфер, и Алекс смог превратить их подделки меньше чем за час. Возможно наловчился, а может погружение в стремительное сознание Дрейры разогнало и его голову. Интересно, так будет со всеми?

Раньше они с Линой катались на электричке и придумывали жизнь для остальных пассажиров. Напротив сидел мужчина в строгом костюме и белоснежной рубашке, но подошвы ботинок стерты. Явно хочет произвести впечатление. Не свидание, нет. Собеседование, судя по потрепанному портфелю. Лина тогда рассмеялась и шепнула на ухо, что он должно быть сказочник, который потерял работу, потому что люди перестали верить в чудеса. Теперь несчастному придется сидеть в скучном офисе с девяти до шести. Алекс многое бы отдал, чтобы побывать в ее мыслях. Жаль в их мире это не сработает.

Кошмары последних двух дней милостиво отступили, видимо испугавшись страшной кары в лице Гейла. Но выспаться все равно не удалось.

– Алекс, приём! – голос громыхнул на границе сознания.

Он распахнул глаза и вскочил с перепугу, запутавшись в непонятно откуда взявшемся пледе. Гейла в подвале не было.

– Кто здесь?

– Твой ночной кошмар, – гортанный смех прокатился под черепом. – Проверка связи. Не зря же я копалась в твоем бардаке.

– Черт, Дрейра! Нельзя так пугать людей. Я вообще-то спал.

– Ничего, тебе полезно. Есть новости, но расскажу, только если достанешь меня сам, – усмешка на ее губах ощущалась даже мысленно. – Подсказка: думай о роскошном замке в моей голове и расслабься. Сознание само притянется.

Надо же. Получилось с первого раза. Почти как разговор с воображаемым другом, только сценарий придумываешь не ты.

– Ну так и? – нетерпеливо спросил Алекс.

– Быстро, хвалю. Я поговорила с Эллой, у нее зверинец угомонился наконец. Приходи к ней в каморку после работы. Посидите там часик, чтоб время не тянуть. Коб вас подстрахует.

– Может намекнешь мне к чему готовиться?

– И не мечтай. Чужие мысли мы обсуждаем только с владельцем без лишних ушей. Кто эта блондиночка, кстати?

– Знаешь, а милый у тебя домик, – задумчиво ответил Алекс, – особенно впечатлил комод. В гости позовешь? Или лучше сразу спросить о патлатом женихе?

– Туше, – рассмеялась она и разорвала связь.

***

Смена прошла удивительно гладко. Виверны присоединились к драконам и мирно спали, выпуская из ноздрей облака пара. Другие надстройщики расстроились, увидев его. Ожидаемо. Работать с Зейбом намного увлекательнее. Купол разросся и стал смыкаться, приближаясь к верхней точке. Через неделю он закроется, Элла загонит ящеров внутрь, и как минимум двадцать пять человек наконец расслабятся и вернутся к обычной жизни. Алекс мог поспорить, что Элла в тот же день побежит в теплицы к своим грызунам, а ребята вернутся на охрану. Планы Вираны и Ширель так и оставались тайной.

Он прошел мимо спящих виверн и постучал о защитное поле на входе в пещеру. Сонная Элла раскладывала мясо по ведрам, то и дело прикрывая рот кулаком. Коб наоборот на удивление бодро разделывал висящую на крюке тушу. И это при том, что пару дней назад ему расцарапали спину.

– Ты хоть иногда спишь?

– Разумеется, – он отложил нож. – Готов? Лучше начать раньше, а то сестренка нервничает.

– И только попробуй что-нибудь выкинуть! Любая неожиданность, – Элла погрозила кулаком. – Любая. Ты меня понял?! И ты нас будишь.

– Разумеется, – повторил Коб, силясь не рассмеяться. Сложно всерьез бояться девушку, которая тебе по плечо. – Начнем, пожалуй. Нет, на пол не надо, возьмите пеньки. Гейл сказал, ты плохо просыпаешься. Придется толкать. Для надежности. И, Алекс, – Коб прошил его серьезным взглядом, – расслабься. Не цепляйся за увиденное, целее будешь.

– Я с первого раза понял, спасибо.

– У меня все предсказуемо и не очень увлекательно, – слабо улыбнулась Элла. – Не забывай про поле, им тоже можно защищаться.

Взгляды встретились. Сознание Эллы разительно отличалось и затягивало мягко, словно наступил в прогретое солнцем болото. Оно тяжелой рукой прикрыло глаза, и Алекс почувствовал, что падает.

Мир в ее голове вызывающе прекрасен. Деревья стремились к небесам, закрывая солнце пушистыми кронами. Тонкие полоски света проникали вниз и мох под ногами сверкал в их лучах. Стелился жемчужной пеленой. Дюжина мелких птиц слетела с ветки и подняла в воздух клубы пыльцы. Мелкие частицы закружились в танце на солнце.

Алекс пошел вперед в ожидании опасности, но птичьи трели усыпляли бдительность. Впереди хрустнула ветка. Он остановился на середине шага и медленно опустил ногу, стараясь не создавать лишних звуков. Серый лось с вытянутой мордой и большими круглыми глазами увидел его и сорвался с места. Длинные ноги мелькали между кустов.

– Алцесин, а вот и ты, – улыбнулся Алекс.

Слишком мирно и спокойно. Приятная прогулка быстро приелась. Что он мог понять из этого? Время идет, а он ничего не узнал о владелице сказочного леса. Так связь не установить.

Не может все быть так просто. Он посмотрел еще раз. На каждое дерево. Каждую травинку. В кустах сизо-черной ягоды что-то блеснуло. Цветная трубка похожа на самодельный калейдоскоп. Алекс потянулся за вещью и задел листья.

– Черт!

Боль была невыносимой! Он будто засунул руку в острую стеклянную крошку. Ладонь жгло, на мелких порезах появлялись кровавые бусины. Пузыри лопалась и красной жидкостью капали на землю. Кончики пальцев стали неметь. Видимо, здесь умирать предстоит от какого-то токсина. Онемение дошло до запястья, и Алекс уже не мог шевелить кистью. Должно быть, времени у него примерно полчаса. Со второй попытки он подцепил трубку ботинком, отшвырнул от ядовитых кустов и поднял второй рукой. Воспоминание засосало внутрь.

Под ногами пушистый розовый ковер с летящими драконами, что повернули друг к другу головы. Рядом сидела девочка лет пяти с толстыми косами, переплетенными между собой. В руках она вертела ту самую трубку, не понимая, что с ней делать. Пробовала дунуть. Потрясла. Засунула в рот и облизала.

В дверном проеме появился улыбающийся кудрявый мужчина.

– Элла, в него смотреть надо, а не грызть. Иди сюда, – он опустился на ковер, приложил трубку к глазу и покрутил пару раз. Протянул девочке и радостно смотрел на ее округлившийся рот.

– Дядя, гляди! Там кристаллы двигаются! – воздух звенел детским восторгом.

Алекса удивляла нежная улыбка на губах Ареса и счастливый взгляд. В реальности этот холодный человек смахивал на домашнего тирана.

– Рад, что тебе понравилось. Скажи потом спасибо папе, без него я бы эту штуку не собрал. Это называется калейдоскоп.

– А Кобу ты что принес? – строго спросила девочка.

– Смотри, – он вышел в коридор и вернулся с деревянным конем. За ним на веревочке тянулись резные сани. – Нравится?

– Да! Какие красивые! Но мои драконы все равно лучше, – она задрала голову и показала дяде язык. Под потолком висели стеклянные фигуры четырех драконов, переливающиеся на свету.

– Ну разумеется, – улыбнулся Арес, и Алекса выбросило из воспоминания.

Его трясло. Тело покрыла испарина. Стоять ровно было испытанием, и он пожалел об отсутствии рядом дерева, чтобы облокотиться. Рука онемела до локтя и свисала вдоль тела. Достаточно ли одного воспоминания для установления связи? Скорее всего, нет.

Прелый запах листвы баюкал, защищал от внешнего мира, как мать, что нежно качает ребенка на руках. Обещание безопасности. Вдруг он понял, что лес—это детство Эллы. С трепетом хранимые воспоминания о беззаботных временах. Надо идти дальше. Прошлое—прошлому.

Он плелся, с трудом волоча ноги, прижимая руку к груди. Лес редел, пока деревья не расступились перед ним. Река текла с горы, широким водопадом закрывая вход в пещеру. У подножия раскинулось озеро. Бескрайние зеленые поля упирались в горы на горизонте. Зефирные розовые облака предвещали скорый закат. Алекс спустился по покатому склону в надежде отыскать предмет с запертым воспоминанием. И лучше бы оно оказалось достаточно личным. Надолго его не хватит. Онемение подбиралось к плечу. До сердца осталось всего ничего.

Алекса подходил к озеру, когда сзади настиг пронзительный свист. Взмахи кожистых крыльев рассекли воздух над головой. Он даже не удивлен. Пещера за водопадом совсем близко, две сотни метров не больше. Добежать бы.

Резкий поток воздуха ударил в спину. Алекс пролетел несколько метров, стараясь смягчить падение здоровой рукой. Кость хрустнула. Каждое движение запястья выкручивало тело болью. Два огромных дракона, белый и черный, царапали когтями землю. Надвигались. Скалили зубы, обнажая длинные клыки. Алекс попятился, а в голове истерически проносилось: «Главное, чтобы сразу голову не откусили».

Драконы не появились бы просто так. Они охраняют спрятанное. А боль была такой, что второй раз он сюда точно не сунется.

На камнях у входа в пещеру лежала веревка или браслет. Защитное поле окутало тело, но долго оно не продержится. Алекс поднялся и из последних сил бросился вперед. Сознание плыло. Правая рука бесполезно болталась и только мешала. Два огромных ящера ревели. Бились между собой за право разорвать жертву на куски. Холодное дыхание ударило в спину, когда сломанная рука сомкнулась на переплетенных нитях.

На секунду показалось, что он вернулся в реальность. Та же пещера у драконьей скалы. Спорящие Элла и Коб. Но, присмотревшись, стало ясно, что это произошло два или три года назад. С лица Коба еще не сошли следы подростковых прыщей, а каштановые кудри касались плеч.

– Ньека вчера видела вас с Гейлом у станции. Коб, он беглый преступник! Напал на собственного отца, убил двух представителей закона! Как ты вообще умудрился с ним спутаться?!

– И это единственное, что тебя волнует? – разочарование сквозило в голосе. – Мы поймали Ареса на воровстве, пособничестве Александру и предательстве, а ты думаешь только о том, с кем я был?!

– Да мне плевать! – прокричала она и остановилась, тяжело дыша. – Если дядю поймали двое подростков, то скоро все всплывет и взрослые разберутся. Я не хочу, чтобы ты в это лез.

– Ты совсем не слышишь меня, да? Он купил кого-то на переходе. Продажный охранник, которого легко сменит еще один. Арес найдет, как отвертеться.

– И что теперь?! Не лезь в это, ты еще ребенок!

– Нельзя быть ребенком в мире, где все уже почтенные старцы! Не делай вид, что забыла об этом. Возраст—это просто число, – руки безвольно повисли вдоль тела. Он отступил на шаг. – Мне жаль, что ты этого не видишь.

– В том-то и дело, что я вижу! – на глаза навернулись слезы, и Элла зло смахнула их рукой. – Зачем, Коб? Займись своей жизнью и забудь об этом.

– Это и есть моя жизнь! Ты не можешь решать все за меня! Я тебе не позволю. Помнишь, что написано на кубе? Нельзя стать свободным в жизни, отказавшись от свободы в смерти.

– Так вот чего ты хочешь? – шокированно. Глухо. – Умереть во имя великой цели?

– Это не так, – Коб приблизился к сестре, но та отшатнулась. – Я хочу верить в принятые решения, даже если в конце концов это меня убьет. Ты или принимаешь это, или нет.

– Я никогда этого не приму, – голос дрогнул. Она покачала головой. Слезы градом покатились из зеленых глаз.

– Просто не лезь в мою жизнь. Этого достаточно.

Он снял с руки плетеный браслет и вложил сестре в ладонь. Плотно сжал ее пальцы. Развернулся и вышел из пещеры, не оборачиваясь. Элла смотрела ему в спину, пока поле не закрыло проход. Дошла до стула у стены и наконец разрыдалась, закрыв лицо руками. На ее запястье болтался такой же браслет.

Толчок. Алекс лежал на темно-бордовой земле. Почти чёрной от впитавшейся кровь. Глаза опустились на кровавое месиво вместо живота. Белый дракон занес лапу для нового удара. Он закрыл глаза. Почти не страшно.

Смирение сменилось чувством падения.

– Ауч, – прошипел он, когда открыл глаза на полу пещеры рядом с перевернутым пнем.

Коб протянул руку, но Алекс отмахнулся и встал, потирая ушибленный бок. До чего хорошо, когда чувствуешь обе руки, а тело не простреливает болью.

Элла и Коб стояли бок о бок и с любопытством его разглядывали. Так странно видеть их вместе. Казалось с того воспоминания прошла не пара лет, а целых десять, настолько старше они казались.

– Ну как? – насмешливо спросила девушка.

Ее совсем не волнует, что именно Алекс мог увидеть?

– Совет не совать руки в сомнительные ягоды пригодился бы мне больше.

– Прости, – она опустила взгляд. – Я забыла, что ты не местный. В Кере все знают, что листья турпы ядовитые. Так ты от них чуть не умер?

– Нет. Дракон вспорол живот, – его передернуло. – А у тебя как прошло?

Алекс терялся в догадках, как его мозговая помойка могла сопротивляться вторжению. Там же вообще ничего опасного нет. Может стоило хоть кодовые замки поставить?

– Любопытно. У нас сознания одинаково устроены—воспоминания в предметах. Так что мне было понятно, чего ожидать.

– Давайте расходиться, – сказал Коб, посматривая на дверь. – Время позднее.

– Скорее уж раннее. Ладно, я пойду. А с тобой и Гейлом, когда будем этим заниматься?

– Не в ближайшие пару дней. Отдохни пока, мы позовем.

На улице валил снег. Домой Алекс шел в припрыжку и ловил снежинки ртом, снова чувствуя себя маленьким. После мнимой смерти от яда и драконьих лап наслаждаться каждой секундой хотелось особенно остро.

Глава 10. Туда и обратно

«Замечательно. Теперь они вообще перестали стараться», – подумал Алекс, вылавливая длинный светлый волос из порции бобового супа.

Работы по строительству закончились. В Долину начали стекаться жители ближайших деревень и небольших городков. Повара не справлялись. Он пришел поужинать перед сменой, но мясные блюда уже разобрали новоприбывшие. Пришлось довольствоваться тем, что дают. Отложив суп в сторону, Алекс взял с раздачи несколько лепешек, и пошел к скале. Поесть можно и по дороге.

Затишье последних дней раздражало. Работа выматывала. До закрытия купола осталось меньше недели, и каждый день он возвращался домой с головной болью. Зейб пригласил друзей-иллюзоров, и теперь они выходили на смену вдесятером, разделив поле на более узкие участки. Стало проще, но Алекс скучал по шутливым беседам с Зейбом на крыльце. Теперь мужчина почти все время был с друзьями или помогал Ньеке.

Припорошило снегом, и драконы всерьез решили отправиться в спячку. Дрейра выделила трех подчиненных для подогрева воздуха у скал, а Элла носилась с ними, как курица с цыплятами, чтобы буйный молодняк не принял погодников за новые игрушки. По ее словам, Коб и Гейл сидели друг у друга в головах, чтобы ментальная связь ловила и в Дейме тоже. Алексу дали отдохнуть, но он все равно чувствовал себя не у дел. Дозорные закончили с погрузкой мирА, и помощь в создании новых подделок не требовалась.

Между сменами он слонялся по городу и опрашивал гостей, не встречали ли они родителей. Результатов пока не было. В первой волне мало кому было старше тридцати, а с молодыми говорить бесполезно. Ну кто вообще помнит случайных людей, которых повстречал в пять лет?

– Я гляжу, ты совсем заскучал, – мурлыкнула Дрейра в голове. – Такой задумчивый, на красивых девушек внимание не обращаешь.

– Какого черта? – он обернулся несколько раз, но рядом никого не было.

– Посмотри наверх. Высоко сижу, далеко гляжу.

Алекс задрал голову и заметил копну светлых волос на одной из площадок дозорных.

– И что ты там делаешь?

– Ставлю контур с погодными данными на неделю. Ньека попросила, чтобы на празднике было солнечно. Мальчики уступили нам посты на денек. Ты столбом-то не стой, выглядишь подозрительно. Подумают еще, что у нас ментальная связь, – усмехнулась она.

Жутко хотелось показать этой засранке язык, но голову поднимать он все же не рискнул.

– Ты что-то хотела или так, глумишься над убогими?

– Надо же какого плохого ты обо мне мнения. Хотела. У меня день рождения завтра, приходи к Элле после работы. Мы все соберемся.

– Идет. Что тебе подарить?

– Издеваешься? Не надо мне ничего, главное сам приходи.

Перед входом в туннель Алекс все же обернулся, чтобы зацепить краешек черного плаща и яркое облако волос, выделяющееся на фоне сосен. С такого расстояния было не видно, но он мог поклясться, что Дрейра улыбается.

Работа с появлением помощников спорилась. Было приятно видеть, как края контура тянутся друг к другу, невидимой волной накрывая пещеру и водопад. После приключения в голове Эллы наличие защитного купола радовало. Драконов надо держать подальше от людей. Или наоборот, как знать. От ящеров хоть понятно, чего ожидать. Люди же в большинстве своем непредсказуемы и часто творят невесть что, потакая оскорбленной добродетели.

С недавних пор Алекс помешался на безопасности каждого своего действия. Быть как все. Не вызывать подозрений. После смены он вернулся в Долину через основной проход, попрощался с иллюзорами, и пошел домой. Скинул рабочую одежду, на скорую руку принял душ и накинул невидимость. Пусть думают, что он лег спать. Возвращаться через полуразрушенный проход сразу за лесом ближе, но подзатертые воспоминания дня смерти Орика вставали перед глазами. Алекс к этому не готов. Да и незачем портить Дрейре праздник.

Подойдя к пещере Эллы, он постучал. Появившаяся из прохода рука заволокла внутрь. Алекс выдернул запястье из хватки и открыл рот от неожиданности. На полу в центре комнаты появилась шкура в два раза больше медвежьей. Не хотелось даже думать о том, какое животное умерло ради этой роскоши. Везде разбросаны цветные подушки. Под потолком резвились шарики света, похожие на светлячков.

– Ты где потерялся? – спросила Элла, выставляя посуду на неизвестно откуда взявшийся стол у входа. Нежно голубая скатерть с белыми узорами неровно свисала по краям.

– Заметал следы. И незачем меня хватать!

– Да хрен тебя знает, может ты тусовок боишься до усрачки, – Гейл доставал бутылки из ящика. – И я что-то не понял про следы.

– Вдруг дозорные увидели бы, что меня нет, пошли бы искать. Пришлось сначала идти домой, а потом под невидимостью сюда.

– Да кому мы нахер сдались? Все своими делами заняты.

– Брось, Алекс, Гейл прав, – сказал Коб. – К тому же дозорные смотрят наверх, потому мы и не попадаемся.

Алекс наконец заметил парня, сидящего по-турецки на висящем в воздухе ковре.

– Гравитацию уменьшил? Если у нас вечеринка в стиле Алладина, чур я не Джин.

– Чего? – недоуменно спросил Гейл.

– Это сказка в Нижнем Мире такая, расслабься, – ответила Элла. – И нет, Коб просто давно чипом не понтовался.

Она подняла с пола подушку и швырнула в брата.

– А где виновница торжества?

– Милостиво разрешает сделать ей сюрприз. Мы должны собраться вместе и начать кричать поздравления, когда она почтит нас своим присутствием.

– Ха-ха, очень смешно, Коб, – в парня полетела вторая подушка, запущенная вошедшей Дрейрой. – И я что-то не поняла, где мои поздравления.

– Ну вот, что я говорил, – Коб слетел с ковра и заключил девушку в объятия. – С Днем Рождения, вредина!

Дальше Алекс мало понимал происходящее, но пещера готова была рухнуть в образовавшейся толкучке. Все, казалось, играют в игру, кто сможет сжать девушку так, что кишки прилипнут к позвоночнику и сделает ее глухой, проорав пожелания в самое ухо. Когда дело дошло до групповых объятий, даже он сдался. Идеальная прическа Дрейры стала похожей на птичье гнездо с торчащими прядями, а платье неприлично задралось. Они выдвинули низкий стол на середину комнаты и расселись вокруг на теплую шкуру. Алекс запустил руку в мех, пропуская шерсть между пальцами. Жесткая.

– Ребят, вы такие милые. Даже рыбу на костре зажарили.

– Эй, – Элла возмущенно толкнула Дрейру плечом. – Я тебе пирог испекла, а все что сделали они—это постояли полчаса на морозе!

– Да ну? Сама что ли? Здесь?

– Ты не поверишь, но да! Когда есть чип, можно и без печи обойтись.

– Ладно, прости. Ты же знаешь, что я не готовлю.

– О да. Помню твой званый ужин в прошлом году.

– Да ну нахрен, – проворчал Гейл. – Помнит она, так я и поверил. Я помню только как блевал дальше, чем видел.

– Не вылакал бы всю бутылку коллекционного вина, может и мозги были бы не такие дырявые.

– Не скажи. Кажется, в тот раз дело действительно было не в вине, – тихо посмеивался Коб.

– Вы мне не расскажете?

– Нет! – хором заорали они.

– Поверь, эти воспоминания ты видеть не хочешь, – добавил Коб. – К слову о вине. Выпьем?

Они разобрали бутылки. Элла протянула одну Алексу.

– Что это?

– Керский вермут. Пей, тебе понравится.

Коб провел рукой над пробками, и они вылетели с характерным хлопком.

– Говорю же, позер, – закатила глаза Элла.

– А сколько тебе исполнилось?

– Точно! Ты же не знаешь, сколько нам лет, – глаза Дрейры загорелись в предвкушении. – Сколько бы ты мне дал?

– Эмм, понятия не имею. Двадцать три? – пальцем в небо.

– Не угадал, – довольно мурлыкнула она.

– Ей двадцать семь, – Коб разрушил интригу и серьезно посмотрел на девушку. – Однажды двадцать семь, всегда двадцать семь, да?

– Да, – прозвучало печально. Алекс не мог понять почему.

– Мы пить-то будем или чего? – Гейл встал и поднял свою бутылку.

Вермут оказался крепким и неожиданно приятным. Тепло растеклось по горлу, оставив во рту горьковато-сладкий травяной привкус. Это был первый раз, когда они собрались все вместе, и Алекс растворился во всеобщем веселье. Он откинулся на подушки и смотрел снизу-вверх на Дрейру, спихнувшую Коба с ковра. Гейл распевал песню из местного фольклора, что-то про бравых героев средь фениксов орд, и прыгал вокруг Эллы, смеющийся над попаданием совсем не в те ноты.

Алекс вдруг подумал, что Лине они бы понравились. Подруга точно изобрела бы дикую теорию, как они друг друга дополняют по личностным архетипам, а он покачал бы головой и долго объяснял, почему все это полный бред. Алекс улыбнулся собственным мыслям и не заметил, как все расселись вокруг стола в центре и смотрели на него.

– Теперь к делу, – начал Коб. – Великое переселение ящеров назначено на послезавтра?

– Да. Завтра в ночную смену выходят все надстройщики, а потом страхуют на случай, если меня захотят сожрать.

– Уже завтра? – удивился Алекс. Куда только три недели делись? – И как это будет?

– Вы замкнете купол, чтобы он держал себя сам. Потом сделаете в нем окно. На стабильном поле брешь пробить сложно, поэтому вы все там нужны. Я зайду внутрь, позову драконов. Виверны подтянутся за ними. Самое сложное потом выйти и оставить их внутри.

– А как они охотятся, если купол закрыт?

– Пока праздник не закончится—никак, самой кормить придется. А потом, как и раньше: в поле вшивается пароль, я открываю, потом закрываю.

– У тебя все под контролем? – спросил Коб.

– Конечно.

– Тогда с этим разобрались. Радует, что дальше вы с Алексом будете посвободнее. Гейл, что у нас на станции?

– Хренову следилку присобачили, чтоб не сунулся никто.

– Я вчера Ареса встретила в лифте, – подключилась Дрейра. – Так от этой следилки поле фонит на метр. Температурная. На шее он ее носит, что ли?

– В запанке, – ответила Элла.

– Он никогда не был оригинален, – брезгливо сказал Коб. – Значит путь на станцию нам заказан.

– Что за следилка?

– Внешний чип, работает от стороннего источника и очень маломощный, – пояснила Элла. – Дядя наверняка повесил ее на подходе к поезду.

– Ага, у этих приблуд есть ключи. Привязываешь парное поле к любой херне и огребаешь при нарушении условий. Хитро он температурную поставил, уж лучше б током херачило.

– Слишком кровожадно, но в общем да. Нам надо продумать следующий шаг, чтобы мирА осталась в Кере, но не подставляя Ареса и остальных.

– Разве мы его уже не подставили?

– Все херня, пока мирА на месте. Он легко спихнет все на дозорных: недоглядели, напортачили со шлюзом.

– Смертная казнь грозит только дяде. Остальных ждет увольнение или простой выговор. Ему невыгодно терять лояльных людей.

– И какой тогда план?

– Давайте думать. Надо сделать так, чтобы в Дейм они вернулись без сфер, но и из хранилища мирА исчезнуть не должно. Иначе Александр приедет сам и… Ничем хорошим это не закончится. Конфискологи зайдут в хранилище, увидят сферы, проверят, что те работают, и погрузят на Стражей. И уже после этого мирА должно таинственным образом исчезнуть. Пока в Дейме разберутся будет уже поздно. Арес подтвердит, что мирА у него нет и от Керы отстанут.

– А шестерых конфискологов мы куда деть должны? То-то они побежали нас в корабли пускать. Лажа все это. Проще вынести хранилище. Ну или упрятать всех в подвал.

– А потом сюда прикатывает Александр и захватывает Керу, чтоб неповадно было. Умничка, Гейл. Отличный план.

– У тебя есть идеи получше?

Дрейра помолчала, ответом ей стал удовлетворенный хмык.

– У меня есть, – сказал Алекс. – Но не уверен, что это сработает. Надо проверить. Внутри хранилища есть следилка?

– Нет, но она там и не нужна. Хранилище на правительственной печати. Дверь открывает Арес лично или ставит метку на получение сфер из шлюза. Чтобы сработало нужны и сама печать, и его ДНК.

– Звучит ненадежно. Печать можно украсть, а ДНК достать и того проще.

– Если бы. Печать как чип. Всасывается в кожу, только достать обратно можно. Добровольно. Даже если убить его—не поможет.

– Мерзость какая! И как ты собрался ограбить хранилище при таком раскладе? – спросил он у Гейла.

– Припереть к стенке. Шантаж-то никто не отменял.

– Если следилки внутри нет, то мне нужны карта Долины с нормальным масштабом, карта администрации с помеченным хранилищем и страховка, если что-то пойдет не так.

– Ты рассказать не хочешь, что собрался делать?

– Расскажу, если получится. Прогуляюсь, как только замкнем драконий контур. Но карта мне нужна сегодня.

– Я могу быть страховкой, – предложила Элла. – Связь мы настроили. Хоть проветрюсь после трехнедельной отсидки.

– У тебя все под контролем? – спросил Коб.

– Риски минимальные, – заметив его скептический взгляд, Алекс продолжил: – Я знаю, что делаю.

– Тогда после обеда занесу тебе карту. Завтра утром замыкайте контур и вечером проверите с Эллой твою теорию. Договоритесь ближе к делу. Ничего не пропустил?

– Нет. Звучит как план.

Они просидели еще час, продумывая запасные варианты. Переворачивали ситуацию. Обсуждали все, даже самые маловероятные действия Ареса. Думали о его мотивах, и все неизменно сводились к закону о взыскании. Лучший для него и Александра вариант, после отмены в Кере воздушного транспорта.

Возвращаясь домой, Алекс надеялся, что его идея сработает и прогулка в Нижний Мир с мирА не испортит ее. Кажется, он боялся остаться не у дел? Похоже, с этими ребятами так не бывает.

***

Понимание, зачем собрали всех надстройщиков, отдалось болью в висках, дрожью в ногах и резью в глазах от лопающихся один за одним капилляров. Алекс не мог проморгаться, как ни старался.

До закрытия купола оставался несчастный метр, но поле упорно сопротивлялось. Требовались все их усилия, чтобы не дать конструкции схлопнуться, а о замыкании контура даже речи не шло. Позже к ним подключились еще две смены и ребята Зейба. Вместе они, выгрызая сантиметр за сантиметром, закончили работу к восьми утра.

Неустойчивое поле походило на тонкую пленку мыльного пузыря, которая переливалась в свете луны. Наверное, на солнце вид еще более завораживающий, но Алекс так его и не застал. Контур замкнулся, и пленка исчезла. Он смотрел на пустое пространство, не понимая, получилось у них или поле схлопнулось, а труды последних трех недель канули в небытие. Усталость брала свое. Алекс рухнул бы на покосившихся ногах, если бы кто-то не подхватил под руку.

– Полегче, милок. В обморок грохнешься, я тебя домой не поволоку.

Он выпутался из крепкой хватки и посмотрел на довольную Вирану. Она достала папиросу из нагрудного кармана. Огонь зажегся в воздухе перед ней, и женщина прикурила. Выпустила кольцо землисто-пряного дыма. Он полетел вперед и разбился о невидимую преграду.

– Так все получилось?

– Я ты чего думал, не выйдет что ли? С профи работаешь как-никак. Меня помню наизнанку вывернуло на первом замыкании. Ох и давно это было, а помню до сих пор. Я чего пришла-то. Ты парень толковый, в раз разобрался со всем, – Алекс недоверчиво смотрел на женщину. Рядом с Вираной, он чувствовал себя слабаком. – Пойдешь к нам работать?

– К вам—это куда?

– На вахту. Ездить по всей Кере, дыры латать то там, то тут. Поглядишь хоть на наших ребят, чего все время в Долине киснуть. Так и окуклиться можно.

– Прости, но я с этим куполом и здесь ничего еще толком не видел. Может быть позже?

– Как знаешь. Но ты заходи, если что. Мы на восьмом этаже сидим.

– Может и зайду. Спасибо, Вирана.

– Да был б за что, насмешил. Ты посиди, отдохни чуток. Все веселье впереди еще.

Посиди. Легко сказать! Интересно где, когда вокруг только голая земля, припорошенная снегом? Сил на подогрев не осталось. Ему бы отдышаться.

Минут через двадцать пришла Элла в драконьем костюме. На этот раз он был яркий, пламенно красный, с шипами на руках и спине. Лицо девушки закрыто плотной чешуйчатой маской, но даже так ее сложно не узнать. Выдавали рваные движения, так непохожие на плавную грацию Дрейры.

В голове засвербило. Как легкое перышко, что касается босой пятки. Терпеть можно, но так и хочется увернуться от невесомых прикосновений.

– Прекрати издеваться!

– У тебя такой серьезный вид, захотелось немного растормошить, – веселый голос Эллы в голове. – Еще немного и мы вздохнем спокойно.

– Мы—точно нет. Зато у остальных наступит долгожданный отпуск. И не тебе говорить о серьезности, зачем маска?

– Это цвета драконов-старейшин. Они живут намного южнее на побережье, но остальные боятся их, даже если никогда не встречали. Это вшито в драконье нутро. Наконец выпал шанс проверить работает или нет.

– Ты даже не уверена?

– Ни в чем нельзя быть уверенной, но вы же здесь. Если что-то пойдет не так—стреляйте молниями по спине. Только не в живот! Повредите хоть одного, я вам в кошмарах сниться буду! Готов?

Алекс кивнул, зная, что она смотрит.

– Тогда через десять минут встречаемся у водопада.

Двадцать четыре надстройщика, шесть иллюзоров и один старейшина драконов собрались в поле и бурно обсуждали план действий. На людей костюм тоже работал. Эллу слушали даже те, кто ей годился в деды и был в несколько раз опытнее. Возраст в Кере—понятие условное. Значение, которое Алекс придавал прожитым годам, размывалось с каждой минутой пребывания в Верхнем Мире.

Сначала нужно выделить в контуре окно, добавить изменение значений и поставить на него пароль. Потом передать управление Элле. Так она сможет ослаблять поле, чтобы ящеры могли вылетать поохотиться, но не разрывать совсем, лишая жителей защиты. Проблема в том, что каждый вложил часть личной энергии в надстройку, и ставить пароль нужно одновременно на одинаковой площади. Даже миллиметр просчета и все начиналось по новой.

Процесс напоминал церковное пение или древнее заклинание, с которым ведьму сжигали на костре, избавляя мир от нечисти. Чтобы не сбиться, они нараспев проговаривали параметры окна и значения, упоминая после каждого будущий пароль. Фразу пришлось заучить на манирском, и Алекс понятия не имел, что эти слова значили.

Потребовалась сотня повторений, и под конец все были невыспавшиеся, замерзшие и злые, как собаки. Одно радовало. За столько раз не запомнить пароль просто невозможно, а значит кроме Эллы было еще тридцать человек, которые могут закрыть ящеров или выпустить в случае чего.

Настал момент истины. Окно открыто. Элла проскользнула внутрь и забралась на плоский камень, нависающий над входом в пещеру. Остальные встали вокруг и были по большому счету бесполезны. Вздумай ящеры напасть на девушку внутри контура, никто не успеет добежать, чтобы помочь. Единственная их задача—загнать животных внутрь и закрыть там. Алекс опустил взгляд на свои красные, подрагивающие пальцы, и не понимал, дрожат они от холода или от страха. Надстройщики, как натянутые струны: боялись лишний раз пошевелиться и осторожно выпускали воздух короткими выдохами. У Зейба на шее выступили вены.

Элла поднесла руки ко рту. Раздался свист, что Алекс зажал уши. До чего же громко! Все в ожидании смотрели на скалу. Первое время ничего не происходило, но вот из пещеры на самом верху высунулась огромная морда, заметная даже с такого расстояния.

Свист повторился. Огромное чудище подошло к краю своего убежища, оттолкнулось массивными лапами и взмыло вверх, расправив перепончатые крылья. Дракон завис в воздухе. Медлил, будто не зная, откликаться на зов или убраться обратно. Элла свистнула еще раз. Оглушительно. Раскатисто. Без звукового поля явно не обошлось. Дракон вытянулся и устремился в сторону водопада.

Хотелось спрятаться. С каждым взмахом крыльев сердце разгонялось все сильнее. Ладони вспотели. Алекс не смел пошевелиться, скованный ужасом. Ящер замедлился совсем рядом и втянул носом воздух. Почуял добычу. Толпа людей перед ним как на ладони. Грех не воспользоваться. Огромные когти царапнули землю. Дракон не долетел до барьера несколько метров. От воспоминаний перехватило горло.

Еще один свист. Пронзительный. Пробирающий самое нутро. Дракон отвлекся и снова взлетел. Стремительно приближался к маленькой красной фигуре, что стояла на вершине водопада. Крошечная рядом с громадным монстром. Первобытный, животный страх витал в воздухе, не давая дышать. Взмах крыльев. Другой. Третий. Ящер застыл перед девушкой, загородил ее от остальных. Секунды текли непозволительно медленно.

Дракон опустился на землю рядом с Эллой и склонил голову у ее ног.

Рев прогремел над водопадом—вожак призывал свою стаю. Со стороны скалы десятки драконов и виверн взмыли в воздух, толкаясь хвостами и крыльями. Пугающе. Чарующе. Алекс раньше не понимал, как много драконов жили в скальных пещерах. Мимо проносились и большие ящеры, и молодняк, который толкался, бодал друг друга головами, стараясь обойти соперников.

Последняя виверна пролетела мимо. Поле закрылось. Эллы нигде не было.

Бесконечные головы, хвосты и крылья слились в единое чудовище, поглотив единственное яркое пятно. Из мира будто выкачали краски. Белый снег. Серая чешуя. Темная, почти черная, земля.

Надстройщики переглядывались. Никто не понимал, что делать дальше. Алекс вспомнил про ментальную связь и, борясь с подступающей истерикой, спросил:

– Ты жива?

Ответа нет. Внутри что-то надорвалось, а нервы натянулись до предела.

– ЭЛЛА! Черт! Имей совесть и ответь хоть что-нибудь!

Драконы закончили борьбу за превосходство. Расступились. Проигравшие с поджатыми хвостами спустились в пещеру. Остальные гордо выпятили грудь и встали на плите. Виверны плескались в озере, в которое стекал водопад. Алекс не сразу заметил приближающуюся темную точку.

– Ну что за девушка, ни один дракон ей нипочем! – гордо воскликнул Зейб. – Иллюзию накинула что надо, могла бы стать отличным иллюзором.

Все наконец выдохнули и стали поздравлять друг друга. Трижды Алекса похлопали по плечу, но было плевать. Облегчение накрыло с головой. Ноги стали ватными, и он чуть не упал, где стоял. Надстройщики обнимались и улюлюкали их общей победе.

Элла достигла края барьера и наглухо закрыла окно паролем. Ящеры попались в невидимую ловушку. Сквозь иллюзию на костюме пробивался и исчезал красный цвет. Зейб провел рукой, и Элла оказалась в громоздком платье с корсетом с пышным кудрявым париком белых волос.

– Немедленно убери эту гадость! – возмутилась она.

Надстройщики начали хихикать. Один из иллюзоров согнулся попола от смеха и вскоре хохотали все, включая Эллу и Алекса. Обошлось. Зейб улыбнулся и убрал иллюзию. Девушка осталась в привычном костюме глубокого изумрудного оттенка.

– Вы как хотите, а мы идем в столовую отмечать, – прервала общие восторги Ширель. – Кто с нами?

Почти все захотели расслабиться после такого утра и дружной компанией пошли в сторону Долины. Алекс остался стоять, сверля Эллу укоризненным взглядом, пока остальные не отошли на достаточное расстояние.

– Ответить слабо было?! Коба ругаешь, а сама не лучше!

– Прости, – она потупилась. – Сложно войти в ментальное поле, когда вокруг стая бешеных виверн.

– Проехали, не пугай так больше. Помнишь, что у нас были планы на вечер?

Элла кивнула.

– Встречаемся у меня в полночь. Не опаздывай.

Алекс пошел домой. Пусть до вечера много времени, не мешало немного поспать. Это хоть и одноразовая акция, но шестнадцатичасовая смена выжала из него все соки.

***

Он проснулся на закате и вот уже час разглядывал карту. Хранилище находилось на подземном этаже администрации и для всех было тайной за семью печатями. Внутрь мог зайти только правитель земли, остальные получали мирА через шлюз. Удобный закон. Никто не узнает, что ресурсы кончались, пока не станет слишком поздно.

Опасение вызывал перепад высот. Если из теплицы на холме он перемещался на асфальт, то из подвала должен попасть глубоко под землю. Как бы не пришлось рыть туннель голыми руками. И это еще полбеды. В отсутствие сигнализации в хранилище Алекс не верил. Арес следит за поездом. Что помешает ему поставить следилку в тайном сейфе?

Если защита все же есть, варианта два. Она сработает, Арес заявится проверять и увидит кучу сфер, которых там быть не должно. Он-то думает, что как минимум большая часть лежит в поезде. Или Алекс натянет невидимость, они выкрутятся, но что делать с остальными планами не понятно. Не может же мирА потом появиться из ниоткуда. По ощущениям, шанс на отсутствие защиты внутри меньше процента. Арес был кем угодно, но не дураком.

Другой вопрос—где взять рабочую сферу, если не там. Для проверки сгодится любая. Мысли ворочались в голове, пока Алекса не осенило. В кабинете Ольмара сферы работали. Во всяком случае, казались таковыми.

– Элла, ты здесь?

– Да, – сонно ответила девушка.

– Сферы в кабинете Ольмара отличаются от тех, что в хранилище?

– По сути нет. В архиве хранятся сферы последних алманиров. Ольмар историю Земли по ним изучает, пишет трактат по воспоминаниям.

– Но использовать их можно?

– Да, но такого количества надолго не хватит.

– Надолго и не надо. Хранилище отменяется. Будем грабить вашего архивариуса.

Алекс разорвал связь и улыбнулся сам себе. Осталось надеяться, что на месте администрации в его мире стоит дом и не придется городить строительные леса посреди улицы.Таксисты могут не так понять.

В полночь у окна мелькнула тень. Он бесшумно выскользнул за дверь и наложил на себя все возможные подавители звуков. Настроил невидимость. Элла меньше волновалась насчет маскировки и просто пришла в костюме-хамелеоне Коба. Какого черта? Она намного искуснее в невидимости, могла бы и постараться ради общего дела! Даже слияние с окружающим миром не меняло очевидного факта—ты продолжаешь отбрасывать тень. Для ссоры время неподходящее. Алекс молча растянул невидимость на двоих, легко коснулся локтя девушки и пошел в сторону озера у скалы.

Двигалась Элла бесшумно, перенимая повадки ночных животных. Алекс никогда бы не понял, что в рядом кто-то есть, если бы не знал наверняка. По подсчетам администрация должна находится в одном квартале с городской библиотекой. Плюс-минус дом.

– Так и какой план? – спросила Элла, когда они стояли у таблички на входе.

– Зависит от мощности охраны. Мы можем попасть внутрь или дверь заперта?

– Пройти сквозь дверь—да. Внутри памятник павшим, все должны иметь к нему доступ в любое время. Но ни одну дверь внутри нельзя открыть без пароля. И питание лифта на ночь стали отключать. Нужно Коба звать.

– Не надо никого звать. А вот отмерить расстояние было бы неплохо. Пойдем.

Дозорный с ближайшего дерева смотрел в другую сторону, и они проскользнули незамеченными. Зеркальному полу нечего отражать. Темно. Хорошо, что кабинет Ольмара на четвертом этаже, потому что с шестого балкон и перила полностью перекрывали двери. Элла слегка задела его и сразу убрала руку.

– Если ищешь его кабинет, он вон там, – она указала на дверь из темного дерева в первой трети коридора.

– Стой здесь.

Алекс дошел до входа и стал считать шаги, пока не поравнялся с дверью. Двести сорок два. Повернул и проделал то же самое по направлению к балкону. Восемьдесят шесть. Позвал Эллу рукой и вышел на улицу.

– И что это было?

– Расстояние мерил. За неимением рулетки, довольствуюсь пещерными методами. Пойдем, нам еще на склон лезть.

Они пошли в сторону скалы. Стоило дойти до нужной высоты и переместиться там. Заодно посмотреть, какой это этаж в Нижнем Мире. Идя в гору, считать шаги дело неблагодарное, поэтому Алекс просто выбрал направление и чертил кривую передвижений на карте. С другой стороны разберется. Они остановились у поваленного дерева. Предугадать время в его реальности не трудно. Около трех часов дня. Можно начинать. Только Эллу отослать подальше.

– Я тут займусь своими делами, а ты возвращайся к администрации на случай, если что-то пойдет не так.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? Пришли неизвестно куда, делать собираешься непонятно что. Я даже не понимаю, что вообще здесь делаю. Могла бы спокойно спать!

– Что ты кипятишься? Ничего страшного пока не происходит. А ночные прогулки, говорят, нервишки успокаивают. Тебе бы не помешало…

Нелегкая девичья рука прилетела в плечо.

– Ты или мне сейчас все рассказываешь, или я пошла. И делай потом, что хочешь!

Кровь прилила к ее щекам. Кожа пошла красными пятнами. От сердитого взгляда хотелось отвернуться. Еще лучше уйти. Алекс не сдвинулся с места. Закрыл глаза, собираясь с духом. Скрытность ни к чему хорошему не приводит. Одного раза достаточно, чтобы это понять.

– Я могу возвращаться в Нижний мир, – выпалил он на одном дыхании.

Земля не остановилась, и луна не погасла от его откровенности. Элла стояла напротив в немом шоке, широко распахнув глаза. Чуть успокоившись, он продолжил:

– Так что я вернусь в свой мир, дойду там до архива, перемещусь сюда и заберу у Ольмара сферу. Потом верну все как было. Если мирА от переноса не испортится—мы можем украсть почти что угодно, почти откуда угодно. Ты мне нужна на всякий случай. Да и как я без тебя пойму, что сфера работает.

– А нас ты можешь научить так делать? – тихим голосом.

Вопрос, которого он меньше всего ожидал.

– Вам то туда зачем? То еще развлечение, под стать психу-Александру.

Элла смотрела в упор, ожидая ответа. Алекс вздохнул.

– Вряд ли. Чтобы перенестись, надо постоянно держать в голове пример скорости течения времени там. А я не могу показать ее, оставаясь здесь.

Показалось или глаза Эллы потускнели после его объяснения? Девушка одеревенела и рвано выдохнула.

– Забудь, что я спрашивала, – надломлено. Она потрясла головой, возвращая себе самообладание: – Где ты собираешься показывать мне сферу после перехода?

– Мда, я об этом не подумал… Придется тебе остаться здесь. Там высоты другие. Первый этаж—это или подвал, или канализация, если повезет. У здания подождать не вариант.

– Тогда начинай. Надо успеть вернуть все как было до рассвета. А в Нижнем мире… Считай, что пара часов у тебя есть.

Он отвернулся. Медитации всегда воспринимались очень личным процессом. Подходящие воспоминания развернулись перед глазами. Вдруг Алекс решил отступить от привычной схемы и попробовать вернуться через Оскара. Они провели вместе достаточно времени, чтобы воссоздать мыслительный процесс десятилетки. Это должно быть любопытно.

Мир неторопливо замедлялся. Сердце пропускало удар за ударом, пока не поймало ровный ритм. Дыхание стало глубже. Резкий свет резанул глаза. В заснеженных горах он успел отвыкнуть от яркого летнего солнца. Внизу небольшой сквер. Парочка в метре под ногами сидела на лавочке и ела мороженное. Девушка в ларьке напротив яростно обмахивала лицо бейсболкой с логотипом местного университета. Звуков не появилось, как Алекс не старался приблизиться к следующей границе перехода. Забавно. Оскар думает быстрее, чем Лина. У парня большое будущее.

Падать с трехметровой высоты—плохая идея. Офисное здание с другой стороны дороги точно нет. Слишком много людей. Соседнее агентство недвижимости туда же. Ниже по улице стоял двухэтажный кинотеатр, построенный в середине прошлого века. Лина иногда ходила туда после работы. То, что надо!

Алекс пошел вперед как сомнамбула, вытянув руки, чтобы уберечься от встречи с деревом. В пограничном состоянии легко получалось ходить по воздуху и сквозь стены. Он никогда еще не был так близко к волшебникам, как сейчас.

Кинотеатр оказался небольшим, всего три зала. На нужной высоте располагались аппаратные. Алекс снес недостроенную дамбу и столкнулся взглядом с Эллой.

– Это все? – скептически спросила она.

– Место подходящее искал. Стой здесь, никуда не уходи.

Он подумал о Лине. Ее высоком голосе и звонком смехе. Щербинке между зубов. Бесконечной привязанности к людям и их ночных разговорах на кухне. Верхний Мир рассеялся, словно его и не было. Алекс очутился в комнате с приглушенным светом и бледно-желтой плиткой. У стены стояла большая черная коробка с трубой, идущей к потолку. Рядом на деревянной полке ютился монитор.

– До чего прозаично рождается магия кино, – фыркнул он под нос и дернул дверную ручку.

Дверь открылась. Он оставил часть одежды в углу комнаты за одной из громоздких установок и вышел в хлопковой футболке и брюках. На улице Алекс сверился с картой и пошел по тому же пути, что и в Верхнем Мире. Считал шаги. Дорога привела в ставшее родным место. Привычный запах пыли и книг ударил в ноздри. Если бы можно было унести его с собой, Алекс непременно выделил бы этот пьянящий аромат, запаковал в флакон и повесил на шею. Зря алманиры лишили себя прелестей повседневности, выбрав вечную жизнь. Пусть даже их вечность и длилась миллион лет.

Алекс поднялся на второй этаж, когда знакомый смотритель возник из-за ближайшего стеллажа.

– Вам помочь, молодой человек?

На лице появилось узнавание. Морщины у губ разгладились, и мужчина продолжил более добродушно:

– Алекс, рад вас видеть. Надо полагать, ваши изыскания увенчались успехом?

– Добрый день, мистер Брикс. С чего вы взяли?

– Неужели вам казалось, я мог упустить небольшую деталь, что вы больше двух недель не возвращаете выданную книгу?

Стало стыдно. Он так замотался, что совсем забыл про тоненькую книжку про виверн, закопанную в прочих бумагах на столе.

– Я действительно добился некоторых успехов и совсем забыл про книгу. Постараюсь вернуть в ближайшие дни.

– Право слово не стоит. Когда ваши исследования о телепортации выйдут на обозрение публики, я хочу числиться соавтором. Требуется ли вам моя помощь?

– Да, конечно. Пока ничего не нужно. Я сообщу, если что-то понадобится.

Мужчина коротко кивнул и стал спускаться по лестнице. Только этого Алекс и ждал. Он легко снес часть воображаемой дамбы, оставил всего пару шлюзов. Оглянулся и возликовал. Нужное место! И даже этажом не ошибся. Вытянул вперед руки и пошел среди стеллажей, стараясь найти нужную дверь. Вот она. Темное дерево и гладкая круглая ручка. Алекс прошел через стену и остановился в метре от стола. Ближе подойти нельзя—он уперся в стену библиотеки. Последние шлюзы в голове пали.

Секретариат в отсутствии владельца очаровывал. Яркий голубой свет переливался в темноте, раскрашивая стены морскими волнами. Не рабочий кабинет, а каюта корабля. Только окна не хватает. Недолго думая, Алекс взял сферу с одного из стеллажей. Слишком уж все легко. Не к добру это. Отмел мысль куда подальше, опустился на пол перед столом и стеклянным взглядом уставился в стену. В этот раз медитации заняли больше времени, чем обычно. Наконец, холодный каменный пол сменился теплым лакированным паркетом.

Покашливание за спиной перешло в смех. Обернувшись, Алекс столкнулся взглядом со студенткой старших курсов. Одна из тех невыносимых заучек, что носят строгий пиджак даже в жару и томятся в библиотеке, вместо пляжа. Она прикрывала рот кулачком, стараясь не шуметь.

– Ты кажется ошибся. Сходка колдунов дальше по улице, – голос противный и писклявый.

Алекс встал на ноги и прикусил губу. При чем здесь колдуны?

– Это для спиритических сеансов? Никогда не видела таких правдоподобных хрустальных шаров.

Только тут он вспомнил о сфере, зажатой в левой руке. Не удивительно. От такой частотой смены личного времени, самого себя забыть можно. На вид ничего не изменилось, только мирА стало резвее и переливалось более ярко. Возможно, все дело в восприятии.

– Да, я пойду.

Девушка продолжила что-то говорить ему в след, но Алекс не слушал. Быстро пролетел лестницу, прыгая через ступеньку, и вышел на свежий воздух. Пусть принимают за колдуна, не с бомбой же он шел.

На улице Алекс побежал. Хватался за светофоры на перекрестках, чтобы не угодить под машину. Красный. На одном из зданий висели часы—тридцать пять минут второго. Черт! Значит в Долине почти пять утра, а еще обратно возвращаться.

Тяжелую дверь кинотеатра Алекс дернул так, что она с грохотом влетела в стену. Плевать. Поднявшись на второй этаж, пришлось остановиться и хоть немного выровнять дыхание. Таким тихим, а главное безлюдным местом для переброса размениваться нельзя. У каждого кинозала аппаратная своя. Фильмы здесь запускали вручную в память о старом пленочном прокате. Если в прошлый раз Алексу повезло попасть в пустую аппаратную, то сейчас он увидел киномеханика в футболке и шортах, стоило приоткрыть дверь. Вламываться в каждую комнату и проверять времени не было. Он пошел в туалет.

Перемещаться сидя на крышке унитаза еще не приходилось, но чего только не сделаешь ради экономии времени. Хорошо хоть перейти в Керу просто, достаточно снова стать самим собой.

Холодно. Яркая сфера в руках служила маяком для Эллы, и она появилась рядом, пока он не успел окоченеть.

– Получилось? – нетерпеливо спросила она.

– Ты мне скажи, я в вашей чудной мирА не разбираюсь.

– Выглядит нормально, – вынесла она вердикт после пристального разглядывания сферы. – Давай обратно, времени мало осталось. Только быстро.

– Угу.

Алекс закрыл глаза и пытался сосредоточиться. Вот только получалось паршиво. Сложно думать о прекрасном, когда коченеешь от холода. Элла догадалась и накинула на него температурный контур. Получилось. Добежать до библиотеки было легко, но Алекс все равно опоздал. В кабинете он оказался, когда часы почти пробили восемь.

Приглушенные шаги за дверью. Он накинул невидимость и положил сферу на ближайшую полку за секунду до того, как Ольмар вошел в кабинет.

Мужчина повесил тяжелое стеганное пальто у входа. Его взгляд упал на сферу, которую Алекс оставил на самом краю ближайшей полки. Ольмар прищурился и на цыпочках подошел ближе. Алекс боялся дышать, но ума поставить все существующие заглушки все же хватило.

– Икшиканима, – он бережно взял шар в руки, поглаживая поверхность. – Странно, ведь я оставлял тебя совсем не здесь. Пойдем отнесем тебя на место.

Ольмар прошел в нескольких сантиметрах, и Алекс отмер, стараясь придумать как выйти отсюда. Открытие двери мужчина точно заметит. С невидимостью замедлиться не получится, чип работает только на этой скорости сознания. Проверено. Спрятаться здесь негде, остается звать на помощь.

– Элла?

– Да. Ты где?

– Ольмар пришел в последний момент. Мне нужно, чтобы ты зашла к нему и подержала открытой дверь. Невидимости хватит еще на полчаса, но лучше тебе поторопиться.

– Поняла, – сказала она и пропала из ментального поля.

Через десять минут дверь в кабинете открылась, и Ольмар оторвался от зеленой сфере на столе.

– Здравствуй Ольмар, – Элла держала дверь нараспашку, чем воспользовался Алекс. – У тебя не найдется воспоминаний об Альтер-Фениксе?

Дальше он не слушал и спустился на первый этаж. Элла подошла позже, и они вместе пошли к лесу, ведя ментальный диалог.

– Зато мы точно убедились, что мирА можно переносить туда и обратно. Даже Ольмар не заметил подвоха.

– Это точно. Ты бы видела, как он их наглаживает!

Глава 11. Небо в огне

За четыре дня до Дня Давона в город хлынули люди. С гостевыми домами Долина разрослась на треть, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы вместить всех желающих. По итогу, жители нашли дополнительные матрасы и одеяла и разместили их на полу собственных комнат, превратив уютные гостиные в цыганский табор или элитный наркопритон. В столовую гости ходили не часто. Готовили на общих кухнях свои традиционные блюда, что стало отличным поводом для местных заходить и налаживать связи.

Алекс в таких прогулках преследовал свои цели. Никогда ничего не ел, зато откровенно расспрашивал про события почти тридцатилетней давности. Жертвами своей дотошности он выбирал тех, кто был достаточно взрослым, чтобы помнить, но не совсем старым, чтобы информация стерлась из памяти как несущественная.

На второй вечер ему повезло. Нашлась старейшина селения на отшибе Керы недалеко от границы. Парисит был женщиной лет семидесяти с абсолютно гладким лицом и глубоко посаженными круглыми глазами. Тонкий шрам рассек верхнюю губу и сделал лицо неровным.

Алекс попросил у Зейба вкусный чай, чтобы иметь хоть какой-то предлог для начала беседы, и теперь сидел на пустой кухне в компании Парисит. Они потягивали горячий напиток из кувшинов. Тот, что в руке Алекса, расписан игольчатыми ярко-желтыми рыбами и оранжевыми кристаллами. Такая в их деревни традиция. Чашки настолько не в чести, что даже на праздник они привезли свою посуду.

– Парисит, я хотел спросить, не появлялись ли в вашей деревне трое мужчин и женщина с ожогами около тридцати лет назад, – ему не терпелось перейти сразу к делу.

– Помню, конечно. Да и разве такое забудешь? Пастух нашел их, когда алцесин отбился от стада. Пошел проверять, а там… Руки обожженные, кашляют, за горло хватаются. Жуткое зрелище. Языка мы не знаем, пришлые редки в наших краях. Ты почему спрашиваешь?

– Я думаю, это были мои родители. Расскажите еще, – Алекс практически умолял. – Что с ними стало?

– Ушли. Пробыли у нас месяца полтора, но стало ясно, что наши знахари не всесильны. Пока барьер стоял не горело ничего. Это мы уже потом узнали… – В уголках ее глаз скопились слезы. – О чем я говорила? Ах да. Мы рассказали про Дейм, там медицина лучше. Им могли бы помочь, до границы рукой подать. Мы их довезли.

– Они перешли в Дейм?

– Да. У них и вариантов других не было.

– Спасибо, что рассказали. Добро пожаловать в Долину.

Больше разговаривать Алекс не мог. Женщина должно быть его понимала. Она сдержанно кивнула и молча убрала чашки со стола. Ничего нового. Просто живой свидетель истории Ольмара. Но когда рассказанная легенда превратилась в реальность, Алекса захватил страх. Одно дело предполагать, что надо обманным путем отправиться в логово маньяка, который убивает ради сомнительного желания увидеть мир с другой стороны. Совсем другое столкнуться с необходимость сделать это.

Следующим местом для увеселительных прогулок значились головы Коба и Гейла, о чем ребята договорились пару дней назад. Он вышел из кухни и отправился в лес на другой стороне города искать полюбившийся пень.

***

Приходить не ночью или под утро непривычно. Гейл свел брови на переносице при виде его. Коб поджал губы и предложил поскорее покончить с болезненным обрядом инициации. Оба напряжены. Алекса их нервозность в какой-то мере успокаивала. Не он один в этой комнате считал брождение по чужим мозгам событием крайне нежелательным.

Они с Гейлом сели на стулья напротив друг друга. Коб встал рядом.

– Руку вытяни. Надо, чтоб ладони касались, – Гейл сжал кулак на левой руке. Костяшки побелели.

– Это еще зачем?

– Знаю, что тебе показать.

– Ты можешь контролировать то, что я увижу? – удивился Алекс.

– Телесная память—мощная хрень, кое-что могу. Да расслабься ты, только первое воспоминание. Дальше развлекайся, как хочешь.

– То еще развлечение, – он закатил глаза. – Как твое сознание попытается меня убить? Дай угадаю. Звуки, раздирающие голову на части? Предложения по самозащите будут?

– Хуже, – мрачно ответил Коб. – Постарайся продержаться как можно дольше. Все твое естество захочет прекратить это, но до конца хотя бы первого воспоминания нельзя.

– И это все? Конкретнее можно?

– Будешь много знать—плохо кончишь.

– Идите вы, – раздраженно выплюнул Алекс и сжал пальцы на переносице. – Давай уже, раз пользы от вас никакой.

Гейл протянул вперед левую руку. Шрам, ветвящийся до самого плеча, произрастал из ладони, оплетая кожу рубцами. Алекс вытянул свою, и в момент касания грохот массивной крышки гроба настиг ушей.

Он шел по темному коридору под тусклым ледяным светом ламп. К стенам прибиты листы металла. Коридор постоянно заворачивал, менял направление, искривлялся. Похоже на лабиринт. Тяжесть стен давила. Заставляла чувствовать себя тараканом, которого вот-вот прихлопнут. Алекс хотел остановиться, развернуться, но тело не слушалось. Упорно тащило вперед. Ни голову повернуть, ни взгляд опустить. Каждая мышца ощущалась чужой и незнакомой. Полная потеря контроля. Отсутствие свободы воли.

Захлестнувшая паника сделала взгляд мутным, и клешни реальности потянули обратно. Так не пойдет. Алекс глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

Воспоминания Гейла нужно не смотреть.

Их придется прожить.

Резкая боль отрезвила—Гейл прокусил щеку изнутри. Металлический привкус заполнил рот, заставляя сглотнуть. Пальцы до боли сжали холодный предмет в правом кармане.

Он уперся в развилку и остановился, силясь выбрать верное направление. Сердце бешено колотилось, кожа на костяшках натянулась до предела.

Слева послышались грузные шаги нескольких человек. Из-за угла вышли трое мужчин в серо-черной форме. В Нижнем мире так одевались военные. Легкие сдавило, выжимая воздух. Гейл врос в пол, даже не пытаясь бежать.

Старший из мужчин с короткими волосами и высокими острыми скулами увидел его. Звериный оскал расчертил лицо морщинами, и мужчина бросился вперед, занеся вперед кулак.

– Доигрался, ублюдок?! – проревел он. Эхо массивных ботинок стучало в ушах.

Гейл попятился, но не успел. Мощный удар кулака пришелся по скуле. Парень упал, больно ударившись локтем о холодный пол. В ушах звенело, сознание плыло. Он пытался сфокусировать взгляд на багровом лице напротив, но к горлу тут же подступила тошнота.

– Ты! – мужчина поднял Гейла за грудки, и резко тряхнул. – Неблагодарная мразь! ТЫ В ЭТОМ ВИНОВАТ! Забрал их у меня! Разрушил мою семью! – выплюнул он в лицо и занес руку для нового удара.

Гейл с трудом сжал кулак. Размахнулся и полоснул мужчину по лицу, рассекая до крови бровь. Тот оттолкнул парня от себя. Лопатки ударились в стену.

– Что… Ты… Сделал? – прохрипел Гейл.

– Что Я СДЕЛАЛ?! Она умерла из-за тебя!

– Мама? – еле слышно. Слово, объятое ужасом, рухнуло на каменный пол. Тело охватила дрожь.

– Да! Ради такой поганой скотины! Думал остановишь меня железкой?

Взгляд Гейла опустился на кастет, плотно сидевший на пальцах.

– Ты так жалок, что я даже руки марать не хочу. Вы знаете, что делать, – холодным тоном сказал он двум мужчинам позади. – Ему должно быть больно. Не спешите.

На вытянутом лице одного и широком, с массивной челюстью другого появились одинаково мерзкие ухмылки. Предвкушение жестокой расправы отразилось в их глазах.

Даже зная, что все закончилось относительно неплохо, ведь Гейл жив и сейчас сидел на стуле напротив, Алекс сглотнул синхронно с владельцем воспоминаний. Гейл оглянулся, пытался найти выход, но в длинном коридоре ни одного ответвления. Не убежать. Паника подступала. Пульс бешено колотился в горле. Разбитую скулу саднило и набухающий синяк закрыл обзор с левой стороны. Гейл пятился назад, с ужасом смотря на двух здоровых мужиков, что приближались, скаля зубы.

В тело ударил разряд тока. Ноги подкосились, и он упал на колени.

– Будешь молить о пощаде, неженка? Так начинай, – издевательски сказал один из них.

Гейл попытался подняться. От неожиданного удара в живот потемнело перед глазами. Тело кулем рухнул на холодный пол.

– Смотреть противно. Конченый слабак! – главный подошел и наступил металлической набойкой ботинка парню на пальцы.

Хрустнули кости. Адская боль прошлась по ладони, выкручивая руку. Алексу хотелось орать от боли, но Гейл плотно сжал зубы и не проронил ни звука.

– Заканчивайте, – холодно бросил мужчина и отвернулся.

Двое подошли к избитому телу. Сил нет. Бежать некуда. Он знал, что обречен. Один навалился сверху и плотно сжал руку на горле. Гейл под ним метался. Отбивался ногами. Вцепился в пальцы и отчаянно хватал воздух ртом. Рука только сильнее сдавила шею. Мужчина рассмеялся ему в лицо. Он наслаждался этим. Смотрел, как жизнь утекает из чужих глаз.

Первобытная, животная злость затопила сознание. Сердце заколотилось. Лицо напротив обрело поразительную четкость: широкие поры на носу, мерзкая победная ухмылка обнажила сколотый зуб. Эта свинья не будет последним, что он увидит в жизни!

Сквозь боль он видел, как глаза мужчины распахнулись, и он прижал руки к голове. Истошный крик эхом отлетел от стен. Из глаз, носа и ушей полилась кровь. Мужчина упал на колени, завалился на спину и постепенно затих.

Ярость окончательно поглотила сознание. Кара настигла второго. Гейл медленно поднялся, хватаясь за стену свободной рукой. Кашель разрывал легкие. Последний человек стоял на пути его выживания. Не сводил с него надменного взгляда. Мужчина сузил глаза, и парень инстинктивно выставил вперед левую руку, уже зная, что будет дальше.

Сверкнула молния. И все потухло.

Алекс навернулся со стула в подвале, упал на колени и его вывернуло. Желудок болезненно сжимался. Рот заполнился желчью. Хотелось сдернуть с себя кожу, вывернуть внутренности наизнанку и промыть спиртом. Вырвать из себя эту мерзость. Чьи-то руки сжали плечи, помогая встать. Алекс поднял глаза на Гейла, зная, насколько больным был его собственный взгляд.

– Не впечатляйся так, – Гейл старался выглядеть беспечно, но поглаживание по шраму выдавало его с головой. – Это не реально, просто воспоминание.

– Для тебя это было по-настоящему, – глухо ответил он.

– Это было давно, – Гейл отвел взгляд.

Они не обсуждали увиденное, но Алекс не мог не спросить.

– Твой отец?

– Да.

– Ты хорошо держался, – перевел тему Коб. – Тридцать минут—достойный результат для первого раза. Есть шансы, что со мной тебя хватит на минимальные двадцать и не придется повторять.

– Что может быть хуже этого?!

– Страхи, – он поджал губы. – Монстры в моей голове захотят отнять то, что тебе дорого. Перерыв или продолжим?

– Мне нужно полчаса.

На ватных ногах он выбрался на улицу. Обошел пень. Сел в сугроб, прислонившись к дереву. Хотелось остаться здесь. Промерзнуть, чтобы кровь застыла и ужас перестал растекаться горячей волной по телу. Ничего больше не чувствовать. Никогда.

Сколько Гейлу было? Восемнадцать?

Семнадцать?

Младше, чем он сейчас.

Через время пришло опустошение. Изматывающее. Портящее. Как след дешевого ластика на дорогой бумаге. В горле начало першить, и Алекс встал. Что бы там ни было в голове Коба, стоит закончить, пока он не передумал.

Прелый запах земляных стен подвала умиротворял. Алекс не удержался и провел по ним пальцами. Хотелось зацепиться за что-то обыденное и знакомое. Коб и Гейл склонились над столом и чертили на развернутом листе.

– Что это? – спросил Алекс, подойдя ближе.

– Ньека вывесила программу и местоположение главных действующих лиц. Смотри, вот здесь, – Коб показал пальцем на площадку между скалой и водопадом, – Арес выступит с торжественной речью. Рядом палатки с едой и кострище. Напротив—ярмарка ремесел для приезжих. После речи идут выступления.

– Дрей тоже запрягли, только хер знает, что она там делать будет.

– А это что? – Алекс показал пальцем на красные треугольники, нарисованные поверх карты за пределами города.

– Палаточный городок. Гостевых домов не хватило, Ньека распорядилась поставить палатки.

– Кто ж знал, что столько народу притащится! Погодники там утепление ставят.

– И что вы делаете?

– Прикидываем, где вид на Альтер-Феникса лучше будет. Надо место застолбить.

– Вы серьезно?! Это так важно сейчас?

– Вопрос с головой выдает твое происхождение. Это же событие века! – возмутился Коб. – Справедливости ради, сначала мы выбирали момент, когда Аресу удобнее всего пустить поезд и кто из нас сможет незаметно уйти и проверить.

– И есть мысли?

– Аресу нужно, чтобы все точно были за пределами города.

– Значит перед вылетом птички.

– И шумно. Подъем поезда в туннель довольно громкий.

– А прямо перед ним будет оркестр с национальными песнями, – победно ухмыльнулся Гейл.

– Скорее всего так и будет. Сходишь с Дрейрой? Она тепловизором засветит издалека, чтобы засечь людей Ареса.

– Без проблем. Начнем может уже?

– Почему бы и нет, – легко согласился Коб и оттащил стул к стене.

Гейл остался сидеть, закидывая в рот орехи.

– А ты не пойдешь?

– Ну уж пять минут у меня есть, – он насмешливо поднял брови. – Или ты настолько в себя не веришь?

Это было недалеко от истины. Вдобавок, они оба так накалили обстановку, что Алекс предвидел встречу с жуткими чудовищами или изощренные пытки. Глубокий вздох. Деваться все равно некуда.

– Приятного аппетита, – равнодушно сказал он, скрывая досаду.

Коб сел на стул и терпеливо ждал, пока Алекс не оказался готов встретиться с ним взглядом. Погружение было полетом перышка. Маленького и легкого, подхваченного горячим воздухом и кружащимся на ветру, не в силах противостоять коварной стихии.

Долину объяло пламя. Огромные огненные птицы с острыми клювами и взъерошенными перьями на макушке сидели на голых ветках. Древесина вспыхивала даже от легких касаний крылом. Город охватила паника. Визг и вопли вспороли кожу и попали в кровь. Растеклись по венам. Алекс сорвался с места и побежал в ближайший дом.

На подругу Дрейры спикировала птица. Алекс часто видел девушек в столовой вместе. Крыло задело меховую куртку, и она вспыхнула, как угли, облитые розжигом. Девушка каталась по траве, старалась смахнуть огонь, но это не помогло. Запах гари, жженого меха и паленой плоти забился в нос.

Жители, знакомые и не очень, бежали. Врезались друг в друга локтями. Падали. Горячий воздух оседал на языке кисловатым отчаянием. Большинству не суждено спастись. Алекс осознавал это с предельной ясностью. Куда им тягаться с огненными птицами больше и быстрее автобуса. Люди для них такой же деликатес, как для дрозда черви.

Взгляд выцепил в толпе Нику. Она и Грегори почти успели укрыться в доме, но феникс оказался быстрее. Смотреть, как пламя охватило их, слышать крики предсмертной агонии невыносимо. Алекс зажмурился в надежде, что скоро этот кошмар закончится.

Стоило закрыть глаза, как реальность с двумя стульями и Гейлом, жующим орехи, попыталась вынести отсюда тем же парящим перышком.

– Ты должен смотреть, – измученный голос совсем рядом. – Иначе ничего не получится.

Алекс оглянулся и увидел Коба, который пустым взглядом наблюдал за городом, утопающим в огне. Усталось синевой растеклась на осунувшемся лице. Он казался призраком самого себя. Окружающий мир просвечивал сквозь худощавое тело. Почувствовав неладное, Алекс опустил взгляд на руку. Такая же призрачная.

– Мы ничего не можем сделать, – ровно, на одной низкой ноте сказал Коб.

Взгляд его остекленел. Совсем рядом с фениксом боролась Элла. Отбрасывала его полем. Ставила над собой купол, который неизбежно слетал через несколько секунд. Птица громко кричала и кружила на ней. Смогла достать. Подхватила крошечную девушку клювом и швырнула на несколько метров вверх.

– Сделай что-нибудь! – закричал Алекс, глядя на ее падение с высоты. – Измени гравитацию. Да что угодно!

– Попробуй сам, – обреченно.

Феникс склонился над Эллой. Разодрал одежду и выклевывал мясо, добираясь до вкуснейшей печени. Невозможно. Невыносимо. Алекс подбежал и кинулся на него. Лишь бы отогнать. Заставить уйти. Призрачное тело прошло сквозь феникса. Тот даже не заметил.

Зелень в глазах Эллы застыла и поблекла. Живот скрутило резью, а тошнота подкатила к горлу. Он заставил себя перевести взгляд на призрачного Коба.

– Смотри, – настойчиво сказал парень. – Ты не хочешь это повторять.

И Алекс смотрел. На огонь, который стер шрам на руке Гейла и поглотил острые черты лица. На Дрейру, сломанную пополам от удара мощным клювом. На Зейба и последнюю иллюзию огненной птицы, что потухла в пламени над его телом.

Смотрел сквозь слезы, бегущие по щекам. С трясущимися руками и дрожащей в немом крике челюстью. Здесь были и его призраки. С сжимающимся сердцем он смотрел, как Оскар сгорает в объятиях болезненно бледной матери. На Магду в оранжевом фартуке, что угрожала обступившим фениксам поварешкой.

Смотрел, пока не увидел ее. Лина стояла напротив и накручивала прядь соломенных волос на палец. Не кричала. Единственная из всех. Будто огня вокруг не было. Только смотрела в ответ и улыбалась, пока серые глаза заполняли слезы.

– Нет, нет, нет, НЕТ! – Алекс рыдал и задыхался. – Только не ее. Пожалуйста… Пожалуйста, не надо…

Мольбы оказались тщетны. Пламя охватило фигуру, подожгло волосы, а она стояла там и продолжала улыбаться. Как и всегда.

Алекс кричал. Упал на колени и бился в агонии, будто горел сам. Впивался ногтями в землю, но она проходила сквозь пальцы. Он зажмурился. Это должно закончиться. Пожалуйста, пусть оно закончится. У всего есть предел и у боли тоже. Своего он достиг.

Ветерок подхватил Алекса и вынес в подвал.

Едва ощутив деревянный стул под собой, он вскочил и выбежал на улицу. Прикрыл глаза от яркого белого леса. Хватал ртом морозный воздух. Пытался успокоить колотящееся сердце, но только сильнее задыхался. Вдохи обжигали легкие. Он цеплялся за этот холод. Тонул и не мог насытиться.

Коб вышел на улицу и молча встал рядом, обнимая себя руками. Алекс не знал, кому из них хуже: Гейлу, просидевшему там двенадцать часов, или Кобу, который жил с этим годами. Они не обсуждали видения друг друга. Это было негласным правилом, которое он умудрился нарушить почти со всеми.

– Почему?

Алекс сам не знал о чем спрашивал. Почему фениксы? Почему в собственных мыслях Коб оказался бесплотным духом? Почему так больно? Но парень казалось прочитал мысли по одному слову.

– Не хочу, чтобы все повторилось. Фениксы всегда жили здесь, с появления первых людей. Тогда всех спасли алманиры и построили защиту над лучшим местом планеты. Здесь было все: растения, животные, рудники. Несколько климатических зон. Огромная территория. Когда последний алманир умер, защита пала и мы впервые ощутили себя насекомыми. В Дейме всех переселили в столицу—огромный парящий город Северной Земли, что сжалась до крохотной точки на карте. Суррогат жизни—еда в теплицах, животные на летающих фермах. Люди, не видящие ничего, кроме работы и своих квартир.

Тягучий, как смола голос обволакивал. Успокаивал. Умиротворял.

– В Кере все было по-другому. Мы, охотники и собиратели, не могли схлопнуть жизнь до одного места. Все, у кого были чипы, объединились и поставили над землей многоуровневое поле. Поселения у границ расселили ближе к Долине. Мы сохранили почти половину территорий, но какой ценой, – голос наполнила скорбь. – Видел памятник в администрации?

– Черный куб?

– Да. Там почти пятьдесят тысяч точек, по одной на каждого погибшего. Десятая часть населения на тот момент. Арес задвинул память об этой трагедии, – голос наполнился злобой. – Спрятал ее внутри здания, чтобы не видели. Видно, он и сам забыл, что было тогда, раз решил отдать мирА Александру.

– При чем здесь это?

– Сейчас поле над Керой не такое прочное, как было при алманирах. Нужна подпитка. Без мирА оно падет и все повторится, вот только спасать нас будет некому. Слишком мало людей осталось. Даже увеличение дозорных не поможет.

– Так они смотрят за полем? – мир Алекса перевернулся. Он никогда всерьез не задумывался, почему они смотрят наверх.

– Да. Когда поле ставили в первый раз гравитационные чипы не пользовались популярностью. Эта составляющая самая энергозатратная, а потому слабая и порвется первой. В каждом месте скопления людей дозорные следят за трещинами. Иногда мне кажется, что все это волнует только меня, – печально сказал он.

– Но почему?

– Остальные предпочли забыть. Просто еще одна глава истории. Пятьдесят тысяч точек на камне. Я часто смотрю на него и думаю, какими они были людьми. Все немного хорошие. Все немного плохие. Простые и сложные. Чувство, что все их жизни, такие разные, непохожие одна на другую, с переживаниями, победами и поражениями свелись к одному событию в самом конце. Это неправильно.

Коб замолчал. Алекс не хотел разрушать тишину неосторожным словом или вопросом, пока собеседник не подавил смешок.

– В этой истории и смешное есть?

– Скорее забавное. У мамы в семье бзик называть детей в честь древних богов. Но папа разрушил традицию и появилась Элла. А со мной убедил назвать в честь горных духов, очень уж не хотел сына Гермеса или Посейдона. Может поэтому я чувствую ответственность перед нашей горной землей? Не хочу, чтобы и мы стали птичьей едой.

– И как тебя зовут?

– Кобольд.

Услышав это, Алекс сначала пытался сдерживаться, но в конце концов рассмеялся, сгибаясь пополам.

– Не хочу тебя расстраивать, – говорил он между приступами смеха, – но Грегори тот еще шутник. Кобольды—это карлики, живущие в шахтах. Потому они и горные.

– Знаю, папа рассказал пару лет назад, – улыбнулся он уголками губ. – Ты домой? У нас семейный ужин сегодня, можем вместе пройтись. Все равно в одну сторону.

– Я пас. Есть планы на вечер.

Алекс сгорал от желания убедиться, что с Линой все в порядке. Картина сгорающей в огне подруги еще долго будет преследовать в кошмарах. Детская радость, что никакие фениксы ей не навредят, поселилась под кожей. С другой стороны, Нижний Мир наполнен другими страшными вещами. От взрыва бытового газа до шальной пули.

Рядом со столовой организовали небольшую площадь с развевающимися флагами, гирляндами и сувенирными палатками. На прилавках лежали металлические значки с похожей на фениксов птицей и всаднике на ней. Алекс скривился и прошел мимо. Только этого ему не хватало.

Дорога до теплиц освещалась ярко-оранжевыми огнями, что означало начало сбора урожая лонхатки—бордовых длинных овощей, по вкусу похожих на артишок или авокадо. Теперь их добавляли вообще во все блюда: супы, рагу, котлеты. В Кере не мудрили с едой—что поспело, из того и готовили. Вкус быстро приедался, и все старались готовить дома или жарить на костре рыбу, если кухни не было.

В теплицах даже вечером возились агрономы. Старались сорвать плоды прежде, чем они оторвутся от деревьев, поэтому невидимость и заглушку пришлось набросить по дороге. Алекс присел в дальнем углу под гладким листом, похожим на большой зонтик. Разделся до легкой водолазки и замедлил мысли. Он не видел подругу три недели, хотя для нее прошла всего одна.

Пасмурно. Из темно-сливовых туч моросил дождь, впечатывая холодными каплями в асфальт пыль. Поднявшийся ветер играл фантиком от мороженого. Он то опускался под тяжестью капель, то разгонялся и летел по тротуару, мельтеша под ногами ярко-розовой упаковкой.

Алекс уточнил у мужчины на другой стороне улицы который час и три минуты выслушивал брюзжание о бракованном зонтике, который сломался именно сегодня. На встречу с инвесторами теперь придется идти в мокрой рубашке. Хорошо хоть время узнал—начало одиннадцатого.

Алекс улыбнулся. Порой кажется, что, когда жизнь переворачивается с ног на голову, мир должен измениться вместе с тобой, но в сущности все продолжает двигаться по годами накатанной колее. Эта мысль странно успокаивала, проходясь ласковым ветром по бедовой голове.

На пороге хосписа он стоял в насквозь промокшей одежде. Обувь оставляла грязные следы на вымытом полу, и Алекс чувствовал себя не вовремя и не к месту. Женщина за стойкой принимала доставку у курьера и лишь кивнула, не отрываясь от разбора коробок. Он посчитал это благословением и прошел по коридору до сестринской, но Лины там не было. Утренний обход.

От нетерпения покалывало пальцы. Алекс заглядывал во все палаты и как дурак извинялся, когда подруги не оказывалось в комнате. Спустя два десятка дверей ему повезло. Лина со стаканом таблеток и водой нашлась в палате позитивной бабули, разгадывающей кроссворд в газете. Алекс тихонько кашлянул. Девушка обернулась и выронила стаканчик из рук. Десяток таблеток покатился по прикроватному столику.

– Простите, мисс Сато. Что-то я совсем рассеянная сегодня. Сейчас принесу вам новые.

Она виновато улыбнулась, собрала таблетки в салфетку и вышла в коридор, легко потянув Алекса за запястье. Что-то неуловимо изменилось в ней. Была ли это тугая коса вместо пучка, дежурная улыбка с едва поднятыми уголками губ или появившаяся тяжесть в походке, но казалось вместо недели он пропустил несколько очень несчастливых лет.

– Ты в порядке? – взволнованно спросил Алекс по дороге в сестринскую.

– Каким бы умным ты не был, Ал, ты—клинический идиот, – голос звучал надтреснуто. – Сначала бегаешь от меня, как от прокаженной. Потом пропадаешь на неделю… Знаешь, сколько я успела себе надумать?

– Прости, – в груди скреблась вина. – Я не хотел тебя пугать.

Лина не выдержала. Остановилась посреди коридора и крепко прижала к себе, уткнувшись лицом в мокрую водолазку. Как же он скучал! Алекс прижал девушку к себе, легко касаясь губами уха. С каждым вдохом плечи Лины расслаблялись. Ужас прошедшего дня растворялся в травяном запахе ее волос. Возможно, так пахнет дом.

– Что изменилось? – прошептала она на ухо.

– Соскучился.

Они продолжали разговаривать, пока Лина заполняла таблетками стаканчики и расставляла их на поднос.

– Как твои поиски?

– Не слишком удачно. Родители перешли на другую землю почти сразу, как провалились в Верхний Мир. Кто знает, как они провели последние двадцать пять лет. Попасть туда та еще задачка, но кажется у нас есть план.

– У нас? – она удивленно задрала бровь.

Пришлось рассказать сжатую версию событий последних недель, сильно сглаживая детали, чтобы не напугать.

– Хм… Значит огромные мохнатые монстры—это милые собачки, драконов окружает защитное поле, а ты еще никого не довел до белого каленья?

– В общих чертах, да.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Я почти успокоилась.

– У тебя все хорошо? – Алекс пристально смотрел на круги под ее глазами и запавшие щеки.

– Мне сложно притворяться, что ты просто уехал в экспедицию без телефона, – вздохнула она. – Я постоянно на нервах. Возвращаться в пустую квартиру невыносимо. Пришлось набрать ночных смен и теперь я почти живу здесь. Оскар спрашивает о тебе, и я не знаю, что ему отвечать. У вас занятие сегодня, придешь?

– Да, схожу только поспать и поесть.

– Это так странно. Где-то там у тебя есть другая жизнь. С друзьями, драконами, необычной едой…

– О, поверь, еда совершенно ужасна.

– Да не важно. Я вижу, как все это тебя… Затягивает. Ты меняешься. Боюсь, однажды ты найдешь родителей и не захочешь возвращаться, – она опустила взгляд.

Слова ударили под дых.

– Я не знаю, – признался Алекс. – Не загадывал так далеко.

– Просто помни, что здесь тебя тоже ждут.

Вернувшись вечером в Верхний Мир, Алекс впервые за долгое время уснул с улыбкой на лице.

Глава 12. День Давона

Весь следующий день Алекс провел в хосписе. Впервые он не почувствовал дыхание смерти в затылок, находясь рядом с Мией. После пережитых ужасов изможденная девушка уже не могла заставить неловко замирать или отводить взгляд. Алекс наконец увидел не болезнь, а любящую мать гиперактивного мальчика, сдержать пыл, которого не смогли бы все работники хосписа, даже если бы захотели.

Ребята из детского крыла показали Оскару финал Мстителей. Ему настолько понравилось, что дети организовали пересмотр супергеройского рубилова с самого начала. Хуже того, теперь они представляли себя спасителями человечества, а Алекс должен был каждому найти научное объяснение, как работают их способности.

Сначала эти псевдо-уроки жутко раздражали. Потом он втянулся и был рад отвлечься на что-то обыденное, если таковым можно назвать развлечение больных детей. В шесть за Оскаром приехала бабушка. Алекс решил остаться и еще два часа проболтал с Линой. Даже спустя четыре года совместной жизни, ее легкость и жизнелюбие оставались для него загадкой.

Вечером подруга проводила до улочки, в отражении которой цвели тропические растения, а лианы спадали с пальм. Невиданные дали Верхнего Мира манили тайнами, но неожиданно и знакомые пейзажи показались притягательными. Разноцветные пышные фиалки на подоконнике первого этажа; солнце, отражающееся в лужах; веснушки на щеках Лины, которые появлялись только летом. Перед очередным расставанием, Алекс чувствовал, что не мог надышаться.

Возвращаться все же пришлось. Планета в своем стремительном вращении лишь немного перегнала его Землю. Из позднего вечера он перенесся в полночь, где тонкий полумесяц слабо освещал небо, почти лишенное звезд. К скачкам и дезориентации привыкнуть можно. Примириться с потерей целого дня за четыре часа намного сложнее. В окнах все еще горит свет. Странно. Большинство жителей Долины жаворонки.

Последний месяц только и говорили, что День Давона станет самым масштабным праздником за всю историю Керы. Утром стало понятно, что так оно и было. На выход из города выстроилась длинная колонна. Алекс протискивался между людьми и старался найти знакомые лица. Шествие напоминало странное паломничество, которое невозможно вообразить даже с его больной фантазией. Девушки и женщины, казалось, играли в игру «у кого более замудренная прическа». В многослойные косы вплели разноцветные ленты с пушистыми кисточками как у коров. У некоторых в волосах сидели чучела птиц, а у кого-то прическа держала корзину с ягодами. От нелепости этого зрелища у Алекса заболели мышцы лба. Брови никак не хотели опускаться на положенное им место.

Мужчины нацепили значки с фениксами и раскрасили лица в разные оттенки розового, голубого и фиолетового. Обладатели длинных волос сделали высокие хвосты. Алекс даже завидовал. Отросшие кудри постоянно приходилось сдувать с лица. Надо бы попросить у Эллы резинку.

На выходе из туннеля толпа разбрелась по огромной площади, выстроенной под открытым небом. Нужно отдать должное Ньеке. Выглядело грандиозно. Дощатый настил возвышался над снегом на метр. Деревянные ступени парили в воздухе. Слева торчали красные треугольники палаточного городка, откуда тянулась такая же толпа. В самом центре разбили ярмарку. Жители деревень продавали плетеные корзинки, резные заколки, украшения из ярких камней и шкуры неизвестных животных. Еще дальше стояли тридцать палаток с национальной едой. Больше всего Алекса поразила огромная печь, обложенная камнями. Снег вокруг нее сошел, и сотня человек поджаривала на углях овощи или рыбу, постелив плетеные коврики на подсохшую землю.

Он даже не пытался пробиться к сцене. Бесполезно. Тысячи людей толкались локтями в ожидании открытия. По ощущениям четверть населения собралась сегодня в столице почтить великого героя, о заслугах которого Алекс знал едва ли больше, чем ничего.

На сцену вышла Ньека в зеленом платье, струящемся по ногам. Огненные волосы ниспадали на плечи гладкой волной. Хорошо хоть без мертвых птиц обошлось. Ее восторженный голос был слышен даже с дальнего конца площадки.

– Дорогие жители Долины! Я долго думала, как начать этот день и выбрала для себя благодарность. Спасибо каждому, кто помог мне организовать этот, не побоюсь сказать, крупнейший праздник в истории нашей земли.

– Нет, ну вот же наглость! – возмутился мужчина позади. – Мы три недели с мужиками горбатились, а организовала она!

Алекс обернулся и заметил, что группа из шести человек разделяли его негодование. На Ньеку смотрели раздраженно.

– Дорогие жители Керы! – продолжила она. – Спасибо, что нашли силы приехать и отпраздновать вместе с нами. Сегодня, двадцать седьмого ноября, мы вспоминаем Давона, великого героя, что 2222 года назад оседлал смертоносного Альтер-Феникса и объединил жителей Верхнего Мира. Я собрала наших лучших мастеров, охотников, поваров, иллюзоров, музыкантов и танцоров, чтобы каждый мог насладиться всем, чего мы добились вместе. Пусть этот день принесет вам радость! А сейчас поприветствуйте нашего лидера!

Алекс ожидал аплодисментов, но все сомкнули руки над головой и закрыли глаза в молчаливом приветствии. В каждом движении Ареса чувствовалась стать: легкий кивок головой, сдержанное поднятие рук, уверенные шаги. Этот человек был так непохож на того, кто смастерил калейдоскоп для своей маленькой племянницы. Если бы Алекс не видел это своими глазами, решил бы, что так не бывает.

– Сегодня я имею честь стоять перед народом Керы и быть его лидером. Это большое счастье. Для кого-то я остаюсь верным наставником и другом. С кем-то мне только выпал шанс познакомиться. Но сегодня я обращаюсь ко всем одновременно и к каждому в отдельности. Пятнадцать лет назад Верхний Мир сотрясся от трагедии, к которой никто не был готов. Она разобщила нас, разделила на два лагеря. Разрушила семьи. Рассорила верных друзей. Многие наши близкие избрали другой путь и перешли на соседнюю землю в поисках лучшей участи.

Нет более трудной задачи, чем выпала мне. Прокладывание столь сложного пути—это колоссальная ответственность, вверенная в мои руки народом Керы. И мой долг напомнить вам, ради чего мы остаемся. Ради чего мы просыпаемся по утрам и не боимся заглядывать в неизвестность грядущего. Сегодняшний день—это повод вспомнить наши корни, но, что важнее, увидеть, как многого нам удалось достичь за пять тысяч лет истории человечества Верхнего Мира. Я испытываю бесконечную гордость за каждого из вас. За стойкость и надежду, с которой вы смотрите в завтрашний день. За свободу, с которой вы принимаете решения и создаете лучший мир для нас всех. Мы вместе, и мы едины. Да здравствует великий Давон, давший нам право стоять сегодня плечом к плечу! Пусть этот день станет счастливейшим в вашей жизни, а Альтер-Феникс поможет увидеть путь к вечности. Да будет так!

Как только Арес сказал последнее слово и чуть склонил голову, сцепленные руки поднялись в воздух. Сила и могущество этого безмолвного единения никогда не сравнится с громкими криками толпы.

– Как лицемерно, – сказал Коб по ментальной связь. – Поверить не могу, что Арес смог еще ниже упасть в моих глазах.

– Лицо попроще сделай. Вы в первом ряду стоите, – голос Дрейры.

– А где вы все?

– Элла и Коб на лучших местах для правительственной свиты. Я—за сценой, Ньека попросила побыть ведущей до обеда. А Гейл…

– У костра я, – раздраженно буркнул он. – Бесит. Лучше бы в штабе сидел, чем эта нудятина.

– Нельзя. Они бы всю Долину перерыли, лишь бы ты на виду был.

– Заткнитесь вы все! – шикнула Элла. – Мама уже странно на нас поглядывает.

Ньека еще что-то рассказывала полчаса, но Алекс не слушал. Когда вводная часть закончилась, жители стали разбредаться по ярмарке. Драгоценные камни, кожаные ботинки и навороченные ловушки для скота мало его привлекали, в отличие от мяса, жаренного на углях. Алекс нанизал темные, почти черные куски на металлический штык, и присоединился к Гейлу у каменной печи.

– Мда, хреновый у тебя вкус, – сказал парень.

– Ты о чем?

– Мясо мог бы выбрать и получше. Морских бабочек коптить часа три надо, не жуется нихера.

– Я никуда не тороплюсь, – закатил глаза Алекс.

За два часа от Гейла он узнал больше об истории Дейма и Керы, чем во время попыток найти хоть что-то интересное в чипе. Доступ был почти ко всему. Бумаги, пакты, подписанные законы. Статистика по всем битвам: от локальных столкновений трех мужиков с вивернами, до кровавых боев времен раздробленности. Все сухо и слишком подробно. Сделать верное ранжирование, когда не знаешь, что искать, бессмысленная трата времени. Он быстро сдался после очередной бесплодной попытки. Гейл же рассказал много увлекательных историй об освоении земель, государственном устройстве времен Деймоса и Кендры, эпидемии чумы, которую умудрились занести сюда из Нижнего Мира. Алекс заслушался, что не заметил, как к нему подошла Ширель и легко похлопала по плечу.

– Привет, Алекс. Поговорим?

– Эм, – он с грустью посмотрел на почти готовый завтрак, – ладно. Подержишь?

Гейл коротко кивнул, а Алекс отошел вместе с пестрящей драгоценностями женщиной к ближайшей палатке. Кажется, там рисовали картины.

– Алекс, знаю, ты в Долине недавно, но нельзя садиться к этому человеку так близко! – быстро зашептала Ширель. – Просто удивительно, что тебе никто об этом не сказал.

– Почему?

– Он убийца! – ее горячее дыхание коснулось уха. – В Дейме он зверски убил коллег своего отца. Ты только подумай! Вскипятил им кровь! И чип все еще при нем. Была б моя воля, давно бы казнила негодяя!

Стало тошно. События двухдневной давности слишком ярко стояли перед глазами, а звук ломающихся костей раздавался в ушах. Ширель там не было. Какой черт дал ей право судить?

– Почему же тогда он еще на свободе? – злость клокотала в голосе, но женщина приняла ее совсем на другой счет.

– В Кере он пока ничего противозаконного не совершил, зато в Дейме ему грозит смертная казнь. Вот хитрый змей и сбежал к нам. Как увижу—мурашки по коже! И взгляд этот ледяной. Жуть. Ты парень хороший, мой тебе совет—держись подальше. Мало ли, что психованному в голову взбредет.

– Спасибо, но я сам разберусь, – отрезал он и пошел обратно, не оборачиваясь.

Только сейчас Алекс заметил зону отчуждения вокруг Гейла. Сидящие с другой стороны печи как можно плотнее прижались друг к другу, и никто не рисковал приближаться к парню ближе, чем на пять метров.

Неудивительно, что он живет в заброшенном подвале и выходит только при крайней необходимости. Раньше Алекс удивлялся, почему Элла и Дрейра потакают человеческой лени и таскают в штаб еду. Теперь достаточно было представить Гейла, который решил прогуляться до столовой и нормально поесть. От него бы наверняка шарахались, шептались за спиной и делали выводы, основанные на слухах, домыслах и неверной интерпретации. Им нет дела до парня, который хотел защитить себя. Они жалеют ублюдков, наслаждавшихся избиением подростка. Казалось, вместо крови по венам текло липкое омерзение. Алекс демонстративно сел рядом и даже нашел в себе силы улыбнуться, когда Гейл передал разогретое над углями мясо.

Люди напротив такие красивые. Женщины в платьях и ярких накидках. Мужчины в длинных жилетах, которые вручную расшили узорами каждого из городов. Животные—у прибывших из Эцхеля, города охотников; серые волны—признак рудникового Лонха. Все они смотрели с ужасом. Презрением. Отвращением. Лишь немногие выражали равнодушие.

– Это всегда так? – мысленно спросил Алекс.

– Вроде того. Шарахаются, как от чумного. Чего она хотела?

– Не важно. Так не должно быть. Они же не знают ни черта!

– И что с того? С херали им думать о жутком парне, который еще и укокошил кого-то? Убийца—и дело с концом.

Алекс молча вгрызался в мясо и думал о его словах. Это так неправильно. Мерзко. Убийца. Клеймо, висящее гирей на шее. Емкое слово, которое все объясняет. Зачем им правда? Этого достаточно.

В то же время противный голос все шептал и шептал в голове. А чем ты лучше? После воспоминаний Эллы он и сам старался лишний раз не смотреть и слишком близко не садиться. Может поэтому Гейл показал? Понимание, что, не будь они знакомы, Алекс с легкостью поверил бы словам Ширель, оставило неприятный осадок. Хотелось ударить себя в лицо.

– О, гляди, – Гейл указал рукой на сцену. – Ньека, наконец, сваливает.

Женщина сошла с постамента и уступила место Дрейре в обтягивающем темно-синий комбинезоне с открытыми плечами.

– Охереть! – присвистнул Гейл. – Что ж она на наши тусовки так не ходит?

– Сказал человек, который ходит на них в растянутых майках. Зейб говорил, Ньека будет открывать его иллюзорное шоу. Ты со мной?

– Ну нет, тут наконец есть на что посмотреть. Мне к тому же нельзя. Вон те два мужика у сцены следят, чтобы я не слинял. Так что куковать мне на видном месте до вечера.

На площадке стояло еще несколько сцен поменьше. На одной из них как раз должно начаться лучшее иллюзорное шоу за всю историю Керы. Во всяком случае, так было написано на афише. Кульминацию он, конечно, не увидит, но посмотреть начало никто не запрещал.

Зейб не был классическим иллюзором, и в этом состоял секрет его популярности. Он никогда не гнался за размахом и не присоединялся к друзьям в спорах, кто сделает самое большое пламя, необычное воздушное судно или создаст из воздуха крепость. Зейб просто видел людей. Показывал им образы, настолько узнаваемые, что никто не мог остаться равнодушным. Кого-то смешил, кого-то удивлял, но делал это так просто и естественно, что Алекс невольно завидовал.

Вокруг площадки собралась толпа, и он пристроился в задних рядах. Иллюзор в простой свободной рубашке выделялся на фоне разодетых людей и воробьем кружил вокруг поднявшейся на сцену Ньеки.

– Вступительные речи не моя сильная сторона, да и не слушать же вы меня пришли, – он расплылся в улыбке, обращенной скорее самому себе, чем собравшимся. – Поэтому расскажу историю. Когда я был совсем несмышленышем, пообещал, что не появлюсь в Долине, пока не объеду каждый, даже самый крохотный городок моей любимой земли.

– Лучшее на сладкое оставил? – насмешливо выкрикнула девушка из первых рядов.

– Как знать. Скажу, что это было отличным решением, чего сложно, конечно, ожидать от двенадцатилетки. Но мне удалось, и с гордостью могу заявить, что сегодня я здесь среди друзей. С вами ребята, – он показал на группу молодых мужчин из портового Нушфорка, – мы пели песни, пока бороздили моря в поисках рыбы. Я еще и вермут распивал, но это детали. С тобой, Керала, – Зейб посмотрел на прервавшую его девушку, – мы ставили ловушки от птиц на полях. А одного из этих весельчаков, – свет упал на парня в задних рядах, – я помогал доставать из разрушенного карьера. Кера для меня—это все вы, и потому она такая особенная. Так что вперед! Поднимайтесь на сцену, и я попробую вас удивить. А начну с непревзойденной Ньеки, которая и пригласила меня, наконец, посетить столицу.

– О, дорогой, это был мой долг перед народом. Они от тебя без ума, – елейно сказала она. Алекс закатил глаза.

– Смотри.

На сцене возникла фигура Ньеки в несколько раз больше, чтобы видно было даже с задних рядов. В представлении иллюзора женщина выуживала нити из своих кудрей и вплетала их в лоскутное одеяло. Каждая нить была отсылкой к какому-то региону, хотя Алекс и смог верно определить лишь некоторые. Постепенно в одеяле все более явно угадывалась карта Керы. Кожаный жгут с мехом на конце, который женщина достала из волос, стал городом охотников Эцхелем, а красивая лента, усеянная минералами, превратилась в шахтерский Бёльсин. Когда Ньека закончила, карта стала шаром, который она бережно удерживала на ладонях. Женщина подняла руки над головой и свет преломлялся сквозь него, мягко освещая всех собравшихся.

Иллюзия рассеялась. Зрители взорвались одобрительным свистом. Алекс смотрел по сторонам, и не понимал, это с ним что-то не так или обаяние Зейба настолько велико, что остальные допускают такое расхождение с действительностью. Ну кто в здравом уме мог представлять Ньеку такой… Заботливой? Трепетной? Для Алекса она оставалась двуличной и лицемерной, и, видимо, часть жителей его мнение разделяла.

Грузный мужчина вышел на сцену и раздраженно обратился к иллюзору:

– Ты, друг, конечно, молодец. Никто не спорит. Но, видно, тебе эта дамочка мало крови попортила, раз сотворил такое.

Алекс узнал его. Этот человек разгружал слитки металла с саней.

– Что же не так? – простодушно спросил Зейб.

– О, я тебе намекну. Покажи-ка мою версию. Может она больше придется по душе.

Он наклонился и зашептал что-то Зейбу на ухо. Даже с дальнего ряда Алекс видел, как улыбка сползает с его лица, а брови смыкаются на переносице.

– Спасибо за идею, очень… необычно. Но это мое представление, и я не буду этого делать.

– Отчего же? – Ньека подошла ближе. – Всегда интересно узнать, что народ думает о тебе.

– Ты уверена?

– Ну, разумеется.

На сцене появилась Долина. Посреди города разрастался огромный монстр с огненной рыжей шерстью. На задних лапах—копыта, а на передних—острые когти. Вместо хвоста развивалась змея, а оскаленная морда заставляла сглотнуть. Монстр играл с людьми, бегающими внизу, как кошка с мышами. Поднимал острыми когтями, и утробно рычал прямо в лицо.

Зрелище пугало реалистичностью. Передние ряды в ужасе отшатнулись от сцены. Сзади создалась давка. Едва услышав возмущенные крики, Зейб все прекратил.

Алекс пристально смотрел на Ньеку. Сперва казалось, ей все равно. Ни один мускул на ее лице не дернулся. Но потом он заметил неестественно отведенные назад плечи и заострившуюся линию челюсти.

– Спасибо за мнение. Продолжайте, – холодно сказала она и спустилась со сцены. Зейб укоризненно посмотрел на довольного мужчину рядом с собой.

Какая-то часть Алекса злорадствовала. Ньека наконец в лицо услышала то, что, он уверен, думало большинство в городе. Разве это не здорово? Но внутренний голос твердил, что он несправедлив. Однажды Лину привлекли к организации благотворительного вечера в хосписе, и Алекс помнил, какой вымотанной она возвращалась домой целый месяц. Со стороны могло показаться, что Ньека организовала огромный праздник по мановению волшебной палочки, и ей это ничего не стоило. Но Алекс понимал, что это не так.

Съедаемый внутренними противоречиями, он не заметил, как на сцене стали появляться новые иллюзии, а площадь наполнилась людьми. Меньше всего хотелось оказаться зажатым людной толпой. Он бесцельно слонялся от одной палатки к другой, разглядывая местные сокровища, когда голос Дрейры разрушил уединение:

– Ты нужен мне через десять минут за главной сценой.

Связь прервалась. В одном из шатров Алекс накинул невидимость и пошел к сцене, стараясь ни с кем не столкнуться, что проблематично в таком столпотворении. Дрейра уже ждала его и нервно крутила кольцо на пальце. Алекс чуть задел ее руку.

– Что случилось?

– Ньека не вернется до появления Альтер-Феникса. Придется тебе идти одному смотреть за поездом. Коб в бешенстве, но других вариантов нет.

– А следилка? Я думал, там нужна ты, а я постою для мебели.

– Для страховки, а не для мебели, дурная ты башка! Я сейчас случайно уроню серьгу, твоя задача ее незаметной поймать. Два дозорных справа смотрят.

Алекс обернулся и заметил мужчин, плотоядно пожирающих Дрейру взглядом. Не похоже на слежку, но девушка и правда привлекала излишнее внимание. Она опустила руку в карман, достала пригоршню орешков и поднесла ко рту. Что-то выскользнуло из ладони и едва не упало в щель между досками. Алекс успел поймать серьгу в сантиметре от настила. Покрутил находку в руке. Голубая горошинка плотно сидела в серебряном креплении.

– Поймал?

– Да.

– Отлично. Это следилка. Похожа на ту, что у Ареса. Зажми ее в кулаке, я на тебя перенастрою датчик.

– Это так просто?

– На таком объеме да. Ловит километра на три. Сама станция скрыта внутри леса. Дойдешь до спуска с дороги, там деревянный указатель—не ошибешься. Отпускай следилку и оставайся на месте. Она сама долетит до головной части состава, я встроила геолокацию. Если кто-то появится на станции, металл нагреется. И не вздумай подходить близко! Дозорные с гравитацией разберутся, а твою тушку по частям я собирать не буду.

– Зачем вообще подходить к станции, если достаточно посмотреть подлетит та же серьга в руке или нет? Находиться в черте города должно быть достаточно.

– Много причин. Раньше запуск поезда контролировал переключатель в кабинете Ареса, но после разрыва связей с Деймом и он, и Александр обязались уничтожить пульт. Запустят с него—значит изначально были заодно, а Кобу принципиально знать, как долго длится их тандем. При ручном запуске нужно не меньше тридцати дозорных, иначе поезд просто не поднимется. Мы же знаем только о шести. Хочется лицезреть всю компашку. Дорога там одна, встанешь рядом под невидимостью и посмотришь, когда они пойдут обратно.

– И почему мне объясняют детали в последний момент…

– Жалели твой юный неподготовленный мозг. Как бы не взорвался от новых знаний, – нервно усмехнулась она. – Если серьезно, не до того было. Коб скажет, когда идти, а мне пора. Удачи.

День перетек в вечер. До выступления оркестра оставалось не больше трех часов, а Коб продолжал молчать. Может Арес все перенес или передумал? Они неверно рассчитали время? Станция находилась на самом отшибе Долины, пешком идти километров десять. Дозорные, конечно, могут скакать по деревьям и заметно сократить путь, но Алекс такими способностями не обладал. Шансы добраться до места вовремя таяли на глазах.

Он раздирал кожу на большом пальце и, когда рядом с ногтем уже живого места не осталось, Коб наконец-то вышел на связь:

– Пора. Тебе нужны два дозорных в серых плащах. Они сейчас идут мимо домика Эллы ко второму выходу рядом со складом. Постарайся их догнать. На всех проходах в Долину следилки висят, выйти надо одновременно.

Алекс накинул невидимость и быстрым шагом пробрался к другому концу площадки. Спустился с настила и едва различил силуэты дозорных, сливающиеся с серой скалой. Пришлось перейти на бег. Ноги утопали в сугробах. Попадать в уже оставленные следы получалось с трудом. От напряжения заболели бедра.

Чем ближе выход, тем больше следов под ногами. Здесь явно прошло больше двух человек. Алекс нагнал мужчин как раз перед заброшенным проходом. Подошел так близко, как только мог, без риска выдать себя сбитым дыханием.

С другой стороны ждали еще пятеро. Мужчину с густой поседевшей бородой и косматыми волосами Алекс часто замечал в столовой. Он всегда обедал с женой и тремя взрослыми детьми. Дочь чем-то была похожа на здоровую версию Мии, которая радостно улыбалась Алексу с фотографий в палате, потому он их и запомнил. Остальные казались незнакомыми, хотя это наверняка не так. Долина—на удивление маленький город.

– Почему так долго? – раздраженно пробасил один из них.

– Ника влезла. Арес отвязаться не мог, чтобы отдать печать.

– Вечно сестры под ногами мешаются, – двое закатили глаза. – Печать у тебя?

– Да. Что дальше?

– Разделяемся. Вы, – он показал на четверых мужчин, включая двоих, за которыми шел Алекс, – идете в кабинет. Остальные к поезду. Наши уже там, ждут сигнал.

– Все пришли как договаривались? – в голосе чувствовалось волнение.

– Да. Лучшей возможности уехать не представится.

– Передайте Ширване, – единственный знакомый дозорный достал из нагрудного кармана металлическую брошь и протянул товарищу. – Ей понравится.

– Передам, – короткий кивок. – Запуск ровно в восемь. Все переговоры через связующих.

Мужчины спустились вниз по склону и взмыли на дозорную площадку. Темные точки быстро исчезли в темноте.

– Коб, ты здесь?

– Да.

– На выходе из туннеля было семеро. Четверо пошли в кабинет, остальные на станцию. Там еще несколько человек ждет. Как я понял, они собрались перевозить людей вместе с грузом. Кого именно не знаю.

– Этих хорошо разглядел?

– Да, покажу вам после шоу.

– В кабинет не суйся, невидимость слетит раньше. Иди домой и следи за мелкими предметами. Подлетят—значит поезд поехал. К станции даже близко не подходи! Если что-то пойдет не так—сигналь по всем каналам.

– Принято, – Алекс разорвал связь.

Коб был хорошим лидером. Взвешивал риски, следил за безопасностью. Никуда не отпускал поодиночке, зато часто рисковал сам. Вот только Алекс не привык подчиняться. Уж лучше быть водителем грузовика, а не одним из винтиков под капотом.

Дом оставался далеко впереди, когда он развернулся и пошел на станцию, не давая себе права передумать. Стоит дать рациональности вступить в игру, и весь план провалится. Сразу же вспомнится собственная неопытность и как минимум пятеро подготовленных дозорных, что ждут у поезда. Неизбежно придет в голову, что он ничего не сможет сделать с гравитационным полем, а от большой массы оно начнет фонить. Руки сводило в желании сделать хоть что-нибудь. Пусть необдуманное. Глупое. На грани идиотизма. Все лучше безопасного неведения. Права была Дрейра. Нужно знать противника в лицо.

Деревянный указатель в снежной шапке приветствовал у вытоптанной дороги. Из-под снега проглядывала мерзлая земля. Пять человек не могли оставить такую широкую тропу, даже если бы шли, взявшись за руки. Здесь было человек тридцать, не меньше. Алекс сглотнул. Накинул невидимость и заглушку на ноги. Вряд ли его следы можно будет найти.

Лес постепенно редел. Между деревьями показалось заснеженное поле. В воздухе висела прозрачная труба, конец которой терялся среди деревьев. У подножия растянулся аллигатор-поезд с таким же длинным и плоским носом.

Восемнадцать человек копошились вокруг открытой двери. Лиц с такого расстояния не разглядеть. Подходить ближе сродни самоубийству. До запуска оставалось не больше пяти минут, дозорные отошли на безопасное расстояние.

Вдруг из поезда выскочила женщина. Бросилась вперед по снегу и повисла на одном из дозорных. Прижала к себе, будто видела в последний раз. Алекс почти слышал ее всхлипы, хотя на таком расстоянии они были лишь игрой воображения. Стало не по себе.

Дозорный затолкал женщину в вагон и закрыл за ней дверь. Мужчины отошли, поезд поплыл вверх. В последний момент Алекс схватился за крупную ветку, но это не спасло. Тело подбросило. Ноги поравнялись с ушами. Голова закружилась, а руки до боли вцепились в колкую кору, натыкаясь на острые сучки. Отпускать нельзя—унесет. Серьга Дрейры выскользнула из кармана и улетела в неизвестном направлении. Руки соскальзывали и уже почти отпустили ветку.

Резко все законилось. Алекс не удержал вес и упал в снег, содрав с ладоней кожу. Невидимость слетела. Сил создать новый карман нет. Из ссадин текла кровь, оставляя красные капли на снегу. Он поднял голову и увидел лишь спины. Пронесло. Не заметили. Взгляд каждого дозорного прикован к поезду, который пробкой заткнул прозрачное горлышко трубы. Алекс спешно припорошил снегом следы крови и скрылся между соснами. Когда он обернулся, состава уже не было.

Вдруг накрыло понимание—все было зря. Глупо. Бессмысленно. Какая разница видел он отправление или нет, если не запомнил лица дозорных. Женщина, бегущая по снегу в надежде на последнее объятие, не имела значения, если не знать, кто она. Надо было остаться у указателя. Алекс находил слабое утешение, что хоть в этот раз никто не пострадал, вот только последствия человеческой глупости не имеют срока давности.

Дозорные вернулись на дорогу. Он прислонился к стволу дерева, прижал руки к груди и старался не шевелиться. Кровь теплой струйкой текла по запястьям. Последний человек затерялся среди деревьев, и Алекс поплелся обратно. Смотреть на Альтер-Феника не было никакого желания.

***

Дозорные выходили из города по одному. Почти все вернулись на праздник прежде, чем он смог создать карман, которого хватит хотя бы минут на десять. Короткое сообщение Кобу об уехавшем поезде послано еще в лесу. В голову то и дело ломилась взволнованная Элла, но Алекс упорно ее игнорировал. Меньше всего сейчас хотелось обсуждать, какой он самонадеянный кретин.

Главное действо предсказуемо началось. Разноцветные огни парили над площадкой, заменяя тусклые и далекие звезды. Все восторженно смотрели вверх, затаив дыхание. В небе парила огромная птица. За длинными голубо-синими перьями тянулся ярчайший свет. Всадник выделялся на спине темной точкой.

Алекс смотрел на людей, и это впечатляло куда больше Альтер-Феникса. Голубые перья отражались в их глазах. Такие разные, они в едином порыве наблюдали за движением крыльев. Ловили исходящий от птицы свет, становясь одним целым. Смотрели так, будто стали свидетелями чуда. Самого невероятного волшебства на свете. Благоговейно. Он бы хотел чувствовать то же самое, но птица, пусть и очень красивая, оставалась всего лишь птицей.

Альтер-Феникс сделал последний круг и укрылся от тысяч восторженных глаз в скальной пещере. Жители Керы провожали его взглядами, а потом будто оттаяли. Смотрели друг на друга с каким-то непостижимым, болезненным пониманием. В глазах одних стояли слезы. Другие наоборот обнимались, крепче прижимаясь друг к другу. Алекс никогда такого не видел и вряд ли увидит еще раз.

На плечо опустилась чужая макушка. Он был так поражен увиденным, что и не подумал отстраниться.

– Есть в этом что-то… – сказала Элла.

– Да…

Оба не могли подобрать слов. Алекса затопило острое желание разделить этот момент. Стоять вот так, легко соприкасаясь плечами, и чувствовать сопричастность к чему-то большему. Пусть он пока и не в силах понять к чему именно.

– Как прошло? – спросила девушка.

Магия момента рассеялась.

– Пара царапин, ерунда.

– Мы в штаб. Ты с нами?

– Не сегодня. День был долгий. Зайду к вам утром.

– Хорошо. Пойдем ко мне, – она кивнула на подножие скалы, – царапины твои помажу.

– Как скажешь, мам, – закатил глаза Алекс.

Элла стукнула его по плечу.

– Ты не против, если я расскажу, что ты можешь возвращаться в Нижний Мир? – спросила она по дороге. – Мы планировали обсуждать, что делать дальше. Думаю, ребятам понравится, что какой-никакой план у нас все же есть.

– А я то удивлялся, почему нет комментариев на эту тему. Думал, ты рассказала всем еще тогда!

– С чего вдруг? Это твоя жизнь, а не моя.

– Волею своей даю тебе, Элла, дочь Грегори, позволение донести эту информацию до наших собратьев по духу, – съязвил он и получил тычок под ребра.

– Тебя Дрейра покусала что ли? Прекрати! Утром расскажем, что надумали.

Элла залечила содранные ладони и красноречивым взглядом высказала все, что думает о его самонадеянности. Интуиция упрямо твердила, что он не видит чего-то важного. Алекс долго ворочался прежде, чем одержал победу над одеялом, путающимся между ног.

Глава 13. Антихрупкость

Назвать добрым утро, которое началось с настойчивого стука за стеной, мог только очень спокойный и уравновешенный человек. Алекс таковым не был даже в самые светлые периоды жизни. Ругаясь словами, которые, по мнению Изабель, использовала только вконец опустившаяся молодежь, он отколошматил стену со своей стороны. Встал, распахнул дверь в чем был и врезался Зейбу в грудь.

– Полегче, парень. Я пришел с миром, – он поднял руки и прошел внутрь.

– Черт! Извини. Который час?

– Шесть. Я уезжаю. Решил невежливо будет исчезнуть, не попрощавшись.

– Куда? – шокировано спросил Алекс. – Зачем?

– Жизнь штука непредсказуемая. Кто знает, куда занесет, – Зейб загадочно улыбнулся. – Вчерашний день напомнил мне, какая Кера многоликая. Захотелось прокатиться по родной земле.

Это подло.

Вертелось в голове, и Алекс ничего не мог с собой поделать. Одно дело понимать неразумность собственной реакции, но перестать чувствовать себя брошенным он был не в состоянии.

Зейб стал кем-то вроде старшего брата, к которому всегда можно прийти за советом. Новость об отъезде иллюзора ударила по голове кирпичом. Алекс пытался решить, сможет ли справиться самостоятельно или все же придется идти к Герте и проверять наличие сотрясения. Зейб терпеливо ждал хоть какой-то реакции. Вглядывался в собеседника с надеждой на благополучный исход. Еще немного и попросит попасть пальцем в нос для подтверждения жизнеспособности ушибленного.

Алекс все же справился с эмоциями и грубо ответил:

– Ясно. Долина за месяц надоела?

– Не надоела, но… Представляешь, это мой первый год без снежной битвы. Выпал снег, а никто не валялся в сугробах, не бросался снежками и не построил огромную горку. Только и жаловались на недостаточную мощность накопителей из-за короткого сезона дождей. Да и эта история с Ньекой вчера… Скалы могут стать тюрьмой, несмотря на все их величие. Свобода мне больше по нраву.

– Что ж. Спасибо, что сказал, – Алекс выдавил улыбку, но знал, что Зейб ни на йоту ему не поверил.

– Станет скучно—приезжай в Торенхал. Это маленький городок на западе. Думаю, через пару месяцев вернуться в родную гавань.

– Договорились. Хорошей дороги?

– Береги себя, Алекс.

Зейб исчез в утренней темноте. Алекс долго стоял у выхода и провожал его взглядом, не обращая внимания на заледеневшие ноги. Сколько у иллюзора таких, как он, по всей Кере? Готовых смотреть в рот на каждое слово. Если судить по вчерашнему, наберется добрая сотня. Тем обиднее оказаться одним из многих для человека, ставшего для тебя особенным.

Алекс вернулся в кровать, завернулся в одеяло и злился на самого себя. То ли люди в Верхнем Мире совсем другие, то ли сам он изменился до неузнаваемости. Других причин, с чего бы он стал таким привязчивым, не нашлось.

***

Штаб встретил смехом, и Алекс, увязший в подавленном настроении, почувствовал себя лишним. Вчерашняя парадная одежда торжественной кучей громоздилась на одном из стульев. Только комбинезон Дрейры висел на нескольких гвоздях верхней полки. Девушка покачивалась на стуле в растянутой кофте Гейла с металлической флягой в руке. Гейл и Коб развалились на матрасе, а Элла старалась не запутаться в собственных ногах пока собирала со стола обертки.

– Ауу, – он помахал рукой перед Дрейрой, когда никто не обратил на него внимание.

Она смотрела расфокусированным взглядом, оттолкнулась слишком сильно и полетела назад вместе со стулом. Алекс успел подхватить спинку, но лишь притормозил падение. Светлые волосы мягким пухом накрыли землю. Дрейра на секунду застыла, подбирая подходящую реакцию, а потом расхохоталась глубоким гортанным смехом. В ноздри ударил запах перегара. Да они же пьяные в усмерть!

– Какого черта вы тут всю ночь делали?!

– Не, ну вот нахер орать то так, – простонал Гейл. – Отмечали. Не всем ж с такой кислой мордой ходить.

– Можно подумать, нам есть что отмечать.

– Алекс, ик… Это праздник жизни! – провозгласил Коб. – Давай к нам. Еще две бутылки осталось.

– Да идите вы! Элла, – девушка как раз закончила собирать мусор в кучу на полу, – ты кажешься здесь самой вменяемой. Что происходит?

– Я им сказала и понеслось, – покачала она головой. – Сначала пили за тебя…

– Потом за твою блондиночку…

– За долбаный поезд…

– Да много за что, – икнул Коб. – Вот и до полноты жизни добрались.

– Угу. Часа два назад они во все горло распевали гимн Керы. Дрейра чуть в вермуте не утопилась, лишь бы не слышать эти завывания.

– Оно и видно, – покачал головой Алекс. – Здесь водится что-то от похмелья? Или лицом в снег всех по очереди окунуть?

Элла, пошатываясь, дошла до кладовки и спустя вечность вынесла четыре стакана с щедро насыпанным зеленым порошком на дне.

– Не поможешь? – она подала флягу трясущейся рукой и села за стол.

Алекс принюхался. Спиртом не пахнет. Похоже, что вода. Уже неплохо. Разлил жидкость по стаканам. Зеленый порошок всплыл к поверхности и кусочки медленно падали на дно, окрашивая воду в цвет прелой листвы. Ясно. Это болотистый кофе керского приготовления.

– Думаешь это бадяга поможет?

– Ничего лучше все равно нет, – Элла пожала плечами.

На удивление сработало. Через полчаса вечеринка в подвале резко превратилась в заседание совета министров. Четыре пары глаз серьезно уставились на него. Видно ждали основательный доклад о проделанной работе или объяснения, на какие такие издержки ушла четверть государственного бюджета.

– Рассказывай, – наконец сказал Коб. – Как прошло?

Алекс вздохнул и рассказал. По мере повествования взгляд Коба мрачнел, брови сходились на переносице. Казалось, еще одно слово, и он взорвется тирадой о непростительном самоуправстве, но Алекс закончил, а взрыв так и не состоялся. Девочки удивленно переглядывались с одинаковым выражением шока на лицах. Коб пальцами растирал сведенные брови. Гейл оказался самым нетерпеливым и разрушил гнетущую тишину, за что Алекс был благодарен.

– Ну ты даешь, – присвистнул он. – И надо было к этим уродам продажным соваться.

– Живете в соседних домах, а потом они семьи в Дейм переправляют!

– Занятно. И как они прикроют резкую пропажу жен?

– Это было глупо, но не мне тебя осуждать.

Тихий комментарий Коба эхом раздавался в голове. Под внимательным взглядом хотелось стать песчинкой и затеряться на заброшенном пляже.

– Итак, что мы имеем? – начал Коб вслух. – Поезд уехал, никто крупно не пострадал, и в ближайшее время мы поймем сработал план или нет. Это хорошо. Вместе с поездом в Дейм отправились семьи тех, кто в курсе планов Ареса, и что-то мне подсказывает, скоро мы и самих дозорных недосчитаемся. Плохо. Видимо, у них время поджимает, и все закончится раньше, чем я предполагал. А объяснят продажу они просто—после праздника все решили навестить родных. У кого из нас родственники не разбросаны по всей Кере?

– Ты так спокойно говоришь об этом, будто тебе плевать! – Элла возмущенно посмотрела на брата.

– Я могу их понять. Они сделали свой выбор. Не их вина, что мы считаем иначе. Остается ждать и усилить слежку. Или Арес объявит о взыскании имущества, или Александр придумает более идиотский план, а мы должны быть в курсе их телодвижений.

– Легко сказать, – усмехнулась Дрейра. – Он наверняка засел в кабинете, а нам вход в здание заказан—выходные продлили до послезавтра.

Не успела она договорить, как от резкого вибрирующего звука заложило уши. Как удар в гонг, что стоял в опасной близости к барабанным перепонкам. Все синхронно закрыли голову руками, а Гейл вытряхивал звон из ушей, как делают псы после купания в озере.

– Может следить и не придется, – задумчиво сказал Коб, когда звук прекратился. – Идемте.

***

Толпа заняла все пространство от администрации до столовой. Не протолкнешься. Алекс хотел пристроился в самом конце, но тонкие пальцы схватили за запястье и потащили в самую гущу. Руку свело. Кто ж знал, что Дрейра такая сильная?

Коб прокладывал путь между напряженными горожанами широкими плечами, но с эффективность Гейла ему не сравниться. Стоило кому-то заметить белые волосы, как люди отшатывались в разные стороны. Наступали на ноги соседей, отводили взгляд. Один плюс—в образовавшийся проход легко протиснуться. Пришлось разделиться. Элла с Кобом старались попасть в партер, когда Гейла, Дрейру и Алекса вполне устроили бы места на балконе.

Арес стоял у бутафорской двери в администрацию. От правителя Керы их отделяло озеро, виден только характерный греческий профиль. Выражение его лица так и осталось загадкой. Напряжен он? Рассержен? Взволнован? Тени справа от двери будто бы двигались, Алекс даже глаза протер. Наверное, показалось.

Из здания вышла Ньека и после скупого кивка начальника взяла слово:

– Жители Долины и все те, кто не успел отправиться домой после вчерашнего праздника. Мы собрали вас здесь, чтобы сделать объявление, которое коснется каждого.

– Дорогие друзья, сегодня ночью я принял отчаянный запрос от Александра, правителя Дейма. С тяжелым сердцем вынужден признать, что мне пришлось принять трудное для всех нас решение, но поступить иначе я не мог. Недовольства в Дейме растут. Жители родственной нам земли терпят лишения. У многих из вас там остались родные и близкие, поэтому я возлагаю надежду на понимание. Сегодня вступает в силу закон о взыскании.

Толпа ахнула. Жители шокированно переглядывались. Молодая пара недалеко от Алекса прижалась друг к другу. Из глаз девушки потекли слезы, и она спрятала лицо в плечо мужчины. Едва уловимые шепотки вспыхивали то тут, то там. Расходились волнами, как от брошенного в воду камешка. Камешек сменился булыжником, когда женщина в первых рядах громко выкрикнула:

– Проблемы Дейма нас не касаются! Они сами выбрали свою судьбу!

Крики смешались в один.

– И за какой срок нам все возвращать?

– Будто мы все это храним?!

– Перешедшие – предатели!

– Так им и надо!

– Тихо! – голос Ньеки прокатился по рядам.

– Правы те, кто говорит о потере множества вещей наших бывших соотечественников. Установленный срок возврата—сто лет. Имущество умерших давно передано в собственность Керы. Мы живем в этих домах. Мы нашли применение накопителям и сохранившимся чипам. Вы правы. Но бросить наших братьев и сестер в беде, пусть даже они от нас отвернулись, нельзя. Мы не такие. И никогда такими не были. Поэтому мы передадим мирА в необходимом эквиваленте. За все то, что помогло нам выжить в последнем нашествии фениксов.

– Это же смертный приговор! – ахнули в первых рядах.

– Наши жизни в обмен на их? Так получается?!

Шок сменился гневом. Лица перекосились от ярости. У Алекса зашевелились волосы на затылке. Он чувствовал себя зажатым дикими животными, готовыми обнажить клыки от одного неверного слова. Страшно, хоть гнев предназначался не ему.

Крики с дальних рядов прокатились до передних. Начался переполох. Люди шатались, падали друг на друга. Давка. На площадь перед администрацией прорвался один из строителей. С криком «Ах ты мразь!» он бросился на Ареса. Тени у двери пришли в движение и выпустили около двадцати охранников. С двумя из них Алекс недавно строил драконий купол.

Строитель отбивался, но его попытка сопротивления закончилась на коленях в снегу с заломленными за спину руками. Только голова осталась гордо поднятой. Побежден, но не сломлен. Трое охранников окружили его, не давая дернуться.

– Мы будем бороться! – выплюнул мужчина себе под ноги. – Не бывать этому! Кто со мной?

– В камеру его, – холодно приказал Арес и обратился к населению: – Шесть конфикологов утром пересекли границу и направляются сюда. Настоятельно прошу не препятствовать их работе, и уже через неделю они вернутся в Дейм. Спешу уверить, что после взыскания запасов мирА в Кере останется достаточно для обеспечения прежнего уровня жизни и безопасности. Великодушие и добродетель—вот наши отличительные черты. Помните об этом.

Сказав последнее слово, Арес зашел в здание. Охранники загородили вход, пристально глядя на собравшихся. Сопротивление угасло, как только увели единственного смельчака. Волна страха прокатилась по толпе. Пара рядом растерянно смотрели друг на друга. Потом они развернулись и пошли в Долину, обходя оставшихся на площади людей.

Пока Алекс смотрел по сторонам, голос Коба ворвался в сознание:

– Алекс, Дрейра, вы рядом?

– Да, – сосредоточенно ответила девушка, стоящая впереди.

– Сможешь создать туман? Мама похоже решила устроить Аресу выволочку, надо бы подслушать. Мы прямо перед охраной, Элла не сможет исчезнуть на их глазах незамеченной.

– Ты готов? – Дрейра обернулась и посмотрела в глаза Алексу.

– Ладно.

– Один ты не пойдешь, – сказал Коб. – Захвати меня по дороге, проберусь в первые ряды справа от входа.

Большинство предпочло вернуться к повседневным делам. Люди кидались в разные стороны. Искали способ разойтись. Во всеобщей суматохе никто не заметил плотной дымки вокруг них. Алекс обошел Дрейру и накинул невидимость. Ее пушистые волосы оказались неплохим прикрытием и маневр остался незамеченным.

У кромки озера он сорвался на бег. Вглядывался в лица людей, стараясь разглядеть Коба. Постепенно толпа редела и стало видно Нику, которая стремительно шла к администрации.

– Где ты? – спросил Алекс.

– Ищи строителя в четвертом ряду слева.

Не заметить яркий синий комбинезон было сложно, так он выделялся среди остальных. Коб обошел растерянного мужчину, и Алекс утянул парня в невидимый карман. Теперь только успеть добежать до входа и проскользнуть внутрь вместе с Никой. Можно будет отдышаться. Коб бегал намного быстрее, невидимость пришлось растягивать, и от напряжения нос пошел кровью. Меховой рукав дубленки окрасился красным, когда он попытался очистить лицо.

Не успели. Подбежали к двери, когда Ника уже зашла внутрь. Коб на удачу прошел следом и карман разорвался.

Алекс остался снаружи и озирался по сторонам. Искал охранников или зевак, которые заметили второго человека, проникшего в здание. Всем было плевать. Толпа растеклась по городу. Оставшиеся увлечены обсуждениями куда больше, чем разглядыванием пейзажа. Алекс стер кровь с лица и растворился в двери, оставив голубой всполох после себя.

Решительные шаги отсчитывали мгновения лучше секундомера. Белое длинное пальто отражалось в зеркальном полу, холодный свет раскрашивал половину тела голубым. Пустынное здание выглядело жутко. Идеальная сцена фильма ужасов: закроешь глаза, а маньяк уже несется на тебя с окровавленным топором.

Алекс ужаснулся собственной фантазии, отлепился от стены и пошел за Никой. Коба видно не было. Должно быть, годы подпольной деятельности научили его быть незаметным. Женщина поднялась по лестнице и зашла в лифт. Алекс остановился и бездумно наблюдал за ее полетом до двенадцатого этажа.

Движение у колонн под балконом привлекло внимание. Коб подождал, когда мать скроется из виду. Подошел к лифту. Остановился.

– Ты еще здесь? – спросил он напряженным голосом.

Алекс приблизился и быстро коснулся локтя.

– Высоты боишься?

– Нет.

– Тогда прикрой нас и держись.

Невидимость накрыла и Коба тоже. Он сгреб Алекса в охапку, оттолкнулся от пола и полетел вверх. Быстро. Резко. Желудок сжался. Зеркальный пол удалялся, а под ногами не было даже прозрачного стекла. Понимание, что от смерти его отделяет только крепость захвата парня, заставляло что-то внутри натянуться, как толстая струна контрабаса. Чуть перетянешь и она лопнет. Отскочит и распорет кожу до кости. Оказывается, не бояться высоты можно, только когда сам лезешь на водонапорную башню. Сейчас страшно было до чертиков. Три секунды законились. Бесконечные. Кошмарные. Они перелезли через перила последнего этажа.

Холл упирался в скалу внутри здания. Сзади—полукруглый коридор с дверьми в разные отделы. Ника стояла напротив одной из них. Белой. Мраморной.

– Я знаю, что ты там! Открывай! – кричала женщина, но тщетно.

– На что она надеется? – спросил Алекс. – Там же звукоподавитель наверняка стоит.

– Односторонний, он маму слышит.

Дверь зарябила. В коридор вышел Арес с суровым выражением лица. Алекс и Коб подошли ближе и присели за одной из колонн.

– Я думал, ты сегодня трудишься на благо фонда.

– Так и есть. И ты это, конечно, предусмотрел! Знал, что я буду против, и побоялся публичного порицания родной сестры? Думал муж мне не скажет?!

– Думал, он сбережет твои нервы и потерпит до вечера. К сожалению, стало ясно, что Грегори больший эгоист, чем я осмеливался считать.

– Странно, что тебя волнует мой муж, когда ты только что продал Керу Александру! И надо же, даже не соврал: «…запасов мирА достаточно для обеспечения прежнего уровня жизни и безопасности». Жаль только срок не уточнил. На сколько их хватит? Два месяца?

Арес изменился в лице. Побледнел.

– Меньше?! – голос звенел ужасом. – В какой момент ты превратился в чудовище? Прав был Коб, нельзя было верить тебе тогда.

– Ты всерьез считаешь, то неуравновешенный подросток может сделать верные выводы? Сопоставить риски? Ни ты, ни уж тем более он не видите ситуацию, как она есть! Все, что я делаю, продиктовано необходимостью.

– Какой?! – кричала она. – Убить половину населения?

– Ты утрируешь.

– Я еще помню бесконечные похороны! В отличие от тебя! Это не должно повториться. Ничто не помешает мне завтра созвать трибунал. Я не посмотрю, что мы родственники.

От этих слов Арес вышел из себя. Вцепился женщине в плечи и резко развернул к стене. Навис над ней. Даже на расстоянии он казался в два раза больше и опаснее. Алекс захотел сжаться. Раствориться. Исчезнуть.

– Думаешь, я забыл, что мы хоронили вместо родителей?! Забыл обгоревшее тело своей жены?! Ее обуглившееся лицо?! – крикнул он сестре в лицо. – Я обещал им, понимаешь?! Обещал беречь вас! И ни ты, ни твой вечно лезущий не в свое дело сын не остановят меня в вершении их последней воли.

– Ты делаешь мне больно, – задыхаясь. – Отпусти!

Слишком быстро. Коб вырвался из-под невидимости, подбежал, схватил дядю за плечо и отшвырнул от матери. Арес отступил на пару шагов. Морок слетел с его лица. Опасный взгляд. Хищный. Ястребы так смотрят на мышь. Он накинулся на парня, повалил, вжал лицо в холодный каменный пол. Коб извивался под ним, но мужчина давил все сильнее. Ника пыталась оттащить брата, но он оттолкнул ее легким движением руки.

Алекс застыл. Не мог сдвинуться с места. Чувствовал себя слабаком.

Трусом.

Он никогда не дрался. Потасовки с мальчишками с соседней улицы не в счет. И даже в них он всегда проигрывал. Желание помочь другу боролось со страхом последствий. Страх победил.

Коб вспомнил, что у него есть чип, и Арес подлетел на метр, выпуская парня из рук. Завопила сирена. От неожиданности невидимость слетела. Коб и Ника зажали уши руками. Арес поднялся на ноги, нависнул над Кобом сверху, и сказал, глядя Нике в лицо:

– Стоит уже запомнить, что благородство выходит людям боком. Охрана заберет его за покушение на главу земли. Стоит тебе созвать трибунал, и суды по установлению вины затянутся на месяцы. Я же отпущу Коба через в неделю, но могу изменить решение в любой момент. Советую подумать о семье.

Алекс растянул невидимость. В коридор вбежали четверо охранников. Коб все еще лежал на полу. Бледная Ника едва стояла на ногах. Арес указал пальцем на парня:

– В камеру.

– Какую именно?

– На минус второй. Для изменников.

– Ты не посмеешь, – ужаснулась Ника. Отшатнулась. Вжалась в стену.

– Я уже посмел, – Арес смотрел на нее стальным взглядом. – Уводите.

– Держи невидимость и оставайся на месте, – сказал Коб мысленно. – Потом свяжись с Дрейрой, она поможет выйти. В камерах чипы блокируются, я помочь не смогу.

Двое подхватили парня под руки и повели в сторону лифтов. Ника молча провожала сына взглядом, пока они не начали спуск. Ее руки сжались в кулаки.

– Будь ты проклят! – кричала она брату в лицо. – Не думай, что я прощу тебе это. Не отпустишь моего сына через неделю—я самолично тебя убью.

– Однажды ты поблагодаришь меня за это, – холодно бросил он и прошел через мрамор, скрываясь в кабинете.

Она не двинулась с места. Стояла посреди коридора, обнимая себя. Даже из-за колонны Алекс видел, что руки ее тряслись, а по щекам текли слезы. Когда-то улыбчивая женщина сжалась, потускнела и, кажется, постарела на несколько лет. Хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Чуть задень, и отколотое крыло отпадает. Обнажит неровную трещину и пустоту внутри.

Вдруг что-то изменилось в ней. Ника с трудом втянула воздух. Подождала пару секунд. Шумно выдохнула. Смахнула ладонями слезы с глаз. Расправила плечи и запустила пальцы в волосы. Закрыла глаза. Открыла. Взгляд ее горел праведной решимостью. Словно Прометей похитил огонь и передал лично ей.

Твердым шагом Ника пошла по коридору, зашла в бездонное пространство, которое здесь ошибочно называли лифтом. Алекс вслушивался в ее шаги, разносящиеся эхом по всем этажам, пока не наступила тишина. Она прошла сквозь дверь.

Нужно выбираться отсюда.

– Дрейра, на лифте в администрации есть какой-нибудь датчик, следилка, что угодно, чтобы определить спускался кто-то или нет?

– Нет, но Арес мог поставить вчера или сегодня. Чтоб неповадно было.

– И определить есть она там или нет нельзя?

– Наивная ты душа, Алекс. Правительственную следилку не найти, если не знать, что искать.

– Есть предложения, как спуститься с двенадцатого этажа без лифта?

– А Коб смылся что ли?

– Возникли сложности. Расскажу, когда придумаю, как выйти отсюда.

– Видишь серую дверь напротив холла? Она прямо над входом.

– Да.

– Иди и ставь мертвую заглушку вокруг нее. Там еще кто-то есть?

– Нет. Арес закрылся в кабинете.

– Тогда скидывай невидимость, не до нее сейчас. Как закончишь, зови.

Дрейра отключилась. Алекс на затекших ногах пересек этаж по балкону вдоль стен. Противные иголки жгли стопы, и жутко хотелось размять мышцы. Рядом с кабинетом Ареса, он напрягся и укрепил невидимость, как только мог. Заглушки вокруг предметов ставить еще не приходилось, но это оказалось не сложнее силового купола.

– Готово.

– Невидимость убрал?

– Нет, с ней спокойнее.

– Убирай! – рыкнула она. – Нам вторую глушилку ставить придется. Не хватало еще, чтобы Ньека твое обморочное тело нашла.

– А она здесь каким боком?

– Алекс, не тупи! У нас смежные кабинеты. Пароль ставили мы, а защиту внутри—она. Угадаешь, какой у главной сплетницы Керы чип?

Он молчал, чувствуя себя дураком.

– Вот именно! Прибереги свои гениальные идеи для другого раза и, если повезет, мы не попадемся. Сейчас ты дотронешься до двери. Я скажу пароль. Дверь откроется громко и наружу. Та глушилка, которая стоит сейчас – для Ареса, его дверь звуки пропускает. Ты дождешься полного открытия, легонько… Нет, я лучше повторю. Легонько! потянешь ее обратно. Когда звук прекратится, быстро ставишь глушилку на себя. Успеть надо, пока тебя еще не зашибло дверью, но ты не успел зайти в кабинет и попасть под следилку Ньеки. Понятно?

– А дальше что?

– С этим разберись сначала.

Алекс практически видел, как ее губы кривятся в снисходительной усмешке. Ладно. Это не должно быть так сложно. Обветренная ладонь коснулась двери. Появилось девять нулей, которые он уже видел у Дрейры в голове. Только цифр было на две меньше. По коже пробежала дрожь. Не тот опыт, который хочется повторять.

– Пароль?

– Вводи 10182, 16, 54.

Щелчок. Дверь поползла на него с противным тарахтением износившегося подшипника. Почему так медленно? Алекс нетерпеливо постукивал ботинком по полу и постоянно оборачивался в сторону кабинета Ареса. Да сколько можно?! Звук, действовавший на нервы, прекратился.

Помня слова Дрейры, он кончиками пальцев потянул дверь на себя, но даже так она стала закрываться в три раза быстрее. Хорошо хоть бесшумно. Он едва успел снять старое звуковое поле и замкнуть новое на себя, когда тяжелый лист металла ударил в спину. Алекс прикусил губу от неожиданности. Хоть на ногах устоял.

– Чертова дверь! Починить ее никто не хочет?!

– Это они специально, прививают любовь к работе, – усмехнулась Дрейра. – Сигналка не сработала?

– Я-то откуда знаю? – Алекс пожал плечом и спину тут же прострелило болью. Синяка на лопатке не избежать.

– Не сработала, раз ты оров не слышишь. Видишь слева рядом с окном дверь?

Алекс порадовался, что уже видел это помещение. Ориентироваться проще. По углам панорамного окна стояли большие кадки с цветами. Ярко-розовые листья большой пальмы в углу закрывали деревянную дверь с вырезанным ножом видом на Долину. Горы обнимали город со всех сторон. По центру возвышался дворец с башнями, окруженный рвом. Там, где сейчас теплицы, был каменный замок, а вокруг разбросаны маленькие домики, которых даже на картине в разы больше, чем домов сейчас.

– Классная картина, у кого-то из ваших фантазия богатая?

– Если бы, – сказала она грустно. – Это Долина до пожара. Теперь мы живем в холмах, потому что земля не горит.

Он толком не знал, что сказать.

– Что дальше?

– Накидываешь невидимость и идешь внутрь.

Алекс так и сделал. Несколько раз дернул дверь и плотно прижал за собой на всякий случай. За картиной скрывался стеклянный переход. Под ногами—лес. От близости деревьев дух захватывало, и хотелось рассмотреть макушку каждой сосны. Он тряхнул головой. Быстро вспомнил, как вообще здесь оказался, и пошел дальше. Главное не смотреть под ноги. На другом конце оказалась вторая дверь.

– Механизм такой же как у первой, трогай и пиши 10319, -21, 20.

Алекс приложил ладонь к холодного металлу и ввел цифры. Тот же скрежет, легко теряющийся в уханье птиц. Поток морозного воздуха понес колкий снег с ветвей в лицо.

– В чем вы измеряете давление? Градусы нормальные, влажность тоже понятная.

– В милиметрах водного столба, ты не первый жалуешься. Осталось закрыть дверь и спуститься. Считай дело сделано.

Он вышел на деревянную площадку, такую же, как у дозорных, только выше. На удивление дерево в центре было не хвойным, гладкая кора отслаивалась под натиском ветра. Ветка рядом прогнулась, и пушистый зверёк прыгнул на соседнее дерево. На площадке оказалась дыра, а вместо лестницы вниз уходил толстый металлический шест. Так и упасть можно! И тут Алекс помнил, что уже видел его, когда впервые подошел к администрации. Странно, что коридора не было. Вышел проверить в поле, и действительно—сверху натянута иллюзия. Он подошел к краю и посмотрел вниз.

– Да ты издеваешься?! Мне по этому спускаться? На улице дубак, а перчатки я как-то с собой не брал. Да у меня кожа на этой железяке останется быстрее, чем до земли доберусь!

– Ты такой забавный, когда злишься. Это даже мило. Шест с подогревом, так что ладошки сохраняться в первозданном виде, хотя скраб тебе бы не помешал. И гравитацию уменьши, а то внизу от тебя мало что останется.

– На лестницу денег что ли не выделили?

– С лестницей кто угодно мог бы наверх залезть. Изначально на наружней двери пароля не было.

– Чтоб я еще хоть раз тебя послушал, – буркнул Алекс и обхватил шест руками.

Едва теплый. Невидимость отправилась к чертовой матери, и без нее страшно. Гравитацию на стандартном чипе он менял только один раз. В быту не пригождалось, а тренироваться интереса ради не было времени.

– Пожелай мне удачи.

– Удачи, – послушно сказала Дрейра. – Расскажешь потом как оно, может тоже попробую вместо обеда.

– Этим хоть кто-то пользовался?

– Без понятия.

Очень обнадеживающе. Выбора правда все равно нет. Алекс повис на шесте, снизил притяжение, чуть разжал руки и колени и покатился вниз. Не так страшно, как можно предположить, но он все равно разогнался к концу спуска и стукнулся ногой о выступающий корень.

– Живой?

– Да, – прокряхтел он, вставая на ноги. – Не советую. Согласуй, чтобы внизу положили матрас.

Дрейра засмеялась.

– Элла у меня сидит, приходи. Сюда ближе, чем к Гейлу по сугробам тащиться.

Силы он свои переоценил. Приземление прошло не без последствий и пришлось светить хромотой. Людей все равно не было, все попрятались по домам и переваривали новости. По дороге Алекс заглянул в столовую. Потянуть время по большей части. Реакция Эллы, когда дело касается Коба, всегда была непредсказуемой, а становиться козлом отпущения перспектива безрадостная. Хотя все причины злиться у девушки были.

В столовой только несколько человек ютились в дальнем углу стойки. У поваров выходной. В отсутствии разговоров особенно неуютно и задерживаться Алекс не стал. Налил травяной отвар из большой бочки, оставшейся со вчерашнего праздника. За сутки он до того настоялся, что сладость сводила зубы, а от терпкого послевкусия вязало рот. Не отравился, и на том спасибо.

Алекс грел руки о металлический стакан, наблюдал за движением белых хлопьев в окне и пытался собраться с мыслями. От проигрывания десятка вариантов разговора заболела голова. Верный признак, что пора закругляться.

На улице валил густой снег, и он возрадовался зиме совсем как в детстве. Правда тогда снег означал снеговика, коньки и Рождественские подарки, а теперь бонусом шла возможность пройти без невидимости мимо дозорных и охраны.

Найти дом Дрейры легко—только у нее висели кашпо для цветов, покрытые снежными шапками. В окне горел свет. Алекс нервно сглотнул и постучал, проход открылся. С его прошлого визита, пусть и виртуального почти ничего не изменилось. Приглушенный теплый шар света висел под потолком, комод немного поизносился, а на деревянной столешнице появилось два круглых следа от стаканов. Он оставил дубленку, высушил ботинки вместе с носками и пошел на звуки голосов.

Элла и Дрейра нашлись в кухне-гостинной. Сидели прямо на полу за низким столиком, откинувшись на подушки. Цветочные горшки были повсюду. От растения с оранжево-красными цветами распространялся медовый аромат.

– Что ж так долго? По дороге нашел компанию поприятнее? – Дрейра вздернула бровь.

– Где Коб?

Ну вот. Начинается.

– В камере на минус втором этаже на ближайшую неделю. Если хотите детали, тащите лед, а лучше обезболивающее, – Алекс дохромал до столика и сел рядом.

– Мда, когда в следующий раз строители будут ныть на погоду, я в красках выскажу все, что думаю про их шест. Показывай.

Алекс стянул носок и удивленно посмотрел на опухшую ступню с фиолетовым синяком, ползущим в сторону лодыжки. Выглядело сильно хуже, чем ощущалось. Девушки подорвались и разошлись в разных направлениях. Элла—в прихожую, Дрейра—на кухню. Через пятнадцать минут он не то, что боль не чувствовал, вообще забыл, что у него была нога и обе руки заодно. Элла выдала пахучую мазь, от которой холодок распространился до колена и локтей. Дрейра притащила ведро полное льда и злобно смотрела, пока он не засунул туда ногу.

– Ты всегда все с собой носишь? – спросил он у Эллы.

– Конечно, мало ли что может случиться. Если повезет, завтра отек спадет.

– Это если он кость себе не раскрошил в труху.

– Ну вот завтра и увидим. От перелома эта штука не поможет. Теперь мне нужны детали.

Алекс набрал побольше воздуха и пересказал случившееся настолько подробно, насколько мог.

– Ясно, – все, что Элла смогла выдавить после долгой паузы.

Пустым взглядом она смотрела на сцепленные в замок руки. Поглаживала большим пальцем тыльную сторону ладони. Губы то сжимались, то приоткрывались, будто она хотела что-то сказать, но слова не шли. Через какое-то время взгляд стал осмысленным.

– Значит будем разбираться без Коба. Как думаешь, во сколько конфискологи будут в городе? – спросила она у Дрейры.

– И это все?! Твой священный брат в тюрьме, а ты ничего не планируешь делать?

– Я так устала, – выдохнула она дрогнувшим голосом. – Сколько это может продолжаться, Дрей? Коб не изменится, что бы я ни делала. Через неделю его выпустят, а я буду уверена, что он не убился об очередной свой план.

– Звучит, будто ты только об этом и мечтала.

– Откуда нам знать, что Арес его отпустит? – спросил Алекс вдогонку.

– Камера—не худшее, что могло с ним случиться. А что до дяди… Он плохой правитель, но всегда заботился о семье. Кроме нас у него никого нет.

– Я только что рассказал, как он силой удерживал вашу мать. Отличный пример семейных отношений.

– У всех бывают плохие дни.

– Подожди. Ты его оправдываешь что ли? – возмутилась Дрейра. – Элла, очнись! Он ведет себя как психованный мудак.

– Не оправдываю, но я могу его понять, – они уставились на девушку. – Дядя любит Керу. Наверное, не так, как я или Коб, но он ее восстанавливал. Отстраивал. Общался с жителями, помог маме организовать фонд помощи. Не знаю, что могло перевесить это, раз он связался с Александром, – она печально посмотрела в окно. – Своим решением он обрек этих людей на смерть. Врал им в лицо. Я бы ненавидела себя за такое. Думаю, меньше всего он хотел маминых нотаций и сорвался.

Все еще не убедительно. Для Алекса уж точно.

– Не смотрите, будто у меня вместо кожи чешуя выросла. Я не говорю, что он прав. Нет, конечно. Но дядя пел нам колыбельные в детстве, водил в походы и всегда был на моей стороне. Я не могу представлять его монстром.

– Меня он в походы не водил, так что останусь при своем—он мудак.

– Согласен.

Элла только пожала плечами.

– Я пойду, – она встала. – К родителям надо зайти, не хватало, чтоб они еще и за меня переживали.

– Ты будешь в порядке? – спросила Дрейра.

– Не знаю, посмотрим, – она слабо улыбнулась. – Встретимся утром на границе? Стражи низко летают, проследим за ними от туннеля и пойдем к стоянке.

– Я лучше отправлю туда Гейла, хорош ему бездельничать. Посигналит нам, куда идти.

– Теперь ты главная? – насмешливо спросил Алекс.

– Кто-то же должен.

За Эллой закрылась дверь. Хозяйка долго гремела чем-то на кухне и вернулась с туркой свежесваренного кофе и рыбой с тушеными овощами. Запах стоял потрясающий. Дрейра поставила еду на стол перед ним.

– Настоящий кофе? Я думал здесь его не выращивают.

– Здесь нет, а на юге пытаются. Попросила девчонок из отдела обменять старые украшения на него. Лучшее вложение, как по мне.

– Определенно стоило того.

– Оставайся, гостевая спальня слева за углом.

– Спасибо. И не только за кровать и кофе.

Глава 14. Конфискологи

Хриплый голос Гейла—не тот будильник, который пробуждает бодрость до конца дня, зато работает безотказно. Алекс чуть с кровати не упал.

– Херовы Стражи, еще б позже приперлись! Чуть не окочурился в сугробе сидеть. Подъем! Они движутся к администрации, жду у озера.

«Четыре утра» – простонал Алекс, заглядывая в чип. И это он еще методы Лины считал жестокими. Да она ангел во плоти!

Он кое-как поднялся и на одной ноге допрыгал до шкафа, у которого вчера бросил одежду. Штаны, пролежавшие на полу всю ночь, оказались неожиданно теплыми и согревали кожу. Дрейра похоже поставила дома постоянный тепловой контур. Погодный чип явно имел свои преимущества. Все, на что хватает стандартного, это подогреть воду в стакане или постель по ночам.

Алекс стоял в водолазке и наполовину натянутых штанах и оттягивал момент, когда придется наступить на больную ногу. Боялся разочароваться. Шанс поехать в Дейм только один, а со сломанной ногой совершить это, мягко говоря, проблематично. Особенно если учесть необходимость скрываться от правосудия. Переход все же запрещен последние два года. Узнать сейчас о недостижимости цели, преследующей его и не дающей спокойно дышать с юности, значило признать поражение. Только не сейчас. Когда разгадка так близко, что он почти коснулся ее кончиками пальцев.

– Не знаю, чем ты там занят, но давай быстрее, – сказала Дрейра под дверью.

Тошнотворный страх забулькал в горле. Алекс дотронулся пальцами пола. Как ребенок на берегу озера в мае, когда вода еще слишком холодная, но солнце греет так сильно, что купаться хочется уже сейчас. По миллиметру он увеличивал площадь соприкосновения. Перенес вес на пятку и распахнул глаза. Все в порядке. Резкая боль не перехватила дыхание. Не отдалась острым ножом в бедре. От вчерашнего инцидента осталось только легкое покалывание кожи. Алекс облегченно выдохнул и расплылся в улыбке. Быстро собрался и вышел за дверь.

– Прости, но, когда Гейл начнет ныть, что девушки долго собираются, я с удовольствием тебя сдам, – ухмыльнулась Дрейра.

Кажется, Алекс первый раз видел ее с собранными волосами и в шапке. Девушка надела массивные ботинки и короткую куртку, отчего стала больше похожа на Вирану, чем на саму себя.

– Из чего сделана эта мазь? Если бы в Нижнем мире все лекарства так работали, медики давно бы озолотились.

– Скорее наоборот. Посмотри на Герту, до богачки ей как до Луны пешком.

– И все-таки?

– Слюна виверн. Не удовольствия ж ради Элла столько лет с этими тварями носится. Мерзкие ящеры так часто раздирают друг друга, что давно бы уже вымерли, только животворящие слюни и спасают.

– Я думал, Элле они просто нравятся.

– Не без этого. Но нравиться они могут и в заповеднике у черта на рогах. Я из-за них год за границу города не выходила, когда только переехала. Пойдем.

Алекс растянул на них невидимость, хотя из-за ночного снегопада толку от этого было не много. Ботинки со скрипом ломали ледяную корку и по щиколотку проваливались в пушистый снег.

– Дурацкая погода. По следам найти нас проще, чем слона в саванне.

– Кого? А вообще не важно. Смотри.

Дрейра развернулась на середине пути, сделала пас руками и доказательства их ночной прогулки засыпало пушистыми белыми хлопьями. Различить следы на гладком белом полотне теперь можно только под лупой. Алекс очарованно посмотрел на девушку.

– Стоило так переживать, – пожала она плечами. – Элла и Гейл пойдут через лес, это у нас есть привилегия не делать крюк. Спорим, мы еще и первые придем.

– Даже не надейся. С тобой спорить себе дороже.

Когда они добрались до озера, там уже стоял Гейл и вслушивался в темноту. Перед входом в метре над землей зависли три самолета, хотя Алекс был уверен, что в воздух их удержала не аэродинамика. Аппараты в форме наконечника стрелы размером с дракона. Темная матовая поверхность поглощала свет, что делало корпус едва различимым в темноте.

– Я пришла, не пугайтесь, – сказала Элла сзади и встала рядом, растягивая свою невидимость и на Гейла тоже.

Алекс объединил свой карман с ее, чтобы можно было видеть друг друга и удерживать было легче.

– Прослушку поставил? – спросила Дрейра.

– Обижаешь, прицепил на крыло еще в туннеле. Из двух Стражей конфискологи зашли в здание. В том, что справа, еще сидят. Поди греются. Но они походу немые, нихера еще друг другу не сказали.

– Мы так-то тоже, – заметил Алекс.

– Да ну. Не могли ж они между собой контакт установить. Это омерзительно.

– Почему?

– Это признак высшего доверия, – объяснила Элла. – Открыться человеку, не зная, что именно он увидит. Коллеги таким точно не занимаются. У нас и с родителями связи нет.

Дверь Стража поднялась и загородила вход. Из корабля выбрался высокий мужчина в темно-серой форме и засветил белый огонек над головой. Стало видно острые скулы, выделяющиеся на фоне короткой стрижки. Дверь машины закрылась. Пристальным взглядом мужчина оглядывал окрестности и показался Алексу неуловимо знакомым.

Элла обошла его за спиной и встала рядом с Дрейрой. Алекс повернулся вслед ее движению и округлил глаза. Как будто перед ним была совсем другая девушка. Смуглое лицо стало неестественно бледным. Она, не отрываясь, смотрела на конфисколога и крутила кольцо тонкими, посиневшими от холода пальцами. Плечи сгорбились, а из-под распахнутого ворота куртки выглядывали острые ключицы.

– Скучаешь по нему? – спросила Элла.

Алекс еще раз всмотрелся в конфисколога и узнал в нем жениха Дрейры. Только уже без длинных волос и ямочек на щеках.

– Нет. Я скучаю по себе, – она отвела полный горечи взгляд. – Той, кому он надевал на палец кольцо. Она была такой счастливой. А теперь из зеркала на меня смотрит незнакомая женщина, и она совсем мне не нравится, – по ее телу пробежала дрожь. – Едкая и ядовитая.

– Почему вы расстались?

– Конфискологу в Кере делать нечего, давно было понятно, что у нас ресурсный дефицит. Он пробовал заняться чем-то другим, но расстаться с мечтой так и не смог. Умолял вместе уехать в Дейм, стать настоящей семьей. Но у меня тоже была мечта, – она поджала губы и покачала головой. – Как маленькая девочка из деревушки на отшибе становится главным погодным инженером. Я так отчаянно цеплялась за нее… Так что он уехал, а я осталась здесь.

– Так и херли ты убиваешься, я не пойму? Вы хотели разного. Чего печалиться то? Ветер ему в шею.

– Вот и я так думала. Только потом поняла, что без него все это ничего не стоит, – тоска в ее голосе заставила Гейла заткнуться.

Пронзительной яркости голубой свет осветил все пространство перед администрацией. Глаза заслезились, а под закрытыми веками мелькали белые вспышки. Алекс закрыл лицо рукой и пытался понять, что произошло, подглядывая в щель между пальцами.

Двери двух Стражей открылись, и голубые сферы под взглядом конфискологов исчезали внутри. Красиво, если не знать контекст. Как множество китайских фонариков, поднимающихся в небо. Алекс посмотрел на остальных. Они выглядели такими же ошарашенными. У Гейла от яркого света покраснели глаза.

– Что делать будем?

Ответил ему грубый незнакомый голос из звукового контура Гейла.

– Последнее предупреждение, Арес. Двое моих ребят остаются расследовать инцидент. Если вскроется саботаж с твоей стороны или иного рода причастность, ваша сделка с Александром отменяется.

– Ты мне угрожаешь? – холодным голосом.

– Пока констатирую факт. До стадии угроз доберемся позже, если подобное повторится.

– Что насчет моих людей?

– Их сделка является частью твоей: хоть один облажается, и можете начинать вычеркивать дни до своей бесславной кончины в календаре. Уверяю, больше пятидесяти не наберется. Закончили? – спросил он у других конфискологов, когда последняя сфера исчезла в корабле.

– Почти, шеф. Поле настроим и можно ехать.

– Шевелитесь, груз должен быть доставлен до обеда.

Гейл дернулся и почти выпал из невидимости, но Элла успела раньше и притянула обратно силовым полем.

– Куда ты собрался?! Они нас по стенке размажут всемером! Хочешь составить Кобу компанию?

– Да Коб первый прибьет нас, что нихера не сделали! Если вы зассали, я один справлюсь.

Гейл вывернулся, но Алекс успел поймать парня за куртку, а Дрейра для верности приковала его ледяной цепью к сосне.

– Угомонись уже, часть разговора проворонили! И верни звук.

–…, вы остаетесь здесь, жду вас в Дейме с докладом через неделю. Архель, особенно надеюсь на тебя, воспользуйся старыми знакомствами, если нужно. Расходы мы компенсируем. Арес, – невысокий мужчина коротко кивнул.

– Райзульс, – ответное движение. – Передай Александру мои надежды на продолжения продуктивного сотрудничества.

– Передам, но это уже зависит от тебя.

Четверо конфискологов раскланялись. Два корабля поднялись в воздух и со свистом пролетели над головой. Прослушка была прицеплена на один из них, поэтому конца разговора Археля, его рыжеволосого коллеги и Ареса они не услышали.

– О-ХЕ-РЕТЬ. Александр получил мирА, защита от фениксов того гляди схлопнется, а она стоит парня своего разглядывает, – скривился Гейл, глядя на Дрейру. – Может дельными предложениями поделишься?

Девушка, казалось, не замечала бубнеж Гейла и сосредоточила внимание на разговоре троих мужчин.

– Отстань от нее. Без тебя тошно, – резко сказал Элла. – Предложение такое: следим, куда они отгонят Стража и расходимся по домам досыпать. Ничего умного сейчас мы уже не придумаем. А дальше делим обязанности. Дрей, – она помахала у подруги перед лицом, – ты выясняешь у Археля, что они накопали, отслеживается ли время их возвращения в Дейм и ключи от его квартиры тоже неплохо бы заиметь. Я придумываю способ усыпить конфискологов на расстоянии, чтобы мы могли стянуть браслеты. Гейл, ты разбираешься как этой штукой, – она кивнула на корабль, – управлять, и перебьет ли браслет чип, чтобы вас не загребли в тюрьму на подлете. Можешь допросить потенциально пойманных конфискологов, но аккуратно. Алекс выясняет, где в Дейме хранится информация о жителях и как туда попасть. Возражения есть?

– С защитой что делать будем? – спросил Алекс. – Если они так торопились, Александр вероятно сегодня же скормит сферы своей убийственной машине.

– Загляну под шумок завтра к Ольмару, посмотрю, что у него на складе, – Дрейра наконец обратила на них внимание. – Исследовательские сферы не подотчетны, если на месте, то на какое-то время запас есть. Дальше с Кобом уже будем разбираться. Нам бы остальное разгрести.

Гулкий звук взлета отвлек их. Страж полетел в сторону станции и пошел на снижение над лесом в другой стороне Долины. Арес проводил корабль взглядом и вернулся в здание. Стало так тихо, что Алекс слышал хруст ледяной корки под ботинками.

– Расходимся? – спросила Элла. Остальные мрачно кивнули.

Гейл молча развернулся и скрылся в лесу. Дрейра быстро пошла домой, заметая следы наскоро созданной метелью. Колючие снежинки оцарапали лицо.

– Ауч! Нервная какая.

– Пойдем, нам в одну сторону.

Они возвращались молча, пробираясь под тяжелыми заснеженными ветками. Пару раз Алекс задел их плечом и сугробы высыпались ему на голову и за шиворот. На середине пути он был весь мокрый и раздраженный. Греть снег стандартным чипом было не лучшей идеей.

– Все это было таким бессмысленным! – он остановился. Сил сдерживаться больше не было. – Подделки. Слежка за поездом. Смерть Орика. Мы убили человека ни за что, а Александр все равно получит свои сферы!

Элла развернулась и уставилась на Алекса широко распахнутыми глазами.

– Ты сейчас серьезно?

– А в чем по-твоему я не прав?

– Нам нужен был способ попасть в Дейм, и он у нас есть. Два пропускных браслета потенциально есть. Дрейре нужен был Архель и таки да, он тоже остается здесь. Я бы сказала три из четырех.

– И по-твоему это стоило того?! Или убийство невиновного человека волнует только меня?

– Если мы не кидаемся друг на друга с криками, еще не значит, что нам плевать, – резкий голос охладил его пыл. – Дерьмо случается, Алекс, все постоянно идет не так. Важно то, что ты с этим делаешь. А жаловаться на судьбу—изначально проигрышная стратегия.

Элла развернулась и пошла вперед, пока совсем не скрылась из виду. Алекс остался стоять посреди улицы и чувствовал себя мерзко. Коб отрезан от внешнего мира и понятия не имеет, что происходит. У Эллы брат в тюрьме, дядя замешан в мутных договоренностях и непонятно, что творится дома. А нервы не выдерживают у него.

Мысли придавливали к земле. Крамольное «куда я лезу, может само рассосется» маячило на периферии и было таким притягательным, манящим, кричащим обратить на себя внимание, как красное пальто посреди черно-белого фильма. Сознание нашептывало: «Зачем тебе все это? Жил без родителей восемь лет и еще поживешь. Остальное тебя вообще не касается». Липкое, мерзкое отвращение к самому себе лишь набирало обороты. Какая-то часть его и вправду так думает?

Хотелось залезть под обжигающий душ и отмыться от этой гнусности. Собственное тело предало его, и Алекс не мог поверить, что это вообще могло с ним произойти. Он волочил ноги и убеждал своевольный мозг в абсурдности этой идеи. Будто он забыл, каково это. Чувствовать себя достойным пациентом психлечебницы. Забыл, как можно годами возвращаться в один и тот же день, пытаясь понять, в какой момент все пошло не так. Инстинкт самосохранения самый упрямый и настойчивый из всех существующих. Это ведь так удобно. Вернуться в свой мир и делать вид, что ничего не происходит. Алекс мог бы с этим даже согласиться, если бы не знал—это не жизнь, а оживший ночной кошмар.

Уже стоя у дома, слишком тихого после отъезда Зейба, он оглянулся на город. Улицы все также освещались разноцветными фонарями. У кого-то уже горел свет и мелькали тени перед окнами. Где-то там за горами у застывшего водопада спали драконы и виверны. Вдалеке залаял дип, обросший густой шерстью, больше похожий на добродушное косматое чудище. Смотрел и не мог оторваться. Это место стоило того, чтобы его спасали.

Глава 15. Зоркий взгляд чужих глаз

Солнечный луч скользил по одеялу, пока не решился облизать теплом глаз. Алекс такой заботы не оценил и пытался отмахнуться, как от назойливой мухи. Натянул одеяло на голову, но сон уже развеялся. Он чертыхнулся, глядя на окно, на которое забыл утром накинуть светопоглотитель, и пошел в душ. Горячая вода лишь раздразнила любопытство и, не придумав ничего лучше, Алекс маякнул Гейлу.

– Спишь?

– Ты время видел? Дел дохера, не хватало еще в обед дрыхнуть. Чего тебе?

– В Дейме есть архив?

– Ага. В Дейме особо не запаривались, запихнули все важные штуки в единственное не парящее здание. Вместе пойдем. Мне туда же, только этаж другой.

– У тебя план здания есть?

– Не весь. Выкачал часть у отца с присоски, сейчас перешлю.

– А так можно было? – удивился Алекс.

– Ну да, правда только со связанными работает. Ты не сопротивляйся сильно, голова заболит.

Ощущения были похожи на повышение давления при смене погоды, которое легко может закончиться мигренью. Стоило Алексу расслабиться, как новый кусок информации всосался в чип дополнительным блоком. В голове это выглядело как два пузыря. Побольше—архив Керы, и совсем небольшой шарик сбоку—то, что прислал Гейл. Занятно.

– Получил?

– Да, спасибо. Что за присоска?

– Внешний чип, в Дейме такие для военных делают. Секреты, чтоб не разбазаривать, если кто облажался. Достал, и вся инфа стерта.

– А ты как хакнул эту штуку?

– Да в детстве было еще. Мать страсть как ругалась, когда отец с этой херней за стол садился. Вечно в рабочих файлах копался, вот она и заставляла снимать. Я воспользовался ситуацией.

– Ясно, пойду изучать.

– На пароли забей, их поменяли сто раз уже. А так да, развлекайся.

Про пароли он ничего не понял, но Гейл уже успел отключиться. От нетерпения свербило во всем теле и подрагивали кончики пальцев. Мокрое полотенце так и осталось валяться на полу, капли с волос падали на лицо, но он уже запрыгнул на кровать и подогнул ногу под себя.

Полученный файл затягивал в буквальном смысле. Стоило Алексу открыть глаза и справиться с тошнотой, как он снова зажмурился от неожиданности. Архив с эффектом полного погружения. Сильно.

В Нижнем Мире планы зданий были многостраничными чертежами. На одном листе стены, на следующем электрика, потом сантехника и так все этажи. В Кере их не было вообще, а информация в чипе—интерактивный каталог с подбором материалов по теме. В Дейме же план здания был… Зданием.

Он каждой клеткой тела чувствовал поражающий воображения масштаб строительства здесь. От входа на темном полу расходилась световая навигация к разным отделам: улучшение жилищных условий, переход в Нижний Мир, градостроительство, историческая справка, левитационные транспортные системы и много чего еще. Второй и третий этажи поддерживали сверкающие металлические колонны, арка впереди вела в огромный парк, а перед ним в углублении лежал здоровенный шар, внутри которого булькала голубая субстанция, похожая на огромную лава-лампу. Алекс делал такие с мамой в детстве. Но больше всего впечатлял потолок. Над стеклянным куполом разливался океан, через который пробивалось солнце, а капли воды стекали сверху, как в замедленной съемке.

Здесь даже люди были! Уверенно шли по своим делам, прогуливались по саду, разговаривали между собой. Жаль, что при таком восприятии манирский не переводился, и Алекс понятия не имел, что они обсуждают. Все в обтягивающей одежде, у многих поясные сумки с множеством карманов или нечто, похожее на плоский рюкзак, только носили его спереди, а не сзади. Отсутствие ярких цветов бросалось в глаза. Только у одной девушки сумка и накидка были ярко-оранжевыми. Это притягивало взгляд.

Алекс надолго потерялся в совершенно другом мире. Прогуливался по отделам, открывал каждую дверь, зашел в сад с высокими деревьями, аккуратными дорожками и скамейками. Правда ни одна из этих дверей не вела в архив, а навигация мало помогала. Может в Дейме это называется по-другому? Он решил вернуться в реальность, чтобы уточнить у Гейла, и с удивлением обнаружил, что за окном уже поздний вечер. Не мешало хотя бы позавтракать. Алекс собрался и пошел в столовую.

Он заметил за дальним столиком Дрейру, уныло наматывающую водоросли на вилку. Хотелось сесть рядом и нормально поговорить, но лучше бы их не видели вместе. Рано или поздно кто-то сложит два и два. Слишком уж часто его замечали в компании Эллы, да и с Гейлом на празднике засветился.

Вечером здесь всегда многолюдно. Смены у большинства закончились. На раздаче удалось ухватить только остатки бобовой похлебки и котлеты, в которых жира больше, чем мяса. Хорошо, что Алекс никогда не был привередлив. Свободных мест не оказалось и пришлось присоединиться к компании девушек из охраны. Стол как раз по диагонали от Дрейры, можно сесть к ней лицом.

– Когда и где?

– Твоя привычка опускать приветствия умилительна, – девушка коротко подняла на него взгляд и снова уткнулась в тарелку. – В полночь, где и всегда.

– Остальные?

– Гейл весь день на стоянке Стражей тусуется. Элла в теплицах, после работы составит ему компанию.

В столовой резко стало тихо. Каждый вздох, сглатывание и стук приборов по керамическим тарелкам казались оглушительно громкими. Алекс вздрогнул. Дрейра уставилась в одну точку, и краска сошла с ее лица. Он обернулся. В их сторону от двери шел Архель. Все взгляды были прикованы к хмурому мужчине в серой форме. Он подошел, вцепился руками в столешницу. Костяшки на пальцах побелели. Наклонился к девушке так близко, что их лица почти соприкоснулись. Слов не было слышно, но Дрейра встала и пошла за ним в сторону выхода, на ходу натягивая пальто. Тарелка с едва тронутым ужином осталась на столе.

– Подстрахуешь меня? – нервный шепот в голове. – Я таким злым его еще не видела.

«Это ты в своей голове под чужой личиной не гуляла» – усмехнулся Алекс.

– Что мне сделать?

– Выходи, накинь невидимость и глушилку на шаги. Мы идем направо в сторону леса.

Звуки постепенно возвращались. Вначале негромким шепотом на ухо соседу. Потом люди стали подсаживаться к знакомым и уже в полный голос обсуждали явление конфисколога народу. Алекс встал и соседки по столу спросили:

– Уже уходишь?

– Оставайся, поболтаем, – улыбнулась ему круглолицая девушка с тугими русыми косами.

– Аппетит пропал, – буркнул он.

Все были заняты обсуждением ситуации, и можно было незаметно накинуть невидимость в темном закутке за раздачей. На улице разыгралась метель. Видно только ближайшие пару холмов. Уличные фонари сносило порывами ледяного ветра. Ориентироваться практически невозможно, а острые комья снега неприятно царапали лицо. Алекс прикрыл глаза рукой и повернул в сторону леса, утопая в снегу по середину икры. В Кере не зима, а наказание какое-то! Пришлось петлять между холмами, расположенными в центре слишком близко друг к другу. Когда он вышел на открытое пространство, то уже отчаялся найти Дрейру и Археля, но две темные точки впереди выделялись на белом снегу.

Нагнать парочку получилось только у кромки леса. Повезло. С этой стороны города легко можно потеряться в пределах одной поляны. Даже дозорная вышка только одна у самого выхода. Через какое-то время они дошли до каменных развалин старого дома. Окна заколочены, а половина левой стены отсутствовала. Алекс прислонился к уцелевшему углу.

Архель развернул девушку к себе и жадно вглядывался в ее лицо.

– Мы так и будем стоять или ты все же расскажешь, зачем мы здесь? – нетерпеливо спросила Дрейра, обхватив себя руками.

– С темными волосами тебе было лучше.

– И ради этого ты тащил меня в глушь? Прости, но я ожидала большего.

– Как я мог забыть твою нелюбовь к прелюдиям, – он покачал головой и вытащил что-то из нагрудного кармана. – Объяснишь, почему сегодня рядом со станцией я нашел твою следилку?

На раскрытой ладони лежала серьга с потускневшей сферой в центре. Алекс закусил губу, чтобы не зарычать от досады.

– Неудачный эксперимент, – пожала плечами Дрейра.

– Надо же, даже не отпираешься, что не твоя.

– Смысл? Ты мне их дарил. Я бы не стала разбрасываться подарками жениха.

– Ну что ты, это было бы слишком мелко для тебя, – хлестко, как удар кнута. – Твои методы куда более изощренные. Жаль я раньше не разглядел левиафаньего коварства. Наплевать на восемь лет отношений было намного эффектнее!

– Забавно. Уехал ты, а претензии предъявляешь мне. Сам себе хоть не ври.

– Ты думаешь, я хотел именно этого?!

Он сжал кулак, что девушка невольно зажмурилась. Архель вздрогнул. Разжал пальцы, отвернулся и провел руками по припорошенным снегом волосам:

– Черт!

Хотелось отвернуться. Этот разговор был слишком личным, предназначенным явно не для него. Дрейра потянулась к Архелю, но рука упала, так и не достигнув плеча.

– Зачем ты здесь? – спросила она тихо.

– Кера задолжала Дейму имущество. Моя работа—восстановить баланс.

– Я спросила не это. Александр может кормить громкими лозунгами тех, кто в Кере никогда не был. Но ты вырос здесь, ты помнишь прошлое нашествие. Неужели тебе плевать?

– До этого не дойдет, – Архель повернулся и посмотрел на нее. – Ты бы тоже это знала, если бы в Кере называли вещи своими именами.

– Раньше тебя это устраивало.

– Раньше у меня были другие приоритеты. Мы отвлеклись. Расскажи про эксперимент.

– Нечего рассказывать. Не знаю, с чего ты вообще к этому привязался. Искала со своими ребятами погодные аномалии перед Днем Давона. Ньека на нервах едва на людей не бросалась. Я обходила периметр, пускала следилку проверять, чтобы было быстрее. Потом видимо где-то в лесу серьга выпала, а я не сразу заметила.

Алекс поразился тому, как складно Дрейра умела врать. Даже бровью не повела.

– Арес об этом знал?

– Конечно, нет. При чем здесь он?

– Кое-что произошло. Нам дана неделя на выяснение обстоятельств, – он задумчиво потер подбородок. – Лучше бы твоя история оказалась правдой. Если мы что-то нароем, и ты окажешься причастна, мне придется донести.

Дрейра присела на часть разрушенной стены и долго молчала. Подняла взгляд, и Алекс ужаснулся горечи и скорби на дне ее глаз.

– Посмотри, что с нами стало. Я оправдываюсь, что хорошо делаю свою работу, а ты грозишься донести на меня за это. Так странно оказаться по разные стороны. Оно хоть стоило того?

– Для меня—да.

– Кольцо на твоем пальце говорит обратное.

– Ри, как ты не понимаешь? – он подошел вплотную. Остановился прямо перед ней. – Дело же не в этом. Я был так счастлив с тобой, – надрывно. Горько. – Но не здесь. В Дейме для меня больше смысла. Оставь все это, прошлое—прошлому. Наслаждайся жизнью. Слишком поздно что-то менять.

Архель присел рядом. Рука с серебряным кольцом потянулась к девушке и остановилась в сантиметрах от ее рукава. Пальцы дрогнули.

– Рад был тебя увидеть.

– Это было бы взаимно, если бы ты не устроил показательное выступление на глазах у всех. Но так и быть. Неделя длинная, у тебя есть шанс исправить оставленное впечатление.

– Когда ты стала такой циничной?

– Тогда же, когда ты занудным. Станет скучно, заходи, ты знаешь, где меня найти.

– Сама доберешься до города? Мне в другую сторону.

– Ну конечно. Как-то я третий год без тебя справляюсь, не забыл?

Архель на секунду прислонился к ней плечом. Задержался так, будто не хотел уходить. Тряхнул головой, резко поднялся и быстро пошел в сторону станции. Алекс едва успел отпрыгнуть с его пути. Задержал дыхание, укрепил глушилку. Конфисколог углубился в лес. Дрейра пошла вниз по склону, и он нагнал ее на середине пути.

– Ты здесь?

– Да, иду за тобой.

– Выйди в поле и посмотри какую дрянь он на меня навесил.

– О чем ты?

– Алекс, не тупи. Архель—конфисколог, который в чем-то меня подозревает, а не обиженный на бывшую подросток. Слежку точно установил, а поле у него то же, что и у тебя.

– Остановись тогда, не хватало еще в собственных ногах запутаться.

Дрейра неопределенно хмыкнула, но комментировать просьбу не стала. Шаг правда тоже не замедлила. В городе все еще бушевала метель. Темень стояла кромешная. Алекс скинул невидимость и пытался засветить фонарь, но его быстро снесло порывом ветра. Вместе они дошли до ближайшего холма и остановились.

– Чем твой отдел вообще занимается? – спросил он, стряхивая капли растаявшего снега с ресниц. – Погодные инженеры, накопители по всей Долине, а остановить этот кошмар не в состоянии?!

– Спешу тебя огорчить, но эту метель я же и настроила еще утром. Официально мы накапливаем энергию для обеспечения потребностей населения. Штормовое объявили перед обедом.

– А неофициально?

– Гейлу нужно прикрытие, чтобы следить за нашими гостями. Займись делом уже. Как ты заметил, на улице дубак.

Алекс вышел в поле и осмотрелся. На первый взгляд все выглядело как обычно. Он уже хотел выйти и рассказать Дрейре, как заметил крохотный сгусток нитей в районе ее груди. Пришлось увеличивать масштаб и рассмотреть поближе. Сгусток то пульсировал, менял форму, расползался как клякса на бумаге, выпуская скрученные жгуты в разные стороны, то сжимался обратно до плотной точки.

Дрейра была не в восторге. И это еще мягко сказано.

– Твою ж мать! Это он вот настолько мне не доверяет?! – от ее возмущений следилка стала пульсировать быстрее. – Геолокации мало что ли было? Так нет, он еще и датчик сердечных импульсов добавил!

– Может убрать ее?

– И Архель, конечно, ну ничегошеньки не заподозрит. Была б одна геолокация, перенесли бы на мелкий предмет и дело с концом, а теперь нам нужна Элла. Пойдем ко мне, очевидно приличная девушка по вечерам дома сидит, а не по лесу шатается.

Невидимость пришлось накидывать еще раз, что безусловно было удобно, но эти бесконечные прятки уже порядком надоели. К тому же от них начиналась мигрень.

У Дрейры повсюду валялись вещи. Ведро со льдом упало на ковер в гостинной, отчего на нем разрослось желтое пятно. На кухне громоздилась гора посуды, а некоторые ящики комода были открыты. У Алекса создалось ощущение, что сюда забрались воришки и перевернули шкафы в поисках загадочного артефакта или карты сокровищ, но оказалось это обычное состояние помещения, когда Дрейра опаздывает на работу.

Пока она убиралась, Алекс решил на минутку заглянуть в главное здание Дейма посмотреть, есть ли там лифт, и даже не заметил, как выпал из реальности на несколько часов. Стекающая с потолка вода оказалась иллюзией, а скрытый за ней лифт спускался вниз на одиннадцать этажей. Первые три были засекречены, и Алекс пролетел мимо. Зато архив нашелся на пятом сверху, но чтобы его найти пришлось поплутать по коридору и несколько раз возвращаться. Теперь стали понятны слова Гейла о паролях. На большей части комнат были числовые коды из четырех, а иногда и восьми цифр. Алекс чувствовал себя обманутым. Будто ему купили новую ретро машинку, а у нее двери не открываются и под капот заглянуть нельзя.

Тычок в ребра, и он открыл глаза среди подушек с кисточками. Спина затекла, левая нога онемела, а над головой возвышался Гейл в мокрой дубленке.

– Кончай валяться, помощь нужна, – сказал он и исчез в прихожей.

Дом выглядел абсолютно чистым и даже пятно на ковре исчезло. В воздухе витал пряный запах шафрана, кардамона, или какой-то местной травы, что, конечно, более вероятно. На кухне стояла Элла с какой-то банкой в руке, а Дрейра пятилась от нее подальше, в панике глядя на содержимое.

– Да не визжи ты! Архель решит, что у тебя сердечный приступ и прибежит спасать.

– Во-во, нам только этого придурка не хватало, – Гейл вернулся и встал рядом.

Алекс кое-как поднялся с пола и подошел.

– Убери от меня эту мерзость! Гадость какая! Даже драконы твои приятнее. Зачем я вообще тебя просила, знала же жуть какую-то притащишь!

Элла оставила банку на деревянном острове на кухне и развела в сторону пустые ладони. За стеклом сидело мохнатое существо со спичечный коробок. Прозрачное брюхо открывало обзор на все внутренние органы. Шесть лап изогнуты под такими углами, будто чудовище переехал трамвай, а потом начинающий хирург неумело собрал все обратно. Но хуже всего была морда с дюжиной мясистых щупальцев вокруг носа. Появилось желание помыться.

– Хавност—твой лучший вариант. Не знаю, что тебе не нравится. Небольшой, не ядовитый, зубов нет, почти не царапается, – видно разговор длится какое-то время, и Элла начала беситься. – Если не нравится, ближайшую неделю ходить будешь только на работу и обратно. Мы сами разберемся.

Дрейра скривилась и с опаской разглядывала существо в банке.

– У тебя посимпатичнее никого не нашлось?

– У животных посимпатичнее пульс больше двухсот, и выдать их за человека ох как не просто.

– А можно пояснение для неместных? Зачем нам… Вот он? – спросил Алекс, брезгливо глядя на банку.

– Следилку можно перенести на другой предмет, если умеешь с полем обращаться, – объяснила Элла. – Но эта еще и ритм сердца считывает, так что просто скинуть на какую-нибудь брошь не получится. Нужен кто-то живой и мелкий, чтоб в кармане можно было носить.

– Когда пойдем в штаб, Дрей оставит его в кровати и не спалится.

– Ну… Не такой уж он и страшный, – с сомнением сказал Алекс.

– Это девочка вообще-то.

– Ты не помогаешь! Где по-твоему я должна ее носить?

– Могу одолжить рубашку с нагрудным карманом, – пожала плечами Элла. – И кормить не забывай, червей с личинками я принесла.

– Вот теперь я твои вещи точно одалживать не буду. Ладно, давай ее сюда. Это не может быть худшим, что я видела в жизни.

– Да неужели! – облегченно воскликнул Гейл и всучил Дрейре в руке банку. – Полчаса на эту херню потратили, может важные вещи наконец обсудим?

До разговора дело дошло только к двум часам ночи. Сначала Элла переносила сгусток пульсирующих нитей с сердца Дрейры на ее новую мохнатую подружку, а следилка упорно не хотела отлепляться и присасывалась обратно. Даже Алекса пришлось привлечь, но процесс все равно затянулся.

Потом Элла и Гейл вспомнили, что люди иногда хоть что-то едят, и девушка приготовила нехитрую закуску. Что-то вроде бурито из китового мяса. Не сказать, что деликатес, но получилось сносно, хотя Алекс соскучился по обычной курице.

И вот в разгар ночи они наконец расселись вокруг столика в гостинной, пока хавност посапывал в кровать Дрейры.

– Стражи на мирА запитаны, сфера внутри коробки управления, – перешел к сути Гейл. – В браслетах открывашка из того же сатуса и мирА. В теории коробка считывает свой же кусок с браслета и управляется ментально, но хер знает, что там на деле.

– Что за сатус? – спросил Алекс.

– Материал сферы, – сказала Элла. – МирА это источник питания…

– …голубая жижа внутри…

– … а из сатуса делается оболочка. У алманиров разные части поверхности за разные поля отвечали. От внутренней структуры зависит, где какое. Там что-то с последовательностью частиц… Коб бы лучше объяснил… – она вздохнула и опустила взгляд.

Дрейра протянула руку через стол, сжала ладонь подруги и продолжила за нее:

– Когда мы чипы делаем, берем только часть поверхности, контролирующую определенное поле. Больше человек не выдерживает. Браслет конфискологов—это по сути уменьшенная сфера. Собирается из разных частей сатуса и поддерживает все поля сразу. В браслет его помешают, чтобы прямого контакта с кожей не было.

– Ага, эта штуковина все внутренние чипы глушит. Мощная хрень, хоть и мелкая. Нацеплю на себя и мой деймовский чип не отследят на въезде.

– Значит нужны браслеты, – подытожил Алекс.

– Да где ж их достать? У конфискологов наворотов дофигища просто, даже распознаватель органики есть. Ходили с тарелкой какой-то вокруг станции, искали кровь с кожей, если я правильно понял.

– Черт! Если они нашли следилку, то и мою кровь тоже. Я там руку ободрал и об снег вытер.

– Хреново. Поди завтра проверять по базе будут.

– Алекса в базе нет. Нет же? – спросила Дрейра.

– Не знаю, но кровь на анализы я точно не сдавал.

– Все равно плохо. Они быстро вычислят, кого в базе нет и проверят. Посиди пока в Нижнем Мире. Коб, конечно, не отказался бы от компании, вот только его выпустят, а тебя вряд ли.

– И как я пойму, когда вернуться? Мне нужно в Дейм.

– Дрей?

– У них ровно неделя, скорее всего с дорогой обратно, минус сегодня. Значит осталось пять дней.

– Алекса тут точно не должно быть, а то найдут его и улетят раньше, – сказала Элла. – У меня есть идея как забрать браслет, но нужно пару дней.

– Ясно, – Алекс чувствовал обиду, будто его выпихнули из числа доверенных лиц. – Сегодня исчезну, место только подходящее найду. Если кто спросит, скажите, что я в Торенхал собирался. Зейб в гости перед отъездом звал.

– Идет. Откуда ты раньше переходил?

– Теплицы.

– Составишь мне компанию значит, – улыбнулась Элла. – Приборы конфискологов мы точно не обойдем, а вырубать здоровых парней на расстоянии слишком опасно. Но я подумала, можно использовать линду. Только звуковые сигналки повесить надо.

– Сомнительная идея, – скептически сказала Дрейра. – Причем здесь твои грызуны?

– Они ориентируются по эхолокации. Мы подбираем частоты писка их любимой еды, благо люди его не слышат, и вешаем сигналку на парней. Линды их укусят, а слюна у них с релаксантом. Минут на пять вырубит и вопрос браслетов решен.

– И конфискологи, конечно, не заметят ни нас, ни пропажу браслетов, ни мохнатых грызунов, за которыми следить должна вообще-то ты.

– У линд брачный период, они немного с катушек съехали. Мне надо пару дней, чтобы парочку привести в чувство, но объяснить бешеных грызунов я, допустим, смогу.

– Ага, охрененный план. Только куда мы потом конфискологов денем? Они ж контактные. Своим доложат, и мы даже подлететь к Дейму не успеем.

– Во сколько они отчитываются? – спросила Дрейра.

– Да хер знает. Они с шести из Стража не выходили, только зря на морозе проторчал.

– Ясно, завтра тогда попробую выяснить. До Дейма часов шесть лететь, за ночь никто не хватится, а утром в любом случае поиск объявят.

– Вам по сути надо только перелететь границу, скинуть где-то браслеты и не использовать чипы после въезда. Алексу я стандартную самоделку засунула, в базах Керы ее нет, так что минимально что-то сделать сможете.

– Ты еще и опыты на мне ставила? – возмутился он, глядя на Эллу. – Ну спасибо. Как мы попадем обратно?

– Ты-то чего паришься? Скользнешь в Нижний Мир и дело с концом.

– А ты?

– Это мои проблемы, – Гейл отвернулся.

– Славно. Значит план такой. Элла усмиряет грызунов. Я узнаю, во сколько у конфискологов последняя связь с начальством. Гейл вешает сигналки, линды вырубают мужиков на пять минут, вы с Алексом улетаете. Видите слабые места?

– Линды их вырубят на пять минут, а нам надо на всю ночь, чтобы не заметили пропажу браслетов, – заметил Алекс. – Может снотворное им вколоть?

– Можно выделить релаксант из слюны, но в такой дозе его чистить надо. Там галлюциногены, свихнутся еще, – сказала Элла. – Займет больше недели.

– Я могу принести снотворное с собой. Лина медсестра, посоветует что-нибудь.

Дрейра и Элла подозрительно переглянулись, но ничего не сказали.

– Хорошо. Еще проблемы есть?

– Да покатит. Ничего лучше все равно мы без Коба не намутим.

– Я договорюсь с дядей, чтобы выпустил его пораньше. Должны же мы знать, что вы на месте.

– Как ты вообще с ним еще разговариваешь? – закатила глаза Дрейра. – Ладно, раз мы все решили—выметайтесь. Поздно уже. Не хочу синяками под глазами на работе светить.

Все встали с мест и засобирались. Дрейра отнесла тарелки на кухню. Элла вызвалась проводить Гейла до леса под невидимостью и попросила ее подождать. Алекс помог хозяйке с посудой и даже собирался помыть ее, но та просто залила все горячей водой, создала вихрь посередине и высушила паром.

– Вау! Надо было на твой чип соглашаться. Самый практичный из всех и пол всегда теплый.

– И променять невидимость на теплый пол? – усмехнулась девушка. – У всех свои преимущества, – она закончила расставлять тарелки на полки. – Мне нужно с тобой поговорить.

Алекс напрягся серьезности ее голоса, но кивнул и проследовал за Дрейрой в гостинную.

– Говори, – облокотился он на стену и скрестил руки на груди.

– Ты можешь сколько угодно делать вид, что между вами ничего не происходит, но это не так.

– Ты о ком вообще?

– О Лине, – Дрейра раскинулась в кресле и посмотрела на него снизу-вверх.

– Происходит. Мы—друзья.

– О, даже не начинай, со мной не сработает. Поверь, что для нее это не так. И для тебя, я уверена, тоже, просто ты невыносимый тугодум.

– Да с чего ты это взяла?! – он разозлился. – Думаешь, посмотрела пару воспоминаний и все о нас знаешь?! Облажалась в собственных отношениях, так не лезь теперь в мои!

Алекс сорвался с места. Накинул у выхода куртку, не застегивая. Лишь бы не быть здесь. Уже почти снял защиту с двери, когда Дрейра схватила его за запястье ледяными пальцами. Волна паники прокатилась от руки до самого сердца.

– Скажи ей, куда собираешься, – хватка усилилась. Злость перелилась через край. Его затрясло. – Ни я, ни ты не знаем, что может произойти в Дейме. Не порти жизнь хотя бы ей.

Невозможно. Слушать её. Стоять там. Он вырвал руку и выбежал на улицу. Поставил дополнительный силовой щит на дверь, чтобы Дрейра отстала. Ничего, через полчаса выветрится. Мороз тут же обжег щеки и, не дожидаясь Эллу, Алекс пошел в сторону теплиц. Только второй порции нотаций не хватало.

***

Ледяной воздух должен был охладить пыл, но чем дальше Алекс шел, тем сильнее заводился. Поглотило чувство, что Дрейра приоткрыла дверь, которую он предпочитал держать плотно захлопнутой. Закрытой на несколько замков и дверную цепочку. С заложенным тряпками порогом, чтобы даже лучик света не проникал. И дело не в том, что там, с другой стороны, монстры, чудовища и всепоглощающая жуть. Наоборот. Осознание этого оцарапало горло.

НЕ-ВЫ-НО-СИ-МО.

Всю жизнь он никуда не вписывался. Слишком неловкий для игр с мальчишками во дворе. Недостаточно амбициозный для отца. Чересчур замкнутый для матери и гиперактивный для Магды. Простые разговоры не были интересны ему, а вопросы, которые хотелось обсудить, вызывали недоуменные взгляды и перешептывания. Как вечно недосоленный куриный бульон: вроде съедобно, но чего-то не хватает.

Но с Линой…

С ней все по-другому.

Может Дрейра права? Он так боялся все испортить, что не замечал очевидного? Шел по снегу и прокручивал в голове каждый взгляд, каждый разговор, каждый подарок, подобранный специально для него и купленный на последние деньги. Стараясь убедиться, найти подтверждение. Разглядеть нечто важное, годами находившееся в слепом пятне. Алекс накрутил себя до такой степени, что просто не мог успокоиться для перемещения.

В теплицах было пусто, совсем скоро сюда придет Элла. Приятная помеха для самоедства. Не вовремя и некстати. Он дошел до дальнего конца, скинул вещи под какой-то куст с перистыми листьями, кинул девушке короткую просьбу перепрятать одежду и начал выстраивать дамбу над неспокойной и бурлящей рекой.

***

Нижний Мир встретил летней прохладой, спасительным ветерком, так необходимым, когда ты одет в теплые зимние штаны, и клонящимся к закату солнцем. Он совсем потерялся в днях, но, кажется, сегодня выходной. Слишком уж много людей на обычно безлюдной улице.

Алекс нашел летние вещи, все также лежащие под припаркованным фордиком, вот только не те, что он оставлял. Свежепостиранные шорты и футболка еще пахли лавандовым кондиционером, телефон заряжен до 72%, а в кармане нашлось несколько банкнот, которых вполне хватит, чтобы уехать на другой конец страны. Он представлял, как Лина собирала все это для него. Как она заправляла за ухо волосы. Как поглаживала ржавый бок машины, пристраивая пакет рядом со спущенными колесами. Тепло зародилось в груди и горячей волной разлилось по телу.

На входе в хоспис никого не было, а календарь показывал двадцать восьмое июля. Воскресенье. Он достал телефон и набрал единственный контакт, заслуживший имя в телефонной книге. Остальные номера набирались по памяти.

– Ты на работе?

– На работе, но не на смене, – слышно было, как она улыбается. – Вышла в магазин за углом. Встретимся в парке на другой стороне улицы?

Лина его не увидела и растерянно оглядывалась по сторонам. Ветер растрепал распущенные волосы, и свободной рукой она пыталась убрать их с лица, а, когда не получалось, очаровательно сдувала непослушные пряди. Алекс подошел сзади и забрал тяжелый пакет из ее руки.

– Пополняешь месячные запасы?

– И тебе привет, – она задорно подмигнула. – Обещала купить вкусняшки для детей. Ты надолго?

– Не знаю. До утра, может быть дольше. Есть здесь гостиница? Романтика парковых ночевок выветрилась лет пять назад.

– На соседней улице вроде был хостел. Давай пакет занесем и прогуляемся.

Они неторопливо пошли в сторону центра. Лина что-то рассказывала про завтрашний мастер-класс по рисованию, жестикулируя так, что пару раз едва не заехала Алексу в глаз. Слушатель из него сегодня так себе, о чем Лина догадалась и молча пошла рядом, улыбаясь чему-то своему. Когда их взгляды встретились, Алекс потерялся. Стоило прожить вместе больше четырех лет, чтобы заметить медовый оборок в ее глазах и такую искрящуюся нежностью и теплоту внутри, что хочется провалиться на самое дно.

Что-то поразительно знакомое, горько-трогательное, наконец вышло из тени.

Так Дрейра этим утром смотрела на Археля. Оно было в глазах Ники и Грегори, но никогда не у его родителей. Неизменно появлялось во взгляде Эллы, обращенном на брата, когда он не видел.

Алекс заметил, как рука Лины дернулась навстречу, но несмело отодвинулась, так и не коснувшись ладони. Потребовалось все его мужество, чтобы сократить оставшееся расстояние.

Пальцы переплелись.

Он так боялся вымарать чужое тело собственными демонами, пустить их в пляс по чужим венам, что едва не упустил волну тепла, мурашками рисующую узоры на коже. Так вот за что веками сражались на мечах и шпагах. Возможность держать в руках священное сокровище стоила страха поражения.

Лина крепче сжала его пальцы и, улыбаясь, посматривала на Алекса из-под опущенных ресниц.

– Знаешь, ты изменился.

– Да?

– Перестал смотреть под ноги.

Хостел нашелся в подвале одного из домов, подарив им небольшой номер с крошечными окнами под потолком. Белые стены, кипенно белые простыни, на фоне которых он казался несуразным серо-черным пятном. Мысли едва ворочались, прочно удерживаемые чужеродной конструкцией. Шум проезжающих машин давил на виски.

Но тонкие пальцы ласково гладили костяшки, спускаясь ниже по руке. Соломенные волосы щекотали щеки. Теплое дыхание отпечаталось на губах, а едва слышимый шепот задевал особую струну внутри, что натягивалась до предела и гулкой вибрацией отдавалась в теле.

Все сколы, неровности и шероховатости мира, в котором по воле судьбы он родился, этой ночью разгладились и затерлись. Лина стоила того, чтобы потерпеть.

Глава 16. Головокружительный полет и парящий город

– Мне пора.

Алекс говорил это уже во второй раз и чувствовал, что сейчас ему и правда пора. Элла и Гейл еще в прошлое возвращение почти закончили настройку звука для линд. Он итак непозволительно задержался.

Они сидели на лавочке во дворе хосписа. Утренний обход только закончился, а его мельтешение вытоптало кривые дорожки на траве вокруг клена. Уйти, не попрощавшись, было неправильно. Особенно, когда не знаешь, что ждет впереди и вернешься ли ты вообще.

– Возьми телефон. Ваш Дейм непонятно где. Как я узнаю, что с тобой все в порядке?

Волосы Лины не успели растрепаться и выпасть из пучка. Было видно, как сильно ее пальцу недостает хоть одной свободной пряди. Теперь она нервно наглаживала край медсестринской формы, рискуя проделать в ней дыру.

– Не могу. Вряд ли наша техника вообще будет там работать, а таскать телефон с собой чистой воды самоубийство.

– А деньги? Не хочу, чтоб ты остался в другой стране без средств к существованию.

Алекс неуверенно пожал плечами, изобретая хоть какой-то ответ, а Лина просто достала все, что было в нагрудном кармане, и сунула ему в руку.

– Даже не думай забыть или потерять.

– Ладно. Прекрати делать это, – Алекс поймал ее руки в свои. – Дыру протрешь.

– Сам виноват. Нечего пугать меня вашими дурацкими планами! Да у вас и плана-то толком нет. Приедете в Дейм, а там разберетесь?

– Успокойся, все будет в порядке. Тем более раньше это срабатывало, – нервная усмешка.

– Ал, прошу тебя, не лезь на рожон. Твои друзья в Кере не знают, как работает медитация, а я видела это тысячу раз. В опасной ситуации она не поможет. Пообещай!

– Я постараюсь.

– Ты всегда так говоришь, – вздохнула Лина.

– В этот раз я правда не знаю, чем все закончится. Не хочу, чтобы ты ждала зря.

– Я всегда буду ждать, ты же знаешь, – она поднялась на ноги. В глазах стояли слезы, но Лина смаргивала их, надеясь, что он не заметит. – Иди.

– Вот так просто?

– Это важно для тебя. Иди, – Алекс видел, как ее потряхивало от напряжения. – Пожалуйста, Ал, пока я не передумала.

Он оставил легкий поцелуй на ее щеке и выдохнул в ухо:

– Спасибо.

Теперь главное не оборачиваться. Не затягивать. Еще лучше не думать и не вспоминать. Но это было слишком даже с дамбой в голове. Лина всегда любила сказки. Нельзя оставить ее с плохим финалом, когда уже пообещал «долго и счастливо». Хотя интуиция вопила, что шансы на это таяли с каждым шагом по злополучной улице.

Два шприца снотворного холодили ладонь. Хоть бы не испортились, отравить конфискологов совсем не хочется. Дрейра его убьет.

Переодевание под ярчайшим солнцем в самом зените казалось невообразимой глупостью. В Кере ночь, можно закрыться невидимостью, а в теплицах достаточно тепло, чтобы не окоченеть в шортах. Телефон отправился в бардачок фордика. В крайнем случае порадует какого-нибудь пьянчугу. Лишь бы Лине не звонил.

Стоило перенестись, как рядом что-то упало. Грохот скакал от стены к стене, как мяч для пинг-понга, пока не развеялся.

– Принес? – Алекс вздрогнул от неожиданности. Элла стояла прямо позади него.

– Забирай, – шприцы перекочевали девушке в карман. – Что уронила?

– Мы ловушки тестируем. На этот раз линды снесли загон. Переодевайся и пойдем, вы отправляетесь через два часа.

– Уже? – удивился он, натягивая за пальмой штаны.

– Это ваш лучший вариант. До Дейма шесть часов, если поторопитесь, прилетите до начала рабочего дня. Меньше людей на улицах. Ты идешь? Гейл говорит, что сработало, можем начинать.

– Куда ж я денусь, – Алекс поплелся за ней следом.

***

Страж все также стоял рядом со станцией. Абсолютная тишина. Ни ветра, ни снежинки. На темном небе едва угадывались четыре звезды. Верхний Мир—рай для биологов, но абсолютно бесполезен для астрофизиков. Хотя какая разница, ему познания в химии тоже не пригодились.

Дрейра и Гейл нашлись посреди поля, и назвать их расхаживание туда-сюда засадой, язык уж точно не поворачивался. На плече у парня сидела линда, а вторую он держал на руках и почесывал пузико. Алекс узнал зверька, которого увидел, когда впервые попал в Керу. Огромные голубые глаза и черная шерсть.

– Вы бы еще в дверь постучали, – не удержался он. – Отличная маскировка.

– Оставь свой сарказм при себе, – проворчала Дрейра.

Перед девушкой было стыдно, но сейчас точно не лучшее время для выяснения отношений.

– Ну чего? Как поднимать будем? Хрена с два их поле с двери снимешь.

– Постучим, – пожала плечами Элла. – Ты этими штуковинами пользоваться умеешь? – спросила она у Алекса, глядя на шприц в своей руке.

– Теоретически.

– Сойдет, тогда эта часть с тебя. И держи невидимость, пока мы развлекаемся.

Алекс ничего не сказал, хотя сложность задачи вызывала опасения. Одно дело накинуть невидимость на пару человек или большой карман на статичный объект. Совсем другое удерживать ее на себе и одновременно растягивать на движущегося человека.

Пока он собирался с мыслями, произошло несколько событий.

Одна из Линд перебралась с плеча Гейла на Дрейру, видимо, приняла ее волосы за пуховую подушку, идеальную для зимней спячки. Девушка завизжала и выбежала из невидимого кармана, соскребая буйное животное со своей головы. Два разряда молнии рассекли ночь пополам и расплавили снег перед кораблем. Над проталиной повалил пар.

Три-два-один.

Дверь кабины распахнулась, и один из конфискологов выскочил проверить, что происходит. Алекс едва успел растянуть невидимость на их нелепую компашку из злющей Эллы, напуганной Дрейры, Гейла с расцарапанными руками и его самого, растерянного посреди этого безобразия.

Одна из линд вырвалась на свободу, прыгнула на рыжеволосого мужчину и вгрызлась клыками в ключицу. Конфисколог вскрикнул, вцепился в мохнатого грызуна, но тут ноги его подкосились. Спина столкнулась со Стражем и тело сползло вниз, утопая в снегу.

Архель вышел на крики напарника и его постигла та же участь.

Элла толкнула Алекса в бок. Пора. Он подбежал к двум неподвижным телам. Кровь растекалась из рваной раны по разорванной форме. Лица их в темноте были особенно бледными. Белое на белом. Алекс приложил два пальца к шее Археля. Лишь бы не перестараться. Лишь бы не убить кого-нибудь еще.

Живы.

Рука, держащая шприц, тряслась. Внутривенные уколы не самое страшное, что он делал в жизни. Однозначно нет. Лина тренировалась на нем во время учебы в колледже, а потом научила делать то же самое. Пригодилось. Но когда рука ходит ходуном, а перед тобой живые люди все воспринимается острее.

– Черт! Черт! Черт. Черт… – бормотал он себе под нос, расстегивая рукав.

Жгута он с собой не прихватил и пришлось спешно обматывать ремень куртки вокруг плеча. Действие нехитрое и помогло успокоиться. Вены у Археля большие и хорошие. Еще бы, раз инъекции здесь спросом не пользовались. Острая игла чуть задела кожу и проскользнула внутрь. Ощущения провала, так скрупулезно описанное Линой, он никогда не мог уловить, поэтому чуть дернул поршень на себя и завороженно смотрел как капля крови смешивается со снотворным. Поршень медленно пополз в другом направлении, пока не уперся в пластиковую стенку.

Вещество разливалось по венам, а Алекс с ужасом осознал, что понятия не имеет, какие могут быть побочные эффекты от смешивании снотворного с непонятно чем из слюны линды. Но уже поздно.

– Ты чего застыл? Второй ждать не будет.

Легко сказать.

Мысль пришла, когда он затягивал жгут на втором конфискологе. Положение не было безвыходным. Он мог послать всех, развернуться, крикнуть, что не хочет больше во всем этом участвовать и пойти домой с наполовину замаранной совестью. Боишься последствий—лучше даже не начинай. Очень просто. Понятно. Легко. Но когда на чаше весов единственный шанс найти родителей, а на другой неточная вероятность кого-то прикончить, семья перевешивает.

Шприц вошел в руку и мышцы случайного пациента расслабились. Кисть спокойно покоилась на ледяной корке. Грудная клетка размеренно поднималась. Вдох-выдох. Ровный ритм бился под пальцами, приставленными к шее. Вроде обошлось.

Элла подошла, проверила пульс и обработала укусы какой-то жидкостью. Она так похожа в этом на Лину, что у Алекса сжалось сердце. Когда он еще увидит свою подругу? Увидит ли?

Раны постепенно затягивались. Дрейра присела рядом с Архелем на корточки и вслушивалась в ровное дыхание. Гейл снял браслеты и протянул ему один. Плетение косами складывалось в спираль. По центру бусина мирА. Сантиметр, не больше. Снятый с чужой руки, браслет еще хранил тепло предыдущего владельца. По коже побежали мурашки. Как у покойника отобрал. Мерзкое ощущение.

Гейл уже зашел в Стража и, судя по звуками, ругался с панелью управления. Датчики, кнопки и мониторы слежения не были тем, что ожидаешь увидеть у машины, которая должна управляться силой мысли.

– Все в порядке? – спросила Дрейра, посматривая на Археля. Пальцы нервно вертели кольцо на пальце, но она этого даже не замечала.

– Пока да, – ответила Элла. – Сердцебиение в норме, дыхание ровное. Через сколько они должны проснуться?

– Часов через пять, но потом они какое-то время будут в прострации.

– Так быстро? Ты на подольше их вырубить не мог? Они же проснутся и своим донесут! Переход в Дейм перекрыть плевое дело.

– Так придумайте что-нибудь! – разозлился Алекс. – Можно подумать, в Долине есть лишняя бригада реаниматологов на случай ЧП. Риск итак слишком велик.

– Брось Элла, он прав. Ударим чем-то тяжелым по голове, если что. От сотрясения мозга еще никто не умирал.

– Да конечно, – закатил глаза Алекс. – Череп им главное не размозжите от усердия. Где прятать будете?

– Есть пара идей, но твоя нежная психика может пострадать.

– Что это значит?

– Мы сами разберемся, Алекс. Не волнуйся, – ответила Элла. – Ничего страшного с ними не случиться и по голове бить мы никого не будем. Присматривай за Гейлом, ладно?

– Легко сказать.

Продолжать свою мысль он не стал, потому что голова парня как раз высунулась из кабины.

– Ну чего, полетели? Автопилот я нашел, а взлететь поди херня вопрос, разберусь.

В этот момент Алекс в красках представлял, как они разобьются, и тело его сгорит в смятом корабле, проткнутое какой-нибудь железякой. Впрочем, ему будет уже все равно.

– Полетели, – он пытался сказать это бесстрастно, но голос дрогнул и вышло что-то невнятное.

Гейл сжал девчонок в объятиях и раздавал Элле на прощание инструкции по укрощению Коба. Дрейра вырвалась из медвежьей хватки, подошла и оперлась на холодный бок корабля рядом с Алексом.

– Не буду я тебя трогать, успокойся, – сказала она, заметив вздувшиеся от напряжения вены на его руках.

– Ты была права. Прости за тот раз, я вел себя как идиот.

– Я всегда права, – ухмыльнулась девушка. – Не испорти все. Ничем хорошим это не заканчивается.

– А ты? – он кивнул в сторону Археля.

– Он кажется счастливым, а я переживу. Может даже кольцо сниму, – она с грустью посмотрела на руку. – Некоторым историям суждено заканчиваться.

– Алекс, можно тебя на пару слов? – спросила Элла.

Они отошли. Девушка долго смотрела на него и молчала.

– Я буду по тебе скучать.

– Звучит, будто ты меня хоронишь. Гейл не может быть настолько плох в вождении.

– Не в этом дело, – на ее ресницах собрались слезы. – Как только будешь в Дейме, найди место, откуда можно переходить в Нижний Мир. На всякий случай. Пообещай мне!

– Ладно-ладно. Хорошо.

– Надеюсь, ты найдешь родителей.

– Я тоже. Спасибо, – слабо улыбнулся он.

Прощание вышло неловким. Наверное, потому что он терялся, кем они были друг для друга. Подельники? Слишком мелочно. Друзья? Даже мысленно язык спотыкался на этом слове. Лину он смог назвать подругой, а не «девушка, у которой я живу» только спустя несколько лет. Сложно. Может стоит дать этим отношениям больше времени?

Гейл уже сидел на одном из кресел, когда Алекс пробрался внутрь. Сказать по правде, он ожидал чего-то более грандиозного. Кабина пилота выглядела аскетично. Круглое стекло спереди, два чуть меньше по бокам и люк в потолке с задвинутой шторкой. Приборов как таковых нет, а показатели высвечивались на переднем стекле.

Низкий потолок заставлял пригибаться вдвое, чтобы забраться на второе кресло, где скорее лежишь, чем сидишь. Между ним и Гейлом светилась сфера с мирА, которая у Стража вместо бензина.

– Ткни в сферу браслетом и полетели.

Голубой шар на браслете вспыхнул, нагрелся, а внутри большой сферы появились искорки, тягуче плывущие от точки касания к центру.

– Что мне нужно делать?

– Наслаждаться видами. Как из-под купола Керы выйдем, надо защиту включить. Вот ты мне и скажешь, когда пора.

– А я-то как это должен понять?

– Да просто. Как увидишь огромную горящую тварь из твоего кошмара—ори. Они, падлы, летают быстро. Но я нашел тут турбо режим, – улыбка Гейла выглядела зловеще и не предвещала ничего хорошего. – Держись!

Шея опрокинулась назад. Алекса вдавило в кресло, а Страж стремительно набирал высоту. Дрейра и Элла превратились в маленькие темные точки.

– Твою мать! Тормози!

Где-то над ними барьер, который они вот-вот протаранят. Корабль остановился. Алекс подлетел над креслом и ударился крестцом об подлокотник.

– Им бы не помешали ремни, – проворчал он, потирая отбитый зад.

– Хах, никто не предполагал, что это хреновину оседлают два молокососа.

– То, что ты здраво оцениваешь свои способности, конечно, впечатляет, но мы так и будем тут висеть?

– Да чтоб его! – выругался Гейл. – Я ж еще думал нахера два человека. Этот кусок дерьма из поля управляется! А в звуковом препятствий не видно.

– Может поменяемся?

– Хер там, я в датчиках три дня колупался. Значит так. Сейчас карту на экран выведу, красная точка—это Дейм. Ты говоришь куда—я рулю. Идет?

– Будто у меня есть выбор, – пробурчал Алекс. – Ладно. Спускайся и держи курс на северо-запад.

Несколько попыток спустя они научились не цепляться пузом Стража за макушки деревьев, пару раз чуть не саданули бок о скалу и умудрились успешно вылететь из туннеля. Если кто-то решил совершить оздоровительный моцион или погулять с дипом в три часа ночи, ему было, на что посмотреть. Не часто конфискологи показывали мастерство высшего пилотажа на потеху публики.

За долиной между горами оказался озерный край. Воду затянуло ледяной коркой, по которой бродили алцесины. Самое дальнее озеро подогревалось. От воды шел пар, а на берегу раскинулся небольшой городок с каменными домами и высокой башней в центре.

Через время горы сменились морским побережьем. Они едва не врезались в какую-то птицу, потому что Алекс засмотрелся на портовый город. Солнце только вышло и розово-желтые лучи ласкали бушующее море. Корабли в порту похожи на огромных тарантулов—кабина висела в воздухе, а восемь лап соединяли ее с двумя полозьями, стоящими на воде. Город под ними намного больше Долины и расходился птичьим клином в две стороны. В центре стоял маяк—самое высокое строение здесь.

Страж снизился почти до самой воды и полетел вдоль побережья. Алекс никогда не видел моря и не мог отказать себе в этой маленькой прихоти. Снега здесь почти нет. Из песчаного берега выросли скалы и земля поднялась над морем. До границы барьера оставалось несколько километров.

Между пологих холмов ютилось крошечное поселение из таких же извилистых домов, как и в Долине. На центральном куполообразном здании оранжевой краской нарисован яркий, пылающий на фоне потухшей травы феникс. В груди Алекса что-то оборвалось. Парисит была старейшиной именно здесь. Феникс—отличительный знак их деревни. Символ, что они не боятся. Совсем рядом с границей. Ниточка, связывающая его с семьей, обрывается здесь.

– Скоро граница. Минуты две не больше, – сказал он скорее для себя, чем для Гейла.

– Ты по сторонам главное гляди, лады? Там с твоей стороны ручка красная сбоку. Увидишь горящее пятно—дергай. Эти твари не станут ждать, пока ты прочухаешь.

– Да понял я. Не нагнетай.

Трудно придавать значение мощной защите, если ее нельзя увидеть даже в поле, а потрогать и подавно. Очень уж высоко. Но процесс перехода наследил в памяти на годы вперед. Стоило Стражу задеть носом границу, как они резко сбавили и без того небольшую скорость. Алекс во второй раз чертыхнулся на отсутствие ремней. Корабль медленно просачивался сквозь вязкую субстанцию, застревая в ней, как ноги в мазуте. Двигатель работал на пределе. На лбу Гейла отчетливо выступили вены. Капли пота катились вниз по его лицу и собирались на прозрачных бровях. Воздух загустел. Грудная клетка поднималась с таким усилием, будто на нее опустили бетонную плиту. Металл Стража скрежетал. Страх, что внешний контур сомнет корабль, как консервную банку, скрутил живот. Алекс почти потерял сознание, когда хвост преодолел защитное поле и они пробкой от шампанского вылетели с другой стороны.

– Чертова хренота! – выругался Алекс. – Как кто-то вообще соглашался переходить в Дейм!

– Раньше… Был… Проход, – Гейл еле ворочал языком и не мог отдышаться. – Потом поддерживать сложно… МирА жрал, как бешеный… Вот переходы и запретили…Теперь только Страж. Или поезд. Остальное сожмет… Перегрузкой.

– Фениксы ваши высоко летают? Может спуститься?

– Не поможет. Им плевать. Везде достанут.

Они летели над полуголым лесом с редкими вкраплениями лощеных бирюзовых сосен, бликующих на солнце. Местами попадались полянки, а вскоре под кораблем стало видно луга, укрытые редким снегом.

– Если они такие поджигатели, почему деревья стоят?

– У них там еда живет. Нет леса—нет жратвы.

Судя по приборам, до Дейма оставалось не больше часа. На горизонте было тихо, и Алекс немного расслабился, рассматривая дикую природу. Жидкий ручеек, берущий начало в лесном озере, постепенно становился широкой рекой, змеей вьющейся под кораблем. Голова водного зверя пряталась в долине впереди, скрытая мохнатыми вершинами.

Можно сократить пути и облететь, но Алекс пошел на поводу у любопытства и нырнул вслед за рекой в пространство между горами.

Сверху мелькнула яркая вспышка. Едва заметная за прикрытой шторкой верхнего люка. Алекс открыл его. Просто посмотреть. Не показалось ли? Яркая огненная птица летела прямо на них. Феникса ни с чем не спутаешь, особенно после кошмара в голове Коба.

Он дернул красную ручку на себя одновременно с когтями, толкнувшими Стража вниз. Гейл от неожиданности отдернул браслет от сферы питания, и корабль перевернулся носом к земле. Они вдвоем скатились с кресел и уперлись ногами в передний люк. Корабль падал. Набирал скорость. Река внизу увеличивалась. Расширялась. Ближе. Ближе. От резкой смены давления заложило уши.

Черта с два! Алекс их не угробит! Не сегодня. Он уцепился за подлокотник и приставил браслет к мирА, возвращая управление. Корабль резко затормозил и завис в воздухе. Феникс ушел в пике и вынырнул под кораблем. Защита включилась. Он кружил, пытался ухватить черный корабль, но когти соскальзывали с плотного поля. Настигал сверху. Врезался сбоку. Толкал Стража потоками воздуха.

Алекс передал управление Гейлу. Они отдышались. Набрали высоту и сократили путь через горы. Феникс все еще кружил рядом, и Алекс не мог оторвать взгляд от величественной птицы. Крылья пылали. Мощные лапы заканчивались загнутыми острыми когтями. На картинках фениксов часто рисуют грациозными, с длинными шеями и хвостами. В реальности они были огромные. Сильные и опасные. Гораздо больше похожие на горящих орлов, чем на гибрид павлина и лебедя.

Феникс, вероятно, понял, что металлическая громадина, да еще и с защитным полем, не лучшая идея для завтрака, и теперь свободно парил под ними, выискивая дикого дипа или молодую виверну. Лететь до Дейма оставалось полчаса.

***

Алекс не слишком верил в успешность их затеи. Конфискологи наверняка уже проснулись. Конечно же, сообщили начальству о похищении имущества. Должно быть даже Александр был уже в курсе и поджидал на пропускном пункте совсем не с приветственными объятиями.

Все, что его реально интересовало на подлете к Северной Земле—это этажность деймовской тюрьмы и каковы шансы, что она окажется не под землей и не выше третьего этажа. На удачу он не слишком надеялся.

– По приборам мы почти на месте, но здесь ничего нет. Геолокация точно верная?

– А вокруг-то чего? Я ж не вижу нихера.

– Низкие горы, внизу река. Снега почти нет.

– Расширяется?

– Что?

– Река, – процедил Гейл сквозь зубы. Заметно было, как он устал, – Не горы же.

– Поворот впереди, не видно.

– Ну тогда почти на месте. Наслаждайся видом пока дают. Потом не до того будет.

Едва Страж обогнул низкий хребет, царапающий небо выпирающими позвонками, как над водой появился парящий город. У Алекса перехватило дыхание. Пузатые сосульки небоскребов вырастали из воды, едва касаясь поверхности острыми основаниями. Какие-то закручивались спиралью. Из других выпирали прямоугольные переходы с балконами. Третьи поражали идеальной гладкостью. Все стеклянное. Водная гладь и горы отражались в них и превращали город в парад елочных игрушек.

Разные этажи соединяли переходы и многоуровневые развязки. Даже снаружи конструкция выглядела монументально. Алекс представлял, как жители ощущают себя пауками, что ползают по тонким нитям дорог, подвешенных в воздухе.

– Это все, конечно, очень красиво, но что-то я не вижу въезд и парковочное место.

– Нам наверх. Справа дом с черной аркой. Смотри не промажь. Дерьмого в море сейчас купаться, вода поди ледяная.

– Тебе не все равно? Мы помрем быстрее, если с такой высоты упадем.

– Страж-то выдержит, но плавать эта штука не умеет. Там над аркой лампа, какого цвета?

– Белая.

– Они нас не ждут, – задумчиво сказал он. – И то хлеб. Залетай.

В арку они все-таки попали, хоть ширина и оказалась впритык. Припарковаться в центре города в час пик и того проще. Алекс весь взмок, оценивая габариты. Особенно если учесть, что за рулем он ни разу в жизни не сидел. Внутри оказалась темная площадка с двумя такими же кораблями. Видимо те, которые они застали в Кере.

Гейл вышел из поля и долго не мог привыкнуть к окружающему пространству. Часто моргал. Потирал виски. Смахивал пот со лба. Колени его тряслись. Было совестно. У него самого только ноги затекли.

Интересно, поэтому здесь так темно? Заботятся о людях? Дейм точно не кажется местом, где экономят на энергии.

– Мужиков-головорезов вроде не видно. Похоже, выкрутились девчонки, – сказал Алекс с улыбкой. – Браслеты может здесь оставим? Они наверняка отслеживаются.

– Сечешь. Из двери выйдем и в море выбросим, она по-другому не открывается. Смотри, что нашел, – Гейл покрутил в руках небольшую плоскую пластину, похожую на армейский жетон.

– И что это?

– Ключ от квартиры Археля. В боковом отсеке был. Пока давай к нему, может что полезное найдем. Дальше по ситуации.

– Пойдем. Только в море браслет не кидай, есть идея получше.

Гул шагов эхом разносился по замкнутому пространству. Странно стараться ходить тихо, когда успел привыкнуть заглушать любые звуки. С одним стандартным чипом на двоих особо не разгуляешься, хотя невидимость сейчас бы не помешала.

Толстая металлическая дверь разъехалась от прикосновения браслета к небольшому углублению в поверхности. Яркость дня ослепляла. Пришлось проморгаться.

Широкое дорожное полотно тянулось вдоль небоскребов, так что конца не было видно. Такое же шло вдоль зданий напротив. Иногда они сплетались между собой перекрытиями с огромными круглыми монетами в центре, до краев заполненными водой. Алекс назвал бы их фонтанами, но отсутствие струй или хотя бы бьющих вверх ручейков осложняло задачу. Водные монеты. Почему бы и нет.

Ужасно тепло. Так и не скажешь, что начало декабря. Как будто они в тропическом лесу рядом с водопадом. Влажно, жарко. Легкий ветерок. Достаточно комфортно, но только не для зимней куртки.

– Знаешь куда идти? – спросил Алекс.

– В общих чертах. Конфискологи распределены по районам. Дрейра вытрясла, то Архель живет в Аскердике. Это вон там, – Гейл показал на скопление фиолетовых небоскребов с высокими шпилями, которые состояли из блоков, как конструктор лего. – На минус восьмом. Дом придется искать.

– Найдем, – уверенно сказал Алекс. – Давай сюда браслет.

Первое, что они сделали—затолкали куртки в пространство за идущими вдоль улицы лавочками. В футболках им достанется явно меньше нежелательного внимания. Народу почти не было. Только две женщины торопливо шли мимо домов напротив.

Население Дейма на порядок больше, чем в Кере. Почти четыре миллиона человек. По меркам современных столиц—ничто, но для Верхнего Мира такое сосредоточение людей в одном месте было огромным. Потому пустынные улицы напрягали. Под ними простирались орошаемые парки, со всех сторон обступили башни-гиганты, но Алекс насчитал не больше двадцати человек. Где же они все попрятались?

Ответ не заставил себя долго ждать. Они дошли до разветвления дороги и услышали крики. Алекс нагнулся через перила и увидел на несколько уровней ниже площадь, заполненную людьми. Громкие выкрики сливались в один натужный возглас раненой лани. Мужчины поднимали женщин на руки, молодые девушки подпрыгивали, чтобы лучше видеть происходящее. Занимательно, но причины всеобщего гнева Алекс найти не мог. Казалось, все орут на подвешенный в воздухе темный шар, по которому каждую секунду пробегала мерцающая волна. Шар несколько раз вспыхнул красным, и один раз—голубым.

Недолго думая, Алекс вытянул руку с браслетом и раскрыл ладонь. Широкий плетеный наруч пролетел несколько ярусов и угодил в капюшон одного из протестующих. Он потянул Гейла за собой и перебежал на другую сторону улицы. Проделал то же действие. Прицелился. Второй браслет отскочил от головы одной из девушек и проскользнул между людьми. Не лучший вариант, но как уж вышло.

Только когда они подошли к первому дому в Аскердике, Алекс обратил внимание на множество дверей, выходящих прямо на улицу. Все небоскребы здесь были такими.

– И где лифт?

Гейл показал взглядом на небольшие платформы метр на метр, стоящие у дороги.

– Залезай. Нам на тринадцать этажей вниз.

– Ты же говорил, Архель живет на минус восьмом?

– Ага. Это четвертый. Забей. Дерьмо, а не система. Нулевым они считают тридцатый этаж. Типо основной, там вход в главные департаменты.

Они забрались на платформу, и над ним тут же появился силовой купол. Алекс бы не заметил, если бы не сдавливающее ощущение клаустрофобии и уплотнившегося воздуха. Протянул руку вперед и натолкнулся на препятствие.

– Как этим управлять? – в панике спросил он.

– Силой мысли, как же еще. Ты думаешь куда лететь—она летит. Управляет тот, кто поля дотронулся. Сильно только не дергай, она легче, чем кажется.

Не так уж и сложно. Облет первых четырех домов результата не дал. Ключ не подходил ни к одной из дверей. Пришлось углубляться вглубь района, и Алекс чувствовал себя Гулливером в стране великанов или комаром, что пытался найти место с самой тонкой кожей для укуса.

Внезапно Гейл крикнул ему в ухо:

– Прижмись к дому!

– Чего?

– Ближе к дому, за угол и вниз!

Он мало что понял, но послушался. Платформа взбрыкнула и провалилась в пару воздушных ям.

– Гляди, – Гейл показал на прозрачную капсулу с двумя людьми в светло-серых комбинезонах, что спорили на уровне минус восьмого этажа соседнего дома. – Херовы ублюдки знают. Приплыли. Все, нам туда вход заказан.

– Что происходит вообще?

– Они из департамента защиты прав населения. Хрен знает какой отдел, но конфискологи тоже на него работают.

– Плохо. Может подождем пока они уйдут?

– Ага, удачи. Они по-любому фаршируют квартиру следилками. Нельзя нам туда.

– Другой план есть?

– Есть. Лучше бы не было, – Гейл отвел взгляд. – Ладно, хрен с ним, здесь недалеко. Паркуйся на минус третьем и пошли.

Гейл завернул в неприметную серую дверь, и они попали в захудалый бар с поднятыми стульями. Девушка за стойкой промямлила, что они еще не открылись, не отрывая взгляд от пивного стакана, который протирала полотенцем. Дверь за стойкой вела в магазин мебели, следующая—в какую-то темницу, заставленную баночками с разноцветной жидкостью. То ли аптека, то ли лавка колдуна, а может это вообще жидкости для электронных сигарет. Поди разберись.

Быстрым шагом они пробежали сквозь шесть или семь небольших лавок, пока не вышли с другой стороны. Через пару кварталов Гейл затащил его в ярко-салатовый небоскреб и прошел по коридору до черной двери. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Видно было, как сильно он нервничает. Алекс не мог понять почему. Казалось, драконы, фениксы, блюстители закона, слежка и тюрьма пугали Гейла в разы меньше проклятой двери.

– Там опасно?

Стоять посреди коридора и ничего не делать было ужасно глупой идеей.

– Нет… Наверное. Не должно быть…

Алекс решительно постучал. На пороге появилась женщина неопределенного возраста. Ей можно дать и двадцать пять, и сорок. Преседь в темных волосах, а на лице следы бесконечной усталости: от опущенных уголков губ, до ярких синяков под глазами. Синяя майка на несколько размеров больше оголила плечи и болталась почти до колен.

– Пустишь? – спросил Гейл, исподлобья глядя на нее.

Она решительно кивнула и практически затащила их внутрь. Как только дверь закрылась, жалюзи пришли в движение и загородили окна от потолка до пола. Квартира погрузилась во мрак, только слабый огонек подергивался над обеденным столом.

Женщина подошла к Гейлу и обняла его. Прижала к себе. Погладила по спине рукой с выступающими сухожилиями.

– Ты меня ненавидишь? – спросил он ей в плечо. Тихо, но Алекс все равно услышал.

– Нет, Гейл, – ее рука прошлась по волосам парня. – Конечно же, нет.

Его плечи задрожали, а женщина продолжала прижимать к себе. Укачивать. Баюкать в своих руках. Алекс отвернулся. Слишком личное для его глаз или ушей.

Квартира оказалась уютной. На полках рядом с живыми цветами стояли подставки, проецирующие в воздух голограммы. Про фотографии здесь похоже не слышали. У большого бежевого дивана ютился пуфик для ног. Широкие книжные полки тянулись вдоль стены. Пальцы Алекса подрагивали. Хотелось пробежаться по корешкам, прикоснуться к историям, которые здесь рассказывали. Жаль прочитать он все равно не сможет.

– Познакомишь меня с другом? – услышал он вопрос хозяйки и обернулся. Глаза Гейла опухли и покраснели.

– Алекс, это Кас.

– Привет, – женщина улыбнулась. – Я вообще Кассиопея, но Гейл с детства сложные слова не выговаривает.

– Мы дружили семьями… Раньше.

– И посмотри, что от нас осталось… – печально сказала она. – Не густо. Есть хотите? Спать? Мне в больнице надо быть через двадцать минут. Диван свободен, белье в шкафу. Еду сам найди где-нибудь, ладно?

– Когда ты вернешься? Надо поговорить.

– После девяти.

Пока они располагались под легкими пледами и нормальными мягкими подушками, от которых Алекс успел отвыкнуть, женщина переоделась в голубую рубашку и брюки и прикрыла за собой дверь.

– Есть хочешь? – спросил Гейл, подходя к кухонным ящикам.

– Было бы неплохо.

– Ладно, поглядим. Обожаю Кас, на ее кухне всегда есть стейк, – улыбнулся парень.

– Она врач?

– Да.

Пережевывая сочное мясо, так похожее на нормальную говядину, Алекс наконец расслабился. Хотелось верить, что все получится, и скоро он также будет сидеть на кухне уже со своей семьей.

Глава 17. Жестокость, как порождение боли

– Ты скучаешь по нему? – сквозь сон Алекс услышал шепот Кас от обеденного стола.

– Я его ненавижу, – остро, как раскаленный клинок. – И маму тоже.

– Не правда. И мы оба это знаем.

Парень промолчал. Алекс предпочел и дальше притворяться спящим, чтобы не упустить нечто важное. Гейл всегда оставался темной лошадкой.

– Как эта херня вообще могла произойти?!

– Не выражайся, – мягко отчитала женщина. – Я была на смене в тот день. Людей было так много… Счетчик становился красным все чаще. Паника. Первая волна протестов. Первая давка… Твой брат подошел тогда, сказал, что время пришло. Он давно это решил. Хотел сделать сюрприз на день рождения, а потом увидел всех этих людей, и испугался. Все еще помню ужас в его глазах… Что там мог оказаться ты. Потом вошла Кендра, попросила помочь и увела его. Это все. Думаю, ваша мама слышала разговор и… Решила все сама. Не знаю, на что она рассчитывала, если честно, – ритмичные постукивания пальцев о столешницу. – Расскажешь, что было потом?

– Смысл? Каждая вшивая скотина в Дейме знает эту историю.

– Да, но не твою версию.

Гейл тяжело вздохнул.

– Я слонялся по улицам, держался подальше от долбаного дебоша. Брат маякнул переться в центр. Ну я и пошел… Он был напуган, Кас. А я даже не понял почему… Зарулил домой, взял пропуск на всякий случай. Уж лучше бы не брал. На входе они оба пропали, перестали отзываться и все тут. Я сразу понял, что влип в клятое дерьмо. Пошел вниз, напоролся на бешеного отца. Ублюдок! Приказал своим шестеркам меня прикончить. Сам руки марать не хотел. Я испугался, а потом расплавил им мозги. Отец херанул электричеством. Жаль только сразу не добил, всем было бы проще…

– Не говори так!

– Так это правда, Кас! Это должен был быть я! Все это знали. Я это знал. В какой момент все пошло не так? – глухой голос растворился на чужой кухне.

– Когда твой брат не согласился с твоим решением. А мама—с его.

– Вся эта ситуация—вонючий кусок дерьма! Почему мне не исполнилось восемнадцать раньше? – так отчаянно, что хотелось забраться в одеяло с головой.

– Может так и должно было быть?

Стало тихо, оба думали чем-то своем.

– Почему ты сопротивлялся? Прости… Я рада, что ты жив, но все-таки… Ты же пытался убиться, сколько я тебя помню!

– Знаешь, я раньше тоже не знал. Все думал почему. Это потом, в Кере уже, друг объяснил. Есть разница между смертью за жизнь родного человека и быть забитым двумя подонками, как подзаборная скотина. Разница размером в пропасть.

– Что ты будешь делать?

– Убью его, – холодно и резко. Жестоко.

– Отца?

– Да.

– Поверить не могу, что покрываю будущего преступника, – нервный смешок. – Зачем тебе это, дурашка?

– Я уже преступник. Ты знала, кому открывала дверь, – усмехнулся Гейл. – И потом… Все мы в одной луже барахтаемся, ищем гребаный смысл. Вот почему ты осталась в Дейме одна?

– Людям нужны врачи, – твердо сказала Кас.

– Так и чего ты от меня хочешь?! Я с детства знал, что собираюсь сделать и ради чего. Но брат и мать решили все за меня! И за отца тоже, кстати. Его-то мой план полностью устраивал, – Гейл замолчал. – Хрена с два я это так оставлю, кто-то должен заплатить. Не моя вина, что больше некому.

– Почему ты не называешь брата по имени? – неожиданно спросила женщина.

– Не могу, – он втянул носом воздух. – Я… Пытался раньше… Я не могу.

– Давай вместе?

Движение через стол и свистящий выдох. Алекс мог поклясться, что Кас взяла Гейла за руку.

– Николас… – слово соскользнула с губ и растаяло в воздухе, оставляя болезненное послевкусие.

Сердце бешено колотилось. Больше всего на свете Алекс хотел встать, прижать Гейла к стенке и допросить, какого черта происходит в этом проклятом месте. Ответы не находились, а вопросов становилось все больше. Почему все так легко говорят о безумных схемах умерщвления одних людей в пользу других? Зачем это все Александру? Он создает армию? Собирается захватывать Нижний Мир? Бред какой-то! Поиск родителей в этой неразберихе может стать проблемой.

Спрашивать напрямую все равно, что признаться в подслушивании и растерять чужое доверие. Пустить его пеплом по ветру. Не то, чего он хотел. Совсем не то. В архиве наверняка есть какая-то информация, раз уж все в курсе. А искать иголку в стоге сена ему не впервой.

***

Коб вышел на связь утром. Они с Гейлом что-то обсуждали полчаса, и чужие, сходящиеся на переносице брови нервировали. Алексу пришлось обойтись кратким пересказом.

Девчонки дотащили конфискологов до гостевых домов, связали, накрыли силовым куполом, напустили тумана и оставили в комнате Зейба. Пока те проснулись, осознали, где находятся и разбирались, что вообще могло произойти, Коба уже выпустили из-под стражи. Арес запустил расследование и подключил почти всю охрану Долины. Город прочесывали сутки, но пока ничего не нашли.

Александр, казалось, наоборот радовался возможности отвлечь внимание на внешнюю угрозу. Они проснулись ночью от звуковых передатчиков, которые летали по Дейму и разгоняли историю про проникновение опасной вооруженной группировки на территорию Северной Земли. Такого ужаса нагнать надо было, конечно, уметь. Послушать их—так чуть ли не высадка инопланетян началась. Одно радовало. Здесь не знали ни сколько их, ни как они выглядят, а с этим можно работать.

Оказалось, что в архив пускали только обладателей местного чипа. Остальным никакая информация о Дейме и жителях не разглашалась. К тому же любой запрос попадал в систему и его можно было отследить. У Алекса нужного чипа не было, а Гейлу свой светить нельзя. Даже если он уверял, что личность нельзя определить, если им не пользоваться.

Кас застала их во время обсуждения одного и того же по десятому кругу:

– Ваш галдеж уже на нервы действует. Помыться спокойно нельзя! – она только вышла из душа и сушила волосы, тряся голову над полом. – Давайте я схожу в архив и все. Проблему на пустом месте развели. Кого тебе надо найти?

– Фалик и Эдна Вайсер, – ответил Алекс.

– Ладненько. Одно скажу, у меня таких пациентов точно не было. Имена уж больно странные, я бы запомнила. Еще что-то есть? Возраст? Дата попадания в Дейм?

– Примерно двадцать пять лет назад. Им тогда было пятьдесят один и пятьдесят пять.

– Поняла, посмотрю, что можно узнать. Не скучайте. И, мальчики, принесите пользу, а. Ужин хотя бы приготовьте, продукты на полках.

– Кас, ключ от нашего дома еще у тебя? – спросил Гейл.

– Откуда ты вообще знаешь, что он у меня был?

– Брат слил. Ну и?

– Да, сейчас поищу, – она ушла в смежную комнату и пару минут гремела какими-то коробками. Судя по звуку, с хрусталем. Вернулась и протянула ключ-карту, как от квартиры Археля, только со сколотым углом и затертой поверхностью. – Держи.

– Ты там не была?

– Нет, конечно. Я вашего папашу на дух не переношу! Никогда не понимала, что Кендра в нем нашла. Не уверена даже, что он все еще там живет.

– Хрена с два он съедет. Перемены не его тема.

– Я ухожу на работу. Смотрите без глупостей! – Кас погрозила Гейлу кулаком. – Мне только военных в доме не хватало!

Женщина захлопнула за собой дверь. Гейл смотрел на выход, нервно подергивая ногой. Складывалось ощущение, что под ним лежит мина и встать с дивана смерти подобно. Алекс стал мысленно считать «Пять-четыре-три…» До нуля добраться не успел, Гейл подскочил раньше и скрылся в хозяйской спальне.

Какое-то время за стенкой громыхало. Он вышел, одетый в просторные шаровары и полупрозрачную безрукавку с капюшоном. Мда… Если это деймовская мода, то Алекс не хотел иметь с ней ничего общего.

– Куда собрался? – спросил он, загородив собой входную дверь.

– Убить мудака. Это должно закончится!

– И что ты будешь делать? Вломишься в квартиру и прирежешь? Не сходи с ума! На двери наверняка защита, следилки и черт знает, что еще. Он же военный, а не добрый самаритянин.

– Да мне плевать! Понимаешь?! – выкрикнул он. Кровь прилила к бледному лицу. – Какая нахер разница, что будет дальше? Зайду, херану ножом в живот, расплавлю мозги, а дальше пусть ловят.

– То есть ты три года об этом мечтал и не придумал ничего лучше? – шокированно спросил Алекс.

Он старался держаться спокойно, но внутри все кипело. Клокотало. Бурлило.

– Что помешает ему выставить поле? Или пустить ток? Без чипа ты не такой неуловимый, как тебе кажется!

– Можно подумать, у тебя есть идеи лучше! – выкрикнул Гейл в лицо. Алекс накинул слабую заглушку на дверь. Лучше, чем ничего. – Эта сволочь нигде не бывает! Работа-дом, дом-работа. Даже пешком не ходит!

– Угомонись уже и расскажи о нем все, что знаешь. Думаю, я смогу придумать нечто менее самоубийственное.

«Тем более сложно придумать план хуже, чем этот» – Алекс закатил глаза и достал с полок овощи, макароны и сочный кусок мяса. Приготовление ужина никто не отменял.

Под вечер Гейл вырубился поперек дивана, устав от бесконечного потока вопросов. Алекс сидел на кухне и с ужасом смотрел на свои руки. Никак не мог поверить, что всерьез помогал планировать убийство. Липкое чувство склеивало сердце и легкие. Он всерьез дошел до этого? Как это могло произойти?

Объект, а именно так Алекс теперь называл отца Гейла, уходил на работу в восемь пятнадцать, заканчивал службу в три и возвращался домой. Человек привычки. Все четко по расписанию. Изо дня в день. Ключ-карта, дополнительное поле на двери, дымовая защита, сигналка на входе… И это только то, о чем Гейл знал. Одна мысль все же давала надежду выпутаться. Защита включалась только, если никого не было дома, и после полного закрытия двери. Оставалась малость: придумать, как заставить мнительного военного оставить ее открытой.

План, пусть далекий от идеала, но всяко лучше, чем был, оформился в голове. Мысли заменили другие. Куда более тревожные. Уже темно, а Кас еще нет. Что, если кто-то узнал, где они скрываются, и сейчас ни в чем не повинную женщину допрашивают черт знает где?

Единственный свет, проникающий в комнату, шел из освещенного парка двумя этажами выше. Высокий стул под ним качался. Алекс нервно ковырял кожу на пальцах. Он ненавидел это. Сидеть, ждать и осознавать невозможность сделать хоть что-нибудь. Хотелось кричать от бессилия, но он сдерживался и лишь плотнее сжимал кулаки.

Надо отвлечься. Кас вполне могла задержаться на работе. Лина тоже часто задерживалась. Внезапные пациенты у врачей должны быть обычным делом. А может она пошла после работы в архив, узнала нечто ужасное и просто не хочет возвращаться домой?

Внутри заскреблось. Что-то противное, обнажающее внутренности. Почему он вспомнил про родителей только сейчас? Алекс вообразил приход Кас. Ее слова, что они умерли и ощутил лишь слабый отголосок горечи и разочарования. Несравнимо с тем, что было в одиннадцать лет. Это казалось таким далеким. Будто из прошлой жизни. Сейчас куда больше волновали проблемы Гейла, падение защиты над Керой и мутные планы Александра.

Как его чувства могли так сильно измениться всего за пару месяцев? Алекс схватился за голову и уткнулся лбом в столешницу.

Можно ли предать самого себя?

Трудно продолжать отчаянно хотеть чего-то, когда уже не понимаешь, почему это казалось таким важным. В детстве он скучал по маминым объятиям и мечтал, чтобы бриться его учил папа, а не такой же беспризорник в заброшенном бараке. Сейчас это казалось таким глупым. Ну найдет он родителей и что? Не останется же он здесь, когда Лина в Нижнем Мире, а друзья в Кере. Алексу наконец признал это. Они были друзьями. Сложно называть по-другому людей, ради которых готов совершить преступление. И они, и Лина давно затмили собой возможность есть мамины блинчики по утрам.

Может он наконец-то вырос?

Дверь открылась, и Алекс столкнулся взглядом с бледной и смертельно уставшей Кас. Знакомый взгляд. Больной. Горький. Он часто видел такой на кладбище. Ей даже не надо было ничего говорить.

– Алекс, мне так жаль.

Все равно больно.

– Что там? – спросил он, поджимая губы.

– Я сходила в архив. Твоя мама умерла через четыре месяца после приезда в Дейм. Есть адрес, где она жила. Сходи туда, может остались вещи или кто-то про нее вспомнит.

Сердце сжалось. Рваный ритм никак не хотел выровняться. Даже если это было ожидаемо и чаще всего он представлял именно такой исход. Не слишком надеялся. Взгляд зацепился за поникшие плечи женщины.

– Не стой в дверях. Тебе овощное рагу или суп с лапшой? – Алекс вздохнул. – Ты не виновата.

Она слабо кивнула и села за стол рядом.

– А отец?

– Его нет в системе. Первый раз вижу такое. Вообще ничего, как будто такого человека никогда не существовало. Ты уверен, что он был в Дейме?

– Я уверен, что он пересекал границу Керы и направлялся сюда. Кто знает, что могло случиться по дороге? Может и не доехал, – задумчиво сказал он. – Спасибо за адрес.

– Брось ты, это такая ерунда. Мне бы хотелось сделать больше, – в голосе сквозило сожаление.

– Что слышно на улицах? – Алекс решил сменить тему.

– Мрак, как и всегда. Сегодня забастовка у надстройщиков внешнего поля, а значит строителям тоже нечего делать. Все вышли на улицы, одни напали на других… Классика. Александру становится все труднее сдерживать общественные настроения.

– Нас ищут?

– Наверное, но у охраны сегодня и без вас проблем выше головы.

Как же все это надоело.

– Мне кто-нибудь наконец расскажет полную версию происходящего?! – зло спросил Алекс. – Какой план у Александра? Почему здесь постоянно забастовки? Зачем вам эта адская машина?

Накопленные вопросы градом посыпались из него. Достали! Все. Алекс никак не мог увидеть общую картину. Понять расстановку сил, и сделать выводы, основанные на чем-то кроме личных симпатий и антипатий. Версия, которую он получил в Кере, о злобном диктаторе, мечтающим захватить Нижний Мир, дырявая, как решето!

– Сколько тебе лет? – лицо Кас вытянулось от удивления.

– Девятнадцать. Какая к черту разница сколько мне лет?!

– Ты родился в Кере?

– Это допрос?!

– Просто ответь.

– Я из Нижнего Мира, попал сюда пару месяцев назад.

– Понятно, – Кас вдруг сделалась грустной и опустила глаза на сжатые ладони. – Лучше тебе узнать это не от меня. Вы же друзья с Гейлом? Спроси у него.

– Да конечно, – Алекс закатил глаза. – Все это время друзья мне ничего не рассказывали, а тут его сразу прорвет?! У него к тому же своих проблем по горло.

– Не злись на них, Алекс. В Кере мораторий на эту тему. Единственное, за чем там следят. Они не могли тебе рассказать, даже если бы захотели. Но сейчас вы в Дейме, так что… Самое время спросить.

Кас ушла в спальню, а Алекс еще долго не мог заснуть. Завтра нужно быть максимально собранным, чтобы все получилось. Не хватало еще сбить настрой. Он поможет Гейлу не наделать глупостей, а с остальным разберется позже.

***

Стоя на метровой платформе, шатающейся от каждой попытки перенести вес с одной ноги на другую, Алекс проклинал Гейла и его маниакальную жажду отмщения. Если бы знал, что нужная квартира находится на тридцать третьем этаже, послал бы все к черту и занялся своими делами!

Хотя кого он обманывает. Не занялся бы. А вот морально подготовиться мог бы.

По стеклянному планшету в руках плыли угловатые богомолы букв манирского алфавита. Волосы затянуты белой тканью, что висела сзади до пояса. Плотный белый костюм на два размера меньше сковывал движения. Сердце колотилось в горле, ноги тряслись, но он бы проклял себя, если бы не попробовал. В восемь четырнадцать, Алекс подлетел к нужной двери и постучал.

Тяжелые металлические створки разъехались. На пороге появился мужчина из давнего кошмара. Военная форма, тяжелый ботинки с металлическими набойками и острый взгляд голодного коршуна. Этот человек пугал одним своим видом.

– Чего тебе? – грозно спросил мужчина. Заметил неудобную одежду и отошел в сторону. – Только быстро, я тороплюсь! Совсем уже охерели! Второй раз за месяц заявляетесь.

Единственные люди, которые имели право обхода квартир в Дейме—коммунальщики, что проверяли расход энергии в жилых помещениях. Система правда странная. Расход обязан был превышать минимальное значение, иначе накладывался штраф. Считали при этом только замкнутые контуры. Форму работников коммунальных служб Кас утром одолжила у подруги, живущей на восемь этажей ниже.

На входе висел большой черный щит, похожий на поверхность солнечных панелей. Стоило Алексу навести планшет, как на стекле высветилось 10896 и загорелась голубая лампочка.

– Закончила? – нетерпеливо спросил хозяин дома.

Мда, не часто его принимают за девушку. Хотя, чего еще ожидать, когда ты в приталенном костюме и с тканевым хвостом.

– На выход.

Алекс забрался на платформу и отлетел чуть правее. Мужчина оседлал что-то среднее между велосипедом и самокатом и последовал за ним. Как только он вылетел из квартиры, дверь начала закрываться. Алекс сунул ключ-карту в проем. Дверь наткнулась на препятствие. Остановилась и поехала обратно.

Гейл вылетел из-за угла здания и вместе они вошли внутрь. Алекс стянул дурацкую тряпку с волос и осмотрелся.

– Здесь всегда было так пусто? – удивленно спросил он.

Вид огромной квартиры вызвал недоумение. Должно быть военные хорошо зарабатывали вне зависимости от стороны Вселенной, раз жили в роскошных пентхаусах. Тем страннее видеть голые стены, одиноко стоящий диван, каменную столешницу с кухонной утварью и стул. Ничего больше.

– Нихера, – Гейл покачал головой. – Там, – он показал на дальнюю стену, – полки с книгами были. Справочники эти дурацкие. И кресло мамино стояло, – он посмотрел в пустой угол. – А кухню-то он куда дел?!

Гейл прошел вглубь квартиры и привалился к одной из стен. Щелк. Часть стены отодвинулась, и они вошли в комнату. Спертый воздух расчесывал горло. Душно. Хотелось прокашляться. На зеркале огромный слой пыли, что лица их размылись. Гейл подошел к застеленной кровати и провел рукой по покрывалу. Пыль поднялась в воздух и закружилась на свету. На тумбочке лежала раскрытая книга с карандашными пометками и заломами на страницах. Тусклое платье висело на приоткрытой дверце шкафа. Наверное, когда-то он было красным.

Алексу стало не по себе. Будто хозяйка только что вышла за дверь и скоро придет. Комната еще хранила ее дыхание, а на подушках наверняка остался шлейф духов. Жутко. Должно быть, так чувствовали себя туристы в Припяти.

Гейл втянул носом воздух. Чихнул. Вышел и открыл дверь напротив. Застыл на входе. Оставил без движения грудную клетку. Обвел помещение потерянным взглядом. Алекс не мог понять в чем дело. Обычная комната, пыльная и заброшенная. Окно во всю стену выходило на залив и невысокие горы, которые они пролетали. На большой кровати лежали вещи, выцветшие от яркого солнца. Письменный стол похож на стол Алекса, только завален не книгами и бумагами, а планшетами, какие носят деймовские коммунальщики. Еще больше стеклянных пластин в ящиках у стола и на полках. На стенах висели плакаты с телом человека. Сплетения мышц. Нервная система. Органы. Лина тоже хранила такие в ящике стола.

– Твой брат был врачом?

Гейл отмер.

– Угу. И мама тоже. Смотрел на них и тоже хотел звуковой чип. Дебил был, ну. От электромагнитного проку больше.

– Он умер?

– Я не знаю, – растерянно. – Надеюсь, что нет.

Никакой конкретики. Как и всегда. Гейл сделал шаг навстречу кровати. Осторожно. Крадучись. Будто страшился спугнуть добычу. Боялся до чего-нибудь дотронуться. Вот только призраки прошлого не выпрыгивают из темных углов, а монстры живут не под кроватью, а в головах.

Должно быть Гейл тоже это понял и стал несмело разбирать наваленный на кровать хлам. Вещь за вещью. Бережно. Едва касаясь. Алекс прикидывал назначение этих странных предметов. Например, палку с шипами на конце можно использовать для прополки. Эта штука пришлась бы по вкусу Магде, и три его лета между одиннадцатью и четырнадцатью не омрачились бы бесконечной возделыванием клумбы под домом. Алекс так заигрался, что не заметил отсутствующий взгляд Гейла, когда он приставил к носу крошечную флягу на цепочке.

– Яд? – спросил Алекс встревоженно. Мало ли чем здесь можно надышаться.

– Парфюм… Я забыл, как он пах.

Парень убрал медальон в карман и вышел, прикрыв за собой дверь. Последняя комната в доме абсолютно стерильная. Черные стены с белыми сколами в нескольких местах, потертый пол и все.

– Вот говнюк! – в сердцах сказал Гейл.

– Твоя комната?

– Да. Поди мечтал, чтоб я вообще не родился. Пусть подавится, – смачный харчок растекся по полу. – Я—все, что у него осталось!

– Оставлять биологические жидкости на месте преступления—очень плохая идея.

– Плевать!

– Мне не плевать.

Алекс покачал головой и испарил жидкость. Намочил водой и сделал это еще раз. А потом еще. Лучше лишний раз подстраховаться.

– Что мы вообще здесь делаем? Предаваться ностальгии можно и после.

– Ищем, чем можно прибить его и прячем то, что расхерачит нас. Очевидно же.

Он так спокойно говорил об этом, что Алекс ужаснулся. Кровь схлынула с лица, а под коленями пробежала дрожь. Что они будут делать? Встанут за дверью и стукнут по голове? Что, если этого окажется недостаточно? Один чип на двоих им не поможет.

– Ты точно хочешь сделать это? – без особой надежды.

– Я должен! Понимаешь?! – боль в голосе оглушала. – Кем я буду без всего этого? Слабаком? Трусом?! – голос сорвался. Гейл сжал руки в кулаки. – Не будет эта мразь больше разрушать чужие семьи. Сидит в своей сраной форме, весь такой важный, жмет на кнопки и решает, кому умереть и когда. Это он управляет сраной машиной. Сам выкосил половину семьи, а валит все на меня. Меня так даже рядом не было! Пошли. Кажется, в спальне была кладовка.

Поразительно, но даже три раза обойдя дом никаких следов оружия не нашлось. Зачем людям оружие, если можно заставить кровь закипеть, поджарить человека молнией или скинуть с высоты силой мысли, Алекс не знал. Но оказалось, у военных оно все же было. Как минимум электрошоковая сфера и ножи.

Гейл встал посреди кухни и скрестил руки на груди. Он его взгляда кровь стыла в жилах.

– Проваливай, – холодно сказал он.

Алекса будто окатило ледяной водой.

– В смысле? Ты сдурел?!

– Оружия у нас нет, – он посмотрел в упор и стал разгибать пальцы. – Спрятаться тут негде. Сидеть в закрытых комнатах ничего не даст. Нечего тебе здесь делать. Проваливай.

– Да иди ты к черту! – сейчас бы стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Жаль под рукой ничего не нашлось. – Вдвоем шансов выжить больше, – процедил он.

Алекс залил пол у входа на кухню водой. Создал ледяную корку. Вышел в коридор и оценил результат. Солнце завалилось на другую сторону—не бликует. Удовлетворенно хмыкнул, достал из ящика чугунный сотейник и молча протянул Гейлу.

Дурацкий план. Жаль, что другого нет.

***

Щелк. Входная дверь отъехала в сторону. Что-то тяжелое с дрязгом опустилось на полку у входа. Только бы не двигаться. Еще лучше не дышать. Тяжелые ботинки отбивали стройный ритм по длинному коридору. Алекс спрятался за диваном. Для человека в проеме он оставался в слепом пятне, но Гейл видел знаки рукой.

Белая макушка появилась у входа. Ботинки наступили на лед, заскользили и мужчина рухнул на спину. Пора. Гейл со всей силы замахнулся, но не успел. Мужчина выставил защитное поле. Сотейник пролетел через всю комнату и оставил вмятину на стене.

– Все думал, когда ты уже появишься, – слишком спокойно. – Даже обидно. За три года ничего умнее не придумал?

Мужчина встал. Первый разряд полетел в Гейла, но парень увернулся. Второй и третий ударили под ноги, оставив на полу подкопченные следы.

– Слабак! Хуже девчонки! Может хоть станцуешь напоследок? – подначивал он, выпуская новые разряды. – Раз ни на что больше не годен.

От белых вспышек рябило в глазах. Стул загорелся. Гарь. Запах обжигал ноздри. Копоть везде. На стенах. На полу. Мужчина наступал на парня, теснил силовым полем. Стеклянная банка с мукой разбилась в дребезги. Осколок отлетел и распорол Гейлу лицо. Щеку залило кровью. Белая пыль рассыпалась по столешнице. В руке мужчины сверкнуло лезвие ножа.

Страх смешался со злостью. Алекс со всей силы ударил его в спину силовым полем. Засветил чип. Плевать. Гейл отскочил в сторону. Мужчина полетел вперед с снес несколько тарелок. Керамическая крошка посыпалась по полу. Развернулся. Презрительно посмотрел на Алекса.

– Ты даже более жалок, чем я думал, – усмехнулся он, глядя на Гейла. – Надеялся этот задохлик тебя спасет?

Огромный сгусток чистой энергии вырос перед ним. Ударил Алекса в грудь. Он пролетел несколько метров и впечатался в противоположную стену. Перед глазами потемнело. Голова грозилась расколоться на две половины. Горячая кровь стекала вниз по шее.

На кухне гремело. Каждый звук отдавался болью в черепе. Алекс с трудом приподнялся на локтях и через мутную пелену увидел Гейла, прижатого к кухонной тумбе. Острое лезвие приставлено к горлу.

– Ничему жизнь не научила. Жаль, – сказал мужчина ему в лицо. – Скажешь что-нибудь напоследок? Хочу запомнить момент.

Алекса чуть не вывернуло. То ли от сотрясения, то ли от снисходительного тона. Гейл прищуренным взглядом смотрел на отца. Гневно. Видно даже с другого конца комнаты. Рука парня сжалась на кухонной столешнице. Секунда и мука из выброшенного вперед кулака высыпалась мужчине в глаза. Тот задохнулся от неожиданности. Отступил назад, потеряв возможность видеть. Гейл кинулся на него. Выхватил нож. Оба растянулись на полу.

– Я еще не проиграл, – прохрипел он, тяжело дыша.

Входная дверь с грохотом отъехала. В комнату ворвались не меньше десяти человек. Алекс кожей ощущал силовое поле вокруг каждого из них. Сил сопротивляться не было. Двое схватили его, прижали лицом к полу. Сознание уплывало.

Последним, что Алекс увидел, были окровавленные руки Гейла и нож, торчащий из чужой шеи.

Глава 18. С ног на голову

Душно. И без того раскалывающаяся голова готова разорваться от спертого воздуха. Во рту давно пересохло. По спине стекал пот. Связи с Гейлом не было. Грязные штаны и кофта облепили бедра. Воняло гарью. Алекс снял куртку и мечтал об ибупрофене. Лучше бы Лина вместо денег дала ему таблетки.

Предположительно он был в тюрьме. Больше просто негде после всего того, что они сделали. Хотя комната могла бы сойти за пыточную.

Два метра на полтора. У кого-то крупнее Алекса неизбежно разовьется клаустрофобия. Зеркальные стены, потолок и пол одурманивали. Еще никогда он не мог настолько подробно рассмотреть свое тело. От лопатки до пояса тонкий шрам. Лопнувшие в глазах капилляры. В волосах пыль штукатурки, смешанная с потом. Еще немного и придется бриться налысо. Расчесать уже не получится.

Одна из стен должна быть дверью, но Алекс не смог понять какая именно. На металлическую решетку в полу капала вода. Медленно. Капля по капле. Каждый удар по металлу взрывал в голове петарду. Хлюп-хлюп. Бум-бум.

Интересно, что случится раньше: предъявят обвинения или он окончательно сойдет с ума? Можно попробовать переместиться в Нижний Мир, но сосредоточиться под издевательскую капель было выше его возможностей.

Алекс заткнул дыру в полу курткой. Уже лучше. Один черт перемещаться с больной головой отвратительная идея. Вода на вкус как из уличного водостока. От гнилостного привкуса затошнило.

Не придумав ничего лучше, он начал орать:

– Эй вы там! Выпустите меня!

Если здесь нет звукоизоляции, рано или поздно кто-то захочет его заткнуть.

– Я хочу в туалет! И в эту дыру справлять нужду отказываюсь. Это антисанитария! Водички не принесете? А похолоднее сделать можно?! Или это сауна? Так к ней бассейн прилагаться должен! Когда в расписании душ?!

Голос сел. Куртка пропиталась противной водой. Алекс сделал паузу и протер лицо, старательно задерживая дыхание. Стало легче, хотя лучше бы теплая вода оказалась ледяной.

– Я все понимаю, но от жажды смерть наступает через трое суток. Вы даже допрашивать меня не будете? Судебная система оставляет желать лучшего! Передайте Александру, что я недоволен!

Видимо, имя правителя здесь использовали как стоп-слово. Стоило ему слететь с губ, как дверь распахнулась. Вход оказался слева. Уже хоть что-то.

На пороге стояла хмурая женщина с широкими бровями, сведенными на переносице и грозным взглядом. Хотелось съежиться, хотя ничего устрашающего Алекс не замечал. Может виной тому морщины, тянущиеся от губ к подбородку, или глубокие мешки под глазами.

Легкий ветерок залетел в помещение вместе с ней. Наверное, вокруг сотрудников натягивали прохладительный контур, иначе они бы давно свалились от перегрева. Алекс был рад и этой малости.

– Одевайся, – приказала надсмотрщица. – Живо!

– Дверь не закроете?

– Нет.

Влажная куртка натягивалась с трудом. Омерзительный запах ударил в ноздри.

– Выходи.

– Куда мы идем? – спросил Алекс, пока они шли по каким-то катакомбам.

– Правитель удостаивает аудиенции, – процедила она сквозь зубы.

Внутренности металлической многоножки. Вот на что это было похоже. Длинный коридор, обитый металлическими панелями, с множеством ответвлений. Они постоянно сворачивали то вправо, то влево. На седьмом повороте Алекс запутался и перестал считать. Даже пройдя мимо охраны, не сбежишь. Потеряешься.

Умно.

Лабиринт сходился к лифту, но не такому, как в Кере. Больше похоже на обычный лифт, только больше и с силовым полем вместо стен. Платформа понесла их наверх так быстро, что точное число этажей не определить. Как только двери открылись, невидимые тиски стянули руки Алекса за спиной.

– Какого черта?!

– Только попробуй дернуться. Поджарит током—я спасать не буду.

Женщина самодовольно ухмыльнулась. Должно быть, она наслаждается этой работой. Человеческие унижения. Что может быть лучше?

Алекс узнал это место. Он уже видел его на карте Гейла. Попробовал снова связаться с другом, но ничего не вышло. Если его чип не блокируют, не значит, что и Гейлу повезло.

С верхнего балкона открывался потрясающий вид на сад. У входа все также стояла сфера с густой жидкостью. Заполнена почти до краев. Луна отражалась в черном мраморе пола. Глубокая ночь, ни души. Странно, конечно, что Александр работает по ночам, да еще и проводит личные аудиенции с заключенными. Неужто это такое редкое явление, что аж глава государства должен с этим разбираться?

Они спустились с балкона и подошли к тяжелой металлической двери в темном углу. Створки бесшумно разъехалась. В панорамных окнах видно подсвеченный ночной город. Чем-то напоминает кабинет Дрейры, такой же огромный, только звезд не видно совсем. В Кере всегда получалось поймать несколько, хоть они и очень далеко. И стол всего один. Самый главный стол самого главного человека во всем Верхнем Мире. По крайней мере у Алека складывалось устойчивое ощущение, что Арес здесь вообще ничего не решал.

Если честно, он ожидал большего. Накаченного киборга с бионической рукой и одним глазом, глядящим исподлобья. Но вот он здесь и видит только голову, склоненную над интерактивной картой. Седина едва коснулась вьющихся волос.

Пауза продолжалась. В какой-то момент показалось, что перед ним не живой человек, а искусно сделанная восковая кукла.

– Мы так и будем здесь стоять? – спросил Алекс.

Мужчина оторвался от карты и поднял глаза на посетителей.

Не может такого быть.

Лицо Алекса исказилось, не понимая, какую из десятка эмоций ему показывать. Шок? Непонимание? Страх? Гнев? Должно быть он выглядел, как рыба, выброшенная на берег, что неловко барахтается и пытается пропустить подступающую воду в жабры. Лишь бы не задохнуться.

– Папа?

Произошедшие в нем перемены пугали. Лоб и щеки пересекли морщины, под глазами залегли мешки. Аккуратная борода и спадающие на лицо пряди не могли скрыть почти три десятка прожитых лет. Одно осталось неизменным—цепкий, пронизывающий взгляд.

– Оставь нас, – велел он тюремщице на чистом манирском.

Она скупо кивнула и отступила в открывшуюся дверь. Поле на руках слетело. Тяжелые створки с лязгом закрылись, отрезав отца и сына от остального мира. Алекс смотрел на мужчину, который его воспитывал, дул на разбитые коленки, водил на крышу считать звезды, и никак не мог понять, каким образом его папа и деймовский правитель-тиран могли оказаться одним и тем же человеком.

Гнев все же победил.

– Какого черта?! – он ринулся вперед и чуть не налетел на стол. – Александр? Серьезно?! Это тебе настолько твое имя не нравилось? Других вариантов не нашлось?!

– Не понимаю, почему тебя это так беспокоит, – он наклонил голову и смотрел на Алекса, как на любопытный музейный экспонат. – Александр—имя победителя, которое нужно носить с гордостью. К тому же благозвучное. Это ты решил сократить свое до жалкого огрызка.

– Что стало с мамой? Почему ты здесь? Какого черта происходит?! – Алекса несло. – И прекрати разговаривать со мной на этом стрекочущем языке!

– Как ты успел заметить, я—глава этой земли и буду разговаривать на языке моего народа. Нравится тебе это или нет.

Снисходительный тон раздражал. Сын для него Алекс или нерадивый студент?!

– Мама умерла двадцать четыре года назад. Сильно обгорела при пожаре. Она долго держалась, но травмы оказались слишком серьезными, – с горечью сказал он. – Медицина в нашем мире не всесильна.

– Как ты можешь называть этот мир нашим?! Наш мир там! На той стороне!

– Я никогда не принадлежал к Нижнему Миру. И ты, судя по всему, тоже, раз стоишь здесь. Впрочем, мы отошли от темы. Тебе предъявлен ряд обвинения. Среди прочих: незаконное проникновение на территорию Дейма, ввоз угрожающих жизни и здоровью предметов, покушение на убийство…

– В Дейме такая хреновая система правосудия, что всем этим занимается глава государства?! – раздраженно перебил Алекс. – Ничего не хочешь мне сказать?! Мы восемь лет не виделись, а это все, что тебя волнует? Может лучше объяснишь, что это за машина-убийца? Зачем ты украл мирА у Ареса? Ты хоть знаешь, что станет с Керой из-за тебя?!

– Эта жертва более чем оправдана, – сухо ответил он, будто говорил о нашествии комаров, а не обрекал десятки тысяч людей на смерть. Стало тошно. – Нам надо было увеличить мощность. Без мирА новую машину не запустить.

– Зачем тебе вообще в Нижний Мир, раз ты его так ненавидишь?! Одной половины Вселенной мало? Надо прибрать к рукам все?! Возомнил себя великим полководцем?! Да ты просто жалок!

– А что бы ты сделал на моем месте? – глаза его потемнели.

– Не стал бы убивать людей!

– И дать погибнуть всем? – Александр сжал руками столешницу и приподнялся. – Сдаться, как в Кере? Хорошо же тебе промыли мозги.

– О чем ты говоришь?

– Наш мир умирает! Поэтому нужна машина. Спасти хотя бы часть. Дать людям шанс. Это величайшее мое изобретение, мы с Фароном пять лет бились, чтобы дать людям надежду. Но нет. В Кере меня красочно рисуют каким-то диктатором и даже родной сын с этим соглашается, – он устало опустился обратно в кресло. – Поэтому я повторю вопрос: что сделал бы ты, будучи на моем месте?

Ноги Алекса подкосились, и он искренне пожалел отсутствию кресла для посетителей. Привычная картина мира зашаталась, готовая треснуть. Так просто жить жизнь, опираясь на понятное с детства: мы хорошие—они плохие. Но что, если все наоборот? Или еще хуже. Плохие все, а ты лишь выбираешь сторону.

– Может мне кто-то нормально объяснить, наконец, что происходит от начала и до конца?!

– Странно, что ты сам не сложил два и два, – Александр покачал головой. – Но ладно, слушай. Энергия не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Так что, как бывший физик, при виде алманиров я сразу поинтересовался у одного из них, как им удалось достичь бессмертия. Оказалось, у них был поглотитель. Отдельная гигантская сфера из мирА и обратной последовательности сатуса. Она поглощала энергию извне, позволяя алманирам накапливать информацию, создавать поля и развлекаться по большей части. Со временем энергии на всех перестало хватать. Даже так часть алманиров умирала. Представь себе, естественный отбор работает даже на бестелесных сущностях, – усмехнулся он. – Пятнадцать лет назад умер Фарон, последний из алманиров. Казалось бы, что могло пойти не так? У людей чипы, энергия в поглотителе на нуле. Живи, да радуйся. Но тогда рухнула защита от фениксов. Всем стало не до того, – он тяжело вздохнул. – В один день я зашел в зал, где стоял поглотитель, а он заполнен на десятую часть, хотя прошла всего пара месяцев. В Дейме началась паника. Никто не хотел жить рядом с мощнейшей бомбой, которая, наполнившись, сотрет планету в порошок. Мы поставили защиту сверху, несколько плотных слоев поля. Энергии стала копиться медленнее, но он взорвался бы через несколько лет.

А потом над Керой замкнулся новый контур. Поглотитель опустошился, и я понял, что это наш шанс. Если каждый день создавать новый контур, черпающий энергию из сферы—можно отыграть несколько лет. Хотя, конечно, проблему это все равно не решает.

Я тогда уже несколько лет разрабатывал машину, способную вернуть человека обратно, если здесь очень уж не нравилось. Твоя мама просила, я не мог отказать. И это могло стать нашим шансом. Но возникла проблема—замедлить чужое сознание в три раза без вреда для здоровья нельзя. Испытуемые умирали, что бы мы ни делали. Но в той ситуации оказалось, многие готовы пойти на это. В основном родители для детей, конечно.

Арес был против. Он был правителем в Керы еще до всего этого и видел, как фениксы выкосили огромную часть населения. Никто там не был готов к новым похоронам. Но в Дейме были. И тогда земли окончательно разделились. В Кере запретили говорить о происходящем, а всех, кто решался завести детей насильно отправляли сюда. Чтобы на момент взрыва там не осталось несовершеннолетних, и все осознавали, на что идут.

Последние слова ударили наотмашь. Алекс почувствовал себя идиотом. Таким дураком, каких еще поискать. Как можно было не заметить, что все люди вокруг тебя взрослые? Он так заигрался в шпионов, что перестал смотреть по сторонам.

– А здесь?

– Мы приняли закон, что каждый создает как можно больше замкнутых контуров. Тратит и без того огромную энергию. Смены стали по четырнадцать часов. Люди работали на пределе, но у нас получалось. Я повесил часы с обратным отсчетом на главной площади: они загораются голубым, если время увеличилось, и красным, если уменьшилось. Люди видели голубой свет и работали больше. Нам удалось построить мегаполис с разными климатическими зонами, парящими зданиями, летающими платформами. Все что угодно, лишь бы потратить энергию.

– Но надолго их не хватило…

Картина в голове Алекса наконец стала складываться. Участившиеся протесты, изможденное лицо отца, смертельно уставшая Кас. Гейл, единственным смыслом жизни которого стала возможность умереть за брата. Их отец, потерявший всю семью разом, потому что невозможно решить, кто за кого умрет. Жизнь под Дамокловым мечом. Алекс не понимал, как все эти люди продержались так долго. Он бы свихнулся раньше.

– Да, – Александр с грустью посмотрел в окно. Шар на площади полыхнул красным. – Я сразу стал думать, как усовершенствовать машину и увеличить время перехода. Чтобы протаскивать в Нижний Мир можно было не одного человека, а сразу десять. Убить одно за всю семью. Но работа затянулась, начались первые протесты. Народ просто не выходил на смены и часы постоянно были красными. Многие поехали в Керу, ситуация сильно на них давила. Обращений стало больше и на переход стояли очереди. Люди не могли больше ждать. Тогда мы перекрыли границы.

– Это жестоко. Ты отобрал у людей право выбора.

– Я дал им это право! Если бы все уехали, Верхнего Мира уже бы не существовало! Кто-то должен был оставаться работать. Замыкать новые контуры. Расходовать энергию, пока я строю машину. И вот она наконец готова, хотя большинство уже отчаялось и просто хотят побыстрее закончить все это.

– А Кера? – Алекс разозлился. – Им шанс ты дать не захотел?! Одной войны с фениксами им было мало?!

– Отвлекись на секунду от своих эмоций и подумай головой, – строго сказал отец. – Если дать людям в Дейме надежду на запуск новой машины, у них появится стимул работать. Без мирА поле над Керой падет и придется ставить контуры вокруг домов, чтобы защитить себя. Часть энергии потратится. Все в плюсе.

– Ну конечно. А тысячи сгоревших заживо не в счет?

– Кем-то приходится жертвовать. Если не сделать ничего, умрут все. Это лучший из возможных вариантов.

Простота и легкость ответа заставила Алекса задохнуться. Как можно мыслить такими категориями? Мы убиваем тысячи во имя миллионов? Так можно считать галлоны нефти или деньги, но не жизни людей! Самое страшное, что чем дольше об этом думаешь, тем более логичным и разумным кажется такой подход. Он похолодел. Последнее, чего он ожидал от себя. Оправдания массового уничтожения.

– И что теперь? – выдавил Алекс. – Ты запустил новую машину? Кера обречена?

– Запустил, но еще не тестировал. Ставки слишком высоки. Никто не рвется в добровольцы без уверенности, что сработает. Впрочем, тем лучше, что твой маргинальный друг попался именно сейчас, – он задумчиво покрутил карандаш в руке. – Достойное применение недостойному члену общества.

– Ты в своем уме?!

Каждое слово врезалось в мозг раскаленным металлом. Он больше не чувствовал себя частью происходящего, а смотрел на ситуацию будто со стороны, как на разговор NPC в компьютерной игре.

– Вполне. Ты еще такой ребенок, – Александр покачал головой. – С пеной у рта доказываешь, что нельзя убивать людей, а сам покрываешь убийцу троих человек. Заметь, машина делает все безболезненно. Это практически гуманно, можешь считать аналогом эвтаназии. Гейл же хладнокровно зарезал отца, а тремя годами ранее вскипятил кровь еще у двоих моих сотрудников. Он опасен для общества.

– А я? Со мной ты сделаешь то же самое? Мы же вместе там были!

– Трудно сказать. Мне бы хотелось, чтобы ты не ставил меня перед подобным выбором. Кажется, теперь я понимаю Ареса.... Все же отсутствие семьи сильно упрощает ведение государственных дел.

– И чем же Арес так плох?

Алекс легко мог и сам ответить на этот вопрос, но перевод темы казался необходимой передышкой. Хуже все равно уже некуда.

– Он слаб. Человек, неспособный задвинуть свои желания во благо народа, не должен становиться главой государства. По сути, он поставил на кон тысячи людей во имя выживания родных. Как правитель Керы, я бы ни за что не отдал мирА. Он же согласился на это непозволительно легко.

– И какая у вас сделка? – Алекс подошел к окну и посмотрел вниз. Хоть любопытство Коба удовлетворит, если еще сможет с ним связаться.

– Элементарная. Арес отдает мне мирА для запуска машины, а я даю гарантии, что его семья выживет. Даже занятно, до чего легко кто-то продает целые государства за счастье горстки родственников.

Алекс не ответил. Он был в растерянности. Ответы должны были стать долгожданной сладкой конфетой, которую получаешь на Рождество, если хорошо себя вел. Но в реальности кислющий вкус сводит зубы и оставляет после себя горькое разочарование.

Тишина тяжелым грузом давила на плечи. Алекс чувствовал взгляд отца, обжигающий лопатки, и не мог найти сил развернуться. Немой укор и необходимость выбрать сторону висели в воздухе, а он даже пальцем боялся пошевелить, разрушив хрупкое равновесие неопределенности. Опасное чувство. Кажется, что, если сделать вид, что ничего не происходит. Что ничего из этого тебя не касается. То можно и дальше оставаться добрым и хорошим хотя бы в собственных глазах. Что может быть проще? Вернуться в свой мир, заняться своей жизнью и забыть о проблемах Дейма и Керы, как о страшном сне. Возможно, со времен он даже начнет в это верить, как верил в драконьи галлюцинации.

Вот только Рубикон уже пройден.

Ему не плевать.

Хотелось взвыть, как загнанный в угол зверь. Впереди обрыв, за спиной саблезубые тигры. Выбор лишь в том, хочется ли тебе падать или оказаться разорванным на куски. Больно будет в любом случае.

– Так что насчет меня? Убьешь сына ради десяти жизней?

Вопрос вырвался сам собой с единственной целью—дать себе время принять решение. Ответ волновал Алека непростительно мало.

– Нет. Тебе нужно время—я тебе его дам. Прогуляйся по городу, посмотри на людей, обдумай ситуацию. Когда решишь, хочешь остаться здесь или вернешься в Керу—дай знать.

– А как же запрет на переход?

– Я уже сделал исключение для семьи Ареса. Договориться с ним об ответной любезности—не проблема.

– Ладно. Что бы ты не собирался сделать с Гейлом, оставь его в покое.

– С какой стати? Закон есть закон. Один раз я уже пошел на уступки его отцу, и чем это закончилось?

– Его отец просил за него?!

Это заявление шокировало даже больше, чем предыдущий разговор. Последний человек, от которого ждешь гуманности и человеколюбия.

– Да. Гейла надо было казнить еще три года назад, но тогда Рид уговорил отправить его в Керу. Любовь к детям, пусть даже и никудышным, заставляет принимать неразумные решения.

– Забавно, что ты говоришь это мне. Дай мне два дня, – в голове Алекса зародился план. – Возможно, я смогу предложить нечто более ценное. В тюрьме Гейл никому не навредит.

– Два дня, не больше. Буду ждать тебя здесь. И, сын, – Александр пристально посмотрел на него из-под кустистых бровей, – не заставляй меня пожалеть об оказанном доверии.

Алекс вышел за дверь. К Кас точно идти нельзя. Не нужно создавать новые проблемы, когда старых наберется на целый поезд. Он вспомнил еще один адрес, по которому можно наведаться и подумать в тишине. Последнее пристанище матери.

***

Небольшой дом на отшибе давно пора сносить. Железные балконы покрылись ржавчиной от постоянной влажности, а стекла нижних этажей оказались выбиты. Здесь давно никто не жил, сквозняк со свистом гулял по этажам, а здание обнесли заградительной лентой за ненадобностью. Унылую заброшку обступил новый район с цветными извилистыми высотками, похожими на карамельные леденцы.

Дело за малым—найти полностью отсутствующее окно, чтобы не ободрать бока в попытке уединиться. Алекс словил ностальгию. Последний раз он занимался подобными вещами в позапрошлой жизни. Еще до встречи с Линой. Хорошо хоть она не видит весь этот остросюжетный сюр.

Нужный балкон нашелся на восьмом этаже, а судя по адресу мама жила на двенадцатом. Никаких дверей наружу не выходило, стало быть внутри должна быть лестница или на худой конец лифт.

Алекс забрался внутрь. Лестница и правда нашлась, вот только часть ступеней обвалилась, и дыра открывала обзор на четыре этажа вниз. Нужный ему чип не отслеживался и можно было подстраховаться уменьшением гравитации.

Двери большинства квартир оказались открытыми. Он останавливался на каждом этаже и заглядывал внутрь. Обнадеживал себя мыслями, что может найти что-то полезное, но на самом деле избегал встречи с незавидной действительностью. Детские мечты оказались совсем не такими радужными, как представлялось. Найденный отец не горел желанием налаживать семейные узы, а только добавил новых проблем.

Даже странно, что ни в одной из квартир не было бомжей. В их с Линой захолустном пригороде такие дома моментально становятся местом сбора наркоманов, бездомных или в лучшем случае малолетних тусовщиков с жаждой острых ощущений. Окна, конечно, выбиты, но мебель на месте, не сломана и пригодна для использования. Только вещей нет.

На двенадцатом этаже квартиры всего две. Вряд ли здесь осталось хоть что-то принадлежавшее маме, но можно было посидеть на диване, на котором сидела она. Алекс улыбнулся даже этой возможности и толкнул одну из дверей.

Просторная прихожая разительно отличалась от всех предыдущих. Он не мог понять, чем, ведь планировка и даже мебель такая же, а потом зацепился взглядом за аккуратно сложенный шелковый платок на тумбочке. Здесь остались личные вещи!

Охваченный небывалым азартом, он пробежался по трем небольшим комнатам, заглядывая в каждый шкаф. Громко хлопал дверьми, поднимая в воздух клубы пыли. Когда скудное убранство дома было перерыто вдоль и поперек, Алекс уселся на пол и обложился скудными трофеями.

Керамическая чашка со сколом на оранжевом боку. По стенке тянулась трещина. Небольшое зеркальце, почерневшее по краям. Цветастый платок и тяжелая золотая цепочка из двух переплетенных спиралей. Остальное могло принадлежать кому угодно, но цепочка точно была мамина. Алекс закрыл глаза и поглаживал украшение в руках. Он завернулся в платок. Глубоко втянул воздух, воображая, что тот хранил запах его детства, хотя в реальности почти задохнулся от пыли.

Поднял зеркало и посмотрел на себя. Белая крошка застряла в спутанных волосах, бровь пересек глубокий порез, но хуже всего был растерянный взгляд. Алекс ненавидел это выражение на своем лице. Как будто на него снова смотрел четырнадцатилетний мальчик из далекого прошлого. Одинокий и потерянный. Не то время, в которое хочется возвращаться. Он резко встал и пошел в ванную в конце коридора. Жалость к себе Гейлу не поможет, проблем не решит, а времени и без того кот наплакал. И если решать сложные проблемы моральных сил не было, то уж помыться ему ничто не мешает.

Если бы теплая вода могла не только смыть грязь, но и заглушить мысли, Алекс не вылезал бы из душа ближайшие сутки. Казалось, в голове поселился завод с гномиками, которые решили построить огромный город за ночь. Тысячи маленьких молоточков нещадно отбивали ритм, пытаясь превратить мозги в кашу. Он чувствовал себя комаром, который по воле обстоятельств потерялся в открытом море и отчаянно хотел выплыть, но волны накрывали с головой то слева, то справа, и все, что он мог—хоть иногда всплывать над поверхностью, чтобы не задохнуться.

Алекс покрутил в руках цепочку. В детстве мама говорила, что страшные вещи не такие жуткие, если посмотреть на них вблизи. Внутренний голос был категорически не согласен, но ноги, ведомые теплыми детскими воспоминаниями, сами понесли на главную площадь. Хуже в любом случае уже некуда.

Полупрозрачный темный шар висел в нескольких метрах над верхним уровнем дорог, чтобы быть видимым из каждого дома. Алекс поежился. Жить под постоянным страхом смерти. Не такую картину будущего он себе представлял.

Красный свет залил площадь и выдернул из раздумий. Алекс первый раз обратил внимание на цифры. Чуть больше девяноста дней. Алая вспышка забрала еще шесть часов.

Это казалось глупым розыгрышем. Как можно построить город вокруг штуки, которая должна разнести целую планету? Мазахизм какой-то. Да еще и заставлять людей смотреть на жуткий таймер. Хотелось верить, что когда последняя секунда обернется нулем, появится всплывающий экран:

«Ты проиграл. Начать новую игру?»

Вот только он не появится.

– Почему я постоянно вытаскиваю тебя из сомнительных мест?! – проходящая мимо женщина громко отчитывала молодую девушку. – Наставничество какая-то шутка для тебя что ли?! Я, значит, сутками вкалываю, а она по подворотням с дружками шастает! Ты меня вообще слушаешь?!

– Отвали, мам! – девушка вырвала руку из материнских клешней. – Ты наверх посмотри! И так времени нет, дай хоть для себя пожить!

– Вот из-за таких безответственных, как ты, оно красным и мигает! Работать бы шла, может и на гулянки время бы осталось!

– Ты сама веришь в эту чушь?

На другой стороне улицы они свернули, и Алекс так и не услышал конец разговора.

Несколько уставших людей зевали, выходя с ночных смен. Чаще всего они сразу подзывали платформы и улетали кто куда, но были и такие, кто уныло плелся пешком, потому что жил неподалеку. Все усиленно старались не смотреть на таймер и вздрагивали, когда он снова загорался красным.

Один раз сфера полыхнула голубым. Алекс услышал вздох облегчения от проходящего мимо мужчины. Голову он так и не поднял.

План сформировался, но нужны были гарантии. Идиотизм. Алекс не верил, что всерьез рассматривал возможность подставы от родного отца, и закатил глаза на такие мысли. Но одно дело доверять деспотическому правителю Дейма собственную жизнь. Совсем другое торговаться за чужие. Слишком многое стояло на кону, чтобы пренебречь безопасностью.

Он сорвался с места. Без помощи не обойтись. Гейл вне досягаемости. Придется наведаться к единственному знакомому человеку здесь.

***

– Ты дома? Открывай! – колотил он в дверь.

На пороге появилась заспанная Кас, потирающая лицо кулаком. Алекс бесцеремонно подвинул ее и прошел внутрь.

– И тебе привет, – она подавила зевок. – Что случилось? Где Гейл?

– Долго объяснять, – отмахнулся он и нервно мерил шагами квартиру. – У него проблемы, а мне нужна помощь, чтобы их решить. На каком этаже находится машина Александра?

– Во что вы оба меня втягиваете? – Кас села за стол и легла на руку. – Ладно. Хорошо. На нулевом в главном здании. Отдел перемещений. Зачем тебе?

– Надо кое-что проверить. А новая машина, которую он хочет запустить? Она где?

– Понятия не имею. Но она вроде переносная, где поставишь, там и будет. Доработанная технология, чтоб ее, – женщина выругалась себе под нос. – Никто не верит, что ее когда-нибудь запустят.

– Запутят. Не сомневайся, – твердо сказал Алекс. – Черта с два он теперь отмажется.

– О ком ты?

– Неважно. Есть ли в Дейме способ подписать нерушимый договор?

По правде, он не рассчитывал на положительный ответ. Это же не детские сказки, где можно кого угодно насильно заставить сделать то, что нужно тебе.

– Как посмотреть. Любой договор здесь может закончится смертью во имя родни привилегированного класса. Так что мотивация соблюдать законы крайне высока.

– Всех все равно не пересажают.

– Этим и пользуются бастующие. Некому будет работать—остальные долго не протянут.

– Отлично!

– Я бы так не сказала, – Кас посмотрела на него, как на умалишенного.

– Не в этом смысле. Просто есть одна идея. Скажи, как сложно установить блокатор чипа?

– Да откуда ж мне знать? Я такой ерундой не занималась. Но сложно, наверное. Иначе у всех чипы блокировали бы направо и налево, а не ловили особо буйных, чтобы посадить.

– Спасибо, Кас!

Он подавил порыв обнять женщину, которая казалась особенно маленькой на огромной кухне, и поспешил к выходу.

– Удачи! – ее голос эхом разлетелся по коридору.

***

Вечер первого дня подходил к концу. Алекс отошел на другой конец города, и с любопытством оглядывал теплицы, которые висели в воздухе огромным пузатым веретеном. Вокруг вилась стеклянная система оросительных труб, берущая начало в озере под Деймом. Теплый желтый свет пробивался через трубки, добавляя уюта рынку по соседству.

Этот район располагался на самом краю города. Натянутые сверху погодные контуры повышали влажность воздуха, и одежда неприятно липла к телу. Карманы Алекса были набиты разными орешками, олозником и другими ягодами, которые он стащил из разных палаток, пока продавцы отворачивались. Все-таки рынок—рай для мелкого воришки и карманника.

Алекс усмехнулся повторению событий пятилетней давности. Он также оказался в незнакомом городе без средств к существованию, промышлял мелкими кражами и испытывал трудности в общении с людьми. Благо первый ускоренный курс выживания пошел на пользу. Можно сосредоточиться на деле, а не на еде.

Он сел на отдаленную скамейку нулевого этажа, растянул шумоподавитель насколько смог, и вспоминал их последнее занятие с Оскаром. Они вместе готовились представлять проект драконьей анатомии на научной ярмарке в младшей школе. Мальчик так хотел выиграть, что бурно размахивал руками во время рассказа и не мог простоять на одном месте даже пяти минут, чем безумно раздражал Алекса. Но теперь он улыбался пониманию, у кого Оскар мог этого понабраться. Лина также жестикулировала.

Стоп.

Это лишнее.

Только переместится черт знает куда сейчас не хватало.

Алекс ущипнул себя за запястье и сосредоточился на мальчике. Кажется, он разучился это делать. Замедление сознания заняло минут десять, вместо привычных двадцати секунд. Надо бы потренироваться. Граница миров размылась и на главную улицу Дейма наложилась другая, более узкая. Одинаковые трехэтажные домики с оранжевыми крышами стояли по бокам. На парковке чуть дальше машины с незнакомыми номерами.

«Вот ты и съездил за границу. Наслаждайся», – усмехнулся Алекс и пошел вдоль улицы.

Время в двух мирах почти догнало друг друга. Ночь Нижнего Мира с тусклой подсветкой фонарей наложилась на вечер Верхнего. Небо впервые за последние пару месяцев украсили созвездия. Здесь это было настолько нереальным, что Алекс задрал голову с глупой улыбкой, привлекая внимания проходящих мимо людей.

Двигаться с дамбой в голове та еще задачка. Учитывая, что делал он это со скоростью своего мира, для окружающих движения казались заторможенными, как в замедленной съемке. Пришлось сделать вид, что совершал вечерний моцион, для которого не хватало только цветастого платка и мелкой собачки.

Алекс пошел в сторону главного здания, лавируя между людьми. Город в Нижнем Мире был небольшим, и уже скоро он дошел до окраины, встретив только пару молодых ребят, куривших на балконе, бомжа и компанию девушек, возвращавшихся из бара.

Городок стоял на берегу большого озера. Последняя улица примыкала к лесу. Большую часть пути по Дейму пришлось проходить сквозь деревья, чтобы не выглядеть подвыпившим, которого шатает из стороны в сторону. Первые десять раз он зажмуривался, а потом просто представлял себя призраком и наслаждался процессом.

На главной площади голова уже не просто болела, а готова была взорваться. Дамбу пришлось разобрать и присесть на ближайшую скамейку, чтобы прийти в себя. Находится в двух мирах одновременно—не самая простая задачка.

Ночью Алекс вернулся в заброшенную квартиру и прокручивал в голове имеющуюся информацию. Радовало, что хотя бы уровень перехода рассчитали верно и не пришлось падать с высоты или того хуже—оказаться погребенным заживо. К тому же путешественники оказывались в глухом лесу, что тоже играло на руку.

С этим можно было работать.

Глава 19. Люди, которые играют в игры

Жизнь удивительно похожа на покер. Люди не созданы равными. Всем розданы разные карты. В карманах участников разные суммы, а бесконечно повышать ставки дано только арабскому шейху.

Алекс не играл в покер, но одно правило все же знал. Неважно, какие карты оказались на руках. Важно, как ты их разыграл. Выиграть можно всегда, если умеешь блефовать или достаточно умен, чтобы просчитать все комбинации.

Следующим вечером он стоял на пороге кабинета Александра с осознанием, что там сидит человек на порядок умнее, хитрее, готовый поступиться базовыми нормами морали ради достижения цели и имеющий фору в жизненном опыте больше шестидесяти лет. Алекс не был идеалистом. Глупо считать, что семейные ценности будут иметь вес, когда ты не видел своего ребенка несколько десятилетий.

Паника предстоящего разговора клокотала в груди и грозилась подступить к горлу. Премерзкое ощущение. Можно стоять так вечность, но оно никуда не денется.

Пора заканчивать.

Или начинать.

Как посмотреть.

Алекс поднял руку и постучал. Створки разъехались.

– Надеюсь, твоя информация действительно имеет ценность, и я не просто так отложил запуск машины. Время в нашей ситуации—непозволительная роскошь, – сказал Александр вместо приветствия.

– Разумеется, – Алекс прошел внутрь и облокотился на стол, глядя на мужчину сверху вниз. – Я знаю, как заставить машину работать без человеческих жертв и переместить не десять человек за раз, а тысячу, – он старался говорить, как можно увереннее, будто это непреложная истина, хотя все строилось исключительно на догадках об устройстве этого чертового механизма. – Стоящее предложение? Продолжать?

– И как ты за пару дней смог решить проблему, над которой я и десятки экспертов бьются несколько лет? – снисходительным тоном.

– Я могу вернуться в Нижний Мир. Без машины, – резко брошенная фраза впечатала мужчину в стул.

– Это невозможно.

– Ты отпускаешь Гейла—я показываю возможности. Можешь навесить на него следилки, хоть это и не к чему.

– И я должен на слово поверить двадцатилетнему юноше и отпустить преступника? Лишить людей надежды? Это просто смешно. Нет.

Алекс ожидал этого. Он бы и сам не поверил, но попытаться стоило. Мысли о Лине, их последней встрече захлестнули с головой, и он провалился в свой мир, успев отпрыгнуть от дерева в последний момент. Лучше было прощупать территорию через Оскара, но на это нет времени.

Весь прошлый день он тренировался в одной из заброшенных квартир. Переходить так быстро не получалось еще никогда—пять секунд. Все равно слишком много для случаев реальной опасности, да и черта с два он сможет сосредоточиться, если боровы Александра схватят и потащат в подвал. Но мужчине об этом знать не обязательно.

Стоило прихватить вещественное доказательство. С тем же успехом можно было накинуть невидимость и сделать вид, что исчез. Алекс очень сомневался, что отец сейчас развлекался игрой в жмурки с воздухом.

Благо времени изучить лес вчера было предостаточно. Рядом нашлась поляна с едва поспевшей брусникой. В Верхнем Мире она не растет. В первой половине августа красную ягоду найти тяжело, но для его целей и полузеленые с едва порозовевшими боками сгодятся. Для верности он выдрал ягоду с корнями, отпустил сознание и снова оказался в кабинете. Молча подошел к столу и опустил перед отцом куст с осыпающейся землей.

– Через пару дней должна поспеть. Угощайся. Помнится, тебе нравился мамин брусничный соус к мясу.

– Как ты это сделал? – Александр недоверчиво крутил ягоды между пальцев.

– Ты знаешь, как. Сразу скажу, научиться этому нельзя. Отпустишь Гейла, и можем обсудить условия дальнейшего сотрудничества. Ты решишь проблему людей, откроешь им неограниченную возможность перехода и прослышь величайшем правителем в истории. В противном случае—меня здесь ничего не держит. Я вернусь домой, а ты реализуешь старый план. Хотя настроение населения подсказывает, что массовые убийства не способствуют укреплению доверия к власти.

– Умно, – теперь отец смотрел на него с восхищением. – Приятно знать, что спустя годы ты оправдал имя, данное при рождении. Чего ты хочешь?

По телу разлилось едкое разочарование. Все детство он слушал истории про силу имени великого полководца, зная, что никогда и близко не сможет приблизиться к требуемому уровню. Оказывается, чтобы получить одобрение, всего и нужно, что манипулировать и шантажировать с каменным лицом. Не то, что Алекс хотел бы уметь или повторять.

– Отпусти Гейла, и мы сможем перейти к конструктивному диалогу.

– Какое тебе до него дело? Но хорошо. Твоя прихоть будет исполнена.

Александр сделал несколько точных движений под столом. Создалось впечатление, что у него там хитроумное сплетение из кнопок и рычагов на все случаи жизни. Что-то щелкнуло. Через минуту дверь открылась, и зашел высокий мужчина средних лет с блестящей лысиной и впалыми щеками. Длинный балахон висел на худощавом теле, а костлявые широкие плечи выделялись под легкой тканью.

– В семнадцатой камере сидит сын Рида. Повесь слежку и передай, чтобы его выпустили.

– Куда его сопроводить? – ни один мускул на лице вошедшего не дрогнул.

Александр ненадолго задумался.

– Шестая приемная. Закройте там и пусть ожидает. За ним скоро придут.

Мужчина коротко кивнул и вышел, не сказав больше ни слова.

– Учти, – отец посмотрел на него, – теперь ты несешь за него ответственность. Один малейший проступок, хоть одно нарушение законов Дейма, и он вернется сюда. Ты понял?

– Да. Какой у вас договор с Аресом?

– Ты его знаешь. Он отдает мне мирА—я гарантирую переправку его семьи в Нижний Мир.

– Мне нужны детали. Каким образом Арес планирует уговорить родных пойти на это? Насколько мне известно, они не планируют покидать Керу.

– Это стоило бы спросить у него, но видно они договорились. Днем Арес запросил у меня поезд. Через час он будет в Кере и вернется в Дейм ночью.

– Пусть они возьмут с собой еще одного человека. Как только поезд прибудет, я помогу тебе запустить машину.

– О ком идет речь?

– Дрейра, руководитель погодных инженеров.

– Интересно, – во взгляде появились лукавые искорки. – Почему именно она?

– Она мне нравится, – Алекс всеми силами старался не зажмурится и не покраснеть. – Красивая. Умная. Дерзкая. Ты оценишь. Хотелось бы получить гарантии нашего совместного будущего, когда все закончится, – Александр не выглядел убежденным. – Считай ее моим трофеем от нашего плодотворного сотрудничества.

Понимающая улыбка добавила новых морщин на лице отца. Стало тошно. От своих слов. От его реакции. От собственного эгоизма. Выдергивать друзей туда, где они меньше всего хотели бы находиться, рушить их планы—мерзко. Какие бы благородные цели им не двигали, Алекс ненавидел, когда другие поступали подобным образом и лезли в чужую жизнь. Но это определенно не та ситуация, с которой он может справится самостоятельно. Просчитать все ходы, учесть все нюансы и не сделать еще хуже. Пришлось пойти на сделку с совестью.

Выставить Дрейру своим романтическим интересом изначально было в планах. К тому же расположение фигур на шахматной доске оказалось, как нельзя кстати. Гейл уже здесь. В разборке между двумя землями Элла и Коб лишились права голоса. Подставлять Дрейру и открыто признавать ее связь с происходящим в Кере нельзя, и Алекс нашел простейший способ выкрутиться. Он понимал это. Лучшее решение из возможных. Но делала ли рациональность подхода его слова менее мерзкими?

Нет.

– Передал Аресу, он все организует, – похоже отец успел связаться с главой Керы по контактной связи. – Слабый человек, им до неприличия легко управлять, – пренебрежительно добавил он. – Уж коли я выполнил твои условия, пришло время запускать машину.

– Не так быстро. Сначала я должен убедиться, что условия действительно выполнены. Запустим, когда поезд будет здесь.

– Правильно, – голос звенел одобрением. – Нельзя верить людям без доказательств, даже собственному отцу. Я тобой горжусь, – Александр поднялся и похлопал сына по плечу. Алекс уже забыл, насколько отец выше него. – И когда только мой робкий и нежный сын стал мужчиной?

– Когда остался один в четырнадцать лет, – холодно сказал Алекс и отодвинулся. – Спасибо, кстати, что спросил, как я жил без вас. Ты такой заботливый.

– Отсутствие присмотра пошло тебе только на пользу. Всегда говорил Эдне, что не стоило излишне тебя опекать.

Еще и маму приплел. Замечательно. Хотелось сбежать.

– Я забираю Гейла, и мы уходим. Вернусь в два часа. В твоих интересах, чтобы Дрейра оказалась здесь к этому моменту.

– Не придешь и твою подружку постигнет незавидная участь, – бесстрастно сказал отец. По коже пробежал холодок. – Мой помощник тебя сопроводит.

Следуя за мужчиной в развевающемся балахоне, прослеживая капли пота на гладкой коже, обтягивающей череп, Алекс костерил себя всеми возможными словами. Собственноручно вручил отцу идеальную возможность для шантажа. Подвергнул Дрейру и Гейла опасности. Хороший друг, ничего не скажешь.

Хотелось провалиться сквозь землю и подождать, пока история разрешится сама собой. Вообразить, что Верхний Мир—это кошмарный сон, который привиделся в разгар тяжелой формы гриппа. Лина бы даже согласилась ему подыграть. Иногда он страстно желал родиться другим человеком и действительно выкинуть нечто подобное. Но Алекс не мог. Как и решить, проклятие это или добродетель.

Тяжелая металлическая дверь разъехалась. Гейл полулежал в промозглой комнате. Стул прикручен к полу металлической цепью. По стене стекал конденсат. Если все приемные отца выглядели так, он ничего не понимал в создании репутации.

– За тобой пришли, – коротко сказал мужчина.

Парень с трудом поднял голову и повернулся к двери. Щеку рассек длинный порез. На скуле налился ярко-фиолетовый синяк. Красные глаза слезились от яркого света. Взгляд Алекса опустился и уперся в ярко-красные следы на запястьях.

Отвращение и стыд.

Новые эмоции в палитре чувств к отцу. С какой необычайной легкостью пьедестал, на который возводишь родных людей, начинает качаться, стоит посмотреть на них глазами взрослого человека. На секунду он почувствовал радость, что мама давно умерла. Хоть ее образ можно хранить пропитанным теплыми воспоминаниями без неожиданно всплывающей грязи.

Мертвые не делают больно так, как живые.

– Мы уходим, – твердо сказал он. Подошел к Гейлу, но тот уже сам встал. Едва они вышли из комнаты под презрительным взглядом мужчины, Алекс накинул невидимость. Хватило ему косых взглядов на Дне Давона.

Усердно пытаясь ни в кого не врезаться, они вышли из здания.

– Куда мы идем?

Алекс облегченно вздохнул. Все это время он думал, не били ли парня по голове и насколько мог повредиться его рассудок.

– В дом моей матери, – Гейл напрягся. – Там никого нет, она умерла больше двадцати лет назад.

Днем он ухитрился соорудить простецкий ужин из ворованных овощей и поджаренных орехов. Должно хватить на двоих.

До двух часов оставалось не так много времени. Пришлось взять платформу. Решение, о котором Алекс пожалел почти сразу. Он никогда не хотел водить машину, но жизнь в его случае не разменивалась на полумеры. Уж лучше бы он учился на стареньком пикапе, когда подрезать тебя могут только слева и справа. В Дейме приходилось еще обращать внимание на происходящее сверху и снизу. Сущее наказание!

В воздухе было не до светских бесед, а, как только они зашли в квартиру, Гейл закрылся в душе. С одной стороны, Алекс был рад передышке, а с другой понятия не имел с чего начать разговор. Неожиданно проблема решилась сама собой.

– Какого хера произошло? – спросил Гейл ментально. Видимо на всякий случай.

События последних двух дней складно сплелись в единую историю от момента, как Алекс проснулся в тюрьме, до разговора с Александром. Он ожидал гневных комментарием по поводу родства с местным диктатором, расспросов, что они будут делать, когда приедут Коб, Элла и Дрейра, в чем его план. Но только не того, что Гейл на самом деле спросил.

– Зачем ты вытащил меня?

– А не надо было?! – Алекс шокировано уставился на него.

– Я убил человека. Хрен с ним, что четверых, но на этот раз я правда этого хотел. Понимаешь? Хотел! Думаешь я не знал, чем это дерьмо закончится?! – голос его сорвался. – Нахрена, Алекс?

– Это казалось правильным.

– Я этого не заслуживаю, – Гейл опустился на пол и обхватил себя за плечи.

Ноги Алекса приросли к плитке, а руки ощущались, как липкие щупальца. Именно сейчас нехватка Лины чувствовалась особенно остро. Она всегда знала, что нужно сказать или сделать, чтобы поддержать. Алекс же стоял посреди комнаты с немеющими конечностями и не чувствовал никаких сил составить слова в правильное предложение.

Собственная несостоятельность раздражала, а оставлять все как есть было невозможно.

– Я бы тебя не бросил, – твердо сказал он и сжал костлявое плечо. – Не раскисай. Мы еще поборемся.

Алекс вышел из комнаты и начал раскладывать еду по тарелкам, которые нашел в квартире на самом нижнем этаже. От сколов по краям пошли трещины, но, кажется, супницы не собирались рассыпаться прямо в руках. Весьма удачно, потому что своей ловкости Алекс сейчас не доверял.

Рагу пришлось трижды подогревать, а стол усыпала шелуха от половины орешков прежде, чем Гейл присоединился. На его лицо вернулось привычно хмурое выражение, что Алекс счет хорошим знаком.

– Дальше-то чего?

– Убедимся, что остальные приехали. Запустим вторую машину. И если она работает именно так, как я думаю, – он скрестил пальцы под столом. Детская привычка, – будем разводить Александра на спасение и жителей Керы тоже.

– Хрена с два он согласится. Он мудак конечно, но не псих, – Гейл потер красные запястья. – В Дейме керских не любят, считают их слабаками. Тут такой кипишь поднимется! Прикинь, батрачишь пятнадцать лет как проклятый, а потом выясняется, что у бездельников шансы выжить такие же, как у тебя. Я бы удавился.

– Что-то я не заметил в Кере бездельников.

– Скажи это тому, кто Керу в глаза не видел. Придумать всякой херни можно. Как-то ребята болтали, что там целыми днями на пляже валяются. Ну вот мы полетали, поглазели, и где хоть один пляж?

– А если будет или так, или никак? Без меня вообще ничего не получится.

– Ты бы больно отцу не доверял, – Гейл скривился. – Спорим, стоит тебе вякнуть, как он пригонит своих церберов, запрет тебя в подвале до судного дня, и хрен что ты с этим сделаешь.

– Я думал об этом. Значит, надо всегда быть на нулевом этаже подальше от лифтов. Пока куда-то потащат, перейду к себе, потом вернуть обратно. Ему невыгодно мне угрожать.

– А это так просто стало что ли? Ты ж говорил про сосредоточиться и чего-то там еще.

– Нужно секунд пять и чтоб тихо было. Нашел вчера время попрактиковаться, голова до сих пор трещит.

– Ты б понежнее к мозгам относился, еще расплавятся раньше времени. Но это все равно нихрена не решает. Александр просто вернется к предыдущему плану и отправит часть населения в расход. Ему не впервой.

– Надо показать людям, что они потеряют до предполагаемых проблем. Сейчас бы Ньеку с ее масштабными пиар-акциями, но и без нее есть идея. Только Элла нужна. Кстати, можешь связаться с Кобом?

– Нихера, пробовал уже, – Гейл нахмурился. Две заметные борозды пересекли лоб. – Сначала его блочил я, не до того было. Да и чем он бы нам помог черти откуда? Потом поле в камере блочило меня. А сейчас все, хрен нам, а не связь. Как в стену долблюсь!

– Плохо. Но ты продолжай пытаться. Чтобы притащить сюда Дрейру, пришлось сказать, что я в нее вроде как влюблен, – Алекс поморщился.

– Фига! – Гейл едва сдерживал смешки.

– Отец может использовать это против нее. Надо, чтобы как минимум Дрейра была в курсе. Пойду пройдусь. Будут новости—расскажи, ладно?

– Да не вопрос, – он пожал плечами и развалился на диване, как часто делал на матрасе в штабе. Алекс словил ностальгию.

***

Люди, придумавшие мраморный пол, вряд ли предполагали, что кто-то рискнет ходить по нему в берцах с тяжелой прорезиненной подошвой. Каждый шаг сопровождался скрипом, что в пустом атриуме было также неприятно, как прочертить ногтем по старой доске в школьном классе.

Алекс наворачивал круги под пристальным взглядом лысого в балахоне, который был здесь кем-то вроде администратора.

Поезд приехал полчаса назад и пришлось торговаться с отцом за возможность увидеть друзей под предлогом его знакомства с будущей невесткой. Может налаживать отношения со лжи не стоило, но с этим можно разобраться как-нибудь потом.

Гейл все-таки связался со злющим Кобом, хотя, зная его, вряд ли парень повысил голос чуть больше, чем до нормального. Алекс вообще слабо представлял Коба злым. Но его насильно выдернули из событий в Кере, а там было чем заняться. Арес развернул масштабную кампанию по переселению людей с отдаленных мест и собирал группы по созданию новой защиты на меньшей территории. Оказалось, можно питать купол накопителями, но их едва хватило даже на десятую часть. Значит надо строить новые дома, возводить теплицы на смену сельскому хозяйству и черт знает, что еще.

Интересно, знали ли в Кере, что на часах осталось меньше девяноста дней? Арес точно знал. Может быть дозорные и Ньека. Но остальные? Как им хватало мужества вставать по утрам и делать то, что нужно сделать, если это не имело смысла?

Алекс вспоминал своих знакомых. Людей, приехавших на День Давона, застывших в восхищении при виде Альтер-Феникса, который должен дарить вечную жизнь. Может в этом и был смысл? Вечность это, конечно, слишком, но хотя бы несколько десятилетий. Он должен попытаться. Ради всех них. Ради Кас, которая осталась здесь, хотя ее семья в Нижнем Мире.

Резкий щелчок выдернул Алекса из мыслей. Дверь на другом конце атриума открылась. Александр вышел из своего кабинета в строгом белом костюме с воротником под горло. Божественным провидением он что ли прикидывается или добрым дедушкой? Раньше отец так не одевался.

– Вижу тебе не терпится, но подождем конфискологов.

– Зачем?

– Во избежание. Арес говорил, его племянник может быть несдержан. Вызывать охрану и правда преждевременно, но численное превосходство должно быть на нашей стороне.

– Ладно, – он пожал плечами и перешел на ментальный диалог. – Дрей, Александр притащит конфискологов с собой.

– Да ну ты шутишь, – фыркнула девушка. – Раздевать они нас что ли собрались? У нас же с собой ничего нет.

– Он боится буйного Коба, говорит на всякий случай.

– Даже интересно, какими фактами моей биографии он располагает, что пришел к такому умозаключению, – вторгся в разговор Коб.

– А их мало по-твоему? – саркастично спросила Элла. – Водился с Гейлом, покушался на дядю, угодил в тюрьму. Мне продолжать? Кстати, привет, Алекс.

– Вы даже не представляете, как я рад, что вы здесь, – он старался сдержать улыбку, но отец все равно кинул подозрительный взгляд. – Еще немного и у меня поехала бы крыша.

Лифт бесшумно остановился на нулевом этаже. Из него вышли четверо конфискологов в знакомой серой форме. Археля среди них не было.

– Где остальные? – спросил Александр, направляясь к ним.

Алекс поспешил следом.

– У них выходной, я распорядился, – ответил начальник. – Общение с керскими плохо на них влияет. Сарон высказал недовольство из-за последней конфискации. Надо напомнить им о преданности своей земле.

– Одиночество развращает, – сказал Александр сквозь зубы. – Семейным людям легче придерживаться нужного вектора. Они всегда помнят о потенциальных жертвах среди родных. Отправь Сарона и Археля завтра в переходный департамент. Пусть вспомнят, ради чего мы работаем. Там после гибели Рида как раз не хватает людей.

Мужчина молча кивнул. Они зашли в лифт и стали спускаться вниз. Двери открылись посреди просторного холла с тяжелой лакированной мебелью, мягкими пуфиками и низкими столами. Стены обиты темными деревянными панелями. Тусклые световые сферы парили под потолком, а из огромного окна открывался вид на горы и озеро. За спиной оказался бар, работающий даже ночью. Человек за стойкой методично расставлял бутылки на полки. Вот только людей не было.

Алекс не мог понять назначение этого помещения. Слишком роскошно и подозрительно интимно. Похоже на место для отмывания денег или сомнительный бордель.

Длинный коридор расходился в обе стороны. Они повернули налево и пошли мимо абсолютно одинаковых дверей. Александр остановился возле седьмой и толкнул ее.

Посреди комнаты стоял большой стол для переговоров, но большинству присутствующих он не приглянулся. Дрейра раскинулась в кресле, скрестив ноги. Элла, Коб и Грегори болтали о чем-то в углу. Только Арес и Ника сидели ровно за столом, положив руки на мраморную столешницу, как и полагается государственным лицам первой величины.

– Арес, приятно видеть тебя в добром здравии, – поздоровался Александр. Это должно быть твоя семья? – он внимательным взглядом просканировал собравшихся. Чуть задержался на Дрейре и одобрительно кивнул Алексу. От этого взгляда сводило скулы.

– Да. Что с моими людьми?

– Их досмотрят на наличие нежелательных вещей и отправят к семьям. Квартиры в разных районах города уже выделены. Я, как ты знаешь, не отступаю от договоренностей.

– О чем он говорит? – мысленно спросил Алекс.

– Дозорные, которых ты видел у поезда, – ответил Коб. – Они приехали к женам и детям.

– К слову о договоренностях. Насколько я помню, речь шла о двадцати восьми. Шестерых человек не хватает.

– Они решили, что нужнее на своей земле, – голос Ареса был преисполнен гордостью.

– Весьма неосмотрительно. Теперь остальным придется работать по восемнадцать часов вместо четырнадцати. Надеюсь ты донес им, что право перехода дается только тяжелым трудом?

– Разумеется.

– А что насчет нас? – Коб оперся на стол рядом с матерью. – Тоже работать по четырнадцать часов?

– Дядя обговорил для вас особые условия—по желанию. Сомневаюсь, что вы окажетесь пригодны для тяжелой работы. Сам факт, что такие молодые люди не стремились в Дейм, когда вся жизнь впереди, вызывает некоторые опасения. Неужто ваша жизнь так плоха, раз совсем ей не дорожите?

– Дорожим, – спокойно ответил Коб. – Вот только вы уже умерли.

– Коб! – Ника и Элла одновременно одернули его. Одна в реальности, вторая—мысленно.

– Сейчас не время для твоих домыслов, – сквозь зубы сказал Арес.

– Почему же? Мне интересны аргументы этой экстравагантной позиции.

– А это по-вашему жизнь? Изнурительная работа и издевательские часы, время на которых невозможно обогнать? Да ваши люди забыли уже какого это! Дружить, влюбляться, ходить в гости. Закаты смотреть в конце концов! В погоне за жизнью, вы сами не заметили, как умерли пятнадцать лет назад. Мне ваши подачки не нужны.

– Очень жаль, но наш с Аресом договор не предусматривает у тебя права выбирать.

Руки Коб сжались на столешнице, а предплечья оплела выступившая цепь вен. Еще пара фраз и взрыва не миновать.

– Успокойся хотя бы сейчас, – Элла тоже это заметила. – У нас тут дела, если ты помнишь.

Хватка Коба немного ослабла.

– Вы можете идти. Конфискологи проводят в квартиру, – Александр в упор смотрел на Ареса. – Надеюсь ты помнишь условия. Если возникнут сложности. Любые, – он обвел взглядом остальных. – Договор аннулируется.

Арес коротко кивнул и поднялся с места вместе с Никой. Конфискологи вышли и освободили проход, всем своим видом намекая семье выметаться. Уже у выхода Грегори подошел к Александру вплотную:

– Ты хоть и важная шишка, но еще раз будешь так разговаривать с моим сыном, и я тебя в землю закатаю, – погрозил он кулаком.

– Дорогой, пойдем, – Ника нежно обвила руку мужа и утянула за дверь, послав Александру примирительную улыбку.

В кабинете осталась только Дрейра, расслабленно болтающая ногой в кресле, Алекс и его отец.

– Что здесь делаю я? Не то, чтобы я была против этой роскошной аудиенции, но у меня, знаете ли, были другие планы на выходные.

– А ты прав. Дерзкая, – Александр лукаво улыбнулся. – Боюсь, придется остаться здесь на неопределенный срок. Я подготовил вам лучший пентхаус, но с заселением стоит подождать около часа. Пока можете воспользоваться баром в холле.

– Не стой там, как бедная сиротка, – у Алекса в голове зачесалось от ее шипения. – Подойди, поздоровайся. Ты же в меня влюблен!

– Привет, Дрейра.

– Эмм, мы знакомы? А нет, стой, кажется мы виделись в Кере пару раз. Прости, забыла, как там тебя? Впрочем, не важно, – она перевела взгляд на Александра. – Вы не упомянули цель моего визита.

Дрейру хотелось прибить. Алекс ясно понимал, что нужно заявить свои права, иначе отец сочтет его рохлей и не будет воспринимать серьезно. И черт знает, на какие методы он готов пойти, чтобы не дать девушке сбежать, если Алекс не в состоянии разобраться с ней самостоятельно.

Одного покалеченного друга ему хватило. Если стать ублюдком—единственный шанс выбраться с минимумом последствий, что ж, он готов пойти на это.

Алекс приблизился вплотную к креслу, положил руку на спинку и нависнул над Дрейрой так, как это делал мистер Брикс, когда нерадивые студенты жевали над библиотечными книгами.

– Я Алекс. Судя по всему, ты—самая привлекательная женщина в Кере, а я не привык размениваться на мелочи, – он пододвинулся вплотную и почти дышал Дрейре в лицо. – Теперь ты—моя и будешь делать то, что я скажу.

Пыл отрезвила звонкая пощёчина. Правая половина лица горела. Дрейра в бешенстве вскочила с места.

– Кем ты себя возомнил, недомерок?! Да мне смотреть на тебя противно! Идите куда подальше вы оба! Я возвращаюсь домой.

Алекс схватил ее за тонкое запястье и вторгся в личное пространство, прижимая к стене легким силовым щитом. Знал бы отец, чего ему это стоило. Руки колотила мелкая дрожь. Все тело потряхивало от непривычной близости. Лицо залила краска. Алекс молился, чтобы со стороны все это было похоже на злость, а не смущение и стыд, чем было на самом деле.

– Твоя ярость чертовски сексуальна, – пушистые волосы щекотали губы. – Жить хочешь? – голова Дрейры дернулась, Алекс счел это за кивок. – Что ж, могу это устроить. Так уж вышло, что путевки в Нижний Мир раздавать теперь буду я и твоя жизнь в моих руках. Не глупи, иди в бар и подумай о перспективах. Конфисколог за тобой присмотрит. И чтоб без глупостей.

Он разжал руку, отошел на шаг и снял поле. Дрейра смотрела на него в ужасе. Александр коротко кашлянул. Дверь была открыта. Мужчина в форме ожидал снаружи. Стараясь сохранить собственное достоинство, Дрейра провела рукой по волосам, разгладила несуществующие складки на одежде и прошла к двери, бросив на Алекса презрительный взгляд.

– Впечатляет, – сказал отец. – Но мой тебе совет—мягкость работает лучше грубой силы.

А то Алекс не знал.

– Это следующий этап, – он оперся на стол, чтобы скрыть дрожь. – Своенравным женщинам нужны границы, чтобы не заскучали. Я сам разберусь.

– Да, вижу ты действительно повзрослел, – кажется фокус удался. – Однако твои обещания молодой особе были несколько поспешны. Машина не запущена.

– Не люблю быть голословным, да и неотложных дел нет. Веди.

Александр улыбнулся уголками губ и протянул руку к раскрывшейся двери. Вместе они вернулись к лифту, но остановились на несколько этажей ниже нулевого. Коридор здесь похож на те же катакомбы, что и в тюрьме. Обитые металлическими пластинами стены. Холод, пробирающий до костей. Место выглядело смутно знакомым, но Алекс никак не мог понять почему. А потом внутри что-то щелкнуло, и он вспомнил Гейла. Его воспоминания. Тот же коридор. И ответвления в тех же местах. Мурашки зародились под коленями и побежали вниз к ботинкам.

Шли молча. По дороге попалась только пара человек, и Алекс выкроил время договориться с совестью.

– Прости. Ты в порядке? Я не перестарался?

Тишина в голове заставила беспокоиться. Он нервно ковырял ногтем кожу, надеясь, что Дрейра не восприняла его серьезно.

– Ты смеешься? Да это лучшее шоу в моей жизни! Оно хоть стоило того?

– Да. С этого дня ты в моем распоряжении, – Алекс усмехнулся.

– Отлично. Только смотри не вляпайся никуда!

– Ага, а ты не перепей.

Дрейра фыркнула и отключилась. Одним грехом меньше, хотя кто считает. Алекс никак не мог понять, почему они идут так долго. Небоскреб—не дворец с длинными коридорами. Это обычная свечка, стеклянная и высокам. Они уже тысячу раз должны были упереться в стену или окно.

– Далеко еще?

– Нет. Еще три перехода, и мы на месте. Нам в пятое здание по правой стороне. Держать все важные для Дейма отделы в одном месте крайне недальновидно.

Наконец, они поднялись в зал с высоким куполом, через который видно ночное небо, подсвеченное фонарями. Дверь была только одна, пронзительно красная, ярко выделяющаяся на фоне темных стен. И опускалась она вниз, чего Алекс раньше не видел.

Стены давили. Сквозняк от двери стелился по бетонному полу. В центре на металлических ножках стояло мягкое кресло, похожее на те, что бывают в кабинетах дантистов. Перед лицом висел щит из прозрачного пластика с проводами, которые предположительно крепились к голове. Алекс был разочарован. Отец действительно больше десяти лет не мог собрать кресло?

– Как она работает?

– Доброволец ложится. В вену ему вводят препарат снижающий мозговую активность. Это не больно. Шлем надевается на голову. Через датчики по центру и по бокам он позволяет расширить проход примерно на метр. Запускается аппарат из соседней комнаты, – он указал рукой на едва заметную дверь рядом с непрозрачной перегородкой. – Процесс все-таки личный, часто прощаться приходят семьями. Лишние люди не делают его проще. К тому же, мирА тоже переходит в Нижний Мир. Блок питания пришлось переносить в соседнее помещение.

– И что происходит потом?

– Сознание замедляется, нейронные связи ломаются. По сути часть мозга отмирает. В классической машине, когда проход открывается, у второго человека есть меньше секунды, чтобы успеть перейти. Потом оба исчезают. В этой версии мы используем другое вещество замедлитель, чтобы смерть наступала медленнее. Так на переход отводится чуть больше десяти секунд.

– У меня свои методы, колоть ничего не надо, – от одной мысли о добровольной эвтаназии у Алекса скрутило живот. – Давай пробовать.

– Ложись и надевай шлем, я принесу пульт. Хочу воочию наблюдать за процессом.

Он лег. Прозрачный шлем оказался сильно больше головы и мягкими прокладками крепился к шее. Датчики по бокам зашевелились и сами присосались к вискам и затылку, путаясь в волосах. Похоже было на ловушку маньяка, в которой на голову надевают аквариум и запускают внутрь змей. Отец вернулся с шаром, впаянным в подставку. Видимо, это и есть пульт.

– Готов?

– Да, – Алекс сглотнул.

Отец покрутил шар. Он несколько раз поменял цвет, пока не стал ярко-красным и раздался такой вой, что Алекс чуть не оглох. С проводами на голове сознание ворочалось отвратительно медленно. Время шло, а ничего не происходило. То, что еще вчера он делал за секунды, сейчас давалось титаническими усилиями.

Дамбу приходилось строить буквально по кирпичику, и он ощущал, как сознание расширяется. Не умещается в голове и охватывает все большее пространство. Для Александра, должно быть, ничего не происходило, но Алекс задыхался от ужаса и восторга, понимая, как мир становится больше, захватывает аппарат целиком, и выходит за его пределы.

Он достиг скорости мышления Оскара, и отец испустил восхищенный вздох. Это работает. Он видит то же, что и Алекс.

На темную комнату наложилась картина густого леса с мягким мхом под ногами. Восходящее солнце пробивалось через ветки деревьев, играя на каплях росы. По дереву пробежала юркая белка. Алекс увидел Нижний Мир даже за пределами комнаты. Впереди был овраг, появились звуки журчащей воды и пение птиц.

Все это время он думал о Лине. Что надо и ей показать этот волшебный лес, где два мира соприкоснулись не только для него. Место дарующее надежду.

Проход полностью открылся. Кресло под ним исчезло, и Алекс упал на мягкую землю. Отец появился рядом, но через секунду исчез.

Алекс развалился на мягком мху, смял пушистые серебристые листы пальцами. Грудную клетку распирало от восторга, и он рассмеялся. Несколько птиц сорвались с веток над головой. Это сработает! Не может не сработать.

Позволив себе еще пару минут понежится под первыми лучами солнца, он отошел в сторону, снес все заслонки в голове и опять оказался в темной комнате. Отец аплодировал.

– Невероятно! Даже в мечтах я не рассчитывал на такой исход. Представь скольких людей мы сможем спасти. Подарить им лучшее будущее.

– Я буду в этом участвовать, только при условии, что мы перенесем и жителей Керы тоже, – твердо сказал Алекс. – В противном случае—я ухожу и разбирайтесь со своими проблемами сами. Ты видел, как просто мне это дается.

– Твое человеколюбие весьма похвально. Пожалуй, я даже сочту твои условия приемлемыми. Но сначала мы перенесем всех в Дейме, потом отправим машину в Керу, и пусть Арес руководит судьбой своей земли, уж коли здесь он больше не требуется. Народ и так настрадался. Им будет больно узнать, что кто-то получит те же привилегии, ничем не жертвуя.

– Так не пойдет. Если люди в Дейме исчезнут, поля падут, оставшееся время превратится в пшик, и керцы окажутся обречены. Нет. К тому же ты явно замедляешь чем-то сознание, чтобы люди не вываливались обратно, как только что произошло с тобой. В Кере такого нет. Поэтому жители должны оказаться здесь и получить то же средство, что и твои люди. Как ты это обставишь, придумай сам. Можешь раздать всем отпуска и организовать ротацию рабочих.

– Ты понимаешь, что организация этого процесса займет время, а у нас его кот наплакал? Люди уже на грани. Ты готов погубить миллионы ради горстки значимых для тебя людей?

– Если в моих силах избежать жертв в принципе, я приложу все усилия, чтобы сделать именно это. Не верю, что ты не в состоянии договориться и организовать все должным образом. Я сказал свои условия. Выбор за тобой. И поверь, – Алекс подошел вплотную и посмотрел на отца в упор, – я найду способ рассказать людям, что они потеряли, потому что ты принес их жизни в жертву собственной мании величия.

– Я тебя понял, – что-то неуловимое проскользнуло в глазах Александра. Яркое. Искрящееся азартом. Не сулящее ничего хорошего. – Дай мне неделю. Арес отправится домой, предложит жителям выход, соберет население дальних регионов. Я организую регулярную отправку поезда и подготовлю нужное количество инъекций блокатора сознания. Потом дадим совместную пресс-конференцию и убедим народ в необходимости этих шагов.

– Мне нужны гарантии, – Алекс скрестил руки на груди.

– Интересно какие? Подписать договор на крови? – отец усмехнулся. – Гарантии—это не более, чем пустой звук. Они всегда могут быть нарушены. Но как ты мог заметить, я привык держать свое слово. Твои условия более чем понятны. Я не помогаю Кере, и весь Верхний Мир будет разрушен, атмосфера выжжена, а Земля превратится в нежилую планету без воды и воздуха. Поверь, я не самоубийца.

В голове Алекса усиленно крутились шестеренки. Он пытался найти изъян, слабое место, многоходовый план, где его легко обмануть, и упорно не замечал подвоха. Может это не тот случай и все действительно разрешится мирно? Ставить на кон все было полнейшим безумием. Слепо доверять словам оппонента, пусть даже это близкий родственник, тоже. Однажды кто-то сказал, что риск—дело благородное. Так может самое время рискнуть?

– По рукам, – Алекс протянул ладонь, и отец крепко ее пожал.

***

Следующим утром Александр и Арес почти на целый день закрылись в своем кабинете, после чего уставший, но явно воодушевленный правитель Керы вернулся домой ночным поездом. Следить за ними осталась Элла, пока Алекс, Дрейра и Гейл решали, как вырвать Коба из лап опекающих родителей. После его недельной отсидки, Ника вообще никуда не выпускала сына одного.

По всему городу развесили плакаты с анонсом обращения Александра к народу на главной площади. На самых высоких небоскребах развесили экраны для прямой трансляции. Три раза в день над Деймом кружили звуковые оповещатели с той же информацией, подбадривая население и дико раздражая Алекса.

Когда эти штуки разом начинали нести свою тарабарщину, он чувствовал себя червем посреди нашествия саранчи. Забавно посмотреть, как эти люди будут учить английский, немецкий или любой другой нормальный язык, когда в их собственном отсутствовала половина гласных, было по десять вариаций “ц”, “т”, “с” и “ч”, и ничего даже отдаленно напоминающего “р”.

Выступление назначили на воскресенье. В пятницу Коб все же договорился пойти поработать на стройку вместе с отцом и помочь поставить гравитационные поля. Эллу отпустили вместе с Алексом покопаться в местном архиве, будто в главном здании ничего не может случиться. Дрейра и Гейл итак были предоставлены сами себе.

К вечеру субботы им наконец удалось собраться вместе в доме мамы Алекса. Они с Дрейрой и Гейлом полдня мыли самую большую квартиру на нулевом этаже и к вечеру смогли превратить ее в деймовское подобие штаба. На полу валялся старый матрас, подушки левитировали над полом и с легкостью удерживали их вес. Маленькие цветные огоньки кружили по комнате.

Никто не знал, что будет завтра, но сегодня их ждет грандиозный ужин из запеченной птицы, фруктов и бутылки вина, щедро подаренной Кас.

– О, смена Коба кажись закончилась, – весело сказал Гейл, развалившись на матрасе. – Спрашивает, какого хера люди работают так пятнадцать лет и еще не вздернулись.

– Точную цитату можно? – Дрейра отпила прямо из горла. – Твои интерпретации обычно слишком вольные.

– Отвали. Еще б я помнил, что он там наговорил. Хорош прихлебывать, нам оставь!

– Тебе жалко? – девушка притворно надула губы и сразу же расхохоталась.

Алекс сидел в углу на подушке, глядя на бесконечную перебранку этих двоих и улыбался. Может теперь все будет по-другому? Он познакомит Лину с друзьями. Они могли бы вместе обосноваться в каком-нибудь городе и ходить друг к другу в гости после работы. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Алекс отбросил эти мысли. Все потом. Сначала он убедится, что отец их не кинул.

Незапертая дверь со скрипом открылась, и в логово зашли Элла и Коб.

– Новость этого дня: чтобы полюбить свою работу, стоит поработать на чужой. Стройка в Дейме смерти подобна!

– Ты расскажешь наконец, что с ней не так? Людей здесь больше, площадь меньше. У папы ты тоже иногда по двенадцать часов пропадал, – проворчала Элла, усаживаясь на подушки. – Я вообще проблемы не вижу.

– Проблема в людях, сестренка. В людях. Они замученные и тощие. Строят дома призраки, которые никому не нужны. Замечают красные вспышки вдали и дергаются, будто феникса увидели.

– Ага, я ж говорил тебе, – Гейл перевернулся на живот и посмотрел на друзей. – Проклятое место. И глаза у них мертвецкие.

– У них глаза людей, которые падают в пропасть, но почему-то все никак не разобьются.

– Ты преувеличиваешь, – покачала головой Дрейра. – Дейм не нравится, вот и бесишься. Нормальные они ребята. Конфискологи вон вообще бодрые были и отбивались хорошо. Да, Элла?

– Не то слово, скула все еще болит.

Они скинули куртки и расселись за столом. Гейл оторвал окорочок и ел руками. Мясо оказалось намного вкуснее, чем в Долине. Нежное, сочное. То ли в Дейме лучше готовили, то ли в Кере не умели выбирать животных для разведения.

Друзья наслаждались обществом друг друга, передавали по кругу вино и говорили обо всякой ерунде, упорно не замечая слона в комнате.

– Мы так и будем делать вид, что ничего не происходит? – не выдержал Алекс.

– Хрена с два об этом забудешь с гребаными сиренами три раза в день. Поспать не дают.

– Что ты хочешь знать? – спросил Коб.

– Ваши планы, например! – Алекса понесло. Он вскочил и стал расхаживать по комнате. – Что мы будем делать дальше? Собираетесь ли вы в Нижний Мир?

– Я—нет, – ответил парень. – Помогу тебе здесь и вернусь в Керу.

– Но почему?

– Алекс, ты хочешь простого ответа, но его нет, – Коб вздохнул. – Потому что здесь моя земля и мы отстраивали ее вместе. Потому что папа из перешедших и в детстве он рассказывал сказки о чудесном мире с той стороны, в который он никогда не вписывался. Потому что там другие люди. Они не пользуются полями, говорят на других языках, никогда не видели драконов и фениксов. Потому что я видел с какой болью мой народ покинул свои города, чтобы спастись, когда защита падет. И я знаю тысячи людей, которые отказались сделать это. Потому что там дом.

– Но ты же погибнешь?!

– Мы выросли с этим, – пожал он плечами. – Наши родители знали, что не успеют состариться и никогда не увидят внуков. Мы знали, что умрем молодыми. Я нужнее здесь. Да и лучше умереть, чем жить не свою жизнь.

– А вы? Вы то не самоубийцы!

– Коб прав, – Элла посмотрела на брата, ловя его редкую улыбку. – Есть вещи намного страшнее смерти. Родители тоже никуда не собираются. Папа вообще плюется, что Арес сбрендил. Я останусь с семьей.

– А я за, – неожиданно сказал Гейл. – Ну к херам Дейм, в Кере от меня итак все шарахаются, а брат уже в Нижнем Мире. Так что больно не загоняйся, одному киснуть не придется.

– Ему итак не придется. Алекса в отличие от тебя там подружка ждет, – Дрейра хитро прищурилась.

– Что насчет тебя?

– Не знаю пока, сложно все это. И своих бросать не хочется, но и мир без моего яда засахарится. Печальный конец, ничего не скажешь.

– Ой да брось, – закатила глаза Элла. – Яда Александра и на наш, и на тот мир хватит. Прости, Алекс, но твой отец не самый приятный человек.

– А то я не знаю, – понуро ответил он.

Гейл зажал рот кулаком, давясь смешками. Дрейра открыто расхохоталась, и парень не смог сдерживаться. Вскоре все они смеялись, уже не помня над чем. Раньше Алекс не понимал, как девочки в хосписе могут выбирать платья на бал и наслаждаться простыми вещами, зная, что умирают. Но что если это единственное, что нам остается? Единственное, что заставляет по-настоящему ощущать жизнь?

***

Центральная улица усеяна людьми. Головы, головы, головы. Они сливались воедино, покачивались в смеси страха, надежды и нетерпения. Один порыв ветра, одно неверное слово и их мир рухнет, как домино.

Алекс стоял на балконе, выходящем на главную площадь, рядом с отцом. Ноги подкашивались. Толпа пугала. Она синхронно дергалась, когда часы полыхали красным и облегченно вздыхала при виде голубого. Единый в своих порывах организм. Способный на что угодно, если его разозлить.

Александр прокашлялся и уверенно подошел к усилителю звука. Когда он заговорил, голос прокатился по Дейму, заставляя людей замолчать и задрать головы.

– Народ Дейма! Вместе мы прошли через многое, и ваши сердца наполнены ожиданием ясности. Предсказуемости будущего. Сегодня я с гордостью готов сообщить, что период неопределенности, страха за жизни родных и всеобщей боли закончится!

Весь Верхний Мир обязан вам за мужество и стойкость. Ваши свершения вопреки всему заслуживают аплодисментов всей Вселенной! Вместе мы одержали много побед, чтобы продержаться достаточно долго до всеобщего избавления. И одержим еще больше, ибо обладаем стремлениями и волей к жизни.

Все те лишения, с которыми вы мирились, не были напрасны! Само провидение смилостилось над нами и послало моего сына, Александра младшего, – от ненавистного имени Алекс скривился, – дабы вознаградить народ Дейма со всей почестью.

Этот молодой человек обладает уникальным даром спускаться в Нижний Мир и подниматься в Верхний по своему желанию. Жить без оков и раздвигать пространство по собственной воле. Вы можете спросить, зачем я вышел бередить ваши раны несбыточным, но смею заверить, это не так. Неделю назад мы вместе запустили машину, и благодаря ей пространство перехода раздалось на десятки метров. Я самолично стоял на покрытой мхом земле Нижнего Мира и со всей ответственностью заявляю—проход больше не привилегия, а обыденность!

Толпа взорвалась возгласами счастья. Крики радости тонули во всеобщем гомоне, а лица украсили улыбки.

– Поверьте, ваша радость проникает в самые глубины моего сердца, но задумайтесь об обратной стороне, – продолжил Александр. – Я жил в Нижнем Мире пятьдесят лет, но так и остался чужим для него. Среди вас много таких, как я. У каждого есть несколько знакомых из другой реальности. Это ваши родители, дедушки и бабушки или же друзья. Спросите себя, так ли хорошо вам будет там, как здесь?

Алманиры отобрали ваше право на Верхний Мир в погоне за бессмертием, но сегодня мы стоим здесь, чтобы его вернуть. Новая машина и способности моего сына—наш общий шанс избавиться от поглотителя и стать полноправными хозяевами собственной жизни! Вместо перехода в Нижний Мир и необходимости смириться с его законами, мы построим свой без довлеющего над нами обратного отчета. Теперь у нас есть все, чтобы перенести поглотитель туда!

Пол под ногами пошатнулся, и Алекс едва не рухнул вниз с трибуны. Наполненный ужасом взгляд встретился с другим, полным холодной решимости. Он хотел закричать, воззвать к человеческому состраданию, но губы двигались абсолютно беззвучно. Отец накинул глушилку на него. Алекс стоял, не находя в себе сил пошевелиться, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

– У нас достаточно накопителей, чтобы противостоять фениксам. Границы вновь будут открыты, и мы станем едины с Керой, как было со времен великого Давона! Мы построим новый мир на обломках старого. Заведем семьи. Откроем новые земли для наших детей!

Толпа бесновалась, улюлюканье становилось громче. Крики били в голове набатом.

– Восславьте славного героя, Александра младшего, дабы наши надежды оправдались. Почитайте его как величайшего из вождей и сплотитесь как-никогда раньше. Да здравствует избавитель! Да здравствуют свободные земли под единым знаменем!

Люди стали скандировать его имя. Находиться там, смотреть на все это невыносимо. Алекс выскочил с балкона в один из залов заседаний, но был пойман отцом за руку.

– Ты сошел с ума! – закричал Алекс. – Что ты им наговорил?! Это низко! Это подло!

– Не вижу причин для твоей истерики.

– Серьезно?! Ты решил уничтожить почти восемь миллиардов человек, и думаешь я буду в этом участвовать?! Иди ты к черту!

– А теперь остановись и послушай меня, – он отодвинул полем кресло, толкнул в него Алекса и нависнул сверху. – Там внизу такие же люди, как мы с тобой. Я несу за них ответственность, – каждое слово горело на коже плетью. – Моя задача принимать решения в их интересах. Ты хотел, чтобы керцы выжили? Я отдал им часть накопителей. Ты хотел, чтобы установился мир между землями? Я дал им мотивацию объединить усилия. Нижний Мир не для нас. Счастье не обрести, сломав саму свою суть. Никто нас там не ждет. Ничего хорошего эта затея не предвещает. Я лишь нашел лучший выход из ситуации.

– Как ты можешь так говорить?! Там такие же люди как мы! Они заслуживают смерти? Так что ли?! А люди, которые уже перешли? Их родные отдали свои жизни зря?!

– Нет, не заслуживают. Как и мы. Как и те из нас, кто уже там. Но ради отстаивания собственных интересов приходится поступаться чужими. Это не счеты Алекс. По-твоему, если их больше, они и должны выжить? Почему? Чем мы хуже? Чем хуже люди там, на площади?

– Ничем.

– Вот именно!

– Я предложил тебе выход, где хорошо будет всем. Ты же просто отмахнулся и от меня, и от всего Нижнего Мира! Мнишь себя Богом?! Да ты просто выживший из ума старик!

– Когда накал эмоций снизится, ты сам увидишь, что твое решение сделает только хуже. Думаешь, люди с другой стороны нас ждут? Спят и видят, как появится четыре миллиона лишних ртов, которым сложно интегрироваться в общество? Странные, чуждые… Да нас там сожрут с потрохами! Такого будущего ты хочешь? – Александр отпустил кресло и отошел в сторону. – Тебе нравится делать из меня монстра, но тут нет простого или правильного решения. Вопрос лишь в том, чью сторону выберешь ты.