Читать книгу: «Дублер»

© Кейв А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Апрель 2025 года

На залитую светом софитов сцену вышел высокий мужчина в отутюженной рубашке и классических джинсах. Когда зал разразился аплодисментами, его губы дрогнули в делано смущённой улыбке.

– Я рад приветствовать всех вас на презентации своего нового продукта! – Он сцепил руки в замок и обвёл зал хищным взглядом, выискивая журналистов. Весь этот фарс был затеян исключительно для прессы, чтобы пропиарить разработку. – Меня зовут Дмитрий Вербер, и я разработчик приложения родительского контроля нового поколения. Современный мир не перестаёт поражать наши умы новыми открытиями. К сожалению, несмотря на то, что все разработки нацелены на то, чтобы сделать нашу жизнь проще и более совершённой, мы нередко сталкиваемся с так называемыми негодяями – мошенниками, аферистами, извращенцами, насильниками, похитителями, убийцами. Даже взрослый человек не всегда может защитить себя, а когда речь заходит о детях, становится понятно беспокойство родителей.

Ребёнок может искать новую серию любимого мультика и наткнуться на непотребный контент. Ребёнок может зарегистрироваться в соцсетях, чтобы всегда быть на связи с одноклассниками и друзьями, а в один день ему напишет озабоченный мужчина под аватаром десятилетней девочки. Ребёнку могут внушить идеи, о которых он сам никогда бы не подумал. Что делать в такой ситуации? Отказаться от новых технологий? Отнять у ребёнка возможность идти в ногу со временем? Или, может, научиться фильтровать то, что его окружает? Представляю вашему вниманию приложение «Дублёр».

На экран позади Дмитрия Вербера был выведен лаконичный логотип приложения – бинокль, в линзах которого разместилось название. Вскоре он сменился видео с записью экрана смартфона, чтобы продемонстрировать интерфейс и принцип работы.

– «Дублёр» смело можно назвать прорывом в области родительского контроля. Приложение позволяет родителям следить за местоположением своего ребёнка, слышать звуки вокруг него, контролировать переписки и приложения на устройстве ребёнка.

Как работает приложение «Дублёр»? Оно использует GPS-технологии, с помощью которых родители могут отслеживать местоположение ребёнка на карте, а также получать уведомления о его перемещении.

Функция «Звуковой мониторинг» позволяет слушать фоновое окружение ребёнка в режиме реального времени. Это поможет понять, находится ли ребёнок один или в компании с кем-то, о чём идёт разговор и нет ли подозрительных звуков – например, щелчка зажигалки, чирканья спички или откупоривания бутылки.

С функцией «Одобрено взрослыми» можно заблокировать возможность установки новых приложений, а также удалять те, что уже установлены, – например, сам «Дублёр». Помимо этого родители могут устанавливать ограничения на пользование приложениями. Допустим, выделить на соцсети не больше часа в будние дни и не больше двух часов в выходные. Также есть возможность контролировать запросы в браузере – если перейти в раздел «Что гуглит мой ребёнок», откроется история поиска.

Через приложение «Дублёр» можно запретить воспроизведение роликов, фильмов и мультфильмов с рейтингом, до которого дети ещё не доросли, а также запретить посещение конкретных сайтов. Или воспользоваться функцией «Умный фильтр» – приложение самостоятельно заблокирует доступ к нежелательному контенту, основываясь на возрасте ребёнка.

Думаю, нынешних родителей не удивить такими способностями. Поэтому в своей разработке я зашёл дальше и заложил в основу «Дублёра» искусственный интеллект, который расширил возможности родительского контроля.

Функция «Собеседники» работает таким образом, что родители не имеют возможности прочитать переписки – это сделано для того, чтобы сохранить приватность, особенно если речь идёт о подростках. Но родители могут обозначить слова или фразы – допустим, «алкоголь», «суицид», «прогулять школу» и тому подобное. Если эти выражения будут упомянуты в переписке, «Дублёр» пришлёт родителям уведомление и откроет доступ к диалогу. Удалённо родитель сможет заблокировать нежелательного собеседника. При этом у ребёнка не будет возможности убрать собеседника из чёрного списка. Кроме этого, у «Собеседников» по умолчанию встроен умный режим. Если ребёнок решит обойти систему и поменять слово на синоним или заменить несколько букв звёздочками, «Дублёр» это опознает и передаст информацию родителям. Также умный режим изучает контекст переписки и отправляемые файлы – фотографии, скриншоты, голосовые, документы, аудио. Если обнаружится что-то подозрительное, родители будут оповещены. Если ребёнку будет отправлено фото или видео интимного характера, «Дублёр» моментально заблокирует эти файлы и пользователя, передав информацию родителям.

В заключение я хотел бы сказать, что приложение «Дублёр» – это отличный инструмент для родителей, которых волнует безопасность своего ребёнка. Оно поможет быть уверенными в том, что дети находятся в безопасности. Я надеюсь, что вы оцените преимущества этого приложения и воспользуетесь им для обеспечения безопасности своих детей. Спасибо за внимание!

Глава 1

Август 2027 года

День исчезновения

Услышав щелчок входной двери, Нурия поспешила снять силиконовые прихватки в виде пастей бегемотиков и вышла в маленькую прихожую, не скрывая улыбки. Даже спустя два месяца девушка не могла свыкнуться с мыслью, что после долгих уговоров родители дали добро и позволили ей съехаться с парнем. Несмотря на то что родители не были, как говорила мама, истинными мусульманами, в отличие от других членов семьи (что бы это выражение ни значило), они считали, что сожительствовать с мужчиной до свадьбы – большой харам ¹.

Нура, как её называли одногруппники и Гоша, догадывалась о настоящей причине их недовольства – родители не хотели видеть рядом с ней парня другой веры. Когда Гоша возразил, что он православный христианин только из-за того, что мама и бабушка посчитали обязательным его крестить, родители ещё больше убедились в том, что у этих отношений нет будущего. В особенности после того, как парень предложил сменить свою веру. По окончании ужина мама сказала тогда Нурие: «Если крещёный человек называет себя атеистом и так просто согласен сменить веру, то он никогда не станет ни прилежным мусульманином, ни хорошим мужем».

Девушка была не согласна с матерью. Нурия и сама никогда не была приверженцем своей веры и относила себя к числу атеистов. В этом они с Гошей были похожи – оба отмечали религиозные праздники, но не относились к ним всерьёз; у обоих проскальзывало в речи «слава богу» или «аллага шекер», но этому не придавалось особого значения. Гоша был готов сменить веру, чтобы успокоить родителей Нуры и снискать их благосклонность. Но они были против этого шага и каждый раз шикали на него, говоря: «Нельзя принимать ислам для галочки, с такими вещами не шутят!»

В конце концов Нурия и Гоша смогли убедить их в том, что в современном мире вера не имеет значения для искренних чувств и любви. Так, после окончания второго курса колледжа и совершеннолетия обоих родители девушки позволили парню въехать в съёмную квартиру их дочери. Как любила шутить Нура, ради этого даже не пришлось делать обрезание и давать клятву, положа руку на эчпочмак.

– Мой заяц вернулся! – коротко взвизгнула девушка, кинувшись обнимать парня и попутно включая свет. Нестабильная этим летом погода сменила ясный день на пасмурный дождливый вечер, от чего в их крохотной квартирке потемнело настолько, будто на часах было не семь часов, а десять.

Гоша расплылся в измученной улыбке и прижал девушку к себе. Чмокнув её в макушку, он провёл рукой по её тёмным блестящим волосам:

– Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. А чем у нас пахнет?

Нура хитро сощурилась:

– Это от соседей, я ничего не готовила.

– Ты ж моя маленькая врушка, – игриво ущипнул её за бок Гоша. – Какая-то выпечка? Пирожки? Эчпочмаки?

Девушка забрала у парня рюкзак и закинула его в шкаф, который занимал почти всё место в прихожей. Она пыталась договориться с хозяйкой, чтобы убрать его и заменить настенной вешалкой, но та запретила трогать мебель.

– Я приготовила бэлиш ² по фирменному бабушкиному рецепту, – с гордостью в голосе похвасталась Нура.

Готовка была её страстью. Она поднимала девушке настроение, приводила в порядок нервы и даже упорядочивала мысли, которые нередко сбивались не то что в кучку, а спутывались в клубок из одних узлов. Нура влюбилась в готовку ещё в детстве, когда часто гостила у бабули и помогала той со стряпнёй. Та специально для неё выписала все рецепты в ежедневник и подарила внучке на новоселье. Нура ощущала себя необычайно самостоятельной и взрослой каждый раз, когда что-то готовила для Гоши. Будто они уже женаты. Эта мысль грела её сердце и душу.

Парень стянул кроссовки и виновато сморщил нос, глядя на оставленные у порога комья грязи.

– Я помою, – поспешила заверить его Нура. – Иди на кухню, я скоро подойду. Штаны постирать или ты их не заляпал?

Не дожидаясь ответа, девушка нагнулась, чтобы проверить. Как она и предполагала, лёгкие летние брюки-карго были запачканы свежей грязью. Нура деловито, как это делала её мама, скомандовала:

– Снимай, закину в стирку.

Гоша выгнул бровь и соблазнительно ухмыльнулся:

– Раздеваешь меня прямо на пороге? Ты ж моя ненасытная львица!

Смутившись, девушка почувствовала, как к щекам прилила кровь. Неделю назад подобная встреча после очередного дождливого дня закончилась сексом прямо в прихожей. У Нурии сбилось дыхание от воспоминания, как Гоша прижал её к стене и, поцеловав, развернул к себе спиной, одновременно с этим задирая её бордовый бархатный халатик. Но сегодня, судя по уставшему виду парня, встреча предвещала закончиться исключительно стиркой грязных брюк.

Нура торопливо скрылась в ванной со старенькой и местами отвалившейся кафельной плиткой уродливого зелёного цвета и с налётом на сантехнике. Сколько девушка ни пыталась отмыть ванну и раковину, избавиться от жёлто-коричневых въевшихся подтёков не удалось. Цены на съёмное жильё поближе к колледжу кусались, поэтому девушке приходилось мириться с ремонтом, которому было по меньшей мере тридцать лет. Закинув штаны в стиралку и настроив нужный режим и температуру, она развернулась и включила воду, чтобы помыть в раковине кроссовки. Ванная комната была настолько маленькой, что не требовалось делать и шага в сторону.

Кое-как вместив кроссовки сорок пятого размера на полотенцесушитель, Нурия поспешила на кухню, чтобы не заставлять Гошу долго ждать ужина. Девушка переступила порог одновременно со свистом чайника.

– О, ты уже успел вскипятить чайник, – с удивлением заметила Нура, глядя, как парень заливает кипятком заварку во френч-прессе.

– Я же не безрукий, – мягко улыбнулся Гоша, садясь за стол и не отводя взгляда от румяного бэлиша с курицей и картофелем.

Глянув на фитнес-браслет, девушка засекла время – ровно через десять минут нужно разлить чай по кружкам. Мама посмеивалась над ней, приговаривая, что минута больше, минута меньше роли не сыграет, но Нура усердно следовала инструкциям.

Включив телевизор, ютившийся на низком советском холодильнике, Нурия присоединилась к Гоше. Девушка не понимала привычки парня постоянно включать фоном передачи или фильмы, которые он всё равно не смотрел. Гоша на это пожимал плечами и отвечал, что так всегда было дома – привычка. Как-то он пробовал провести выходные без бубнежа телевизора, но только раздражался из-за того, что было слишком тихо. После такого эксперимента Нурия решила безропотно смириться с этой привычкой.

– Как прошёл день? – поинтересовалась девушка.

Гоша шумно выдохнул и запустил руку в светлые русые волосы, взлохматив их. Помолчав, он буркнул:

– Бывало и лучше.

Стыдливо поджав губы, Нура отвела взгляд от парня и принялась переключать каналы. Ей было неловко оттого, что в отличие от неё Гоша работал. Родители решили полностью обеспечивать её до окончания колледжа – они платили за аренду, отвозили её в гипермаркет закупаться продуктами, давали деньги на карманные расходы, покупали одежду и обувь к каждому сезону. Они делали всё, чтобы Нурия не знала тягот студенческой жизни и не пыталась выжить на стипендию.

Гоше в этом плане повезло меньше. Его мама работала воспитателем в детском саду и брала две смены, чтобы иметь возможность обеспечить себя и сына хотя бы по минимуму. Глава семейства скончался от сердечной недостаточности, когда Гоше едва исполнилось десять. После поступления в колледж парень старался не брать денег у матери. Благо, помимо стипендии он получал пенсию по потере кормильца. Но и здесь не обошлось без подводных камней. Чтобы не потерять выплаты, ему приходилось искать неофициальную подработку, из-за чего круг вакансий сужался и было сложно подобрать что-то подходящее. В начале лета ему повезло устроиться курьером в пиццерию, где предоставляли служебный автомобиль.

– Что-то случилось? – осторожно уточнила Нура, остановившись на местных новостях и отложив пульт.

– Да вообще… Заказали доставку в парк, типа на какой-то пикник. Из ориентиров – полянка между соснами у реки. Администраторша – идиотка – приняла заказ. Мы сколько раз просили отказывать таким вот любителям пикника! Нет чёткого адреса – нет доставки. Я как дурак приехал в этот парк, а там такие лесные дебри… Короче, исходил его вдоль и поперёк, весь изгваздался, но так и не нашёл ту полянку. Там даже людей не было, вот реально лес!

Нурия сочувственно свела брови к переносице:

– А они номер не оставили?

Гоша нервно фыркнул:

– Оставили! Звонил-звонил – абонент не абонент. Пришлось вернуться в пиццерию. Заставили оплачивать заказ из своего кармана. За четыре большие пиццы! И что самое обидное – прямо у меня на глазах выбросили их в мусорный бак. Типа у них так положено. Ещё и штрафом пригрозили, если подобное повторится. Ещё раз увижу в заказе имя Нонна – порву накладную и брошу администраторше в лицо.

Нурия подскочила разлить чай. Улыбнувшись, она делано бодрым голосом произнесла:

– Просто плохой день, со всеми бывает. Завтра будет лучше!

Она услышала, как Гоша за её спиной хмыкнул и пробурчал:

– Хорошо так говорить, когда сидишь дома и ни хрена не делаешь.

Девушка застыла, едва не перелив чай через край. Сердце болезненно сжалось. Это был не первый раз, когда Гоша указывал ей на то, что она, по его мнению, бездельничала. Он предлагал ей пойти вместе с ним на летнюю подработку – в пиццерии как раз требовался сборщик заказов. Но Нура придерживалась того же мнения, что и родители: она пойдёт работать после окончания колледжа сразу по профессии. В отличие от Гоши, который начал подрабатывать ещё в школе, она никогда не задумывалась о том, чтобы пойти раздавать листовки или принимать заказы в службе доставки. Нура видела себя исключительно в медицинском костюме в лаборатории. Ей оставалось доучиться всего два года, чтобы стать медицинским лабораторным техником.

Поставив на стол кружки, девушка заправила за ухо прядь густых волос. Дома она любила ходить с распущенными волосами, но всегда стягивала резинку перед приходом Гоши – ему так больше нравилось.

– Ты так говоришь, будто я у тебя на шее сижу, – глухо отозвалась она, наблюдая за танцем мелких чаинок, проскользнувших в кружку.

Проглотив кусок бэлиша, парень заметил:

– А дело не в том, приносишь ты деньги или нет. Ты ничем не занимаешься на каникулах. Когда начнётся учёба, я тебе и слова не скажу. Но летом-то можно себя чем-то занять, а не сидеть дома и лепить пирожки под сериальчик?

Нурия откинулась на спинку стула и хмуро упёрла обиженный взгляд в телевизор.

– Домашние дела – это не только приготовить ужин.

Гоша саркастически фыркнул:

– А что ещё? Закинуть вещи в стиралку и нажать две кнопочки? Помыть тарелки? Перетрудилась, бедняжка?

Добавив звук на телевизоре, девушка сделала вид, что увлечена выпуском новостей. Она всеми силами пыталась подавить обиду, оправдывая Гошу тем, что он просто измотан рабочим графиком. Последние восемь дней он работал без выходных из-за дефицита кадров в пиццерии. В остальное время парень всегда был ласков и нежен. Переработки сильно сказывались на настроении Гоши.

– …пропала несовершеннолетняя, – оповестила с экрана ведущая. – Семейный поход в кинотеатр обернулся тревожным событием – семнадцатилетняя Рената так и не вышла из зала после окончания сеанса. Попытки найти её самостоятельно не увенчались успехом – телефон девушки выключен, домой она не возвращалась. После этого родители Ренаты Кизнер обратились в правоохранительные органы. Полиция и волонтёры начали поиск девочки, проверку камер видеонаблюдения. Родители и младшие братья Ренаты переживают за её безопасность и просят всех, кто может помочь, связаться с поисково-волонтёрским центром. Приметы и фотографию Ренаты, сделанную сегодня в кинотеатре, вы можете увидеть на экране. Рост метр семьдесят, худощавое телосложение, тёмные волосы и карие глаза. Была одета в джинсы, светло-серую футболку, тёмно-серую толстовку с капюшоном и чёрные кроссовки. Напомним, что Рената пропала сегодня – шестого августа. Если вы видели Ренату или что-то знаете о её местонахождении, пожалуйста, сообщите об этом полиции или волонтёрам. Любая информация может помочь в поисках ребёнка. Также вы можете присоединиться к поисковому отряду, при себе необходимо иметь непромокаемую удобную обувь, фонарик, воду и перекус.

Отхлебнув чай, Гоша прокомментировал:

– Ребёнок в семнадцать лет? Ну-ну. Она либо у парня, либо с друзьями тусуется.

Нурия решительно встала:

– Я поеду в волонтёрский центр, присоединюсь к отряду.

На лице парня отразились недоумение и замешательство. Отставив тарелку в сторону, он вышел с кухни следом за девушкой. Встав в дверном проёме, он молча наблюдал за тем, как миниатюрная Нура, стоя на цыпочках, пыталась вытащить из шифоньера советских времён резиновые сапоги. Все вещи, которыми она редко пользовалась, были убраны на верхнюю полку, куда Нура еле дотягивалась.

Гоша скрестил руки на груди:

– С чего такое рвение? Когда месяц назад пропал трёхлетний мальчишка в лесу, ты не ринулась его искать.

– Всё когда-то случается впервые, – пожала плечами девушка.

В следующую минуту Гоша развернул её лицом к себе и проникновенно заглянул прямо в душу своими ясными голубыми глазами. Мама называла их бледными и водянистыми, но Нуре нравилось ими любоваться. Свои же тёмно-карие – почти чёрные – глаза казались ей совершенно обычными и скучными.

– Ты хочешь мне что-то доказать? – в лоб спросил парень, придерживая её за хрупкие плечи. – Типа, ты чем-то занята и приносишь пользу? Нура, не надо. Ну куда ты сейчас поедешь? Вечер, дождь, ветер усиливается. Я переборщил, извини. Пойдём на кухню, закончим с ужином, а потом ляжем смотреть «Рика и Морти».

Нурия дёрнула плечами, вырываясь. Обогнув Гошу, она сложила одежду на разобранный диван – механизм был сломан, поэтому хозяйка настоятельно рекомендовала даже не пытаться его сложить.

– Ужинай, ложись, – холодно ответила девушка. – Ты заслужил отдых. А я поеду помогать искать ребёнка. Я же ни хрена не делала, не устала. И да, Гоша, ты прав – на улице срань, а не погода. Представь, каково сейчас этой девочке.

Застонав, парень запрокинул голову. Пару секунд он разглядывал засохшую кровь на потолке – след от пришлёпнутого комара. Вздохнув, он вернул взгляд на Нуру. Та, скинув халатик, уже натягивала спортивные брюки.

– Эта девчонка сейчас попивает пиво где-нибудь на квартире. Семнадцать лет, Нурия, семнадцать! Она не маленький ребёнок. Вспомни нас в её возрасте. Мы всего на год её старше.

– Какая разница? Ты меня не переубедишь.

Закатив глаза, Гоша уточнил:

– Совсем не удастся переубедить?

– Совсем, – отрезала Нурия.

– Тогда едем вместе. Не хватало ещё, чтобы и ты потерялась.

Четырьмя часами ранее

Дежурный отделения полиции Кировского района внёс данные Ренаты Кизнер в ориентировку. Подобные заявления поступали не то чтобы часто, но с завидной регулярностью, особенно на каникулах. Подростки пропадали, обеспокоенные родители утверждали, что их примерные дети совершенно домашние и знают только один маршрут: дом – школа – дом. Спустя несколько часов или сутки эти прилежные подростки находились на квартире у друзей, отдыхая после бурной тусовки. Дежурный предполагал, что и Рената находилась в подобном положении, но свои мысли не озвучивал. Родители не любили, когда их детей пытались уличить в чём-то подобном. Позже, когда всплывала правда, они стыдливо отводили взгляд от сотрудников полиции.

– Давайте подытожим, – ничего не выражающим тоном предложил дежурный. – Вы всей семьёй отправились в кинотеатр «Турист» на семейную комедию. Ваша дочь Рената передумала идти вместе с вами из-за премьеры фильма ужасов. Вы решили, что дочь пойдёт на хоррор, а вы с младшими детьми на семейный фильм. Так?

Роман и Эльвира Кизнеры, бледные как полотно, синхронно кивнули. Женщина промокнула мокрым платком глаза. Дежурный продолжил:

– Сеанс хоррора начинался на полчаса позже, чем ваш фильм. Поэтому вы с младшими детьми отправились смотреть кино, а дочь оставили в кинотеатре ждать начала сеанса. Когда ваш фильм закончился, вы вышли из зала и отправились в пиццерию на первом этаже, потому что Рената должна была выйти к вам только через полчаса. Какие-то деньги у неё при себе были? Наличные, карта?

Супруги переглянулись. Эльвира, всхлипнув, дрожащим голосом проронила:

– Я дала ей деньги… Купить попкорн, колу. Кино же…

Роман протяжно вздохнул и вытер со лба пот. В отличие от жены ему лучше удавалось сохранять самообладание, и он решил дополнить её ответ:

– У Ренаты не было наличных, все деньги, которые мы ей даём, скидываем на карту. Когда мы видели её последний раз, на её балансе было около трехсот рублей, поэтому жена перевела ей полторы тысячи. Как она и сказала, на попкорн и колу.

Дежурный скептически выгнул бровь:

– Итого тысяча восемьсот рублей на попкорн и колу?

Мужчина повёл плечом:

– Может, Рената бы захотела купить что-то ещё. В кинотеатре на каждом этаже какие-то кафе, «островки», автоматы. Было на что потратиться. Мы хотели, чтобы этот день запомнился нашим детям. Только не в таком ключе, конечно.

– Когда она не присоединилась к вам, вы попытались ей позвонить, но телефон был выключен. Тогда вы воспользовались приложением для родительского контроля, чтобы отследить местоположение дочери, но оно не работало.

Эльвира нервно закивала:

– Да-да-да, всё так. Я давно им пользуюсь, но сегодня был какой-то сбой… Я не знаю… «Дублёр» не работал.

Муж перебил её, когда она снова начала всхлипывать:

– Случилась хакерская атака на приложение, все данные были удалены. Мы обратились к службе охраны кинотеатра и проверили камеры видеонаблюдения. После того как мы с женой и детьми зашли в зал, Рената вышла из кинотеатра. Мы обошли округу, опросили людей, но никто её не видел. Потом мы поехали домой, надеясь, что она там. Но в квартире её тоже не было.

– Она снимала деньги с карты? Расплачивалась ею, совершала переводы другим людям?

– Нет, – качнул головой мужчина.

– Вы уверены, что она не возвращалась домой? – уточнил дежурный. – Вещи на месте?

Роман кивнул:

– На месте. Мы проверили записи камер – Рената не возвращалась домой. После этого мы решили, что нужно обратиться в полицию. Наша дочь никогда не сбегала из дома, не состояла в плохих компаниях. Она хорошая умная девочка. С ней определённо что-то случилось. Выключенный телефон это подтверждает. Рената всегда следила, чтобы заряд был не меньше восьмидесяти процентов. Она зарядила телефон перед выходом и взяла с собой пауэрбанк. Он не мог разрядиться, его отключил тот, из-за кого наша дочь пропала.

Дежурный отметил информацию в компьютере и поинтересовался:

– Вы опросили друзей дочери?

– У Ренаты нет друзей, – чуть резче, чем следовало, ответила Эльвира. Дежурный поднял на неё непонимающий взгляд.

– Совсем нет друзей? Она изгой?

Роман жестом показал жене, чтобы она не вдавалась в разъяснения, и ответил сам:

– Мы часто переезжали. Последний год мы жили в Таиланде. Вернулись полтора месяца назад. Рената просто не успела завести друзей.

Сотрудник полиции оживился:

– Почему вы жили в Таиланде? И с чем связаны ваши частые переезды?

– Я открыл свой бизнес – сеть ресторанов по всей стране. Лично ездил налаживать работу ресторанов в каждом городе. Семья переезжала вместе со мной. Сейчас бизнес полностью налажен, поэтому мы решили осесть в родном городе. Насчёт Таиланда… У Ренаты был тяжёлый период – она рассталась с парнем, впала в депрессию. Подростки, сами понимаете, – неловко улыбнулся мужчина. – Мы решили, что смена обстановки пойдёт ей на пользу. Моя работа позволяет мне сейчас заниматься делами из любой точки мира.

– Каково сейчас состояние вашей дочери?

Эльвира опередила мужа:

– У неё давно всё наладилось. Она добрая жизнерадостная девочка.

Дежурный вернулся к компьютеру:

– Значит, друзей у неё не было? Может, вы просто не знали о них? Она могла с кем-то переписываться, общаться в соцсетях.

Женщина нервно мотнула головой:

– Это невозможно. Я бы знала об этом через «Дублёра». У неё в диалогах только рекламные рассылки.

– Почему вы так опекаете свою дочь? – пристально посмотрел на неё дежурный.

– Она девочка, – пожала плечами Эльвира. – С мальчишками намного проще.

– У ваших младших детей тоже установлено это приложение?

– Нет, – покачала головой она. – За мальчиков я не переживаю.

– Хорошо, этого пока достаточно. Мне нужна фотография вашей дочери, желательно свежая и чёткая – без фильтров, масок и прочего.

Роман Кизнер потянулся за смартфоном:

– Мы сегодня фотографировались в кинотеатре. Сейчас найду снимки.

Глава 2

Начало августа 2025 года

Согнув ноги в коленях и уперев ступни в стену, Рената распласталась на кровати. Последние два месяца ей приходилось уживаться в одной комнате с младшими братьями – Рафаэлем и Данилой. К счастью, отцу удалось наконец найти съёмную квартиру, которая удовлетворяла его запросу. Они должны были переселиться в неё всего через каких-то два дня.

Рената уже перестала считать, какой была эта попытка перебраться на постоянку в родной город. Каждый раз отец обещал, что они больше никуда не поедут, а потом со взглядом, полным бизнес-безумия, он торопил собираться в какой-нибудь Омск или Томск, Якутск или Иркутск, чтобы открыть ещё один ресторан. Так повторялось из раза в раз, из года в год, поэтому она и не надеялась задержаться на родине дольше чем на несколько месяцев.

– Рената? – как всегда без стука вошла в комнату мама. Девушка выгнула шею и встретилась взглядом c родительницей. – Ты всё лежишь?

– У меня каникулы, – откликнулась Рената, пряча смартфон в складках покрывала в красно-чёрную клетку.

– И что? Все три месяца нужно лежнем лежать? – упёрла руки в бока мама. – К школе совсем мозги атрофируются.

Закатив глаза, Рената села на кровати. Когда отец объявил о новом переезде, мама стала более нервной, чем обычно. Из-за этого Рената не любила переезжать. Ни в другой город, ни в другую квартиру. Начинался хаос, поглощающий в чёрную пучину всё хорошее, что было в семействе Кизнеров, оставляя только тревогу, нервозность и вечное недовольство.

– Глазки мне тут не закатывай. Ты бы хоть раз подошла к матери и предложила помощь! – ядовито выплюнула женщина.

Рената едва удержалась от того, чтобы снова закатить глаза. Её нельзя было назвать маленькой хозяюшкой – свои домашние обязанности она всегда выполняла с неохотой и старалась как можно быстрее с ними покончить. Впрочем, таковых дел было немного. Впервые ей «присудили», как Рената любила выражаться, домашнюю отработку в восемь лет. На её плечи было возложено сразу четыре дела – ежедневно протирать пыль, пылесосить, по необходимости поливать цветы и мыть пол дважды в неделю. С годами эти обязанности поредели. Из-за частых переездов из их дома исчезли все растения. Было попросту неудобно таскаться с горшками из города в город, из квартиры в квартиру. Позже отец купил робот-пылесос, и уборка для Ренаты стала значительно проще – нужно было всего лишь запустить его из приложения, а затем вытряхнуть контейнер и простирнуть тряпочку в раковине. Так мытьё пола сократилось до двух раз в месяц. Маму это знатно коробило.

– Я помогаю, – буркнула Рената.

– Нажать кнопочку на пылесосе и валяться на кровати? – хмыкнула мама. – Это ты называешь помощью? У твоей матери муж и трое детей, всех нужно обстирать, обгладить, накормить… А ты палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь! Сколько раз я с тобой говорила?! Ай, тебе всё как о стенку горох… Вставай давай, поможешь матери.

Решив не спорить, девушка вышла из комнаты вслед за мамой, едва не споткнувшись о коробку с книгами.

Оказавшись на просторной кухне, мама подвела Ренату к стиральной машинке, в барабан которой уже были загружены цветные вещи мальчишек.

– Включай, – скомандовала мама и, поджав полные губы, скрестила руки на груди.

Рената поискала взглядом шнур и воткнула вилку в розетку. Вопросительно посмотрев на маму, она поняла, что на этом её миссия не закончена. Открыв дверцу шкафчика с бытовой химией, девушка вытащила две упаковки порошка и бутыль с кондиционером. Только она занесла одну из пачек над отсеком, как мама гаркнула, заставив Ренату вздрогнуть:

– Не сюда!

Девушка закатила глаза. Благо, она стояла спиной к матери, и та этого не заметила.

– А куда?

Родительница едко ухмыльнулась:

– Подумай. У тебя три отсека, куда нужно засыпать порошок?

Придирчиво переведя взгляд с одного на другой, Рената ткнула в тот, что был посередине – самый узкий, с ограничителем:

– В этот точно кондиционер. А порошок в первый.

– Какой именно порошок? Их два, – железным тоном продолжила допытываться мама.

– Который у меня в руках? – осторожно предположила Рената.

– Верно.

– А сколько нужно засыпать? – уточнила девушка, оглядываясь на маму.

– А ты сама как думаешь? – холодно отозвалась женщина. – Посмотри, сколько одежды, подумай.

Мысленно прикинув, Рената насыпала горку порошка в отсек, надеясь, что мама смилостивится и не станет продолжать эту пытку. Иногда ей «ударяла моча в голову», как выражался отец, и мама заставляла Ренату сделать что-то, чего она никогда не делала. Например, замесить дрожжевое тесто. В такие моменты мама хмуро стояла над душой, контролируя каждый шаг дочери, но даже не думая дать подсказку или научить. Она даже запрещала гуглить информацию, например, тот же рецепт теста. Поэтому Рената не стала заикаться о том, чтобы поискать в интернете ответ на свой вопрос. Она уже предвидела ответ матери: «А раньше не было интернета, и ничего – как-то учились и всё получалось. Привыкли в своём экранчике сидеть, а без него что? Элементарно воду вскипятить не сможете без своего Гугла! Вот представь, что в один день не станет интернета, что ты будешь делать? В бардаке с голоду помрёшь – вот что!»

– Достаточно? – уточнила девушка, демонстрируя наполненные отсеки.

Мама придирчиво осмотрела каждый из них. По её лицу было заметно недовольство. Не столько результатом, сколько тем, что не к чему прицепиться. А ей так хотелось! Но впереди был ещё один шаг:

– Достаточно. Теперь включай режим.

Занеся руку над селектором, Рената изучила указанные режимы. Из шестнадцати подходило сразу несколько: «хлопок», «смешанная стирка», «ежедневная стирка» и «детская одежда». Под вопросом оставалась «синтетика». Рената знала, что мама не любила покупать одежду из неё, но мальчишкам, по воле судьбы, чаще всего нравились футболки и шорты именно из синтетики. Родители не могли устоять перед обаянием двух сорванцов, поэтому всегда прогибались и покупали то, что выпрашивали Рафа и Даня. В том числе и одежду из нелюбимой мамой синтетики. Она вообще была придирчива к выбору одежды. Если на ярлыке красовалось «Made in China» – мама читала это исключительно как «Мад эн Шина», – то вещица моментально возвращалась обратно на рейл. В отличие от мальчишек, у Ренаты никогда не получалось убедить маму купить то, что ей хотелось, пусть даже из синтетики или Китая.

– «Детская одежда»? – снова обернулась Рената, пытаясь по выражению лица мамы понять, правильный это выбор или нет.

– Ну и зачем? – раздражённо откликнулась родительница. – Твои братья уже не такие маленькие. Давай, думай дальше.

– Тогда «смешанная стирка», – утвердительно кивнула Рената, надеясь, что это прокатит.

– Сколько градусов? Скорость отжима? Дополнительные функции? – закидала требовательными вопросами мама.

Внимательно изучив панель, Рената отозвалась:

– Тридцать градусов, тысяча оборотов и… дополнительное полоскание.

Усмехнувшись, мама кинула:

– У тебя что, вещи в холодной воде будут бултыхаться?

– Сорок? Или шестьдесят? – вымученно спросила девушка.

– На шестидесяти ты все вещи испортишь. Отойди, сама поставлю, – она оттеснила девушку и, настроив программу, нажала «пуск». – Всё, не так уж и сложно. Ничего не умеешь делать. А это ещё что такое?!

Рената инстинктивно сжалась и прикрыла волосами уши. Проследив за маминым взглядом, она поняла, что привлекло её внимание. Не церемонясь с дочерью, женщина откинула за спину волосы и, больно дёрнув, схватилась за серёжки:

– Это что ещё за пельмени в ушах?!

Поморщившись, девушка сделала шаг назад, аккуратно вырываясь из материнской хватки, пока ей не оборвали уши или не выдернули серьги, порвав мочки.

– Это хинкали. Из полимерной глины.

Мамины глаза расширились:

– И где ты это взяла? Сама слепила?

Рената пожала плечами и буркнула:

– Купила.

– Рената, тебе сколько лет?! Пятнадцать стукнуло, а она пельмени в ушах носит! Надеюсь, на улицу ты так не выходишь? Если детство в жопе заиграло, то носи этот ужас дома, на людях не позорься. Стыдобища. Такая девчонка вымахала уже и какую-то ерунду в уши вдевает. Приличные девушки не носят бижутерию, Рената. Мы зачем тебе с отцом золота накупили, а? Скажи мне? Чтоб ты пельмени из глины таскала? Лучше бы на что-то нормальное деньги потратила.

Девушка выпалила:

– Тебе какое дело, что я покупаю? Ты этих денег не заработала. Ты вообще ни дня в жизни не работала, постоянно дома сидишь! Твоя работа – это дом и дети. А ты ещё меня упрекаешь в чём-то…

Мама открыла рот, но тут же закрыла, задыхаясь от негодования. Дочь уже не первый раз высказывала ей подобное. Последний раз Рената уколола её за это весной, высказав, что если она домохозяйка, то не должна спихивать свои обязанности на дочь.

– А знаешь что, моя дорогая? Иди-ка ты в гостиную складывать вещи по коробкам. Займись делом. Сними фотографии со стены.

Резко развернувшись, Рената поспешно вышла с кухни. Как только она оказалась в гостиной, заперев за собой дверь, в глаза сразу бросились семейные снимки в рамках – сплошные счастье и идиллия, подкреплённые надписью из дерева: «Семья – это успех, дети, здоровье и любовь». Горько усмехнувшись, девушка с остервенением принялась срывать со стены иллюзию семейного благополучия.

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

Разлепив тяжёлые веки, Нурия перевернулась на спину и пошарила правой рукой в поисках Гоши. Повернув голову, она убедилась, что парня нет рядом. С сожалением проведя ладонью по сатиновой простыне с лаконичным ненавязчивым узором, которая не сочеталась с пурпурным пододеяльником из другого комплекта, девушка перевела взгляд на циферблат фитнес-браслета. Часы показывали, что она проспала почти до обеда. Неудивительно, что она не застала Гошу – он уезжал на работу ещё в девять утра и добирался до пиццерии на трамвае, а с десяти начинал развозить заказы, взяв со стоянки служебный автомобиль.

Потянувшись к тумбочке, Нура взяла с неё смартфон. Смахнув ненужные уведомления, она зашла на канал поисковой волонтёрской организации и пролистала ленту. Новых постов практически не было – только свежая ориентировка на потерявшуюся бабушку, которая вышла из больницы и ушла в неизвестном направлении, и отчёт о поисковой операции Ренаты Кизнер, которая длилась до четырёх утра. Нурия надеялась увидеть пост, что её нашли, но, увы, по последним данным, не было найдено ни одной зацепки.

Они с Гошей участвовали в поисках до часу ночи. Когда они приехали на место сбора, то едва не потеряли друг друга в толпе волонтёров и добровольцев. Некоторые из них были даже с собаками – крупными овчарками с умным серьёзным взглядом. Впрочем, их помощь так и не понадобилась – поисковой организации ещё не успели передать вещи пропавшей, а усилившийся дождь мог сбить собак с толку. Правда, Нура слышала возмущение одного из волонтёров:

– Собаки лучше чувствуют запах во влажном воздухе! Нужно брать след, пока «горячо». Ещё сутки – и этот треклятый дождь всё уничтожит. Звоните родителям, пусть подъедут, привезут вещи. Они вообще заинтересованы в том, чтобы найти свою дочь?!

Второй голос поддакнул:

– Впервые такое вижу, чтобы ребёнок потерялся, а родителей не было на поисках. Говорят, мать постирала все вещи, нечего дать собакам.

– Да как это нечего?! Ну хоть кроссовок какой-то! У них там что, стерильная чистота за порогом дома?!

В разговор вмешался звонкий женский голос с обвиняющими нотками в интонации:

– Да как вам не стыдно? У родителей горе, а вам лишь бы языками чесать, тьфу… У них дома младшие дети, с ними остались.

Первый мужчина, который до этого рассуждал о собаках, ответил:

– Так там не маленькие дети, здоровые мальчишки уже – могли бы сами посидеть. Бабушки-дедушки, тётки-дядьки! Да кто-нибудь из волонтёров бы согласился присмотреть за ними, в конце-то концов!

– Вот вы бы лучше вообще молчали, – разошлась женщина, переходя на ультразвук, – ваши псины здесь ни к чему, только служебные идут по горячим следам!

– А вы мне тут рот не затыкайте, моя собака обучена! – гаркнул доброволец, выпятив грудь и надвигаясь на женщину.

К начавшейся склоке присоединились и другие волонтёры. Нура и Гоша стояли в этом хаосе как две сиротинушки. Она – испуганно сжимая ручку зонта, в ярких резиновых сапожках сочного жёлтого цвета и салатовом дождевичке. Он – хмурый и настороженный, в тёмном непромокаемом плаще и лёгких летних кроссовках, которые уже насквозь промокли. Взяв девушку под локоть, он оттащил её в сторону, пока и их не втянули в перепалку.

Дожидаясь, пока координаторы разнимут волонтёров, Гоша подвёл Нуру к столу регистрации, расположенному внутри палатки с надписью «Штаб». Когда были записаны их данные и с недовольством выданы казённые фонарики, они отошли к остальным добровольцам, которых собрали для инструктажа.

– Прежде чем приступить к поиску, пожалуйста, ознакомьтесь с основными правилами и рекомендациями! – повысила голос женщина-координатор в камуфляжных штанах и красной ветровке. – Во-первых, не забывайте о своей безопасности. Если вы увидите что-то подозрительное, немедленно сообщите об этом в полицию или другим волонтёрам. Во-вторых, используйте только официальные источники информации. Не доверяйте слухам и непроверенной информации. В-третьих, будьте внимательны к деталям. В-четвёртых, не теряйте времени зря. Чем быстрее начать поиск, тем больше шансов найти ребёнка живым и здоровым. Мы должны по максимуму охватить территории. В-пятых, будьте готовы к трудностям. Поиск может быть долгим и тяжёлым процессом, поэтому приготовьтесь к тому, что работать придётся много. Это не прогулка! В-шестых, не стесняйтесь обращаться за помощью. Если у вас возникнут трудности или вопросы, обращайтесь к волонтёрам и координаторам. И, наконец, помните: ваша помощь очень важна. Каждый доброволец вносит свой вклад и на шаг приближает нас всех к установлению местонахождения Ренаты.

После этой речи, которая не внесла больше ясности в то, что именно им предстояло делать, всех добровольцев поделили на группы, за каждой из которых закрепили по паре-тройке опытных волонтёров. Те группы, которые уже имели дело с поиском людей, знали, как обращаться с рацией, и даже имели личные трансиверы, отправили на более сложные и проблемные участки. Нура и Гоша – как новички – были отправлены вместе с остальными шестью добровольцами и парой волонтёров в парк культуры и отдыха прочёсывать дорожки и главную аллею. Парень пожаловался на это Нуре:

– Опять парк… Да что ж такое? Ладно хоть отправили не в тот же полупарк-полулес, по которому я полдня с пиццей ходил.

Ночной парк, окружённый густыми деревьями, был наполнен темнотой и тишиной. Ещё днём он был заполнен людьми, смехом и криками детей, ароматами шашлыка и варёной кукурузы. Дождь, который начался несколько часов назад и спугнул посетителей, стучал по листьям и земле, создавая свою собственную мелодию. В воздухе витала атмосфера таинственности, которая только усиливалась из-за пропажи девушки.

Группа добровольцев, каждому из которых был предложен целлофановый дождевик и фонарик, если не было собственных, пробиралась по парку, обыскивая каждую тропинку и проверяя места, где могла находиться девушка. Они перешёптывались между собой, обсуждая, где она могла спрятаться или потеряться – беседки, верёвочный парк, пляж у небольшого озера со спящими лебедями и утками. Но нигде не было ни следа пропавшей.

Мрачные тени и тёмные углы парка создавали впечатление, что он был полон загадок и опасностей. Даже Гоша, который был не из пугливых, чувствовал холодок на шее. Добровольцы продолжали свои поиски, не теряя надежды найти Ренату живой.

Обойдя добрую половину парка, Нура начала ощущать боль в ногах, которая усиливалась от каждого шага – сапожки, может, и защищали её от слякоти, но были совершенно неудобными для длительной ходьбы, а задники натирали нежную кожу. Она крепилась как могла, но спустя полтора часа всё же начала прихрамывать. Это не осталось незамеченным. Гоша, замедлив шаг, наклонился к ней:

– Чего хромаешь? Устала?

Нурия вскинула на парня неуверенный взгляд. Девушке не хотелось в этом признаваться, но ей порядком надоело бродить по парку, выискивая в свете фонарика след пропавшей Ренаты. И ведь даже не было никакой гарантии, что Кизнер была именно в этом месте, – у полиции ещё не появились зацепки, в какой точке города она могла находиться.

– Ноги натёрла, – пожаловалась девушка.

Гоша понимающе кивнул:

– Давай обратимся к координатору, отметимся, сдадим фонарики и поедем домой.

Нура нахмурилась. В её взгляде отразилась смесь вины и досады.

– Но мы же так и не нашли девочку.

Парень нежно погладил девушку по мокрой щеке:

– Из нас с тобой плохие ищейки. Я видел на столе штаба пачку листовок, можем взять с собой. Завтра пройдёшься расклеишь, я тоже постараюсь – хотя бы у подъездов, когда буду развозить заказы. Внесём свой посильный вклад. На большее мы не годимся.

Девушка упрямо зашагала вперёд по дорожке, догоняя группу. Она не собиралась так просто сдаваться, несмотря на то, что ей и самой до безумия хотелось вернуться домой, налить кружечку чая с бергамотом и опустить ноги в тазик с растворённой в горячей воде морской солью.

Но и Гоша не хотел больше участвовать в этом бессмысленном поиске. Он снова взял Нуру за локоть и тихим настойчивым голосом проговорил:

– Давай заканчивать, а? Нура, я восемь дней без выходных, а утром мне снова вставать на работу. Ещё как минимум два дня впахивать без сменщика. Я устал как собака, погнали домой.

– Поезжай, а я останусь, – упираясь, вырвала руку Нурия. У неё было необъяснимое желание оставить последнее слово за собой, доказать, что она стоила больше, чем «просто печь пирожки под сериальчик».

– Я тебя здесь не оставлю, – твёрдо произнёс парень. – Я полдня бегал по парку, мне даже самому было страшно – вдруг бы наткнулся на каких-то забулдыг. И это днём! Я не кину тебя здесь посреди ночи. Ты это прекрасно знаешь и пользуешься, да? Нур, я не хочу больше спорить, не хочу ссориться. Если мы сейчас не поедем домой, то…

– То что? – с вызовом прищурилась девушка. Гоша смерил её долгим уставшим взглядом.

– То через несколько часов я поеду на работу не спавши, не жравши и не сравши, – поникшим голосом закончил он.

Виновато закусив губу, Нура задумалась. Упрёк Гоши за ужином уже не казался ей таким колким. До девушки начало постепенно доходить, какой глупой была её выходка – потащиться на ночь глядя участвовать в поисках, лишь бы доказать, что она не бесполезна. Она ведь даже не горела желанием найти эту самую Ренату! Прав был Гоша – это всего лишь сиюминутный каприз, а не альтруизм в чистом виде. Возможно, он был прав и в другом – Рената сейчас сидела с друзьями, читала новости о самой себе и попросту боялась выйти на связь после того, как подняла на уши полгорода.

– Ладно, – сдалась Нурия. – Пойдём за листовками.

– Постой! – Гоша взял девушку за плечи и, нежно приподняв её подбородок, заглянул в чёрные бездонные глаза, поражавшие его своей глубиной. – Пообещай мне, что завтра, когда я уеду на работу, ты ограничишься только листовками. Ты не побежишь геройствовать и искать эту девчонку по всем кустам. Я тебе сейчас на полном серьёзе говорю: это может быть опасно. Оставим это профессионалам и подготовленным людям, хорошо? Договорились?

Девушка коротко кивнула. Её подмывало сказать что-то наперекор, возмутиться, что Гоша считал её белоручкой и слабачкой. Но где-то в глубине души Нурия была с ним согласна. Не её это – лазить непонятно где в поисках пропавшего человека.

Улыбнувшись кончиками губ, она сунула фонарик в карман и, держась одной рукой за зонтик, который был слишком мал для них двоих, вложила свою маленькую хрупкую ладошку в крупную ладонь Гоши с шершавой мозолистой кожей.

– Пойдём к координатору. Напомни, что нужно вернуть фонарик, а то ещё утащу домой.

Облегчённо вздохнув, парень миролюбиво щёлкнул её по носу:

– Пойдём давай, моя фонарная воришка.

Начало августа 2025 года

Надев громоздкие накладные наушники с задорными кошачьими ушками, Рената врубила подборку летних хитов и уткнулась в смартфон. Несмотря на то что громкость была выкручена на максимум, она всё равно слышала крики и визги вернувшихся с улицы Рафы и Дани. Повытаскивав сложенные в коробку игрушечные автоматы, водяные пистолеты и гранаты, мальчишки носились по комнате как угорелые, издавая дикие вопли и то и дело пуская в сестру струю воды. Не выдержав, Рената сбросила наушники и прикрикнула:

– Ну сколько можно?! Хотите беситься – идите на улицу!

– Там дождь, мама сказала дома играть, – откликнулся восьмилетний Рафаэль.

Данила – самый младшенький в семье и самый вредный шестилетка на свете – высунул язык, дразня старшую сестру:

– Сама иди на улицу!

Рассвирепев, девушка поискала взглядом, чем бы припугнуть мелких, чтобы заткнулись. Их нескончаемые крики действовали на нервы. Завидев краем глаза утюг, который ещё не успел оказаться в коробке с бытовыми мелочами, Рената устрашающе улыбнулась и потянулась за ним, приговаривая:

– Не успокоитесь – утюгом прижгу.

Данила задиристо скривился:

– Он холодный.

– С чего ты взял? – ухмыльнулась Рената.

– Потому что он не включён в розетку, – заумным тоном парировал младшенький.

Девушка подметила про себя, что он не такой уж глупый для шестилетки. Подойдя к розетке, она воткнула в неё вилку и показала на засветившийся красный огонёк:

– А вот теперь горячий. Что на это скажешь?

Она тут же вытащила утюг из розетки и украдкой проверила поверхность – она была такой же холодной, как и полминуты назад. Утюг бы просто не успел нагреться за такое короткое время. На Даня-то этого не знал. Зловеще посмотрев на младшенького, Рената двинулась на шестилетку с утюгом наперевес.

Противно взвизгнув, словно Данила был поросёнком, а не человеческим детёнышем, мальчик пулей вылетел из комнаты, вереща:

– ААААА, МАМАААА! Рената хочет меня утюгом обжечь!

Рафаэль, выпучив глаза, выбежал вслед за братом. Не вслушиваясь в жалобы братьев, девушка устроилась на кровати, открыв приложение для знакомств. В диалогах прибавилось двое новых парней, а от троих, с кем она уже успела познакомиться, висели свежие сообщения. Приложение не было доведено до ума и не показывало отметку о непрочитанных сообщениях, как и не присылало уведомления об этом, поэтому приходилось проверять самой. Только она открыла профиль одного из новеньких, как в комнату влетела негодующая мама:

– Рената, вы что тут устроили? Я весь день кручусь с этим переездом, а вместо помощи вы трое только мешаете!

Пожав плечами, девушка не удостоила маму взглядом и спокойно произнесла:

– Они первые начали. Я их несколько раз просила играть потише. Они, как назло, только громче орали.

– Ты старше, а значит, должна быть умнее, – раздражённо процедила мама. Не увидев ответной реакции, она присела на край кровати. – Рената, я с кем разговариваю? Со стеной?

Девушка, закрыв приложение, пока его не увидела мама, стиснула зубы, не желая разговаривать. Ей хватило стычки у стиральной машинки. Мама, словно прочитав мысли дочери, в нерешительности огляделась, будто ища поддержки или того, кто поговорил бы с Ренатой вместо неё. Смягчив голос, она всё же смогла найти в себе силы признать ошибку:

– Ты обижаешься на меня? Ну… может, я перегнула палку. Извини меня. Когда ты вырастешь и сама станешь женой и мамой, поймёшь. А хочешь, дождёмся папу с работы, оставим на него мальчишек и пойдём где-нибудь посидим, поужинаем?

Рената недоверчиво покосилась на родительницу:

– Правда пойдём? И ты не начнёшь потом говорить, что устала, что у тебя много дел, что нужно кормить папу и мелких?

Мама махнула рукой:

– Сварят себе пельменей или закажут доставку. Выбирай, куда пойдём. Ты только… сними из ушей эти пельмени, пожалуйста. Мы с папой такие красивые серёжки тебе покупаем, надень что-нибудь… не такое детское.

Поднявшись, мама разгладила после себя складки на покрывале и вышла из комнаты, шикнув на карауливших её мальчишек. Даня обиженно насупился, когда понял, что сестра не получила нагоняй. Рената самодовольно показала ему язык и потянулась за ювелирной шкатулкой, которую купила для неё мама со словами: «Всю юность мечтала о такой, а теперь эта вещь будет у тебя». Порыскав в отделе с серьгами, которые были свалены в одну кучу и перемешаны, Рената выудила сперва один чёрный крест из хирургической стали, затем отыскала и второй. Девушка не собиралась идти на поводу у мамы и делала ей одолжение лишь наполовину – она заменила хинкали на более лаконичный вариант, но не вдела в уши золото. Сколько Рената ни напоминала родителям, что не любила золотые украшения, они упорно покупали их ей на каждый праздник.

Глава 3

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

На сковороде шкворчали печёночные оладьи, стреляя маслом в уворачивающуюся Нуру. Выставив вперёд крышку, она попыталась закрыть себя от обжигающе-жалящих брызг. Кое-как перевернув оладьи, подцепляя их вилочкой, девушка прикрыла их крышкой, диаметр которой не совпадал со сковородой. Вооружившись деревянной лопаткой, Нурия проверила вторую сковороду, в которой пассеровалась натёртая морковка с крупно порезанным луком. Как девушка ни старалась, у неё всё никак не выходило покромсать его так же мелко, как это делала мама. У Нуры начинало щипать глаза и свербеть в носу, от чего хотелось как можно скорее расправиться со злой луковицей.

Глянув на фитнес-браслет, она спохватилась и начала искать глазами пульт. Включив телевизор и найдя местные новости, Нура прибавила звук. Она едва успела на начало выпуска, но всё же пропустила анонс. Оставалось только смотреть до конца в надежде на репортаж о Ренате Кизнер. В интернете запись должна была появиться в течение дня, но девушка не хотела ждать.

– Сегодняшний выпуск мы начинаем с тревожных новостей, – профессионально поставленным голосом с едва уловимыми обеспокоенными нотками начала ведущая. – Вчера пропала несовершеннолетняя Рената Кизнер. Весь вечер и ночь её искали спецслужбы, волонтёры и добровольцы, но следов девочки найдено не было. Поиски пропавшей продолжаются. Родители девочки призывают всех, кто мог её видеть или владеет какой-либо информацией, связаться напрямую с ними или обратиться в полицию. Звонок может быть анонимным. Любая деталь может помочь в поисках. Полиция просит автовладельцев проверить записи с видеорегистраторов, в особенности тех, чей вчерашний маршрут пролегал вблизи кинотеатра «Турист», где в последний раз видели Ренату Кизнер. Напомним, что Рената вышла из кинотеатра и ушла в неизвестном направлении, её телефон выключен, друзей и знакомых в городе нет. Девочка была одета в джинсы, светло-серую футболку, тёмно-серую толстовку и чёрные кроссовки. По обновлённым данным, у Ренаты при себе был рюкзак чёрного цвета. Рост девочки метр семьдесят, карие глаза, тёмные волосы, худощавое телосложение. А теперь мы переходим к другим новостям.

Покачав головой, Нура выключила телевизор. Мысли о пропавшей Ренате не давали ей покоя. Внутри росло и крепло необъяснимое тревожное чувство, будто должно было случиться что-то страшное.

Опомнившись, Нурия кинулась к плите и отставила сковороду с печёночными оладьями на свободную конфорку. Подождав, пока брызги масла перестали бомбить крышку, она осторожно сняла её. Разочарованно нахмурившись, девушка подцепила вилкой горелый оладушек и выложила его на тарелку, застеленную бумажным полотенцем, которое должно было впитать в себя лишнее масло.

Середина августа 2025 года

Перевернув силиконовой лопаточкой золотисто-коричневый оладушек, Рената отошла к окну и скучающе проводила взглядом вышедшую из подъезда пенсионерку с белоснежным облачком на поводке – померанский шпиц игриво вилял зелёным хвостом. Девушка недовольно поджала губы, раздумывая о том, не вредно ли красить шёрстку животных. Она вздрогнула, когда из ванной донёсся протестующий вопль младшенького:

– Мама, не надо! Мамочка, ну пожалуйста! Не хочу! Убери! УБЕРИ!

Даня орал так, что Рената бы не удивилась, если вскорости к ним нагрянул бы участковый. Словно прочитав мысли дочери, мама прикрикнула на младшенького:

– Да не ори ты так, соседи подумают, что я тебя убиваю!

– МАМУЛЕЧКА, НУ НЕ НАДООО!!! – истошно завопил Данила. Он называл её так ласково только в те моменты, когда пытался пробить на жалость.

– Да что ж ты орёшь как резаный, я же ничего с тобой не делаю! – рассерженно шикнула мама, но Даня не собирался так просто сдаваться и ревел белугой, захлёбываясь собственными слезами и соплями.

На пороге просторной кухни-гостиной появился несчастный Рафаэль с щедрой половиной ведра майонеза на голове. Понуро прошлёпав босыми ногами к столу, он сел на стул и принялся сверлить покрасневшими глазами тарелку с пышными оладушками. Первую партию жарила мама, которую затем продемонстрировала дочери со словами: «Вот такие же должны получиться и у тебя. Жарь». У Ренаты же они таинственным образом опадали и превращались в тонкие лепёшки сразу после того, как она снимала их со сковороды. Как она ни старалась, добиться такой же пышности у неё не выходило.

– Ты бы это… шёл к себе в комнату, – брезгливо скривилась Рената, опасаясь приближаться к брату.

Рафа покраснел ещё сильнее, а его подбородок начал подрагивать. Девушка устроилась на широком подоконнике и закинула ногу на ногу – её нельзя было пронять слезами.

– Ну чё ты ревёшь? – недовольно проворчала Рената. – Ну нахватали вшей, чего истерить?

Всхлипывая, брат заканючил:

– Мама теперь на улицу не выпустит!

Рената пожала плечами:

– Ну так правильно, сперва нужно избавиться от вшей, а потом выходить на улицу. А то вы с Данькой своих вшей передадите остальным, с вами потом никто дружить не захочет.

Скривившись, Рафаэль зарыдал. Майонез с его головы жирной блямбой шлёпнулся на край стола и начал капать на пол. Вскоре рёв усилился в два раза – мама привела за руку Даню, бьющегося в истерике. В отличие от брата, который более спокойно перенёс майонезную экзекуцию, младшенький умудрился изгваздаться в нём с ног до головы. Рената хмыкнула, рисуя в воображении, как Даня вырывался и пытался сбежать от мамы, а она каждый раз ловила его и обильно смазывала майонезом. Прямо как курицу перед запеканием.

Стараясь скрыть коварную улыбку, Рената спрыгнула с подоконника и подменила маму. Пока та снимала партию оладушек, девушка опустилась на корточки рядом с Даней, делая вид, что хочет его успокоить.

– Ну чего ты как рёва-корова, мужчины не плачут, – нарочито громко произнесла Рената, а потом шепнула мелкому: – Открыть тебе тайну?

Даня застыл с открытым ртом, из которого ещё пару секунд назад вырывались животные вопли. Сопля из носа скатилась прямо в разинутый рот. Рафа, заинтересовавшись, слез со стула и подошёл ближе к брату.

– Какую? – тихим голосом спросил Рафаэль, поглядывая на мамину спину. Та бурчала себе под нос что-то похожее на: «Ничего не умеет, растёт криворукая… Кто только замуж возьмёт…»

Заговорщически прищурившись, Рената придала голосу мрачности:

– Помните сказку про Бабу-ягу? Как она добрых молодцев в баньку водила, вкусно кормила, спать укладывала? А потом раз – и в печь! Думаете, зачем мама вас майонезом обмазала? Это она вам зубы заговорила, типа у вас вши, а сама хочет на ужин запечь двух непослушных капризных мальчиков.

Не успела Рената договорить, как Данила в своём плаче снова перешёл на ультразвук. Рафаэль отшатнулся от брата и метнулся прятаться за штору, оставив младшенького стоять посреди комнаты.

Развернувшись с жирной лопаткой наперевес, мама грозно окинула взглядом детей:

– Ну что опять?! Что вы тут устроили?! Рената? Рафа… РАФАЭЛЬ!

Размашистым шагом мама пересекла расстояние до окна, стараясь не наступить в майонезные кляксы, и отдёрнула штору, за которой прятался Рафа. С внутренней стороны штора изрядно была измазана «Провансалем».

Всплеснув руками, мама повела сына к кухонному столу и, усаживая его на стул, негодующе выпалила:

– Сейчас я тебе голову фольгой замотаю, чтоб не свинячил! Сказала же – сиди на стуле, не бегай по квартире!

Открывая один шкафчик за другим, мама ругалась себе под нос. После очередного переезда она не могла вспомнить, куда положила рулон фольги. Наконец, найдя её, она с угрожающим видом двинулась на Рафаэля.

– Видишь, она уже фольгой вас оборачивает, чтобы вы хорошенько промариновались и были вкуснее, – сделав большие глаза, шепнула Рената младшенькому.

Кухню-гостиную снова пронзил ультразвук. Данила горланил так, что рисковал охрипнуть. Впрочем, Рената была бы этому только рада – давненько она не наслаждалась тишиной.

Стараясь перекричать крики младшенького, мама, сооружая на голове Рафаэля шапочку из фольги, с подозрением скосилась на дочь:

– Что ты им наговорила?

Поднимаясь с корточек и разминая начавшие затекать ноги, Рената, вложив побольше невинности в голос, ответила:

– Ничего, просто пыталась утешить.

– Вижу я, как ты утешила, – недовольно буркнула родительница. – Не умеешь помогать, так хоть не мешай.

Пожав плечами, девушка попятилась в коридор:

– Как скажешь. Пойду прогуляюсь.

Мама отрезала ножницами фольгу и подвинула ближе к Рафаэлю тарелку с оладушками и банку сгущёнки. Даня забрался под стол, чётко намереваясь обороняться, но родительница не спешила лезть следом за ним. Нахмурившись, она упёрла руки в бока:

– Прогуляться? Одна?

– А что такого? – скрестила руки на груди девушка.

– Что такого?! – разбушевалась мама. За первую половину дня вшивые мальчишки вытрепали ей все нервы. Чтобы завестись с новой силой, ей даже не нужен был повод. – Мы только переехали на новую квартиру, ты даже район не знаешь! А люди?

– А что люди? – буркнула девушка, понимая, к чему клонила родительница: свежим воздухом ей было дозволено подышать только на балконе.

– Я видела бомжей, – многозначительно проговорила мама.

– Да ладно?! – саркастически усмехнулась Рената и заметила: – А когда мальчишки ходят во двор, тебя это почему-то не смущает.

– Потому что они дальше двора не уходят, я за ними из окна смотрю. Хочешь погулять – выйди и сиди на лавочке, чтоб я тебя видела.

– Я пойду не одна, – повела плечом Рената. – Позову подругу.

Мама, уже склонившись, чтобы забраться под стол, замерла. Вскинув на дочь ехидный взгляд, она едко выплюнула:

– Какую ещё подругу? У тебя нет друзей. Не надо мне тут по ушам ездить.

Фыркнув, девушка вытащила из заднего кармана смартфон:

– Сейчас я с ней спишусь, и мы пойдём гулять.

Оставив в покое младшенького, который вцепился, как обезьянка, в ножку стула, мама выпрямилась, держась за спину. Настороженно всмотревшись в лицо дочери, она поняла, что та не шутила.

– Что это ещё за новости? Откуда у тебя подруга? – со смесью испуга и угрозы потребовала ответа родительница.

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

Выложив ещё один слой печёночных оладий, Нурия выдавила поверх них майонез и немного чесночного соуса. Размазав получившуюся заправку силиконовой кулинарной кисточкой, девушка соскребла со сковороды остатки зажарки из лука и моркови. Придирчиво осмотрев оставшуюся горку оладий на тарелке и невысокий печёночный тортик, она заглянула в холодильник. Когда она выдвинула отсек для овощей, ей открылся вид на крохотную луковичку и залежалую сморщенную морковку у самой стенки. Вздохнув, она выцепила взглядом огурец и парочку сливовидных помидоров, которые на вид были достаточно бодрыми. В оригинальном рецепте не было ни того ни другого, но отчаянная ситуация требовала смелых решений.

Сполоснув овощи, Нура покрутила в руке огурец, подумывая, как лучше к нему подступиться: нарезать кружочками, кубиками или натереть на тёрке? Остановившись на последнем варианте, она вооружилась тёркой и срезала у огурца пожухлые жопки.

Спустя полчаса тортик к ужину был готов. Нурия с сомнением осмотрела его, жалея, что не додумалась отжать лишнюю влагу из огурца. Надеясь, что последние слои не получились слишком водянистыми из-за сочных овощей, девушка накрыла форму фольгой и убрала её в холодильник. Удручённо оглядев кухню, заставленную грязной посудой после готовки, Нурия опустила плечи и устроилась на стуле, подобрав под себя ноги. Решив, что посуда никуда не убежит, она принялась листать новостную ленту. Посты о пропавшей Ренате стали всплывать куда чаще. Нурию привлёк громкий заголовок:

«Первая зацепка: появились подробности об исчезнувшей Ренате Кизнер».

Девушка поспешила развернуть содержимое поста, надеясь, что это был не кликбейт.

«Семнадцатилетняя Рената Кизнер, пропавшая во время семейного похода в кинотеатр, была замечена входящей в Пиратский парк. Неравнодушный водитель маршрутного такси, чей рейс проходит мимо кинотеатра «Турист», просмотрел записи и обнаружил Ренату. Спустя час после выхода из кинотеатра она вошла в парк. Информация была своевременно передана правоохранительным органам. Сотрудники проверяют камеры видеонаблюдения, чтобы установить дальнейшее передвижение девушки».

Щемящая тревога, которая с утра не давала Нуре покоя, набирала обороты. Она не могла понять причину своих переживаний. Девушка не была настолько сентиментальной, чтобы волноваться за незнакомого человека, но сердце буквально болело из-за происходящего. Нехорошее предчувствие разрасталось и съедало изнутри. Перейдя в мессенджер, Нурия отправила Гоше сообщение.

Нурия

А в каком парке ты вчера был? Ну, с тем неудачным заказом?

Георгий

Пиратский парк. Те ещё дебри. А тебе зачем?

Нурия

Пропавшая девочка тоже вчера была там. Только сейчас прочитала в новостях. Не видел её?

Георгий

Ого… Не, не видел

Нурия

Может, не её саму, а кого-то или что-то подозрительное? Может, что-то слышал? Крики?

Георгий

Точно нет. Парк большой, даже если мы были там в одно время, могли разминуться. Я надеюсь, ты не поедешь туда?

Нурия

Не поеду. Я же обещала. Сейчас разберусь с посудой и пойду расклеивать листовки

Георгий

Молодец) Я уже расклеил несколько по подъездам

Закрыв мессенджер, Нура нервно закусила губу. Пиратский парк был самым захолустным местом в городе. Когда-то, ещё в девяностые, его выкупил новый русский. Тогда-то безымянный заросший парк обрёл своё название и стал «Пиратским». Новый владелец намеревался облагородить его, установить аттракционы и обустроить парк в пиратской тематике. Нурия точно не знала, что произошло, но дальше забора и вывески дело не пошло. А название прижилось и сохранилось. Пиратский парк без должного ухода, как и описывал его Гоша, больше походил на лесные дебри, поэтому не пользовался особой популярностью у местных, чаще мелькая в криминальных сводках. Вот только что могло побудить Ренату отправиться туда?

Взгляд Нуры заметался по маленькой кухоньке, словно она рассчитывала найти ответ на дверце холодильника или в грязной сковороде. Происходило что-то неладное, и Нурия это чувствовала. Ей показалось, что вокруг стало темнее и холоднее, а страх, закравшийся в душу, оплёл сердце ледяными щупальцами. В голове стучала только одна мысль: она должна была что-то сделать, чтобы… Чтобы что? На мгновение кухня поплыла перед глазами. Девушка вцепилась одной рукой в край стола, а вторую прижала к груди, ощущая быстрые удары сердца. Она принялась глубоко дышать, вспоминая лекции из медицинского колледжа. Неужели это была паническая атака? Она попыталась вычленить из потока воспоминаний признаки приступа, но, как назло, не могла сконцентрироваться и взять себя в руки.

Середина августа 2025 года

Оставив Даню обнимать ножку стола, а Рафу объедаться оладушками, мама повела Ренату в её новую комнату. Она была небольшой, в отличие от комнаты мальчишек. Помимо кровати, шкафа-пенала и письменного стола комната вмещала в себя стеллаж для книг, который пустовал – Рената не спешила разбирать коробки. Из-за частых переездов она вытаскивала из них только самое необходимое, чтобы потом было меньше хлопот.

Закрыв за собой дверь, мама требовательно повторила свой вопрос:

– Что там у тебя за подруга?

Отойдя к окну и усевшись на подоконник, Рената с неохотой ответила:

– Её зовут Алсу, она учится в той же школе, в которую ты меня записала.

Задумчиво кивнув, родительница недовольно скрестила руки на груди, всё ещё сжимая рулон фольги.

– И где ты с ней познакомилась? Школа ещё не началась.

Рената не хотела отвечать. Она знала, какая реакция возникнет у матери. Но времени на придумывание отговорок не было, поэтому ей пришлось сознаться:

– В интернете. Она живёт в двух домах от нашего. В той кирпичной десятиэтажке с банком на первом этаже.

Мама не сводила сурового взгляда с дочери:

– И как вы с ней познакомились?

Сжавшись, она проронила:

– Подписалась на страницу новой школы, там и познакомились. Она вроде как школьная активистка – участвует в проектах, занимается волонтёрством, состоит в каком-то отряде… по типу пионеров, но только на новый лад. Не помню, как называется. Какое-то движение. Если что, она не какая-то сектантка, это школьное движение. У них даже проводятся межшкольные конкурсы.

– И какая фамилия у твоей подруги?

– Саубанова.

Мама насмешливо хмыкнула:

– Дорогая моя, не надо мне врать. Я уже успела вступить в родительский чат, у вас в классе нет девочки с такой фамилией.

Рената парировала:

– А я и не говорила, что мы с ней будем одноклассницами. Алсу на год старше.

Сделав большие глаза, родительница была готова задохнуться от возмущения:

– Старше?! Рената, вот скажи мне, ты чем вообще думаешь? У неё совсем другие интересы, о чём вам общаться?

Девушка закатила глаза, но тут же осеклась. Это не осталось незамеченным. По выражению лица матери было понятно, что та в бешенстве.

– Ты мне тут давай глазки-то не закатывай. И вот с ней ты собралась идти гулять? Это она тебя позвала?

– Нет, это я предложила как-нибудь встретиться, – соврала Рената. Но успокоить маму не получилось.

– И вот это прям надо тебе, да? До школы никак нельзя потерпеть? Начнётся учёба, заведёшь подруг. Нечего шляться с не пойми кем из интернета. Ты хоть понимаешь, что это может быть вообще не девочка, а взрослый мужчина?!

Пожалев, что вообще упомянула о новоиспечённой подруге, Рената отвернулась и уставилась в окно.

– Рената, я сейчас с кем разговариваю? Сама с собой? – разъярённо прикрикнула мама.

Девушка отозвалась, не оборачиваясь:

– У неё есть фото в профиле. И она присылала мне голосовые. Это не мошенник.

– Ой ли! – фыркнула мама. – Сейчас такое время, такие технологии, что подделать голос вообще не проблема. А фотографии могут быть липовыми или из этой… как её… нейросети. Ну ты же умная девочка, Рената, а ведёшь себя хуже своих братьев! Как ты только додумалась до такого – подружиться с какой-то девочкой из интернета?! И непонятно ещё, девочка ли это, – переведя дыхание, родительница продолжила: – И где, скажи мне, вы собрались гулять?

Тяжко вздохнув, Рената хмуро бросила:

– В «Стрекозе».

Она услышала, как мама всплеснула руками:

– В «Стрекозе», отлично! Других мест нет, нужно по торговому центру валандаться. Так, Рената, можешь хоть обижаться на меня, хоть не обижаться, но ты никуда не пойдёшь. Вот начнётся школа, встретишься со своей этой Алсу в коридоре, убедишься, что это действительно она тебе писала, и тогда уже поговорим. И покажи-ка мне её профиль, хочу посмотреть, что там за подруга.

Рената буркнула:

– Я не буду ничего показывать.

Мама угрожающе двинулась на дочь:

– Рената, ты что, хочешь, чтобы я у тебя телефон забрала? Давай показывай.

Вытащив смартфон, девушка зашла в социальную сеть и, пока мама не успела подойти слишком близко, быстро открыла страничку Алсу. Развернувшись, она продемонстрировала матери экран, крепко вцепившись в смартфон, боясь, как бы та не выхватила его из рук.

– Вот, смотри – Алсу Саубанова. Вот дата рождения. А вот фотографии. – Рената перешла в альбом и бегло пролистала несколько типичных для школьницы снимков: пара селфи, фото со школьного мероприятия и выпускного в девятом классе.

Мама впилась взглядом в улыбающуюся с экрана Алсу. Смерив дочь взглядом, полным скептицизма, она прокомментировала их:

– Милая девочка. Надейся, что ты действительно с ней общаешься.

– Мама! – прорычала Рената. Ей порядком надоело такое отношение. – Если ты росла без интернета, это не значит, что во всём нужно искать подвох. Она реальный человек. И, представь себе, я хочу, чтобы у меня был хоть один друг!

Поджав губы, мама села на кровать и уставилась на рулон фольги. Отбросив его в сторону, она, помолчав, вынесла вердикт:

– Хорошо, если ты так хочешь, можешь встретиться с этой своей Алсу в торговом центре. Но я пойду вместе с тобой. Я хочу убедиться, что на встречу придёт эта самая девочка. Ты не переживай, я не буду стоять рядом – посижу в сторонке. Как только я увижу, что к тебе подошла девочка с фотографии, я пойду домой. И не вздумай ей показывать, что у тебя есть деньги, поняла? Максимум, на что тебе можно потратиться, так это на картошку фри и молочный коктейль. Не вздумай светить деньгами. И не смей покупать там одежду к школе. На выходных пойдём все вместе и закупимся. Поняла меня?

Отведя взгляд, полный ненависти, Рената сжала губы. Как же ей надоел тотальный контроль!

– Я жду ответа, Рената, – напомнила о себе родительница. – Мы с тобой договорились?

– Я дождусь школы и встречусь с Алсу там, – севшим голосом оповестила о своём решении девушка, признавая поражение в этой схватке.

Мама поднялась с кровати и удовлетворённо, с нотками ликования подытожила:

– Вот и молодец, правильное взрослое решение.

К глазам подступили слёзы, и Рената даже обрадовалась, услышав крики братьев в коридоре. Подхватив фольгу, мама поспешила выйти из комнаты. Девушка рухнула на кровать и закрыла лицо ладонями, подавляя рыдания. Не хватало ещё, чтобы мама услышала. Рената была уверена, что она бы только обрадовалась тому, что дочь сдалась и разревелась от бессилия.

Нашарив рукой смартфон, она открыла приложение для знакомств и зашла в диалог с Егором. Она общалась с ним уже почти три недели, что можно было назвать большим сроком. В приложениях такого рода разговоры редко длились дольше нескольких дней, только если не возникала настоящая симпатия и интерес друг к другу.

Рената

С этим переездом столько проблем((Пока нет возможности выбраться. Отложим встречу?

Глава 4

Конец сентября 2025 года

Смена школ стала для Ренаты привычным делом. Впервые это случилось после того, как она закончила второй класс. Рафаэлю едва исполнилось два годика, а Даня должен был вот-вот появиться на свет. Переезжать с грудным ребёнком было бы куда более проблематично, чем будучи на восьмом месяце беременности, поэтому Роман и Эльвира Кизнеры заранее решились перебраться в другой город. Женщина понимала, что этот шаг был необходим для будущего всей семьи, и была готова столкнуться с трудностями на первых порах. Кизнеры твёрдо намеревались обеспечить своих детей – дать им хорошее образование, приобрести для каждого собственное жильё. Для себя же Роман и Эльвира хотели только одного – гарантированную безбедную жизнь после того, как поставят детей на ноги.

В голове Ренаты давно спутались школы, учителя, одноклассники. Она бы не смогла точно сказать, с кем училась в одном классе. Имена и образы настолько смешались, что девушке было сложно сопоставить конкретную школу с учителями, которые в ней преподавали, и одноклассниками, с которыми училась. Но свою первую смену школы она запомнила так ярко, что этот период её жизни никогда не искажался в памяти.

После праздничной линейки и классного часа, когда нарядные одноклассники сгрузили букеты на учительский стол и вместе с родителями разошлись по домам, мама подвела девятилетнюю Ренату к её новой учительнице – Ольге Рашидовне. Девочка смотрела в окно на украшенную бело-сине-красными воздушными шарами школьную площадку для проведения мероприятий и поднятия флага, пока мама шепталась о чём-то с пожилой добродушной учительницей. Эльвира сильно переживала о том, как дочь освоится в новой школе. Заметив это, Ольга Рашидовна покосилась на огромный живот и постаралась её успокоить:

– Не волнуйтесь, в вашем положении это вредно. Присядьте-присядьте, не стойте.

После короткого шушуканья учительница привлекла внимание Ренаты и, ободряюще ей улыбнувшись, поинтересовалась:

– Тебе понравилась линейка? Старшеклассники так красиво станцевали!

Помедлив, Рената воздержалась от ответа и только кивнула, всё время косясь на пустующий стул рядом с ней. Ольга Рашидовна продолжила расспрашивать её, пытаясь разговорить и расположить к себе:

– Тебе нравится учиться в школе или хочется обратно в садик?

– Нет, – скривилась Рената. – В садике спать надо, лучше в школу ходить.

По-доброму рассмеявшись, она полюбопытствовала:

– А какой твой любимый урок?

– Музыка.

– А какой самый нелюбимый?

– Математика, – призналась Рената.

Мама сделала большие глаза и, погрозив пальцем за спиной Ольги Рашидовны, укоризненно протянула:

– Ренааата!

Учительница обернулась на родительницу и мягко проговорила:

– Пусть говорит, пусть.

После этого разговора третьеклассница шла домой в приподнятом настроении, веря, что ей понравится в новой школе. Но первую четверть она закончила, так и не найдя себе друзей. Все перемены она проводила, сидя за партой и наблюдая, как бегали, играли и шумели её одноклассники. Они не относились к ней враждебно, но и не уделяли новенькой внимания, не удостаивали даже взглядом. Позже выяснилось, что все они вместе выросли – ходили в одну группу в детском саду, а затем все вместе оказались в одной школе в одном классе. Это был устоявшийся чуть ли не с рождения коллектив, в котором не было места для новенькой Ренаты.

Она почувствовала облегчение, когда после окончания третьего класса отец торжественно провозгласил, что дела с ресторанным бизнесом идут в гору, и они переезжают в другой город, чтобы расширить сеть.

Сколько бы школ она ни сменила, Рената так и не прижилась ни в одной из них. Новая школа, в которую мама записала Ренату и Рафаэля, не стала исключением. И если более активному болтливому брату было куда проще влиться в новый коллектив, то Рената продолжала проводить перемены за своей партой, изредка встречаясь в коридоре с вечно спешащей Алсу – невысокой полненькой гордостью школы с круглым лицом и аккуратной французской косой.

– Привет, – улыбнулась Рената, завидев Алсу на первом этаже у столовой.

У дверей столпились ученики нескольких классов в ожидании, когда дежурные впустят их внутрь. Алсу поморщилась, когда кто-то из младших начал пинать дверь и дёргать ручку.

– С каждым годом дети становятся всё более невоспитанные и несносные, – проворчала она, вторя учителям. Опомнившись, она кивнула Ренате: – Привет. Как прошёл твой первый учебный месяц? Осваиваешься потихоньку?

Рената пожала плечами и, поджав губы, покачала головой:

– До сих пор не могу запомнить, как зовут учителей и одноклассников. Сегодня на истории учительница попросила меня раздать классу тетради после теста, ты бы видела, с каким потерянным видом я ходила и спрашивала, кто есть кто.

Алсу ободряюще положила руку на её плечо:

– Ты скоро привыкнешь.

Закусив губу, Рената подалась вперёд, стараясь перекричать гомон взбесившихся школьников, жаждущих котлет:

– У меня к тебе дело.

– Какое? – оживилась Алсу.

Ренате казалось, что подруга в принципе не могла существовать, сидя без какого-либо занятия. Мама пренебрежительно отзывалась о ней, говоря «в каждой бочке затычка» или «человек а-ля мне всё надо», до сих пор не одобряя эту дружбу и постоянно делая акцент на слове подруга.

– Я хочу встретиться с Егором. Уже устала придумывать отговорки, почему мы не можем погулять. Ты можешь меня прикрыть? – заломила пальцы Рената, переживая, согласится ли Алсу помочь ей.

Алсу нахмурилась, а её взгляд стал отрешённым. Так бывало каждый раз, когда она что-то обдумывала. В первые дни Ренату пугал этот взгляд, но вскоре она привыкла к этой особенности и перестала обращать внимание.

– Хочешь сказать маме, что пойдёшь гулять со мной, а сама встретишься с Егором? – уточнила она.

Рената кивнула. От ответа Алсу зависело многое. А если быть точнее – всё. Рената попросту не смогла бы найти другой повод выбраться из-под маминого контроля. Она даже не отпускала её одну в магазин, постоянно цепляясь следом или осаждая её тем, что лучше заказать доставку.

– Мне снова нужно будет зайти на чай? – деловито осведомилась Алсу.

Виновато поморщившись, Рената кивнула. Неделю назад ей удалось убедить маму отпустить её вместе с новой подругой, которая оказалась вполне реальной, а не мошенником под прикрытием, в кино. Для того чтобы добраться до «Туриста», потребовалось пережить чаепитие, которое больше напоминало допрос, а затем мама проводила обеих до остановки под предлогом того, что собиралась зайти в магазин по пути. Рената знала, что это было ложью. Единственным магазином у остановки был крытый казачий рынок. А мама такие места обходила стороной, брезгуя даже заходить. Само слово «рынок» делало её лицо перекошенным.

Стоя на остановке вместе с Алсу, которая делилась с ней впечатлениями о её «маме со странностями», Рената спиной чувствовала, как родительница прожигала её взглядом. Она так и не решилась обернуться, чтобы узнать, за каким дубом спряталась мама, чтобы следить за ней. К счастью, родительница не додумалась поехать следом за ними в кинотеатр, иначе Рената окончательно сгорела бы от стыда. Просто вспыхнула бы, как бенгальский огонь. Впрочем, ей всё равно было до ужаса неловко перед новой подругой, когда мама закидывала её сообщениями с требованиями прислать совместные селфи на фоне самого «Туриста», затем изнутри, а потом скинуть фото из зала, чтобы убедиться в том, что Рената сказала правду и действительно отправилась смотреть фильм.

Она предвидела, что новую встречу не обойдёт эта участь, поэтому торопливо добавила:

– Ещё мне будет нужно, чтобы ты пошла со мной и сделала парочку селфи для мамы. Пожалуйста!

На лице Алсу залегла тень неуверенности.

– Вы уже решили, где встретитесь?

Рената моментально ответила:

– На крытом катке в «Стрекозе».

– А когда?

Виновато сморщив нос, Рената выдавила:

– Сегодня. Извини, что вот так неожиданно, я знаю, у тебя дела, планы и всё такое… Просто я не могу снова отказать Егору или перенести встречу. Я и так столько раз его динамила, мне уже неудобно перед ним.

На удивление, Алсу быстро приняла решение и утвердительно кивнула:

– Хорошо, я прикрою. У меня сегодня относительно свободный день. Но только один раз, ладно? Твоя мама… Ты меня извини, конечно, но она не очень приятный человек. Я не люблю таких людей, и мне не хотелось бы часто с ней контактировать. Поэтому, когда ты в следующий раз соберёшься встретиться с Егором или другим парнем, на меня не рассчитывай и придумывай другой план. Без обид?

О большем Рената и не смела просить. В этот момент двери столовой наконец распахнулись, и гурьба негодующих голодных школьников бурным потоком хлынула внутрь, унося с собой Ренату и Алсу.

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

Изображение на экране телевизора быстро менялось – Нура бесцельно щёлкала каналы, пытаясь отвлечься, но не могла сосредоточиться ни на одной передаче или фильме дольше пяти минут. Происходящее на экране нисколько не интересовало её, и девушка не могла уловить его суть.

В который раз взглянув на фитнес-браслет, Нура беспокойно заёрзала на месте, не зная, куда деть ноги – вытянуть вдоль дивана или поджать под себя. Гоша уже час как должен был вернуться со смены, но его не было, а на звонки и сообщения он не отвечал. Вспоминая недавнюю паническую атаку – впрочем, девушка не была до конца уверена, что это была именно она, – Нурия накручивала себя всё больше, рисуя в голове страшные картины. Она во второй раз проверила городские паблики в надежде не увидеть пост о ДТП или о чём-то вроде того, куда мог угодить Гоша.

Когда ключ наконец заскрежетал в замочной скважине, Нурия подорвалась и выскочила в коридор, стараясь скрыть волнение. Увидев Гошу, хмурого, со смесью возмущения и досады во взгляде, девушка напряглась. Плохое предчувствие не покидало её.

– Как день прошёл? – замявшись, промямлила Нурия, настороженно вглядываясь, как Гоша порывисто и раздражённо сбрасывал кроссовки.

Парень повернулся и, опустив голову, выдохнул куда-то себе под ноги:

– В новостях ещё не читала?

– Н-нет, а что там? – проблеяла Нура.

Она изучила новостную ленту вдоль и поперёк, пока ждала Гошу, ничего сверхъестественного в ней не было. Даже новых подробностей о Ренате Кизнер.

– Значит, ещё не успели выложить, – нервно усмехнулся он и прошёл на кухню. Налив в кружку воду из-под крана, он залпом осушил её, глядя на притихшую Нурию. – Меня выдернули с работы для допроса в полиции из-за этой пропавшей девчонки.

Почувствовав слабость в ногах, Нура опустилась на стул. В голове, словно насмешка, вертелась мысль о печёночном тортике в холодильнике и озабоченность вопросом, не сильно ли овощи подмочили его репутацию. Будто Нурия не хотела слышать продолжение и задавать вопросы.

– В общем, – выдохнул парень, встав у окна и направив усталый взгляд на серую панельку напротив, – по камерам выследили, что я зашёл в парк через десять минут после этой Ренаты. По расцветке формы быстро установили, в какой службе доставки я работаю, сама знаешь, это сине-оранжевое поло, очень узнаваемое у нас в городе. Явились в пиццерию, через администратора выяснили, кто вчера был на заказе в Пиратском парке. Вышли на меня и увезли в отделение. Они хотели прямо на месте задать вопросы, но администраторша не дала – зассала, что от начальства влетит. И турнули меня.

– Турнули? – ахнула Нура, распахнув глаза от шока и негодования.

Гоша мотнул головой:

– В смысле раньше отпустили. С работы не выгнали. Я им ещё буду должен отработать сегодняшние часы.

Заломив пальцы, Нура беспокойно заёрзала на стуле. На удивление, буря внутри неё начала успокаиваться и отпускать. Произошло то, из-за чего она весь день переживала и не находила себе места. Девушка была в этом уверена.

Гоша опустился на стул напротив и начал вертеть на клеёнке салфетницу, продолжив:

– Начали задавать вопросы…

* * *

Его привезли в уголовный отдел, в который передали дело о пропаже Ренаты Кизнер. Кабинет, в котором Гоша оказался, был небольшим и еле вмещал в себя два рабочих места и почти засохший фикус в кадке, стоящей у окна. Спёртый воздух усиливал напряжение. Сотрудник полиции кивнул парню на один из стульев и сел за стол. Гоша не умел различать по погонам звания, поэтому не знал, с кем ему предстояло разговаривать. Точнее, отвечать на вопросы.

Старший следователь Киреев поднял на парня кустистые, начинающие седеть брови и сухо попросил:

– Назовите своё полное имя.

– Галайда Георгий Дмитриевич, – кашлянув, представился Гоша.

– Вы знаете о пропаже несовершеннолетней Ренаты Кизнер? – не сводил с него взгляд следователь.

– Да, – коротко ответил парень, посчитав, что будет лучше не вдаваться в подробности. Ему в любом случае зададут все интересующие следствие вопросы.

– Как вы об этом узнали?

– За ужином. Телевизор был включён, увидел в новостях.

– Кто-то был рядом с вами в этот момент?

– Да, моя девушка.

– Что вы делали после того, как увидели сюжет?

– Девушка предложила отправиться искать пропавшую, и мы поехали добровольцами. Наша группа обследовала парк культуры и отдыха.

Отметив это в записях, следователь Киреев задал ещё один вопрос:

– Вы всегда соглашаетесь со своей девушкой?

Гоша нахмурился и отметил:

– Это имеет какое-то отношение?

Едва заметно усмехнувшись, мужчина качнул головой:

– Вы правы, Георгий. Как вы оказались вчера в Пиратском парке?

– Вы же знаете – в пиццерию поступил заказ, меня отправили на доставку.

– Я-то знаю, – выдохнул следователь, – но вопрос задать должен. Отвечайте, пожалуйста.

– Извините, – сконфуженно опустил взгляд Гоша.

– Продолжим. Вы приехали доставлять заказ, но пробыли в парке почти полтора часа. Что вы так долго делали?

Гоша напрягся. Он понимал, как подозрительно это могло выглядеть в глазах следствия.

– В заказе не было чёткого адреса, только ориентир – полянка между соснами у реки в Пиратском парке. Ушло много времени, чтобы её найти.

– Нашли? – быстро уточнил Киреев, впиваясь в Гошу взглядом.

– Нет, – покачал головой парень.

– Вы пытались как-то связаться с заказчиком? У вас были его данные? Контактный телефон, имя?

Гоша едва сдержал ухмылку. Он знал, что администраторша распечатала для полиции копию накладной.

– Да, были в накладной. Я пробовал позвонить по номеру, но абонент был недоступен. Могу показать список вызовов. Мне ни разу не ответили.

– Проверим. Вы запомнили, кто делал заказ?

– Заказы принимает администратор, она же связывается для подтверждения. Я знаю только имя – Нонна.

– Просто Нонна?

– В заказе нечасто оставляют полное ФИО, чаще всего пишут только имя. Без фамилии.

– Сколько заказов в день проходит через вас?

Парень пожал плечами:

– По-разному. Обычно от двадцати, в праздничные дни нагрузка больше.

– И вы так хорошо запомнили имя заказчика?

Гоша напомнил:

– Я полтора часа пытался найти эту женщину и связаться с ней. Да, я запомнил. Тем более это было вчера – прошло не так много времени.

Следователя удовлетворил этот ответ.

– По записи с камер видно, как вы припарковали автомобиль, взяли термосумку и вошли в парк. Что было у вас в сумке?

На секунду парень замешкался, не зная, как реагировать на подобный вопрос. Что могло быть в его сумке, кроме пиццы?

– Четыре большие пиццы, – наконец проговорил Гоша.

– А когда вы выходили из парка, что было в вашей сумке?

Абсурдность происходящего начала раздражать парня. Он терпеливо повторил:

– Четыре большие пиццы. Я же не смог найти заказчика и отдать их.

– И что вы с ними сделали?

– Отвёз обратно в пиццерию, заплатил за них, а после этого администратор всё утилизировала. Этот алгоритм прописан в правилах нашей службы доставки. Можете уточнить у администратора, она подтвердит. Также это попало на камеру.

Следователь что-то отметил в блокноте и продолжил допытываться:

– У вас была одна термосумка в машине?

– Нет, три. По пути в Пиратский парк я отвёз ещё два заказа.

– Хорошо… Когда вы были в Пиратском парке, вы видели пропавшую Ренату Кизнер?

– Нет, – твёрдо отчеканил Гоша и решил пояснить: – Парк достаточно большой и заросший, там немноголюдно.

– Вы видели кого-то или что-то подозрительное? Что-нибудь слышали?

Вопрос следователя прозвучал практически в точности, как писала ему Нура. Это даже развеселило Гошу. Он представил за этим столом свою девушку в форме не по размеру и торчащих погонах. Скрыв улыбку, он отрицательно покачал головой:

– Нет, не видел и не слышал.

– Вы были знакомы с Ренатой? – мужчина пытливо уставился на него.

– Нет.

Коротко кивнув, следователь подытожил:

– Хорошо, спасибо за уделённое время и ваши ответы. Некоторые из них мы ещё проверим, а так… Можете быть свободны. Пока.

Гоша напряжённо свёл брови к переносице:

– Пока? Я что, подозреваемый? Из-за того, что поехал на заказ?

Кончики губ следователя дрогнули в едва различимой улыбке, которая скорее пугала, чем успокаивала:

– Ну что вы, Георгий, об этом пока речи не идёт. Но из города не уезжайте. Для подписки о невыезде нет оснований, но всё-таки не уезжайте. У нас могут появиться к вам ещё вопросы. Ваши контактные данные у нас записаны, так что имейте в виду – мы можем с вами связаться. Будьте к этому готовы. До свидания.

* * *

Когда Гоша закончил, он ободряюще сжал руку Нуры и попытался ей улыбнуться. Её испуганные распахнутые глаза заставили его почувствовать себя виноватым. На секунду в его голове промелькнула мысль: а не лучше ли было обо всём умолчать и не расстраивать Нурию? Но Гоша тут же отбросил её без сожаления – девушка всё равно узнала бы о произошедшем из новостей. Недомолвки – даже из лучших побуждений – сделали бы только хуже.

Чтобы разрядить обстановку, Гоша пошутил:

– Это что же, они решили, что я вынес из парка сумку с убитой Ренатой? У них явно всё очень и очень плохо с глазомером! Даже если тело расчленить, оно бы не влезло целиком. Девчонка, может, и худощавая, но не малышка – целый метр семьдесят!

Нурия дёрнулась от гула, который начал издавать холодильник, и сипло выдавила:

– Ты так хорошо знаешь её приметы…

Натянутая улыбка на лице парня поникла. Он с обидой отвёл взгляд и откинулся на спинку стула, расстроенно выдыхая:

– Давай только ты не начинай, а? Конечно, я знаю приметы, мы же вместе с тобой её искали. И, пока листовки клеил, примелькалось это вот «Рост метр семьдесят, худощавое телосложение, тёмные волосы и карие глаза». Хочешь сказать, ты не запомнила? Не вспомнишь, во что она была одета?

Опомнившись, девушка судорожно закивала:

– Да-да, извини. Как думаешь, что теперь будет?

Гоша пожал плечами:

– А фиг его знает… Надеюсь, эту девчонку найдут живой и невредимой. В любом случае у них нет никаких причин подозревать меня, кроме того, что я был в парке в то же время, что и Рената. И даже на этот счёт у меня есть алиби. Я не по своей прихоти потащился в эти дебри.

Заёрзав на стуле, Нурию осенило:

– Камеры в парке! В полиции же могут просмотреть их и отследить, куда делась Рената. Или хотя бы удостовериться в том, что ты с ней не сталкивался.

Гоша горько усмехнулся:

– Парк заброшен, Нура. Там нет камер. Вход в него захватывает видеонаблюдение шиномонтажки. В Пиратском парке могло произойти всё что угодно и остаться незамеченным.

Конец сентября 2025 года

Проигнорировав лифт, Рената чуть ли не вприпрыжку поднялась по лестнице. Раньше парни никогда не приглашали её на свидания. Встреча с Егором не прошла так, как её показали бы в романтическом фильме или описали в книге, но тем не менее, вспоминая о ней, на лице Ренаты появлялась загадочная счастливая улыбка.

Всё свидание между ней и Егором, который оказался чуть менее симпатичным, чем на фото, витали неловкость и стеснение. Им почти удалось это побороть, но именно тогда вышло их время, и сотрудница катка громогласно оповестила, что нужно освободить лёд.

Как настоящий джентльмен, Егор намеревался проводить её до дома. И Ренате очень этого хотелось! Но она не могла рисковать. Мама и так оборвала ей телефон, забросав звонками и сообщениями. Последнее содержало угрозу: «Если ты сейчас же не пойдёшь домой, я лично приду и заберу тебя! Немедленно возвращайся!» Если бы Егор проводил её до подъезда, то рисковал быть рассекреченным. А Ренате хотелось как можно дольше сохранять их отношения в тайне.

Отношения…

Девушка смаковала это слово, рисуя в воображении, какой будет её первая любовь. Они с Егором не обсуждали это, но Рената была уверена, что между ними начало зарождаться что-то, что выходило за рамки общения в приложении для знакомств.

Войдя в квартиру, она тут же подавила улыбку. Окрылённое чувство первой влюблённости начало уступать место тревоге и страху. В коридоре её поджидала мама с таким разъярённым видом, что не хватало только ремня в руке.

– Нашлялась? – желчно выплюнула родительница.

Рената поёжилась от тишины. По вечерам у них всегда было шумно. То, что братья притихли, насторожило девушку. Рафа и Даня замолкали только в те моменты, когда мама по-настоящему была зла.

– Ещё семи нет, – заметила Рената, снимая кроссовки.

– Я у тебя время не спрашивала, – парировала мама и гневно потребовала: – Ну, рассказывай.

Девушка постаралась напустить на себя невинный вид:

– Что рассказывать?

Мама с торжественным негодованием добила дочь:

– Рассказывай, как прошло твоё свидание, моя дорогая.