Читать книгу: «Сердце бога. Книга восьмая»

Пролог

Клинок проник в первое сердце Алессы, вырвав из её груди хрип боли, который, однако, никто не услышал. Напавший на девушку Айдар – от того, что его мысли и руки были заняты ударом во второй разгоняющий кровь орган, а стоящий вплотную к дочери Аезелвалф – потому, что начал заваливаться на землю, сам соскальзывая с холодного длинного лезвия.

Лесси, будучи в своём маленьком теле, была права, слыша и думая о стуке отцовского сердца в груди – мужчина желал своего убийства, ведь оно было способно вернуть к жизни не столько его жену из колбы, сколько подарить практически невозможный вздох его ребенку.

Из-за этого там, на, казалось, раскрасневшемся от пролитой крови небе среди мерно и безразлично плывущих облаков успела воспарить лиловая метка Верховной висталки, просящая о помощи и одновременно говорящая сотне тысяч людей на всём Танатосе о том, что его ждет очередная необыкновенная история. Хорошая ли?

Второй удар пришёлся по едва ли отдающему себе отчет телу. Умертвляющая сталь выскользнула вместе с кровью, а после рванула со своим хозяином в портал. Прочь. Как можно дальше от места убийства двоих, хотя умереть должен был лишь один.

Мгновенный портал Феликсиниана рассёк воздух и пространство, искусно перенеся своего владельца ровно до бездыханного трупа. Однако, его волнение не было связано ни с чем, кроме одной единственной мысли: брачная метка на его запястье ослабла – он перестал ощущать её, как чувствовал всю прошлую ночь. Она умерла вместе с ней.

– Альфа? – шагнул из тени Тодор.

Князь подхватил истекающее кровью тело на руки, будто и не заметив за ледяной маской вмиг ставшего видимым для всех состояния.

– Что ты будешь делать? – не нашёл ответа у своего Альфы мужчина и обратился к кровному брату.

Вомбор, стоящий над безразлично глядящим в небо Варгом, неожиданно для всех кивнул, рывком взвалил себе на плечо мужчину и пробасил:

– Он оставил план действий, – с ходящими желваками на скулах, – мы готовились, – его голос сбился, – уже давно, – взгляд в небо на метку, – нужно дождаться вторую Альфу. Она отдаст приказ.

– Ариэллу? – переспросил Тодор.

– Почему ты так спокоен? – взглянул на него второй Бета.

Оба они перевели глаза на по ледяному застывшего Феликса, сжимающего в руках свою мёёртвую жену.

– Он… – неуверенно спросил старший из братьев, потянувшись к своему виску.

Это могло означать только «Сошёл с ума?».

– Идите в стаю, – хрипло ответил им Князь, после чего взмахнул рукой перед грудью Алессы, будто поймав что-то невидимое, а после перенёс их двоих порталом. Подвал Сахарного домика. Возникший от сигнала вторжения в его лабораторию Зигмунд Хакгард. Операционный стол. Азарт в глазах смотрящего Владыки, смешанный с отступающим волнами ужасом. Блеснувшее в свете мощного магического светлячка агератовое кольцо с безымянного пальца Алессы. Нож. Надрез.

Мёртвое сердце.

Глава 1

По телу прошла волна ужаса. Боль. Только она была со мной. Вязкая, тянущая и крикливая. Ассоциация с ней была именно такая – один её крик, и я мысленно кричу ей в ответ от очередной вспышки боли.

Ту-ук ту-ук.

Сердце стучало отрывисто. Неприятно и будто невпопад с… чем-то. Просто не попадало в какие-то рамки. Временные?

Ту-ук ту-ук.

– Расслабься, – голос Фила откуда-то напротив.

Но я не могу открыть глаза. От этого должно было стать ещё больнее. Я уверена.

– Контролируй дыхание, – всё ещё его слова, – веди счёт, аларин.

Какой к черту счёт?!

– Раз-два, – начинает он сам, – не сопротивляйся – будет больнее.

Ту-ук ту-ук!

Я зашипела от новой волны.

– Мне помочь тебе? Я могу подавить твои мысли, – совсем не угрожающе произнёс мужчина.

А что толку? Если…

– Не нужно, – разлепила сухие губы я.

Ту-у-ук! Т-ту-у-ук!

– Лесси, – суровое от тучки.

Боль нарастает!

– Раз-два, – голос приблизился, – ну же, аларин. Тебе нет смысла сопротивляться. Ты должна принять новый темп сердца.

Я выдохнула со стоном.

«Ту-ук» – вернулось к изначальному варианту биение. А после… Тук. Тук. Всё.

– Умница, – похвалил Князь, – боль утихла. Можешь открыть глаза.

Я не хотела. Более того, я боялась нового витка судороги. Я ждала её.

– Мы дома? – спросила у него.

Фил усмехнулся.

– Да, Лесси, – короткий ответ.

Без насмешливости, которая должна была последовать. Я чувствовала это.

– Тебя развеселил мой вопрос? – я сжала и разжала пальцы на правой руке.

Нужно было абстрагироваться от страха – только так его можно победить.

– Немного, – звук приближающихся шагов.

Смятение.

– Тебя что-то тревожит? – моя рука накрыла закрытые веки.

Он молчал около минуты. За это время я успела потереть глаза, с тяжестью их открыть и вглядеться в размытый моим зрением потолок.

– Я… беспокоился о тебе, – под его телом прогнулся матрас.

Я смогла повернуть голову в его сторону, чтобы встретиться с чёрным взглядом.

– Признаешься в своих чувствах так открыто? – зачем-то произнесла я.

Только после опомнилась, ведь он мог понять это как насмешку. Однако Фил лишь кивнул и ответил:

– Получается так, аларин, – сразу же отвернувшись, – тебе стоит остаться в постели на некоторое время.

Я потянулась. Никакой боли! Даже усталость отсутствовала! Именно поэтому я села под его недовольным взором, потянулась уже с этого ракурса и… зашипела. Рука сама собой прижалась к груди, где вновь началась эта прерывистая тягомотина с «Ту-ук».

– Лесси, ляг, – ледяным тоном, но не касаясь меня и пальцем, пророкотал Князь.

Интересно, по какой причине?

Я осталась скрюченно сидеть.

– Ты успел меня вылечить, но рана была сильной, да? – выдохнула под отступающую тяжесть, – поэтому так болит?

Взгляд у него сделался упрямым. Сердитым и тяжёлым, как луна.

– Почему ты молчишь? – нахмурилась я.

А после того, как ничего не изменилось, свесила сперва одну ногу, потом вторую, скривилась, поднялась, удерживаясь с помощью изножья кровати и прошла к гардеробной. Мне нужно было зеркало. Почему-то мне казалось, что оно расскажет мне обо всём.

Однако в нём отражалась обычная я: всё такая же бледная, тощая и высокомерная. Только в этот раз глаза казались напуганными, бледность болезненной, а всё тело едва стоящим без подрагиваний.

– Что не так? – я потянулась к груди платья, слыша позади шаги, – шрам?

Брови сошлись в одну. Не просто шрам – шов будто разрастался под моими стаскивающими ткань руками. Сперва вниз на десять сантиметров от ключиц, после в стороны практически до плеч, а после снова вниз посередине, чтобы завершиться стежками у живота.

– Прямой массаж сердца? – недоверчиво повернулась к мужу.

По его лицу прошла судорога.

– Там нечего было массажировать, – почти прошипел он.

Весь вид его вмиг показался мне усталым, тёмным и измученным. Не тень же упала на его лицо?

– А-а? – ещё раз взглянула на отражение я.

Мужчина направился обратно к креслу, в котором сидел изначально. Но это не помешало ему ответить:

– Тебе нужно было контролировать стук сердца несколько минут назад по той причине, что оно моё.

Я опешила, глядя ему в спину.

– Жопа! Ты очнулась? Нет, ну я уже так не могу! Сколько можно валяться! Ну почикали тебя мечиком, что теперь? – в спальню шагнул Гаспар, – помереть теперь что ли?

Вольтер старший сел, воззрился на меня своими чёрными-матовыми глазами и застыл мрачным изваянием. А я не отрывалась от него.

Он вставил в мою грудь своё сердце?!

Я боялась что-либо сказать. Да и что я вообще могла? Я даже не понимала, стоит мне боготворить его, злиться, ведь это принесет проблемы ему, или недоумевать от того, что ему удалось это сделать.

– Лесс, ты живая? – махнул перед моим лицом Гаспар.

Я мотнула головой. Нет. Не живая. Я, кажется, умерла, а после была оживлена тем, кто подарил мне свою жизнь.

– Ты умрёшь? – прошептала я, держась за дверной проем.

Князь растёкся в улыбке. После улыбнулся. А затем неожиданно расхохотался так громко и нервно, что по телу пробежался холодок.

Его хватило на несколько минут. И трудно было представить более ужасающее для этого время.

– Нет, аларин, – он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, – разве я похож на того, кто пожертвовал бы собой?

В его глазах плясали бесята. Чёрные, пронизывающие и цепкие.

– Почему я тебе верю? – спросила тихо.

Он улыбнулся уголком губ.

– Потому что я не лгу, – краткие слова.

Контакт взглядов.

– Как же вы надоели, – буркнул элтан, – о! Лесс, а ты видела эту махину?

Он успел отойти к окну и встать там, скрестив руки на груди.

– Громадная, да? – он усмехнулся, тем самым раскрывая свою хитрость – он пытался выманить меня, – видела у кого-нибудь такую же?

Я решила отложить разговор на более позднее время, но сперва подошла к мужу, наклонилась и запечатлела на его щеке со шрамом краткий чмок.

– Я тебя люблю, – шепнула, – не знаю, что делала бы без тебя.

Мне показалось, но он начал выглядеть добрее. Нужно будет оставить его отдохнуть – если мне стало лучше, то тому, кто просидел надо мной… сколько? В общем, ему явно было сейчас не сладко.

– Что там? – направилась к окну я, – это…

– Метка о помощи, – подсказал элтан, – громадная. У неё одна из самых больших меток из всех. С того материка видно.

Над уголком Сахарного домика, клочком поля и садом, в самом небе, висела, попеременно крутясь в обе стороны лилово-красная буква «В», разлетающаяся витками на несколько метров от себя.

– Кто это? – не узнавала знак рода я.

Гаспар усмехнулся.

– Рэй счастлив все эти два дня, – хмык, – говорит, что мы теперь заживём, потому что его подруга Элли «высунула хвостик».

Меня перекосило.

– Ариэлла? – я резко повернулась к Филу, – она жива? Вернее… ожила?! Но…

– Ты её знаешь? – удивился Гас, – она же вроде как старая. Сколько ей там…

Феликс медленно кивнул, чем выдал свою усталость.

– Это… – пробормотала я, – здорово. Наверное.

Я хмурилась.

Только все проблемы начали решаться, как добавляются новые! Я вообще не представляла, как себя вести с сестрой Князя! И-и женой папы!

– Чёрт, – пробормотала, – всё должно было… – в этот момент меня догнала мысль:

– А если я ей не понравлюсь? – из хороших, – а если она всё-таки плохая?! – из очень плохих.

Фил закатил глаза.

– Может хватит уже тупить, а? – рыкнул элтан, потому что я опять подарила всё своё внимание мужу, – Лесс, ты чего такая веселая вообще? У тебя отец умер, а ты…

Меня как током ударило!

– Папа… – на глаза набежали слезы.

И я призвала портал.

***

«Умер? Папа мёртв? Такого не может… нет. Это не так!» – думала я, пока бежала по стае к центральному шатру. Над ним уже висел проклятый скорбный чёрный полог.

– Нет, – шепнула, влетев в помещение и застыв, зажмурившись – смотреть на что-либо мне не хотелось.

Это было тупо. Настолько тупо, что зубы стучали, пока я пыталась собраться с силами.

Я уже видела этот момент. Этот шатёр и этот покров на бездыханном теле. Мне было тяжело стоять напротив мёртвых Маргариты и Гавнии, сейчас же было что-то совсем адское. Я попросту не знала, что я должна чувствовать: в груди смешалась целая прорва, комок эмоций. И боль не была на первом месте, нет. Больше всего я жалела. О том, что не успела сказать ему то, что могла бы. О том, что никогда больше не услышу его громкий смех, бушующую ярость и грубую шутку про смерть.

Папа…

Как же я ненавидела сейчас себя, посмевшую говорить тебе обидные вещи, посмевшую не доверять тебе, бежать, считать злым, грубить, быть плохой дочерью.

– Милая, подойди, – заставила меня разжмуриться мама.

Она сидела справа от центрального постамента – они подготовили всё, желая проводить своего Альфу с почестями. Его ждало сожжение. А я даже и не подумала о том, что… может быть стоило уйти на расстояние? Когда всё произошло с мамой тогда, я сидела на крыше своей башни, не решившись приблизиться и удавиться собственной скорбью.

Тогда я была виновата в её смерти, но сейчас… ничего не изменилось. Кто ещё мог быть виноват? Я могла заметить этого ублюдка. Услышать или увидеть, отреагировать, заставить прекратить, убить самой.

– Лесси, – снова позвала меня Рая.

Я всё ещё не отрывала взгляда от её лица. Измученного, тёмного и распухшего от слёз. Вот кто плакал и переживал. По какой причине тогда этого никак не удаётся мне?!

Красные глаза, растрепанная, однако и прекрасная, как всегда. Никто не мог любить его так же сильно как она. Может папа сам давал ей шанс не привязываться к себе, отталкивая каждый раз? Очередная моя фантазия.

– Я рада, что ты пришла, – произнесла она, когда я тяжело опустилась на стул рядом.

Смотреть на постамент в центре мои глаза отказывались, поэтому я сверлила землю под ногами. Вытоптанная тысячей ног. Много кто желал попрощаться? Не то, что его собственная дочь.

Я желала сбежать. А если и взглянуть на него, то сгореть вместе с ним. Лечь плечом к плечу и…

– Ты в порядке, милая? – она натянула на лицо улыбку.

Её глаза в это мгновение плакали без слёз.

– Я? – только и спросила с усмешкой.

Она потёрла переносицу. Ей было тяжело говорить со мной в обычное время, а сейчас – предел издевательства.

– Он любил тебя сильнее кого бы то ни было…

– Мам, не надо, – перебила её, – прости, но, – я выдохнула, – я не могу.

Мне казалось, что мир распылится на мелкие частички, если кто-то ещё заговорит со мной. Тело сковывали раскаленные нити. Мышцы на скулах сводило судорогой от того, насколько сильно я их сжимала.

– Я понимаю, Лесси, – не останавливала слёз она, – я и в самом деле многое понимаю, пусть другие видят во мне кого-то… поверхностного и… бесхребетного, – её опухшие веки едва держали глаза открытыми, – прости за то, что вечно бежала от разговора с тобой, – она качнула головой, – я бы столько многого хотела тебе сказать, но у меня просто нет сил, Лесси, – всхлип, – я боялась вернуться в этот мир и оказаться у столба под солнцем, но оказалась в ещё худшем положении, – её зеленые глаза заволокло пеленой, – вы с твоим папой – всё, что у меня оставалось из… нормального, – она закусила губу, – сперва исчезла ты, а после и он, – всхлип и вскинутый на меня упрямый взгляд, – и я не дура! Нет. Вы все думаете, что я идиотка, которая не может себя контролировать и волочится за ним, то это не так! – её взгляд загорелся, – хотела бы я посмотреть на Тини или эту… Нирраллин, когда их отвергнет тот, кого…

Её голова упала на колени. Она плакала молча – лишь плечи подрагивали, выдавая тот ужас, что сейчас испытывала женщина.

– М-мам… – не нашлась что сказать ей я.

Всё потому, что сама не хотела ничего слышать. Я хотела вернуться в тот миг, когда все были живы. Иметь при себе мысли, что были со мной сейчас. Ступать прямо и никогда не ошибаться. Не чувствовать боли, сострадания, вины и тяжести. Не чувствовать ничего. Особенно бессилия.

– Не думала, что всё так сложится, – встала за моей спиной Нира, – вышло как всегда криво, – она хмыкнула, но как-то совсем без смеха.

Я поджала губы.

– Я думала ты не придёшь, – ответила ей, отвернув голову обратно к… земле.

Позади раздался ещё один хмык.

– Я разочаровалась в тебе, а не в нём, Лесс, – стеснения не было с ней и сегодня, – к тому же, у меня есть предположение, что скоро здесь будет и Верховная. Не может же она оставить всё как есть – это не в её характере.

Губы растянулись в злой улыбке.

– Что она может сделать? – шипение от меня, – он мёртв, Нира! Навсегда, понимаешь?! Просто…

Меня остановил её смешок.

– Твой Вольтер же смог тебя оживить, – ехидно-взволнованное, – а Элли сильнее. Я видела на что она способна.

Только в эту секунду я смогла поднять глаза на уровень горизонта. Я смогла прямо взглянуть на тело своего мертвого отца только тогда, когда поняла, что есть шанс для его спасения.

Покрывало на нём было чёрным, лёгким и полностью облегающим тело – я видела очертания лица и пальцев на руках, и ждала того момента, когда ткань всколыхнется от дыхания или движения. Не мог же он быть полностью обездвижен так долго?

– Ты уверена? – выдохнула упрямо.

– Ой, давай без твоего властного тона, – махнула рукой на меня она, – не рычи, а. Я хочу нормально дождаться Элли.

Я промолчала. Вероятно, висталка была больше обижена, чем зла.

– Ты только тешишь своё самолюбие, – выровняла спину мама, – не знаю насчёт твоей Верховной, но я за всю свою жизнь не видела того, кто мог бы оживлять, – она вмиг нахмурилась и взглянула на меня, очевидно вспомнив, – вернее, оживлять с таким сильным… увечьем.

В моей голове крутились шестеренки. Увечье? Проколотое сердце.

– Давай признаем, что ты вообще мало чего видела за свою жизнь, – хмыкнула Нира, – кроме престранной глуповатой любви.

Я в этот момент смотрела на сидящего с другой стороны Фила. А ведь он смог оживить меня с этим самым увечьем. Более того – он сделал так, что умершая я приняла его сердце и ожила, что было нелогично со стороны…

– Дед помогал Князю? – спросила у мамы.

Та опешила от моего вопроса. Ещё бы она знала.

– Как бы он тебя оживил тогда? – ответила Нирраллин.

Вот кто всегда везде всё заметит.

– Ладно, – пробурчала себе под нос, – пусть всё это и выглядит странно.

Вольтер в ответ на мои слова повернул голову в мою сторону и вгляделся в лицо. Через несколько секунд он дёрнул уголком губ и помотал головой, отрицая мои слова. Ещё бы он согласился.

Но меня сейчас тревожило совсем не это, хоть я и планировала разобраться с этим позже – нет, я ждала появления её ровно так же, как и многие в этом шатре. Помимо меня, Ниры и Фила на проём смотрели ещё и все члены отцовской стаи. Не думают же они, что она будет им как Альфа? Серьёзно?

Князь в ответ на мой немой мысленный вопрос кивнул.

Висталка – новая волчица? Вы сошли с ума?! Мне от старых проблем хватает, а что будет с ней?

– Вомбор, – позвала отцовскую Бету я, – кто станет новым вожаком, если папа…

Темнокожий мужчина мерно качнул головой.

– Ариэлла – единственная Альфа, – подтвердил моё возмущение он.

Рядом возник и второй братец.

– Ты с ней коммуницировал? – внимательно наблюдал за мной Тодор.

Очевидно, реакция Князя, которую он успел пронаблюдать, ему счастья не принесла. Мне же было интересно.

– Нет, – процедил старший, – мне двести восемьдесят шесть, а она… появилась только сейчас.

Тодор хмыкнул.

– Боишься? – его нахмуренный вид.

Вомбор мотнул головой.

– Какой её представлял папа? – вдруг очнулась я, – у вас же была мыслесвязь. Он должен был хоть раз нечаянно передать вам мысли или воспоминания.

К тому же, там есть особенность – ты почти всегда передаешь чувства в момент разговора. Я ощущала эмоции стаи, когда говорила с ними тогда. Странно, что сейчас все молчали. Тучка, видимо, не сильно любил общаться таким способом.

– Смешная, мягкая, обидчивая, беспокойная, – мужчина замялся, – импульсивная, добрая, податливая, – нахмурился, – глупая, вредная…

Интересный набор… качеств, нечего сказать.

Однако он был не полный, потому как Вомбор не успел продолжить – у входа образовалась шумиха, все напряглись, а сам Бета отца рванул к тканевой завесе. Но не успел, её поднял никто иной, как Виктор Кери, облачённый в плотный чёрный костюм, традиционный у аристократов для таких мероприятий. На второй его руке, можно сказать, повисла тень – по-другому её назвать я не смогла бы.

Облаченная в чёрную плотную ткань с головы до ног так, что невозможно было различить фигуры, не то чтобы увидеть очертаний лица. Медленная – Кери почти нес её на себе, пока доходящая ему до плеча фигура плыла практически по его следам. Молчаливая, с какой-то тяжёлой поступью, кривой и шатающейся. Она ощущалась прямоходящей, но слегка изломанной куклой без коленей и, кажется, глаз – Лорд довел её до пьедестала в центре, делая это в тишине, прерываемой только шипением плывущей где-то над нашими головами метки её рода. Последняя должна была путешествовать со своей хозяйкой, только вот задача – почему она не убирала её всё это время.

– Элли… – сделала шаг к висталке Нира.

Однако остановилась под ледяным взором Кери, который был брошен буквально на секунду, после мужчина перевел его в пресной форме на… жену и опустил обе её руки на грудь папы. Ариэлла застыла в такой позе на несколько минут.

Я ждала чего угодно – волшебства, потоков магии жизни, висталочьей магии, песен, движений. Хоть чего-нибудь.

В шатёр вошёл старший сын Виктора – Томлирих. Усмешка на его губах стала единственной эмоцией, появившейся в этом месте, кроме скорби. Мне хотелось бросить в него некромантский файербол. Однако он почти сразу повторил безразличный отцовский вид и застыл статуей всё там же.

– Лорд Кери, – только и произнёс Фил, когда женщина под плащом медленно начала стягивать перчатки с рук.

Виктор незамедлительно повернулся к Князю, мотнул тому головой, будто отвечая на что-то, а после вернул внимание Ариэлле. Та уже успела подобрать длинными черными ногтями всю ткань с лица и груди папы, позволяя нам всем вглядеться в белое испещрённое иссиня-чёрными венами лицо. Уже совсем не живое и весёлое.

Я запомнила его именно таким: громкоголосым шутником с упрямым сильным характером и умением говорить то, что было на его уме. Он никогда не играл и был верен себе.

Я надеялась на то, что он останется собой. Вернётся таким же, как и был. Я же не изменилась, правда?

Фил чувствовал себя странно: неприятное ожидание и тяжесть. Ожидание того же, о чём думала я?

Татуированные со стороны ладоней пальцы Ариэллы прижались к щекам Варга.

– Это странно, – пробормотала мама.

В шатёр вбежала Актиния, глянула на спину Кери, проводящую странные манипуляции, затем мать и безразличного Тома, после чего медленно, не привлекая внимания, направилась к нам.

Ариэлла тем временем склонилась к уху папы и что-то прошептала. Я постаралась прислушаться, но до меня донесся только легкий налёт шёпота, что было очень странно для куртьего слуха.

– Соболезную, Лесси, – донеслось до меня нянюшкино.

Она выглядела очень перевозбужденной сейчас – немного растрепавшаяся копна на голове, блестящие глаза и сдерживаемые эмоции, которые было не скрыть.

Женщина упала на стул рядом с Раей.

– Поговорим, когда всё закончится, ладно? – попросила она маму.

Ариэлла в это время успела выпрямиться, очень неприятно покашлять и забрать у протягивающего ей Кери платок, чтобы сунуть его под плащ и ткань на голове и вынуть его уже с кровью.

– Она тяжело отходит, – подтвердила Актиния почему-то с улыбкой, – но уже может разговаривать. И… – она не выдержала, пусть и сбавила тон, – у меня будет сестра! Я в шоке.

Я промолчала, почувствовав дикую ревность в душе. И она должна радоваться появлению матери тогда, когда мой отец умер?!

– Альфа, – остановил отступающую к выходу чету Кери Вомбор, – шатёр для тебя готов. Мы подготовили целителя, твои вещи и готовы слушать твои слова.

Женщина в плаще задрала голову, чтобы оглядеть лицо Беты и сразу же повернула его к Виктору, буравящему взглядом оппонента.

– Я отдам приказ позже, – безразлично сообщил Кери.

Вомбор нахмурился, оглядел руку Леди на локте мужчины и пробасил:

– Отдавать приказы может только Альфа, – упрямый и внимательный взгляд на Ариэллу.

У Виктора полыхнули глаза.

– Позже, – только у услышала я хриплое.

Голос у Паучихи был скрипучий, костистый и жалкий. А ещё больной, будто она умирала, а не восстанавливалась.

Была ли я жестока, но меня это радовало. Почему?

– И это всё? – перебила очередную волну тишины я, – ты не сделаешь ничего? – громко и четко, властно, – ты хоть плачешь там, под плащом?

Я была зла на неё – в сердце пылала ярость. Из-за неё умер мой папа, а она ничего не делает, хотя может?!

– Лесси, – холодно произнёс Фим.

Я агрессивно зыркнула на него и перевела взор обратно на Верховную.

– Что нам делать, Альфа? – сдвинул брови в одну Вомбор.

Женщина едва заметно сильнее вцепилась в плечо Кери. Мы ожидали чего угодно. Полный шатёр близких отца ждал от неё отклика. Однако сиплое:

– Сожгите его, – под лёгкую несдержанную улыбку Виктора.

Они вышли из шатра. Моя ненависть осталась со мной.

– Почему она отдает приказы? – очнулась мама.

Тини в этот момент уже подбегала к Томлириху, чтобы вместе пойти за этой сукой. Меня потряхивало от бурлящего котла внутри.

– Оживит? – прошипела для Ниры я, однако её тоже уже не было – она рванула за своей проклятой Верховной, – оживит, – рассмеялась громче, – Вомбор! – я поднялась на ноги и приблизилась к постаменту, чтобы рывком закрыть лицо тканью и добавить, – передай всем, что я лично оставлю подыхать у аррмаса того, кто посмеет поднести к нему спичку или уголек магии! – с глубоко вздымающейся от дыхания грудью, – я запрещаю его сжигать.

Глава 2

Я просидела у него над душой целый день. Хмуро разглядывая его пристальным подозревающим взглядом, с упрямством, которому мог бы позавидовать кто угодно. Кроме папы.

Он теперь вообще ничего не мог. Ни завидовать, ни думать, ни дышать, ни шутить, ни… жить. В отличие от меня, по удивительному стечению обстоятельств возвращённую без каких-либо особых трат.

Мироздание и природа – мерзкие вещи. Сколько несправедливости они несут своими правилами, сколько не смог бы вынести один крошечный человек с ясной головой и большим сердцем.

– Ты подарил мне своё сердце, – лежала на диване я, мрачно осматривая потолок кабинета Князя, – и оно подошло без проблем, хотя это физически невозможно, потому как… – я скосила на него взгляд, – ты знаешь, что такое группа крови и совместимость каких-нибудь там тканей?

Фил закатил глаза.

– Уверяю, я знаю про это больше тебя, – снисходительный взгляд, – но что с того, аларин? Твой дед имеет колоссальный опыт, а я…

– Ты его выгнал, – села и скрестила руки на груди я, – я специально сходила и спросила, что и как в делали, – подалась вперёд, сузив глаза, – и он ничего не знает, алар! У него глаза горели, когда я сказала ему о сердце. Получается, ты солгал.

Мужчина скривился. Естественно, его только что подловили.

– Пересадка прошла успешно, потому что мы оба – курты, – суровое.

Ещё и злиться может?!

– И это я тоже спросила и узнала у деда, – выдохнула с обидой, – ты должен был умереть ещё при первом стежке! А я… ладно, учтём, что я какая-нибудь уникальная, что могу принять целое сердце от того, у кого группа крови даже не подходящая… а я специально погуглила, не надо закатывать глаза! И ещё учтём, что ты гениальный целитель, а Зигмунд – плохой анатом, хотя всё совсем наоборот, однако… – я потёрла лоб, видя от него только темнотучнический профиль с желваками, – смысл в протыкании сердца. С любой стороны, любым предметом и… – я поднялась, – ты ещё жив. Как и я.

Мужчина скрипнул зубами.

– Займись делами рода Вольтер, – подвинул мне стопку документов он, – есть предположение, что документация стаи Варг тоже будет сложена на тебя.

Я приподняла бровь.

– Их висталочья Альфа уже отказалась от стаи? – скрестила руки на груди.

Князь покачал головой.

– Элли не сможет отказаться от поста, но от управления – да, – он дёрнул щекой, – и она не станет этим заниматься.

Я нахмурилась.

– Почему? – спросила.

– Потому что она это ненавидит, – прямой ответ, глядя мне в глаза.

Я опешила.

– Я, конечно, не против навести там порядок, но… тебе не кажется это странным? – пришлось сесть обратно, – может тогда её вообще не брать в расчет? Отстранить и…

– Это невозможно – она вторая Альфа, – даже не оторвал взгляд от бумаг перед собой Феликс.

Я была недовольна. Буквально рвалась докопаться хоть до чего-нибудь.

– Как скажешь, – сделала вид, что сдалась, – ладно. Я всегда за, ты прав.

Глаза прожигали его с утроенной силой.

– Это замечательно, аларин, – успел успокоиться он.

Но никак не могла я. И я понимала, что поступаю нечестно в отношении него, однако если он смог сделать это со мной, то сможет и повторить для папы. Это не было глупой блажью. Это была самая настоящая жизнь.

– Знаешь, что ещё странно, – выдала я, – дед не оживлял меня. Это сделал ты, – кивок, – никакой магии жизни. Только ты и твое целительство, которое по какой-то причине может делать из мёртвого…

– Достаточно, – свёл брови в одну Фил, – ты должна понимать, что я не смогу рассказать тебе об этом. Так что прекращай. Меня это злит.

Я цокнула.

– Знал бы ты, насколько это бесит меня! – взмахнула руками, – это не игрушки, Фил! Если ты мог сделать так со мной, то и с папой сможешь!

Он хмыкнул и вгляделся в моё лицо.

– Вот к чему ты ведёшь, – кивнул, – я слышал ваш диалог с Нирраллин. Про Эллу и про то, что она способна на подобное, – его щека дернулась, – но она не станет оживлять Варга, Лесси. И я не стану, – он отвернулся и бросил злой взгляд на бумажки, – это нелегитимно.

– Но ты сделал так со мной! – мотнула головой.

Он сузил глаза, вперив их в меня.

– Потому что я идиот, Лесси! – прошипел он, – идиот, который вновь полетел спасать тебя, – агрессивное, – и нам двоим нескончаемо повезло, что вся шайка Кери занята блокировкой Эллы!

Я приподняла бровь.

– Зачем её блокировать? – стало интересно.

Князю вопрос по нраву не пришёлся.

– Она нестабильная, – относительно успокоился мужчина, – об этом не стоит никому говорить.

А я вспомнила диалог бывшего Магистра Деймоса с Вильгельмом и Филом. «Нестабильность – это болезнь!», «Она несёт в себе угрозу», «Её нужно блокировать, срочно!» – вырывалось из памяти.

– Она опасна? – вспомнила я свой взрыв и воронку, которая образовалась после него.

Феликс мотнул головой.

– Только в моменты особой… печали, – сформулировал он.

Я кивнула.

– Ариэлла не вернёт папу, потому что Виктор будет против? – не сдавалась я.

В дверь постучали.

– Входи, – ещё более разозлился Князь.

Вторая трель стука прервалась на середине. За дверью оказался никто иной, как Александр Вольтер. Последний прошёл к столу со склоненной головой, понуро встал напротив и сжал зубы до скрипа – ему тяжело давались все эти действия. А я очнулась:

– Где этот урод?! – почти рыча.

Старый Вольтер вздрогнул. У стола появился Тихан, пробежавший до моего дивана и развалившийся на второй половине. Монструозная морда свесилась вниз с подушки.

– Практически пойман, аларин, – отчитался с усмешкой Князь.

Я исподлобья оглядела ненавидящего самого себя сейчас Александра.

– Я как раз по этой причине, – поднял глаза на Фила мужчина, – сын.

Мои глаза расширились.

– Серьёзно?! – воскликнула в крайней степени шока.

– Алесса, помолчи, – прошипел Александр, – я пришёл с просьбой.

Князь моих эмоций не разделял – только холодно глядел на родственника и ждал.

– Нет, – ответила за него я, – было бы странно, если бы ты не пришёл сюда молить за этого ублюдка, – выплюнула, – но решать сейчас не ему, – кивок в сторону Фила, – а мне. Он пытался убить меня, а умер папа! Что можно на это сказать вообще? Извиниться?! Он мёртв!

Старший Вольтер с ненавистью смотрел на меня. И говорил подобным тоном:

– Ты сама виновата. Ты хоть понимаешь, что ты сделала тогда с ним? Хоть капля разума в твоей голове должна быть!

– Прекратили, – ледяным тоном разнял нас Феликс, – в чём заключается твоя просьба?

– Этот ублюдок…

– Лесси, – едва ли тёплым голосом.

Я прикрыла глаза, сдерживая ярость.

– Алесса жива, я прошу жизни для Айдара, – выпрямился бывший глава рода.

Мне казалось, что я сейчас начну непроизвольно шипеть.

– А мой отец не в счёт?! – закричала я.

Тихан решил переложить морду на мои колени. Рука сама легла на его макушку и начала гладить меж ушей, желая успокоить мозги.

Александр сузил глаза и ответил:

– Ты единственная, кто расстроился, – он хмыкнул, – говорят, что даже его ожившая жена не осталась на сожжение.

Я едва ли не лопнула от гнева!

– Пошёл вон! – прорычала, – убирайся! – подалась к нему корпусом, – и тебе повезёт, если его найдет Князь!

Спина ударилась о спинку дивана. По телу жглись волны ярости. Я смотрела в одну точку в углу стола Фила.

Почему я не догадалась убить этого ублюдка тогда? Пожалела, а сейчас…

– Мой ответ солидарен с Лесси, – устало процедил Феликс, – не задерживаю.

Меня потрясывало.

Александр выругался со всеми возможными аристократичными словами, что были в его арсенале, а после вышел, хлопнув дверью.

– Урод, – бросила ему вслед.

Фил тяжело вздохнул.

– Знаешь, почему я спокоен, Лесси? – через некоторое время задумчиво произнёс он.

Я хотела было сгрубить, но остановила себя. Он не заслуживал такого. Он и в самом деле много чего не должен был слышать в свой адрес.

Однако сказать ничего не могла, потому и покачала головой в отрицании.

– Меня утешает тот факт, что твой отец благополучно переродился, – мужчина дёрнул уголками губ, сощурив глаза, – его ждет новая хорошая жизнь.

Я поджала губы.

– Знаешь, мне совсем не легче от ваших с Нирой сказок, – не сдержалась-таки, – можете взять свои верования и сунуть их… Циклу в зад!

Фил предпочёл засмеяться над моим негативом. Я насупилась.

– Ничего смешного, – скрестила руки на груди, – даже если вся эта божественная пакость правда – она не вернёт мне папу. А осознание, что он меня не вспомнит, такое себе.

Князь деловито улыбнулся.

– Вспомнит, – пророкотал загадочно.

Я повернулась к нему всем телом, нечаянно согнав с налёжанного места Тихана. Последний тяжело вздохнул и стёк монструозной лужей на пол, чтобы проползти к подоконнику – на излюбленное место.

– С чего ты так уверен? – внимательное от меня.

Он пожал плечами, как бы говоря, что не скажет ни в коем случае.

– Бартер, – смекнула я, – я больше не лезу к тебе с расспросами, а ты оживляешь папу.

Он закатил глаза.

– Я подставлю этим под удар не столько меня, сколько тебя, – Фил вытянул из портала бокал, – поэтому – нет.

Я скисла совсем.

– Пожалуйста, – прошептала, – он достоин жизни. Намного сильнее всех Кери вместе взятых.

– Я согласен с тобой, Лесси, но…

– Но что?! – рыкнула, – ты должен был вернуть его, а не меня! Его, слышишь! Я же тоже переродилась бы, – сузила глаза, – Нира говорила, что я перерожусь. А он? – я вдруг потеряла доступ к воздуху, – идите вы… к черту, – по щекам потекли, наконец, слёзы, – это так нечестно.

Тихан уложил голову мне на колени. Его глаза преданно заглядывали в мои.

– Это очень сложно, – рычаще-шипяще заметил собакомонстр, – тяжело и нельз-зя. А ещё…

– Тихан! – рыкнул Князь.

– …с-сердце надо, – сбавил тон мирида.

Я застыла.

– Сердце? – переспросила, – можно найти его у любого члена стаи папы.

Взгляд на потемневшего лицом Фила.

– Тот, у кого мы его заберем, умрёт, аларин, – напомнил мужчина.

Я кивнула, а после подозревающе его оглядела.

– То есть ты это признаёшь? – изогнула бровь.

Он осушил бокал до дна. Я сверлила его взглядом. Донышко тяжело звякнуло о деревянную поверхность стола. Я все еще ждала. Он налил вина. И снова выпил залпом. Так продолжалось ещё два раза. Затем я сдалась:

– Почему ты не умер? – повторила.

По лицу мужчины прошла судорога.

– Я согласен, – запрокинул голову к потолку он, – на твой бартер, – упрямый и очень тяжёлый взгляд на меня, – только ты перестаешь копать обо всём, что запрещу я. Без исключений, – строгое.

Я, не раздумывала:

– Идет.

Он вновь хлебнул вина.

– Готовься к тому, что тебе в любую секунду придётся прятаться за спину сестры, – прямо глядел он.

– Мне? – переспросила.

Он кивнул.

– Тебе, Лесси, – хмыкнул он.

А я снова ничего не поняла, но воодушевлённо и легко смогла дышать. Как будто папа уже стоял рядом.

– Мы справимся, – уверенно шепнула, скользнув пальцами по макушке мириды, – ты, я и папа.

Фил хмыкнул.

– И Элли, – ухмыльнулся он, видя мой лёгкий налёт негатива.

– И она, – нехотя ответила.

После чего застыла, ожидая его действий. А они последовали:

– Тихан, найди новое воплощение Варга, – приказал Князь, – Лесси, освободи и подготовь шатёр для сожжения, – он хмыкнул, – предупреждаю, что тебя я там наблюдать в момент «Оживления» не должен.

Я открыла было рот.

– Это первый момент, когда ты перестаёшь задавать вопросы и противиться, – суровое.

Я опустила глаза к полу.

– Спасибо, – буркнула.

– О, – хмыкнул Князь, – он нас и спасет.

Я решила промолчать. Ведь жизнь папы была важнее моих принципов. Вообще всё было не таким важным по сравнению с этим.

Все эти вечные догмы о жертвенности успели надоесть и мне самой, однако я смирилась. С чем только не смиришься, если на кону стоит жизнь любимого человека. Я в какой-то мере обменивала одну жизнь на другую. Вернее, на шанс проигрыша или победы без убытков. Я нагло уповала на провидение с его удачливостью. Повезёт ли сейчас? Я надеялась на это. Мне хотелось бы верить, но я считала себя реалистом.

– Постой, – вспомнила я, – если сердце нужно у кого-то забрать, и он погибнет, то… кто это будет?

Я встретилась с полностью чёрными глазами мужа. Он усмехнулся.

***

Это было жутко. Мурашки бегали по коже несколько часов, пока я сидела напротив входа в прощальный шатёр, окутанный в чёрный куртий магический дым, занавешенный плотной тканевой завесой, несколькими барьерами и заполненный всеми членами нашей стаей. Тодор с сереющим лицом Вомбором у самого входа добавляли антуража и моей тревоги.

– Ой, баю, баю

Нe ложися на краю, – завела очередную песню развалившаяся пластом рядом Нира.

– Почему у тебя все песни звучат так жутко? – была согласна со мной мама, периодически вздрагивающая от холодка по спине.

Я была накрыта двумя покрывалами, одним меховым куском и полноценным одеялом, которые успели натащить и напялить на меня как бы невзначай проходящие мимо курты. Мыслесвязь работала стабильно – стая вздрагивала вместе со мной, а потому утепляла свою Альфу.

– Придёт серенькой волчок

И укусят за бочек,

И потощат во лесок, – заунывно, трагично и всё ещё жутко.

Волчья магия на шатре, казалось, сгустилась от ее колыбельной.

– Ой, баю, баю

Потерял мужик душу

– Нет! Всё! Хватит! Я так больше не могу! – вскочила с лавочки мама, – заткнись, чудовище! Уже всю стаю от тебя трясет!

Я неожиданно кивнула:

– Да Нира. Прошу тебя, зачем ты вообще это делаешь?

Девушка пожала плечами.

– Все, что происходит в том шатре, противоречит воле Цикла, а значит будет рассужено и воздано, – она вперила в меня внимательный взгляд, – Феликсиниан Вольтер живёт последнюю жизнь. Пустота станет его ближайшим пристанищем, – она развалилась руками и ногами в разные стороны, не взирая на то, что делает это прямиком в пыли, – я не осуждаю, но против Бога идти нельзя. Его законы нерушимы.

В голове что-то резнуло. Неприятно так, гнетуще.

«– Ещё странность – почему Кери так сильно тебя ненавидит? – я заглянула ему в глаза, – меня понятно – я лезу туда, где он наводил свои порядки, но ты?

Он хмыкнул и ласково провёл по моей щеке до скулы.

– А я лезу туда, где он придумал свои законы, – усмешка и невероятный взгляд: насыщенный, ясный и улыбчивый».

«– Элли сделала очень большое количество хороших вещей для меня, – прямое, – и для нас в кооперации.

Я хмыкнула.

– Например? – скрестила руки на груди, но опомнилась и подхватила альбом.

Фил явно перебирал в голове варианты.

– Из-за её действий в прошлом Виктор Кери не способен навредить или ограничить нас троих, – насмешливое, – включая отца».

«– Пытаешься вложить в мою голову благие мысли, но одновременно не планируешь слушать меня – Виктор Кери убьёт тебя, твою проклятую сумасшедшую «бабушку» и твоего не в меру пронырливого отца! – снова шипение, – никто не сможет спасти тебя в этот раз, аларин. Ни я, ни Варг, ни Элли, ни ты сама».

Ключевая мысль: законы Виктора Кери и то, что мы должны им подчиняться. И параллельная фраза Ниры всё про те же законы и… Цикл.

Мне всегда казалось, что с Кери было что-то не так, но догадка… глупость, но такая, что не дала бы мне покоя, пока я не удостоверюсь.

И я решила спросить:

– Вы никогда не замечали ничего странного за старшим Кери? – пожала плечами, – необычного или… непонятного? Того, – нахмурилась, – что не поддаётся магии, допустим, или её правилам или… что это?

Глаза расширились, а мысль успела ускользнуть от увиденного – Тихан молнией проскользнул в шатер, неся какой-то странный не очень большой свёрток в руках.

– Что он пронёс? – напряглась сильнее я, – вы видели?

– Лесси, успокойся, – остановила меня Нирраллин, – умереть второй раз Варг не сможет, – она хмыкнула, – он уже мертв, а значит и волноваться не стоит. Что бы Князь там не творил. А творит он что-то явно нехорошее, – она насупилась, глядя на тканевую завесу за спиной Беты отца.

– Они все странные, милая, – вернула меня к прошлой теме мама, – все Высшие. Каждый не поддается пониманию. Скорей бы всё это закончилось.

Она потёрла точку меж бровей и отвернулась, глядя куда-то на горизонт.

– Ты права, – не стала говорить им о своих догадках я, – а… эм. Только висталки могут быть связаны с Циклом?

Нира зевнула.

– А кто ещё? – усмехнулась она, – никто из вас даже нитей связи не видит!

Я медленно кивнула, пытаясь принять это.

– Наш Альфа видит, – хмуро процедил Вомбор, – видел.

Он ещё сильнее посерел лицом.

Я приподняла бровь. Папа? Как такое может быть? И по какой причине ничего не вижу я?

– Чушь, – брякнула висталка, – он тебе это пьяным растрепал?

Она рассмеялась, а курт смутился.

– Он показал, – пробурчал он, – видением.

Тодор кивнул.

– Наш тоже видит, – подтвердил он.

В голове мигнуло воспоминание, что он что-то такое говорил.

– Чу-ушь! – пропела Нира слегка злясь, – не может такого быть, – она замотала головой, – значит это что-то другое! – вскочила на ноги, – ну, давай. Показывай мне своё видение!

Руки Вомбора и Нирраллин сомкнулись. Её лицо вытянулось, а брови сошлись в одну. Она расцепила ладони, отшатнулась и ошарашенно села обратно на землю.

– Давно у него такое? – выдавила она, глядя в одну точку.

Курт пожал плечами.

– С того момента, как Кери принял его в свою компанию с печатями, – ответил он.

Опять этот Кери?! Что с ним не так? Ещё и папа считает его другом!

– Снова эти печати, – пробурчала висталка.

– Что за «Печати»? – ничего, вроде, не слышала о таком.

Нира поджала губы, будто её бесили не мои извечные вопросы, а сам факт того, что она не может на них ответить.

– Понятия не имею, Лесс. Но про эту штуку говорят все, кому не лень!

– Нужно обходить стороной Виктора Кери, – вынесла вердикт я.

Нирраллин закатила глаза:

– Поздравляю! Ты, наконец, познала жизнь, Алесса! – иронично похвалила она, – осталось ещё осознать и принять то, что в категорию самых стрёмных мужиков Танатоса входит твой Вольтер, и тогда ты будешь полностью просветлённой!

Я зло её оглядела. Вот что-что, а тут она была не права – Князь был темной совсем неопасной тучкой. Я это на собственном опыте апробировала. Если его подбесить, то он только зло на тебя смотрит. Голос повышал только пару раз, и то – там я сама себя раздражала.

– Он хороший, – сказала ей, – ты просто его не знаешь.

Она деловито покивала.

– Ага, – хохотнула, – Элли мне скажет то же самое про Кери, после чего мы все возьмемся за ручки и будем дружить!

Вот тут я качнула головой – сама Ариэлла была недостоверным источником информации.

Однако сказать мне ничего не удалось, потому как над шатром взмыла в небо яркая точка, взорвавшаяся высоко-высоко в громадную букву «В», но не такую как у нас с Филом. Нет. Это была метка папы.

– Получилось, – выдохнула с неверием я.

Я рванула к выходу, растолкала тормозящих Бет и ворвалась в мрачное, пропитанное запахом крови и смерти помещение.

– …какого черта я выжрал столько вина? – сидел, облокотившись на каменную плиту, папа, – великий Цикл, я даже вижу плохо! Вольтер, почему ты такой кривой? Ой-ё… ты ещё и хмурее обычного. Твоя кислая рожа вызывает у меня желание блева… Паучок!

Я почти снесла его с пьедестала, ворвавшись в объятия и сжав со всей силы.

– Папа, – отстранилась на секунду, чтобы разглядеть его тёмное помятое лицо, всё ещё какое-то не живое, – как ты себя чувствуешь?

Он относительно просиял, сделав это в силу своих возможностей.

– Паучок, я больше не буду пить, чтобы тебя не пугать, – тихо посмеялся он, – жесть, какие сны мне снились, – он скривился, – я родился! – с круглыми глазами, – вылез прямо из… м-да. А после меня поднесли к… в общем, Лесси, тебе такое лучше не слышать.

– Ты умер, пап, – не выдержала я, – Айдар хотел убит меня, а ты прижимал меня к себе, – про себя я решила смолчать, – он тебя убил, а Фил смог оживить. Поэтому… сердце стучит ровно?

Я вспомнила свои первые ощущения.

– Это его сердце, – процедил Князь, – проблем не будет.

Меня осенило. «Тихан, найди новое воплощение Варга, – приказал Князь». Значит… он действительно успел переродиться?!

– Большой Варг с маленьким сердцем, – подтвердила мои догадки ехидная Нира, замершая у входа.

За её спиной стояла мама, не решаясь войти.

– Но вы ему ещё не сказали? – поманила отца за собой висталка, – пойдём, тебе понравится.

Папа скривился.

– Не до тебя сейчас, – махнул на неё рукой будто и не удивлённый Варг, – сыночка, а ты понимаешь, что Виктору это не понравится? – он дернулся от осознания, – то есть я реально родился тогда?! Ёб…

Из его рта полилась река мата.

– Ты не понял, Айз, – настояла на своем Нирраллин, – я не зову тебя просто так.

Она скосила взгляд наверх.

То с какой скоростью менялось выражение его лица на удивленно-затаённый можно было даже не отследить – он занял секунду.

– Ты не лжешь? – произнёс тише чем обычно мужчина.

Вольтер усмехнулся. У меня в душе стало как-то совсем тоскливо.

– Не лжёт, – шагнул в шатер Кери, – вам нескончаемо везет, Лорд Вольтер, – крылья его носа раздулись, а глаза блеснули опасно, – Айз, поторопись до того момента, пока она не уснула.

Я даже не помнила, как мы все выбирались на улицу – с каждым шагом мне становилось всё тяжелее.

Однако, стоило папе взглянуть на небо, а вернее на крутящуюся метку Верховной, как его глаза расширились, на губы наплыла улыбка неверия, а сам он слегка пошатнулся, после чего нетвёрдой походкой направился к построенному Виктором порталу. Стоило ему исчезнуть в воронке, как её спасительная метка замерла, зашипела и истаяла мелкими искорками красного.

Я нахмурилась сильнее.

– Буря мглою небо кроет

Вихри снежные крутя

То как зверь она завоет

То заплачет, как дитя, – продолжила свои странные песнопения сегодня Нирраллин.

(Прим.автора: здесь и далее отрывок «Комета» JONY)

Девушка направилась за папой.

– И если ты найдешь во мне Инь Янь

Останови это мучение

В тот миг, когда я потерял тебя

Там вдали падала луна, – пропела, завершая всё довольной, но почему-то просящей улыбкой к Кери она.

Однако, когда она подошла к порталу и подняла ногу, он ее не пустил, загородившись молочно-ледяной дымкой щита. Висталка выругалась, зыркнула на Кери и прошипела:

– Мне нельзя к своей Верховной?!

– Нет, – ответил постно ей Виктор, – Лорд Вольтер, я вынужден настоять на личной встрече, – без эмоций, – мой секретарь назначит вам в письме. Прошу прощение за вторжение, – он склонил голову.

А после того, как выпрямился, исчез в портале.

– Да что я сделала?! – заорала Нира сразу же.

– Можно я пойду с тобой? – впилась в Вольтеровскую руку я, – он не напал сейчас. Это же хорошо?

Фил усмехнулся. Причём совсем не напряжённо.

– Лесси, аларин, он будет угрожать мне на протяжении получаса или более. Ничего интересного там не будет, уверяю тебя.

– Уверен? – схмурила брови, – тогда пойду с тобой, но навещу папу, – и добавила под его негативом, – и Ариэллу.

Княжеская бровь взвинтилась выше небес.

– Можем сделать это вместе, – я попыталась улыбнуться, – и, знаешь, я тебя так люблю.

Вторая бровь рванула к первой.

– Я просто нескончаемо тебе благодарна за папу. Ты бы знал… – я выдохнула и добавила спокойнее, – а если честно, то правда. Спасибо, – взгляд глаза в глаза, – и я правда хочу увидеть твою сестру. Нам нужно, наконец, познакомиться.

Князь усмехнулся и потянул меня в портал.

– Вы успеете сделать всё из перечисленного – запись через секретаря Кери забита на несколько месяцев вперед, о чём он сообщил мне в первый мой визит в Туманную Рощу.

Я понуро кивнула. И направилась за мужем в столовую – мы пропустили даже ужин.

Глава 3

Фил сделал глоток вина, поставил бокал на стол и снисходительно оглядел ковыряющую гравировку на серебряной тарелке меня.

– А знаешь что? – вскинула голову неожиданно даже для самой себя я, – я выскажусь, – кивнула, – не стану молчать, как делала это раньше.

Вольтеровская бровь взметнулась вверх в изумлении.

– Я понимаю, что заранее предвзята к ней из-за папы, но… нет, я, блин, давала ей шанс тогда в шатре! Я ждала и молчала, а она даже пальцем не пошевелила ради него! – взмах вилкой в воздухе, – и можешь не защищать её – она приказала его сжечь!

Зубья со злостью были воткнуты в мясо так, что скрип отразился от стен столовой.

– Предлагаю отвлечься на более насущные проблемы, – пытался не улыбаться Князь, – дела Мридифа не сдвинулись с места на моём столе.

Я сузила глаза. Он закатил свои с тяжёлым выдохом.

– Это ревность, – выдал он, явно негативя по поводу таких разговоров.

– Ты имеешь ввиду, что я эм… не люблю её, потому что ревную папу к ней? – скрестила на груди руки.

Мужчина кивнул и решил залить этот разговор спиртным.

– То есть, ты думаешь, что раньше он любил только меня, а сейчас он на одну её метку смотрит с обожанием? – постучала пальцами по собственному локтю, – поэтому я злюсь?

Вольтер предпочел закрыть глаза и утопиться в бокале.

– Знаешь, я не психолог, но нам нужно проработать мой психоз! – потянулась к своему бокалу я, – так что ты не отвертишься – если не хочешь, чтобы я орала на неё всё наше «знакомство».

– Боюсь представить, причём здесь эта конкретная пытка меня и то, что ты произнесла, – оглядел меня насмешливо он.

Я скривилась.

– Она твоя сестра, – процедила.

Он хмыкнул.

– Предпочитаю давать вам возможность разобраться самим, – улыбнулся Фил.

В этом мы с ним были совсем не похожи – я желала помочь тому, кто в этом нуждается, даже если он не осознает, что ему нужна эта помощь.

– Меня бесит не то, что он будет уделять своё внимание не только мне, а то, что… вот почему он хорошо отзывается об этой вашей Элле, а не о маме?! – я зло глянула на Феликса.

Выражение его лица походило на уставший кирпич, если бы у того было лицо.

– Тебя бесит всё, что не поддаётся твоему контролю, – вынес вердикт он.

– Ты меня тоже бесишь, – прошипела.

– Что подтверждает мою теорию, – был спокоен и насмешлив он.

Я закатила глаза.

– Так надеешься на её благоразумие? – поджала губы я.

Уголок его губ дернулся.

– Забавный факт, Лесси, – внимательный взгляд в мои глаза, – ты опиралась на слухи, общее представление об её деятельности и собственные выводы, говоря, что Агератум – «злой персонаж». Однако ты предпочитаешь защищать её и в какой-то мере любить.

– Бабушка не злая, – буркнула параллельно его словам.

– Что говорят слухи и истории людей, коснувшихся деяний Ариэллы до её попадания в стазис? – хитро продолжил он.

Хитро не по тону – он был спокоен и удовлетворён.

– Все хором твердят, что она добрая, мягкая и хорошая, – выдавила из себя и не сдержалась, – это то и напрягает! Где ты видел добрых и хороших на Танатосе?! – вспылила, – да она должна быть хуже всех нас вместе взятых, если смогла скрывать свою подлую натуру всё это время!

Князь засмеялся. Я надулась.

– Хочешь злых её качеств, аларин? – искоса взглянул на меня муж.

Я кивнула, ожидая что-то вроде «Она непозволительно милая, сладенькая булочка». Заранее приготовилась фыркать. Однако:

– Она крайне мстительная, злопамятная и периодами ведёт себя «приторно-сладко», – он кивнул, – мстительность не просто так на первом месте. В её исполнении эта черта гипертрофирована. Элли терпелива и добра только до того момента, пока ты не укусишь её. После этого жди кривые планы мести, – он хмыкнул, – но она не способна остановиться, – второй хмык, – сестра ленивая и прямолинейная. В чрезвычайной мере эмоциональная, – усмешка, – она женская копия отца.

– Моего или твоего? – не поняла его уточнения я.

Очередной глоток вина от него.

– Нашего, Лесси, – краткий ответ.

– Ты прав, – после длительного молчания и, наконец, ужина, – нам нужно сменить тему. Например, на ту, в которой мы обсудим ту жуткую волчицу, которая не даёт мне спокойно пройти по стае.

Князь изогнул бровь.

– Я дал запрет на приближение к тебе, – тон его стал ледяным, – что произошло?

Тяжелый вздох от меня.

– Она и не подходит, но чувствую её почти под кожей! Что я вообще должна сделать чтобы эти проклятые инстинкты ушли? Не убить же её! Я для чего искала их столько времени тогда?

Князь относительно расслабился. Вероятно, он уже планировал идти на разборки, дабы спасти меня от всех подряд. Это вызвало на моём лице благодарственную улыбку.

– Мне решить эту проблему? – спросил он с лёгким налётом усмешки.

Знал заранее, что я мотну головой.

– Знаешь, что странно? – пришлось вернуться к прошлой теме мне, – ты не стремишься забрать Ариэллу из лап нашего противника.

Мы встретились глазами. Я решила залить свой интерес спиртным.

– Помимо того, что сестру сложно представить под чьим-либо гнётом, мне довелось слышать и видеть отношение Виктора к ней, – смешок, – стоит только отметить, что, в отличие от меня, он способен не поддаваться на милые манипуляции, – косой взгляд в мою сторону.

– Если бы с тобой и в самом деле было так легко, как ты говоришь, – буркнула.

Он улыбнулся.

– А папа? – нахмурилась сильнее обычного, – если с ней он хоть в десятой степени ведёт себя так же, как со мной…

– Мне это неизвестно, – в момент стал холодным мужчина.

Я не успела и подумать о причинах такой реакции, как нас отвлекли.

– Твой отец вообще планирует появляться где-нибудь, кроме Туманной Рощи?! – открыла двери мама, – в-вы уже ужинаете? А я?!

Ответить решила я, пока у Князя начинал дёргаться глаз.

– Ты час назад сказала, что переезжаешь к деду в соседний замок, – я указала направление.

Рая упала на стул рядом и сквасилась.

– Я одна не понимаю, что происходит со всеми вокруг? – её глаза были широко раскрыты, – кто-нибудь в этом мире скажет хоть слово не об Ариэлле Кери?

Я застыла на месте. Кери? Она специально не произнесла второе имя рода или не знает о нём?

– Вильгельма слухи не привлекают, матушка, – сдерживая смех, ответил Фил.

Она на секунду зло на него зыркнула и вернула внимание мне.

– И что твердят слухи? – с надеждой спросила я.

Риайя фыркнула:

– Добродетельница вернулась! – выплюнула, – и я рада за Актинию, но где-то там же бродит Варг и…

Она осеклась.

Хоть бы ей никто не сказал. Это будет просто ужасно для неё. Но разве это возможно? Она не сможет прятаться от правды всегда.

– И он прибыл туда к ней, – было плевать на чувства окружающих Вольтеру.

Я с ужасом посмотрела на маму. Но ничего подобного краху небес на её лице не наблюдалось – оно заменилось адским непониманием:

– К кому «К ней»? – переспросила откровенно тупящая женщина.

Я зло зыркнула на мужа, пытаясь таким остановить его. Он поднял бровь, мол «Твои попытки тщетны, помимо того, что бессмысленны».

– К Ариэлле, – с лёгкой тенью насмешливости хлебнул вина мужчина.

Рая пыталась найти в его словах логику, которая понравилась бы ей самой, пусть она не была правдивой, правильной и… логичной, да.

– Кто? – нахмурилась она, – кто пойдёт к матери Тини?

– Мы собираемся пойти к ней в гости в скором времени, – попытка опередить Князя.

Однако, тот сдаваться не стал:

– Варг находится в Туманной Роще только из-за Ариэллы, – ужаснувшие меня слова, – аларин, уверяю тебя, ей лучше узнать об этом сейчас, чем это произойдёт в присутствии сестры или отца.

Локти мамы впились в столешницу своими остриями. Пальцы потёрли переносицу.

– Зачем Аезелвалфу находиться рядом с ней? – отрешенно буркнула она.

Вольтер закатил глаза, сигнализируя всем, что разговаривать ему сложно, и он больше этим заниматься не станет.

А разгребать получается мне?!

– Они женаты, – страдальчески процедила сквозь зубы.

Чего этот Князь сегодня такой разговорчивый вообще? Обычно из него хрен что вытянешь.

– Кто? – будто потеряла суть повествования Рая.

Из-под стола раздалось тихое кашляющее подсмеивание Тихана. Другой Вольтер тяжело вздохнул.

– Леди Ариэлла Кери-Варг жена Лорда Аезелвалфа Варга, – выполз на свет мирида, – к тому же глава клана уже одобрил ваш брак с…

– Я… – задумчиво и очень хмуро буркнула Риайя, – …ничего не понимаю и… – она подняла палец вверх, но тут же опустила его, уловив какую-то мысль, – мне нужно подумать о чём… нибудь. Да, – указала всё тем же пальцем на выход, – угу. Там. В своей комнате. Я… не хочу есть. Можете меня не… ждать, – она замерла в проёме, – у Варга есть жена?! Когда он успел…

После этого она вышла в гостиную и продолжила бурчать себе под нос.

– Зачем? – скрестила руки на груди я.

– Не хочу расстраивать Элли её реакцией, – прохладное.

Я хмыкнула.

– А маму, значит, можно? – прошипела, – и кто тебе сказал, что она не расстроится, например, узнав обо мне и маме? Или, допустим, при виде нас двоих? Мы будем постоянно видеть друг друга в стае!

– Прямой вопрос, аларин, – сузил глаза тучка, – ты хотела бы развода Варга и Элли?

Я даже не задумывалась:

– Да, – уверенное, – но я знаю, что это невозможно хотя бы со стороны закона, даже не с той, в которой мы оба знаем о её беременности, – кивнула, – это было бы несправедливо.

Мужчина медленно и напряженно кивнул.

– Он никогда не даст ей развода, – процедил.

– Потому что он её истинный? – вспомнила, – и вообще, что за странная постановка предложения? Почему именно он ей не даст развода? Ей на него совсем плевать?

Князь прикрыл глаза. Его эта ситуация раздражала сильнее, чем факт жизни в Мридифе мамы.

– Если ты не займешься делами рода, то я сниму тебя с поста главы, – пригрозил мне мужчина, вставая.

Сбегая, то есть.

– Не хочешь – не отвечай, – пробурчала, – угрожать то зачем?

Он молча направился в свой кабинет. Я – следом.

***

Туманная Роща выглядела по-другому. Помимо неявных мелких изменений здесь существовали и те, не заметить которые не смог бы и слепец.

Во-первых, ни в саду, ни вокруг самого здания не было тумана. Вообще. Ни капли. Всё пространство заливал небывалый для этого места солнечный свет, палящий и одновременно тяжелый, потому как влажный и не особо приятный для дыхания.

Теперь я могла разглядеть и идеально ровные выстриженные деревья, и резные лавочки, и ажурную сетку заборчика, и сам замок с его узкими витражными оконцами, серым камнем и краснокирпичными крышами башен, помимо основного широкого купола посередине – он был стеклянным и гранёным так часто, что, казалось, был сделан из поломанного стекла. Сразу вспомнился пузырчатый потолок Белокаменного замка.

Во-вторых, в самом здании бегало такое количество слуг, что пробраться сквозь мельтешащих них стало возможно только после того, как нас поймал дворецкий.

– Лорд Вольтер, – поклонился Князю мужчина, – насколько мне известно, ваша запись запланирована на четверть первого. Вы прибыли на полчаса раньше.

Я приподняла бровь.

– Мне плевать на ваш распорядок, – ледяным тоном произнес Фил, не выпуская из своей руки мою.

Алиса говорила, что здесь всё по часам. Но не настолько же, чтобы бурчать о пятнадцати минутах!

– Прошу за мной, – с недовольством поклонился дворецкий.

Он негативно отвернулся от нас и проворно направился по коридору, не реагируя на спотыкающихся от его ледяного непоколебимого движения женщин. Последние меняли шторы, подсвечники, кое-где красили стены, оттирали несуществующую грязь со всего, пересаживали цветы и…

– Зачем всё это делать? – напряглась я.

Ведь если всё это было придумано Ариэллой, то может быть мне стоит… я даже не знаю… умереть и переродиться, чтобы ей понравиться?

– Где эта проклятая управляющая?! – крик на весь коридор.

Слишком знакомый голос, чтобы не понять, кто именно почти рычал им.

– Леди Кери, – улыбнулась знакомой фурии я, – как ваши дела?

Женщина на мгновение сузила на мне глаза, а после переделала его в благоговеющий:

– Мой Свет! Это вы? Что… вам что-то необходимо? Пойдемте, я приготовлю чай!

Я улыбнулась.

– Однако сперва… прошу прощения, – она низко поклонилась. А как только выпрямилась, – госпожа управляющая! По какому поводу вы посмели развести этот… балаган в моей гостиной?! Я не отдавала…

– Это не только ваша гостиная, – кивнула мне и Князю подкравшаяся сзади нянюшка, – вам предстоит делить её с моей мамой.

И как же гордо и демонстративно было произнесено это «С моей мамой»! Я неосознанно расплылась в ещё большей улыбке. Леди Марилла расширила в ужасе и гневе глаза.

– Не будешь, мамаша, – хмыкнул презрительно глядящий на женщину Эрик, – Элли спит в отцовских комнатах! – важно.

Все уставились на него. Кроме Фила – тот упрямо шёл за дворецким, практически неся меня на своём сгибе локтя.

– Серьёзно? – вспыхнула Тини.

Младший Кери мерзко хмыкнул.

– В-всегда?! – опешила фурия, – в-вообще?!

– Она же не ты! – рассмеялся он, – мамуличку отец любит, – хмык, – так что тебе сразу стоит понять, что если ты не дружишь с Элли, то жить хорошо вряд ли будешь.

Я напряглась ещё больше. Хорошо, что Князь со мной. Вернее, я с ним.

– А насчёт всей этой шумихи, – продолжил Эрик, – то мамочке плевать. Можете передать управляющей, что Элла не занимается Рощей – всё это на Томе, как и прежде. Мамочка для всей этой работы слишком высока!

Брови сошлись в одну. Нет, мы точно не подружимся, если у неё такие догмы.

– Чем она тогда занимается? – не сдержалась я.

Парень будто только сейчас меня увидел, вздрогнул, вгляделся в лицо, посмотрел на руку с брачной меткой и только потом на Вольтера.

– Спит, – внимательно разглядывал меня он, – очень много спит. Лежит, читает, сидит в саду. Иногда рисует. Но чаще всего ест и спит.

Отличное времяпровождение.

– Это сейчас, а до… своего исчезновения? – поджимала губы Актиния.

Эрик пожал плечами.

– Это всегда, – ответил, – а, ну ещё постоянно смеётся и выдумывает всякую чепуху, чтобы посмеяться, – он хмыкнул, – иногда бывает смешно. Но чаще всего она разговаривает и смеётся сама с собой.

Я попыталась найти поддержку в Актинии. Женщина была задумчива и не обращала на меня внимания.

Тем временем мы дошли до кабинета секретаря, в котором в прошлый раз принимал Кери, и замерли. Все кроме Князя, который, наплевав на презрительную холодность дворецкого, вошёл в кабинет, не стуча и не спрашивая разрешения.

– Лорд Вольтер, – поприветствовал поднявшись секретарь, – вы записаны на четверть первого. Вам стоит подождать десять минут. Прошу сюда, – он указал на кресла напротив стола, – Лорд сейчас занят. В следующий ра…

– Достаточно! – рыкнул Князь.

Очевидно, кое-кого так задолбали с этими минутами, что контролировать себя он практически не мог.

– Леди Вольтер, у вас следующая запись? – открыл журнал перед ним секретарь, – вас нет в очереди.

Я приподняла бровь.

– Я с мужем, – указала на очевидное.

– Вас нет в списке посетителей, – продолжил бесить всех мужчина, – мне назвать вам ближайшие свободные даты?

Даты?! Даже не время? Я была в ужасе.

– Отстань от неё, – ледяной тон Феликса, – эти чертовы десять минут должны пройти в молчании.

Секретарь заметно испугался, но негатив с лица стереть не смог.

– Я не могу пропустить Леди Вольтер, – настаивал мужчина.

Я психанула:

– Ладно, – поднялась, – я всё равно планировала идти к папе, так что… – Филу, а после секретарю, – не подскажете где именно он находится? В какой комнате?

Мужчина поджал губы.

– Я вывал бы для вас дворецкого, Леди. Однако вам нужно сперва спросить дозволения Лорда Кери, чтобы…

Я закатила глаза. У них здесь стены золотые, чтобы следить за мной?!

– Это бесполезно, аларин, – едва держал себя в руках муж, – тебе ни одна слуга под страхом смерти не скажет местоположение кого бы то ни было без записи. Они помешанные.

Я тяжело опустилась в кресло рядом с ним, однако меня спас сам Кери, вошедший в кабинет и сразу же заприметивший нас.

– Закажи новые витражи на второй этаж, – обратился к секретарю Лорд, – Леди Вольтер, вы с какой целью?

– У Леди Кери-Варг новый выброс? – параллельно заполнению другого журнала, поинтересовался секретарь.

Виктор внимательно на него посмотрел. Пресно, как обычно, но побуждая замолчать навсегда.

– Прошу прощения, – кивнул, глядя перед собой, секретарь.

– Можно мне к папе? – спросила, поднимаясь с помощью руки Фила.

Кери прошёл обратно, открыл дверь в коридор и мягко произнёс:

– Тини, будь добра, проводи Леди Вольтер к Аезелвалфу. Твоя мама должна найтись там же, – и почти сразу холодным тоном, – Эрик, пошёл вон от моей двери. Я сказал тебе – нет. Леди Кери, ещё вопросы?

– Хорошо… папа, – Актиния.

– Нет, мой Лорд, – Марилла.

– Почему всем можно, а мне… – Эрик.

Дверь была закрыта посреди его вопроса.

Я подождала, пока мужчины скроются за дверью главного кабинета, кивнула секретарю и вышла в коридор, где всё ещё стояли те, кому ответил Кери.

– Я приказываю завершить этот беспредел! – орала Марилла на носящихся взад-вперёд служанок.

Девушки мимолетно переглянулись, дёрнулись и начали заниматься своими делами поспешнее.

– Да как вы смеете?! – продолжала распыляться женщина.

– Ты теперь никто здесь, – добивал еёё Эрик, – даже не мамаша!

– Может хватит? – устало спросила у них двоих Актиния.

Эрик открыл было рот, но, оглядев сестру, захлопнул его и скривился.

– Ты вообще с нами не живешь, – обиженное, – но командуешь больше Тома! почему всё так нечестно? Вот Элла меня всегда защищает, а ты… только издеваешься!

Нянюшка опешила от такого поворота событий, однако ответить не успела. Он бросил ей из-за спины:

– Вот разрешат мне мамочку увидеть, и я про тебя всё расскажу!

Удалился он с видом всемогущего бога, которого теперь никак нельзя было одолеть. Я поджала губы.

– Сколько ему лет? – решила поинтересоваться.

– Он старше меня, Лесси, – огорошила меня Актиния, – нам сюда, – указала направление.

Мы медленно потянулись обратно по коридору.

– Передай своей матери, что она не смеет лезть в мою гостиную! – прошипела фурия, с отрывом рванув вперёд.

Тини поджала губы.

– С ними со всеми тяжело, – пробормотала она.

Я понимающе кивнула.

– А Ариэлла, – я глядела вперед, стараясь не наскочить на невысоких девчушек, – что ты думаешь о ней?

На самом деле в моей душе появилось отчаянное желание зайти попозже, чтобы, как выразился старший Кери, «Элли не нашлась рядом с Варгом». Я пока не жаждала увидеть их вместе.

Тини хмыкнула.

– Я в ужасе, Лесси, – с улыбкой произнесла она, – знаешь, отец всегда был своеобразным, но она… – выражение её лица казалось насмешливым, – я пока что пытаюсь списать всё на опиум, которым её поддерживает отец, но слова окружающих… как бы тебе сказать, подтверждают, что она такая всегда.

Я нахмурилась.

– Зачем он пичкает её опиумом? – мне это совсем не показалось нормальным.

Женщина свернула в ещё один коридор. Я за ней.

– Она плохо отходит от своего возвращения, Лесси, – сосредоточенный взгляд, – очень плохо, – поджатые губы, – до такой степени, что папа гасит не только её магическое излучение, но и контролирует выбросы нестабильной энергии, – внимание на меня, – и ей в эти мгновения очень больно, – её глаза стали влажными, – ты бы слышала, как она кричит.

– А целитель… ? – начала я.

– Они хором советуют опиум, – недовольный ответ.

Не думаю, что эта гадость не повлияет на ребенка. Он же куртёнок в конце концов! А на нас он действует ужасно.

Об этом хотелось сказать и Актинии, однако она удивленно застыла посреди коридора, мешая сновать туда-сюда слугам, и смотрела на одну конкретную фигуру. Вернее… фигурку.

Она оказалась совсем небольшого роста, тощей, но с несуразно крупным животом, с тёмного карего цвета глазами, растрёпанным хвостиком жидких светло-пшеничных волос и тяжёлой вымученной улыбкой на широких губах. Откровенно не красивая, вся какая-то неказистая, аляповатая, нескладная. Словно её сложили из нескольких людей разом, но не смогли подобрать подходящие части тела. С почти чёрными кругами под глазами, опухшим лицом и наплевательским безумием в по-паучьему огромных глазах.

– Мама! – позвала её Актиния.

Я заметила затесавшуюся в самое необыкновенное место на самой макушке чашку с паучками, чёрные круглые татуировки на ладонях и яркие длинные когти с потрескавшимся красным лаком на самых их кончиках.

– Она не слышит, – выдохнула нянюшка, – кажется, только приняла лекарство, – он виновато меня оглядела, – прости, она заторможенная и, наверное, потерялась, так что… не обращай внимания, если она не будет тебе отвечать.

Она быстрым шагом направилась в сторону женщины, или вернее девушки – она выглядела моложе самой Тини лет на пятнадцать, если не больше.

– Мама, – второй раз повторила няня, однако, стоило ей проскочить сквозь толпу служанок, как огибаемая всеми Леди Кери-Варг шагнула вперёд прямо в стену и… вошла в неё, потонув в крашеном камне.

Я приподняла бровь. Актиния выругалась и вернулась ко мне.

– Мы следили за ней очень внимательно, – кивала семенящая за нянюшкой служанка, – Леди Кери, не переживайте! Мы все сейчас в коридорах, а Леди так хорошо грелась на солнышке! Видели бы вы, как она улыбалась, когда вышла сюда! – на Тини смотрели все, кивая параллельно словам одной девушки, – она попросила чай, мы его ей принесли, и она даже немного выпила!

Слова были настолько сумбурными и одновременно счастливыми, что даже мне захотелось улыбнуться. Но только на долю секунды.

Однако… папа принёс ей сервиз с паучками? Это резало где-то внутри.

– Ладно, – смирилась Актиния, – нам к лестнице. На второй этаж.

Она вновь указала направление, в котором мы шли ранее.

– Она прошла в стену, – напомнила ей я.

– О, не удивляйся, – думала о своём Тини, – мама удивительно хорошо общается с Рощей. Ты, к слову, слышала, что она теперь не Туманная, а… Солнечная? Отец сказал, что замок назывался так перед тем, как мама…

«И над Туманной Рощей взойдёт солнце» – говорила кому-то я. Хороший ли это знак? Словно всё благоволило и указывало на вернувшуюся светлую полосу. Словно… я улыбнулась.

– Пойдём к папе, – кивнула нянюшке.

На душе стало тепло. Всё и в самом деле было не так плохо. Я, вероятно, придумала себе всю злость и негатив, которые ждала от Ариэллы. Но я должна была понимать, что сама женщина ни в чём не виновата. Мне не стоит обижать её из-за своих проблем.

Лестница, несколько коридоров, фойе и, наконец, дверь. В нёе я и постучала, борясь с желанием налететь на папу с размаху. Я соскучилась.

– Войдите, – голос папы.

Улыбка стала шире. А после… сползла от одного его вида. Варг сидел опёршись спиной на изголовье кровати. Слегка тёмное лицо, растрепанный вид и… знакомая чашка у рта.

– Паучок! – обрадовался он, скосив взгляд на распластавшуюся морской звездой на кровати девушку.

Она сдвинула папу к самому краю, чтобы развалиться самой. В её глазах было так же пусто.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила, входя вслед за поджимающей губы Актинией.

Ей вероятно их близкое нахождение тоже претило.

– Всё хорошо, Паучок! – казался невероятно счастливым папа, – Элли принесла мне чай! – он махнул чашкой в воздухе, – выдула, правда, половину по дороге, но принесла! Сама, – гордое.

Кресло показалось мне жёстким. Невыносимая одним фактом своего существования Элла растеклась в широкой глупой улыбке, села и будто кошка отряхнулась всем телом. На мгновение показался синий висталочий хвостик и прядки в волосах, но стоило её уже осмысленным глазам упереться в Актинию и её хмурость, как всё исчезло, а хриплый и низкий голос произнёс:

– Лапочка, почему ты такая суровая?

Она и в самом деле сделала это приторно. Как и говорил тогда Фил.

– Тебе кажется, мам, – выдохнула кривящая губы Тини, – не переживай.

Женщина в этот момент вообще, кажется, ни о чём переживать не могла – она резко вскочила на кровати, сделав это прямо в туфлях, сделала два шага, что-то пробормотала, а после резко свалилась на мягкий матрас уже с закрытыми глазами. Папа, не успевший её подхватить, бережно уложил её в нормальную позу и вернул внимание мне.

– Что она сказала? – зачем-то спросила я.

Тини вспыхнула краской.

– Что хочет в туалет, – явно сгладил углы папа.

– Писить, – поддакнула ему спящая Ариэлла.

Брови мои нашлись где-то под потолком. А жена моего отца ещё и храпеть начала крайне громко и совсем не «по-ледячьи».

– Какая она милая, – был в омуте трескающего лицо счастья папа.

Тини прикрыла глаза от стыда.

– Тебя смущает то, что мы с тобой сводные сёстры, или то, как она себя ведёт? – разглядывала Актинию я.

Её взгляд при этом блуждал по лицу матери.

– Вкупе, – буркнула она, – но ты должна понимать, что произнесённое ею сейчас – максимально безобидно, по сравнению с…

– Фу-ух! – выдохнул с шумом Варг, – я уже думал, как тебе объяснить всё, Тини! – он едва не аплодировал.

– Спасибо, папа уже… поведал, – уголки её губ устремлялись вниз.

Варг просиял.

– Паучок, как себя ведёт твой муж? – внимательный взгляд от него.

– Замечательно, – поджала губы я, – как ведёт себя твоя жена я уже поняла.

Шок всё ещё оставался где-то на задворках сознания.

– Элли любит говорить прямо, – подтвердил папа, – но она тебя уже любит, я ей тебя представил, Паучок.

Я почти обрадовалась.

Затем незаметно выдохнула и продолжила диалог:

– Сердце не болит? – стараясь не коситься на по-домашнему нагло спящую.

Хотя, она ведь и должна была так выглядеть. Она же у себя дома. Это тоже бесило.

– Ты так мило это спрашиваешь, Паучок, – сделал глоток чая папа, – но у меня всё более чем замечательно!

Еще бы он сказал что-то другое.

– Мама сегодня какая-то совсем беспокойная, – поджала губы Актиния.

– Целитель снизил дозу опиума, – рассматривал лицо своей громко храпящей жены отец, – а ещё Вольтер почти под нами, – его пальцы ласково убрали прядку с её щеки, отчего та поморщилась, – она чувствует угрозу.

Я приподняла бровь.

– От Фила? – переспросила у него.

Варг посмотрел на меня пару секунд, а после кивнул, сформулировав:

– Она не помнит его, Паучок, поэтому, – «доступно» пояснил.

Вторая бровь взметнулась к первой.

– Видишь, печать светится? – сделал вид, что не обратил на мою реакцию внимания мужчина.

Он ткнул пальцем в полыхающий синим пламенем кружок с рисунками на ладони девушки. Остальные, находящиеся там, по какой-то причине не светились.

Вся завороженность момента прошла в секунду – Ариэлла отвлекла нас почесываниям утыканного места.

Но… опять печать? Я постаралась разглядеть её повнимательнее.

– С малышом всё хорошо? – я с сомнением оглядела выглядящий бутафорски-твёрдым живот, укрытый легкой тканью одежды.

Будто резиновая накладка.

– Дерётся, – улыбнулась Тини, смущенно наклонив голову, – мама говорит, что она истинный… Варг.

Последнее ей явно не нравилось.

– «Она»? – спросила у папы, – ты говорил, что это мальчик.

Он важно кивнул.

– Это мальчик, – подтвердил.

– Мама сказала… – начала было Актиния.

– Она ошиблась, – сдерживал злость Варг.

Я успела заметить лишь резко открывшиеся ярко-зелёные глаза Эллы, прежде чем её почерневший хвост чиркнул удлиненным шипом по успевшей поймать ловкую конечность руке папы.

– Прости, Тини, – сверкая глазами и получая неглубокие увечья произнёс отец, – я не хотел тебе грубить. Элли, я больше не посмею.

Хвост полоснул его в последний раз и так же резко обмяк, после чего вообще истаял, будто и не было. Папа воссиял от восхищения. Я напряглась сильнее.

– Она вас убьёт когда-нибудь, Лорд Аезелвалф, – прокомментировала… сводная сестра.

Папа довольно усмехнулся.

– Просто это очень давний спор, Тини, – клыкасто улыбался он, – а ещё…

– Почему ты так уверен, что это твой ребенок? – вырвалось само.

Глаза нянюшки расширились. Папа внимательно смотрел на меня, усиленно пытаясь думать об ответе или, может, куда вероятнее о том, как уйти от него.

– Лесси…

– Без отхождений от темы, пап, – вышло строго, – почему ты решил, что он твой, а не Кери и не… кого другого.

– Алесса! – возмутилась Актиния, – что с тобой не так?! Как ты…

– Паучок, такое нехорошо спрашивать, – нахмурился всем лицом папа.

У него всегда это получалось как-то чересчур комично.

– Они зачинали его целенаправленно, – прервал нас Виктор, – Элли, терпящая, пойдём. Я слышал тебя через этаж.

Никто и не заметил открытых ставших вновь карими глаз девушки. Вид у неё был совсем измученный, будто не живой.

– Варг, я полагался на твою ответственность, – откровенно по-ледяному глянул на папу Кери, подхватив податливое тело на руки.

– Её не было слышно, – едва ли не пускал молнии Варг.

– В самом деле? – кладя голову Ариэллы на свое плечо, – тебе нужно повторять дважды?

Я напряглась. Даже когти выползли от злости. Тини выглядела потерянной и виноватой, отец полыхал гневом.

– Лорд Вольтер, вы можете войти, – когда разворачивался к распахнутой входной двери, сказал Виктор.

Подбородок девушки воткнулся в его плечо. Глаза, сверлящие стену, стали насыщенно-синими, а татуировка-печать на руке горела самым настоящим пламенем.

– Воздержусь, – голос Князя из коридора.

– Страшитесь нападения? – усмехнулся без смешинок в глазах Кери.

– Могу спровоцировать выброс, – явно сузил свои Фил.

Злится. Как и все здесь. И всё из-за неё.

Тем временем пара скрылась за другой дверью, а папа выругался.

– Её не было слышно, – попыталась успокоить отца я, – мы тоже не заметили.

Варг предпочел хмуро смолчать.

– Насчёт ребенка, то… – продолжила, – прости, я просто хотела убедиться, что всё в порядке, – кивнула, – как бы я не относилась к… ней, малыш ни в чём не виноват, и я рада его появлению. Будущему появлению.

Папа просиял.

– Почему ты предвзята к маме? – усиленно думала Тини, – мне казалось, что она совсем безобидная, чтобы кому-то не нравиться.

Я поджала губы.

– Элли и мухи не обидит, – подтвердил отец.

Из дверного проёма донесся смешок Фила. На последнего посмотрели все.

– Ты не согласен, сыночка? – напрягся папа.

Князь кивнул.

– Ты в очередной раз подменяешь факты на то, что хочешь сам, – хмык, – папа.

– …коляется так больно! – возбужденно тараторила Элла на руках Кери, – а у меня такие мерзкие точечки по всему телу. И знаешь, что?

– Что, непрекращающаяся? – постно.

– Я лежала к нему спиной, вот что! – она взмахнула рукой с вытянутым указательным пальцем, направив тот на Варга, – спиной, понимаешь? Тогда, великий Цикл, кто-нибудь из вас двоих, – Виктор ссадил её на кровать, и она повернулась полубоком к папе, – к тебе этот вопрос относится в первую очередь, Пёсик! Так что слушай внимательно… так, о чём это я? А, точно – спала спиной, а ты, он, – её палец угодил в грудь папы, – магичил своей пёсьей магией. И что?! – деланно-возмущенное.

– И что? – спокойно опустился в ближайшее к женщине кресло Кери старший.

Она вмиг расхохоталась, сделав это как-то совсем по-злодейски в моих глазах.

– А вот что: если лежала спиной, то почему в сыпи вся попа?! – с горящими глазами выкрикнула девушка, – и не спина, а именно задница, чтоб вас!

Она ещё и показала где именно, а после, очевидно, поняла, что этого мало, и нужны доказательства, потому вскочила на ноги снова на кровати, и мы чуть было не лицезрели поспешное поднятие юбок и демонстрацию, однако откровенно ржущий папа спас ситуацию, схватив её под колени и спину и утянув к себе под бок. Она пискнула, пару раз дёрнулась, а после хмуро развернулась к нему лицом, по-хозяйски поставила его руку локтем на его же живот и рухнула щекой в ладонь, не забывая бурчать:

– Я проведу расследование, если вы не испугались.

– Боюсь представить, как в подозреваемые угодил я, угрожающая, – повёл носком туфель Кери-старший.

Ариэлла закрыла глаза и, торча только широкими губами из ладошки, ответила:

– А ты всегда всё замышляешь, любимый, – тихий ехидный смех длинною с тяжёлую для меня минуту, – у тебя по глазам видно, что ты всё придумал, сделал, а он, – она угодила пальцем ровно в лоб папы, – сидел и тупил, как обычно, – и не дав никому продолжить, – как же с вами тяжело! Но! Я прощаю вам вашу вредность, если… – она поджала губы и скривилась, делая очень жалобный вид, – покормите меня. Вы не поверите, но я не помню, когда последний раз ела.

– Двадцать минут назад, просящая, – усмехнулся Кери.

Девушка медленно повернулась всем корпусом к нему, легла умирающим пластом на кровати и даже скрестила руки на груди, чтобы всем стало понятно о её «состоянии».

– У меня уже всё переварилось, ты сам был свидетелем, – её палец указал на туалет.

Моя ладонь потянулась ко лбу. Помнится, на Фобосе это называется не как иначе, как «Испанский стыд». Именно это сейчас испытывала и красная молчаливая Актиния.

– Постойте, а где малышка Тини? – села и оглядела с потерянным видом комнату Ариэлла.

Она выглядела как кошка, которая потеряла своего котенка.

– Я здесь, мама, – обозначилась женщина.

Стоило Элле найти дочь, как произошли мгновенные изменения с её лицом: на губы напала уже другая улыбка – любящая и не такая широкая, в глазах, казалось, отразились только нянюшка – даже обстановка вокруг была незаметна, а конечности сами унесли недавно очнувшуюся мамашу к самому изножью, ближе к Тини.

– Я сегодня не помню тебя, детка, – странно скривила брови Ариэлла.

– Я была рядом, – выдавила няня.

– Да-а-а..? – начала заваливаться вбок Верховная.

Её глаза закатились как при обмороке, когда Кери поднял её на руках выше и опустил на кровать рядом с папой.

– Контролируй магию, – откровенно по ледяному глянул на отца Виктор.

– Пошёл ты! – рыкнул папа, – она сама тянет её ведрами, а ещё возмущается!

– Фильтруй источники в таком случае! – выпрямил спину Кери, – ты клялся, что подобных эксцессов не повторится.

Папа едва ли не полыхнул.

– Засунь себе в задницу свои слова, Виктор! Шагай повторять их своей семнадцатой жене! Может она увидит, как ты стараешься! – чёрный ореол куртьей магии взвился над головой Варга.

– Ещё слово, и я выдворю тебя…

Старшего Кери перебил громкий нервный смех спящей Ариэллы. Оба мужчины внимательно оглядели её на предмет адекватности. Найти её в этой конкретной женщине было невозможно.

– Лорд Кери, мне долго ждать вас? Вы не закончили весьма поучительный рассказ, – заставил его обернуться Фил, – меня ждут дела.

Папа предпочел заржать, но не как обычно громко – теперь рядом спала его жена.

– Ты говно-папаша, Вик. Давай признаем, а? Не порть мне воспитание сына! – в спину Виктору, – ну и в жопу тебя, – когда дверь закрылась за мужчинами, – Паучок, передашь Князю, что этот прохиндей научит его плохому?

Я могла только кивнуть.

– Можно нанести временную печать на магию, Лорд Аезелвалф, – порекомендовала папе Актиния, – чтобы не вредить маме.

Как же отчаянно он скрывал ярость, говоря наигранно-мягко и с такой же улыбкой:

– Как же чертовски сильно ты похожа на своего папу, Тини, – он поджал губы, – советы у вас все ну о-о-очень нужные.

И всё это, смотря ей в прямо глаза.

Нянюшка была готова провалиться под землю.

– Простите, – выдавила она.

Медленно поворачивающаяся к Варгу голова Ариэллы показала нам троим насыщенно-зелёные настороженные глаза. Напротив носа папы застыла игла с висталочьим ядом.

– Я обожаю твою дочь, Элли, – заверил женщину отец.

– Пап, – начала было я.

– Не переживай, Паучок, у неё защитная реакция на угрозу для Тини, – пояснили мне, – это неосознанно. Придёт в сознание, всё станет проще.

– Она вчера папе живот пробила насквозь, когда он сказал мне идти спать, – подтвердила не без гордости Актиния.

– Я совсем забыла, – я поднялась на ноги, не желая даже думать об этом, – я принесла тебе супчик, пап.

Каблуки процокали до прикроватной тумбы с его стороны – я поставила горячий горшочек и чмокнула озаренного счастьем отца в лоб.

– Паучок, ты такая…

– Подружка Тини, – снова неожиданно очнулась Ариэлла.

Её карие тёмные глаза разглядывали меня. Я поняла, по какой причине все так часто говорят о её безгрешности: у неё был максимально глупый вид. Добавить к этому манеру общения, прямолинейность в том, о чём обычно не высказываются, и вывод напрашивается сам. По-деревенски тупая, простая и необычная только из-за всего, что я перечислила ранее. Типичная крестьянка. Где папа откопал её, господи?

– Та самая, о которой ты говорила, крошка? – улыбнулась дочери женщина, – Риайя. Мне очень приятно, золотко. Я даже и представить не могла себе, что ты такая красавица!

Она не лгала и словом. Вот только…

– Это Паучок, – выразился за всех нас папа.

Элла всё ещё тянула свою слегка странную улыбку, когда говорила:

– Паучок? Пау… – она с ужасом и всё той же улыбкой оглядела Варга, – ты не говорил, что украл её. И-и у кого? Она хотя бы не из Высшей ветви? Ты знаешь, что тебе сделает её отец, когда…

Щека папы дернулась.

– Я – её отец, Элли, – заставил её замереть в позе лотоса, – кровный.

Девушка даже перевела несколько раз взгляд, будто пытаясь убедиться. Подтверждением были её слова:

– И в самом деле похожа на Варгов, – на потянулась к моему лицу, но я успела отпрянуть, – только брови… хи-хи… – она вновь ехидно и тихо посмеялась, – погоди! – резко вскинула голову, – а кто твоя ма… – здесь шла очень длинная трель отборного мата, которая вызвала у отца непомерное умиленное выражение лица.

Ещё в середине тирады Ариэлла предпочла упасть на спину, накрыться одеялом и бубнить ругательства уже оттуда.

– Паучок, а кто твой дедушка? – открыла лицо она.

– Зигмунд Хакгард, – процедила я, – и вам нельзя так меня называть. Только «Леди Вольтер».

Она умилилась. Я захотела выругаться, насколько это меня подбесило.

– Нет, солнышко, ты не поняла, – сладко до тошноты, – дедушка Зигмунд дедушка для всех, а кто тот Хакгард, который папа твоей мамы?

Я выпрямила спину сильнее, дёрнулась в сторону кресла и раздраженно в него села, не спуская взгляда с её слегка нахмуренного от мягкой улыбки лица.

– Зигмунд Хакгард, – повторила ледяным тоном, – и я повторю насчёт обращения.

Она мне не поверила. Об этом говорило всё то же лицо отъявленной идиотки, коей в своём уме называла сейчас она меня, а ещё взгляд с вопросом на папу.

– Потом расскажу, – полыхнул идеей в глазах папа, – Элли, а хочешь супчик? Паучок сама готовила! Ты же как раз хотела ку…

Она практически отняла у него горшочек, отчего у меня дернулась щека. Над ним вскоре раздалось довольное причафкивание.

– Я сделала его для тебя, папа, – жалела о том, что не подсыпала туда чего-нибудь нехорошего я.

– Элли мне оставит, – заверили меня.

– С чего ты это решил, Пёсик? – хрюкнула жена моего отца.

Меня от этого прозвища чуть со стула не унесло.

– Хотя бы попробовать! – потянулся к горшку он.

За что был ударен ложкой по руке, обматерён и отправлен за спину – она отвернулась к двери. Варг на это умилился, мило нахмурился, но деловито цокнул, желая хотя бы слышаться обиженным.

– Мне пора, – не выдержала я.

Чувствую, что Вольтеру сегодня придётся выслушать намного больше, чем в прошлый наш ужин.

– Куда? – спохватилась Ариэлла, – за тобой уже пришли, детка? Никто не стучал! Не пойдешь же ты одна! Айз!

– Я способна перемещаться одна, – едва не рычала я.

В ней виднелись предубеждения деда. От этого становилось ещё горче.

– Она с мужем, – поправил меня папа.

Светлые едва заметные брови женщины угодили едва ли не к корням волос.

– Сколько лет птенчику?! – с ужасом глядела на мужа Верховная, – какой ещё к проклятой пустоте муж?! У неё хоть рожки проглянулись? Она ещё совсем птенец!

Я предпочла оставить их разбираться самих. Только хлопнула дверью, чтобы не забывали о моём уходе.

– Это жесть! – увидела в конце коридора стоящего напротив Кери Фила, – они с дедом случайно не были женаты?

– Нет, Леди Вольтер, – постно произнёс Виктор, – вам пора. Направляйтесь прямо по коридору. Там вас встретят.

Звучало угрожающе. Я вцепилась в руку Князя и пошла за ним, ехидным и довольным как никогда.

Глава 4

– Какие к чёрту рожки?! – в сотый раз прошипела я, – птенчик?! Чёрта с два я позволю ей еще раз назвать меня так! Вот только она… я выгляжу смешно? – скрестила руки на груди.

– Слегка, – подтвердил Князь.

Я фыркнула и уставилась в потолок.

– Что сказал Кери? – попытка отвлечься.

– Кроме воспитательной беседы, ничего не было, – мужчина глотнул вина.

– Зато его жена не затыкалась, – пробурчала.

Фил предпочёл тихонько посмеяться, не в первый раз за вечер.

– Почему папа сказал, что Ариэлла тебя не помнит? – вспомнила странность.

– Вероятно, потому что ты спросила его об этом, – растёкся в игривости Феликс, а после того, как поймал мой осуждающий взгляд, ответил, – если выразиться обтекаемо, по понятным нам двоим причинам, Элли потеряла память.

Я задумчиво вытянула губы.

– Логично, – подтвердила с ехидством, – ещё подсказок не дашь?

– Ты обещала не копать, – его тон сразу похолодел.

Я промолчала.

– Отец выглядел сносно, – перевёл тему к более насущному Князь.

– Да, я заметила шов на груди в просвете рубахи, – подтвердила, – боюсь представить, как тебе это удалось.

Фил хмыкнул.

– Значит, Варг снял бинты, – второй хмык, – редкостный упрямец.

Не то слово. Очевидного видеть не хочет. Это так… бесит!

– Забавно, что ты злишься на те черты характера, которые он передал тебе, – Фил сегодня был ироничен.

Я хотела было ответить ему, однако в дверь постучали, а после в кабинет вошёл дед. Что примечательно, он любил собирать свои длинные серебристые волосы в хвост, небрежный и низкий, но сейчас… а вернее уже несколько дней локоны болтались по плечам, явно мешая ему жить. Как только он вошёл, то с неприязнью отправил их за спину, поморщившись и по-аристократичному с лёгким поклоном поприветствовав нас:

– Лорд Клана, – со спокойным тоном, – птенец. Как прошло ваше путешествие в Солнечную Рощу?

Я похлопала по дивану рядом с собой и закинула ногу на ногу.

– Слушай, дед, а зачем ты засунул её в колбу? – в моих глазах вспыхнул интерес, – получается, ты тоже её нена… чем пахнет? – в нос ударил кисловатый запах, – что это… дед, твои духи протухли, – на фоне Князь еле сдержал смех, – сколько они там стояли… погоди. Духи? Ты обычно пахнешь своей лабораторией, а что изменилось сейчас? – до меня дошло, – да вы издеваетесь?! – я психанула, – что вообще в ней такого?! – относительно успокоилась, – а знаешь, дед, духи чумовые. Оставь их. Пользуйся почаще. Особенно если Элла рядом. Ей точно понравится запах, – нога неосознанно дёргалась, – хоть тебя от неё уберегу.

Князь на фоне уже прикрывал глаза, но не подёргивался. То есть почти успокоился.

– Благодарю за совет, птенец, – Зигмунд тупил редко, – запах и в самом деле не такой, какой был раньше. Что касается Верховной, то ты не права – я сделал это не ради неё, – откровенно лгал, – что касается колбы и того, что было ранее – твоим ушам не следует слышать подобного. Закроем эту тему раз и навсегда, птенец.

Я поджала губы.

– Она назвала меня так, как ты, – я внимательно ждала его реакцию.

Он лишь довольно улыбнулся.

– Её состояние в норме? – больше исследовательский вопрос, чем переживающий.

Я кивнула.

– «Закроем эту тему раз и навсегда», Лорд Хакгард, – с весомой долей агрессии, темноты и холода, помимо ехидства, произнёс Князь, – «Вашим ушам не следует слышать подобного», – вот тут было уже с угрозой.

Дед опешил. С минуту его лицо было вытянуто в удивлении, после он рассмеялся.

– Лорд Клана, вы и в самом деле желаете попытать удачу в этой битве? – он явно имел ввиду борьбу за Эллу, – вы проиграете на подходе к гавани. Она потопит вас сама, – без ехидства, но с улыбкой, – ей претят лицемеры и обманщики, – он прямо взглянул на меня.

То есть он думает, что Князь предаст меня ради неё?

– Мне нет смысла претендовать на её благосклонность, – ледяной тон Фила, – и вам не рекомендую этого делать.

Вот тут Зигмунд уже не смеялся. Он задумчиво оглядел лицо моего мужа, а после смиренно кивнул. Из этого стало понятно, что он что-то задумал.

– Я подготовила отчеты за прошлый год и нашла несколько несостыковок, однако…

Я замолчала под их внимательными взглядами и поняла ещё один факт: деду плевать было на то, что Фил может изменить мне. Он был готов кусаться из-за его попытки противостоять в стремлении заполучить её, но я… для него была только частью «Цепочки лицемерия».

– Бабушка знала о твоих изменах, – вспомнила её слова я, – понятно почему она тебя ненавидит – тебе плевать на семью. На маму, меня и бабулю тебе плевать, – я выдохнула, – непонятно только одно: зачем ты защищал меня на том поле при возвращении и после?

Я пыталась найти тень хоть чего-нибудь в подобных моим глазах.

– Мне совсем не «плевать» на вас, птенец, – убедительно лгал он, – семья всегда была превыше всего. Род и кровь имеют для меня наивысшую ценность.

Я сузила глаза, наблюдая за скрытными чертами лица мужчины.

– Дошло, – хмыкнула я, – ты лжешь сам себе, поэтому так убедительно звучит.

Его губы сошлись в одну линию.

– Прекрати так говорить, птенец, – попытка выдавить из себя строгость, – ты ещё слаба, чтобы разбираться и говорить о подобном, – он сверкнул глазами, – наглость и глупость твоей бабушки закрыли твои мысли от истины! Ты каждое действие совершаешь от её лица.

Я помотала головой.

– Значит, ты всё же не союзник, – пробормотала.

Он предпочёл высказаться:

– Я всегда на твоей стороне, птенец.

Я хмыкнула.

– У нас уже были ситуации, когда это было не так!

– Значит, в этих ситуациях ты была не права, – без тени раздумий.

Я отвернулась.

Хотелось, конечно, спорить до посинения, или, вернее, до того момента, пока до него не дойдёт, что он несёт упрямый бред, но я устала. Особенно морально.

– Вернёмся к отчетам, Лесси, – вернул меня в реальность Фил.

– На твоем столе, – вышло у меня отречённо, – я отметила красным. Перепроверила и написала причину ошибки на втором бланке. Некоторые строки имеют решение и завершены. Остальными займусь завтра – поход к твоей сестре меня отвлёк.

Мужчина промолчал, с удовлетворенностью кивнув моим письменам на бумагах, а после повернул голову к Хакгарду.

– Если вы против моей кандидатуры и не претендуете сами, то… – будто собрался с силами дед, – то кто по вашему мнению должен быть… победителем?

Я не понимала, о чём он с минуту, в течении которой Вольтер с ожесточением молчал на Владыку. Да, именно эта фраза описывала его взгляд в тот момент.

– Дед, ты помешался? – вырвалось у меня.

Зелёные глаза резанули по мне наотмашь.

– Какая глупость, однако… Варг, – скрестил на груди руки Князь, – ещё кристально идиотские вопросы, Лорд Хакгард? – он перевёл негатив Зигмунда на себя.

– Да как вы… – тише, чем обычно, а после насмешливый хмык, – Варг? – едва ли смех, скорее нервное, – и я ещё глуп?

– Может хватит обсуждать, кто за кого болеет? – охреневала с происходящего я, – вас не смущает, что они и без нас там разберутся?

У Фила взметнулась вверх бровь. Мне захотелось подойти и откусить ему нос, такой же ироничный сейчас, как и сам его хозяин.

– И я за Кери! – всплеснула руками, – у него есть все шансы умереть от нервного перенапряжения вместе с ней, – кивнула, – а папе нужно выздоравливать без её… характера.

Князь закатил глаза. Дед смотрел на меня долго, задумчиво и мысленно щурясь.

– Лорд Хакгард, вам слово, – вернул его на землю Фил.

Зигмунд тряхнул головой и ответил:

– Лишь сам Цикл знает, для какой цели вам счета мои и прошлого… получается вашего отца, но я могу сказать, что не вел работы сам – кто-то добросовестный сделал это за меня. Я нашел изменения и не стал вносить корректировки, потому как они верны.

Князь хмыкнул.

– Это мне известно, – с усмешкой от Князя, – потому что это моя работа, – хмык два, ехиднее предыдущего, – меня интересуют новые. За прошедшие недели после вашего прибытия и несколько до него.

Ага, помню, что его подвигло так сильно «насолить» Александру. Тот буквально выл под гнётом желания исправить всё у собственного ненавистного старшего сына.

– Прошу, – передал через появившуюся Геор бумаги Владыка, – вам совсем не обязательно настолько досконально…

– Я решу сам, – вчитываясь в закорючки на листе, – и пишите на всеобщем. Руны используют только Хакгарды, – уже взяв перо.

– Это необходимо для защиты информации, – с явной долей превосходства и удовольствия ответил дед.

– От кого защиты? – стало интересно мне, – кому нужно знать, какие у тебя расходы? Или… я не знаю, сколько денег у тебя на счету? Твой счёт всё равно пустой!

На последней фразе они оба посмотрели на меня.

– Я была главой рода Хакгард, – оправдалась я, – и успела… узнать.

А еще потратить, но кто про это расскажет.

– Знаете, Лорд Клана, а мне претит факт вашей доскональной проверки, – дед откинулся на спинку дивана, – как продвигается операция по поимке вашего брата? Лорда Айдара Вольтера, насколько мне известно, – хмык, – занимательно так же то, что вашего отца вы запретили мне карать.

Хакгард улыбался. Снова что-то задумал? Каждое его слово звучало не столько насмешливо, сколько продуманно и взвешено. Меня пробирала дрожь в такие моменты. Словно мужчина стоял с мечом над моей головой – сделай он шаг, и уже я окажусь в колбе на две тысячи лет. Или он придумает что-нибудь изощрённее?

– Успешно, – процедил Князь, – мне необходима ещё неделя.

– Для чего же? – подался вперёд дед.

Я нахмурилась, глядя на вымораживающий лёд в глазах Фила, обращенный на Зигмунда. И вот в самом деле дилемма: он нашёл скрытое убежище бабули за одну ночь, чтобы я была в безопасности, но никак не может поймать не особо скрывающегося Айдара. И я не могла осуждать его за это, наверное, потому, что папа сейчас был жив. Вроде как беда отступила, а значит и моя злость осталась в тех временах, когда он был мёртв.

– Следующая встреча будет проходить на Совете Танатоса, Лорд, – сквозь зубы произнёс Феликс, – можете идти.

Дед встал.

– Что произошло, Лорд Вольтер? – прямо спросил он, – мне казалось, что рассудительно выступали на моей стороне, когда поддерживали план по спасению…

– Вот именно – спасение Элли, а не поддержка зацикленного безумства, – строгое от Фила, – отправляйтесь в соседний замок. Тихан.

Над головой громыхнуло – мирида активировала взрывающийся портал для своего вечного оппонента. Дед исчез в скалистой яме в полу. Князь постучал пальцами по столу.

Я даже со своего места видела, что он в бешенстве.

– У него нет шансов, – решила подбодрить его я.

На меня задумчиво взглянули чёрные глаза.

– Однако это не помешает ему вредить сестре. Я идиот.

Я изогнула бровь.

– Ты то здесь причем? – я скривилась, – откуда ты мог знать, что он помешанный.

Тучка покачал головой.

– Я ошибся не сейчас и не месяц назад, аларин, – поджал губы он, – Зигмунд изначально должен был быть с Элли.

Я скривилась ещё сильнее.

– Что? – переспросила.

Мне никто не ответил, потому через две минуты я продолжила сама:

– Он её истинный? – догадалась, – погоди… ты говорил так про папу, разве нет?

Мне кивнули.

– Тогда я совсем запуталась.

– Тебе и не нужно разбираться в этом, Лесси, – строгое, – как, в общем, и мне.

Я повела бровью.

– Мне хочется посылать тебя всё чаще и чаще, – буркнула.

Он усмехнулся.

– Отец предупреждал тебя о семейной жизни, – в его глазах плясали бесята.

– Хорошо, что ты теперь сводишь всё в шутку, а не уходишь и отдаляешься, как раньше, – улыбнулась ему.

Он сощурил глаза. Но только на секунду, после на меня упал более неожиданный ком снега:

– Знаешь, аларин, а перед нами стоит более важный и насущный разговор, чем дела Мридифа, – с ехидством вставая, – прогуляемся по стае?

Он протянул мне руку. Теплую и расслабленную, как и всегда. Но я знала, что смогу опереться на неё в любую секунду.

Потому озадаченно просеменила за ним в портал, ожидая каких угодно слов. Однако мужчина молчал всё то время, которое мы шли по вечерней веселой стае к любимой широкой качели у главного костра.

– Что с ними? – огляделась по сторонам я.

А стая была странной. Возбужденной, притаившейся, игривой и…

– Весна, – одним словом объяснил всё Князь.

Мимо нас в этот момент пролетела смеющаяся девушка, которую старался поймать за юбку курт. В итоге она врезала ему этой самой юбкой по лицу, а после они оба упали в ближайшие кажется колючие кусты, но кого бы это смутило. Кроме меня.

– Какой ужас, – пробормотала.

Фил рассмеялся. Я предпочла упасть на качели.

– А теперь я еще больше напряглась, – почему то старалась не смотреть на него я.

Он же не планирует говорить о… не-ет. С-серьезно? Мы что сейчас будем обсуждать возможное…

– Папа! – заорала я, вскочив под мелодичный смех Вольтера.

Но портал, принесший Варга, занёс ещё и пьяно пошатывающуюся на его руке Ариэллу, поэтому я предпочла развернуться и уткнуться в смеющийся взгляд Князя. Или…

– Нужно разобраться с волчицами, – указала ему на их нестройные вечно шипящие ряды.

– Лесси, ты не знаешь, про что я начал разговор, – мне в спину.

Я мотнула головой, не оборачиваясь.

– У меня есть нелицеприятные предположения, – буркнула, зная, что он услышит.

– Было бы замечательно, позволяй ты мне сбегать от твоих слов подобным образом, – всё ещё со смешком.

Он успел спокойно догнать меня, пока кое-кто метался в ужасе.

Значит сбежать мне не удастся. Кто бы сомневался.

– Главная Альфа? – как обычно была спокойна и сосредоточена моя главная оппонентка.

– Решилась попытать счастье? – усмехнулась сидящая рядом с ней волчица.

Я расположилась напротив, заставив последнюю говорившую прикусить язык одним лишь взглядом суженых глаз.

– В прайд озлобленных волчиц, подальше от мыслей о детях, – подтвердил мои страхи Князь, – Лесси, мы взрослые люди.

Я аж мотнула головой.

– Ничего подобного! Я… сбежала от тебя минуту назад – мне пора в детский сад!

Меня снисходительно оглядели.

– Как скажешь, аларин, – усмешка, – в таком случае, нам не стоит заводить этот разговор.

Он достал из портала бокал, за ним шёл бутыль.

– Я узнала, почему твое вино вкуснее, чем любое, которое я пробовала, – кивнула на делающего глоток мужа, – его производят в Мридифе. Свои плантации, виноделы и технологии.

Волчицы слаженно переводили озадаченные взгляды с меня на Князя.

– Весьма догадливо, – похвала от мужчины.

Я кивнула.

– Я не догадалась, а залезла в документооборот. В прошлый раз ты не давал мне доступа к внешней торговле земель, – гордый хмык, – пятьдесят золотых за бутылку. Если смотреть, что мы вдвоём вчера выпили четыре, то… мм-м двести золотых за вечер. Может ступим на путь трезвенности?

– Ребенок в этом поможет, – поддакнул он довольно, – а если учитывать тот замечательный день нашей первой свадьбы. Напомнить тебе, сколько бутылок было разбито тремя нетрезвыми, провожающими одну невесту в брачный путь?

Это случайно не тот день, когда мама показывала мне приемы убийства «Поганых Вольтеров»? А я то всё не могла вспомнить, что было предметом избиения.

– Зачем ты это вспомнил? – скрестила руки на груди, обороняясь.

– Как мотивацию, – дьявольская улыбка.

Я усмехнулась.

– Весна меня не коснулась, – дёрнула носком туфли.

Князь изогнул бровь и отпил. Я возмутилась:

– Сегодня утром не считается! – как по мне справедливое, – и-и… за завтраком тоже! – в голове появились сомнения, – и после возвращения из Рощи, – сглотнула вязкую слюну, – и…

Я нахмурилась.

– Вчера, – напомнили мне благородно.

Меня догнало осознание. И когнитивный диссонанс.

– Как продвигаются поиски того, кто сможет тебя терпеть, Аиша? – со смешком спросила подошедшая к зелёному столбу волчица, – о-у, Леди Вольтер! Какая встреча. А я как раз хотела познакомиться! Моё имя Амелия, – мне кивнули, – я живу на Фобосе. Мне там спокойнее. Но стая теперь стала такой интересной!

Я её веселья не переняла. Только кивнула и поджала губы – на фоне послышался визг.

– Терпеть? – дождалась своей очереди моя соперница, – меня не надо терпеть, дорогуша! Смысл в том, что я ищу для себя сильнейшего.

Все автоматически посмотрели в сторону папы, которому по макушке прилетало палкой от Ариэллы. Он в этот момент так мило вжимал голову в плечи. Это ассоциировалось у меня только с мультиками, в которых какой-нибудь кролик или собачка опускают уши в попытке умилить противника.

– Элли, – сошёл с коня Кери.

– Кругом враги! – бросила в него палкой девушка, – нас окружают!

Она попыталась было убежать, но была поймана в плен папой.

– Я перепутал дозировку, – ещё раз получил по лицу Варг.

Виктор закатил глаза.

А я в этот момент вернула внимание к волчицам. Вторая, которая Амелия, уже успела исчезнуть, а вот моя оппонентка сидела со всё тем же гордым видом и… смотрела на Фила. Пока все думали о Варге, она следила за моим мужем.

– Я тебе сердце вырву, – вырвалось у меня.

Улыбка от неё и взгляд уже на меня.

– Посмотрим, – хищно процедила она.

А после встала. За ней потянулась остальная цепочка волчиц.

– Чёртова сука! – буркнула я.

Справа два Высших Лорда не могли справиться с одной беременной висталкой, которая умудрялась кусать одного и отпинываться от другого.

А когда наступила поздняя ночь, накрывшая темнотой всю беспокойную от весеннего гона стаю, в одном из шатров в центре стаи я не могла отгородиться от одной единственной мысли. Нос утыкался в бархатную кожу на плече Фила, пальцы оставляли щекотящие дорожки на подрагивающем прессе, а единственный источник света – костёр отражал блики на завораживающем взгляд теле. Обнаженном, но уже уставшем. Сонливом.

– Ты засыпаешь потому, что не контролируешь себя, и твой организм эм… хочет детей, – прошептала, смущаясь только от мысли, что он настолько любит меня, – я прочитала.

Странное ощущение. В нём будоражащий страх кружил бабочками в животе, играл сомнением в пустой голове и взволнованно покусывал кончики пальцев. Соразмерно ему в сердце росло тепло от осознания того, что он выбрал меня, что он доверяет мне так сильно, что может открыто сказать о нашем будущем ребёнке.

Всемогущий… Цикл. Наш ребенок? Это звучит даже фантастически. Как-то необычно и волнующе.

– Ты правда хочешь… думаешь, что мы готовы? В смысле, ты же понимаешь, что это навсегда? Хм… что я несу? – из лёгких вышел весь воздух, – почему в моей голове… – я рассмеялась, – у меня никак не складывается связь между тем, что… обычно происходит между нами и появлением ребенка. Смешно!

Над головой раздалось приглушенное сопение. Я улыбнулась.

– Спокойной ночи, тучка, – поцелуй в его плечо, – знал бы ты, насколько мне страшно, – шёпот, – страшно и так странно, – хмык, – у всех так легко это получилось. Мао, Алиса, да даже Ариэлла! – тяжёлый вздох, – я про принять ответственность, – потёрлась носом о его кожу, – это же… – не сдержала улыбку, – часть тебя и меня.

В костерке взорвалось полено. Я вздрогнула и прижалась к мужу сильнее. Его пальцы сжались на моих.

– Ты не боишься? – шепнула.

– Нет, – уверенное.

Я хмыкнула.

– Ты никогда ничего не боишься, – пробурчала.

– Это не так, аларин, – касаясь губами моего лба.

Я кивнула. Пусть будет так. Пусть будет как угодно. Вот только…

– Ещё целый месяц до того, как перестанут действовать травки, – напомнила ему.

– Я могу ускорить, – довольная улыбка мужчины, предлагающего мне…

Он действительно это говорит? Я не ослышалась?

– Не сейчас, – вышло у меня поспешно.

Над головной максимально ехидно посмеялись. Его пальцы прошлись по спине. Ласково и тепло.

– Это будет единственный запланированный ребенок на всём Танатосе? – улыбнулась я, – я имею ввиду сразу двумя родителями.

Он хмыкнул.

– Вероятно.

Я резко села и попыталась вырваться из объятий Князя.

– Мне нужно рассчитать дату, когда он появится! Отпусти! Фи-ил!

Его смех разнёсся по шатру.

– С твоей манией контроля дойдет до точного дня и времени зачатия, Лесси, – заставляя меня лечь, – всё, мы спим.

Я положила руки на его грудь и впервые взглянула в глаза.

– Я не хочу рожать в новый год, – брови сошлись в одну, – ты меня слушаешь?

Мужчина предпочел умереть. Или заснуть, что было равнозначно.

– Ты тянул меня разговаривать, – напомнила ему.

Глаза распахнулись и вперились в меня, а губы растянулись в улыбке.

– Продолжай, аларин, – сказал он.

Вот от этого я смутилась сама. Губы у него были красивые. Пухлые, чётко очерченные, а ещё с ямочками на щеках.

– Поговорим об этом через неделю, – я подкинула ногой одеяло, накрыла им нас двоих и прижалась ухом к его груди.

– Как скаже… – начал было он, однако его прервал громкий небесный грохот, очень похожий на…

– Чья-то метка о помощи? – спёрла одеяло и, закутавшись в его, рванула ко входу в шатёр я, – ну нет! Фу! Это то, о чём я подумала?

Стоящий позади Князь кривился не меньше меня. А перед нами в небе, где-то над Рощей, очевидно, кружили три метки – Варг, Верховная и Кери. Брачные.

– Пойдем спать, – подхватил меня на руки муж.

– К-хм… если метки было три сразу, то брак подтверждали они… а-э-о… зачем я пошла смотреть на это?

Мужчина промолчал. Только лег и уложил меня к себе на грудь, позволяя немного повошкаться и буркнуть:

– Если что, мне мерзко так же, как тебе.

– Я понял, – строго.

По какой-то причине это заставило меня сперва усмехнуться, а после начать смеяться так, как будто я никогда не смеялась.

– Знаешь, твой разговор теперь кажется совершенно обычным, по сравнению с тем, что творят эти ненормальные! – прижалась к нему я.

Успела только заметить улыбку, прежде чем устало зевнула.

– А ты хочешь мальчика или девочку? – сонно.

Он хотел залезть в мою голову и вырубить. Чем и воспользовался. Бессовестный.