Читать книгу: «Сирота»

Жизнь сироты-подростка… Линда, проснувшись утром, умылась и, собираясь в школу, обнаружила пропажу кроссовок.

"Да сколько можно!" – пронеслось в голове у Линды, и она принялась за поиски.

Выйдя в коридор детского дома, Линда во всю глотку заорала:

– Живо вернули мои кроссовки! Если через десять минут их не будет на месте, пеняйте на себя!

Из соседней комнаты донесся девичий смех.

"Эрика…" – злобно подумала Линда и, влетев в комнату, не раздумывая ударила Эрику что есть силы.

– По-твоему, это смешно – брать чужие вещи?

– Ты что, с ума сошла, дрянь?! Тварь! Да вон твои кроссовки, больно надо!

Линда нашла свои кроссовки, но перед тем как уйти, злобно прошипела:

– Если ты, крашеная сучка, еще раз возьмешь мои вещи, свои будешь искать в мусорном баке!

С этими словами Линда покинула комнату соседок, с грохотом хлопнув дверью.

Переполох нарушил утреннюю тишину, и на шум явилась воспитательница. – Что за гвалт с самого утра? Опять что-то не поделили? – А вам какое дело? Не притворяйтесь, будто вам не всё равно! – выпалила Линда и с грохотом захлопнула дверь своей комнаты.

Обувшись, Линда бросила мимолетный взгляд в зеркало. Оттуда на неё смотрела готическая фея: чёрные волосы с дерзкой фиолетовой прядью, тяжёлый, драматичный макияж, черная кофта с вызывающим черепом и рваные черные джинсы. Завершив образ мазком черной помады, Линда выскочила из комнаты и помчалась в школу.

В коридоре она налетела на незнакомку. – Ты что, ослепла? Смотреть надо, куда идёшь! – язвительно заметила женщина. – А вы чего тут встали? Если за ребёнком, то младшие группы на первом этаже. Проваливайте отсюда, дамочка. – Как тебя зовут, хамка? – процедила женщина. – Не ваше дело.

В разговор вмешалась воспитательница: – Линда, как ты разговариваешь со старшими? Немедленно извинись перед Реджиной Миллс! – Ещё чего!

Линда уже развернулась, чтобы уйти, но замерла, словно громом поражённая. Реджина Миллс? Мэр города? Да быть не может… С этой мыслью она вылетела из детского дома, вставила наушники и, ускоряя шаг, направилась в школу.

В школьных стенах Линда столкнулась с Руби, своей верной подругой.

— Привет, — поздоровалась Линда.

— Привет, — ответила Руби с улыбкой.

— Слушай, Рубс, ты сделала домашку по математике?

— Да, не переживай. Математика третьим уроком, успеешь списать. Держи, бабушка утром пончиков напекла, — Руби протянула Линде румяный пончик.

— О, спасибо, Рубс!

Девушки, увлеченные разговором, направились к зданию школы, когда их окликнул презрительный голос.

— Эй, сиротка! Что, объедков с приютского стола не хватает?

— Заткнись, Марк! Главное, чтобы ты доедал, дистрофик прыщавый, — огрызнулась Линда, не желая уступать.

— Чего вякнула, сирота? А ну, повтори, дрянь!

С этими словами Марк грубо схватил Линду за волосы.

— Ну и страшилище! — прокомментировал он, давясь от смеха.

Но Линда не дрогнула. С молниеносной реакцией она нанесла удар коленом прямо в пах Марку.

Парень согнулся пополам, его лицо исказила гримаса боли.

— Не страшнее тебя, Марк, — процедила Линда сквозь зубы.

Дружки Марка уже рванули вперед, намереваясь отомстить за друга, но тут раздался спасительный школьный звонок, и учитель торопливо позвал ребят на урок.

— Линда, живо в мой кабинет! — рявкнул учитель, недовольно глядя на потасовку.

— Неудачница, — прошипел Марк так, чтобы услышала только Линда, и, нарочито задев ее плечом, поспешил в класс.

Линда, сглотнув обиду, направилась за своим классным руководителем.

В кабинете завуча.

– Линда, долго это ещё будет продолжаться? Неподобающее поведение, оценки хуже некуда. Как ты собираешься сдавать ЕГЭ? И что за наряд на тебе? Это не школьная форма! Собирай свои вещи и уходи. Пока не научишься вести себя, как подобает, можешь даже не показываться в школе. А коль надумаешь вернуться, прошу: школьная форма, белая блузка, юбка или брюки, но без вызывающего макияжа. Я не стану закрывать глаза ни на твои выходки, ни на внешний вид. В детский дом сообщу немедленно.

– Ну, просто блеск, – едва слышно пробурчала Линда. – Ладно, хоть отдохну.

С этими словами она вышла из кабинета и направилась в детский дом.

На деньги, что Линда столь ловко стащила у Марка, она купила скромный обед и новую футболку с изображением гроба. — Идеальный день, — прошептала она, — ни школы, ни этого придурка Марка.

Линда уже подходила к детскому дому, но, повинуясь внезапному порыву, развернулась. Хотелось напоследок вдохнуть свободы, пока ее не заперли в четырех стенах.

Реджина, утопая в борьбе с подступающей ленью, сидела в кабинете директора, пока тот расхваливал очередного приторно-милого ребенка. – Покажите мне досье Линды, той, что утром столкнулась со мной. – Разумеется, но прошу, не будьте слишком строги. Она ведь подросток, гормоны бушуют… А так, девочка она спокойная.

Директор молча протянул ей личное дело Линды. Реджина, открыв папку, быстро пробежала глазами страницы: вандализм, мелкое хулиганство, оценки ниже среднего…

– Угу, решено, я беру ее.

– Вы уверены? – Неужели я давала повод усомниться в моих словах?

– Нет, что вы, госпожа Миллс.

– И прошу оформить все как можно скорее. Реджина положила на стол запечатанный конверт.

– Госпожа Миллс, нам потребуется ее согласие.

-Я сама с ней побеседую.

Линда брела по улицам, не замечая ничего вокруг. Ей было все равно, куда идти. Главное — не возвращаться в унылые стены детского дома, где каждый день был похож на предыдущий. Внезапно ее внимание привлек яркий фургончик с надписью «Сладкая вата». Аромат сахара и карамели защемил в животе. Вспомнив про деньги Марка, Линда усмехнулась и направилась к фургончику.

Она уплетала сладкую вату, сидя на лавочке в парке, когда увидела ее. Реджина Миллс, собственной персоной, шла прямо к ней. Линда замерла, не зная, что сказать или сделать. Мэр города, властная и неприступная, выглядела еще более внушительно вблизи.

– Линда, – начала Реджина, – я хотела с тобой поговорить. – О чем? О моем отвратительном поведении и ужасной успеваемости? Можете не тратить время, я уже все знаю. – Вовсе нет. Я просмотрела твое дело и… решила предложить тебе кое-что. Я хочу стать твоим опекуном.

Линда удивленно захлопала глазами. Опекун? Реджина Миллс? Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. – Вы шутите? Зачем вам это? Реджина слегка улыбнулась. – Поверь мне, у меня достаточно причин. Я верю, что у тебя есть потенциал, который нужно раскрыть. И я готова тебе в этом помочь. Но у меня есть одно условие. Ты должна быть готова измениться. Готова ли ты на это, Линда?

Линде казалось, что она оглохла. Слышала только стук собственного сердца, отбивающего бешеный ритм. Реджина Миллс, ее опекун? Девочка, выросшая на улице и в детском доме, станет жить под крылом самой влиятельной женщины в городе? Это был сон, не иначе. Но взгляд Реджины был твердым, уверенным. В нем не было ни намека на шутку.

– Измениться? Что вы имеете в виду? – робко спросила Линда, комкая в руках остатки сладкой ваты.

– Стать лучше, Линда. Учиться, развиваться, перестать совершать глупости. Я хочу, чтобы ты получила образование, чтобы ты увидела мир. Я хочу, чтобы ты стала кем-то. Это возможно, если ты будешь стараться. Я могу предоставить тебе все возможности, но ты должна ими воспользоваться, – объяснила Реджина, не отводя взгляда. В ее голосе слышалась не только строгость, но и надежда.

Линда молчала, переваривая услышанное. В голове крутилась карусель из сомнений и надежд. Неужели это шанс? Шанс вырваться из замкнутого круга нищеты и безнадеги? Готова ли она измениться? Готова ли она довериться женщине, которую еще вчера считала воплощением власти и неприступности? Линда подняла взгляд на Реджину и решительно кивнула. – Я согласна. Я готова измениться.

Реджина едва заметно улыбнулась, словно эта решимость Линды была для нее чем-то важным, чем-то, что она давно ждала. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, словно сложная головоломка, над которой она билась, наконец-то сложилась.

– Хорошо, – произнесла Реджина. – Тогда завтра утром я жду тебя в своем доме. Мой шофер за тобой заедет. Будь готова к переменам, Линда. Это будет непросто, но я верю в тебя.

Линда стояла, словно оглушенная, наблюдая, как Реджина грациозно разворачивается и направляется к своему лимузину. Слова Реджины эхом отдавались в ее голове. Страх и волнение боролись за первенство в ее юной душе. Но вместе с тем росло и странное чувство предвкушения. Возможно, это и есть тот самый шанс, которого она так долго ждала. Шанс на новую жизнь, на новую себя.

На следующее утро, сидя в роскошном лимузине, Линда с трепетом смотрела на проплывающие мимо городские пейзажи. Она никогда не видела город с такой перспективы. Дома казались игрушечными, а люди — маленькими точками. В животе порхали бабочки. Что ее ждет в доме Реджины Миллс? Сможет ли она соответствовать ее ожиданиям?

Наконец, лимузин остановился перед огромным особняком, больше похожим на дворец. Линда глубоко вздохнула, выпрямила плечи и шагнула в новую жизнь, полную возможностей и неизвестности.

Ворота особняка бесшумно распахнулись, впуская лимузин на территорию, утопающую в зелени идеально подстриженных газонов и экзотических цветов. Линда зачарованно разглядывала это великолепие, чувствуя себя Алисой, попавшей в Страну Чудес. После недолгого подъезда, машина остановилась перед массивной дверью, словно приглашающей в другой мир.

Шофер, облаченный в безупречный костюм, открыл перед Линдой дверь. Выйдя из машины, она почувствовала легкий озноб, несмотря на теплый день. Особняк возвышался над ней, подавляя своими размерами и величественной архитектурой. Длинная лестница, казалось, звала ее наверх, к неизведанному. Собравшись с духом, Линда поднялась по ступеням и остановилась перед дверью, на мгновение засомневавшись. Но слова Реджины эхом пронеслись в ее голове, и, набравшись смелости, она нажала на кнопку звонка.

Дверь открылась практически мгновенно, и перед Линдой предстала безупречно одетая горничная с непроницаемым выражением лица. "Мисс Линда? Мисс Миллс ждет вас в гостиной", – произнесла горничная бесстрастным тоном, пропуская Линду внутрь.

Гостиная оказалась еще более роскошной, чем Линда могла себе представить. Высокие потолки, огромные окна, через которые лился солнечный свет, дорогая мебель и картины известных художников – все говорило о богатстве и изысканном вкусе. В центре комнаты, у камина, стояла Реджина, повернувшись к Линде спиной. Когда Линда вошла, Реджина медленно обернулась, и на ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка. "Добро пожаловать, Линда. Я рада, что ты приехала", – произнесла Реджина своим бархатным голосом.

Линда робко вошла в комнату, стараясь не выдать своего волнения. Вблизи Реджина казалась еще более ослепительной, чем на фотографиях. Ее темные волосы были безупречно уложены, а глаза, казалось, пронизывали насквозь. Линда почувствовала, как ее щеки слегка покраснели под пристальным взглядом Реджины.

"Присаживайся, пожалуйста", – предложила Реджина, указывая на изящное кресло у камина. Линда послушно села, стараясь сохранять спокойствие. Реджина подсела к ней и несколько секунд молча смотрела на Линду, словно изучая ее. "Я знаю, ты, наверное, немного удивлена, что я пригласила тебя сюда", – наконец произнесла Реджина, нарушая тишину.

Линда кивнула, стараясь подобрать слова. "Да, немного. Но я очень рада этой возможности", – ответила она, искренне надеясь, что ее голос не дрожит от волнения. Реджина слегка улыбнулась, и Линда почувствовала себя немного увереннее.

"Я следила за тобой некоторое время, Линда. И меня впечатлили твои работы", – продолжила Реджина, – "У тебя есть талант, который нельзя упускать. И я хочу предложить тебе возможность, которая может изменить твою жизнь". Линда затаила дыхание, ожидая, что Реджина скажет дальше. Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то невероятного, чего-то, что может кардинально изменить ее судьбу.

но Реджина продиктовала Линде строгие правила проживания в этом доме. Список был длинным и охватывал, казалось, все аспекты ее существования под этой крышей. От четкого времени ужина и запрета на громкую музыку после десяти вечера до необходимости убирать за собой немедленно после каждого приема пищи. Никаких гостей, даже на короткое время. Никаких личных вещей, оставленных вне ее комнаты. Звучало почти как тюремный устав.

Линда слушала молча, стараясь не выдать ни единой эмоции. Внутри нее бушевал гнев, но она понимала, что спорить бесполезно. Реджина, казалось, получала удовольствие от своей власти, от возможности контролировать каждый ее шаг. Линда боялась, что это только начало.

После лекции о правилах, Реджина добавила ледяным тоном: «И помни, Линда, я всегда буду наблюдать. Ты должна оправдать мое великодушие. Никаких ошибок». Она подчеркнула последнее слово, словно забивая гвоздь в крышку гроба Линды.

Линда кивнула, не поднимая глаз. Она чувствовала себя пленницей в золотой клетке. Дом, который когда-то казался убежищем, превратился в поле битвы, где каждая минута проходила под пристальным взглядом надзирателя. Ей оставалось только надеяться, что она сможет найти способ выжить в этой новой реальности.

Теперь задача была не просто выжить, но и сохранить себя, не потерять свою личность под давлением этих невыполнимых правил. Линда знала, что ей придется быть хитрой и осторожной, выжидая подходящий момент, чтобы найти выход из этой ситуации.

После того, как Реджина покинула комнату, Линда наконец позволила себе выдохнуть. Она медленно обошла свою комнату, касаясь кончиками пальцев старых обоев, словно пытаясь найти в них хоть какое-то утешение. Комната была скромной, но чистой, с большим окном, выходящим в сад. Сад, казалось, манил ее своей зеленью и тишиной, но Линда понимала, что даже там она не будет в безопасности от всевидящего ока Реджины.

На следующий день Линда начала изучать свой новый дом, вернее, те его части, куда ей было дозволено входить. Она убирала, готовила, выполняла все поручения Реджины с неукоснительной точностью. Она превратилась в тень, бесшумную и незаметную, словно призрак, живущий в этом доме. Но внутри нее зрело решение. Она не позволит Реджине сломить ее. Она будет играть по ее правилам, но только до тех пор, пока не найдет способ вырваться на свободу.

Проходили недели, и Линда все больше узнавала о распорядке дня Реджины, о ее привычках, о ее слабостях. Она замечала мелкие детали, которые другие, возможно, не заметили бы. Например, что Реджина каждое утро выпивала чашку крепкого кофе, прежде чем приступить к делам, или что она любила гулять в саду по вечерам, слушая классическую музыку в наушниках.

Линда понимала, что ключ к ее свободе лежит в этих деталях. Она должна использовать их в своих интересах, чтобы перехитрить Реджину и вернуть себе свою жизнь. Она еще не знала, как именно она это сделает, но была полна решимости найти выход. Потому что внутри этой золотой клетки все еще билось сердце свободной женщины.

На следующий день Линда умудрилась получить сразу три двойки, да еще и подралась с одноклассниками. Реджину вызвали в школу как ее нового опекуна. Реджина одарила Линду таким грозным взглядом, что у той мурашки побежали по спине. По приезду домой Реджина усадила Линду за уроки напротив себя. Пока Линда делала уроки, Реджина разбиралась с бумажной волокитой, бесконечными анкетами и заявлениями, необходимыми для оформления опекунства.

Прошло два часа, но Линда так и не закончила с уроками. Карандаш то и дело выпадал из ее вялых пальцев. Просидев еще четыре часа над учебниками, Линда устало подняла глаза и прошептала, что все сделала. Реджина взяла ее тетради в руки, изучая на предмет ошибок. Увидела кучу. Красные исправления словно кровоточили на страницах. Но, накормив Линду ужином, Реджина отпустила ее под предлогом: "Продолжишь завтра".

Когда Линда ушла, Реджина откинулась на спинку стула, чувствуя, как наваливается усталость. Она посмотрела на тетради Линды. Не просто лень, а что-то глубже. Непонимание. Реджина вздохнула. Завтра будет нелегко. Она подозревала, что школьные учебники – лишь вершина айсберга. Что-то сломалось внутри Линды, и Реджине предстояло это починить.

Реджина решила начать с малого. Отложив бумаги, она подошла к окну и посмотрела на темнеющий город. Она вспомнила себя в возрасте Линды. Тоже непростое время, свои бури и штормы. Но рядом всегда была мама, готовая выслушать и поддержать. А у Линды? Кроме старенького кресла в приюте и казенных обедов – ничего. Она понимала, что Линде нужно не только накормить и одеть, но и залечить душевные раны.

На следующее утро Реджина попросила Линду помочь ей приготовить завтрак. "Просто нарежь фрукты", – сказала она, стараясь говорить мягко. Линда неуклюже взяла нож, и Реджина заметила, как дрожат ее руки. Она подошла ближе, накрыла своей рукой руку Линды, показывая, как правильно держать нож и резать яблоко. Этот простой жест, казалось, немного успокоил Линду.

После завтрака, вместо того чтобы отправлять Линду в школу, Реджина предложила пойти в парк. Они гуляли по аллеям, разговаривали о всякой ерунде, кормили белок. Реджина не давила на Линду, не пыталась вытянуть из нее признания. Просто была рядом. Просто дала Линде почувствовать себя нужной и важной.

Вечером, когда Линда делала уроки, Реджина сидела рядом и читала книгу. Она не исправляла каждую ошибку, а мягко направляла, помогала понять суть. И в этот раз красных исправлений было гораздо меньше. Линда даже улыбнулась, когда решила сложную задачу. Маленькая победа, но для Реджины это был огромный шаг вперед. Она знала, что путь будет долгим и трудным, но она была готова пройти его вместе с Линдой.

Спустя несколько дней Реджина заметила, что Линда стала немного разговорчивее. Она уже не пряталась в углу, а иногда даже сама заговаривала первой. Однажды вечером, когда они вместе смотрели фильм, Линда вдруг спросила: "А почему вы решили меня взять?" Реджина отложила пульт и посмотрела Линде в глаза. "Потому что ты мне понравилась, – ответила она искренне. – И потому что я думаю, что мы можем быть полезны друг другу".

Реджина старалась придумывать новые занятия, чтобы отвлечь Линду от грустных мыслей. Они вместе ходили в кино, в театр, в зоопарк. Реджина учила Линду готовить, шить, вязать. Она видела, как в глазах Линды постепенно появляется интерес к жизни, как она начинает улыбаться и смеяться.

Однажды Линда пришла к Реджине с рисунком. На нем была изображена Реджина, Линда и большая собака, гуляющие в парке. "Это мы, – сказала Линда, улыбаясь. – Когда у нас будет собака?" Реджина обняла Линду. "Обязательно будет, – пообещала она. – Когда будем готовы".

Реджина понимала, что самое главное – это терпение и любовь. Она не ждала быстрых результатов, не требовала от Линды невозможного. Она просто была рядом, поддерживала и помогала. И постепенно, шаг за шагом, Линда начала расцветать, как цветок, попавший в заботливые руки садовника. Она становилась увереннее в себе, открытее и счастливее. И Реджина знала, что все у них получится.

Время шло, и связь между Реджиной и Линдой становилась все крепче. Линда перестала бояться говорить о своем прошлом, о том трудном времени, которое она пережила. Реджина внимательно слушала, не перебивая и не осуждая. Она понимала, что Линде нужно выговориться, освободиться от груза воспоминаний. И после каждого такого разговора Линда становилась немного легче, немного свободнее.

Однажды Реджина предложила Линде пойти на курсы фотографии. Линда сначала засомневалась, но Реджина убедила ее попробовать. И Линда увлеклась. Она часами пропадала на занятиях, а потом с восторгом показывала Реджине свои работы. В ее фотографиях было много света, много жизни, много надежды. Реджина гордилась Линдой и радовалась ее успехам.

Наступила весна, и Реджина с Линдой решили завести собаку. Они долго выбирали, ездили в приюты, смотрели на разных щенков. И наконец нашли его – маленького, пушистого, с умными глазами. Они назвали его Счастливчиком. С появлением Счастливчика в их доме стало еще больше радости и тепла. Линда и Реджина гуляли с ним в парке, играли, учили командам. Счастливчик стал настоящим членом их семьи.

Глядя на Линду, Реджина понимала, что самое сложное уже позади. Линда нашла себя, обрела уверенность и научилась любить жизнь. Она была благодарна Реджине за все, что она для нее сделала. Но Реджина знала, что главное – это то, что Линда сама смогла преодолеть свои страхи и сомнения. Она сама расцвела, как цветок, и теперь дарила свою красоту миру.

Прогуливаясь вечером с каким-то юношей, Линда не заметила, как за ними издалека наблюдает Реджина. Когда они слились в поцелуе, Реджина вскипела от ярости. Подойдя, не говоря ни слова, она схватила Линду и потащила домой. «Ты бы так об уроках думала, как о мальчиках! Ты под домашним арестом на два месяца: школа, дом, школа, дом! О чем ты только думала, целуясь с этим бродячим псом? Я уже нашла тебе достойного мужа, ваш брак будет выгодной сделкой». У Линды ком застрял в горле от услышанного. И как она сама не догадалась, что Реджине Миллс она не нужна, что она для нее всего лишь чек или выгодная сделка? «Не бывать этому», – подумала Линда. Злость закипала внутри, но она не подала виду. Украдкой вытащив у Миллс крупную сумму денег, Линда сбежала из дома под покровом ночи, ворвавшись посреди ночи к своему воздыхателю. К счастью, он жил один.

Линда забарабанила в дверь воздыхателя, чуть не сорвав звонок. Дверь распахнулась, и заспанный Лукас ошарашенно уставился на нее. Не дав ему опомниться, Линда ввалилась внутрь, объясняя на ходу, что ей нужна помощь, что она сбежала от Реджины и ее планов по выгодному замужеству. Лукас, все еще сонный, но встревоженный ее словами, усадил Линду на диван и стал расспрашивать, что произошло.

Линда вкратце рассказала о сделке, о домашнем аресте и о сумме, которую она украла. Глаза Лукаса округлились. Он всегда питал чувства к Линде, но представить себе, что она способна на такое… Это было неожиданно, но одновременно и восхитительно. Он видел в ней бунтарку, а не тихую игрушку в руках Реджины Миллс.

"Что ты планируешь делать?" - спросил Лукас, внимательно глядя на Линду. Она пожала плечами, чувствуя, как усталость берет свое. "Я не знаю. Спрятаться. Уехать подальше. Просто начать новую жизнь, где меня не будут продавать, как скот."

Лукас обнял Линду за плечи. "Я помогу тебе. У меня есть сбережения. Мы можем уехать. Куда угодно. Лишь бы ты была в безопасности и счастлива." Линда подняла на него взгляд, и в ее глазах блеснула искра надежды. Может быть, все еще не потеряно. Может быть, у нее есть шанс на настоящую жизнь, на любовь, а не на брак по расчету. Она прижалась к Лукасу, чувствуя, как с каждой секундой ее злость и страх уступают место благодарности и… надежде.

Но Реджина не стала тратить время попусту. Пробудившись среди ночи, она обнаружила сперва пропажу Линды, а затем и чудовищную брешь в своих сбережениях – два миллиона рублей растворились, как дым. "Вот же сука!" – вырвалось у Реджины, и она, не медля, выхватила телефон. Вычислив местоположение Линды, она помчалась по указанному адресу в сопровождении полиции. Линда и Лукас не открывали, и тогда дверь просто вынесли. Лукаса скрутили в мгновение ока, а Реджина одарила Линду взглядом, пропитанным ледяной ненавистью. "Мы едем домой. Сейчас". Увидев свои деньги, разложенные на столе, Реджина молча убрала их в сумку, грубо схватила Линду за руку и потащила к машине. "А твоего воздыхателя ждут серьезные проблемы. Я засажу его в тюрьму, можешь не сомневаться". Линда захлебывалась слезами, моля о пощаде, твердя, что виновата лишь она одна.

Всю дорогу до дома Реджина не проронила ни слова. Линда сидела, сжавшись в комок на заднем сиденье, и тихо всхлипывала, боясь поднять глаза на свою разъяренную покровительницу. Когда они въехали во двор, Реджина резко затормозила, чуть не выронив сумку с деньгами. "Вылезай", – процедила она сквозь зубы, не поворачиваясь к Линде.

В доме воцарилась зловещая тишина. Реджина молча прошла в гостиную, бросила сумку на диван и обернулась к Линде, которая робко следовала за ней. "Два миллиона, Линда. Два миллиона!" – голос Реджины был тихим, но от этого еще более пугающим. "Я тебе что, банкомат?"

Линда опустилась на колени, продолжая рыдать. "Прости меня, Реджина. Я не знаю, что на меня нашло. Он… он говорил такие красивые слова. Обещал золотые горы".

Реджина презрительно фыркнула. "Красивые слова? Золотые горы? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Ты не только украла мои деньги, ты разбила мне сердце. Я тебе доверяла, а ты…" Реджина не договорила, ее голос сорвался. Она отвернулась к окну, пытаясь сдержать слезы.

"Встань", – наконец произнесла Реджина, вытирая глаза. "Собирай вещи. Ты больше здесь не живешь. И можешь забыть обо мне. У тебя есть час". Реджина вышла из комнаты, оставив Линду рыдать в одиночестве. Она знала, что должна быть жестокой. Прощение в данном случае было равносильно самоубийству.

— А ты, Реджина, будто лучше! — все еще захлебываясь слезами, кричала Линда. — Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью, перебрасывая из одной клетки в другую? Я не хочу замуж по расчету! Это ты, ты во всем виновата! Пообещала мне райскую жизнь, а потом так поступила со мной… А Лукас? Он ведь ни в чем не виноват! Верни меня обратно в детский дом, я тебя ненавижу! – хрипло выдохнула Линда.

«Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я отдала тебе все! Кормлю тебя, неблагодарная!» – выплюнула Реджина, захлебываясь гневом. В порыве ярости она влепила Линде звонкую пощечину. «У тебя могло быть все, но ты сама захлопнула эту дверь! Завтра же я верну тебя обратно в детский дом. Я не потерплю воровства в своем доме! А сейчас – прочь с глаз моих! Иди спать, видеть тебя не могу!» Голос Реджины звенел ледяным презрением, обжигая Линду словно кислота.

На следующий день Реджина привезла Линду к стенам сиротского приюта – унылого и серого, но все же лучшего, чем брак по расчету. Лукас был отпущен, но их пути быстро разошлись. В детском доме над Лидой снова сгустились тучи насмешек и издевательств.

– Как ты могла упустить такое теплое место? Был бы у меня такой шанс, я бы грыз землю зубами, но вцепился бы в него мертвой хваткой! – прорычал подросток, толкая Линду в стену. От удара кровь хлынула из рассеченной брови.

– Отвали… Там не все так радужно, как тебе кажется, – прошептала Линда, сплевывая кровь.

– Что, деликатесы не пришлись по вкусу? – язвительно процедил парень.

Закончив избиение, он оставил Линду рыдать на ледяном асфальте за детским домом. Все тело горело от боли. Линда решается на очередной побег, понимая, что не выдержит здесь ни дня.

Сбежав поздней ночью, Линда, обуреваемая яростью, решила посетить дом Регины. Схватив булыжник потяжелее, она вложила в удар всю свою ненависть, разбив окно ее спальни. Не оглядываясь, Линда бросилась бежать прочь, куда глаза глядят.

Одолев около трех километров, она заметила заброшенный дом, на удивление, неплохо сохранившийся. Решив, что другого выхода нет, Линда укрылась в нем, надеясь, что утро принесет с собой хоть какой-то план.

Достав из рюкзака скромные запасы – всё, что успела вынести из сиротского приюта, плюс жалкие накопления, которых едва ли хватит на первое время, – Линда доела батончик и подумала: "Завтра же пойду искать работу". Свернувшись калачиком на прохудившемся матрасе, она провалилась в сон.

Утром Линда, надев самую приличную одежду, что у нее была, отправилась на поиски подработки. И, слава богу, нашла сразу две: мыть полы вечерами на заводе и утром разносить почту. Время на школу остается, и это радует. На заводе можно принять душ и постирать вещи — это тоже радует, но нужно найти еду. Линда пошла в магазин за покупками и наполнила целый рюкзак лапшой. В доме электричества нет, так что буду есть в сухомятку — голод не тетка. А с первой зарплаты сниму комнату у какой-нибудь бабушки и заживу как нормальный человек. Возвращаясь в заброшенный дом, Линда увидела свой портрет на столбе: детский дом и полиция ищут её. Но я не вернусь, буду ходить в маске, а позже перекрашусь — это выход. Оформили её неофициально, так что пока они меня не найдут. Проходя мимо дома Реджины, Линда удивилась, как быстро починили её окно. "Ничего, я ещё раз разобью. Миллс, я не игрушка, и я не позволю так с собой обращаться. Решила подарить надежду, а потом выдать замуж тайком? Ты пожалеешь об этом, Миллс, помяни моё слово", — пробубнила Линда себе под нос и продолжила путь к заброшке, в которой она временно укрылась.

Но что делать со школой, подумала Линда. Там будут искать в первую очередь. Хм… Значит, в школу пока ходить не буду, пока не придумаю что-нибудь, – пробормотала Линда себе под нос, заходя в заброшенный дом. Линда навела там порядок как могла: выкинула старый матрас и купила надувной матрас с подушкой, вымыла полы старой футболкой. Воду набирала из колодца во дворе — хоть что-то есть. Проснувшись утром, Линда побежала разносить почту. Освободившись ближе к обеду, Линда подумала, что долго провозилась, нужны колеса: велик или хотя бы скейт. Вернувшись в заброшенный дом, который Линда теперь называла убежищем, и оглядев серые бетонные стены, достала акварельные краски и принялась рисовать, украшая стены. Линда нарисовала пляж, но не хватило красок, чтобы закончить картину. Села на новый матрас и принялась есть лапшу. Время близилось к шести, и пора было уже идти мыть полы на завод. Линда аккуратно воровала деньги у взрослых, небольшие суммы, чтобы не спалиться. В десять вечера Линда закончила мыть полы и подсчитала украденные деньги — в общей сложности почти пять тысяч, хороший улов. Завтра куплю красок, чтобы закончить картину на стене, еды и шампунь. Приняв душ на заводе, Линда отправилась домой. Проходя мимо дома Реджины, Линда вновь взяла камень и хотела уже кинуть в окно, но, увидев, как кто-то выходит из дома, отбросила камень и поспешила уйти прочь. Нечего, я еще с тобой поквитаюсь, Миллс.

Как обычно, с первыми лучами солнца Линда принялась за свою утреннюю рутину – доставку почты. Прошел месяц с тех пор, как она завершила свою монументальную картину на стене заброшенного здания, и дела пошли в гору, но суровые условия прежнего пристанища становились невыносимыми. "Холодает", – думала Линда, ловко лавируя на новеньком скейте, который недавно приобрела и который теперь здорово экономил время и силы. Линда бережно относилась к каждой копейке, покупая лишь самое необходимое.

Закончив разносить почту, она поспешила в свое прежнее убежище, где с волнением пересчитала свои сбережения. Слава богу, ей хватало на оплату нового жилья на целых три месяца, да еще и на еду останется, если, конечно, она продолжит свои мелкие "махинации". Но что поделать, это был единственный выход.

Вдруг взгляд Линды упал на объявление, приколотое к стене. "Сдам комнату. Улица Пионерская". Старушка сдавала одну из своих комнат. Линда, не раздумывая, набрала указанный номер и договорилась о встрече в тот же день.

По адресу её встретила приветливая бабушка, ростом едва достававшая Линде до плеча. Клавдия Семеновна, так звали миловидную хозяйку, сразу располагала к себе. Линда, не торгуясь, заплатила за комнату на два месяца вперед, закинула вещи в стиральную машину и, наконец, приняла долгожданный душ. Вернувшись в комнату, она рухнула на старенькую кровать, которая показалась ей просто раем.

Стук в дверь прервал ее размышления. Клавдия Семеновна приглашала на чай. Линда, обрадованная таким гостеприимством, сбегала в ближайший магазин и купила недорогие пирожные. Весь вечер прошел в теплых, душевных разговорах о жизни. Линда предупредила хозяйку, что рано утром уходит на подработку и извинилась за возможные неудобства. Она пообещала держать комнату в чистоте и порядке. Договорившись обо всем, Линда, счастливая, отправилась в кровать, которая казалась такой желанной. Поставив будильник на пять утра, она мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Утро задрапировалось в серую дымку, когда Линда, кутаясь в поношенную одежду, вздохнула о новой куртке. Мечта оставалась мечтой – финансы пели жалобные романсы. Вспомнив о заветном магазине с вещами для нуждающихся, она загорелась надеждой отыскать там спасение от надвигающихся холодов. "Обязательно заскочу туда после работы," – промелькнуло в голове. И тут же, словно тень, нахлынула мысль о вечерней повинности – мытье полов. "Хм… зато сейчас у меня есть шанс вернуться в школу," – решила Линда, исполненная решимости. – "На все неудобные вопросы буду хранить молчание."

Возвращаясь домой, она бросила взгляд на часы: девять утра. "Сегодня управилась на удивление быстро," – подумала она. И тут же осенило: школа ведь совсем рядом. "Наверное, стоит зайти к директору, объясниться… Прошло уже два месяца с тех пор, как я пропала. Да и мои портреты, наверное, уже не висят на каждом столбе… надоело их снимать."

Линда вошла в школу и, не теряя ни минуты, направилась к кабинету директора. Легкий стук, и в ответ раздалось долгожданное: "Войдите!" Тамара Васильевна, казалось, потеряла дар речи, увидев Линду.

– Линда! Где ты пропадала все это время? Тебя чуть ли не вся полиция искала!

– Здравствуйте, Тамара Васильевна, – робко начала Линда. – Тут такое дело… Мне нужно закончить школу, но я сбежала из детского дома. Пожалуйста, никому не сообщайте об этом. Обещаю, больше не доставлю неприятностей. Это мой последний год здесь, мне нужен диплом.

– Линда, объясни толком, что творилось в твоей жизни?

– Вам с самого начала или только последние четыре месяца?

– Линда! – строго одернула ее директор.

– Да ладно, ладно, я поняла, – вздохнула Линда. – В общем, меня удочерила миссис Миллс, и все было как в сказке… с одним исключением. Она хотела выдать меня замуж по расчету. Я для нее была просто выгодной сделкой, а не человеком. Опущу подробности, скажу лишь, что она вернула меня обратно. В детском доме меня снова избили, и я сбежала. Но я нашла подработку, даже две, и теперь снимаю комнату у замечательной бабушки. Пожалуйста, не впутывайте ее в это. В моей жизни только началась белая полоса. Позвольте мне доучиться, и я исчезну из вашей жизни. Уверяю, вы даже не вспомните обо мне.

– Линда, меня согревает мысль, что ты стала такой ответственной, что борешься за свою жизнь, но это не выход, понимаешь? А если что-то случится с тобой, или если у тебя закончатся деньги? Линда, жизнь очень непредсказуемая, и ты это знаешь, как никто другой.

– Да, я знаю, знаю… Но я сильная, и в детский дом я не вернусь. Пожалуйста, сохраните это в тайне.

Директор задумчиво постучала пальцами по столу.

– Хорошо, но только с одним условием. Вот мой номер телефона. Если случится беда, позвони мне. Неважно, закончились ли деньги или проблемы с жильем – просто позвони. У меня нет детей. Мы с мужем так и не смогли зачать… А ты – девочка умная, да еще и талантливая. Ответственность беру на себя, но, пожалуйста, не пропадай так больше.

На лице Линды впервые за долгое время промелькнула слабая улыбка.

– Спасибо, спасибо вам большое… – Она взяла записку с номером и уже собиралась уходить, когда услышала окрик.

– Не опаздывай завтра в школу, я проверю!

– Да, хорошо, – чуть смеясь ответила Линда и радостно побежала домой, а вечером, как обычно, отправилась мыть полы.

Прошел еще месяц. В жизни Линды воцарилась благодать. Теплая куртка грела душу и тело, крыша над головой дарила ощущение безопасности, а денег с подработки хватало не только на скромное существование, но и на небольшие накопления. Линда решила откладывать на черный день, предчувствуя, что судьба не всегда благосклонна. Выходя из магазина, она заметила знакомый силуэт, а услышав голос, все сомнения развеялись – это была Миллс. «Вот кого мне только не хватало!» – промелькнуло в голове у Линды. Накинув капюшон, она поспешила скрыться из виду. Слава богу, Миллс не заметила ее, но в голове Линды уже зрел план мести, который должен был осуществиться в ближайший месяц.

– Жди, Миллс, ты еще пожалеешь, – пробормотала Линда себе под нос и направилась домой.

Бабушка, у которой Линда снимала комнату, была не только прекрасной собеседницей, но и мудрой наставницей. Она помогала Линде с уроками и научила ее вкусно готовить. Теперь Линда даже умела печь пирожки. Сегодня не нужно было мыть полы, а значит, можно было заняться разработкой плана мести Миллс. Затворившись в комнате, Линда принялась что-то яростно вычерчивать в тетради, злорадно усмехаясь своим коварным замыслам.

На следующий день, после работы, Линда направилась в магазин, где и столкнулась с Лукасом. Сердце Линды, еще не залечившее рану расставания, замерло в нерешительности: стоит ли вообще здороваться? Но Лукас опередил ее, проявив инициативу.

– Привет, ну как ты? Все хорошо?

– Оу, да, привет. Все хорошо, а ты как? Какие новости?

– Да все прекрасно. Может, прогуляемся? Ты никуда не спешишь?

– Да, давай, не спешу.

Они вышли из магазина и направились в ближайший парк. В воздухе уже чувствовалась прохлада, но они, погруженные в разговор, словно не замечали ничего вокруг. Линда рассказывала о съемной комнате у миловидной старушки, о подработках и о возвращении в школу.

Лукас не мог скрыть радости за Линду и вдруг вложил ей в ладонь несколько купюр.

– Вот, возьми. Отложи на черный день или купи себе что-нибудь.

– Лукас, спасибо, но я не могу принять.

– Бери, тебе нужнее. Нелегко тебе сейчас приходится.

– Лукас, мне всегда нелегко.

– И то верно. И все же я настаиваю.

– Хорошо, спасибо, – тихо проговорила Линда. – Ты хороший парень… Может, начнем все заново?

– Извини, не могу. Я уезжаю на днях. Сюда я больше не вернусь.

С ноткой грусти в голосе он произнес это, глядя куда-то вдаль, словно пытался запомнить ускользающий пейзаж парка.

– Вот оно что… Слушай, мне уже пора. Дай бог свидимся еще.

– А? Да, мне тоже уже пора.

На прощание Лукас обнял Линду.

Погруженная в свои мысли, она шла домой и даже не заметила, как начал падать первый снег. Раз за разом Линда проклинала Миллс, считая ее виновницей всего. Боль от бессилия рвалась наружу, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.

Вернувшись домой и разобрав покупки, Линда старалась поддерживать разговор с Клавдией Семеновной, но мысли ее были плотно окутаны образами Лукаса и Реджины Миллс.

– Лин-да…

Хрипловатый голос вырвал Линду из пучины раздумий.

– А? Что?

– Ой, опять в облаках витаешь, – устало вздохнула старушка.

– Извините…

– Да нечего, ты пойди отдохни. Наверно, устала небось.

– Да, вы правы. Пойду прилягу.

С этими словами Линда вышла из-за стола и направилась в свою комнату.

Зайдя внутрь, Линда взяла в руки тетрадь, пролистала план от начала и до конца и решила: месть случится этой ночью. Благо, Клавдия Семеновна рано отходила ко сну. Линда тихо покинула дом и направилась к особняку Миллс.

По дороге Линда заметила снег. Рано что-то в этом году. Она поймала снежинку в ладонь, а в голове все вертелся план мести, и холодил кожу стальной блеск складного ножа, спрятанного в куртке.

Подойдя к дому Миллс, Линда перемахнула через каменную стену позади, и сердце ее забилось быстрее, когда она увидела приоткрытую дверь в подвал. "Отлично, сегодня удача на моей стороне," – ликовала она про себя.

Проскользнув в дом, Линда затаилась, прислушиваясь к тишине. Ни звука. Осторожно поднявшись из подвала, она направилась в покои Миллс. Два часа ночи. Миллс безмятежно посапывала в своей постели. Линда достала из рюкзака веревку, намереваясь связать ее, но внезапный, оглушительный удар обрушился на ее голову, и она рухнула на колени.

– Мать твою, больно!

Миллс включила свет. Прищурившись, она ахнула:

– Линда? Что ты делаешь в моем доме?

В ответ Линда лишь выхватила из кармана нож. В ее взгляде плескалась клокочущая злоба и ненависть.

– Убить хочешь? – с усмешкой спросила Миллс.

– И сесть в тюрьму из-за вас? Нет. Просто сделаю то же, что и вы. Причиню вам боль.

– Что ты имеешь в виду?

– Ваше лицо… Оно такое красивое. Хочу слегка подправить. Шрам вам будет к лицу.

Глаза Миллс расширились, но в следующее мгновение она вновь надела свою привычную маску невозмутимости, ту, что давала понять всем вокруг: всё под контролем. Линда растерялась.

– Вам не страшно?

– Нисколько.

Холодная усмешка тронула губы Миллс, и это окончательно вывело Линду из себя.

– Да я тебя…

Не успев закончить фразу, Линда бросилась на Миллс с ножом. Реджина ловко увернулась, нанеся удар в горло Линде, от которого та начала задыхаться и кашлять. Не теряя ни секунды, Миллс выбила нож из ее руки и, отшвырнув его в сторону, толкнула Линду к стене.

Линда, сдавленно откашлявшись, издала болезненный стон, переходящий в тихий вой. – Как?.. Я ведь готовилась к этому нападению! – Верёвка, нож… Похоже, действительно готовилась, но просчиталась, – ледяным тоном отозвалась Реджина. – Сегодня мне не спалось. Я услышала шаги в коридоре и притворилась спящей. В темноте сложно понять, спит человек или нет. Что ж, Линда, твой план с треском провалился. – Это всё вы! Из-за вас мы с Лукасом расстались! Он хороший парень! Вы во всём виноваты! Ненавижу вас! – вскричала Линда, сгорая от ярости и бессилия. – Ненавидишь? Лукас – твой родной, кровный брат. – Что? – Линда подняла заплаканные глаза, не веря своим ушам. – Что вы несёте? – Линда, Лукас Харпер – твой родной брат. Я знала это с самого начала, когда решила тебя удочерить. Ты ведь не знала, так? – Я… Я не знала. Почему вы не сказали? – А ты бы поверила? Мы проверили его по своим источникам. Я, втайне от тебя, сделала экспертизу, чтобы убедиться. И, увы, всё подтвердилось. Реджина достала бумаги из ящика стола и протянула Линде. – Как… Как это возможно? Но раз я не знала… – …знал, Линда. Он знал о тебе. – Нет… Всё равно это ничего не меняет. Зачем вы сначала дали надежду, а потом… – Ты злишься из-за замужества, не так ли? – с горечью и усталостью вздохнула Реджина, но тут же продолжила: – Ваш брак действительно был бы выгодным, а мистер Блик – замечательный мужчина… Ты сразу ему приглянулась. Вскоре я поняла, что не надо было так с тобой, и пыталась загладить свою вину. У тебя как на работе? А с Клавдией Семёновной ты как поладила? – Что? Откуда вы знаете? Вы следите за мной? – Слежу ли я… – Миллс усмехнулась. – Глупышка, кто разрешит школьнице работать по утрам и вечерам? Это законом запрещено. А уж тем более снимать комнату. Я знала, что ты пойдёшь искать работу, я знала, что ты нуждаешься в жилье и деньгах. О том, что ты сбежала из детского дома, мне стало известно в тот же день. Я знала и про заброшку, в которой ты укрывалась, и про разбитое окно… Чуть в меня не попала этим камнем. Но задай себе вопрос, почему полиция не стала разбираться с моим окном, а работодатели не задавали лишних вопросов, как и Клавдия Семёновна? Ответ прост: они все работают на меня. Так за что тебе меня ненавидеть? Линда оцепенела, не в силах вымолвить ни слова. Ком застрял в горле. Всё, чем она так гордилась, было вовсе не её заслугой, а Миллс. – Я… Я не знала… – Вижу, ты поражена. Пойдём выпьем кофе, и я отвечу на все твои вопросы. Деточка, ты запуталась окончательно.

Разливая ароматный чай по изящным кружкам, Реджина наблюдала за застывшим лицом Линды – на нем читался немой вопрос, целая буря вопросов, погребенных под обломками шока. – Лукас придет попрощаться с тобой на днях и покинет город, навсегда. – Уже… Мы сегодня попрощались. Он оставил мне немного денег. – Что? Вот же козёл! Должен был передать тебе двадцать тысяч, а отдал жалкие гроши? Ну, я ему устрою… – Да что происходит?! Какого черта, Миллс?! И если это все ваших рук дело, то на что тогда способна я? Кто я вообще? И получается… получается, мне не за что вас ненавидеть? Что мне теперь делать? Куда идти? – Линда судорожно вздохнула, в отчаянии хватаясь за голову. – Просто живи и радуйся жизни. Если захочешь помощи – не откажу. Но ненавидеть меня тебе действительно не за что. Не понимаешь сейчас – поймешь позже.

"Пей чай, и отправляйся-ка спать. Не пущу тебя никуда сегодня, опасно девушке бродить в такой поздний час. А утром пойдешь домой… И я искренне надеюсь, что ты полюбишь эту жизнь всем сердцем."

Линда допила чай, и в голове родился новый план – не мести, а благодарности мисс Миллс.

Прошло два года. Линда окончила школу с неплохими отметками. Параллельно работала и училась, откладывая каждую копейку. Она нашла свое хобби, которое теперь приносило доход: рисунки на заказ, портреты, картины, даже гаражи разрисовывала по заказу. Скопив внушительную сумму в два миллиона, она направилась к дому Миллс. Робко постучав в дверь вечером, она дождалась, когда Реджина впустит ее и пригласит на чай.

– Ну, рассказывай, Линда, как дела?

– Спасибо вам, мисс Миллс. Завтра я уезжаю в другой город учиться. Квартиру от детского дома мне дадут там, уверена, что не без вашей помощи. Это мой прощальный подарок.

Линда протянула Миллс небольшую коробочку, упакованную в золотистую бумагу с розовой ленточкой. – Откройте не сейчас. Чуть позже.

– О, спасибо, Линда! Для тебя у меня тоже есть подарок.

Реджина вышла из комнаты и вернулась через несколько минут с бордовой коробочкой в руках. Достав из нее цепочку с подвеской в виде кошки в домике, она сказала:

– Вот, сделано на заказ, из золота. Ну, как, нравится?

– Да, оно замечательное.

– Отлично! Так, а что же в твоём подарке?

– Нет, не сейчас. Позже откроете.

– Ну же, мне так интересно!

– Тогда пообещайте, что примете мой подарок. Я очень старалась.

Реджина удивлённо вскинула бровь, задумчиво глядя на Линду. Разорвав подарочную упаковку, она открыла коробочку.

– Деньги? Я не приму. Они тебе нужнее.

– Там два миллиона. Вы так много сделали для меня. Это наименьшее, что я могу для вас сделать.

– Линда, но деньги нужнее тебе, чем мне.

– Не спорьте.

– Нет, я их не возьму.

– Ну, я же ваши взяла. Значит, и вы мои возьмёте.

Девушки рассмеялись.

– Ладно. Во сколько у тебя завтра поезд?

– В шесть вечера.

– Хорошо. Я приду тебя проводить.

На следующий день на перроне Линду провожала Миллс, заботливо вручая контейнеры с едой. "Обязательно поешь, там все, что ты любишь", - напутствовала она. Проводники торопили, объявляя скорое отправление поезда и прося провожающих покинуть вагон.

– Ну вот и все, мне уже пора, – вздохнула Линда. – Обещай приезжать ко мне на каникулы.

– Обещаю, – ответила Миллс.

Девушки обнялись, и Линда, заняв свое место у окна, тронулась в путь, любуясь завораживающими пейзажами, мелькающими за стеклом.

Как ребенок, она с нетерпением открывала один контейнер за другим, удивляясь и радуясь домашней еде и даже небольшому пирожному, испеченному специально для нее.

В последнем контейнере Линда обнаружила свой подарок, возвращенный Миллс, деньги и записку: "Позвони, как приедешь. Деньги тебе пригодятся во время учебы, поверь, я знаю". Красовался и номер телефона Миллс.

"Значит, не приняла мой подарок", – с тихой грустью подумала Линда и принялась за домашнюю еду, приготовленную с такой любовью.