Читать книгу: «Цена искупления»

Глава 1

Спасательная часть только начинала смену, но тишина была обманчивой – здесь никогда не бывало по-настоящему спокойно. В раздевалке стоял привычный гул: кто-то проверял форму, кто-то обсуждал планы на выходные.

– Ян, ну как там Вера? – спросил Степан, садясь на лавку и натягивая ботинки.

Ян засиял, как начищенный медный таз. Так происходило всегда, когда речь заходила о любимой женщине

– Прекрасно! Я – счастливый, как никто! Я счастливый лет уж сто.

Я – счастливый! Я не вру! Так счастливым и уйду! – пропел он и лег на лавку, закинув руки за голову.

– Совести у тебя нет, – беззлобно проворчала Майя, завязывая шнурки.

– Да зачем она мне, – на губах Яна появилась провокационная улыбка.

– Хватит светиться, я тебе говорю. Всем завидно! – девушка закатила глаза и запустила в друга тяжелой перчаткой.

Ян только рассмеялся и сел. Взлохматил отросший ежик и размял мышцы шеи.

– Завидуй молча, я свое счастье заслужил!

– Пока еще не заслужил, вот когда на родах побываешь, тогда посмотрим, – добавил Клим, хлопнув его по плечу.

Ян мечтательно усмехнулся и поднялся на ноги.

– Да, Кристина, я понял, – голос Ивана прозвучал особенно громко во внезапно возникшей тишине. – Нет, я не знаю, где взять деньги прямо сейчас… Каблук? Чего? Ты серьезно?.. Ладно, разберемся.

– Что там опять? – хмыкнул Ян, проходя мимо. У девушки Ивана были такие большие запросы, что было совсем не понятно, почему она выбрала Ваньку, а не какого-нибудь олигарха.

– Каблук сломала, деньги нужны, но их нет. – Иван поднял брови. – Как это связано, я пока не понял.

– Лучше и не пытайся, – со смешком посоветовал Захар, входя в комнату.

В воздухе висел запах утреннего кофе, а в раздевалке слышались приглушенные разговоры дежурной смены. Кто-то подтягивался, кто-то проверял экипировку, привычная рутина вступала в силу.

– Кстати, про деньги, – Клим вмешался в разговор. – Я же занимал у тебя пару косарей. Могу отдать.

Климу все сложнее было сводить концы с концами. Девчонки стремительно росли, росли и расходы, а вот доходы медленно плелись за ними. Нужно было искать подработку, но кто его возьмет с таким ненормированным графиком.

– Да не надо. Потом, – отмахнулся Иван, справедливо рассудив, что дочки Клима важнее каких-то каблуков. Туфлей у Кристины было много, можно же надеть другие и не выносить мозг.

– Внимание всем! – Захар перекрыл фон шума, его голос был четким, как команда в бою. – Вызов: на затоне под лед провалилась машина с подростками. Несколько человек выбрались на поверхность, но один ушел под воду. Лед трещит, время играет против нас, двигаемся быстро!

В мгновение часть ожила. Клим первым отреагировал, захлопнув свой шкафчик:

– Весна пришла, а мозги у людей не оттаяли.

– Если бы у людей были мозги, мы бы без работы сидели, – мрачно добавил Степан, затягивая ботинки.

Затем молча проверил снаряжение, стянув ремни страховки, каждое движение отточено до автоматизма. Адреналин начал поступать в кровь, а разум уже прокручивал возможные сценарии спасения.

Лед – это всегда риск. Здесь все зависит от скорости и точности действий. Рядом с ним стоял Максим – новый врач отряда. Он пришел на место Веры, но пока еще не полностью влился в коллектив. Степан бросил на него быстрый взгляд – высокий, подтянутый, в форме сидел уверенно, но было видно, что он еще не привык к суровым будням спасателей.

– Ну что, новенький, готов к бою? – спросил Клим, загружая снарягу в машину.

– Если бы не был готов, не пришел бы сюда, – спокойно ответил Максим, стягивая перчатки.

– Вот это настрой! – ухмыльнулся Клим и взглянул на Максима с прищуром. – Посмотрим, как ты справишься.

– Кстати, кто такая Вера? Постоянно ее упоминаете.

– Вера раньше врачом у нас была. Девчонка с характером, но свое дело знала четко. – С улыбкой поделился Клим. – А потом прошел Ян и заточил нашу принцессу в…

– Кто-то сказок перечитал, я смотрю, – Ян появился внезапно.

– Отставит треп! – скомандовал Захар. —Пакуемся!

Максим сдержанно кивнул, но внутри почувствовал легкое раздражение. Только пришел, а его уже сравнивали с кем-то. С бабой! Неприятно. Но он уже ощущал привычный холод предстоящего вызова – не физический, а тот, который появляется перед сложной работой.

Машина завелась с привычным ревом. Захар сел на переднее сиденье, переключая рацию на канал связи с диспетчерами. Внутри пожарно-спасательного автомобиля царила напряженная тишина, нарушаемая только короткими переговорами.

– Уточнили количество людей? – спросил Захар.

– Трое смогли выбраться из машины и держатся за кромку льда, один подросток ушел под воду. Машина медленно погружается, есть риск, что она утянет их за собой.

– Жив ли тот, кто подо льдом? – уточнил Максим.

– Неизвестно. Очевидцы говорят, что видели его пару минут назад.

– Значит, жив, – твердо сказал Степан. – Пока не доказано обратное.

Клим ухмыльнулся:

– Слушай, может, и в лотерею начнешь играть? Такой оптимизм – редкость.

Но Степан не улыбнулся в ответ.

– Пока не вытащили – значит, жив, – Степан говорил не для успокоения, а потому что знал: если начнешь сомневаться, потеряешь секунды, а секунды – это жизнь. Он привык бороться за нее до последнего.

Максим внимательно наблюдал за Степаном, изучая его реакцию. Он уже слышал, что этот парень один из лучших, но в разговоры о команде пока особо не вмешивался. Для него это был новый мир, и он понимал: доверие здесь не дается просто так.

Когда они прибыли, картина была тревожной: на середине затона частично затопленная машина еще держалась на льду, но трещины расходились во все стороны. Двое подростков висели на капоте, держась за края, еще один цеплялся за лед, пытаясь выбраться.

Холодный воздух резал легкие, ветер гнал снежную пыль по льду, делая поверхность скользкой и предательской. Подростки на льдине боясь лишний раз пошевелиться. Но главное – рядом с льдиной, в темной воде, барахтался человек. Его движения становились все медленнее.

Захар мгновенно принял решение:

– Страховку на лед!

Степан уже закреплял трос, проверяя карабин движением руки. Он шагнул на лед, мгновенно оценив его структуру. Трещины шли радиально – значит, нагрузка распределяется, но второго шанса не будет. Время тянуло за собой жизни, и сейчас только от спасателей зависело, удастся ли их вернуть.

Глава 2

Весна была в самом разгаре, но на затоне еще держался лед. Холодный ветер все так же пробирал до костей, несмотря на толстые куртки и перчатки.

Лед под машиной с подростками уже трещал, острые края напоминали зубы капкана. Вода вокруг была темной, мутной, а морозный воздух еще больше замедлял движения пострадавших.

Каждый треск под ногами напоминал спасателям, что операция могла обернуться новой трагедией, но никто не собирался отступать. Их риск был оправдан. Они знали на что идут, когда выходят на службу.

Один из парней слабо шевелился на капоте, второй цеплялся за край льдины, но пальцы явно уже не слушались. Третий исчез под водой.

– Работать быстро! – жестко скомандовал Захар. – Степан, ты идешь за тем, кто под водой. Ванька, страховка и помощь на подъеме. Ян, Клим – эвакуация выживших. Максим, медосмотр и контроль по состоянию!

Машина гудела, спасатели метались по льду, закрепляя страховочные тросы. Степан уже тянул на себя гидрокостюм, затягивая ремни.

– Ванька, за мной, держишь страховку, но, если скажу «вытаскивай», делаешь это моментально! – бросил Степан, закрепляя карабин на себе.

Иван сжал зубы, кивнул:

– Понял.

Он волновался, но в глазах горел азарт.

– На счет три, – сказал Захар.

Степан шагнул на лед, слыша за спиной напряженное дыхание команды. Лед предательски треснул, но он шел дальше, опираясь на кошки. Дойдя до машины, увидел парня, цепляющегося за капот.

– Ты меня слышишь? – крикнул он, проверяя, реагирует ли подросток.

Парень поднял голову, губы посинели.

– Д-да… – едва слышно.

– Сейчас тебя вытащим. Держись! – крикнул Степан.

Он схватил его за руку, но в этот момент капот ушел под воду, и парень начал соскальзывать. Ванька мгновенно среагировал, натянув трос.

– Держу! Тяни! – выкрикнул он.

Степан резко потянул подростка вверх и прижал к себе. Захар и Ян уже ползли по льду, помогая вытянуть их обоих.

– Хорошая работа! – бросил Ян Ваньке, когда тот помогал парню дойти до берега. Тот спасатель не скрывал гордости.

Тем временем Максим пытался помочь другому подростку, который обессиленно висел на краю льдины. Он тянул его к себе, но хватка была слабой, и парень снова соскользнул в воду.

– Черт! – выругался Максим.

Ян бросился к нему, помогая удержать пострадавшего.

– Держи крепче! Что ты мямлишь?! – рявкнул он. – У тебя руки должны быть заточены под сражение, а не для галочки!

Максим молча кивнул, перехватывая пострадавшего прочнее. Ян помог ему окончательно вытянуть подростка, и только когда парень оказался в безопасности, развернулся к Максиму:

– Ты учись работать быстро, а не оправдываться! Тут нет второго шанса!

Максим тяжело выдохнул, понимая, что действительно облажался.

Тем временем Степан уже готовился к погружению. Он поправил маску, глубоко вдохнул и, не теряя времени, ушел под воду.

Ледяная вода пронзила кожу, но он был готов. Мутная темнота давила, но он видел – подросток был в паре метров от него, уже не двигался. Степан рванул к нему, схватил за куртку и потянул вверх.

На поверхности Захар крикнул Ваньке:

– Готовь трос! Степана поднимать!

Иван сработал четко. Через секунду Степан с подростком показались из воды. Клим и Ян подхватили их и начали быстро транспортировать на берег.

– Вызвать скорую, срочно! – крикнул Максим, на этот раз работая уверенно.

– Уже, – откликнулся кто-то.

Захар окинул взглядом отряд. Все работали слаженно. Степан тяжело дышал, но кивнул:

– Жив… пока жив.

Когда подростков передали медикам, команда стояла у машин, вытирая ледяную воду с лиц.

– Хорошая работа, – наконец сказал Захар.

Степан посмотрел на Ваньку и кивнул:

– Молодец.

Тот расплылся в улыбке, но тут же посерьезнел, чтобы не выглядеть слишком довольным.

– И ты тоже молодец, – бросил Ян Максиму, но тут же добавил: – Но в следующий раз без рукожопства. Люди от этого мрут.

Максим ничего не ответил, но внутри пообещал себе больше не допускать таких ошибок.

Машина плавно выехала с обочины, Клим уверенно держал руль, проверяя через зеркало состояние команды. Все молчали, кто-то восстанавливал дыхание, кто-то просто смотрел в окно.

– Следующий вызов, – Захар посмотрел на планшет. – В городе, бабушка не может попасть в квартиру. Работаем.

У Степана в кармане завибрировал телефон. Он глянул на экран – жена.

– Диспетчерская, прием, – голос в рации на фоне звучал дежурно, но Степан почти не слышал. Он принял вызов.

– Да, – коротко бросил он.

– Ты уже работаешь? – холодный голос с той стороны.

– Да. Все штатно.

– Даже не позавтракал.

– Не хотел будить, – без эмоций ответил он.

– Все как всегда… – раздался усталый выдох. – Ладно, не буду отвлекать.

Степан молчал. В трубке наступила тишина. Давящая многотонной плитой. Он убрал телефон в карман и откинулся на спинку кресла.

– Все нормально? – тихо спросил Ян, склонив голову.

Степан выдохнул и прикрыл глаза:

– Все как всегда…

Глава 3

Теплый свет ламп в комнате отдыха спасательной станции создавал иллюзию уюта. Команда собралась за небольшим деревянным столом, на котором стояли стаканы с горячим чаем. У каждого из них была своя техника восстановления после смен: кто-то молчал, грея ладони о стакан, кто-то травил байки о прошлых вызовах, стараясь снять напряжение.

– Ну что, герой, – Ян встал, хлопнув по плечу Степана. – Я тут решил, что следующий заплыв в ледяной воде будет моим. В смысле хватит с тебя славы, я тоже хочу свой кусок.

Степан только хмыкнул, потягивая чай. Ян был молодым и азартным, но иногда его слова поднимали настроение. Только не сегодня.

– Ты сам-то как? – Захар присел рядом. – Выглядишь хреново. Может к медику?

– Все нормально, – ответил Степан, избегая взгляда и равнодушно пожал плечами. – Работа как работа.

– Ты в зеркало себя видел? – вмешался Клим. – На такого “нормального” и страховку не оформят.

Все засмеялись, кроме Степана. Он, наоборот, почувствовал, как раздражение закралось под кожу. Смех звучал как эхо, отдаленное и лишенное смысла. Усталость сковывала тело, а мысли блуждали в далеких, холодных воспоминаниях. Степа с трудом поддерживал разговор, все чаще думая о чем-то своем. Захар нахмурился, но не стал донимать. Командир знал, что в случае с такими, как Кулешов, иногда лучше просто дать время.

Степан медленно двигался по мокрым улицам весеннего города. Фары его машины прорезали белую пелену, осветляя дорогу, которая тянулась перед ним словно бесконечный коридор. По обе стороны улицы виднелись витрины со свежими весенними цветами. На автобусной остановке пара, обнявшись, делила одну кружку кофе, укрывшись шарфом. Чуть дальше дети бегали по лужам, оставленным тающим снегом. Казалось, весь мир жил своей жизнью, наполненной теплом и радостью. И только его жизнь стояла на паузе.

Ключ повернулся в замке с легким щелчком. Квартира встретила его влажным запахом весны и тихими шагами Елены. Свет в прихожей не был включен, но в комнате горела тусклая лампа. Все выглядело на своем месте: идеально сложенные вещи на диване, аккуратно вымытые полы, вытертая до блеска мебель. Уют, созданный руками жены, скорее раздражал, чем радовал. В этом порядке было что-то механическое, лишенное жизни и смысла.

– Ты дома? – осторожно спросила Елена, выходя из кухни. В руках у нее был поднос с чашкой чая и вазой с мандаринами. Ее взгляд был настороженным и Степа внезапно ощутит себя абьюзером, хотя ни разу даже не прикрикнул на жену.

– Да, – коротко ответил Степан, скидывая ботинки и стягивая куртку. Он едва взглянул на нее, устало направляясь в ванную. Сил не осталось совершенно.

Вода в душе оказалась горячей. Настолько горячей, что сначала обжигала кожу, но Степа не убавлял температуру. Капли барабанили по плечам, смывая грязь и усталость прошедших суток. Но даже это не помогало избавиться от чувства тяжести, которая словно прилипло к его телу.

Когда Степан вышел из ванной, запах мандаринов окутал его. Елена сидела на краю дивана, аккуратно перебирая кожуру. Ее лицо светилось тихой заботой, но было заметно, как сильно она старается не нарушить его личное пространство. И это тоже бесило.

– Как прошла смена? – спросила она, почти шепотом.

– Как обычно, – отозвался он, сухо.

Ее взгляд опустился, Елена не стала настаивать. Знала, что разговоры после смен для Степана – слишком тяжелая тема. Она встала, убрала кожуру мандаринов и тихо скрылась на кухне.

Степан остался один в гостиной. Он сел на диван, устало потер лицо руками. Тишина снова стала единственным собеседником. Все в квартире казалось чужим: уютный свет, ароматы, даже забота Елены. Он чувствовал себя гостем в собственном доме, где все было слишком аккуратным и правильным – как в жизни, которую он больше не мог назвать своей. Казалось, будто эта квартира была создана для другого человека, не для него.

Звук телефона вырвал его из этого состояния. Экран мигал. Захар. Командир, казалось, всегда знал, когда стоит позвонить.

– Да, Захар, – глухо произнес Степан, поднося трубку к уху.

– Ты дома?

– Да. Все нормально.

– Точно? Ты был на странный сегодня.

– Все хорошо. Просто устал, – коротко отозвался Степан. Он не хотел обсуждать личное. Особенно сейчас.

– Ладно, если что, звони. Перед сменой приезжай на базу пораньше, нужно кое-что обсудить. Хорошего отдыха.

Захар положил трубку, но слова про "отдых" вызвали у Степана лишь горькую усмешку. Он медленно поднялся с дивана, глядя на окна, за которыми продолжалась чужая, праздничная жизнь. С тяжелым сердцем направился в спальню, где, не раздеваясь полностью, лег на кровать. Его тело моментально погрузилось в тяжелую, но долгожданную усталость, и через несколько минут он уже спал, словно провалившись в ледяную полынью. В спасительную тишину.

Резкий звук телефонного звонка разорвал тишину спальни, словно сирена в зоне бедствия. Степан резко дернулся, будто его разбудили не звук, а выброс адреналина. Казалось, что звон исходил не откуда-то извне, а изнутри, пронизывая его тело холодной волной тревоги. Степан раздраженно перевернулся на другой бок, закрыв голову подушкой. Но звонок не утихал.

– Лена, возьми трубку! – выкрикнул он, уже не скрывая злости. В голосе прозвучало больше усталости, чем раздражения.

Тишина. Никакого ответа. Только пронзительный звук телефона, который бил по нервам с одинаковыми интервалами.

Да что это за херня?

– Лен, – позвал он еще раз. – Что за шутки?

Глава 4

Елена плотнее прикрыла дверь в спальню, чтобы не мешать мужу и тенью проскользнула на кухню. Результат теста ДНК лежал перед ней на столе, словно извивающаяся змея. Лена никак не могла оторвать взгляд от холодных букв и цифр, которые подтверждали, что Степан не являлся отцом ребенка, которого она носила. Руки предательски дрожали, но она заставила себя развернуть лист до конца, надеясь найти хоть что-то, что изменит правду. Но бумага была неумолима. «Отцовство практически исключено»

Вот так просто и понятно. Но в то же время очень больно и досадно. Слезы подступали к глазам, но она не дала им волю. Уже привыкла сдерживать себя, привыкла к тому, что ее чувства никого не волнуют.

«Я хотела удержать его. Хотела, чтобы у нас был шанс. Но кого я обманываю?»

С силой смяла конверт, в котором лежал результат, и раздраженно откинула в сторону. Внутри поселилась пустота, такая же, как в отношениях со Степаном. Ее любви оказалось недостаточно для двоих, а обман только усугубил пропасть между ними.

«Он никогда не полюбит меня, – пронеслось в голове осознание. – А я больше не могу жить так. Не могу быть кем-то, кто постоянно терпит и надеется.»

Елена равнодушно смотрела в окно и изо всех сил старалась справиться с сокрушительной волной отчаяния, что поднималась изнутри. Степан не был отцом ее ребенка. Это была только ее ошибка, ее обман, ее выбор. Она думала, что сможет все исправить, что ребенок станет связующей нитью, но эта ниточка оказалась слишком тонкой. И она оборвалась…

«Зря я все это затеяла,» – горько подумала Лена.

Ее любовь к Степану была сильной, но изматывающей. Она устала надеяться, что однажды он посмотрит на нее иначе. Хотела быть рядом любой ценой, но эта цена оказалась слишком высокой. И была заплачена сполна.

Тяжелый вздох сорвался с губ. Елена аккуратно сложила бланк и убрала его на место. В ящик, где хранились все документы. На время, пока не решит, как действовать дальше. Рассказать Степану правду пока язык не поворачивался, а выбросить – рука не поднялась.

Елена сидела на кухне, держа в руках чашку с остывшим чаем. Ее взгляд был устремлен в окно, за которым лужи мерцали в свете уличных фонарей. Она пыталась сосредоточиться на чем-то простом – на ритмичном падении капель дождя, на приглушенном шуме города, – но резкая боль в животе заставила ее вздрогнуть. Пальцы сжали керамическую чашку, как будто это могло помочь подавить нарастающий спазм.

– Все хорошо, – прошептала она себе, сделав глубокий вдох. – Это просто тренировочные схватки. Рожать еще рано.

Муж спал в соседней комнате после очередной тяжелой смены. Когда он вернулся домой, усталость была почти осязаемой, поэтому Елена не решалась потревожить его. Прекрасно понимала, как сильно Степа нуждался в отдыхе и подумала, что справится сама.

Осторожно поднялась, чувствуя, как боль становится все сильнее, прошла к шкафу, достала спазмолитик и налила себе воды.

«Ничего страшного, – думала она, – просто нужно немного потерпеть».

Медленно запила таблетки, надеясь, что это принесет облегчение, но боль только усилилась. Пальцы Елены сжались на стакане, а дыхание стало прерывистым.

Она вернулась в гостиную и осторожно опустилась на диван. Под спину положила подушку, пытаясь найти положение, в котором боль бы отступила. Закрыла глаза, пытаясь отвлечься. В голове всплывали образы: ее свадьба со Степаном, его редкие улыбки, моменты, когда он касался ее руки. Он никогда не был грубым или резким. Но и нежным его назвать тоже не получалось. Скорее холодный, или равнодушный.

«Я знаю, ты не любишь меня так, как я тебя, – пронеслось у нее в мыслях. – Но, может, однажды все изменится. Может, я смогу заслужить твою любовь?»

Сердце Лены мучительно сжалось, но не от боли в животе, а от осознания, как сильно она старалась быть для мужа идеальной. Никогда не жаловаться, ничего не требовать.

– Ты ведь хороший человек, Степа, – прошептала она в пустоту. – Просто, наверное, я не умею быть для тебя правильной.

Становилось все хуже. Прошло полчаса, а боль все нарастала. Елена почувствовала, как пот проступает на лбу, а дыхание становится тяжелым. Ее пальцы дрожали, когда она снова потянулась к стакану с водой. Сделав еще один глоток, попыталась встать, но ноги подкашивались.

«Надо разбудить Степу, – решила Елена, – может, он сможет помочь…»

Но эта мысль казалась убийственной. Она не хотела быть обузой для него. Не хотела, чтобы из-за нее Степан чувствовал дискомфорт. Но жизнь ребенка была важнее.

Шатаясь, Елена направилась к спальне, держась за стену, чтобы не упасть. Она остановилась на выходе из гостиной, стараясь собраться с силами.

– Степа… – тихо позвала, но голос был слишком слабым, чтобы разбудить его. Боль нарастала, заставляя ее чуть ли не выть.

– Степан! – повторила немного громче, но ответа не последовало.

Муж слишком устал и не слышит ее. Вдохнув, Елена попыталась сделать еще шаг, надеясь достучаться до него. Каждая секунда давалась ей с трудом.

Она дошла до середины коридора, когда боль пронзила с такой силой, что перед глазами все поплыло. Стакан с водой выскользнул из рук, разлетевшись осколками по полу. Елена почувствовала, как тело теряет опору, и в следующий момент упала на холодный ламинат. Последнее, что она успела ощутить, прежде чем отключиться, – это ледяная поверхность под щекой и слабый запах воды, разлившейся рядом.

Глава 5

Жена не отвечала. Телефон надрывался, пробивая глухую темноту комнаты. Степан резко втянул воздух и сел. С усилием провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Глаза отказывались открываться, сознание все еще плавало где-то в грани между сном и реальностью.

Раздражение вспыхнуло внутри. Где она? Почему не берет трубку? Он с трудом поднялся с кровати и направился в коридор, но едва вышел из спальни, как непроизвольно замер. Пол под его босыми ступнями был холодным, а в лунном свете блестели осколки стекла. Маленькие, хрупкие, словно ледяные капли.

В груди неприятно засосало. Он медленно перевел взгляд выше.

Лена.

Она лежала на полу, неподвижная, а ее волосы, раскинувшиеся по паркету, казались еще темнее в полумраке. Время замерло. Мир схлопнулся в точку.

– Лена… ты… – голос предательски дрогнул, а шаги словно утопали в вязком страхе.

Степан бросился к ней. Колени ударились о твердый пол, но он даже не почувствовал боли. Пальцы дрожали, когда он коснулся ее лица. Холодная. Слишком холодная.

Сколько прошло времени?

– Нет-нет-нет… – его голос сорвался на шепот. – Лена, Леночка! Очнись!

На автомате проверил пульс на сонной артерии. Слава богу, он еще бился. Но слабый. Едва ощутимый.

– Черт! Черт! – Степа похлопал жену по щекам, пытаясь привести в сознание. Ноль реакции. Она не поддавалась.

Он шумно втянул воздух. Грудь сдавило, дыхание сбилось, мысли спутались. Нужно действовать. Быстро. Степан схватил телефон и с дрожью в пальцах начал набирать номер скорой.

– Женщина без сознания! – рявкнул он в трубку, как только услышал голос оператора. – Беременная, третий триместр!

– Какой срок?

Он нервно сглотнул, осознав, что не помнит точный срок беременности своей жены. В груди болезненно стянуло.

– Не знаю, – процедил сквозь зубы. – Большой. Скоро рожать.

Степа по инерции отвечал на другие вопросы оператора, даже не помнил правильно ли. Словно провалился в какое-то зыбкое марево. А может это все просто сон?

Скорая приехала. Но быстро или слишком медленно он не понимал, потерялся во времени и пространстве. Сколько минут прошло? Десять? Двадцать? Или два часа? Степан все еще сидел на полу перед женой и всячески старался сохранить ей жизнь. Наверное, в первый раз за все время осознав, насколько Елена ему дорога.

Врач терпеливо осмотрел Лену, велел фельдшеру нести носилки, а сам принялся заполнять бумаги. В его голосе не было той торопливой паники, которая могла бы вселить надежду. Медики работали четко, но в их движениях читалась настороженность.

– Что с ней? – собственный голос казался Степану чужим, полным отчаяния.

Врач нахмурился и посмотрел на него поверх очков.

– Похоже на отслойку плаценты и большую кровопотерю. Мы забираем ее в больницу, но ничего не обещаем. Время упущено.

Эти слова нанесли сокрушающий удар в грудь Степы. Мир резко сузился, а осознание вины накатило, как цунами.

«Время упущено»

В его голове это прозвучало, как приговор, сразу же приведенный в исполнение.

«Это я упустил. Это я виноват. Я должен был услышать. Должен был проснуться.» – навязчиво стучало в мозгу.

Степан оперся спиной на стену и зажмурился. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Грудь разрывала острая, нестерпимая боль, но нужно было действовать.

Елену погрузили на носилки и унесли из квартиры. Степан накинул куртку и бросился следом, не чувствуя ни холода, ни усталости, ни страха.

Сев рядом с женой в машине, он смотрел на ее бледное лицо и думал только о том, что она должна выжить. Только эта мысль пульсировала в его голове, гулко отдаваясь эхом в черепной коробке.

Яркий неоновый свет больничного коридора резал глаза, отбрасывая холодные блики на белые стены. Воздух пах антисептиком и усталостью. Степан шагал за каталкой, но ноги будто налились свинцом. Мир вокруг него становился все более чуждым.

Врачи молчали, их лица оставались сосредоточенными, почти бесстрастными. Только быстрые, отточенные движения рук выдавали, что время играет против них.

Его остановили у дверей операционной.

– Мы сделаем все возможное, чтобы ее спасти, – коротко бросил врач и исчез за дверью.

Двери захлопнулись, отсекая Степу от последней ниточки контроля над ситуацией. Он опустился на пластиковый стул в коридоре, откинулся на спинку и несколько раз ударился затылком об стену. Физическая боль немного отрезвила, но никоим образом не облегчила страдания.

Степан шумно выдохнул. Телефон тяжело лег в ладонь. Пальцы машинально сжимали его, затем разжимали. Грудь сдавило. Внутри все кричало, требовало действий, но он ничего не мог сделать. Был совершенно бессилен.

«Почему я не услышал? Почему не помог сразу? Она вероятно звала меня, а я спал, как убитый!»

Он закрыл лицо руками. В висках пульсировало. В голове проносились редкие моменты их жизни. Елена, что-то говорящая ему на кухне. Убирающая со стола. Поправляющая волосы. Степа тысячи раз видел эти образы, но никогда не всматривался. Когда она перестала быть для него живым человеком?

Минуты тянулись мучительно долго. Где-то звякала каталка, медсестра быстро прошла мимо, не глядя в сторону сидящего мужчины. Для них это был обычный день. Для него – конец всего.

Телефон завибрировал. Глухо, раздражающе. Как будто из другого мира.

На экране высветилось имя Захар.

Степан долго смотрел на мигающий дисплей, прежде чем поднести трубку к уху.

– Да, – коротко и сухо.

– Степан, – голос командира был напряженным. – Срочный сбор. Все на базе через полчаса. Ситуация серьезная.

Он молчал. Захар ждал, а в ушах все еще звенело: «Время упущено».

– Я не приеду, – тихо ответил Степан, его голос был пустым.

– Что? – командир явно не понял. – Степ, это не просьба, это приказ!

– Найдите кого-нибудь другого, – тихо сказал он и сбросил вызов.

Глава 6

В воздухе стояла напряженность. База наполнялась спасателями, один за другим они заходили в зал, натягивая перчатки, закидывая на плечи куртки, готовясь к худшему. Захар стоял у центра стола, пальцы стиснуты в замок. Лицо каменное, голос твердый.

– Внимание. – Он обвел всех взглядом. – Массовое ДТП на трассе. Густой туман, столкновение автобуса с грузовиком. В автобусе сорок человек, в фуре двое. Огромное количество пострадавших, есть заблокированные. Некоторые, возможно, уже мертвы. Наша задача – как можно быстрее вытащить выживших и передать медикам.

Клим хмуро кивнул:

– Насколько сильно зажаты пассажиры?

– Информации нет. Но нам сообщили, что часть автобуса развернуло, он лежит на боку. Возможно, крыша продавлена.

– Водители? – уточнил Ян.

– Грузовик врезался в автобус лоб в лоб. Водитель автобуса мог не выжить. Из фуры жив, но тоже зажат. – Захар коротко выдохнул. – Работать четко, без паники. Это тяжелый вызов. Майя и Иван остаетесь на базе для подстраховки.

Команда кивнула. В зале повисло гнетущее молчание, которое прервал голос Максима:

– А где же Степан?

Захар стиснул зубы. Он знал, что этот вопрос прозвучит, но ответа у него не было. Поднял взгляд, встретившись с любопытными и одновременно обеспокоенными глазами ребят.

– У него особые обстоятельства, – отрезал командир. Больше добавить было нечего.

Клим сдвинул брови, но промолчал. Ян бросил быстрый взгляд на Максима, будто предупреждая его не продолжать.

– Пакуемся! – резко скомандовал Захар. – Времени нет!

Когда машины прибыли на место, зрелище было ужасающим. Автобус лежал на боку, его металлический каркас был смят, как консервная банка. Кровь, стекла, разбросанные вещи пассажиров. В воздухе висел запах горелой резины и масла. Где-то плакали дети. Грузовик врезался в него с такой силой, что кабина буквально вошла в корпус автобуса.

– Черт… – выдохнул Ян, уже спрыгивая с машины. Стало не по себе.

– Работать! – громко бросил Захар. – Максим, ты за медициной. Клим, Ян, работаем с гидравликой, освобождаем пассажиров. Остальные – разрезаем корпус, работаем с носилками, эвакуация!

Все бросились к делу. Ян вбил лом в щель двери автобуса, разрывая металл.

– Кто живой, подаем голос! – крикнул он внутрь.

Ответом был стон. Кто-то кашлянул. Другой застонал громче. Где-то ближе к кабине раздался слабый крик:

– Помогите! Господи, помогите…

– Спокойно! Мы вас вытащим! – Ян взглянул на Клима. – Давай инструмент!

Клим уже тянул гидравлические ножницы, прорезая крышу автобуса, создавая выход для зажатых пассажиров. Макс бегал между ранеными, осматривая тех, кто был в состоянии говорить. Его лицо становилось все более напряженным с каждой секундой.

Но живыми были не все.

– Захар! – голос Клима прозвучал резко. – Здесь… здесь двое двухсотых.

Захар закрыл глаза на мгновение, стиснул зубы. Затем быстро скомандовал:

– Продолжайте работу! Нам важно спасти живых!

Максим побледнел, но продолжил обход пострадавших. Ян вытащил первого ребенка, передал его медикам. Женщина рядом с ним пыталась подняться, но закричала от боли.

– У нее сломана нога! Носилки сюда!

Клим и еще двое парней несли на руках мужчину с разбитым лицом. Он не дышал.

– Это все… – пробормотал Клим, оглядывая хаос.

– Это еще не все, – жестко ответил Захар. – Работаем!

Когда все закончилось, команда молча вернулась на базу. Ни слов, ни шуток, ни обсуждений. Только молчание, натянутыми нитями висевшее в воздухе.

– Разгружаемся, – тихо бросил Захар.

Но никто не двигался. Только Максим тяжело выдохнул и оперся на машину. Боевое крещение далось ему не просто.

– Десять погибших, – сказал он, не глядя на остальных. – Мы не успели…

– Мы спасли тридцать, – спокойно ответил Клим.

– Да, но… – Максим опустил голову. – Все равно…

– С этим приходится жить, – глухо отозвался Ян.

Клим только кивнул, а Захар быстро ушел с базы, даже не попрощавшись.

Захар вел машину быстро, пальцы до боли сжимали руль. В голове гудели мысли, но он их отгонял, концентрируясь на дороге. Одной рукой включил громкую связь на телефоне и набрал номер Степана. В трубке прозвучали гудки.

Раз. Два. Три…

– Давай, Кулешов, возьми, – пробормотал Захар.

Но ответа не было.

Гудки продолжались, затем механический голос сообщил, что абонент не отвечает.

Захар стиснул зубы, сбросил вызов и тут же перезвонил. Снова ничего. Телефон явно был включен, но Степан не отвечал.

– Черт, – тихо выругался Захар.

Он попробовал еще раз. Пустота.

Раздражение смешивалось с беспокойством. Захар переключил передачу, прибавляя скорость. Он не знал, почему Степа отказался приехать. Но, что-то подсказывало, что причина была веской.

Впереди показался дом, в котором жили Кулешовы. Захар резко затормозил, выскочил из машины и, не раздумывая, направился к подъезду.

Он достал телефон и набрал номер снова, уже стоя перед дверью.

Тишина сменилась громким рингтоном, но трубку никто не взял. Это означало лишь одно – Степа дома. Но умышленно не отвечает на его звонки.

Захар убрал телефон в карман и резко постучал в дверь.

– Степ! Открывай!

Тишина.

Он постучал сильнее, уже злясь:

– Кулешов, я не уйду! Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чертовой матери!

Замок щелкнул. Дверь открылась, и на пороге появился Степан. Он выглядел так, будто его вытащили из-под завалов. Лицо бледное, взгляд пустой. В комнате за ним царила тьма, только с кухни доносился слабый запах алкоголя.

– Ты один? – спросил он.

Степан кивнул и злобно оскалился.

Глава 7

Дверь операционной открылась, и врач вышел в коридор. Легкие морщины на лбу, усталые глаза, тонкий запах кофе и латекса. Увидев его, Степан вскочил, как ошпаренный и замер, боясь задать главный вопрос.

На мрачном, безэмоциональном лице, больше похожем на маску, и так было все написано большими буквами, но он до последнего надеялся.

– Мы сделали все, что могли, но… – врач замолчал, будто подбирая слова. – К сожалению, ни вашу жену, ни ребенка спасти не удалось.

Слова накрыли, как падающая бетонная плита. Степан закрыл глаза. Комок подступил к горлу, но не прошел дальше. Застрял, не давая дышать. Просто не пропускал воздух.

Степа ждал боли. Ждал чего-то раздирающего, нестерпимого, но ничего не было. Только глухая пустота. Как если бы весь мир разом поставили на паузу. Он видел горе миллион раз, но где-то отдаленно, стараясь не подпускать к себе близко. Нельзя подключаться к пострадавшим, можно не вывезти. А сейчас Степан не понимал, как себя нужно вести.

– Мы можем подготовить тело к…

Степа не слушал. Его пальцы медленно сжались. Врач говорил еще что-то, но слова сливались в гулкий, ненужный фон. Он пошатнулся, не чувствовал, что крепко стоит на ногах и оперся на стену.

Был пустым. Как квартира, из которой вынесли всю мебель. Он уперся взглядом в одну точку. Мир больше не двигался. Жизнь за пределами больницы шла своим чередом – там гудели машины, спешили люди, кто-то смеялся. Но Степа остался здесь. В этой стерильной, безжизненной коробке.

И ему больше некуда было идти.

Слова врача застряли в пространстве, как эхо сирены, отголоски которого не утихают в голове. Ее. Ни жены, ни ребенка. Никого… Он не спас.. Не успел… Все…

Степан смотрел на врача, но не слышал ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота, она вытесняла воздух из легких. Ноги стали ватными, и он медленно сполз по стене на пол.

Долго сидел на полу в больничном коридоре, спиной прижавшись к холодной стене. Его руки безвольно упали на колени. В груди пульсировало глухое, давящее чувство вины. Он задыхался, вспоминая, как спал, в то время как Елена звала его. Она нуждалась в помощи, а он… он просто спал, потерявшись в собственной усталости.

«Почему я не услышал?» – билось в его голове, словно молитва, но ответов не было.

В памяти всплывали моменты, когда он мог быть к ней внимательнее: ее робкие попытки наладить разговоры за ужином, подарки, которые она делала без повода, ее желание быть рядом даже тогда, когда он явно демонстрировал раздражение. Она говорила, что любит его. А он? Он лишь отмахивался. Не любил. Не знал, что это такое.

«Я был холоден. Всегда холоден», – признал он, и это осознание резануло его, как нож. В ушах звучали ее слова: «Я знаю, что тебе тяжело, но я рядом. Просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче». Тогда он просто промолчал, а теперь эти слова не давали ему покоя.

Какой-то мужчина с документами в руках мелькнул в поле зрения, а потом исчез. Мир сузился до пустого глухого гула.

Ее больше нет. Точка.

– Мне нужно… – Степан не узнал свой голос. Глухой, сдавленный, словно чужой. – Мне нужно… домой.

Он не помнил, как оказался в такси. Как доехал до дома. Осталось лишь ощущение, что мир стал плоским, ненастоящим.

Дверь хлопнула, и Степа вошел в квартиру. Все было так, как Лена оставила. В вазе на столе лежали мандарины. На диване – аккуратно сложенный плед. Она убирала дом перед тем, как…

Его передернуло.

Нет. Не думай об этом.

Он стянул куртку, бросил ее на пол. Прямо на пороге снял ботинки и прошел на кухню. Холодный свет лампы резал глаза. Руки дрожали, когда он открыл шкафчик, достал бутылку водки и поставил на стол.

Степан пил редко, работа не позволяла расслабиться. Но сейчас ничего не имело значения, кроме зияющей дыры в душе, которую нужно было хоть чем-то заполнить.

Открутил крышку.

Первая рюмка обожгла горло. Вторая не почувствовалась вовсе. Третья прошла легко, но не принесла желаемого.

Ничего не изменилось.

Алкоголь не заполнил пустоту. Не заглушил голос в голове, который снова и снова шептал: «Ты во всем виноват. Ты ее не услышал. Ты ее не спас.»

Глухой стук в дверь раздался внезапно, но не заинтересовал совершенно. Раз. Два. Три.

– Степ, открывай.

Захар.

Степа сглотнул, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Он не хотел никого видеть. Ни с кем общаться.

– Кулешов, я не уйду. – Голос был твердым. Упрямым. – Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чертовой матери!

Степан знал, что командир не шутит и легко может воплотить угрозы в реальность. Дешевле было подчиниться. Он поднялся, но ноги его не слушались. Кое-как подошел к двери и открыл ее.

Захар стоял на пороге. Хмуро осмотрел его и тяжело вздохнул.

– Ты один? – спросил он.

Степан кивнул и злобно оскалился.

Теперь навсегда.

– Что ты творишь? – глухо спросил Захар, глядя ему прямо в глаза.

Степан молчал. Что он мог сказать в свое оправдание?

– Ты нужен был команде. Там, на трассе, сегодня был ад! Где ты был, Кулешов?!

– Не сейчас, Захар, – так же тихо ответил он, развернулся и отправился обратно на кухню, где стояла початая бутылка.

– Да плевать, когда! Ты бросил команду! – Захар захлопнул дверь и двинулся следом. – Ты понимаешь, что там, может, люди погибли из-за того, что тебя не было? Ты не незаменимый, но ты – чертовски важен!

– Мне плевать… – Степан прикрыл глаза, голос его звучал так, будто он говорил это не Захару, а самому себе. Налил в рюмку водки и залпом осушил, не поморщившись и не закусывая.

Захар молчал и наблюдал за происходящим. Его друг, один из лучших спасателей – сейчас казался уничтоженным, сломанным. Захар не двинулся с места.

– Так не пойдет, – его голос стал жестким. – Ты можешь говорить, что тебе плевать, но это не так. Ты не тот человек, который бросает свою команду. Так что давай, Степ, выкладывай.

Кулешов молча пил, глядя в пустоту, будто Захара вообще не было. Его плечи были опущены, дыхание ровное, но жесткий взгляд выдавал шторм внутри.

– Что случилось, Кулешов?

Захар сел напротив. Без слов. Без утешений. Просто рядом.

Минуты тянулись долго.

– Расскажи мне, – произнес Захар.

Степан сглотнул, но молчал. Грудь стянуло железными обручами. Он не мог сказать эти слова вслух. Не мог признаться даже самому себе. Но потом сжал кулаки. Его затрясло.

– Она умерла, – прошептал тихо. – Я не смог спасти…

Тишина разорвала воздух. Захар не сразу понял, о чем он говорит. Но затем увидел, как у друга задрожали пальцы. Как он не смог больше сдерживать дыхание.

– Лена… – сдавленно добавил Степан. – И наш ребенок.

Где-то внутри сломалось последнее сопротивление. И Степан заговорил. Голос был тихим, срывающимся, но он говорил. Про больницу. Про тишину. Про слова врача, что врезались в память навечно. Про то, как он не услышал ее. Про то, как жизнь его разлетелась на части и собрать воедино уже нереально.

Когда Степа замолчал, кухня погрузилась в гнетущую тишину. Захар не стал говорить, что время лечит. Не стал говорить, что все наладится. Он просто был рядом.

– Тебе что-то нужно? – тихо спросил он.

– Нет, – выдохнул Степан и сжал переносицу пальцами.

Ничего ему уже не было нужно. Вообще ничего.

Так хотелось напиться и хоть ненадолго отключить мозг от этого адского котла, но алкоголь не брал совершенно. Опьянение не наступало. Никакой анестезии.

Тишину разорвал резкий звонок телефона. Захар вздрогнул, вытащил мобильный из кармана и глянул на экран. Марина.

– Черт, жена, – пробормотал он, не торопясь отвечать.

– Ну давай, возьми, – усмехнулся Степан. – Точно по делу.

Захар нахмурился, но все же нажал «ответить».

– Ты где? – голос Марины был злым и усталым. – Опять где-то носишься в черт знает сколько ночи? Дежурства нет, но тебя опять нет дома!

Захар глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться. Не сейчас. Не в эту ночь.

– Марин, давай потом. Я занят.

– Конечно. Занят. Как всегда! – зло выпалила она. – Опять с кем-то разбираешься? Может, хоть раз подумаешь о семье? Или я уже где-то в конце списка твоих вечных неотложных дел?

Захар сжал челюсти. Глаза потемнели. Он коротко вдохнул через нос и сбросил звонок, не дослушав. Не время.

– Не говори ничего в отряде, – голос Степана был твердым. – Я не хочу этих взглядов. Никого не хочу. Просто делай вид, что ничего не знаешь.

Захар задержал на нем взгляд. Не считал этот подход верным. Они были одной семьей и поддерживали своих сослуживцев, как родных. Скрывать от них такую информацию было неправильно. Но давить сейчас на Степу тоже не имело смысла.

– Как скажешь, Степ, – медленно кивнул Захар. – Как скажешь…

На улице уже светало. Захар сел за руль, завел машину и выехал с парковки. Дороги были пусты. Город только просыпался, а внутри у него все кипело.

Телефон завибрировал. Марина.

Он пару секунд смотрел на экран, потом все-таки принял вызов.

– Ну что, до утра там собираешься сидеть? – она сразу пошла в атаку. – У тебя вообще семья есть или ты теперь ночуешь у всех своих бойцов по очереди?

– Марина, – тихо выдохнул Захар.

– Не начинай. Мне все надоело! Я постоянно одна, ты на службе или с "ними"! У нас сын, между прочим! Ему отец нужен, а не командир чертов!

– Я понимаю…

– Нет, ты ничего не понимаешь! Ты просто привык, что все стерпят!

Острая боль пронзила верхнюю область груди. Захар резко остановился у обочины и, не дослушав претензии жены, сбросил звонок. Дыхание давалось с большим трудом.

«Этого еще не хватало», – пронеслось в его голове.

Захар закинул под язык таблетку и приоткрыл окно. Положил руки на руль, сжал его. А потом просто опустил голову и прижался лбом к холодному пластику.

Он просто задолбался.

По-настоящему. Глубоко. До костей.