Читать книгу: «Призраки безмолвной тьмы»

Name: Призраки безмолвной тьмы
Author: Анита Кришан
ISBN: 978-5-222-44885-4

Шрифт:

Арвинду…

Жизнь свела нас вместе,
Мы проложили свой путь.
Мы шли сквозь века,
Через трудности и затишья.
Выполняя свои обещания,
Пока смерть не разлучила нас.
Я видела в твоих глазах боль,
Когда твоя жизнь пошла на убыль,
Тяжело было прощаться,
Но такая уготована судьба.
Теперь мой путь одинок,
Но на сердце по-прежнему покой.
Ибо я знаю,
Что за гранью жизни любовь не угасает.
Она побеждает и терпеливо ждет.

Вы существуете во времени, но принадлежите вечности.
Вы – проникновение вечности
в мир времени.
Вы бессмертны, живя в смертном теле.
Ваше сознание не знает ни смерти, ни рождения.
Рождается и умирает только ваше тело.
Ошо

Растерянные духи,
Одинокие и заблудшие,
Пойманные в ловушку между
Астральными мирами,
Видимым и скрытым.
Они бесконечно блуждают
Среди тумана и реальности,
Жестокости и доброты.
Преследуя утраченные связи
Или похороненные мечты.
В поисках справедливости
И вечного покоя.
Кто откроет путь к их окончательному освобождению?

AI Generator / Shutterstock / Fotodom.ru

Предисловие

Научная вера в то, что смерть является конечным итогом человеческого существования, оказывается под сомнением, когда речь заходит о необычных встречах людей с призраками. Мысль о том, что духи обитают внутри тел, а затем некоторые сбиваются с пути, как только покидают их, большинству научных умов трудно принять. Они считают, что идея призрачных проявлений была заимствована из суеверий прошлого.

В предисловии к моей книге «Призраки безмолвных холмов» я выразила свои сомнения касательно существования сверхъестественного. Я также упоминала, что сама никогда не встречалась с призраками лично и что основывала свои рассказы на событиях, которые происходили в жизни друзей или знакомых. Я не могла поручиться за их существование. Но я верила тому, что другие рассказывали о своем личном опыте.

Случай, произошедший после выхода моей предыдущей книги, пробудил во мне любопытство узнать больше о наших душах и мире духов.

Это была первая неделя августа 2020 года. Моему мужу Арвинду делали операцию в клинике «Меданта». К тому времени его организм постепенно ослабевал из-за серьезных заболеваний, а сердечная деятельность медленно ухудшалась. Однажды вечером, когда Арвинда привезли обратно в больничную палату, он выглядел растерянным. Он продолжал вспоминать мистический случай, произошедший с ним в этот день.

– Сегодня я спустился сам и не почувствовал боли, – заявил Арвинд с явным недоверием на лице. Он понятия не имел, как ему это удалось.

– Спустился сам? Куда? Как? – удивилась я. Он не мог выйти из операционной, поскольку находился под наркозом во время операции.

– Я спустился на первый этаж и оказался в пустой белой комнате. Когда я попытался вернуться, в той комнате появились четыре человека, норовя остановить меня.

В тот вечер Арвинд несколько раз рассказывал об этом случае. Он был убежден, что пережитое им произошло на самом деле. Я поняла, что это было не что иное, как внетелесное переживание.

Арвинд все еще оставался неподвижен, когда мы вернулись домой через два дня. Почти сразу же он начал говорить о присутствии в комнате множества людей, которых видел только он. Основываясь на своих познаниях, я поняла, что это очень распространенное явление у людей, собирающихся перейти на другую сторону. Утром двадцатого августа мой спутник жизни, с которым я прожила почти сорок четыре года, покинул этот мир, чтобы слиться с божественным началом. Для меня это была большая утрата. Но я поняла, что Арвинд интуитивно получал знаки о своем приближающемся конце. Он и меня подготовил к такому повороту событий.

Эти события остались свежи в моей памяти. Несколько месяцев спустя я взяла в руки книгу Рэймонда Моуди «Жизнь после жизни», основанную на исследованиях тысяч его пациентов. В этой книге автор, психиатр и терапевт по профессии, описал бесчисленное множество околосмертных переживаний людей. Поразительным фактом, который выявился в результате его исследования, было то, что почти все пациенты рассказывали о схожем внетелесном опыте. Многие из них поведали, что достигли яркого божественного света… рассказали о самом теплом, наполненном любовью и красотой переживании, которое они когда-либо испытывали… о чем-то недостижимом в человеческом мире. Большинству не хотелось расставаться с этим ощущением покоя. Но их время отречься от своего физического существования еще не пришло, поэтому они вернулись в свои тела.

Ученые объясняют это явление галлюцинациями мозга, лишенного кислорода. Но мой вопрос заключается в следующем: почему все околосмертные переживания почти идентичны… даже у тех, кто являются атеистами? Греческий философ Платон (427–347 гг. до н. э.) в своем знаменитом труде «Государство» утверждает, что душа является источником жизни и разума и продолжает существовать и мыслить даже в загробной жизни. В нас, следующих индуистским кодексам верований, записанным в наших ведических писаниях, которые с незапамятных времен пропагандировали теории жизни после смерти, концепции освобождения души после смерти, ее нетленного существования и реинкарнации, такие убеждения глубоко укоренились.

Поскольку я презентую «Призраков безмолвной тьмы», в очередной раз основываясь на реальных сверхъестественных событиях, я верю, что существует духовный мир, находящийся за пределами человеческого понимания или научного объяснения. Мы – лишь крошечная часть этой огромной таинственной Вселенной и глубокомысленного Божественного Замысла.

На следующих страницах вы познакомитесь с жизнями пяти семей, которые подверглись некоторым мучительным сверхъестественным испытаниям. В этих историях вы сможете найти много общего, но большинство встреч с призраками схожи, как и большинство околосмертных переживаний.

Еще раз признаюсь, что события, о которых мне рассказали, послужили для меня лишь источником вдохновения для написания этих историй, которые распалили мое воображение. Автору необходима лишь искра, чтобы разжечь бушующее пламя.

Анита Кришан

Вечные узы

Сказать, что я был раздражен, когда сидел, осматривая свою комнату в полумраке, было бы преуменьшением. Мой прекрасный сон был нарушен громким стуком. Теперь я пытался определить источник звука.

Казалось, все было в порядке. Должно быть, моя семья уже встала и занималась своими утренними делами. Я плюхнулся обратно на кровать.

Им следует быть более внимательными к другим. Они прекрасно знают, что я занимаюсь допоздна и сплю чутко.

В то утро я спал около двух часов, после того как вызубрил целую главу из учебника по органической химии. Я лучше сосредотачивался, когда дом погружался в тишину.

В отчаянии я выхватил из-под головы подушку и накрыл ею голову, чтобы заглушить посторонние звуки. Я хотел снова погрузиться в сон. Но он ускользал от меня. Несколько минут я ворочался с боку на бок, а затем снова сел на постели. В моей комнате все еще было темно. Сквозь занавешенное окно не проникало ни лучика света. Я понял, что еще даже не рассвело. Это означало, что мои родители и Рагху все еще спали. Тогда кто же издал этот звук? Я слышал его абсолютно отчетливо, несмотря на то что находился в стране грез.

Я включил прикроватную лампу и огляделся. Моя комната была такой, какой я ее оставил перед тем, как лечь спать. Неужели звук доносился снаружи? Неужели кто-то пытался проникнуть в наш дом? В Шимле такое случалось нечасто. Я слышал о ворах, вламывающихся в запертые дома в отсутствие жильцов. Но это случалось так же редко, как и падение метеорита на дом. Шимла являлась безопасным городом. Наш пригородный поселок Санджаули был еще безопаснее.

Потом я заметил свой учебник по органической химии, лежащий на полу. Что он там делал? Прежде чем лечь спать, я оставил его на столе. Я не сомневался в этом. Мышь не смогла бы сдвинуть с места такую тяжелую книгу, если только она за одну ночь не мутировала и не превратилась в гиганта. Одичавших кошек в нашем доме тоже не водилось.

Я растерянно уставился на свою книгу. Создавалось впечатление, что кто-то побывал в моей комнате и намеренно бросил учебник на пол. Как странно.

Я взглянул на настольные часы. Было полчетвертого утра. Я проспал чуть больше часа. Почему меня разбудили в самый чудесный момент моего сна? Я застонал.

Во сне меня посетила прекрасная девушка. Ее глаза были глубокими и голубыми, как океан, на щеках был персиковый румянец, ее золотистые волосы струились заманчивыми локонами, а стройное соблазнительное тело подчеркивало светлое кружевное платье, ниспадающее до лодыжек. Она была ангелом, прилетевшим ко мне с небес?

Во сне я также видел свою комнату, ее точную обстановку. Девушка подошла, села рядом со мной, погладила меня по лицу, а потом встала и пошла к выходу. Она остановилась у двери, обернулась и поманила меня за собой. Я попытался встать, но мое тело будто приклеилось к кровати. Я хотел броситься к девушке, заключить ее в свои объятия, как будто она была любовью всей моей жизни. Но я не мог сдвинуться ни на йоту. Именно тогда мой сон был прерван громким звуком.

Хоть я и был сбит всем этим с толку, я не испугался. Даже близко не почувствовал страха. Я улыбнулся и выключил свет. Тайна подождет до утра.

Я лежал в своей постели и думал. В моем классе и колледже было много хорошеньких девушек. Я был влюблен в некоторых, но у меня не хватало смелости подойти хотя бы к одной из них. Нормы поведения в нашем обществе были строгими: общение между мальчиками и девочками в колледже не поощрялось, даже пресекалось. Мы сидели на противоположных концах классной комнаты, в трех метрах друг от друга. Поэтому я частенько отвлекался от доски, чтобы украдкой взглянуть на красивый женский профиль. Я понял, что я такой не один. Взгляды других парней тоже устремлялись в сторону девушек, и они тайком переглядывались, в то время как преподаватель периодически бросал мелок в виновника, застигнутого врасплох, заставляя того вновь сосредоточиться на учебе.

Только несколько смелых пар, обычно с последнего курса, решались посидеть вместе в студенческой столовой. Ходили слухи и о тайных любовных связях, и они были источником зависти для всех нас. Потому что мы знали: если нас поймают, директор колледжа объявит нам выговор – нашим родителям будет отправлена письменная жалоба с угрозой временного исключения. Влюбленность считалась худшим преступлением, которое мы, молодые люди, могли совершить. Студенты мужского пола, участвовавшие в драках или жестоких стычках, высвобождая скопившуюся гормональную энергию, считались менее тяжкими преступниками.

Так что нам по большому счету приходилось довольствоваться застенчивыми взглядами и тоской в сердце.

Я втайне мечтал подружиться с девушкой из моего класса. Но она была не так красива, как та, что только что посетила меня во сне. Мне хотелось, чтобы она была настоящей… девушка моей мечты. Какой же она была красавицей! Как будто внезапно ожил персонаж из какой-то дивной сказки. Я чувствовал странное влечение к ней, совершенно мне чуждое. Как будто я был влюблен в нее.

Если я найду ее в реальной жизни, то именно с этой девушкой я хочу провести всю свою жизнь.

Я усмехнулся этой мысли. С такими приятными чувствами, охватившими меня, я медленно погрузился обратно в сон.

Следующие несколько дней воспоминание о сне продолжало преследовать меня, прекрасное и экзотическое, захватывая мой разум и мое тело. Все остальное улетучилось из моего мозга, кроме одной-единственной мысли, которая царила в моей голове подобно аромату ночного жасмина, преобладающему в саду и перекрывающему все остальные ночные ароматы. Прекрасное лицо, словно моментальный снимок, постоянно всплывало у меня в голове, заставляя меня все время грустить и тосковать. Эти чувства стали мешать мне концентрироваться на уроках и заниматься дома. В результате я провалил тесты по физике и химии. Мои преподаватели недоверчиво уставились на меня, прежде чем вручить листы с ответами.

– Мадхав, что с тобой? – вежливо поинтересовался мой учитель физики. – Я не ожидал от тебя такого.

Для меня это оказалось потрясением. Я ни разу не проваливал ни одного теста или экзамена. Я всегда был лучшим. Везде. Я имею в виду, до этих самых пор.

Тогда я решил вернуться в реальный мир.

В конце концов, это всего лишь безумный сон! Не стоит цепляться за грезы. Однажды они разобьются и заставят тебя упасть ничком. Будь практичен, Мадхав. Сны не имеют ничего общего с реальностью. Та девушка ненастоящая. Ты гоняешься за ней в своем наивном воображении, как дурак.

Итак, я попытался переключить свое внимание обратно на девушек из моего колледжа и на мою учебу. Какое-то время все было нормально.

Пару дней спустя, ночью, меня опять разбудил громкий шум. Я тут же включил свет, потому что хотел поймать преступника с поличным. Мой взгляд устремился прямо на пол. Я сидел шокированный, словно меня током ударило. На полу лежал тот же учебник по химии. На этот раз он упал с полки, где аккуратно стоял среди других книг. Почему только учебник по химии? Кто недавно побывал в моей комнате? А потом мгновенно исчез? И почему кто-то так неуважительно относится к моему учебному пособию? Неужели этот «кто-то» подшутил надо мной, пытаясь напугать?

Я с трудом смог снова заснуть. Утром я встал с постели усталый и разбитый. Первое, что я сделал, – отчитал Рагху, моего младшего брата, хотя у меня и были некоторые сомнения. Я знал, что он любил поспать больше всего на свете – не пожертвовал бы своим сном даже в обмен на полет на Луну. Более того, каким бы озорным Рагху ни был, он не стал бы делать ничего подобного: не стал бы пугать меня. Между нами было хорошее взаимопонимание.

Брата ошеломили мои обвинения, и я успокоился. Он не умел так убедительно изображать невинность. Затем я разыскал своих родителей. Я застал их сидящими в нашей гостиной, они потягивали утренний чай и разговаривали. Их тоже озадачили мои вопросы. Тогда папа джи¹ логично высказался:

– Должно быть, твоя книга довольно тяжелая, вот и соскользнула с полки. – Он закрыл вопрос и взял газету.

Меня это не убедило.

– Папа джи, сила тяжести направлена вниз, а не вбок. Почему остальные мои книги не упали вместе с этой? Почему только мой учебник по химии?

Папа джи пожал плечами и углубился в газету, намекая, что дискуссия окончена.

Если в моей комнате никого не было, то что заставило мою книгу упасть с полки? Вся эта история становилась невероятно запутанной и таинственной! Это случилось уже во второй раз. Во мне начал зарождаться страх. Тот, кто бросил мою книгу, сделал это намеренно. Но с какой целью? Этот «кто-то» дает о себе знать?

Следующей ночью я заснул рано, около одиннадцати, потому что чувствовал себя измученным. Какое странное состояние. Я не пробежал марафон или что-то в этом роде, что могло бы истощить мою энергию. Я находился дома, занимался, ел и бездельничал. Я решил проснуться пораньше, чтобы подготовиться к приближающимся промежуточным экзаменам, и поставил будильник на четыре утра.

Я тут же провалился в глубокий сон. Где-то после полуночи девушка пришла снова. Она мне приснилась? Я не был в этом уверен. Стоя рядом с моей кроватью, девушка улыбнулась. Очаровательно. Завораживающе. Проснулся ли я? Действительно ли я ее видел? Это была та же красавица, те же вьющиеся золотистые локоны, ниспадающие до талии. Она провела своими мягкими пальцами по моему лицу, слегка поглаживая его. Я протянул к девушке руку. Я почувствовал, как она легонько сжала ее в своих ладонях. Ее ладони были нежные, шелковисто-мягкие, но ледяные. Чувство восторга пронзило мое тело. А потом зазвонил будильник, разрушив мои райские грезы. Вздрогнув, я проснулся и обнаружил, что моя рука вытянута в воздухе.

Мой божественный сон в очередной раз был прерван на середине; будильник сработал в самый неподходящий момент. Несмотря на это, я был счастлив, как влюбленный юноша, словно эта девушка – моя первая любовь. Я пребывал в приподнятом настроении, как будто у меня состоялось замечательное свидание с потрясающей девушкой.

Я медленно сел на своей кровати. Странный аромат наполнял мою комнату, приятный женский аромат, легкий шлейф. Запах показался мне знакомым. Как и где я чувствовал его раньше? Я никак не мог вспомнить, но этот запах пробудил во мне удивительную череду эмоций – от любви до страха, от ностальгии до жалости, от тревоги до страстного желания.

Но разве эта красивая девушка не показалась мне знакомой? Я был уверен, что видел ее раньше. Я знал ее, где-то встречал. Но где и как? Мой разум напряженно работал, пытаясь разгадать головоломку.

Я лег обратно в кровать. В течение следующих нескольких часов я продолжал думать, мечтать, пытаясь вспомнить то, что ускользало от моего внимания. Я пропустил учебу. У меня не было ни воли, ни концентрации. Я пребывал в странном расположении духа. Я чувствовал себя счастливым влюбленным юношей, но в то же время печаль пропитала меня насквозь. Мне хотелось петь и танцевать, но я вяло лежал в своей постели в полудреме.

Наконец я потянулся всем телом, протер глаза и широко открыл их. Яркий свет просачивался в мою комнату сквозь шторы. Это был один из тех редких дней сезона дождей в Шимле – солнечный и пронзительно-яркий. В такой день можно насладиться отдыхом на свежем воздухе. Я вскочил с кровати. Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность. Эта идея проникла глубоко в мой мозг, как назойливый червь.

К тому же сегодня был день моего рождения. В это прекрасное солнечное утро двадцать пятого августа 1975 года мне исполнилось восемнадцать лет. Сегодня я официально стал взрослым.

В последние несколько дней муссон в Шимле достиг своего пика. Всю прошлую неделю густые темные тучи безжалостно надвигались на город, выжимая из себя всю массу воды, которую приволокли с океанов за тысячи километров отсюда.

Мой колледж был закрыт. Там проходила забастовка, которая приобрела ожесточенный характер, и директор объявил колледж закрытым до тех пор, пока все не уладится. Это, а также дожди привели к моему домашнему аресту – целой неделе заключения, в течение которой мне нечего было делать, кроме как учиться и мечтать.

Я учился на первом курсе колледжа и готовился поступить в профессиональное учебное заведение. Как и мой отец, я хотел изучать медицину в одном из престижных институтов страны. Через несколько месяцев должны были состояться выпускные экзамены, по результатам которых меня должны были зачислить в медицинский колледж. Но моя подготовка хромала. Несмотря на то что дожди и забастовка оказались весьма кстати, предоставив мне время, которое я мог посвятить учебе, мне не удавалось сосредоточиться. Впервые в своей жизни я обнаружил, что мой разум блуждает, фантазирует. Передо мной лежала раскрытая книга, но я едва ли мог прочесть хоть слово. Потом я отбрасывал свои романтические мысли и напоминал себе, что мое будущее полностью в моих руках. Мечтание ни к чему меня не приведет.

Дома тоже не было покоя. Гости, разговоры, споры, мой шумный младший брат – все это мешало мне готовиться к экзаменам. Итак, первое решение, которое я принял в свой день рождения, заключалось в том, чтобы лучше сосредоточиться на учебе и поступить в хороший медицинский колледж.

Однако я не знал, что в этом мире есть вещи, неподвластные нашему контролю. Вещи, которые человеческий разум не в состоянии постичь.

Что еще более важно, теперь мне взбрело в голову, что я должен посетить то тихое и безмятежное место, которое очень любил. Оно находилось на соседней горной гряде.

После поздравлений и объятий от моей семьи по случаю дня рождения, быстрого принятия ванны, специального пуджи², которую организовала моя мама, и роскошного завтрака я начал готовиться к тому, чтобы отправиться в свое убежище. Я набил сумку книгами и взял с собой несколько бутербродов и легких закусок. Взяв свой зонтик, чтобы в случае чего защититься от капризной погоды Шимлы, я сообщил маме, что меня не будет дома до вечера. Она возразила:

– Мадхав, останься дома, пожалуйста. Сегодня твой день рождения. Я хотела сводить тебя в храм. Сегодня ты должен получить Божье благословение. Кроме того, я готовлю твои любимые блюда.

– Нет, матушка джи, я не могу позволить себе весь день бездельничать. Я не шучу, мне нужно учиться, готовиться к промежуточным и финальным экзаменам. Само собой, я нуждаюсь в Божьем благословении, но я помолюсь Ему по дороге, – бодро произнес я. – Я вернусь под вечер. Приготовь на ужин мои любимые блюда. – Я чмокнул ее в щеку. – Мы отпразднуем все вместе, когда папа джи и Рагхав тоже будут дома.

Нежно обняв свою удрученную мать, я направился к христианским захоронениям – кладбищу Санджаули.

После двадцати минут быстрой ходьбы я вышел на немощеную дорогу, ведущую к кладбищу. Пробираясь по узкой тропинке еще пять минут, я добрался до красивой густой рощи высоких сосен и кедров. Маленькая покосившаяся калитка у входа была открыта и поскрипывала, раскачиваясь взад-вперед на ветру. Я прошел через калитку на кладбище, мои шаги нарушали царящую там гробовую тишину.

Большинство могил на кладбище были старыми. На них хаотично проросли мох и трава. Ползучие растения, которые весело цвели во время дождей, скрыли большую часть могил под своей пышной зеленой сеткой. Цветущие кусты, которые когда-то были высажены вокруг надгробий, теперь буйно разрастались, охватывая все бо́льшие и бо́льшие территории.

Вдыхая бодрящие запахи хвойных деревьев и влажной почвы, я бродил по сырой земле в поисках подходящего места, без конца стараясь не переступать через места упокоения усопших. Наконец я выбрал солнечное местечко на склоне и, бросив сумку на землю, сел на плоский камень – единственное сухое место, которое смог найти.

Спокойствие этого места ошеломляло. Первые десять минут я сидел в трансе, загипнотизированный великолепием природы. Прошлой ночью шел дождь, и миллионы дождевых капель, свисавших с сосновых иголок, сверкали на солнце, отчего создавалось впечатление, что деревья усыпаны крошечными бриллиантами. Гипнотические лилии-кобры, выползшие из влажной почвы, покачивались вокруг меня на легком ветру. Их лепестки были подняты на манер капюшона, странным образом подражая своими узором и эффектной позой настоящим кобрам. На изумрудном ковре природы возник рой крошечных фиолетовых, желтых и белых цветочков. Казалось, что это были вовсе не цветы, а отражение мерцающих звезд ночного неба. На далеком горизонте парило темное облако, похожее на одинокую хищную птицу. Стайка желтобрюхих бюльбюлей прыгала и щебетала, выкапывая червей неподалеку. Внезапно птички взлетели, словно кем-то потревоженные, и полетели вниз, в похожую на пещеру долину.

Впитав в себя красоту, тишину и тепло яркого августовского солнца, я достал из сумки свои учебные материалы и начал решать сложные математические задачи по физике, которые требовали моего безраздельного внимания. Должно быть, я занимался около получаса, как вдруг отвлекся. Свет потускнел, его поглотили густые облака, которые теперь мчались, стремясь уничтожить остатки небесной синевы. Я задрожал, когда на меня налетели порывы холодного ветра. Но мое внимание привлекла не только погода. Я услышал шорох, а потом шаги позади себя. Они были четкими и ясными, такими же отчетливыми, как собирающаяся армия темных туч, угрожающих дождем. Кто-то прошел мимо. Я повернулся, чтобы посмотреть, кто именно. Вокруг никого не было. Ни единой живой души. Я заключил, что это могло быть маленькое снующее животное.

Звуки убегающих животных не похожи на шаги.

Пожав плечами, я вернулся к учебе. Но мое внимание снова привлек таинственный звук. У меня возникло тревожное ощущение, что кто-то находится рядом со мной, отчего мне стало не по себе. И все же каждый раз, когда я обводил взглядом окрестности, кругом царили лишь абсолютное запустение и напряженная тишина.

Я посещал кладбище довольно часто. Оно служило мне убежищем всякий раз, когда я желал покоя. Но на нем я скрывался не только от шумных гостей. Кладбище было идеальным местом для того, чтобы улизнуть от назойливых одноклассников, когда те приставали ко мне с просьбой помочь решить сложные математические задачи за день до экзамена. Я провел много зимних дней, нежась на солнце и занимаясь в этом мирном местечке. В отличие от большинства парней моего возраста, которые любили проводить часы в пабах за бессмысленными сплетнями, я любил уединение и спокойствие. И меня меньше всего заботило, что этим я отличаюсь от ровесников. Однако сегодня моя неординарность оказалась сопряжена с опасностью.

Теперь я услышал другой звук: легкие, невнятные, тихие всхлипы. Они доносились из-за кустов. Как раз в этот миг облака решили низвергнуть на землю свое содержимое. Крупные капли дождя падали мне на голову.

Муссоны в Шимле были очень капризными: проливной дождь часто приходил на смену щедрым лучам яркого солнца или наоборот. Я разочарованно покачал головой и раскрыл зонтик. Похоже, придется вернуться домой, ибо одному богу известно, как долго продлится этот дождь. Но в таком случае моему учебному плану сегодня наступит конец. Дома мама обязательно пристанет ко мне по тому или иному поводу, пытаясь в мой день рождения уделить мне излишнее внимание. Но именно его я жаждал меньше всего. Я был замкнутым мальчиком, немного застенчивым.

Я решил подождать, скрестив пальцы, пока дождь закончится и вернется солнце. Я знал, что в ближайшее время дождь не прекратится, и понимал, что ждать бесполезно. Я понимал, что мне следует немедленно покинуть это тревожное место. Тем не менее я продолжал сидеть на камне, как будто меня к нему приклеили, держа сумку на коленях и пытаясь уберечь ее от намокания. На меня не переставая падали крошечные капли дождя, которые просачивались сквозь зонт.

Всхлипывание не прекращалось. Я огляделся. Кладбище по-прежнему было совершенно пустынным. Я начал чувствовать себя неуютно, ибо не мог раскрыть тайну загадочных звуков рядом с собой. Шум дождя был довольно успокаивающим. Он заглушал звуки, которые действовали мне на нервы. И вдруг я резко выпрямился. Звук шагов раздался прямо у меня за спиной. Я обернулся, чтобы обнаружить виновника, но увидел лишь пелену дождя и плывущий туман. Как здесь могли раздаться шаги невидимого существа? Неужели на кладбище обитают привидения? Я слышал несколько историй о духах, бродящих по кладбищу, но никогда в них не верил. В моем сердце зародился страх. Я поспешно встал, понимая, что лучше всего немедленно покинуть это жуткое место.

Я огляделся по сторонам в поисках безопасного прохода к выходным воротам через начавшие образовываться лужи. Заброшенное кладбище казалось мрачным и неприветливым, напоминающим враждебную пустыню. У меня возникло острое ощущение, что сегодня вокруг присутствовало что-то зловещее. Необъяснимое гнетущее чувство закрадывалось в меня, наполняя душу тоской. Я ощущал тяжелую утрату, будто лишился чего-то важного.

Я поспешно закинул сумку за спину и бросился к воротам. Едва я сделал несколько шагов, как услышал это – приглушенные горестные вздохи. Кто-то тихо стонал. Похоже, мои волнения были напрасны. Здесь находился убитый горем человек, и сейчас он оплакивал чью-то смерть, кого-то, кто был ему дорог. Или это она? Я понял, что голос был женским, потому что стоны теперь уже перешли в тихие причитания. Несмотря на нерешительность, мои ноги сами устремились на звук. Я не хотел вторгаться в личную жизнь этого человека. Я знал, что не должен был этого делать. И все же я был не в состоянии контролировать себя. Как будто какая-то сила манила меня, приказывая пойти и присоединиться к трауру… скорбеть по умершему. Это было весьма необычное чувство, ничего подобного я никогда в жизни не испытывал.

Я пошел на звук, осторожно, постепенно, на цыпочках. Я по-прежнему никого не мог разглядеть, но теперь звук был близко, очень близко. Он постепенно затихал. Потом кто-то опять шмыгнул носом. Я стоял неподвижно, прислушиваясь. Почему я никого не видел? Вдруг движущаяся белая масса, очертаниями походившая на спину женщины, более плотная, чем окружающий туман, зависла в воздухе прямо передо мной. Я застыл на месте. Что это было? Привидение? У меня пересохло во рту, сердцебиение участилось. Паника нахлынула подобно цунами. Я знал, что больше не следует здесь оставаться, но ноги словно налились свинцом и оставались прикованы к земле. Я попытался глотнуть воздух открытым ртом, чувствуя, как легкие сжимаются. Белая масса медленно закружилась. Я вытаращил глаза. Они расширились от тревоги, а по спине от страха пробежали мурашки. Прекрасная девушка с длинными волосами, ниспадающими локонами, стояла и смотрела на меня. Именно она приходила ко мне в снах. Только сейчас девушка казалась абсолютно бесцветной. Все было туманно-белым: тело, вьющиеся локоны, струящееся платье, – словно она была неясной фигурой, нарисованной на белом холсте. Неужели я находился в своей постели и видел сон?

Тяжесть в ногах исчезла, и я невольно двинулся к девушке, влекомый таинственной силой. Я знал, что не должен этого делать. Знал, что должен контролировать себя. Не оставалось никаких сомнений в том, что она призрак. Тогда почему я приближался к ней? Почему не мог контролировать свои действия? Меня как будто тянуло мощным магнитом.

Когда я находился примерно в метре от загадочной фигуры, призрак внезапно развеялся. Казалось, он просочился в землю, подобно воде, которая впитывается в сухую почву. Сон будто снова оборвался.

Я стоял, потрясенный и сбитый с толку, уставившись на обильную поросль мха, травы, кустов и лиан, туда, где всего мгновение назад находилась женщина ангельской красоты, в которую я был влюблен. Она действительно там была? Или у меня начались галлюцинации? Это всего лишь иллюзия? Фантазия? Еще один сон?

Мне требовались подтверждения. Чутье подсказывало, что я получил знак, чтобы разгадать эту тайну. Несколько секунд я стоял неподвижно, пока на кладбище снова не воцарилась тишина. Не было слышно ни звука, кроме дождя, барабанившего по мягкой почве. Я бросил сумку и зонтик на землю. Начался сильный ливень, как будто небо обрушилось бурным потоком. Я промок до нитки. Вода струилась по голове, по лицу, по глазам, ослепляя их. Но ничто из этого меня не остановило. Опустившись на колени, я начал убирать дикую растительность голыми руками – неистово, отчаянно, – вырывая с корнем кусты, траву, лианы и мох, насквозь мокрые и склизкие. Я трудился как одержимый, стремительно срывая скользкую листву в поисках таинственной женщины. Она была где-то там, внизу. Я знал, что поступаю неправильно, что это опасно, но потерял какой-либо контроль над своими действиями. Теперь мои разум и тело превратились в две раздельные сущности, не связанные между собой, разрозненные на части невиданной силой. Каждая из них контролировала свои действия, игнорируя другую, бросая ей вызов.

Почему я гнался за ней? Понятия не имею. Я прекрасно знал, что видел не женщину из плоти и крови, а дух умершего человека, сущность того, кем он когда-то являлся. Я мельком увидел привидение. И пока разум пытался осмыслить происходящее, руки продолжали лихорадочно работать над разгадкой тайны. Как будто сама личность этой девушки умоляла меня увидеть, узнать, прежде чем она растает в земле. Но узнать что?

Я надрывался, снимая почву слой за слоем пальцами и ногтями. Кончики пальцев болели. Под ногти вонзались занозы. Из-под них сочилась кровь. Но мне было все равно. Я продолжал свою безумную деятельность, пока не наткнулся на большое надгробие – старый крошащийся кусок плоского, потертого серого камня, под которым лежало тело. Погребенное. Разлагающееся или уже разложившееся. Забытое.

Дождь продолжал хлестать, помогая мне осуществить мою безрассудную затею. Вода, хлынувшая на надгробие, смыла рыхлую грязь, обнажив выгравированные на нем слова. От страха у меня скрутило желудок. Я знал эту девушку? С колотящимся сердцем и дрожащими руками я читал выцветшую гравировку на камне:

ЭЛИЗАБЕТ М. ЭНН
УМЕРЛА
25 АВГУСТА 1945 ГОДА
В ВОЗРАСТЕ 18 лет
Она навсегда останется в нашей памяти.

Мое сердце перестало биться. Голова закружилась. Сегодня двадцать пятое августа 1975 года. Мне исполнилось восемнадцать лет. Кем была она, умершая тридцать лет назад в нежном восемнадцатилетнем возрасте? Почему она являлась мне снова и снова? Зачем она привела меня к этому надгробию? Что меня связывало с Элизабет? Это был ее призрак? И почему именно в мой восемнадцатый день рождения? Что произошло в этот день тридцать лет назад? Как получилось, что Элизабет умерла такой молодой, еще до того, как у нее по-настоящему началась жизнь? Что она пыталась мне сказать?

Я не смог ответить ни на один из вопросов, которые поочередно одолевали меня. Что-то находилось в глубинах моего подсознания, звенело колокольчиками, но отказывалось всплывать на поверхность.

В конце концов, я – простой смертный! Она жила в мире духов. Разница была велика, расстояние – непостижимо.

Когда я медленно уходил с кладбища, дрожа всем телом, с необъяснимой печалью, пронзающей мое сердце, я каким-то образом понял, что именно эта женщина привела меня сюда сегодня.

С этого дня моя жизнь кардинально изменилась. В мое сердце просочилась немыслимая тоска. Я потерял интерес к жизни. Меня начали мучить ужасные, необъяснимые головные боли. День и ночь я вяло лежал в своей постели, питаясь только для того, чтобы выжить. Когда мой колледж открылся после вынужденного перерыва, я отказался возвращаться туда. Я даже отказался выходить из своей комнаты. Я не мог себя заставить. У меня не было сил. Я стремительно начал терять вес.

Мои родители были в отчаянии. Их сын, круглый отличник, собирающийся поступать в лучший медицинский колледж страны, неожиданно затормозил на полпути, ограничив свою жизнь замкнутым пространством своей комнаты. Вдобавок ко всему сердца родителей обливались кровью при виде того, как я чахну – превращаюсь в кожу и кости. Каждый день папа джи приходил посидеть со мной, пытаясь отговорить меня от самоуничтожения. Будучи кардиологом, он был озадачен моим состоянием. Папа начал давать мне какие-то тонизирующие средства, чтобы я не падал духом. Еще он пригласил своих коллег – специалистов в различных областях, чтобы те осмотрели меня. Все были заинтригованы. Никто не мог определить, что со мной. Мои анализы были в норме. Не обнаружилось никаких явных недугов.

Вечно красные и опухшие глаза матушки джи расстраивали меня, но у меня не было сил утешать ее. Каждый день, когда она приносила мои любимые блюда, я отказывался есть больше нескольких кусочков, которыми мама кормила меня с рук. Часто мне даже не удавалось удерживать пищу у себя в желудке. Я понимал, насколько матушка была огорчена. Однако у меня не было желания помогать ей или прилагать какие-либо усилия, чтобы помочь себе.

Мои книги лежали забытыми, на них копилась пыль. Они потеряли для меня всякий смысл. Папа джи отправился на встречу с директором моего колледжа, чтобы освободить меня от промежуточных экзаменов.

– Он крайне нездоров, – оправдывался он.

Я понятия не имел, что со мной произошло. Просто у меня пропало желание жить. Случай на кладбище вызвал во мне чувство глубокой утраты, безнадежности. Жизнь стала пустой и бессмысленной.

Я продолжал лежать прикованным к постели, как калека. Неужели я умирал?

Наступила осень, дни стали ясными и прохладными. Из окна своей спальни я смотрел на сапфировое сияющее небо, в котором парили воздушные змеи. Красивые пернатые гости частенько сидели на ветвях дуба, распевая мелодичные песни. Им не удавалось поднять мне настроение. Массивный дуб начал сбрасывать свои листья, и одновременно с этим на нем стали появляться крошечные ярко-зеленые листочки. Яркость неба начала угасать. Медленно подкрадывалась зима. Вскоре местность, как и дуб, покрылась снегом и инеем. Я наблюдал, как сосульки тают капля за каплей, уменьшаясь в размерах, готовясь попрощаться с миром. Неужели я готовился сделать то же самое? Я хотел этого. Я потерял желание жить.

Мои родители пытались сделать все, что в их силах, чтобы я почувствовал себя лучше, но я отказывался делать что-либо, кроме самого необходимого. Я даже не мылся неделями. Я как будто медленно разлагался, совершая самоубийство в замедленной съемке. Дни тянулись, словно звенья цепи из прочного железа. Моя душа, чувствуя себя скованной этим ржавым железом, рвалась на свободу. Я жаждал конца.

Рагху часто приходил посидеть рядом со мной. Он передавал сообщения от моих друзей и пытался подбодрить меня, рассказывая забавные случаи и шутки. Но меня не интересовало ничего. Я вяло лежал, полностью игнорируя брата. Я даже не мог притвориться, что проявляю интерес. Часто Рагху покидал мою комнату со слезами разочарования на глазах.

Я пропустил выпускные экзамены, доведя своих родителей до глубокого отчаяния и причинив им сильную боль. Не то чтобы я не замечал поникших плеч моего отца и седеющих волос моей матери. Всего за несколько месяцев они оба постарели на десять лет. Мне было не все равно, но я оставался отстраненным.

В тот день на кладбище мои сердце и разум разделились и превратились в две независимые сущности. То, что приказывал мой разум, отвергало мое сердце. Я не мог принимать решения, не мог контролировать свои действия. Я вообще не совершал никаких действий. Я уподобился парализованному телу, в котором замерла жизнь. Я был околдован? Удастся ли мне когда-нибудь разрушить эти чары?

Именно в этот самый мрачный час моей жизни положение стало совсем плачевным, папа джи познакомился на семинаре по современной медицинской практике в Дели с доктором Раватом.

Доктор Рават был известным гипнотерапевтом. Папа джи обратился к нему за помощью, поскольку считал мой недуг психической проблемой. Доктор Рават согласился встретиться со мной. Он также добавил, что это будет приятная поездка в знаменитый гималайский город. Неделю спустя он прибыл в Шимлу.

Вначале я протестовал, но потом согласился показаться доктору. Мне, как обычно, было трудно заставить свое сердце подчиниться приказу мозга. Но все, что от меня требовалось, – кивнуть.

К этому времени мои мышцы атрофировались из-за бездействия. Простое переодевание уже казалось непосильной задачей. С помощью папы джи в то летнее утро 1976 года я принял ванну и переоделся в свежую одежду, готовый к встрече со знаменитым доктором.

Когда доктор Рават вошел в мою комнату, я удивился. Вопреки моим ожиданиям, он был молод – должно быть, ему было чуть за сорок. Высокий, худощавый и статный, мужчина обладал властным характером. Доктор улыбнулся мне, и я цинично уставился на него.

Доктор Рават начал с того, что задал мне несколько общих вопросов. Я знал, что он пытается оценить мое состояние. Вскоре мое терпение лопнуло. Я жаждал вернуться в свой мир праздности.

– Я устал, – заявил я.

Доктор Рават вежливо, но твердо сказал:

– Просто потерпи меня немного, парень. Ты слишком молод, чтобы растрачивать свою жизнь впустую. Тебе нужна серьезная помощь.

Впервые внутри меня что-то щелкнуло. Я понял, что помощь мне действительно нужна. Мне надо было избавиться от своей немощи. Я хотел жить. Мне нравился доктор Рават.

Доктор Рават задернул шторы, создав в комнате полумрак. Затем он подтащил стул и сел рядом с моей кроватью. Только папе джи разрешили войти при условии, что он посидит в углу и никого не будет отвлекать.

– Мадхав. Какое у тебя красивое имя, Мадхав – бог Кришна, – заметил он, одарив меня доброжелательной улыбкой. Его слова подействовали как вода на огонь. – Знаешь, меня зовут Кешав – это еще одно имя Кришны. Разве не совпадение?

Спустя долгое время я наконец расслабился и улыбнулся.

– Какое чудесное начало… Один Кришна приходит на помощь другому Кришне. Должно быть, это уготовлено этим Кришной. – Доктор дружелюбно просиял и указал пальцем вверх. Наши взгляды встретились. – Я надеюсь, что смогу тебе помочь. Ты тоже не теряй надежды на выздоровление. Расслабь свои тело и разум.

Я кивнул. Он мягко сжал мою ладонь в своей.

– Мадхав, закрой глаза и попытайся найти счастье внутри себя. Обнаружь его. Для счастья многого не надо, достаточно лишь правильного настроя, простоты ума и отсутствия желаний. Тебе следует наполнить свое сердце чистой любовью к себе и ко всем, кто тебя окружает.

Я закрыл глаза.

– Теперь расслабь каждую часть своего тела. Подумай о самых прекрасных моментах своей жизни.

И я начал думать о ней. Я точно знал, что она навещала меня здесь, в моей комнате. Мне это не приснилось. Девушка была настоящей. Она сейчас здесь? Я резко ощутил это и улыбнулся.

– Будь спокоен. Возьми свои эмоции под контроль, – услышал я далекий голос. – Расслабься. Пусть все мысли покинут твою голову. Попытайся обрести покой в своем сердце… ничего, кроме покоя.

Мои тело и разум расслабились, готовясь к восприятию. Удивительно, но я легко выполнял команды, как послушный ребенок. Затем я начал впадать в полусонное-полубодрствующее состояние… оцепенение. Элизабет была близко, очень близко, снова маня меня в другой мир… новый, странный мир.

Этот мир начал проигрываться подобно бобине кинопленки: в моей голове разворачивалась целая сага – события моей прошлой жизни. Другое время. Другой период. Я все это видел. Доктор Рават убедил меня, открыв для меня канал связи, и я безудержно помчался по нему. Я начал рассказывать доктору историю, которая всплывала из глубин моего сознания. Это произошло тридцать лет назад…

– Я вижу молодого подростка – деревенского, простого, бедно одетого, работающего в саду с просторными, заросшими травой террасными лужайками и цветущими растениями. Это я. Гопал. Я вижу ряды цветов: гортензии, ирисы, бегонии, герани, фуксии, флоксы, подвои, наперстянки, люпины, георгины, орхидеи, жимолость, ипомею.

Я замолчал, потому что был сбит с толку. Я понятия не имел, откуда мне известны все эти названия. Но я выкрикивал их так, словно являлся опытным садоводом.

– Они щедро наполняют клумбы и сад своими красотой и ароматом. Я счастлив. Со мной в саду работает мужчина средних лет. Я зову его пита джи. Он мой отец. Он наставляет меня, поэтому он, должно быть, садовник, а я – его подмастерье. Я вижу женщину средних лет, работающую в доме. Она моя мать – мата джи. Она работает горничной, а еще помогает повару на кухне. Я симпатичный светлокожий мальчик-подросток с густой копной вьющихся темных волос и привлекательной улыбкой. Я живу со своими родителями в маленькой хижине на территории большого особняка. Вечером мы втроем сидим вместе в нашем скромном жилище при тусклом свете керосиновой лампы и едим скромный ужин из риса и чечевицы. Мы делимся друг с другом историями и смеемся, прежде чем лечь спать. Я вижу, как сильно мои родители любят меня… души во мне не чают. Я их единственный ребенок. Жизнь проста и спокойна.

Я замолчал, ошеломленный картинами, возникающими в моем сознании. Они были прекрасны. Неужели это правда? Мне не хотелось выходить из оцепенения.

– Да, Мадхав, продолжай. Что еще ты видишь?

Я слышал, как доктор Рават уговаривал меня откуда-то издалека. В этом не было нужды. Я был глубоко погружен в этот мир – в другое время и в другое место.

– Я становлюсь бунтарем. Я хочу присоединиться к продолжающейся в стране борьбе за нашу независимость. Мы хотим, чтобы британцы покинули нашу страну. Я слышал, что они властные и временами жестокие. Мой отец беспокоится за меня. Он держит меня при себе, заваливая работой.

Теперь я вижу, как в моем сознании всплывает высокий импозантный иностранец. Он одет в красную форму британской армии и едет верхом на лошади. Он – хозяин. Вилла принадлежит ему. Полковник Эдвард. Да, все обращаются к нему именно так. Он живет один, но имеет целую свиту, частью которой является и моя семья.

Мы все – скромные туземцы, немного благоговеем перед полковником, немного боимся его. Полковник Эдвард – строгий человек, но в то же время щедрый, когда доволен работой слуги. Он проводит много времени в саду, со мной и моим отцом, давая нам указания. Мой отец усердно работает, чтобы угодить полковнику.

Я ходил в школу… Мои знания выходят за рамки простого чтения и письма. Я получил аттестат зрелости. Я хочу учиться в колледже. Пита джи просит полковника об услуге… увеличить ему зарплату, чтобы он мог отправить меня учиться в колледж. Полковник затягивает с ответом. Я с нетерпением жду его.

Я разговариваю с полковником по-английски. Я единственный, кто понимает его акцент. Я стал для всей семьи самопровозглашенным переводчиком. В результате я имею дело непосредственно с полковником. И довольно часто.

Никто из нас не имеет ни малейшего представления о семейном положении полковника. Мы думаем, что он холостяк. Иногда он приводит домой своих подруг, которые остаются на несколько дней, а затем уезжают.

Сейчас происходит нечто особенное. Мы готовимся поприветствовать кое-кого… леди, приезжающих из Англии… жену и дочь полковника. Мне любопытно.

В один холодный весенний день гости наконец-то прибывают. По какой-то причине дочь приезжает одна. Ее мать, жена полковника, не приехала. Она заболела незадолго до их отъезда.

Я вижу, как все домочадцы выстроились в очередь, чтобы поприветствовать дочь полковника. Мой первый взгляд на нее – и меня словно поражает молния. Я никогда раньше не видел такой красивой девушки. Я нагло смотрю на нее, в то время как остальной персонал стоит, склонив головы.

– Ой! Она… Она… – попытался сказать я, корчась.

– Кто она, Мадхав? – спросил доктор Рават своим успокаивающим голосом.

– Элизабет… та же девушка… она приходила сюда, в мою комнату… Еще я видел ее на кладбище.

– Хм. Мадхав, вернись в то время, которое ты описывал.

Для меня это оказалось нетрудно. Я легко перенесся обратно в ту таинственную эпоху, которая казалась такой реальной.

– Элизабет замечает мою реакцию и смеется над моей дерзостью.

«Кто ты?» – ласково спрашивает она.

«Я… я… я…», – повторяю я, как заезженная пластинка. Я смущаюсь; мое лицо заметно покраснело. Она от души смеется. Мой отец, который стоит рядом со мной, приносит извинения от моего имени.

«Он нервничает, мой мальчик. Он хорошо говорит по-английски. Он и меня научил немного», – объясняет он на своем ломаном английском, и Элизабет поднимает брови. Она улыбается мне и идет дальше.

В ту ночь я не могу уснуть. Прекрасное лицо Элизабет витает в моем сознании, как великолепная бабочка, порхающая в саду. Я знаю, что не могу влюбиться в нее, – я, простой индийский слуга, я, бедный мальчик без нормальной работы. Я знаю, что веду себя непрактично. Прекрасная мисс никогда не ответит взаимностью на мою любовь. Я намного ниже ее по статусу. Я изо всех сил стараюсь держать свои эмоции под контролем.

Именно так мы все обращаемся к Элизабет – мисс.

Когда утром полковник уходит на работу, Элизабет остается одна под присмотром моей матери. Моя мама знает всего несколько слов по-английски. Элизабет скучно и одиноко. Мне предоставляется достаточно возможностей видеть ее и взаимодействовать с ней. Я скрываю свои чувства, но Элизабет о них знает. Она пытается быть чересчур дружелюбной, флиртует со мной, щиплет меня, обнимает, приближает свое лицо к моему, и я чувствую ее свежее дыхание. Это будоражит меня. Я осторожен. Мне известны мои пределы. Я слышал истории о варварских пытках, на которые способны гора-сахибы³. Так много невинных туземцев или тех, кто борется за нашу независимость, были замучены, убиты или отправлены в Кала-Паани – далекую страну, окруженную глубоким темным океаном. Если вас отправят туда – это конец. Вы не сможете сбежать. Один из моих дядей, брат моей матери, который присоединился к движению за свободу, был заключен в тюрьму, а впоследствии исчез. Мы понятия не имеем, где он сейчас. Мы не знаем, жив ли он, умер или находится в Кала-Паани. Моя мать по-прежнему из-за этого грустит. Мы боимся раскрывать его отношения с нами кому бы то ни было. Среди нас, туземцев, есть предатели, которые готовы на все ради нескольких серебряных монет или даже похлопывания по спине от гора-сахиба.

Мои родители часто предостерегают меня от слишком близкой дружбы с гора-мем⁴. Они предупреждают меня, что это может быть опасно. «Держись от нее на расстоянии», – часто говорит мне моя мама. Поначалу я проявляю бдительность. Но я подросток – опрометчивый, импульсивный и незрелый.

Я счастливо улыбнулcя. От увиденного мое лицо озарилось восторгом.

– Да, Мадхав. Ты видишь что-нибудь еще? – мягко спросил доктор Рават.

– Сейчас вечер. Чудесное сияние заходящего солнца придает саду райский вид. Мы с Элизабет одни в саду. Она целует меня в щеку и выражает свою любовь ко мне. Я почти готов сказать Элизабет, что тоже без ума от нее, что она проникла в мои мысли и мечты, как сладкий сок дикой ягоды, которая в изобилии растет на холмистых склонах. Но я смущаюсь и скрываю свои чувства. Я говорю Элизабет, что никак не могу принять ее как равную себе, как свою возлюбленную. Мы бедны, и я не чета девушке, ведущей такой роскошный образ жизни. Кроме того, ее отец убьет меня, если когда-нибудь узнает о наших отношениях.

Элизабет корчит гримасу. Я улавливаю в этом обиду. Она рассказывает мне, что полковник – ее отчим и она его ненавидит. Приехать в Индию было ошибкой, но теперь она знает, что приехала потому, что ей было суждено встретить меня и влюбиться. Элизабет говорит мне, что, если я не приму ее любовь, она немедленно вернется в Лондон. Но если я отвечу взаимностью, мы создадим семью и будем жить вместе долго и счастливо. Она говорит мне, что ее любовь ко мне чиста и глубока. Она никогда не испытывала ни к кому ничего подобного.

Я на седьмом небе от счастья. Я теряю бдительность, позволяю нашим отношениям развиваться. Я не хочу, чтобы Элизабет возвращалась в Лондон. Я не хочу ее терять. Мало-помалу мы по уши влюбляемся друг в друга. Это настоящее безумие, мы оба знаем об этом, но плывем по течению вместе с игрой судьбы.

Райское лето в горах приносит с собой солнечный свет, прохладный бриз и романтику. Мы втайне начинаем убегать в уединенные места. Мы прогуливаемся по тропинкам для скота в дивном заброшенном лесу неподалеку. Мы бродим рука об руку среди высоких елей и кедров и обсуждаем наши надежды и мечты, а также наше будущее. Теперь я настолько открылся Элизабет, что могу без стеснения раскрывать ей свои сокровенные мысли и чувства. Элизабет часто украдкой целует меня в щеку, и каждый раз я краснею от смущения.

Иногда мы сидим на поляне, на склонах вокруг которой растут свежая изумрудная трава и множество ярких полевых цветов. Райский аромат природы наполняет нас спокойствием. Мы часами разговариваем, страстно желая заключить друг друга в объятия, выражая свою любовь друг к другу, давая обещания оставаться верными друг другу вечно. Мы невинная пара молодых влюбленных – юных, наивных, но преданных. Я мечтаю жениться на Элизабет, а затем переехать с ней в Лондон. Я говорю ей это. Она вне себя от радости. Мы счастливы в предвкушении грядущих прекрасных времен.

Какие это блаженные дни!

Моя улыбка медленно угасла. Я потерял дар речи. История, которую я с радостью рассказывал доктору, сидевшему рядом и терпеливо слушавшему, теперь была словно заперта внутри меня. Я был встревожен и не находил себе места, изо всех сил пытаясь выйти из своего транса. Доктор Рават побуждал меня продолжать:

– Давай, Мадхав. Что произошло дальше? Ты должен пройти через все это. В твоей истории есть что-то еще, что причиняет тебе страдания в этой жизни.

Он направлял меня к событию, которое я упорно не желал переживать. Затем, подобно бревну, я начал дрейфовать по сильному течению. Все стало совершенно неуправляемым.

– Элизабет и я лежим вместе на полянке, нашем любимом месте, скрытом в густой роще деревьев. Лето закончилось. С далеких океанов на юго-западе пришли муссоны, и небо сделалось темным и унылым. Туман и облака клубятся вокруг, пытаясь укрыть нас под своим мягким и надежным покровом. Недавно прошел дождь. Трава влажная. Капли дождя, скопившиеся на листьях деревьев, непрерывно стекают на нас. Мы промокли насквозь, но нам все равно. Затерянные в мире наших грез, мы лежим в объятиях друг друга. Элизабет прижимается ко мне и утыкается лицом в изгиб моей шеи. Она еще никогда не оказывалась так близко ко мне. Мое сердце бешено колотится. Я в восторге закрываю глаза. А потом я вскрикиваю от боли, когда меня выдергивают из моего спокойного мира. Кто-то крепко сжимает мои волосы в кулаке и грубо тянет меня вверх. Элизабет садится и прикрывает рот обеими ладонями, чтобы заглушить свои крики. Она испуганно всхлипывает.

Я смотрю в горящие глаза полковника Эдварда. Он в бешенстве.

– Ты ублюдок, ты чертов индийский ублюдок. Как ты смеешь прикасаться к той, кто принадлежит мне, как ты смеешь!

Когда я вижу в его руке винтовку, меня начинает трясти. Я знаю, что произойдет. Полковник грубо толкает меня, и я падаю на землю. Я пытаюсь отползти. Он бьет меня прикладом винтовки по голове. Удар оказывается сильным. Я почти лишаюсь чувств и падаю плашмя на спину. Кровь льется из большой раны у меня на голове. Полковник не останавливается. Он поднимает винтовку к плечу и снова бьет меня по другой стороне головы с такой силой, что я слышу, как трескается мой череп. Мир вокруг меня темнеет. Я теряю сознание.

Я был не в состоянии продолжать свой рассказ. Я дрожал и плакал. У меня сильно болела голова, как будто меня недавно ударили. Доктор Рават сидел неподвижно, серьезно глядя на меня.

– Что случилось потом? Продолжай, – спокойно сказал он. – Важно увидеть эту часть истории.

Он отправил меня обратно в мое мрачное прошлое.

Я подчинился. Неохотно. Нервозно.

– Я вижу себя лежащим в луже крови. Я стону и открываю глаза. Я пришел в сознание. Я жив. Я ищу взглядом Элизабет, и моим глазам открывается ужасное зрелище. Такого я не мог себе представить даже в самых безумных ночных кошмарах. Элизабет лежит, корчась, на траве. Полковник, ее отчим, наваливается на нее сверху, заставляя подчиниться. Она плачет, умоляет отчима отпустить ее, пощадить ее честь, но кажется, что этот мужчина больше не человек, а воплощение дьявола. Когда Элизабет достаточно оглушена побоями, мужчина срывает с нее одежду и насилует ее.

Я начал дрожать.

– Все хорошо, Мадхав. Хватит. Теперь ты можешь проснуться, – услышал я очень далекий голос. Доктор Рават пытался вернуть меня в настоящее. Но я был еще не готов.

– Я слышу, как Элизабет зовет меня по имени. Она плачет, умоляя о помощи. «Гопал, Гопал, пожалуйста, встань, пожалуйста, помоги мне». Она жалобно всхлипывает. Я все вижу, но ничем не могу ей помочь. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу даже пальцем шелохнуть. Я едва жив. Жизнь быстро покидает мое тело. Я понимаю, что скоро умру.

Закончив, ужасный человек встает с улыбкой на лице. Я слышу, как Элизабет плачет и кричит на него.

«Я позабочусь о том, чтобы ты отправился в тюрьму, ублюдок. Я давно заметила, что ты не сводишь с меня своих злобных глаз… с того самого дня, как я совершила ошибку, приехав в Индию одна. Вот почему я запирала свою дверь на ночь и позаботилась о том, чтобы никогда не оставаться с тобой наедине».

Полковник поправляет свою одежду и смеется.

«Так ты знала? Тебе следовало покориться мне, вместо того чтобы доводить меня до отчаяния».

«Я не понимаю, почему моя мать вышла замуж за такого порочного извращенца, как ты. Как только она узнает о твоем злодеянии, она покинет тебя навсегда».

Я слышу злобный смех полковника.

«Мне плевать на эту старую каргу. Я женился на ней из-за тебя. Я ждал, когда ты станешь женщиной. Как ты думаешь, почему она заболела в последний момент перед твоей поездкой сюда? Это не было совпадением».

Я слышу, как Элизабет втягивает в себя воздух.

«Я ненавижу тебя».

«Тебе лучше вести себя прилично. Мне нужно, чтобы ты была со мной, в моей постели, каждую ночь. Я могу обеспечить тебе достойную жизнь».

«Достойную жизнь? Ты извращенец. Ты насилуешь свою падчерицу и хочешь, чтобы она стала твоей наложницей? Держись от меня подальше, ты, грязный старикан».

Потом она видит меня, лежащего в луже крови.

«О боже! Ты убил его. Ты убил моего Гопала. Я люблю его. – Она падает на колени рядом со мной. – Я расскажу всем. Ты сгниешь в тюрьме, больной убийца».

«Чтобы кому-то что-то рассказать, нужно для начала остаться в живых. Если бы я мог настоять на своем, ты бы согревала мою постель каждую ночь, но теперь ты не оставила мне выбора».

Элизабет мгновенно бросается бежать. Но ее отчим быстрее и сильнее. Он крепко сжимает девушку одной рукой, а другой обхватывает ее шею.

«Если ты убьешь меня, тебя поймают и осудят. За убийство». – Голос Элизабет хриплый. Она задыхается.

«Кто раскроет мою тайну? Ведь это наглядный пример изнасилования и убийства, совершенных индийским ублюдком, которого я убил в порыве ярости. Это будет расценено как законный акт возмездия со стороны честного британского офицера. – Его дьявольский смех эхом разносится по воздуху и достигает моих ушей. – Кто накажет офицера британской армии за то, что он добился справедливости, а? Кто будет беспокоиться о простом индийском мальчике? Или даже о тебе, дерзком подростке?»

Этот подлый человек душит Элизабет, убивает ее. Как только тело девушки обмякает, он бросает ее. Я слышу глухой удар, когда она падает на землю. Я издаю судорожный стон. Полковник снова переключает свое внимание на меня. Я пытаюсь привстать, чтобы защитить себя. Тщетно. Но это легкое движение дает полковнику понять, что я не умер. Он снова и снова бьет меня по голове, разбивая ее.

Я вижу, как мой дух покидает тело и уплывает прочь. Теперь нет ни боли, ни страха, ни гнева, ни печали.

Начинается проливной дождь. Я вижу, как вода стекает с моего тела и бежит вниз по склону холма ярко-красным потоком. Все крупицы улик недавних преступлений смываются дождем. Полковник поворачивается и уходит, даже не взглянув на нас. На лице этого человека нет ни тени раскаяния. Он насвистывает, садясь на свою лошадь, привязанную на некотором расстоянии от нас.

Тело молодой девушки, которую я люблю всем сердцем, теперь лежит обмякшее, безжизненное, пропитанное дождем и ее кровью.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках духа Элизабет. Она ушла в небытие.

Горестный всхлип сорвался с моих губ, когда я заерзал, пытаясь проснуться.

– С меня хватит!

Я стонал от боли. У меня раскалывалась голова. Я услышал голос доктора Равата, все еще далекий:

– Теперь ты можешь вернуться в настоящее.

Я медленно сел. Папа джи подошел и сел рядом со мной, заключив меня в крепкие объятия.

– Это был сон? Или это… случилось на самом деле? – спросил папа джи доктора Равата.

– Все это могло произойти на самом деле. Я думаю, Мадхав просто вспомнил события своей прошлой жизни.

– Бывает ли такое… Я имею в виду, мы не знаем, что происходило в наших прошлых жизнях. Мы не знаем наверняка, была ли у нас прошлая жизнь.

– Это все вопрос веры, – заявил доктор Рават. – Существуют убедительные доказательства перерождения и реинкарнации. Мой дедушка принимал активное участие в знаменитом деле о реинкарнации Шанти Деви. Разве вы не помните девочку, родившуюся в декабре 1926 года, которая утверждала, что она Лугди Деви, умершая в октябре 1925 года? Об этом даже напечатали в газетах в 1936 году, когда родственники девочки заинтересовались ее заявлениями. Вскоре они поняли: все, что она утверждала о своей прошлой жизни, оказалось правдой.

Папа джи кивнул.

– Я узнал об этом из разговоров дома. В те годы я был еще школьником.

– Я тоже, – сказал доктор Рават. – Мой дед входил в состав комиссии, назначенной Махатмой Ганди, которая отправилась вместе с Шанти Деви в Матхуру, где жили муж и ребенок той женщины, ее предполагаемого предыдущего воплощения. Мой дедушка был убежден, что девочка говорит правду. Истории, которые он нам рассказывал, заинтересовали меня теорией реинкарнации. Вот почему я стал гипнотерапевтом. Я сталкивался со многими другими случаями, когда люди вспоминали свои прошлые жизни. Мадхав теперь тоже в моем списке. – Доктор Рават улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Я убежден в достоверности твоей истории, сынок.

Папа джи выглядел задумчивым. Он не мог сказать, что это выдуманная история. Он сам видел, что я находился в трансе. И зачем мне лгать?

Доктор Рават обратился ко мне:

– Мадхав, это действительно был болезненный эпизод, я согласен. Но прошлое кануло во мрак. Бессмысленно погрязать в нем. Тебе нужно отпустить его и двигаться дальше к своей новой жизни прямо сейчас.

– А что насчет Элизабет? Она все еще ищет моей любви, – прошептал я.

– О чем ты? – В голосе папы джи звучало удивление.

– Она много раз приходила сюда, в мою комнату. Помнишь, я находил свой учебник по химии на полу? Я упоминал об этом.

Папа джи уставился на меня, не отвечая.

– Потом я увидел ее на кладбище. Я могу показать вам ее могилу. Элизабет исчезла прямо над ней. Так я обнаружил, где она похоронена.

– Ты никогда мне этого не говорил! – Тон папы джи сделался раздражительным. – Что случилось потом? – нерешительно спросил он.

– Потом на меня что-то нашло. Я потерял интерес ко всему. Я по-прежнему продолжал время от времени видеться с Элизабет. Я не уверен, что это было – сны или реальность.

Вмешался доктор Рават:

– Ты должен заставить дух Элизабет понять, что эта глава ее жизни давно закрыта. Ей нужно обрести вечный покой.

Внезапно я ощутил острое чувство потери. Я уронил голову на колени и заплакал, как ребенок. Папа джи успокаивающе обнял меня. Доктор Рават продолжил:

– Вы связаны друг с другом. Вы встретитесь снова, в другое время, в другой жизни. Наши отношения и любовь длятся не одну жизнь. Но в этой жизни ты должен отказаться от нее. Все это – план Божий.

После того как я выплакал свое горе, мне стало легче. Как будто в моем мозгу рассеялся туман. Начало приходить осознание того, что я творил со своей жизнью. Эта жизнь была так же драгоценна, как и предыдущая, которую я потерял из-за безумного насилия. Я не мог растратить настоящее впустую из-за своей глупости.

– Доктор Рават, я так зол на этого мерзкого британского полковника, который убил нас.

– Зачем ты злишься? Разве твой гнев изменит прошлое? Нет! Так зачем же? – Доктор Рават посмотрел на меня, приподняв брови. – Гнев, зависть и ненависть – это медленные яды. Это все равно что самому пить эти яды и ожидать, что они уничтожат других.

Я медленно кивнул. Прагматичный совет доктора Равата имел смысл.

– Я понимаю, сэр. Но полковника следовало поймать и наказать. Вместо этого он вышел сухим из воды и, возможно, продолжал наслаждаться своей жизнью, – сказал я, не в силах стереть из памяти образ полковника, насилующего мою Элизабет.

– Никто не останется безнаказанным на суде Божьем. Наше блаженное существование, наши воздаяния или наша гибель – все это игра кармы. В этом и заключается высшая истина.

Доктор Рават встал, чтобы раздвинуть шторы. Внезапный свет в комнате ослепил меня. Доктор продолжил:

– Пришло время тебе сделать свой выбор, дружок. Ищи свою цель в жизни и твори свою карму. Ты рожден для того, чтобы облегчить боль и страдания человечества. Возвращайся к жизни и прокладывай свой путь. Мир зовет тебя.

После ухода доктора Равата я сидел и размышлял о своих отношениях с Элизабет. Верили в это папа джи и другие люди или нет, для меня было несущественно. Я знал: то, что я видел, произошло на самом деле. Я чувствовал это каждой своей по́рой. Даже в этой жизни у нас с Элизабет установилась крепкая связь. Но я здесь – перевоплотился в этой новой жизни, в то время как дух Элизабет сбился с пути. Она оставалась потерянной и одинокой столько лет, пока не нашла меня. Но почему сейчас? У нас, людей, нет ответов на многие загадки, которые нас окружают.

В тот день жизнь обрела для меня новый смысл. Я научился ценить любовь и отношения. Мое сердце было наполнено благодарностью и привязанностью к папе джи, маме джи и Рагху. Я был благодарен им за их безусловную любовь, за все усилия, которые они приложили, чтобы увести меня с дороги, на которую я встал, дороги, ведущей к моей гибели!

Я понял, что мое время ограничено и я должен ценить его. Я уже потратил впустую огромное количество драгоценных мгновений своей жизни. Я собирался вернуться в колледж, к своей учебе. Я хотел стать нейрохирургом и помогать людям с самым важным органом нашего тела – мозгом, который управляет нашими действиями, реакциями и всеми другими функциями. Этот орган в моей прошлой жизни был превращен в кашу из тканей, костей и крови жестоким и развратным человеком.

Но сначала у меня возникло сильное желание кое-что сделать.

Через несколько дней, когда мои тело и разум оказались полностью исцелены, я снова посетил кладбище. По дороге я набрал полевых цветов: белых, лавандовых, розовых, голубых, мягких пастельных тонов – тех оттенков, которые я видел на ней. Я пошел на могилу Элизабет. Зеленый покров снова вырос, заботливо укрывая собой могилу. Не тревожа его, я протянул свои цветы. Они тихо покачивались на прохладном ветерке. Я чувствовал, что дух Элизабет воплотился в них и машет мне на прощание.

– Прощай, Элизабет, – прошептал я. – Не знаю, почему ты вернулась, чтобы напомнить мне о жизни, которой мы жили давным-давно. Я и правда понимаю твою привязанность и твою любовь… нашу любовь. Но сейчас твой дух должен обрести вечный покой. Так что прощай, милая. Когда-нибудь мы снова встретимся на небесах.

Мои глаза наполнились слезами. Вытерев их, я встал и вышел за ворота кладбища. Они раскачивались и поскрипывали на легком, прохладном летнем ветру, пришедшем с гор.

Зловещее вторжение

Золотое сияние заходящего солнца отражалось от белого фасада моего дома и проникало прямо в мое сердце, заставляя его светиться от счастья. Я был на седьмом небе, но понятия не имел, что это ощущение скоро испарится, будто жалкое облачко под палящими лучами июньского солнца.

Когда мы с Паял стояли и смотрели на наш дом, результат нашей упорной работы в течение года, я улыбнулся и нежно обнял ее.

– Наша мечта сбылась, Паял. Скольким людям нашего возраста удается построить свои собственные дома? – Я хвастался. Мне было двадцать девять, а Паял – двадцать шесть.

– И он такой красивый! – Паял радостно взвизгнула и обняла меня в ответ.

Я задумчиво добавил:

– Знаешь, милая, если бы папа не подтолкнул меня своим вызовом, мы бы не стояли сейчас перед этой красотой.

Паял усмехнулась и поцеловала меня в щеку.

– Знаешь что, Пунит, мне нравится твоя тяга к вызовам.

Я рассмеялся и ответил на ее поцелуй. Мои мысли мгновенно перенеслись в то время, когда я только-только закончил среднюю школу.

Моя семья хотела, чтобы я стал врачом. Я был прилежным студентом и заслужил место в престижном медицинском колледже Лакхнау. Мои родители были вне себя от радости.

Я покинул свой дом в Фаридабаде со смешанным чувством предвкушения и опасения. Но однажды в общежитии медицинского факультета все пошло наперекосяк. Я был симпатичным подростком. А еще – послушным и спокойным. Я понятия не имел, почему стал главной мишенью для насмешек небольшой группы студентов в моем общежитии. Ходили слухи, что по вечерам в колледже орудует банда каких-то криминальных элементов. Никто не осмеливался сообщить о них.

С наступлением вечера, когда эта отвратительная компания вторгалась в мою комнату, я впадал в истерику от страха. Насилие надо мной было не только моральным, но и физическим. Мое достоинство было разорвано в клочья.

– Если ты посмеешь сообщить об этом вышестоящим инстанциям или кому-либо еще, твои родители не смогут найти твой труп.

Это была серьезная угроза. С трудом верилось, что эти преступники – начинающие врачи.

Когда я больше не мог выносить страданий и душевных терзаний, я собрал свои вещи и вернулся в безопасное место – родной дом. Эти два месяца оказались самыми долгими в моей жизни. Гораздо больше времени мне потребовалось на то, чтобы вытеснить эту травму из своего сознания. Я справился с этим в одиночку. Я скрыл от семьи истинную причину своего возвращения.

Вернувшись домой, где теперь царила напряженная атмосфера, ибо все были против моего решения, я начал составлять план своей будущей жизни. Я любил путешествовать и писать и был страстно увлечен этим. Я поступил в колледж в Дели, чтобы получить высшее образование в области журналистики.

Папа был возмущен.

– Это профессия для бродяг, – прорычал он.

Мечта старика увидеть своего сына знаменитым врачом разбилась вдребезги. Он отказался разговаривать со мной. Его молчание становилось невыносимым. Когда папа наконец заговорил со мной через месяц, его слова кололи, словно жало:

– Пунит, ты, подобно вредителю, предпочитаешь жить в домах других людей. Будучи успешным врачом, ты мог бы построить себе роскошный дом.

Эти слова глубоко меня ранили.

– Нет, папа, я не собираюсь становиться вредителем. Я буду хорошо зарабатывать, какую бы профессию ни выбрал. Однажды я построю свой собственный дом. Даю тебе слово.

– Я буду счастлив, если доживу до этого дня, – сухо парировал папа.

Я хотел быть человеком слова. Я усердно работал и имел на протяжении всего обучения в колледже блестящий послужной список. Имея на руках диплом с отличием, я сразу же получил предложение о работе в популярном журнале в качестве корреспондента.

Мои искренность и способности принесли мне быстрое продвижение по службе и финансовый успех. Я бережно относился к своим деньгам. Каждое утро, встречаясь с папой, я напоминал об обещании, которое ему дал, хотя он больше ни разу не упоминал об этом.

Я проработал в журнале два года, когда Паял присоединилась к нам в качестве младшего журналиста. Она была очень хорошенькой девушкой – жизнерадостной, полной страсти к работе и рвения к жизни. Она сразу же очаровала меня. Несколько совместных заданий, и мы влюбились друг в друга. После года серьезного романа мы поклялись провести остаток нашей жизни вместе и, с благословения наших семей, связали себя узами брака.

Я снял небольшую двухкомнатную квартиру неподалеку от места нашей работы. Сразу после свадьбы мы с Паял переехали в новую квартиру. Неделю спустя, приведя дом в порядок, мы отправились в свадебное путешествие.

Мы прекрасно провели время на островах Лангкави в Малайзии. Нашу поездку спонсировал Винет, мой старший брат: он подарил нам ее на свадьбу. Когда мы с Паял вернулись из десятидневного путешествия, мы полюбили друг друга еще сильнее.

Следующим вечером, когда мы сидели, потягивая вино на нашем балконе после тяжелого рабочего дня, я с любовью взял маленькую ручку Паял в свою и заявил:

– Паял, я не смогу обеспечить тебе роскошную жизнь, пока мы не построим наш собственный дом. Это обещание, которое я дал папе много лет назад и должен сдержать. Нам нужно будет сэкономить столько, сколько сможем.

– Это отличная идея, любимый. Иметь свой дом, милый дом. – Она задумчиво добавила: – Если нам удастся построить дом до того, как появятся наши дети, это будет великолепно.

Я быстро подсчитал.

– Дорогая, я думаю, примерно через полгода у нас будет достаточно наличных, чтобы купить участок земли.

– Пунит, зачем ждать шесть месяцев? Давай прямо сейчас подадим заявку на получение кредита. Можно использовать мою зарплату для его возврата. Твоей зарплаты хватит, чтобы прокормить нас двоих.

Я обнял ее, восхищенный и впечатленный ее зрелым умом. На следующий день мы посетили банк и подали заявку на получение жилищного кредита. Кредит был одобрен, и в течение недели мы нашли отличный участок в Фаридабаде и сразу же купили его. Он находился всего в пятнадцати минутах езды от дома моей семьи. Архитектор был близким другом Винета и оказал нам бесплатную профессиональную помощь. Началось строительство дома нашей мечты.

Мы с Паял проводили на строительной площадке много вечеров и все выходные. После более чем года беспокойной жизни – поездок на работу по загруженным дорогам, стояния в пробках, словесных перепалок между нами, споров с начальством, перепадов настроения, периодов финансового кризиса, остановки и продолжения работы – мы наконец стояли перед нашим совершенно новым домом, испытывая облегчение от того, что бурный и утомительный этап нашей жизни окончен. Результат оказался потрясающим. Наш дом был прекрасен.

– В каком мире ты затерялся?

Комментарий Паял вернул меня в настоящее.

Я размышлял и смотрел на свой дом так, как в детстве смотрел на звезды. Изумленно. Я направился к задней части дома, украдкой вытирая слезы, которые слепили мне глаза. Паял последовала за мной, оживленно болтая.

– Знаешь, Пунит, я видела в каталоге прекрасный обеденный гарнитур и великолепный диван. Еще мне нужно будет подобрать шторы в «Фабиндии». И я определилась с цветовой гаммой для нашей гостиной. – Так она и продолжала с детским восторгом строить планы, ее сердце переполняло счастье.

В первое воскресенье ноября 1995 года, когда жаркое лето давно прошло, а осень медленно переходила в зиму, мы переехали в наш новый дом. Наша семья и близкие друзья собрались у нас на новоселье. Сначала мы совершили хаван⁵, за которым последовал роскошный обед. К половине шестого наши гости разошлись. Мы прибрались в доме, после чего уселись в нашей гостиной, счастливые и спокойные.

Из эркера комнаты открывался великолепный вид на запад. Мы наблюдали за меняющимися красками вечера… сияющими коралловыми, розовыми, персиковыми, сиреневыми. Затем все вокруг начала окутывать сгущающаяся серая дымка. Медленно подкрадывалась ночь, а вместе с ней стало угасать и наше хорошее настроение. Наше счастье сменилось необъяснимой грустью. Я дивился своей пронизывающей печали. Что-то было не так. Мы должны были быть счастливы – мы были счастливы до наступления темноты, – но теперь мы сидели вялые и удивительно несчастные. Мы даже не могли собраться с силами, чтобы встать и включить свет. Мы наблюдали, как тени в комнате постепенно перемещаются, растягиваются, а затем сливаются в единую темную завесу.

Паял вздрогнула.

– Пунит, пожалуйста, включи свет. Мне страшно.

– Чего ты боишься? – раздраженно спросил я. Почему я вдруг разозлился?

– Темноты. Она мне не нравится. Не знаю почему.

– Не приказывай мне!

– Пунит, я чувствую вокруг что-то пугающее, здесь, с нами…

Я огляделся. Темнота начала угрожающе надвигаться на меня. Я потряс головой, чтобы прогнать это чувство.

– Да что с тобой такое? Здесь нет ничего пугающего. У тебя просто разыгралось воображение.

Я сердито встал и включил несколько ламп. Что меня так взбесило?

– Хочешь бокал вина? – спросил я, и Паял кивнула. Я подошел к буфету в столовой и налил два бокала мадеры, вина, которое я приберегал для этого дня.

Мы молча потягивали вино, но депрессия продолжала душить нас, наполняя наши сердца потоками страданий. Что случилось? Нужно было что-то предпринять, чтобы развеять эту странную меланхолию. Я включил на своем MP3-плеере мягкую классическую музыку хиндустани. Это не помогло.

Полчаса спустя, выпив два бокала мадеры, Паял зашла на кухню. Направляясь к выключателю, она наступила на какую-то кашицу и поскользнулась. Паял инстинктивно схватилась за стойку, чтобы не упасть. Она застыла как вкопанная. Что лежало на полу? Еще недавно он был безупречно чистым. Паял потянулась к выключателю. Когда свет залил кухню, она ахнула. На полу лежала коробка с гулаб-джамунами⁶, а Паял стояла поверх нескольких размятых сладостей. Это был прасад⁷, оставшийся после пуджи.

– Какой же Пунит неаккуратный, – услышал я ее раздраженное бормотание, а затем она закричала: – Пунит, если ты уронил коробку с прасадом, то следовало ее хотя бы поднять с пола! Ну как можно быть таким лентяем? Он разбросан по всему полу, и я наступила на него. Осквернила его.

Мои руки сжались в кулаки.

– Знаешь, наступать на прасад – дурная примета! – крикнула она.

Это был наш первый день в новом доме, и она все испортила. Я в бешенстве вошел на кухню, но резко остановился, заметив беспорядок.

– Ты хочешь сказать, что это я скинул его на пол? Ты намекаешь, что я сошел с ума? – закричал я. Паял потрясенно уставилась на меня. Меня всегда было трудно вывести из себя. Что со мной такое? Я залпом выпил стакан воды, чтобы усмирить свой пылающий гнев. – Кстати, меня не было на кухне весь вечер. И ты это знаешь.

С хмурыми лицами мы принялись наводить порядок. Пока мы доедали остатки обеда, в нашем новом доме воцарилась странная тишина. Обычно жизнерадостная Паял сидела вялая, ковыряясь в тарелке. Я тоже чувствовал себя несчастным.

– Я думаю, мы оба устали, Паял. Месяцы напряженной работы над строительством этого дома взяли свое.

– Угу. Сегодняшний день выдался особенно суматошным. Завтра утром с нами все будет хорошо.

Мы убрали со стола и поднялись наверх, в нашу спальню. Все еще пребывая в унынии, мы переоделись в пижамы и скользнули под одеяло. Паял мгновенно захрапела. Меня не покидала тревога: что-то в глубине моего сознания беспокоило меня. Я понятия не имел, что именно делало меня таким несчастным. Постепенно усталость овладела мной, и я заснул.

Это была очень тревожная ночь. Меня одолевали ночные кошмары. Я чувствовал себя так, словно что-то темное и мучительное вторглось в нашу жизнь. Я встал с постели выжатый как лимон.

Утро выдалось пасмурным. Густые, мрачные тучи закрывали солнце. В течение всего дня на город обрушивался сильный ливень, периодически появлялась гроза. Мы с Паял приехали домой поздно, насквозь промокшие под зимним дождем и дрожащие от холода. Переодевшись в сухую одежду, мы сидели с чашками горячего чая и рассказывали друг другу о событиях дня.

По мере того как вечер медленно переходил в ночь, нам снова стало не по себе. Каждый уголок нашего дома наполняла холодная необъяснимая печаль.

– Что-то не так, Пунит. Я расстроена. Мне хочется плакать. Я не знаю почему. День на работе выдался отличным.

Я пожал плечами, глядя на пелену мрака, которая медленно сгущалась вокруг меня.

– Что у нас на ужин? – спросил я, меняя тему.

– Пойдем со мной на кухню. Давай приготовим его вместе.

Я кивнул.

– Пунит, пожалуйста, включи какую-нибудь музыку, – попросила Паял из кухни. – Какие-нибудь священные мантры или бхаджаны⁸.

Я включил религиозные песни в исполнении моего любимого певца Джагджита Сингха. Мелодичные нотки глубокого баритона наполнили дом, постепенно поднимая наше задумчивое настроение. Мы приготовили и съели ужин, не произнеся ни слова.

Ночью гроза разразилась с удвоенной силой. Ветер бился в окна, заставляя их дребезжать. Мы решили лечь спать пораньше.

Посреди ночи что-то потревожило мой сон. Серебристый лунный свет струился сквозь слегка задернутую занавеску. Буря, казалось, отступила, тучи рассеялись. В воздухе повисла зловещая тишина. Я уже собирался повернуться на бок, как вдруг замер. Кто-то стоял рядом с дверью.

Я пару раз моргнул. Я отчетливо видел его – высокого, стройного мужчину в тюрбане. Расплывчатая жуткая фигура медленно направилась ко мне и остановилась рядом с моей кроватью. Мое сердце бешено заколотилось.

Вор? Хорошо одетый вор? Он один или с ним еще незваные гости?

Из моего сдавленного горла не вырвалось ни звука. Я хотел предупредить Паял, но страх сковал меня.

Примерно через минуту, которая показалась мне часом, мужчина пошевелился. Он начал отходить от меня, обходя кровать – медленно, не спеша. Я взглядом следил за ним. Мужчина подошел к туалетному столику.

Он что, ищет драгоценности Паял? Забери все, но сохрани наши жизни. Прошу тебя!

Мужчина на секунду остановился перед зеркалом, а затем подошел к стене. Я потер глаза. Где же он? Неужели он просочился сквозь стену? Я вспотел, как будто стоял знойный летний день. Я сел и включил настольную лампу. В комнате было тихо.

Свет потревожил Паял, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня.

– Почему ты не спишь? Что случилось? – сонно спросила она.

– В комнате кто-то был, – прошептал я.

– Кто? – Паял насторожилась, приподнялась на локтях и, нахмурившись, огляделась по сторонам. – Я никого не вижу.

– Он… Он прошел сквозь ту стену. – Я указал на стену, не глядя на нее, как будто это нечто могло снова материализоваться из нее.

– Пунит, что за чушь? Тебе, должно быть, это приснилось. – Она медленно села. – Ты хочешь сказать, что кто-то был в комнате, а затем прошел сквозь стену?

Увидев, что я киваю, Паял напряглась. Капли пота, скопившиеся у меня на лбу, собирались вот-вот потечь по лицу. Она взяла с прикроватного столика салфетку и вытерла мне лоб.

Я всегда крепко спал и никогда не будил Паял. Она слегка сжала мою руку и почувствовала, как я дрожу.

– Ты уверен, что видел кого-то? Иногда сны кажутся реальными. – Она нежно погладила меня по лицу.

– Нет, Паял, это был не сон. – Я держался за нее, как ребенок. – Он подошел и встал у кровати рядом со мной. Сардар⁹, хорошо одетый, призрак…

– Что за чушь, Пунит? Пожалуйста, не пугай меня. Ты делаешь это намеренно?

Ее слова раздосадовали меня.

– А что думаешь ты? Что я сошел с ума? Пугаю тебя посреди ночи какими-то сказочными историями о привидениях? В нашем доме происходит что-то зловещее! – С этими словами я выключил лампу, натянул одеяло на голову и притворился спящим. Паял медленно подползла ко мне. Я обнял ее одной рукой. Мы долго лежали в объятиях друг друга, бодрствуя и пребывая в крайнем напряжении. Только ближе к утру, когда бледный свет начал озарять горизонт, мы смогли погрузиться в беспокойный сон.

В течение всего следующего дня волнение истощало меня физически и морально. На работе я должен был уложиться в установленный срок. Моя голова ужасно раскалывалась.

Мы с Паял вернулись домой рано. Мы остановились у двери, глядя на замо́к так, будто он вот-вот превратится в монстра и проглотит нас. Наши желудки трепетали от страха. Наконец Паял храбро заявила:

– Давай, Пунит, открой дверь. Это наш дом.

В доме ничего не изменилось. Он по-прежнему оставался неестественно холодным. И таким неприветливым. Я чувствовал себя в своем же доме незваным гостем. Я сел на стул, чтобы снять обувь, в то время как мой разум искал объяснение. Насколько я знал, здесь никто раньше не жил и ничего жуткого здесь также не происходило. Тогда что же случилось с нашим прекрасным домом?

По пути домой я купил ночник и, пока Паял готовила нам чай, установил ее в нашей спальне. Возможно, если оставить свет включенным ночью, это отпугнет призрака. Наверное, именно поэтому призраки появлялись в основном глубокой ночью. Я попытался рассуждать здраво. Я искренне надеялся, что свет не позволит призраку проникнуть в нашу спальню. В ту ночь я даже запер дверь.

В полночь мужчина в тюрбане пришел снова. В спальне внезапно стало холодно. Кровь застыла у меня в жилах. Мне в ноздри вдруг ударил цветочный аромат. Я был полусонный и сразу понял, что мужчина в спальне. Витавший в комнате аромат казался знакомым… Аромат розы… запах гулаб аттара¹⁰, которым на индийских свадьбах окропляют жениха. Мои затуманенные глаза следили за мужчиной. Он прошел мимо нашей кровати и встал перед зеркалом. Свет освещал его. Этот мужчина не был галлюцинацией. Я даже разглядел бирюзовый цвет его шервани¹¹. Вышивка зардози¹² сияла на нем в тусклом свете ночника. Все это выглядело довольно жутко. Я видел в зеркале отражение кровати и прочей мебели, но в нем не отражался человек, стоявший прямо перед зеркалом. От ужаса по спине побежали мурашки. Сердце бешено колотилось, и чудовищный страх скручивал внутренности.

Этот человек, вне всяких сомнений, был призраком.

Через минуту призрак испарился у меня на глазах. Я мгновенно вскочил и включил настольную лампу.

– В чем дело, Пунит? – Паял медленно села, увидев, что я уставился в пустоту. – Ты меня пугаешь. – Нежно коснувшись моей руки, она нерешительно спросила: – Ты не спишь?

– Нет.

– Ты опять видел его?

Я кивнул. Паял трясло под ее уютным одеялом.

– Наш дом – это не какие-то старые развалины или дом с привидениями! Мы построили его с нуля! – воскликнула она.

А потом ночные посещения призрака стали регулярными, как по расписанию. Почему он каждую ночь приходил в нашу спальню? Я не имел ни малейшего понятия. Но постепенно я начал привыкать к нему. Как только я чувствовал, что призрак входит в нашу спальню, я поворачивался к нему спиной. Я лишь мельком видел, как он растворяется в стене. Одновременно с этим густой аромат гулаб аттара будил Паял. Запах становился все сильнее.

Ветры, дувшие над снежными вершинами гор, достигли равнин, принеся с собой пронизывающий холод. Наступил новый год, окутанный густым покровом тумана. Порой, когда видимость падала почти до нуля и ездить на моем мотоцикле в офис становилось невозможно, мы с Паял добирались на такси. К концу января туманные дни прошли и холод несколько поутих. Но призрак неизменно продолжал навещать нас. Паял упорно отказывалась открывать глаза, чтобы хотя бы мельком взглянуть на него. Я продолжал игнорировать сверхъестественное вторжение с тем же постоянством, с каким совершались его настойчивые визиты. Был ли у меня иной выбор?

Однажды ночью, когда я повернулся к призраку спиной, он не отправился к стене и медленно повернулся. Я почувствовал его пронзительный взгляд, красивое бородатое лицо исказилось от гнева. Враждебный настрой показался мне крайне жутким, особенно по сравнению с его спокойным поведением до сих пор. Призрак продолжал пристально смотреть, а меня прошиб холодный пот. Затем он повернулся и растворился в стене.

– Пунит, он здесь? – раздался приглушенный голос Паял.

У меня перехватило дыхание. Глаза Паял распахнулись, но она увидела лишь меня. Меня трясло.

– Призрак злится, – произнес я дрожащим голосом.

– Что он может с нами сделать, Пунит? Пока он не причинил нам никакого вреда. – Паял села и вложила свою ладонь в мою. – Это всего лишь бесплотная форма энергии, способная принять определенный образ. У него нет телесной силы, как у нас. – Она говорила как логик, пытаясь унять мою тревогу.

– Призраки непредсказуемы, они могут причинить вред. Разве ты не смотрела «Омен» или «Изгоняющего дьявола»? Многие истории и фильмы основаны на реальных событиях. Злонамеренное сверхъестественное способно разрушать. – Я вздрогнул от своего заявления.

– Какие глупости! Это всего лишь фильмы, не стоит в них верить! – Паял кричала так громко, что я испугался, не услышали ли ее все наши соседи. – Иногда я удивляюсь твоему здравому смыслу, Пунит. Как ты можешь быть таким бестактным? Напоминаешь мне об этих фильмах ужасов посреди ночи, сразу после того, как в нашей комнате побывал призрак. Да что с тобой такое? – Паял тяжело дышала. Затем она повернулась ко мне спиной и притворилась спящей. Мы оба лежали в своих коконах из одеял, бодрствуя и избегая друг друга до конца ночи.

На следующий день было воскресенье. За завтраком Паял пребывала в угрюмом и ворчливом расположении духа. Она общалась только односложными фразами. Я чувствовал отчаяние и досаду. Наш новый дом утратил все свое очарование, стал ужасным местом для жизни. Наши отношения страдали. Мы ссорились без причины. Эта головоломка могла погубить нас. Не исключено, что кто-то все это время тайком подслушивал наши разговоры. Я потянулся через стол и взял Паял за руку.

– Я знаю, милая, это становится травмирующим опытом для нас обоих. Давай выберемся на природу и проведем весь день в каком-нибудь приятном, спокойном месте.

– С радостью, Пунит! Хорошая идея. – Паял сразу же перестала сердиться. Через пятнадцать минут мы были готовы и вышли из дома.

Мы доехали на мотоцикле до озера Бадхал, нашли укромный зеленый уголок и сели в тени ивы. Паял казалась бледной, словно из нее выкачали энергию и счастье. Однако стоило нам выйти из дома, как мы почувствовали себя лучше.

– Никогда бы не подумала, что мы будем жить с привидением. Если бы кто-то поделился со мной подобным опытом, я посмеялась бы над этим человеком. – Паял вздохнула.

Я задумчиво кивнул.

– Я не знаю, что будет с нашей жизнью! Мы строили наш дом с таким большим энтузиазмом, с таким количеством прекрасных мечтаний о нашем будущем. И вот является призрак, который настаивает на том, чтобы жить в нем. Мы даже не можем планировать завести детей!

От моих слов на ее глазах выступили слезы.

– Пунит, я так отчаянно хотела создать семью. Я люблю детей. Ты прав. Как мы можем создать семью в доме, где живет дух неизвестного покойника? – Она положила голову мне на плечо. – Мне страшно и грустно, Пунит.

Я заключил ее в объятия. У нас были все основания быть несчастными. Мы потратили на этот дом все наши сбережения. Мы взяли огромный кредит, который нужно было вернуть с процентами.

– Пунит, дорогой, ты рассказывал кому-нибудь эту историю о призраке?

– Нет.

– В этом нет никакого смысла. Кто нам поверит? Люди скажут, что у нас просто разыгралось воображение… что мы выдумали все эти истории ради того, чтобы привлечь внимание.

Я удрученно кивнул. Нам не следует говорить об этом кому-либо, пока мы не поймем, как выбраться из этой передряги.

Солнце достигло горизонта далеко на западе. Мирный день, проведенный под открытым небом и теплым солнечным светом, помог нам обоим вновь обрести спокойствие. Пришло время возвращаться домой.

Я пошел поставить свой мотоцикл в гараж. Паял ждала снаружи. Взявшись за руки, мы направились к входу. Когда мы подошли к эркеру нашей гостиной, я встал как вкопанный. Кто-то стоял у окна. Высокая темная тень. Отчетливая человеческая фигура. Наблюдающая за нами. Моя ладонь крепче сжала ладонь Паял. Она посмотрела на меня с опаской.

– Паял, кто это? – прошептал я. Паял повернулась, чтобы посмотреть, но успела лишь мельком увидеть леденящую душу фигуру. Затем фигура удалилась и слилась с темным интерьером.

– Это был призрак сардара? – спросила Паял, держа меня за руку.

Она содрогалась от ужаса, и мое сердце сжалось от боли.

– Нет. Кажется, кто-то другой. – Я стоял, тяжело дыша.

Паял подкралась ближе.

– Пунит, там действительно есть кто-то еще?

Я пожал плечами.

– Давай не будем заходить внутрь.

– Тогда куда нам идти, Паял? Это наш дом.

Ночь стремительно окутывала нас своим черным плащом. Я дрожащими руками отпер замо́к. Нерешительно мы шагнули в ледяной сумрак нашего дома. Я включил свет. В доме было по меньшей мере на десять градусов холоднее, чем снаружи. Мои глаза нервно осматривали интерьер. Казалось, здесь никого не было, кроме нас двоих. Я пошел включить обогреватель, а Паял направилась на кухню. От ее крика я застыл на месте. Она выбежала из кухни.

– Он… он… там…

– Что там, Паял? – Затем я увидел ее. Ту же самую темную тень. Грозную и враждебную. Она стояла позади Паял. Возвышаясь над ней. Эта тень была совсем не похожа на призрак сардара.

– Кто… кто ты?

Мой дрожащий голос напугал Паял. Она повернулась, чтобы посмотреть. В это мгновение тень скрылась на кухне. Я включил свет.

– Смотри, Паял, здесь ничего нет. Это была всего лишь игра света. – Я не поверил собственным словам. Я был напуган.

В нашем доме творилось нечто странное. Неужели мы собираемся прожить в доме с привидениями всю оставшуюся жизнь? Да поможет нам Бог.

Я не хотел тревожить Паял. Я старался вести себя как обычно.

– Я приготовлю нам ужин, – предложил я.

На ужин мы съели яйца с хлебом и сразу же удалились в свою спальню. Она почему-то казалась теплее и безопаснее.

Я пытался заснуть, но меня не покидало беспокойство. Что это была за темная сущность – это пугающее сверхъестественное существо? Оно излучало враждебность – не похоже на призрак сардара.

Паял тоже ворочалась всю ночь.

Посреди ночи холодный ветер будто хлестнул меня по лицу. Я мгновенно проснулся. Воздух был пропитан ароматом розового масла – резким и сильным. Я знал, что в комнате находится призрак сардара. Я закрыл глаза и ждал, пока он уйдет. Потом произошло нечто необычное. Я услышал прямо у себя над ухом призрачный шепот:

– По-о-омо-о-оги-и-и.

Мои глаза мгновенно распахнулись. Ужас пронзил мое сердце. Лицо призрака в тюрбане нависло над моим. Он плакал. Правая сторона его лба была вымазана чем-то темным. Темная вязкая жидкость стекала по его лицу. Кровь? Шлеп. Что-то ледяное упало мне на лоб. Из моего горла вырвался вопль, заставив Паял в замешательстве вскочить. В нашу дверь постучали. Видение задрожало и растаяло у нас на глазах… как сухой лед, превращающийся в пар. Мои глаза уловили рядом с дверью темную тень. Стоящую прямо. Неподвижную. Жуткую. Все мое тело похолодело. Заикание Паял привлекло мое внимание к ней:

– Пу-пунит, у-у-у тебя на лице что-то темное.

Я уловил в ее голосе неприкрытую панику. Она не заметила темную фигуру. Мои дрожащие руки с трудом включили настольную лампу. Тень исчезла.

– К-к-кровь. – Лицо Паял сделалось пепельно-серым.

– Где?

– У тебя на лбу.

Я ей не поверил. Тем не менее я взял салфетку, чтобы вытереть лоб. Салфетка была испачкана красным. Я побежал в ванную. Я намылил лицо и потер его, как будто мыл жирную кастрюлю.

Утром, бледные и испуганные, мы сели завтракать. Я бросил один взгляд на измученное лицо моей жены и заявил:

– Паял, так больше продолжаться не может. Страх нас погубит.

– Я тоже устала от этого ежедневного эмоционального прессинга. Пунит, есть ли какой-нибудь выход из этой неразберихи? Неужели мы навсегда застрянем в этой трясине? – Она сидела, подперев голову руками. – Я чувствую себя мышью, попавшей в кошачьи лапы, которая вот-вот умрет.

– Прошлой ночью призрак истекал кровью и умолял о помощи. Я уловил в его голосе отчаяние. Может быть, он хочет, чтобы мы ему помогли.

– Как мы можем ему помочь?

– Нам придется провести небольшое расследование.

– Какое еще расследование?

– Давай познакомимся с человеком, которому изначально принадлежал этот участок. Помнишь, мы купили его через риелтора и ни разу не встречались с владельцем напрямую. Может быть, он сможет пролить какой-то свет на происходящее.

В тот вечер я сообщил Паял:

– Я позвонил риелтору из своего офиса и узнал имя и адрес человека, который продал нам участок. Нам нужно встретиться с этим джентльменом. – Я достал бумажку из кармана и громко прочитал адрес. – Амарпал Сингх. Живет в Мехраули. Я позвоню ему завтра утром и назначу встречу с ним на субботу.

До субботы оставалось три дня.

– Что скажешь, Паял? – спросил я, пряча листок в карман.

– Звучит неплохо.

Этот луч надежды был подобен мерцанию, освещающему мрачный, туманный путь. Мы сели за наш обеденный стол с бокалами вина. Но едва мы успели сделать по глотку, как Паял внезапно напряглась.

– Амарпал Сингх? Он сардар?

Я самодовольно улыбнулся.

– Я понял это в тот момент, когда прочитал имя. Есть что-то подозрительное в смерти молодого человека, э-э, призрака.

– Конечно. Я просто не понимаю. Как мертвый человек может кровоточить?

– Мы многого не знаем, Паял. Мой разум устал от попыток найти логику в происходящем. Но прямо сейчас я умираю с голоду. Что у нас на ужин?

– Сейчас подумаю, что можно приготовить. А ты приди и помоги мне. – Паял допила последний глоток вина и прошла на кухню.

Со своего места я заметил ее застывшую на кухонном светильнике руку. Затем Паял бросилась обратно ко мне и опустилась на стул. Она попыталась заговорить, но вырвались только булькающие звуки.

– Ты в порядке? Что случилось, Паял?

Паял всхлипывала и указывала в сторону кухни.

– С-с-странная тень, л-л-лицо, р-рядом с раковиной, и с него что-то капает.

Меня парализовало. Там находился призрак сардара? Я заглянул на кухню, а потом снова посмотрел на Паял. Казалось, она задыхалась. Собравшись с духом, я встал.

– Нет, Пунит, не ходи туда. – Паял держала меня за руку.

– Паял, мы не можем все время жить в страхе.

Осмелев от своих слов, я пошел на кухню. Паял последовала за мной, держась за мою руку, ее тело содрогалось. Я включил свет.

– Смотри, здесь ничего нет. Что тебя так сильно напугало?

Паял уставилась на плиту. Я проследил за ее взглядом.

– К-кровь. Я видела, как она стекала с этого… этого… чего-то… похожего… на жуткое лицо… без тела.

– Это был сардар? – Я испытующе посмотрел на нее.

– Нет. Ч-что-то другое. – Она спрятала лицо за моей спиной и задрожала.

Я быстро протер плиту влажным бумажным полотенцем. В тот же миг громкий звон, донесшийся из столовой, заставил нас выбежать из кухни. На полу валялась разбитая бутылка вина. Никакой логической причины для ее падения не было. Она стояла посередине стола. Я уныло убрал осколки и вытер пол, мой взгляд метался по дому, как будто я ожидал нападения. Паял сидела на стуле, сжавшись в комочек, с выпученными от ужаса глазами.

Я решил ускорить наше расследование. Было крайне необходимо разгадать тайну, стоящую за этими пугающими событиями в нашем доме.

– Паял, давай встретимся с Амарпалом Сингхом завтра, хотя будет трудно взять еще один выходной. Сегодня я получил от своего начальника нагоняй.

– Я тоже. – Паял вытерла слезы и опустилась на стул. – Мистер Рао недоволен моей работой. Меня уволят, Пунит. – Она обхватила голову руками и застонала. – Жизнь привела нас на опасный перекресток. Я не знаю, куда идти. Я ненавижу это. Я чувствую себя несчастной. Похоже, это тупик.

– Ну же, Паял, возьми себя в руки. Давай разберемся с корнем этой проблемы.

Преисполнившись решимости, я направился к телефону. Я достал из кармана листок бумаги и набрал номер. Паял подошла и встала рядом со мной. Я обнял ее свободной рукой. Звонок был долгим. На другом конце провода никто не ответил.

Мне стало не по себе. Нас начал окутывать холодный воздух. С нами находилось что-то еще. Близко. Дрожь Паял передалась и мне. Затем бумагу ни с того ни с сего выхватили у меня из рук. Прежде чем я успел среагировать, листок уплыл прочь, словно подхваченный сильным ветром. Кто уносил бумажку и куда? Мне нужен был адрес. Я побежал, пытаясь поймать ее. В дверях кухни стояла ужасная тень, преграждая мне путь. Я не осмелился пошевелиться. Паял закричала.

1.Джи – уважительная форма обращения к мужчинам и женщинам. – Здесь и далее – прим. пер.

2.Пу́джа – религиозный обряд в индуизме, выражение почтения и преданности Богу.

3.Го́ра-сахи́б – белый человек.

4.Го́ра-мем – белая женщина.

5.Ха́ван – церемония в индуизме, участники которой делают символические подношения священному огню. Считается, что хаван очищает и освящает того, кто проводит церемонию, всех присутствующих и пространство вокруг.

6.Гула́б-джаму́н – традиционное индийское лакомство. Представляет собой сладкие шарики из сухого молока, жаренные во фритюре, которые подают в сладком розовом сиропе.

7.Праса́д – подношение; освященная пища, предлагаемая Богу.

8.Бха́джаны – религиозные лирические песни, выражающие чувства любви и преданности Богу.

9.Сарда́р – глава племени, влиятельный сановник в Пакистане, Индии или Афганистане.

10.Гула́б атта́р – эфирное масло розы.

11.Шерва́ни – длинное мужское полупальто или пиджак.

12.Вышивка зардо́зи – вышивка золотом и серебром, распространенная в Индии и Пакистане, очень древний вид вышивки родом из Персии.

Бесплатный фрагмент закончился.