Читать книгу: «Самый громкий шепот»

Глава 1

Перед глазами Анэт всё двигалось будто в замедленном действии: ктото пронёс стойку с кабелем, техник махнул рукой, вспыхнули софиты, и свет лёг на пол неровными квадратами. В этой привычной, шумной, родной суете каждый жест был отработан до автоматизма, но сегодня Анэт замечала каждую мелочь так остро, будто видела её впервые.Она стояла у края сцены, прижимая к груди планшет, и на секунду закрыла глаза. В голове всплыло так ясно, будто это было вчера: «Год назад я была всего лишь переводчиком корейского, а сейчас я тут — в окружении софитов, шума, суеты и пяти парней, которые стали мне как семья. Только двое из них…изменили мою жизнь навсегда…».

Открыв глаза, она увидела, как рядом, не глядя, прошёл Деа. На ходу он сделал короткий жест, проверяя, ровно ли стоит маркер на полу, и тихо пробормотал себе под нос: «Если сдвинется хоть на сантиметр, вся связка развалится».Сбоку раздался звонкий щелчок пальцев — Дангу. Он стоял, чуть наклонившись к технику, и чтото быстро объяснял, но, поймав взгляд Анэт, на секунду замер и улыбнулся. Не широкой, показной улыбкой, а той самой, от которой сразу становилось легче. Этого хватало, чтобы она снова почувствовала: она не одна в этом хаосе.Чуть дальше, в полумраке, стоял Гувон. Он не суетился, не размахивал руками, просто стоял и слушал, как звучит зал. Его спокойствие всегда действовало на Анэт как пауза в песне — момент, когда можно выдохнуть.Йон нервно крутил цепочку на шее, бросая короткие шутки в сторону Деа. В его волнении было столько привычной суеты, что от этого даже становилось спокойнее: значит, всё идёт как надо.Ан открыл приложение с задачами и, не поднимая глаз, тихо сказал: «У нас две минуты до проверки света. Если чтото не готово — скажи сейчас». Он не спрашивал, как она себя чувствует, но именно эта его спокойная конкретность была для неё такой же опорой, как и всё остальное. Анэт снова сжала планшет, сделала один короткий вдох и тихо прошептала, будто напоминая себе: «Сегодня ты нужна им здесь. Ты не просто ассистент. Ты — та, кто держит это всё вместе».

ГОД НАЗАД.

Анэт застегнула молнию на сумке чуть резче, чем хотела, и тут же поморщилась: звук прозвучал в пустой квартире слишком громко, будто укорял за опоздание. Ноутбук она схватила ещё на ходу, а чашку чая добила прямо на пороге, обжигая язык, но даже не замечая этого.

— Боже, время поджимает, — глядя на часы, выдохнула она. — Это же важная конференция, на ней будут важные люди…

Она на секунду замерла у зеркала. Её медные локоны красиво лежали на плечах: сегодня на скорую руку получился неплохой образ в классическом, но удобном стиле. Зауженные светлые брюки по щиколотку идеально сочетались с голубой рубашкой — одну сторону Анэт заправила, вторую оставила свободной, будто так было задумано. На плечи она накинула светлую кофту, рукава перемотала, чтобы не мешали. Светлые кеды и маленькая сумочка в светлокоричневых оттенках добавляли образу лёгкой фишки. «Может, стоило чуть доработать…» — мелькнула мысль, но Анэт тут же отмахнулась: «Тут не на красоту смотреть, тут успеть бы». Её лицо — овальное, нежное, с мягкими щёчками и серьёзными голубыми глазами. Она чуть щурилась, как всегда, когда пыталась удержать в голове сразу всё. Стройная, совсем не хрупкая фигура, светлая кожа, медные волосы — всё это складывалось в образ, который не кричал, а тихо шептал: «Я постараюсь»

На улице повезло: такси ловилось сразу, будто город сегодня решил ей немного подыграть. Усаживаясь на заднее сиденье, она наконец перевела дух — но только на пару секунд. Тут же снова уткнулась в телефон: проверить расписание, ещё раз пролистать список участников, напомнить себе корейские варианты титулов, чтобы ни в коем случае не ошибиться.

«Директор Аюми, её помощник господин Пак… Они приехали, чтобы обговорить выступление корейской группы. Интересно, какая это группа. Любопытно». Анэт чуть улыбнулась этой своей маленькой слабости: ей всегда нравилось угадывать, кто скрывается за сухими строчками в списке. «Начальник, наверное, волнуется…». Машина плавно встроилась в поток, и Анэт на секунду прикрыла глаза. Какие-то странные чувства шевельнулись внутри — будто день обещал быть не просто очередным, а поворотным. Она не могла бы объяснить это словами, да и не хотела: сейчас нужно было думать о титулах, таймингах, о том, чтобы не запнуться ни на одном слоге. Такси притормозило у высотного здания. Анэт быстро расплатилась и выскользнула на тротуар. Ветер тут же подхватил её волосы; глубоко вдохнув прохладный воздух, она двинулась к входу. В вестибюле стоял запах кофе, все куда-то спешили, звенели каблуками по плитке, шуршали папками. Анэт достала пропуск, приложила его к считывателю, и дверь мягко щёлкнула, пропуская её внутрь. Ускорив шаг, она направилась к лифту. Поднимаясь наверх, она ещё не знала, что совсем скоро будет стоять у края сцены, в шуме и суете, и вспоминать это утро не как «то, когда она чуть не опоздала на конференцию», а как день, с которого всё началось.

Зал был строгим: стекло, серый текстиль, длинный стол с табличками. Анэт быстро прошла к своему месту — оно было рядом с начальником: так она могла мгновенно подключиться к диалогу, подхватить любую реплику, не теряя ни секунды. На столе уже лежала подготовленная папка с материалами.

Она открыла её, пробежала глазами по страницам, привычно отмечая сложные термины. Взгляд скользнул по строчкам и на секунду зацепился: «Выступление корейской группы: CORE FIVE». Анэт чуть нахмурилась, будто пытаясь вспомнить, слышала ли она это название раньше. Но тут же отмахнулась — сейчас не время для воспоминаний. Сейчас нужно держать фокус. Двери зала распахнулись, и внутрь вошли люди. Первой шла директор Аюми — строгая, собранная, с папкой, прижатой к боку. За ней — господин Пак, её помощник: на ходу он что-то быстро записывал в блокнот. Рядом с ними шёл господин Ю, её начальник. Анэт глубоко вдохнула, выровняла дыхание и перевела взгляд на экран. Пальцы привычно забегали по клавиатуре. Она слушала интонации, ловила паузы, чувствовала, как напряжение в зале собирается в её словах и аккуратно перетекает на другой язык. И в какой-то момент, когда господин Пак сделал паузу перед важной фразой, Анэт вдруг поймала себя на мысли: «Я справляюсь. Я действительно справляюсь». Это было тихое, почти незаметное чувство, но оно согрело её сильнее любой похвалы.

Конференция прошла великолепно. Когда всё закончилось, Анэт наконец позволила себе выдохнуть. Она заварила себе чай и медленно попивала его, стараясь поймать ускользающие мысли. В голове ещё крутились фразы, термины, интонации — будто она всё ещё переводила, даже когда переводить было уже некого. Пару раз её кольнуло: «А точно ли я нигде не ошиблась? А вдруг что-то прозвучало не так?» — но она быстро отпускала эти сомнения, позволяя себе просто посидеть и почувствовать, что всё получилось.

Неожиданно в коридоре прозвучало: — Анэт, зайдите ко мне в кабинет.

Голос господина Ю прозвучал спокойно, без спешки, но внутри у неё всё тут же сжалось. С чашкой в руке она двинулась по коридору, стараясь не выдать эту внезапную тревогу. Дверь в кабинет была приоткрыта, и, заглянув, Анэт увидела, что внутри уже сидят директор Аюми и господин Пак. Рядом с ними сидел господин Ю. Он чуть кивнул ей на свободное место:

— Присаживайтесь, Анэт. Спасибо за сегодняшнюю работу — вы были на высоте.

Она села, спокойно выдохнув, и коротко кивнула:

— Спасибо. Рада, что всё прошло гладко.

Директор Аюми чуть наклонила голову, будто подбирая слова:

— Именно потому, что прошло гладко, мы и хотели с вами поговорить. Нам нужен человек, который умеет держать темп, не теряется в стрессе и при этом чувствует нюансы языка.

Анэт на секунду задержала дыхание и в лёгком недоумении кинула взгляд на господина Ю.

Господин Пак открыл папку и аккуратно подвинул к ней лист:

— Мы планируем серию мероприятий с корейской группой CORE FIVE. Это не просто официальные встречи: репетиции, концерты, иногда спонтанные интервью. Нужен сопровождающий переводчик, который будет на связи почти круглосуточно.

Анэт скользнула взглядом по строчке, которую ещё утром мельком видела в материалах. Теперь это было не просто название — это предложение.

— И мы хотим предложить эту работу вам, — спокойно добавила директор Аюми. — Мы заметили, как вы сегодня ловили интонации, как не давали напряжению сломать разговор. Для работы с артистами это важные качества. Как думаете, справитесь?

В голове у Анэт на миг всё замерло. «Концерты… репетиции… почти круглосуточно…» Это был совсем другой мир — не строгие залы с табличками, а свет, шум, бешеный темп. Мир, где всё держится на секундах и взглядах.

Она тихо выдохнула:

— Я… подумаю.

— Хорошо, Анэт, — кивнула Аюми, но тут же добавила, и в её голосе прозвучала та самая деловая твёрдость, из-за которой все вокруг невольно выпрямлялись: — Но времени у тебя не так много. Начинать нужно в кратчайшие сроки. До этого тебе нужно познакомиться с ребятами, узнать их, чтобы дальше было проще работать.

Она чуть наклонила голову, будто ставя точку:

— Дам тебе пару дней на размышление. Затем я приду сюда за твоим ответом. Всего доброго.

Директор Аюми вместе с господином Паком вышли из кабинета. В комнате сразу стало тише. Анэт стояла, сжимая в руках ноутбук. Всё произошло так быстро, что она даже не успела ничего толком сказать. Она медленно двинулась к выходу.

В дверях господин Ю тихо произнёс:

— Анэт, подумай хорошо. Это твой шанс. Такое предложение поступает далеко не всем.

Она на секунду замерла, потом тихо выдохнула:

— Спасибо.

И вышла в коридор, направляясь домой.

Решив пройтись пешком по набережной, Анэт будто пыталась разложить мысли по полочкам. Город шумел привычно и спокойно: плеск воды, редкие голоса прохожих, шуршание шин вдалеке. Она шла, не замечая дороги, зависая в своих «а если да» и «а если нет», и сама не поняла, как уже добралась до дома. Заварив себе чашечку чая, Анэт устроилась на своём уютном балконе. Ноутбук лежал перед ней, тёмный экран отражал вечерние огни. Она долго смотрела на него, будто ждала, что он сам подскажет, что делать. Потом тихо вздохнула, открыла крышку и, сделав глоток чая, набрала в поиске: «CORE FIVE». Успела увидеть лишь логотип и фото группы — и тут раздался видеозвонок от её близкой подруги Луны. Экран вспыхнул, и прежде чем Анэт успела хоть как-то собраться, Луна уже тараторила:

— Ну что, как твоя конференция? Рассказывай всё, я хочу знать подробности!

Анэт невольно улыбнулась — эта привычная бурная энергия Луны всегда пробивалась даже через экран. Она на секунду задержала дыхание, собираясь с мыслями, и ответила чуть тише, чем хотела:

— Конференция… прошла хорошо. Но потом было коечто. Меня позвали сопровождать одну группу. CORE FIVE.

Луна на том конце экрана замерла ровно на полсекунды — а потом её глаза загорелись:

— CORE FIVE?! Да ты что?! Это же те самые, у которых треки во всех чартах! Анэт, это же огромный шанс! Что думаешь делать? Какое решение приняла? Что ответила?

Анэт сжала пальцами край чашки, будто ища опору в чём-то тёплом и привычном.

— Попросила время подумать, Луна. Я не знаю… Это совсем другая среда. А справлюсь ли я? Я в таком ритме ещё не работала.

Луна чуть наклонилась ближе к камере, будто хотела дотянуться через экран и просто взять подругу за руку.

— Анэт, что тебе говорит твоё сердце? Если говорит «действуй» — значит, надо. А если не получится, тебя никто не осудит. И, зная тебя, я думаю, у тебя всё получится. Ты просто боишься — жуя, подбодрила Луна, — но это действительно твой шанс построить прекрасную карьеру. — Я тебя поняла, Луна. Мне всётаки надо подумать.

Луна на секунду задержала взгляд, будто хотела ещё чтото добавить, но потом просто мягко кивнула:

— Ладно. Подумай. А если нужна поддержка или совет — я тут.

Экран погас. В квартире сразу стало тише, будто вместе с голосом Луны ушла вся эта бурная энергия, которая хоть немного разгоняла сомнения. Анэт посидела ещё пару мгновений, глядя на тёмный экран ноутбука. Потом тихо вздохнула, открыла крышку — страница с CORE FIVE всё ещё была на месте: логотип и фото группы смотрели на неё, как будто ждали ответа. Она снова скользнула взглядом по лицам, пытаясь поймать хоть какуюто зацепку: какой у них ритм работы? Что вообще значит «быть рядом почти круглосуточно»?

Вопросы оставались. Их было даже больше, чем до звонка.

Она медленно прокрутила страницу, вчитываясь в сухие строчки: даты концертов, список городов, пару коротких интервью. И вдруг взгляд зацепился за фразу из старого интервью: «Иногда нужно просто сделать шаг, даже если не знаешь, куда он ведёт. Иначе потом можно пожалеть, что так и остался стоять на месте». Анэт на мгновенье замерла, а потом тихо повторила про себя эту фразу. «Два дня, — подумала она, откидываясь на спинку стула и потирая виски. — Всего два дня для принятия важного решения». Но теперь к тревоге примешивался тихий, осторожный интерес: «А вдруг это мой шанс? Вдруг именно там я наконец-то перестану просто переводить чужие слова — и начну чувствовать, как рождаются свои?».

Анэт ещё долго сидела, глядя на строчку из интервью. Она снова и снова прокручивала эти слова, будто пыталась поймать в них какой-то скрытый смысл — будто от одной правильной интонации зависело, сможет ли она вообще на это решиться. Потом тихо закрыла ноутбук, встала и подошла к окну. Москва уже окончательно погрузилась в вечер: фонари зажигались один за другим, где-то внизу проехала машина, рассыпав по асфальту блики света. Анэт прислонилась лбом к прохладному стеклу, на мгновение предавшись тишине. Город шумел привычно, ровно, будто шептал: «Не торопись. Здесь никто не ждёт ответа прямо сейчас». Вернувшись к столу, она снова открыла ноутбук и, не давая себе времени передумать, создала новый документ. На чистом белом поле напечатала: «CORE FIVE: заметки для работы». Курсор мигал, будто подбадривал: «Ну вот, не так всё страшно». И Анэт начала. Сначала совсем понемногу: скопировала расписание ближайших концертов, выписала города, отметила, в каких интервью ребята упоминали репетиции. Потом, будто сама себе напоминая, добавила строчку: «Важно: слышать не только слова, но и то, что стоит за ними». Это было её главное правило — и именно оно, как теперь казалось, и привлекло внимание директора Аюми.

Когда на часах пробило полночь, Анэт наконец откинулась на спинку стула. Глаза слегка щипало от экрана, а плечи ныли от того, как она всё это время сидела, чуть подавшись вперёд, будто хотела разглядеть в строчках чтото важное. Она не заметила, как уснула прямо на этом месте, уронив голову на скрещённые руки.

Анэт резко проснулась от треньканья будильника. Первое мгновение она не понимала, где находится: перед глазами всё ещё плыли строчки расписания, города и даты сливались в одну тёмную полосу. Потом взгляд зацепился за открытую вкладку, за документ с заголовком «CORE FIVE: заметки для работы», и внутри привычно шевельнулось: «Надо подумать…»

Но тут же она поймала себя на этой мысли и тихо выдохнула.

— Не сегодня, — пробормотала она, закрывая крышку ноутбука с чуть более решительным щелчком, чем обычно.

Анэт потянулась, поморгала, прогоняя остатки сна, и пошла на кухню. Чай она заварила не спеша, а когда сделала первый глоток, вдруг улыбнулась: сегодня она просто даст себе день без этого решения.

Телефон звякнул ровно в тот момент, когда она застёгивала куртку. Сообщение от Луны: «Ты где? Я в нашем кафе, взяла тебе твой любимый ягодный. Если ты сейчас скажешь нет, я всё равно буду сидеть и пить его за нас двоих, так что лучше приходи. Хочу просто поболтать про всякую ерунду». Анэт улыбнулась ещё шире. Она специально не брала с собой рабочий телефон, оставила его на столе рядом с ноутбуком, будто запирала эту дверь на один день. И от этого становилось легче.

В кафе было шумно и уютно: звякали чашки, ктото спорил о музыке, пахло свежей выпечкой. Луна сидела у окна, болтая ногой и размахивая ложкой, будто дирижировала всем этим утренним хаосом. Увидев Анэт, она тут же подняла стаканчик:

— Вот! Я знала, что ты придёшь! Садись, садись. Сегодня никаких мыслей и решений — мы проведём с тобой девчачий день: шопинг, обсуждения, всякие милые делишки.

Анэт села, взяла тёплый стаканчик, сделала глоток — и почувствовала, как плечи сами собой опускаются.

— Ты даже не представляешь, как мне это сейчас нужно, — улыбнувшись, сказала она.

Луна наклонилась чуть ближе:

— Знаю. Поэтому сегодня мы даже не будем произносить слово на букву «К». Если оно само попытается пролезть — я его перекричу. Договорились?

Анэт кивнула, и сразу стало так тепло и свободно, будто никаких предложений и не было.

Они болтали про пустяки: о фильмах, музыке, о том, куда бы поехать в путешествие, о самых простых мечтах. Луна рассказывала, как вчера чуть не купила кота, потому что он «смотрел на неё с пониманием», и Анэт смеялась — впервые за два дня по-настоящему, до слёз. В этом смехе было столько облегчения, что казалось, будто вместе с ним из груди выходит вся накопившаяся тяжесть. К полудню город раскалился, и они вышли на улицу. Медленно шли по тротуару, прячась в редких пятнах тени. Луна всё говорила и говорила, будто специально заполняла воздух вокруг подруги чемто лёгким, чтобы там не осталось места для тревожных мыслей. А Анэт слушала и чувствовала, как день становится не «днём без решения», а просто днём, в котором она снова узнаёт себя: ту, что смеётся над нелепыми вещами, ту, что замечает, как солнце ложится на асфальт, ту, что умеет просто быть рядом.

Когда ближе к вечеру подруги разошлись, Анэт вернулась домой. На мгновение задержалась у стола, посмотрела на ноутбук и тихо прошептала:

— Не сегодня.

Потом легла спать — и уснула почти сразу.

Весь следующий день Анэт посвятила себе. Сначала отправилась на тренировку: бежала по набережной, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а город будто становится чуть тише, когда ты просто двигаешься вперёд. Потом позвонила родителям — и уже от первых слов «Привет, мам, пап» на душе становилось светлее, как будто ктото зажёг маленькую лампу в самом тёмном углу. Для неё они всегда были таким тёплым, надёжным лучиком, который согревает даже в самый пасмурный день.

После она неспешно прошлась по любимым магазинам, купила пару вещей, которые сразу захотелось надеть, и дома, пока перебирала почту, вдруг поймала себя на том, что улыбается без всякой причины. День прошёл так легко и просто, что она и не заметила, как солнце сползло к горизонту. Уже лёжа в кровати, Анэт скользнула мыслью по всем этим маленьким событиям — и вдруг тихо выдохнула: «Уже завтра… Что ж, будь что будет».

Утром она проснулась раньше будильника. Полежала немного, прислушиваясь к тишине квартиры, потом встала не спеша, заварила чашку чая и включила плейлист, который всегда помогал ей собраться. Под ритмичные аккорды она слегка пританцовывала, пока выбирала, что надеть. Сегодня ей хотелось быть немного другой — лёгкой, дерзкой, будто из старого французского кино. Она достала чёрный комбинезон — лаконичный, но в нём чувствовалась собранность, как броня, которую не видно. Под него надела простую белую футболку: этот контраст делал образ не строгим, а живым. Красные туфли добавили ритма, А красный берет лёг на её медные волосы так, будто был создан именно для них. Анэт чуть поправила его перед зеркалом — и улыбнулась: в этом образе она выглядела не как человек, который боится решений.

Она взяла ноутбук, подошла к зеркалу, посмотрела себе прямо в глаза и тихо, но твёрдо произнесла:

— Анэт, сегодня решающий момент. Изменить свою жизнь или оставить всё как есть.

И, не давая себе шанса снова всё перекрутить в голове, вышла из дома.

Такси так быстро приехало на место, что Анэт не успела опомниться, как уже стояла у входа в компанию. Она на секунду задержалась, поправила красный берет — будто он мог стать чемто вроде щита — и сделала глубокий вдох, такой, что в груди стало тесно от воздуха. Потом шагнула внутрь. В коридоре было тихо, но эта тишина казалась напряжённой, звенящей: каждый её шаг отдавался эхом, и с каждым метром внутри всё сильнее стучало: «Меня явно уже ждут». Руки слегка тряслись, и она крепче сжала ноутбук, чтобы никто не заметил этой дрожи. Белая футболка под чёрным комбинезоном вдруг показалась слишком простой, слишком домашней для этого места. Но в то же время именно эта простота её и держала: она не пыталась притвориться кемто другим.

Перед дверью офиса Анэт ещё раз глубоко вдохнула. Стук в дверь…

— Войдите, — раздался спокойный голос изза двери.

Рука дрогнула на мгновение, и мир будто замедлился. Анэт закрыла глаза, собираясь с силами, потом решительно открыла их, взяла себя в руки — и шагнула в кабинет.

Там её уже ждали: директор Аюми и господин Пак.

— Здравствуй, Анэт, — бодро сказала Аюми, кивнув на стул. — Присаживайся.

Анэт, стараясь скрыть тревогу, села за стол, но не съёжилась, а расправила плечи — так, чтобы даже сквозь волнение в ней чувствовалась собранность.

— Ну вот и пришло время твоего ответа. Что ты решила?

Анэт снова сделала глубокий вдох. Секунду помолчала, будто давая словам дойти не от головы, а откудато глубже: «Иногда нужно сделать шаг в неизвестность, потому что именно там ты становишься собой». Подняв глаза, слегка улыбнулась — и наконец ответила сердцем: — Я готова попробовать.

Глава 2

Аюми кивнула и встала у доски, где уже была подготовлена схема: в центре — название группы, от него расходились пять стрелок с именами. Она взяла маркер и быстро, но не торопясь, начала вводить Анэт в курс дела.

— CORE FIVE — это не просто группа и не пятеро красавчиков на сцене. Это пять разных языков. Твоя задача — не делать их одинаковыми, а услышать каждый.

Она обвела имя Дангу.

— Дангу — лидер, «живая структура». Он и план проверит, и подурачится, чтобы снять напряжение, а в нужный момент станет самым надёжным человеком в команде и не только. В нём уживаются сдержанность и энергия, неравнодушие и отличное чувство юмора. Он не боится быть громким, но умеет становиться тише, когда это нужно.

Рядом с именем Гувона Аюми поставила точку и чуть наклонила маркер.

— Гувон — голос глубины. Он не любит суеты, и если он молчит — это не равнодушие, а его способ держать якорь. Обращай внимание на микродетали: кивок, приподнятая бровь, пауза перед фразой. Он многое держит в себе, и каждое его движение что-то значит. Тебе предстоит самой понять, что именно, — Аюми чуть улыбнулась, — он парень загадочный.

Следом она коснулась имени Деа.

— Деа переводит чувства в движение. Он учит группу «дышать в унисон» на сцене, связывает голос, ритм и пространство. В хореографии он предельно серьёзен, потому что боится, что не сможет передать ту эмоцию, которую все чувствуют. При этом он добросердечный, интуитивный и эмпатичный. Не «удобный», но всегда на стороне команды.

Анэт чуть щурилась, стараясь уловить каждую деталь, и быстро делала пометки в планшете. Аюми заметила это и мягко, спокойно сказала:

— Ты сейчас так смотришь, будто мы разбираем научное изобретение и без этого не выживем. Расслабься. Не пытайся схватить всё сразу — пока просто слушай. Это поверхностное знакомство: узнать их ближе и понять тебе предстоит ещё самой. Они тоже люди — со своим внутренним миром и душой. Их работа — быть громкими и яркими, а твоя — услышать, что прячется за этим.

Эти слова будто сняли лишнее напряжение, и Анэт слегка выдохнула.

— Продолжим, — кивнула Аюми и выделила имя Йона волнистой линией.

— Йон — «солнечный шторм». Он берёт самые высокие ноты и самые яркие моменты, добавляет трекам «вауэффект», а команде — лёгкость. Если он шепчет перед нотой «сейчас будет красиво» — это его способ собраться. Не убирай эту фразу из заметок: в ней вся его уязвимость. Он трудолюбивый перфекционист, великодушный и с чувством юмора. Лёгкий флирт для него — способ снять напряжение. Он искренен и чуток, но склонен к самокритике и порой пытается решить проблемы в одиночку.

Последним она обвела имя Ан.

— Ан — наш «Маленький Господин Ан», макнэ и архитектор порядка.

В этот момент Анэт слегка усмехнулась, повторив:

— «Маленький Господин Ан»?

Аюми улыбнулась в ответ:

— Да. Он раскладывает всё по категориям, и если ты увидишь, что он снимает и надевает очки — значит, он «включает и выключает» себя, чтобы собраться. Он серьёзен, но при этом жизнерадостен и с юмором. Интроверт: честно просит полчаса тишины, когда нужно. Логичный и прямолинейный, но не грубый. Заботливый и очень ответственный. Скромный в больших делах, но уверенно считает себя неотразимым. И знаешь, изза того, что он самый младший, все в команде о нём особенно заботятся. Это не потому, что он не справляется, — наоборот, он держит столько деталей, что остальным хочется просто его беречь. Вот и прилипло к нему это милое прозвище: «Маленький Господин Ан».

Аюми чуть помолчала, подбирая слова, и добавила:

— Так же у них есть одна необычная фишка, которая их по-настоящему сплачивает. Раз в неделю они садятся и делают одну большую тарелку рамёна на всех. Да, звучит странно, но в этом есть смысл. Даже если были ссоры и разногласия, за этой тарелкой они садятся и всё решают. За едой становишься ведь менее раздражительным, — она улыбнулась уголком губ, — и проще услышать друг друга. Это их способ напоминать себе: они единое целое.

Анэт на секунду замерла, переваривая информацию, которую получила почти в спешке. Потом тихо спросила:

— А почему ушёл прошлый ассистент? Что случилось?

Аюми сделала паузу, чуть выдохнула и спокойно сказала:

— Ассистенты у них бывали разные. Кто-то не находил с ними общий язык, кто-то просто не справлялся с нагрузкой, не мог распределить их время. А некоторые пытались сделать из них одинаковых кукол для индустрии — и это ломало их ритм. Последний ассистент… была девушка. Очень способная. Но она безответно влюбилась в Йона. Он ведь сорванец — лёгкий флирт для него просто способ снять напряжение, он и не думал ничего серьёзного. А она не выдержала напора этой безответной любви и ушла.

В комнате повисла тишина, густая и немного горькая.

И в эту самую тишину, будто специально чтобы её разогнать, резко распахнулась дверь, и в кабинет влетел Дангу — с пачкой бумаг в руках, с энергией, от которой даже воздух будто становился плотнее.

— Я принёс тайминги, Господин Пак! Я думаю, вы не забыли, что изза отсутствия ассистента временно помогаете нам, а я вас всё найти не могу! — он перевёл взгляд на Анэт, чуть прищурился, как будто оценивал и тут же повернулся к Аюми:

— Очередной ассистент?

Аюми посмотрела на него спокойно, без слов. Этого взгляда хватило: Дангу всё понял. Он снова повернулся к Анэт и, слегка усмехнувшись, спросил с лёгкой иронией:

— Сколько продержишься?

Но тут же улыбка стала чуть серьёзнее, и он добавил уже без насмешки:

— Слушай, ты действительно готова к этому? Тут не работа секретаря — записать и отдать. Тут про то, чтобы успевать за нами, когда мы одновременно говорим, спорим и пытаемся не сорвать дедлайн. Тут не тихий кабинет, если ты вдруг так думаешь.

Он не был груб — просто сразу дал понять, что работа совсем не для маленькой девчонки с фантазиями и наивностью, а часть жизни, которая ее ждет, всегда быть на связи и даже во сне ответить на любой вопрос.

Анэт чуть выпрямилась, голос прозвучал ровно:

— Я готова. И я знала, на что шла. Я смогу услышать каждого.

Дангу на несколько секунд замер, будто не ожидал такой спокойной уверенности. Потом опустил взгляд на бумаги, чуть улыбнулся и решил дать ей первое задание.

— Что ж, ладно. Тогда начнём с простого, — он не грубо швырнул ей лист, и тот плавно опустился прямо перед ней. — Это черновик вчерашнего спора между Йоном и Деа. Попробуй понять, о чём они на самом деле спорили. Если скажешь, что о темпе, — я даже спорить не буду, но это не всё.

Аюми тихо улыбнулась, глядя на них двоих: на Дангу, который привычно проверял на прочность, и на Анэт, которая не думала даже отступать. В этот момент у неё проскочила мысль: «Я не ошиблась в выборе. Она справится».

Анэт быстро пробежала глазами по строчкам черновика, а потом спокойно произнесла:

— Тут и понимать нечего. Они действительно не могут определиться с темпом. Но если смотреть по их характерам, которые вы мне только что описали… Деа хочет более резких эмоций в хореографии — ему важно, чтобы движение были отточены и выражены. А Йон чувствует сам трек и хочет, чтобы в движениях было больше чувства, меньше острых точек. Им нужно прийти к компромиссу. Если соединить одно и другое, получится живая энергия номера — не просто техника, а эмоция, которую видно.

Дангу замер. На лице на долю секунды проскользнуло то самое «а она правда поняла», и он на пару мгновений потерял дар речи. Анэт, увидев эту тишину, тут же внутренне сжалась. Ей показалось, что она ляпнула что-то не то — слишком смело, слишком быстро. Она чуть наклонила голову, привычно щурясь, будто хотела спрятаться за этой маленькой привычкой, и тихо добавила:

— Или я неправа…

Дангу ещё пару секунд смотрел на неё, а потом вдруг коротко, искренне пробился смешок — не над ней, а от того, насколько точно и быстро она поняла. Он чуть наклонил голову, теперь уже без скепсиса, а с настоящим интересом, направился к двери:

— Пойдём со мной. Я тебя представлю команде.

Анэт быстренько схватила ноутбук, сумку и пошла следом за Дангу. Пока они шли по коридору — мимо студий и кабинетов, — она старалась незаметно рассматривать его, будто изучала какойто важный проект, где нельзя упустить ни одной детали.

«Сколько в нём живой энергии, невероятно…»

Он был высокий, с тёмными волосами средней длины; отдельные пряди чёлки спускались на глубокие карие глаза. «Его взгляд как будто способен свести с ума», — мелькнуло у неё. Аккуратный нос, пухлые, чуть влажные губы и эта его шикарная улыбка, которая вспыхивала и тут же гасла, стоило делу стать серьёзным. «Понятно, почему по нему сохнет миллион девочек», — Анэт слегка улыбнулась и чуть закатила глаза. «Признаю: его харизма способна не оставить никого равнодушным».

На руках — тонкие браслеты и цепочки, позвякивавшие при каждом шаге, на ушах — несколько аккуратных колечек в проколах. Мешковатые черные штаны и футболка выглядели обычно, но будто создано для этого парня. Он не старался выглядеть броско, но каждая деталь будто складывалась в его характер.

Пока она рассматривала его, сама не заметила, как они уже подошли к залу для отдыха. Дангу резко распахнул дверь и тут же снял с себя груз неожиданной новости, будто сбрасывая лишнюю тяжесть:

— Ребята, это Анэт, наш новый ассистент. Ооочень надеюсь, что не на пару дней, — он шутливо закатил глаза, и в этой гримасе смешались тепло, усталость и привычная ирония.

В комнате на секунду повисла тишина. Йон оторвался от телефона, поднял брови и пробормотал себе под нос:

— Ещё одна? Ладно, посмотрим.

Деа, держа в руках кружку, скептически улыбнулся и коротко кивнул. Дангу обвёл взглядом комнату и нахмурился:

— А где опять Гувона носит?

Все пожали плечами, будто пропустили это мимо ушей, — потому что сейчас самое интересное было не где Гувон, а кто такая Анэт.

Ан тут же встрепенулся и сразу предложил:

— Может, хочешь чай или кофе? Думаю, нам стоит о тебе позаботиться. Тебя ведь сама директор Аюми выбрала, а значит… Но его перебил голос позади — низкий, бархатный, спокойный, будто он и не торопился никуда:

— А нам стоит с тобой знакомиться и привыкать к тебе?

Анэт обернулась у дверного проёма. Там стоял парень, от взгляда которого будто замирало дыхание. Высокий, с выразительным лицом: чистая кожа, карие глаза, в которых одновременно читались глубина и лёгкая игривость. Пухлые губы чуть приоткрыты, одна бровь аккуратно приподнята. Тёмные, слегка влажные волосы лежали так, будто сами по себе были частью продуманного образа. Красивые руки сложены на груди. На нем было классические чёрные брюки, чёрное поло, чёрный пиджак. Но именно пиджак притягивал взгляд: на нем выделялась винтажная брошь — тонкая, с потемневшим металлом и крошечными эмалевыми вставками. Казалось, целая история прошла в этой броши: будто её носили в другом времени, в другой жизни, и теперь она красовалась на нем. Он смотрел прямо на неё, и от этого взгляда становилось чуть не по себе от ощущения, что тебя видят насквозь.

— Оо, Гувон пришёл! Где ты шатался? — Дангу кинул в него подушку. — У нас пополнение. Анэт, ассистент новый.

Гувон даже не дёрнулся от броска — будто на данный момент это вообще не стоит его внимания. Не сводя взгляда с Анэт, он спокойно произнёс:

— Я вижу.

Слегка улыбнувшись, медленно отвёл глаза, прошёл мимо неё так плавно, будто двигался в собственном ритме, и сел на диван, уткнувшись в телефон.

«Какой приятный запах», — подумала Анэт, чувствуя, как этот момент будто чуть замедлился: шум комнаты, голоса парней — всё стало фоном, перед глазами остался этот тихий, уверенный силуэт Гувона. Анэт зависла в одном положении, не понимая, почему внутри бурлят чувства от этого парня. Обойдя её, Ан в шутливой форме показал пальцем на её губы и тихонько прошептал:

— Слюну подбери, вот тут.

Анэт будто очнулась:

— Что?

— Ну вот тут, — чуть увереннее подшутил он.

— Да перестань, — слегка покраснев, отговорилась она.

— Да, наш Гувон такой — загадка, которую не каждому под силу разгадать, — Ан сказал почти, положив голову ей на плечо, а потом тут же выпрямился и махнул рукой. — Не обращай внимания, пойдём пить чай. Ты какой любишь? — Можно мне цитрусовый чай, пожалуйста, — тихо попросила Анэт, и Ан тут же чуть улыбнулся — так подомашнему, без пафоса. Он был таким заботливым и в то же время собранным: будто умел держать баланс. Небрежно уложенные волосы смотрелись как продуманный стиль. Тонкие изящные губы чуть изгибались в лёгкой улыбке, аккуратный нос, мягкие черты лица… В объёмном худи и джинсах он выглядел расслабленно, но при этом всё держал под контролем. Маленький милаш, который точно знал, что он себе нравится, — и от этого был только дружелюбнее.

Пока Анэт пила чай, комната жила своей привычной жизнью. Деа и Йон снова спорили — но уже не зло, а пытаясь найти компромисс: Деа показывал движение, Йон тут же пробовал напеть поверх, и каждый раз получалось что-то новое. Дангу сидел с планшетом, просматривал тайминг. Ан, присев у зеркала, перебирал варианты образов — то прикладывал к себе один пиджак, то куртку, пытаюсь понять каким он хочет быть сегодня. А Гувон, без лишней суеты, сел за ноутбук. Он был сосредоточен, спокоен, загадочен — и именно эта его тишина была сексуальной, притягивала взгляд Анэт. На секунду ей показалось, что вокруг нет никого, кроме него: будто он — единственная неподвижная точка в этой комнате. Она замерла с чашкой в руке, и в голове вдруг пронеслось: «Я не должна так на нём зацикливаться. Мне нужно присмотреться к другим».

Она чуть встряхнула головой, отодвигая навязчивые мысли, поняла, что нужно с чего-то начинать работу. Анэт выбрала самое простое — подойти к Ану, который хмурился от того, что не выходит идеально.

— Если хочешь, могу помочь с выбором, — тихо сказала она. — Иногда со стороны виднее. Ан поднял на неё взгляд — и во взгляде Анэт увидел спасение.

— Было бы неплохо, — улыбнулся он, чуть расслабившись.

Они принялись подбирать, совмещать то, что, казалось, вообще не совмещается: дерзкий крой с чем-то классическим, строгие линии с лёгкой небрежностью. И странно, но чем больше они двигали части одежды, меняли акценты, тем лучше всё складывалось. В какойто момент Анэт хихикнула над особенно нелепым, но вдруг удачным сочетанием, и Ан рассмеялся в ответ — не громко, но искренне.

Периодически на них мельком поглядывал Гувон — не в упор, а так, незаметно, будто не хотел мешать, но хотел убедиться, что всё в порядке. И каждый раз, замечая их вдвоём, он слегка улыбался уголком губ. «Странная она», — проскочила у него мысль.

День потихоньку катился к вечеру, Анэт всё больше чувствовала, как понемногу становится частью этой команды. Она не пыталась быть везде и сразу — просто делала своё: подсказывала, где тайминг сбивается, замечала, когда Йон начинал нервничать перед высокой нотой, тихо напоминала Деа, что «чувство» — это тоже техника. И понемногу, от одного к другому, она начала узнавать их, помогать, включаться. Она даже невольно улыбнулась, когда все вместе, без споров, быстро закрыли очередной форсмажор — и в этой улыбке было «Я сделала это». Ей правда удалось найти общий язык со всеми… кроме одного. Гувон по-прежнему держался чуть в стороне. Он не был грубым — просто будто жил в своём темпе: кивал, если соглашался, чуть приподнимал бровь, удивляясь от неординарное решение , и почти ничего не говорил. И каждый раз, когда Анэт ловила этот короткий взгляд, в голове у неё мелькало: «Почему он такой? Что прячется за этим спокойствием?»

Когда время уже перевалило за поздний вечер, ребята, довольные тем, что день прошёл без срывов, начали собираться. Вещи, куртки, наушники — всё это они собирали с той привычной суетой, которая бывает, когда рабочий день наконец заканчивается. Анэт попрощалась со всеми, взяла сумку и вышла в пустой коридор, чтобы направиться домой.

— Неплохо, новый ассистент, — раздался вдруг этот голос позади.

Анэт обернулась. Перед ней стоял Гувон — спокойный, будто и не было этого длинного дня, и в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка.

— Спасибо, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри всё на секунду замирает. И, собравшись, добавила: — Думаю, смогу доказать, что способна справиться.

Она тепло улыбнулась ему — не широко, а так, будто: «Я здесь чтобы помочь и быть полезной». И, не дожидаясь ответа, пошла дальше по коридору. Только выйдя на улицу и вдохнув прохладный вечерний воздух, она почувствовала, как дрожат руки, от этого странного, смешанного чувства: день был тяжёлый, но она его прошла. Все это время глядя ей вслед, Гувон, чуть усмехнулся, будто что-то для себя решил, и спокойно зашёл обратно.

Дома Анэт сразу направилась в ванную. Тёплая вода медленно смывала усталость, а вместе с ней — и попытки разложить всё по полочкам. Но одна мысль никак не хотела уходить: «Этот парень забрал все мои мысли. Не могу о нём не думать…». Она закрыла глаза, чтобы расслабиться. Пусть сегодня будет достаточно того, что она справилась. А с Гувоном… с ним она разберётся потом.

Оставшиеся пару дней до концерта Анэт полностью влилась в работу с ребятами. Дни шли плотно, без передышки: всё распланировали, подготовили, утвердили. Каждый шаг был на счету, и парни, хоть и не привыкли так много доверять ассистенту, шаг за шагом передавали ей контроль — и она его не подводила. Перед началом концерта в гримёрке стояла лёгкая, но напряжённая суета. Все нервничали: для Анэт это была первая большая работа с ними, и они многое ей доверили. Она видела эту неуверенность в их взглядах, слышала короткие, рваные фразы, и вдруг поняла: им нужно не расписание и не тайминг, а опора.

Сделав глубокий вдох, она собрала всех вместе.

— Давайте круг поддержки. Кладите все руки, — она протянула свою первой.

На секунду все замерли, будто не сразу поверили, что это всерьёз. А потом, один за другим, положили свои руки поверх её.

— У нас всё получится, — Анэт говорила ровно, не повышая голоса, но так, что каждое слово будто собирало их обратно в одно целое. — Это моя первая работа с вами, и я верю в вас. Верю в себя. Я вас не подведу. Всё пройдёт на высшем уровне.

Она прищурилась, ловя взгляд Йона:

— Йон, что за прядь у тебя торчит?

От неожиданности все рассмеялись. В этом смехе напряжение рассыпалось, как стекло. Анэт шагнула к Йону и поправила прядь.

— Всё, ребята, вперёд. Порвём зал!

Парни, ободрившись, побежали к сцене. Пробегая мимо Анэт, Дангу подмигнул ей — мол, мы это сделаем. А Гувон, как всегда, не стал ничего добавлять: просто на секунду задержал на ней взгляд, чуть кивнул — и этого хватило.

Весь концерт прошёл на одном дыхании. Парни выкладывались в полную силу, отдавая залу каждую эмоцию. Иногда им становилось тяжело: сбивался темп, накатывала усталость, но в каждый такой момент рядом оказывалась Анэт. Она не оставляла их ни на минуту: подавала воду, тихо напоминала про дыхание, возвращала фокус. А когда на сцене был Гувон, она замирала. Его голос будто уносил её куда-то далеко — туда, где деревья, свежий воздух, горы, а на ветке дерева качаются качели, переплетённые голубыми цветами и на этих качелях она, а весь мир будто шептал ей приятным теплым ветром.

Концерт подошёл к концу. Зал кричал, свет слепил, парни стояли на сцене, мокрые от пота, счастливые, оглушённые криками фанатов. Анэт всё ещё стояла за кулисами, слегка улыбаясь, унесённая этим чувством, не заметив края сцены…шаг в сторону… оркестровая яма… и — боль…

Глава 3

Тишина. Темнота. На мгновение будто время остановилось. Анэт не могла открыть глаза — казалось, даже веки стали невыносимо тяжёлыми. Резкая боль в руке вспыхивала при каждом малейшем движении, словно по нервам били током. Пошевелиться было невозможно.

«Как же больно…» — пронеслось в голове.

Сквозь эту глухую тьму пробился запах чего-то знакомого: лёгкий древесный аромат с ноткой цитруса. «Этот запах… я его чувствую», — подумала она, и в этом узнавании вдруг стало чуть легче. Следом — тёплое прикосновение. Не резкое, не тревожное, а такое уверенное, будто рука знала, где можно касаться, а где нельзя. Анэт наконец открыла глаза. Перед ней был Гувон. Именно он. Не кто-то другой, а он. «Но почему?», он ведь всегда такой отстранённый, будто держится на расстоянии от всех, и Анэт чувствовала, что ему не нравилась. Хотя она хотела подняться, резкая боль остановила её.

— Не делай лишних движений, — услышала она его голос. Спокойный, ровный, без суеты — Скоро всё будет хорошо.

Странно, слова не убрали боль, но сделали её тише, словно звук. Как будто само его присутствие создавало вокруг неё невидимый щит. Когда приехали врачи, Гувон не отходил ни на шаг. Он аккуратно поднял Анэт на руки — так бережно, словно она была чем-то хрупким, что нельзя уронить. В этот момент она забыла про жгучую боль, забыла про всё. Она смотрела прямо в его глаза — и видела там не отстранённость, а глубину, спокойствие и настоящее переживание. В них не было суеты, не было паники — только твёрдое: «Я держу».

В машине скорой помощи он сел рядом, не выпуская её из поля зрения. Парни, не переодеваясь, разбежались по машинам и поехали следом.

Коридор больницы наполнял запах антисептиков и лекарств, а яркий свет резал глаза, подчеркивая каждую деталь. Гувон стоял у каталки, не отходя ни на шаг. Он следил за каждым движением врачей — за тем, как они касаются Анэт, как приподнимают её, как фиксируют шею. Его взгляд был предельно собранным, будто он раскладывал каждое действие на безопасные и небезопасные части.

— Здесь осторожнее, — тихо, но твёрдо сказал он, когда один из санитаров чуть резче, чем нужно, потянулся к ремню. — Она ударилась спиной. Не тяните. Если надо зафиксировать — я сам подержу. Врач на секунду задержал взгляд на нём — на этом парне в яркой красной косухе и бандане, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Кивнул:

— Господин Чон Гувон, с госпожой всё будет хорошо. Мы сделаем снимки, проверим на наличие травм, примем меры. Можете пока ожидать здесь. Мы знаем свою работу.

Гувон не спорил. Но и не отступал сразу. Он дождался, пока Анэт перевезут в соседний кабинет, и только тогда сделал шаг назад, уступив профессионалам. Лишь после этого он повернулся к команде. Дангу, Деа, Йон и Ан стояли у стены, каждый по-своему проживая напряжение. Дангу сжимал кулаки, Деа смотрел в одну точку, Йон нервно двигал ногой, а Ан, самый младший, все смотрел на дверь, в ожидании, что вот-вот она выйдет.

— Они знают, что делают, — повторил Гувон скорее для себя, чем для них. Поймав на себе четыре напряжённых взгляда, он чуть мягче добавил: — Нам остаётся только ждать. Давайте я принесу кофе, чай — нужно немного снять напряжение. Пока Гувон шёл за напитками, Дангу взял на себя роль того, кто держит всех вместе. Йон снова начал нервно дёргать ногой, и Дангу, не глядя, положил ладонь ему на колено — один короткий жест, без слов. Йон замер, будто только сейчас вспомнил, что нужно дышать. Деа сжимал и разжимал кулаки, будто хотел прямо сейчас найти того, изза кого всё случилось. Дангу поймал его взгляд и коротко качнул головой:

— Не сейчас. Сейчас главное, чтобы всё было хорошо.

Ан стоял, чуть ссутулившись, и не отрывал глаз от двери, за которой исчезла Анэт. Его губы беззвучно шевелились, повторяя: «Пусть будет хорошо». Дангу подошёл к нему и положил руку ему на макушку — не как ребёнку, а как тому, кому сейчас нужно почувствовать, что ктото держит ситуацию.

— Она крепкая, — тихо сказал он. — Справится.

Гувон вернулся с напитками и раздал их парням:

— Давайте, надо немного выдохнуть.

В этот момент Анэт, лёжа за дверью, пыталась не думать о боли, цепляясь за чтото простое и спокойное. И вдруг в голове у неё всплыло: «Этот Гувон. Он старше всех в команде, спокойный, рациональный, заботится обо всех, но всегда остаётся в тени. А сейчас он проявляет эту заботу в полной мере». Ей стало чуть легче просто от того, что он здесь. Она едва заметно улыбнулась. Врач, заметив это, тоже улыбнулся:

— Улыбаетесь — это хорошо. Значит, на поправку быстро пойдёте. Хотя с таким парнем, как у вас, думаю, вы и завтра будете в строю.

Анэт смутилась и торопливо поправила:

— А, ой… Нет, это не мой парень. Скажем… коллега.

Двадцать минут тянулись как два часа. Наконец дверь распахнулась, и вышел врач.

— Предварительный осмотр показывает, что серьёзных повреждений нет. На снимке — перелом руки, но угрозы жизни нет. Сейчас мы наложим гипс, переведём пациентку в палату, и вы сможете увидеться с ней по одному, но ненадолго: ей нужен отдых и спокойствие. После выписки ей понадобится помощь в уходе. Дангу шумно выдохнул, будто только сейчас позволил себе дышать по-настоящему. Деа прикрыл глаза, сбрасывая напряжение. Йон выдохнув облокотился на спинку. Ан тут же шагнул вперёд, но Гувон мягко удержал его:

— По одному. Как сказали. Ей наложат гипс, переведут в палату — тогда зайдём.

Только после ухода врача Гувон наконец расслабился, как будто только сейчас позволив себе отдохнуть от всей нагрузки.

Анэт перевели в палату — светлую, просторную, с видом на красивый парк. Она усмехнулась, глядя в окно:

— Наверное, такой невероятный вид специально подбирают, чтобы люди быстрее на поправку шли. Так и тянет вырваться туда, вдохнуть воздуха…

Но улыбка тут же сползла с лица. Как гром среди ясного неба, в голову ворвалась горькая мысль: «Я выбрала эту работу, выбрала этот путь не для того, чтобы изза чьегото голоса попадать в такие ситуации. Значит, я не справляюсь с собой, с работой… А вдруг стану очередной влюбчивой ассистенткой и всё потеряю? Если я не справлюсь с собой, никто не поможет. Даже он. Особенно он».

Она стиснула зубы и дала себе твёрдое обещание:

— Это последняя моя глупая ошибка. Я должна взять себя в руки. Сломанная рука — плата за мою глупость. Такого больше не повторится.

В этот момент раздался стук в дверь. Анэт вздрогнула, губы пересохли. И, несмотря на все свои обещания, она всё равно понимала, что ждет. Дверь распахнулась, и в палату влетел Дангу — на позитиве, как он умеет. Перед этим он успел сбегать в буфет и нахватать шоколадок. Он тут же начал трясти её здоровую руку, подзадоривая:

— Ты чего такая бледная? Мы там чуть с ума не сошли! С тобой всё хорошо? Ты меня слышишь?

Анэт не выдержала и рассмеялась. Его харизма и правда могла свернуть горы. Но даже смеясь, она то и дело посматривала на дверь.

— Ты давай отдыхай и выползай отсюда поскорее, — подмигнул Дангу. — Тебе ещё чемоданы собирать! Я тебе принес шоколадок, взял разные, не знал какие ты любишь!

Он задорно выскочил из палаты, оставив после себя вихрь энергии. Не успела Анэт отойти от этого напора, как в палату зашёл Ан — с букетом цветов.

— Анэт, как ты? Мы все так перепугались… Как тебе вообще угораздило так упасть?

Он аккуратно поставил цветы в вазу и посмотрел на неё с искренней тревогой. Анэт улыбнулась, но тут же отвела взгляд к окну:

— Знаешь, Ан, вы все так красиво поёте, что меня буквально заворожило. Наверное, поэтому я не заметила и оступилась.

Ан заулыбался:

— Мы решили не заходить все разом, чтобы не утомлять тебя. Но все передают привет и желают скорейшего выздоровления.

— Спасибо, — тихо ответила Анэт, но взгляд её снова скользнул к двери — всё с той же тихой надеждой.

Ан вышел, и в палате повисла короткая пауза. Пару минут никого не было. «Ну и ладно, — подумала Анэт, отворачиваясь к окну и чувствуя, как внутри разрастается лёгкая пустота и грусть. — Ему, наверное, всё равно. Просто проявил заботу, как и ко всем остальным. Обычная человеческая вежливость. Правильно, нельзя же бросать человека в беде». И вдруг — негромкий, но чёткий стук в дверь. Анэт медленно повернулась к двери и замерла. Тихо, спокойно, без лишней суеты вошёл тот, кого она так высматривала и ждала. Гувон. Он ничего не сказал. Просто подошёл к кровати, поставил на тумбочку чизкейк и чашку с чаем.

— Ты, наверное, голодна. Я взял тебе десерт и чай — цитрусовый, если не ошибаюсь.

Потом он придвинул стул и молча сел рядом. Эта его забота была не яркой, не напористой, а тихой и почти интимной — такой, что она рушила все её «я сама», все её планы делать всё посвоему. Анэт хотела было сказать: «Спасибо, я справлюсь сама», но не смогла сказать ни слова. Его взгляд был таким спокойным и властным одновременно — будто он уже взял всю ответственность на себя, и спорить тут просто не имело смысла.

— Как ты? — спросил, чуть наклонившись вперёд — Я разговаривал с врачом. Они хотят посмотреть твоё состояние до завтра, и, если всё хорошо, тебя выпишут.

Он ненадолго замолчал, скользнул взглядом по гипсу, потом снова посмотрел ей в глаза:

— Я заберу тебя завтра. Скажи, во сколько выписывают, — я приеду.

Она моргнула, слегка нахмурилась, будто пыталась поймать в этой фразе какойто подвох.

— Ты… зачем? Я сама могу вызвать такси.

Гувон ответил сразу, без паузы, но без напора — ровно, так, что спорить становилось не с чем:

— Ты можешь вызвать такси. Но я предлагаю вариант поудобнее. Если не хочешь — просто скажи «нет». Я не буду давить. Но если согласишься, мне будет спокойнее знать, что ты добралась до дома без происшествий. Она хотела возразить — хотела твёрдо, чтобы он понял: она не из тех, кто ждёт помощи, но взгляд сам собой упал на столик: классический чизкейк, цитрусовый чай. И ни кусочка сахара рядом — точно как она любит. Это сбило её с мысли.

— Откуда ты узнал, что я люблю именно это? — спросила она вместо заготовленного «я справлюсь сама». Гувон снова чуть приподнял уголок губ — той самой улыбкой, в которой не было ни хвастовства, ни желания произвести впечатление. Просто констатация факта.

— Ты всегда в перерывах берёшь цитрусовый чай и классический чизкейк. И никогда не кладёшь сахар в чай, потому что чизкейк даёт нужную нежность, сладость и тогда вкус чая раскрывается подругому. Верно?

Она застыла. Не от восторга, не от умиления — от того, как много он заметил. Не громкие вещи, а мелочи: её маленькие ритуалы, привычки, почти незаметные детали, которые она и сама не всегда замечала. Это одновременно пугало и завораживало: будто ктото тихо, без лишних слов, собирал её по кусочкам.

— Гувон… я… — она запнулась, не зная, что сказать: «спасибо» звучало слишком буднично, «зачем ты это делаешь» — слишком уязвимо.

Он встал, чуть отодвинул стул, поправил плед на её коленях — так бережно, словно боялся задеть чтото хрупкое. И этим простым движением будто развеял её растерянность.

— Подумай до завтра. Если согласишься на мою помощь — напиши, во сколько тебя выписывают, я буду ждать. Если нет — просто дай знать, что всё в порядке.

Он кивнул на чай:

— Пей, пока горячий.

И, не дожидаясь ответа, вышел из палаты, оставив её наедине с кучей мыслей и с тёплым паром над чашкой. Оставив все мысли гдето позади, Анэт поймала себя на одной упрямой фразе: «Да кто он, блин, такой…» — и тут же поморщилась, будто сама себе не верила. Уже вечером в палату зашёл врач, спокойно сообщил, что результаты хорошие и выпишут её завтра утром — ровно в девять. Анэт кивнула, стараясь выглядеть собранной, а внутри всё подпрыгнуло «Наконец-то. Свобода».

Взяв телефон, она открыла чат с Гувоном и зависла. Писать или нет? Пальцы сами набрали: «Завтра жду в 9 утра». Она смотрела то на сообщение, то на его фото в профиле, стоит ли его просить. И в тот самый момент, когда она снова задумалась, телефон скользнул из рук — и сообщение улетело.

Анэт вздрогнула и удивлённо вскрикнула: — Это что, шутка такая, что ли? Вот неуклюжая…

Через пару секунд пришёл ответ: «Отлично, я так и думал. Буду ждать внизу завтра в 9».

Она приподняла бровь и тихо, но с отчётливым возмущением сказала вслух: — В смысле «я так и думал»? Я что, такая предсказуемая?

Положив телефон на тумбочку, она наконец откинулась на подушку и позволила себе выдохнуть. Усталость накатила сразу и Анэт закрыла глаза, решив, что думать обо всём этом будет уже завтра.

Утром её снова осмотрели, проверили показатели — и наконец подписали выписку. Спускаясь вниз по коридору, Анэт вдруг замедлила шаг у стеклянных дверей: за ними стоял матовый внедорожник изумрудного цвета, а рядом — Гувон. На мгновение она слегка наклонила голову набок, разглядывая эту картину, будто не веря, что это реальность, а не кадр из красивой дорамы. Брутальный стиль, машина, сам он — всё вместе смотрелось так, будто его специально нарисовали, чтобы идеально вписываться в этот день. Она резко пришла в себя, расправила плечи и вышла наружу.

Первое, что пришло в голову, прозвучало почти как оправдание: — Ты не опоздал.

Гувон чуть приподнял бровь: — Я никогда не опаздываю. Садись.

Пока Анэт обходила машину, она не удержалась и тихо передразнила его фразу, растягивая слова: — «Я никогда не опаздываю…»

Гувон явно не ожидал этого. На секунду в его глазах мелькнуло чтото вроде удивлённого веселья — но он ничего не сказал, просто открыл ей дверь и помог сесть. Когда он сел за руль, то на мгновение замер, глядя на неё. Анэт смотрела на него в ответ, и это молчание вдруг стало слишком громким, слишком ощутимым. Ей стало неловко, но она постаралась не подать виду и невозмутимо спросила: — Что? Может, мы поедем?

Уголки губ Гувона дрогнули в той самой его сдержанной улыбке: — Мыто поедем. Но куда? Я не помню, чтобы у тебя гостил. Глаза Анэт на мгновение стали шире, она поджала губы, а потом, не сдержав лёгкой улыбки, пробормотала:

— А, ой… Я забыла, что ты адреса не знаешь. Я просто…

Он мягко её перебил, глядя прямо, тепло и чуть с вызовом:

— Ты просто уверена, что я всё знаю?

Она ответила ему таким же взглядом — нежным, но с хитрой ухмылкой:

— Ты слишком высокого мнения о себе.

И тут её лицо мгновенно стало серьёзнее. Она быстро назвала адрес и, сдерживая улыбку, отвернулась к окну. Он ещё пару секунд смотрел на неё с этим лёгким, заинтересованным блеском во взгляде, чуть прикусив нижнюю губу, а потом завёл машину. Пока они ехали, Анэт не замечала улиц — она смотрела в стекло, будто пытаясь разглядеть там свои же мысли. «Только не влюбись. Только не влюбись», — повторяла она про себя, но чувствуя: она, кажется, и правда уже проиграла сама себе.

Доехав до места назначения, он вышел, распахнул перед ней дверь и, чуть придерживая, помог выбраться из машины.

— Спасибо, — тихо сказала она, и направилась к входу.

Он кивнул, не сводя с неё внимательного взгляда, и спокойно произнёс:

— Если что-то понадобится — ты знаешь, куда писать.

Подмигнув, он надел очки, скрыв за тёмными стёклами выражение глаз, и, не дожидаясь ответа, сел обратно в машину. Она осталась стоять у входа, всё ещё немного растерянная. Приоткрытый рот, нахмуренный лоб, приподнятая бровь, глядя на удаляющуюся машину, она пробормотала себе под нос:

— И что это сейчас было?

В полнейшем ступоре Анэт поднялась до квартиры. В коридоре она замерла, глядя на своё отражение в зеркале: слегка растрёпанная, бледная, с гипсом на руке. Чуть дальше в отражении виднелась Луна — и только тут Анэт вспомнила: у неё были запасные ключи. От неожиданности она вскрикнула и резко обернулась:

— Ты с ума сошла! Я чуть обратно в больницу не вернулась!

Луна сидела с предельно серьёзным лицом.

— Ты, девочка, меня с ума сведёшь. Почему от тебя ни слова, ни полслова? Я тут себе место не нахожу! Как ты вообще? Давай помогу тебе привести себя в порядок. Ты что, про меня забыла? И кстати… кто это тебя подвозил до дома? На такси не похоже – игриво спросила она.

Анэт подняла одну ладонь, будто сдаваясь, и рассмеялась:

— У меня сейчас голова взорвётся от такого количества вопросов. Твоей энергией можно весь город накормить.

Луна на секунду замерла, потом кивая и прищурившись на неё пристальным взглядом:

— Так, с темы не сходи.

— Луна, ты мне сейчас напоминаешь маньячку, — Анэт попыталась увернуться от её цепких рук.

— Подвозил меня Гувон…

Не успела Анэт договорить, как Луна тут же перебила, на секунду остановив ее по пути в ванну:

— Кто?! Гувон?! Подруга, ты хоть понимаешь, что он вообще никому не уделяет внимания? Он самый странный и завораживающий участник этой группы!

Анэт остановилась у двери в ванную, улыбнулась и спокойно, но твёрдо сказала:

— Мы просто коллеги.

Закрыв дверь прямо перед носом у Луны. Та провела ладонью по двери, будто всё ещё хотела проскользнуть следом, потом вздохнула, опустилась на пол и села прямо у порога.

— Неа, это не «просто коллеги». Говорю тебе, этот парень — единственная неразгаданная загадка для всех фанатов их группы. Ты его явно зацепила.

Когда Анэт вышла из ванной, она тут же принялась возражать:

— Нет, Луна, он просто помог мне по-человечески. А ты придумываешь сказки.

Но пока она выбирала, что надеть, в голове сам собой всплыл его нежный взгляд и то самое подмигивание.

— Ладно, я немного опаздываю в компанию. Ты, наверное, будешь тут?

Луна, уже вовсю хомячившая бутерброд с чаем, лишь кивнула головой, набив рот:

— Конечно, я тут. Подожду. И заодно что-нибудь на ужин приготовлю.

Анэт рассмеялась, на секунду задержавшись в дверях. В голове мелькнуло: «Невероятная. Набивает рот едой, а ни грамма лишнего веса — позавидует любая». Она выскользнула из квартиры, села в такси и поехала в компанию.

Идя по коридору к офису директора, Анэт не могла унять дрожь в руках, даже сломанная рука, как будто начала ныть чуть интенсивнее. В голове крутилось одно и то же: что теперь будет с работой, с её шансом, с тем, что она только-только начала понимать про этих ребят. Каждый шаг отдавался в груди тяжестью. Когда она открыла дверь кабинета, внутри уже собрались все: пятеро парней, директор Аюми и господин Пак. Гувон сидел на диване рядом с Дангу и Йоном, Деа и Ан устроились за столом.

Едва заметив Анэт, Дангу тут же вскочил и шагнул к ней:

— Как ты, Анэт? Как твоя рука?

— Спасибо, уже намного лучше, — тихо ответила она, а сама пробежала взглядом по комнате и наткнулась на спокойный, уверенный взгляд Гувона. Он смотрел на неё ровно, без суеты, а потом вдруг подмигнул — так неожиданно и просто, что у Анэт от удивления одна бровь взлетела вверх, а другая, наоборот, опустилась, на лице читалось: «Чего, блин?!». Гувон тут же опустил взгляд, но не сдержал улыбки — впервые шире, чем обычно. Его явно веселила и умиляла эта её мгновенная, почти детская реакция. Анэт на секунду замерла, и в голове у неё мелькнуло: «Ого… такой красивой и искренней улыбки я ещё не видела». Она будто на мгновение забыла про всё: про страх, про кабинет, про то, что сейчас решается её судьба. Эта улыбка её просто заворожила.

Но тишину тут же рассеяла ровная, деловая интонация Аюми:

— Анэт, присаживайся.

Дангу тут же пододвинул ей стул, будто хотел хоть чем-то помочь. Аюми выпрямилась, сложила руки перед собой и заговорила тем самым голосом, который не терпел лишних эмоций — только факты:

— Как вы все знаете, после концерта произошёл инцидент. Анэт получила серьёзную травму. В связи с этой ситуацией я приняла решение…

Внутри у Анэт всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а в голове пронеслось: «Всё. Из-за того, что я заслушалась и замечталась, как дура, я сейчас потеряла работу».

Аюми сделала короткую паузу, будто давая словам лечь в тишину:

— …нам придётся найти нового ассистента.

В тот же миг пятеро парней будто стали одним целым: они одновременно повернулись, и изумлённо, почти обиженно:

— ЧТО?!

Анэт широко распахнула глаза. Она переводила взгляд с Аюми на парней, потом снова на Аюми. Внутри всё сразу, будто опустело... и одна лишь мысль «Провал…».

Глава 4

Анэт сидела, ощущая, как внутри всё рушится: из-за собственной слабости она теряет работу — тот самый счастливый билет в будущее. Она не смотрела на остальных, но чувствовала их взгляды.

Дангу, который с первого дня, вопреки своему скепсису, разглядел в этой девушке большой потенциал и поражался, насколько быстро она сумела проникнуться атмосферой группы, сейчас был шокирован — и слегка зол. Как можно уволить такую способную девушку изза травмы руки? Никто из команды этого не допустит! Он уже открыл рот, чтобы возразить Аюми, но та лёгким движением руки остановила его и спокойно произнесла:

— Дайте мне закончить. Я не сказала, что Анэт уволена. Я сказала, что нам нужен дополнительный ассистент — на то время, пока рука Анэт не придёт в норму, чтобы она могла работать без перегрузки.

Затем Аюми посмотрела прямо на Анэт:

— Как я могу уволить девушку, которая за пару дней сумела завоевать сердца всей группы? – кивнув в сторону парней, показывая как они стали на ее защиту.

Анэт застыла, а потом почувствовала, будто с души свалился огромный камень.

— Так вы меня не увольняете?

— Конечно нет, — без тени сомнения ответила Аюми. — Я просто хочу немного облегчить твою нагрузку. Нам нужен второй ассистент: часть группы будет вести она, часть — ты. А потом вы будете работать в паре, чтобы свести весь тайминг в единую систему. Понятно? Я не разделяю группу и не увольняю тебя — я лишь подстраиваю рабочий процесс под твою травму.

По комнате прокатилась волна облегчения. Все тут же принялись гадать, кто мог бы стать тем самым ассистентом и кто будет работать с Анэт. Тут Анэт, мгновенно вспомнив единственного человека, с которым у неё всегда идеально складывалась работа, решительно предложила:

— У меня есть кандидат на эту должность. Мы всегда отлично понимали друг друга, и с ней мне будет комфортно и легко. Если вы не против, конечно. Но должна предупредить: она прямолинейна до ужаса, а её любопытство порой граничит с бестактностью.

Аюми внимательно посмотрела на Анэт и кивнула:

— Что ж, пускай приходит. Посмотрим и решим.

С этими словами она достала телефон и вышла в коридор.

Анэт набрала номер. Пошли гудки. Наконец на том конце провода прозвучало резкое:

— Алло?

— Луна, ты мне нужна, — загадочно произнесла Анэт.

— Ани, что-то случилось? — в голосе Луны сразу послышалась тревога.

— Нет, всё в порядке! Помнишь, ты говорила, что хочешь попробовать что-то новое или сменить работу? У меня есть для тебя предложение. Мне нужен дополнительный ассистент: ты будешь заниматься одной половиной группы, я — другой, а потом мы сведем всё воедино. Это реально выручит меня, — с воодушевлением выпалила Анэт.

После короткой паузы в трубке раздался скептический вздох:

— Ты с ума сошла? Я — ассистент группы? Да я не справлюсь! Ты же меня знаешь… Это какой-то бред, однозначно нет.

— Именно потому, что я тебя знаю, и предлагаю эту работу, — настойчиво продолжила Анэт. — С кем-то другим я просто не справлюсь. Мы с тобой всегда работали как единое целое — и каждый раз это был успех.

— Анэт, ну какой из меня ассистент для айдолов? Ты сама знаешь мой характер. Сомневаюсь, что у нас с ними вообще будет хоть какой-то вайб. Я тебя очень люблю, но в этой сфере помочь не могу.

— Луна, послушай: это не просто работа — это шанс увидеть изнутри всё то, что ты обычно смотришь по телевизору. Представь: дорама про айдолов, а ты — прямо в первых рядах, в самом эпицентре событий. Пожалуйста, соглашайся! И… честно? Я сама в эту яму упала, потому что потеряла голову от голоса Гувона.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым вздохом и чем-то похожим на сдавленное ворчание.

— Ты, подруга, как назойливая муха на лобовом стекле моей жизни… Ладно, скидывай адрес — я еду.

Анэт просияла:

— Я тебя тоже люблю! Ждём тебя!

Анэт скинула адрес и вернулась в кабинет, бросив на ходу: — Через полчаса приедет девушка.

Все тут же разошлись по своим делам, а Аюми попросила господина Пака принести всем напитки. Спустя тридцать минут в дверь постучали. В кабинет вошла Луна — будто вспышка цвета в чёрнобелом фильме. Её короткие тёмные волосы были уложены дерзко и асимметрично: с одной стороны — множество мелких косичек, с другой — мокрый эффект, уложенный назад так, что открывал лицо. Аккуратные стрелки подчёркивали карие глаза, на губах переливался блеск, а на носу уютно сидели очки. На Луне был яркооранжевый бомбер с вышивкой на спине; под ним — простая белая футболка, сидевшая так, словно её шили специально под её фигуру. Светлые джинсыбананы выгодно подчёркивали силуэт, а чёрные ботинки на каблуке добавляли образу уверенности. На запястье поблёскивали стильные часы, на пальцах — пара лаконичных колец. В её ухмылке и твёрдом взгляде читалась непоколебимая уверенность: Луна ни на секунду не сомневалась в своей привлекательности, но при этом не выглядела вызывающе — скорее живо, дерзко, посвоему изящно.

— Знакомьтесь, это Луна, — сказала Анэт. — С ней мне будет комфортнее всего работать.

— Присаживайтесь, Луна, — спокойно произнесла Аюми.

Пока Аюми расспрашивала Луну о некоторых деталях, все невольно поглядывали на новенькую. Особенно не сводил с неё глаз Йон — тот самый, что обожал пофлиртовать с каждым, кто попадётся под руку. Он не мог оторвать от неё взгляда. «Хах, неужели у этой несносной девчонки будет здесь своя интересная история» — подумала Анэт, хитро улыбнувшись.

Аюми решительно перебила общий гул: — Ты мне нравишься, Луна. С характером — такие нам и нужны. Значит, сделаем так: Луна будет ассистентом троих парней — Деа, Ана и Йона. А Анэт возьмёт на себя Дангу и Гувона. Думаю, вы справитесь. Внутри у Анэт всё перевернулось. «Гувон и Дангу — каждый день? Вот это поворот…» — пронеслось у неё в голове. Она бросила взгляд на Дангу — тот подмигнул, всем своим видом словно говоря: «Всё будет хорошо». Потом она посмотрела на Гувона: он глядел на неё исподлобья, приподняв одну бровь, такой же спокойный, как всегда… но в глазах мелькнуло чтото новое — лёгкий интерес, смешанный с вызовом.

— Мы справимся, — уверенно произнесла Анэт.

— Вот и отлично, — улыбнулась Аюми. — Тогда с завтрашнего дня вы обе официально в деле. Луна, добро пожаловать в команду. Анэт, надеюсь, твоя рука заживёт быстро. И да, девочки, собирайте чемоданы: через пару дней мы летим в Корею. А сегодня у всех выходной. Хорошего дня! Можете идти.

Выходя из офиса, Луна наклонилась к Анэт и громко бросила: — Слушай, эти двое на тебя так смотрят, будто прямо сейчас разденут. Как ты вообще с ними работать будешь?

Парни, конечно, услышали и не смогли сдержать улыбок.

— Луна! — вскрикнула Анэт, заливаясь краской.

Тут между ними внезапно возникла голова Гувона. Он повернулся к Луне и спокойно, чуть улыбаясь, произнёс: — Не волнуйся, мы не разденем и не съедим.

В этот момент к ним подлетел Дангу, широко улыбаясь: — Ну, не знаю, Гувон… Говори за себя, — он подмигнул Луне, и они с Гувоном, усмехнувшись, пошли вперёд.

Луна проводила их взглядом, потом медленно перевела глаза на Анэт. В её взгляде смешались изумление и восторг — будто она уже сидела в первом ряду на съёмках самой безумной дорамы, и ей только попкорна не хватало.

Анэт всё сразу поняла и лишь устало покачала головой: — Луна, нет, это просто их шутки.

Но Луна только качала головой, улыбаясь, и уверенно заявила: — Знаешь, подруга, может, это и были шутки… Но взгляд говорит сам за себя. Особенно у Гувона. Он такой… спокойный и одновременно опасный. От него просто невероятная сексуальная энергия.

— Луна, ну хватит, — Анэт почувствовала, как щёки предательски теплеют.

— Вот увидишь, он снесёт тебе крышу. Особенно когда мы все будем в Сеуле. Ты ведь всегда мечтала там побывать! Ууу… Чувствую, это не закончится простыми переглядками.

Анэт только вздохнула, не зная, то ли смеяться, то ли прятать лицо в ладонях.

Парни почти скрылись за поворотом, но в эти считанные секунды Анэт успела поймать взгляд Гувона. Он слегка, игриво и очень хитро улыбнулся — и тут же исчез из виду.

«Похоже, Луна права… Я влипла», — мелькнула у неё мысль.

Пара дней до вылета пронеслись как в тумане. Анэт старалась не думать о том, что совсем скоро окажется в другой стране, хотя мечтала об этом столько лет. В глубине души ей казалось, что именно там, среди старинных храмов и невероятной по красоте природы, она наконец обретёт внутреннее спокойствие, найдёт ответы на все вопросы и сможет просто жить — без постоянного давления и гонки за идеалом. Луна звонила почти каждый час по видеосвязи и бесконечно советовалась, что взять с собой. Увлеклась настолько, что собрала четыре чемодана «самого необходимого». Но одно не давало Анэт покоя: он молчал. За эти пару дней — ни строчки. «Наверное, развлекается. Другой город, столько девушек европейской внешности… Но зачем тогда так улыбаться? Это просто игра, а я, похоже, в неё ввязалась», — крутилось у неё в голове.

В какойто момент резкий звук уведомления заставил её вздрогнуть. С замиранием сердца она схватила телефон, надеясь увидеть его имя. Но это была Аюми: «Вылет в 17:00. Встречаемся в аэропорту». Анэт на секунду застыла, а потом тяжело вздохнула. «Да что со мной не так? Сама себе придумала, будто ему есть до меня дело. Это просто работа. Ему нужен ассистент — и всё. Хватит. Отныне только рабочие отношения».

Она созвонилась с Луной: та уже загружалась в такси. Анэт тоже вышла из дома — и вскоре обе девушки одновременно направились в аэропорт. Аэропорт жил своей привычной, шумной жизнью: люди катили чемоданы, в воздухе витал запах кофе и лёгкой паники, из динамиков доносились объявления о рейсах. Анэт стояла, оглядываясь по сторонам, и вдруг заметила Луну. Та бодро шагала с тележкой, на которой громоздились два больших и два маленьких чемодана, плюс ещё сумка висела через плечо.

Анэт не выдержала и рассмеялась: — Луна, ты что, решила туда переехать?

— Моя хорошая, надо всегда выглядеть отлично — на любой случай. А тут, мы же помним…

Они в унисон выдохнули: — Всё нужное!

— Точно, — добавила Луна, слегка запыхавшись, и поправила сумку. — Работа — это тоже искусство.

Вдруг девушки заметили, как к ним идёт парень, с ног до головы укутанный в одежду: лица почти не было видно. — Я помогу, — проговорил он, подходя ближе.

Только когда он оказался рядом, они поняли, что это Йон.

— Йон, не нужно, я сама! — попыталась возразить Луна.

Но он уже взял тележку и уверенно покатил её в сторону стойки регистрации, где уже ждали остальные.

— Не думаю, что ты откажешь мне в удовольствии помочь такой девушке, как ты, — подмигнул Йон.

Луна замерла, приподняв бровь, и посмотрела на Анэт. — Вот как… — протянула она.

Анэт тихо рассмеялась: — Добро пожаловать в твою новую жизнь. Или вот так получают главную роль в собственной дораме. Теперь ты не просто зритель на первых рядах.

— Ой, ладно, — ухмыльнулась Луна. — Если ему так нравится таскать мои вещи — пусть радуется. Мальчику явно приятно.

И она игриво пошла за Йоном. Йон был как раз во вкусе Луны — яркий, нестандартный, игривый, с заразительной улыбкой. Как вокалист он без труда брал самые высокие ноты, и в этом была своя магия. Его внешность казалась почти хрупкой: волосы чуть ниже плеч, окрашенные в светлый блонд — не кричащий, будто слегка выгоревший на солнце; мягкие черты лица, лаконичные, но продуманные детали в одежде. И при всём этом в карих глазах неизменно была хитрая искра. В нём сочетались нежность и уверенность — будто он точно знал, что делает, но не показывает.

Анэт посмотрела им вслед, улыбнулась и подумала: «Интересно, кто кого в итоге завоюет: Йон — Луну или Луна — Йона?» Покачав головой, она подхватила свои чемоданы одной рукой и двинулась следом. Анэт медленно продвигалась вперёд — катить два чемодана одной рукой оказалось не так-то просто. Но тут сзади возник Дангу, ловко подхватил багаж: — Ты так точно опоздаешь. Пойдём.

Они подошли к стойке регистрации — их сразу пропустили, минуя очередь. После оформления все переместились в зал ожидания. До посадки оставалось полтора часа, и каждый занялся своим делом. Деа и Ан, подложив под шею подушки, решили вздремнуть. Дангу побежал в поиски чегонибудь съестного. Гувон сел рядом с Йоном — напротив Луны и Анэт. Йон будто бы не сводил взгляда с Луны. Все уткнулись в телефоны, чтобы както скоротать время. Анэт то и дело ловила на себе взгляд Гувона — или ей только казалось, что он смотрит? Пока она гадала, Йон, делая вид, что увлечён телефоном, продолжал поглядывать на Луну. Та листала ленту, старательно изображая занятость.

— Ты всегда так смотришь на людей? — не отрываясь от экрана, вдруг спросила Луна.

Йон тут же опустил глаза в телефон. — Я смотрел на табло, — спокойно ответил он.

— Ага, — усмехнулась Луна.

— Не преувеличивай, — добавил Йон. — Оно находится позади тебя, поэтому тебе и кажется, что я на тебя смотрю.

— То есть я тебе мешаю? — игриво уточнила Луна, поднимая на него взгляд и выразительно приподнимая бровь.

— А мало ли рейс отменят, и тебе придётся провести с нами тут ночь. А именно со мной, — так же спокойно, произнёс Йон.

— С чего это вдруг именно с тобой? Но даже если и так — не надейся. Я первая буду искать выход отсюда, а ты можешь оставаться и проверять табло до следующего рейса, — усмехнулась она.

— Ох, как жёстко, — Йон игриво покачал головой и улыбнулся уголками губ. — Ты мне нравишься всё больше за эту дерзость.

— Сладкий, ты мне тоже нравишься, — с сарказмом ответила Луна, откидываясь на спинку кресла, и добавила чуть увереннее: — Когда держишь дистанцию.

Эта её манера — дерзкая, но без злобы — цепляла Йона ещё сильнее; он явно заводился от такой игры. Анэт, наблюдая за этой перепалкой, едва сдерживала смех. «Да у них тут искры так и летают — весь зал осветили. Похоже, нас ждёт бурная и страстная романтика», — пронеслось у неё в голове.

Она повернулась к Гувону — и встретилась с его пристальным взглядом. Он сидел с лёгкой ухмылкой, чуть приподняв подбородок и бровь, словно без слов говорил: «А ты сама разве не так смотришь?» Анэт тут же отвела глаза, но сердце вдруг забилось куда быстрее обычного.

Её напугало внезапное появление Дангу — он бесшумно возник позади девушек и протянул им сэндвичи с соком. В тот же миг синхронно раздались голоса Гувона и Йона: — А мне?

Дангу, подняв голову: — А вы сами можете сходить и взять.

Он сел рядом с Анэт, и они тут же завели непринуждённый разговор — обсуждали всё подряд, что только приходило в голову. Луна, наблюдая за ними, едва заметно улыбнулась. «Как же ей легко с ним», — подумала она.

Время пролетело незаметно. Наконец объявили посадку. Все быстро собрались. Дангу подхватил сумку Анэт, а Йон метнулся к сумке Луны — но та опередила его: ловко схватила её: — Спасибо, я сама справлюсь!

Затем вскинула сумку на плечо прямо перед его носом и направилась к выходу на посадку. Йон на мгновение замер, потом тихо пробормотал себе под нос: — Какая невероятная девушка…

На его лице расцвела улыбка, и он пошёл следом.

Когда они зашли в самолёт, оказалось, что места расположены парами. Анэт села у иллюминатора и стала ждать Луну. Но рядом с ней вдруг опустился Гувон. Она удивлённо повернулась к нему:

— Ты? Почему ты сюда сел?

Он повернулся к ней, облокотился на подлокотник и молча протянул билет — на нём было указано именно это место. Место Луны оказалось следующим. Анэт снова посмотрела на Гувона и, стараясь выглядеть как можно милее, протянула:

— Слууушай, а ты не мог бы поменяться с Луной местами?

На его лице играла лёгкая улыбка, взгляд будто искрился, но на губах застыла лишь едва заметная ухмылка. После короткой паузы он спокойно ответил:

— Нет.

И, не отводя глаз — словно нарочно дразня, — достал наушники. Казалось, он точно знал, что Анэт не оставит эту тему.

— Но почему? — возмутилась она.

Он по-прежнему не отрывал от неё взгляда, будто продолжая эту молчаливую игру, потом медленно надел наушники и, чуть склонив голову, произнёс:

— Не хочу.

После этого отвернулся и уткнулся в телефон. Луна лишь пожала плечами и заняла своё место. Рядом с ней тут же устроился Йон. Луна вздрогнула от его внезапного появления, посмотрела на него с преувеличенным ужасом и нервно рассмеялась:

— Да ну нет…

Он подмигнул и с серьёзностью заявил:

— Именно, малышка. Видимо, судьба.

Луна саркастично усмехнулась:

— Да нет, это, видимо, я гдето очень сильно согрешила.

Она надела наушники и демонстративно отвернулась.

Перелёт получился долгим, но вот самолёт наконец приземлился в корейском аэропорту. Анэт вышла из самолёта и глубоко вдохнула — этот воздух казался ей совершенно особенным, чужим и в то же время манящим. Она никак не могла надышаться. «Корея…» — прошептала она про себя. Анэт и не думала, что ощущение от места может быть почти физическим. Мечта сбылась: она там, где столько лет хотела оказаться. «Надеюсь, у меня будет хоть немного свободного времени — хочу побывать в самых красивых местах», — подумала она, и глаза её загорелись. Но её восторженные мысли тут же потонули в шуме толпы. Вокруг мелькали вспышки телефонов, слышались крики и гул голосов; лиц почти не было видно — только море света и энергии. Охрана сомкнула ряды и начала аккуратно пробиваться сквозь хаос. Парни, привыкшие к такому приёму, спокойно реагировали: ктото махал фанатам, ктото позволял до себя дотронуться. Чёрные машины с тонированными стёклами стояли прямо у выхода. Охранники распахнули двери, и часть группы села в одну машину, часть — в другую. Когда двери захлопнулись, уличный шум будто приглушился, и от этого сразу стало легче дышать.

По дороге Аюми рассказала, что для девушек уже подготовили квартиру — там есть всё необходимое. Кроме того, иногда вся команда будет ненадолго съезжаться в одном большом доме — но не слишком часто. Все согласились, что такой вариант удобен. Пока машина мчалась по улицам, Анэт не отрываясь смотрела в окно: мосты, высотные здания, огромные экраны — всё казалось невероятно красивым. Её глаза сияли. Она снова и снова мысленно повторяла: как она здесь оказалась? Из переводчика — в ассистенты, из России — в Корею, из привычной тишины — в самый центр чужого, но такого притягательного мира.

Машина подъехала к жилому комплексу. Девушек высадили, помогли достать чемоданы, занести их в квартиру и показали, где что находится, а затем вручили ключи. Когда Анэт и Луна вошли внутрь, на несколько секунд будто лишились дара речи. Первой опомнилась Луна — и выдохнула восторженное: — Вау…

Квартира оказалась просторной и очень светлой. Панорамные окна открывали вид на город, а мягкий оранжевый акцент делал пространство по-домашнему тёплым. Белые ровные стены без лишних деталей, светлый пол — всё выглядело лаконично и стильно. Вазы, горшки для цветов, даже рама зеркала — всё было в нежных, тёплых оранжевых оттенках. В гостиной стоял большой белый диван с яркими оранжевыми подушками. На подоконниках уютно разместились комнатные растения — их горшки тоже были оранжевыми, и это создавало приятную целостность образа. Кухня радовала тёплым песочным оттенком — чуть бежевым, мягким для глаз. Посередине располагался круглый белый стол, вокруг него — стулья с обивкой из мягкой оранжевой ткани. На столе стояла длинная ваза: в ней не было цветов, только сухие ветки с мелкими рыжеватыми листьями. Композиция выглядела гармонично — не кричала, а словно тихо шептала о спокойствии. В этой квартире не хотелось спешить: казалось, будто здесь живёт собственное тёплое солнце, которое мягко согревает и поднимает настроение. Девушки быстро договорились, кто в какой комнате будет жить, и потихоньку начали разбирать чемоданы. Луна тем временем хозяйничала на кухне — заваривала чай.

— Анэт, смотри, нам тут даже вкусняшки оставили, — удивлённо воскликнула она. — Как приятно!

Они сели пить чай, и в этот момент пришло сообщение от Аюми: «Сегодня и завтра — выходной. Располагайтесь, отдыхайте. В понедельник в офисе в 9:00. Если чтото понадобится — пишите». Девушки переглянулись — и не смогли поверить. Выходной. В Корее. Это казалось чемто невероятным. Не теряя времени, они тут же схватили телефоны и принялись искать в интернете места, куда можно сходить.

Город постепенно погружался в вечер, и серые улицы с их строгими зданиями вдруг преобразились — превратились в настоящий праздник. Вспыхнули огни, экраны налились яркими красками, а гдето вдалеке рассыпались в небе огни салютов. Анэт стояла у окна и не могла оторвать взгляда от этой картины — она казалась ей ожившей открыткой. Сердце билось чаще, а внутри всё трепетало от предвкушения. Ей хотелось выйти в этот город, пройтись по улицам и ощутить всю эту вечернюю сказку. Сеул будто расцвёл, как цветок, наконецто насытившийся водой.

— Луна, собирайся! Нам обязательно нужно выйти на вечернюю прогулку, — решительно сказала Анэт.

Девушки быстро накинули куртки и вышли на улицу. Анэт шла, почти не разбирая дороги: она просто хотела чувствовать этот город, впитывать его ритм. Луна тоже была в восторге, но её энергия искала выхода — ей хотелось заглянуть в каждый магазин, всё рассмотреть, попробовать и купить. Она успела забежать в несколько лавок, вдумчиво изучить витрины с одеждой, сфотографировать неоновую вывеску и без умолку болтать, делясь впечатлениями.

— Анэт, я хочу попробовать абсолютно всё: корейский кофе, свежий хлеб, маски для лица… Говорят, тут косметика просто невероятная! — восхищалась Луна, кружась между витринами. Она снова повернулась к очередной витрине, выискивая взглядом чтонибудь интересное — и вдруг резко вздрогнула, чуть не отскочив назад. На баннере во весь рост красовался Йон — рекламировал какойто напиток.

— Ну нет, это какаято шутка! Он везде, буквально везде, даже тут! — Луна подошла ближе, ткнула пальцем в баннер, наморщила лоб и пригрозила изображению, будто перед ней стоял живой человек. — Ладно, работа — это одно, но не вздумай лезть в мои выходные, прилипала!

Вернувшись к Анэт, она схватила подругу за руку и, оглядываясь на баннер, потянула её подальше от витрины. Анэт не выдержала и расхохоталась — бурная реакция Луны была до того забавной, что сдержать смех просто не получалось. — Ты чего смеёшься? — нахмурилась Луна.

— Ты только что пригрозила картонке, — сквозь смех выдохнула Анэт. — Картонке, Луна!

— Ну и что? Его слишком много в моей жизни. Мне скоро начнёт казаться, что я вижу его лицо даже в твоём, — Луна на секунду замерла, смешно сморщила нос и тут же снова зашагала вперёд.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, — улыбнулась Анэт.

— О нет, девочка моя, я ещё приуменьшаю!

Анэт шла рядом, искоса поглядывая на подругу с шутливым подозрением. Потом нарочно медленно протянула:

— Ну знаааешь… Обычно, если ты видишь лицо одного человека повсюду, это пахнет любовью, — она едва сдерживала смех.

Луна резко повернулась, подняв брови:

— Уволь меня, девочка, уволь! Чушь говоришь! — Луна махнула рукой, будто отмахиваясь от самой мысли. — Знаешь, если я увижу его лицо во сне или ещё гдето, где ему в принципе быть не должно, я в суд подам.

— Кому? — не сдержав улыбки, спросила Анэт.

— Судьбе! — серьёзно, но с озорным блеском в глазах заявила Луна. — За излишнюю навязчивость.

Девушки вернулись домой. Луна совсем вымоталась — сразу ушла в свою комнату и принялась устраиваться на ночь. Анэт, не желая пока ложиться, заварила себе кружку чая и решила подняться на крышу: хотелось посмотреть на город с высоты, посидеть в тишине и просто побыть наедине с этим видом, держа в руках тёплый напиток.

Крыша будто жила своей особой жизнью. Тут стояла необычная деревянная скамейка — свежая, будто только что поставленная. По краям выстроились ящики с цветами: они уже почти высохли, но всё ещё цеплялись за жизнь. Гирлянда из старых лампочек висела неровно; сами лампочки были тусклыми, слегка мутными, но от этого казались даже уютнее. Свет города поднимался снизу, окрашивая небо в бледнооранжевый оттенок. Воздух был прохладным, чистым, прозрачным — таким, что хотелось вдыхать его снова и снова. Тишина здесь была особенной: её не хотелось нарушать. Лишь едва слышно жил город. Анэт закрыла глаза и глубоко вдохнула этот воздух, впитывая тишину, словно пыталась сохранить её внутри себя. А когда открыла глаза, заметила тень у перил. И тут же раздался негромкий голос — в нём слышалась улыбка:

— Ты всегда так внезапно появляешься?

Глава 5

Она подошла чуть ближе. Тень не двигалась. В полумраке Анэт наконец разглядела его — это был Гувон. Он стоял у края крыши, опираясь на перила, и смотрел на неё с тем же спокойным видом, будто ничуть не удивился её появлению.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Анэт, замерев на месте. Она и правда была ошеломлена, увидев его тут.

— Смотрю на город — ответил он, бросив взгляд на огни мегаполиса. Потом снова повернулся к Анэт. Заметив её растерянность, чуть закатил глаза и добавил с лёгкой усмешкой: — Я здесь тоже живу, если что.

У Анэт не нашлось слов — она всё ещё пыталась уложить в голове это совпадение. Судьба? Просто случай? Подойдя чуть ближе, она тоже уставилась на раскинувшийся перед ними город, было невероятно красиво.

— Я… — начала она, но запнулась, не успев подобрать нужные слова.

— Ты не ожидала меня тут увидеть. Это написано у тебя на лице, — спокойно перебил Гувон. — Не переживай, ты мне не мешаешь. Я часто сюда прихожу. Сюда почти никто не ходит, так что если захочешь сбежать от суеты, посидеть и подумать — это, пожалуй, лучшее место.

Анэт нахмурилась: его привычка предугадывать её мысли и перебивать слегка раздражала.

— Да, я не ожидала. И… знаешь, не очень-то красиво, когда тебе не дают и слова сказать.

Гувон повернулся к ней, чуть наклонил голову, улыбнулся и жестом показал, что теперь весь во внимании:

— Почему ты тут бываешь так часто? — спросила она, уже спокойнее.

Он помолчал, будто взвешивая, стоит ли делиться этим, потом тихо произнёс:

— Сам не до конца понимаю. Ищу чтото… чего пока не могу назвать. Может, внутреннего равновесия, какогото понимания. Гармонии… Знаешь, не так уж просто всё время быть всеобщим любимцем. Постоянно улыбаться, я тоже человек со своими переживаниями и желаниями.

На момент он замирает и продолжает, глядя вдаль - Но я чувствую, что вот-вот это найду, но вот что…

У Анэт не нашлось слов. Она впервые посмотрела на него совсем другими глазами — не на серьёзного, харизматичного, загадочного и красивого парня, а на человека, который, добившись всего, будто так и не обрёл главного.

После недолгой паузы он продолжил:

— Странно говорить это вслух, но мне иногда кажется, что я ищу то, чего уже нет… Или то, чего никогда и не существовало. Но я всё равно продолжаю искать.

Слова тронули её до глубины души, а больше всего — то, что он доверился ей, показал себя настоящего. Тишина между ними не была неловкой: она казалась живой. Как будто они умели молчать рядом друг с другом — и в этом было чтото удивительно привлекательное. Анэт задумалась, сделала глоток чая и вдруг, подняв взгляд к небу, чуть не подавилась от неожиданности и тихо вскрикнула:

— Смотри, звезда упала!

Гувон вскинул голову, но успел увидеть лишь исчезающий след — звезда пропала так же стремительно, как и появилась.

— Не успел, — тихо произнёс.

Анэт улыбнулась:

— Знаешь, это знак. Знак, что ты близок к своим желаниям и мечтам. А чтобы закрепить, загадай желание падающей звезде.

Он посмотрел на неё: она стояла, чуть улыбаясь, и в её взгляде было столько искренности, что ему вдруг захотелось ей поверить.

— Я не успел… Но если ты правда веришь, что ещё не поздно…

На этот раз Анэт решилась его перебить:

— Не поздно.

Гувон улыбнулся, опустил взгляд на свои свободно свисающие руки, потом снова посмотрел на неё.

— Я уже загадал.

Заметив в её глазах немой вопрос — «Поделись», — он подошёл чуть ближе, легонько провёл пальцем по её носу и тихо сказал:

— Не расскажу. Не сбудется.

Анэт слегка покраснела, но всё равно улыбнулась и тихо произнесла:

— Тогда пусть останется здесь. В этой тишине. А мне пора.

Она направилась к выходу, но на мгновение задержалась у двери, прошептала едва слышно:

— Спокойной ночи, Гувон.

Он не расслышал слов — просто стоял и смотрел ей вслед. Когда дверь тихо закрылась, он снова подошёл к перилам, поднял взгляд в небо, улыбнулся и прошептал, словно в ответ:

— Спокойной ночи.

Тогда он еще не знал, что с этого момента ночное звездное небо перестанет быть просто небом, оно станет ею.

Анэт вернулась домой, закрыла за собой дверь и, опершись на неё спиной, замерла. На лице сама собой расцветала улыбка — будто сбылась какаято давняя, почти забытая мечта. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вотвот вырвется из груди.

— Ани, ты, похоже, влипла, — тихо прошептала она себе под нос. Да, Ани… бойся своих желаний. Они ведь имеют свойство сбываться. Она сполоснула кружку, аккуратно поставила её на полку и направилась в комнату. Завтрашний день обещал быть насыщенным — а значит, стоило хорошенько отдохнуть.

Утром Анэт проснулась бодрой и по-настоящему отдохнувшей. Луна уже хлопотала на кухне — готовила завтрак и заваривала чай. Анэт присела к столу, а Луна, бросив на неё внимательный взгляд, улыбнулась:

— Ты сегодня прямо лучишься энергией — это отлично! Нас ждёт потрясающий выходной: обойдём полгорода, заглянем во все интересные места, разорим пару магазинов и перепробуем половину корейской кухни. Давай скорее завтракать, а потом я помогу тебе собраться — и в путь! Около двух часов девушки провели в приятной суете: подбирали образы, наносили маски, фотографировались, дурачились и танцевали под музыку, льющуюся из колонки. Наконец они объявили себя готовыми к выходу. Луна, как всегда, выбрала дерзкий и яркий образ: оранжевые атласные штаны, белый топ, кроссовки и пышные кудрявые волосы, будто подчёркивающие её неугомонный характер. Анэт предпочла более спокойный, спортивный стиль: белые спортивные штаны, кроссовки, белый топ, жёлтая кофта и светлая кепка, небрежно надвинутая на лоб.

За полдня девушки успели обойти лишь малую часть города, но впечатлений накопилось столько, будто они прожили целую неделю. Они накупили множество безделушек — каждая мелочь притягивала взгляд. Добавили к покупкам несколько вещей из одежды, заглянули на Аллею еды в Мёндоне, бесконечно фотографировались, смеялись. К ним то и дело подходили люди с просьбой сделать селфи — и в этой суете Анэт и Луна находили чтото особенное: тёплое, забавное, посвоему гостеприимное. Взяв напитки и лёгкие сэндвичи на перекус, они забрели в удивительно красивый парк Ханыль. Прежде чем отправиться исследовать его, девушки сели на скамейку — хотелось немного перевести дух и насладиться моментом.

— Луна, хочу тебе коечто рассказать, — наконец решилась Анэт, слегка помявшись.

— Так, и? — подбодрила Луна, откусывая сэндвич.

— Когда ты вчера ушла спать, я поднялась на крышу — хотела посидеть, полюбоваться видом с чашкой чая…и там был Гувон — Анэт говорила спокойно, будто речь шла о чёмто самом обыденном.

В этот момент Луна чуть не подавилась. Она очень медленно повернула голову к подруге, глядя на неё так, словно увидела впервые. Анэт в ответ лишь приподняла брови и чуть поджала губы — будто и правда не видела в этом ничего особенного.

— Прости, кто там был? — переспросила Луна удивлённо, а потом всплеснула руками: — Мы уже полдня гуляем, а ты говоришь об этом только сейчас? Тебе должно быть стыдно!

— Прости… Просто я до сих пор немного в шоке. Оказывается, он живёт с нами в одном доме. И, если честно, после той встречи я всё ещё чувствую себя както… странно.

— Ооо… Кажется, я понимаю, о чём ты, — протянула Луна с хитрой улыбкой. — Сначала ты улыбаешься от любого его взгляда, потом просыпаешься бодрая, будто спала неделю, а при каждой встрече сердце колотится, как сумасшедшее, и зрачки расширяются. Да? Ты влипла. Только смотри, чтобы это не оказалось дорогой в одну сторону.

— Я почемуто так не думаю, — спокойно перебила её Анэт.

— Ани, ты можешь думать что угодно, но в чужую голову не залезешь. Ты можешь надеяться, что чувства взаимны, можешь представлять, как всё сложится… Но это только твои мечты, понимаешь? — Луна заметила, что подруга слегка растеряна, и тут же смягчилась. Она чуть выдохнула, подсела ближе и уже совсем другим, тёплым тоном добавила: — Слушай, я тебя очень люблю и всегда буду на твоей стороне. Я не говорю тебе забыть про него. Ты достойна всего самого лучшего — и поверь, это он, скорее, недостоин такой, как ты. Просто не утони в этих ожиданиях, ладно? Чтобы потом не было горько.

Луна обняла Анэт, та кивнула, прижимаясь к подруге. Несколько секунд они посидели молча, и этого хватило, чтобы неловкость рассеялась.

— Ну что, пойдём дальше? — улыбнулась Луна, отстраняясь и снова становясь той самой неугомонной девчонкой, готовой покорять город.

Ближе к вечеру девушки вернулись домой. Разобрали покупки, приняли душ. Когда Луна вышла из ванной, она увидела Анэт — та стояла с чашкой чая и улыбалась, но в этой улыбке читалась лёгкая тревога: будто она боялась реакции подруги.

— И куда это ты собралась? — медленно спросила Луна, делая несколько шагов в её сторону.

— Я… да так, просто чай заварила. Хочешь? — Анэт старалась говорить непринуждённо.

— Анэт, ты мне врёшь. Ты ведь на крышу собралась, да? — Луна сделала ещё пару неторопливых шагов вперёд. Анэт тем временем начала незаметно обходить стол, будто пытаясь держаться подальше.

— Ну, я просто хочу подышать воздухом…

— Девочка, это уже похоже на одержимость, — Луна ускорила шаг, явно собираясь её остановить.

— Луна, какая одержимость? Я же не к нему иду! — Анэт отходила дальше, прижимая к себе чашку. — Да прекрати! У меня тут горячий чай и поломана рука. Что за кошкимышки?

И тут она решила схитрить: распахнула глаза, изобразив крайнее удивление, и громко вскрикнула, глядя в сторону окна:

— Ого, там Йон!

Луна тут же купилась:

— Где?!

— А ещё говоришь про одержимость… Сама первая повелась! — Анэт хитро улыбнулась и выскользнула за дверь, направляясь к лестнице на крышу.

— Что?! Она меня вот так просто надула? Какой ещё Йон… — пробормотала Луна, осознавая, что её ловко провели.

В этот момент у неё в руке тихо пиликнул телефон — пришло сообщение, и как нарочно, именно от Йона: «Не спишь?». Луна удивлённо посмотрела на экран, потом перевела взгляд на дверь, снова уставилась на сообщение и скрикнула:

— Ведьма… Накаркала.

Она быстро напечатала: «Будь добр, пиши мне только по работе». Через несколько секунд пришёл ответ: «Я и пишу по работе». Луна вздохнула, мысленно настраиваясь на серьёзный рабочий разговор, и ответила: «Ну, если по работе — окей. Что случилось?». Он печатал гдето с минуту. Луна уже успела собраться с мыслями, представить какойнибудь срочный вопрос, но наконец на экране появилось: «Спокойной ночи, увидимся завтра в 9 на работе» — и следом подмигивающий смайлик.

— И это по работе, блин?! Придурок! — выкрикнула Луна на всю квартиру.

Потом, чтобы хоть немного унять раздражение, пошла заваривать себе чай.

Тем временем Анэт поднялась на крышу. Там никого не было, и она заметно расстроилась. Села на скамейку — вид и правда был невероятно красивым. Посидев минут десять, она допила чай, оставила кружку на скамейке и подошла к перилам. В мыслях пронеслось: «Этот вечер и этот вид не стали менее прекрасными, даже если его здесь нет». Постояв ещё пару минут, Анэт обернулась, собираясь уходить, — и от неожиданности вздрогнула: рядом стоял Гувон.

— Ты ждала меня? — спросил он с лёгкой полуулыбкой.

— Сколько можно меня пугать! Как долго ты тут стоишь? — в голосе Анэт смешались раздражение и облегчение.

— Минут пять, наверное, — он пожал плечами.

— Почему ничего не сказал?

— Наслаждался видом. Сегодня он поособенному прекрасен.

Анэт снова повернулась к панораме города и тихо согласилась:

— Да, сегодня очень хороший вечер. И вид чудесный.

Но Гувон попрежнему не отводил от неё взгляда. И только тут Анэт вдруг понадеялась: возможно, прекраснее всего этот вечер был не изза огней города — а потому что рядом была она. — Я принёс термос с чаем и плед, — он слегка приподнял вещи, будто демонстрируя свой маленький, но такой уместный трофей.

— А то есть ты тоже меня тут ждал? — Анэт ухмыльнулась, в её взгляде мелькнуло озорство, словно она только что одержала маленькую победу.

— А то есть ты признаёшь, что ждала меня? — Гувон чуть приподнял бровь, не собираясь уступать ни на шаг.

— Вопросом на вопрос не отвечают, — тихо засмущалась Анэт, отводя взгляд, но тут же снова поднимая его — будто не хотела упустить ни секунды этого момента.

— Но и ты на мой вопрос изначально не ответила, — в его голосе слышалась лёгкая игривость. Заметив, как Анэт растерялась, он мягко перехватил инициативу: — Да, я тебя ждал. Давай чашку, садись.

Гувон расстелил плед, и это простое движение вдруг сделало крышу уютнее, будто здесь появилось своё, отдельное от всего города пространство. Анэт протянула свою чашку и села рядом. Его запах — тёплый, едва уловимый, с нотками чегото родного — заставлял сердце биться чуть быстрее. Ей вдруг захотелось просто прижаться к нему и вдыхать этот запах снова и снова. Гувон налил чай — ей и себе. Пар поднялся тонкими струйками, растворяясь в прохладном воздухе.

— В прошлый раз ты был без чая, — тихо заметила Анэт.

— До того, как ты сюда не пришла, я вообще не брал с собой чай, — он чуть улыбнулся, глядя на неё так, будто в этом признании было чтото очень важное. Он сделал глоток чая, посмотрел вдаль и вдруг удивлённо произнёс:

— А в этом чтото есть… — и снова взглянул на чашку, будто пытаясь разгадать её секрет.

— Это магия чая, — улыбнулась Анэт, и в её улыбке было столько лёгкости, что Гувону на мгновение показалось, будто весь мир стал чуть светлее.

Гувон посмотрел на неё — и улыбнулся, но в этой улыбке сквозило нечто большее: восхищение, зачарованность. Она казалась ему почти неземной — такой искренней, верящей в чудеса, невесомой. Рядом с ней тревоги будто таяли, а на душе становилось так спокойно, словно он снова был тем самым ребёнком, у которого нет ни забот, ни тяжёлых мыслей. Она стала для него загадкой: почему с ней всё ощущается иначе — легче, тише, правильнее? Анэт вдруг почувствовала, как атмосфера между ними сгустилась, стала какойто слишком интимной, слишком откровенной. Её охватило лёгкое смятение, будто она нечаянно заглянула туда, куда пока не стоило.

— Мне, наверное, пора… — она встала, будто собираясь убежать от этого чувства, но замерла на полпути, услышав голос Гувона.

— Анэт, стой… — он не повернулся к ней, попрежнему смотрел вдаль, но в его голосе звучала тихая просьба. — Останься ещё ненадолго. Не убегай от меня.

Она на мгновение застыла, потом медленно вернулась и снова села рядом.

— С твоим присутствием это место стало другим, — тихо сказал он. — И теперь мне оно нравится даже больше, чем раньше.

Они долго разговаривали — о пустяках и о чёмто важном, ни о чём и обо всём сразу. То смеялись до слёз, то замирали, вглядываясь в небо. Они не искали на нём привычные созвездия — вместо этого придумывали свои: гдето нелепосмешные, гдето трогательноромантичные, гдето абсурдные до мурашек. И эти созвездия были только их — личные, сокровенные, понятные лишь двоим. Порой они просто лежали в тишине, глядя в звёздное небо, и в этом молчании было больше искренности, чем в любых словах. Оно не тяготило, не давило — оно обнимало, словно говорило: «Всё хорошо, можно просто быть». И наконец Гувон улыбнулся — понастоящему, широко, без оглядки. Эта улыбка была тёплой, будто из самого сердца, и казалась чемто невероятно ценным — словно он доверил им свой самый сокровенный секрет. Такую улыбку видели редко: она не была маской, не была вежливым жестом — она была настоящей, и потому казалась особенно красивой. Сквозь тишину Анэт услышала - Спасибо тебе – он сказал это словно позволив себе снова стать тем беззаботным ребенком. Она лишь улыбнулась ему — тихо, будто сберегая этот момент внутри себя.

— Уже довольно поздно. Завтра рано вставать, нам нужно идти отдыхать, — она поднялась, и в её голосе слышалась лёгкая грусть от того, что вечер подходил к концу.

Гувон тоже встал. Они медленно пошли к выходу с крыши. У самой двери Анэт взялась за ручку, но в этот миг он мягко взял её за руку.

— Это ведь не последний раз? — спросил он, и в голосе прозвучала едва уловимая надежда — будто от её ответа зависело чтото очень важное.

Она обернулась. Лицо Гувона было едва освещено тусклым светом гирлянды — в полумраке черты казались мягче, а взгляд — глубже.

— Не знаю… А ты хочешь, чтобы это не было последним разом? — она слегка улыбнулась, будто проверяя, насколько серьёзно его желание.

Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё, неторопливо поглаживая её руку большим пальцем — словно хотел запомнить это прикосновение. Потом тихо, но твёрдо произнёс:

— Хочу.

Анэт на мгновение задержалась, будто пытаясь удержать эту секунду, а затем шагнула за дверь. Гувон остался стоять, глядя на закрытую дверь. В голове у него пронеслось: «Я постоянно буду ждать тебя здесь». Зайдя в квартиру, Анэт несколько минут постояла в темноте, пытаясь уложить в голове всё, что произошло этой ночью. Когда она наконец включила свет, то едва не подпрыгнула — прямо перед ней сидела Луна.

— Да вы меня с ума сведёте! Зачем так пугать? У меня скоро глаз начнёт дёргаться!

Луна тихо встала, подошла вплотную, внимательно посмотрела Анэт в глаза и твёрдо сказала:

— Рассказывай.

— Да нечего рассказывать… — Анэт попыталась сделать равнодушное лицо, но улыбка предательски выдала её.

— Не надо, ты мне эту чушь не неси. Это можешь своему «другу» говорить, а не мне, — Луна села на диван, похлопала по месту рядом с собой. — Садись.

Анэт опустилась рядом.

— Мы просто разговаривали…

— Ани, солнышко моё, принеси мне очки — от твоей улыбки сейчас сетчатка сгорит, — Луна легонько ущипнула подругу и добавила с шутливой угрозой: — Если не расскажешь всё до последней детали, спать не пойдёшь. И завтра будешь сидеть на работе с видом панды. Ты этого хочешь?

Анэт вздохнула, сдаваясь:

— Он мне улыбнулся… Мы смотрели на звёзды, смеялись, болтали. Он такой… мягкий внутри, красивый, настоящий. Ты не поверишь: я хотела уйти, а он попросил остаться. Просто побыть рядом.

Она повернулась к Луне — и замерла, заметив у той в руках огромный пакет попкорна.

— Откуда у тебя…

— Не отвлекайся! Дальше давай! — перебила Луна, уже закидывая попкорн в рот горстями.

Анэт рассмеялась, качая головой:

— Он принёс плед и термос с чаем. А когда я сказала, что пора идти — завтра рано вставать, — он проводил меня до двери, взял за руку и спросил… спросил, не последний ли это раз. Луна, я правда влипла.

Луна смотрела на неё огромными глазами, забыв про попкорн.

— Ани, ты хоть понимаешь, как ты его зацепила? Это точно не игра в одни ворота. У вас сегодня была такая… интимная встреча, что хоть роман пиши. Так что, я так понимаю, это не последний раз? — она хитро подмигнула.

— Лу-у-уна… — Анэт смущённо закатила глаза, будто отрицая, но тут же тихо добавила: — Думаю, нет.

Они обе рассмеялись — громко, искренне, будто сбрасывая накопившееся напряжение.

— Ладно, пошли спать. Я уже не могу дождаться завтрашнего дня — хочу посмотреть, как он будет себя вести в офисе, — проговорила Луна, вставая и потянувшись.

Утром девушки встали на час раньше обычного: Анэт нужно было успеть к врачу по направлению, прежде чем отправиться в офис. На приёме врач подробно расспросил о самочувствии, внимательно проверил гипс — всё было в полном порядке. Назначили дату следующего приёма и отпустили. Когда они вошли в здание компании и подошли к ресепшену, администратор уточнила, куда им нужно, и проводила до нужного офиса. Едва переступив порог, девушки замерли от удивления: пространство было оформлено стильно и современно — много стекла, лаконичные линии, а стены украшали награды группы, постеры, баннеры и альбомы в рамках с автографами. Администратор указала на дверь переговорной и ушла. Внутри уже собрались все участники команды. Анэт невольно первым делом поискала взглядом Гувона. Он тоже заметил её — в его глазах мелькнуло чтото вроде тихой радости, но он тут же сдержанно отвернулся. Йон, напротив, не стал скрывать эмоций — его лицо озарилось широкой улыбкой. Все поздоровались, атмосфера сразу стала чуть оживлённее. Аюми начала собрание с важного объявления: через неделю вся команда на месяц переезжает в один дом — там будут снимать проект. За предстоящую неделю нужно детально распланировать тайминг: сначала — на период подготовки и первую часть месяца, затем оперативно составить план на вторую часть, обязательно учесть выходные и пожелания айдолов.

— Приступать можете прямо сейчас, — коротко добавила Аюми и вручила Анэт и Луне ноутбуки.

Девушки принялись разбираться с техникой, создавать рабочие документы и структурировать файлы. На это ушло около получаса. Рядом с Луной устроились Деа и Ан: они охотно подсказывали, что и где найти, терпеливо отвечали на вопросы. С Аном , Луна быстро нашла общий язык — макнэ оказался на удивление серьёзным, но при этом очень доброжелательным. Йон тем временем сидел напротив, то и дело бросал на Луну пристальные взгляды — казалось, будто он делает это нарочно, слегка поддразнивая.

Рядом с Анэт расположился Дангу, а чуть поодаль — Гувон. Дангу активно помогал ей составлять тайминг, делился своими пожеланиями и старался разрядить обстановку шутками, чтобы работа шла веселее.

— У тебя красивая улыбка, — вдруг непринуждённо бросил он, словно это была самая обычная, но в то же время очень нужная деталь дня. Гувон незаметно наблюдал за тем, как Анэт работает вместе с Дангу. Он ловил каждую её мелочь: как она смеётся над шуткой, как машинально поправляет волосы, как порой, даже не замечая, осторожно касается больной руки. Взгляд сам собой задерживался на её больших, выразительных глазах — в них было столько света, что казалось, будто они отражают всё небо. В голове сами собой всплывали воспоминания вчерашнего вечера: как они лежали, глядя на звёзды, как он признался, что часто скучает по родным, когда приходится надолго уезжать. А она тогда тихо сказала: «Знаешь, они ведь всегда рядом. И я не только про то, что они в твоём сердце. Когда я очень скучаю по кому-то, я смотрю на звёзды и мне кажется, что если я смотрю на них, то и они в этот момент тоже смотрят. От этого становится теплее… И ты вдруг чувствуешь, что расстояние — это просто цифра, его не существует». Воспоминания накатывали одно за другим, цепляясь друг за друга, и Гувон ловил себя на мысли, что не хочет их отгонять. Ему одновременно было приятно и немного страшно от того, как прочно Анэт заняла место в его мыслях — будто незаметно заполнила большую их часть.

Глава 6

Анэт, почувствовав на себе пристальный взгляд, повернулась к Гувону. На несколько секунд их взгляды встретились, а потом она спокойно произнесла: — А ты не хочешь озвучить свои пожелания по графику? А то я сейчас всё составлю сама, а потом придётся переделывать, когда у тебя появятся какието предпочтения.

Он усмехнулся и тут же подключился к работе. В офисе кипела жизнь. Луне приглянулся господин макнэ, а Йон без устали пытался привлечь её внимание — но пока получалось только по рабочим вопросам и никак иначе. Вскоре парни отправились на репетицию, а девушки остались сводить график на первую половину месяца. У них неплохо получалось: за полтора часа они не только закрыли первую половину, но и набросали варианты для второй. Потом показали график Аюми и разослали всем участникам на почту. Когда начали собираться уходить, Луна помогла Анэт собрать вещи. Вместе они вышли из кабинета и направились к танцевальному залу.

Стоило им зайти, как обе замерли прямо у входа. Парни тренировались в спортивных майках — сквозь ткань проступали рельефы мышц, каждый изгиб тела был заметен.

— Что за боги с влажными телами… — Луна слегка прикусила губу, будто застыв в восхищении. — Ага, — только и ответила Анэт, не отрывая взгляда.

Они одновременно наклонили головы набок, словно изучая каждый сантиметр.

— Они как тот последний круассан, который хочется взять к кофе, но перед тобой целая очередь — и от этого ты хочешь его ещё сильнее, — будто под гипнозом прошептала Луна. — Луна, тебе не кажется, что они будто замедлились? Или это ты сбавила скорость? — заворожённо спросила Анэт. — Будь моя воля, я бы поставила их на паузу и рассмотрела каждый миллиметр в деталях, — мечтательно протянула Луна.

— О, девчонки! — окликнул их Ан.

Анэт тут же схватилась за телефон, будто в экране внезапно оказалось, чтото невероятно интересное. Луна резко принялась чтото искать в сумке, делая вид, что это срочно.

— Долго вы тут стоите? — продолжил Ан.

Неподалёку, прислонившись к стене, стоял Деа — девушки его поначалу не заметили. Он следил за хореографией парней, отмечая ошибки. Подойдя ближе к девушкам, он посмотрел на них с лёгкой игривой ухмылкой:

— Ещё чутьчуть — и вы бы поплыли прямо в этом зале. От тех самых слюнок, которые они тут пускали.

— Неправда! — отмахнулась Анэт, стараясь выглядеть невозмутимой, но щёки её предательски порозовели.

Тем временем Йон неторопливо, но с явным намерением подошёл к Луне. В его движениях чувствовалась хищная грация — будто он уже знал, что сейчас произойдёт, и наслаждался каждой секундой приближения. Он начал обходить её кругом, разглядывая, будто пытался уловить каждую деталь: как падает свет на её волосы, как вздрагивают ресницы, как у неё чуть участилось дыхание. Луна смотрела прямо, чуть приподняв бровь. Йон остановился прямо напротив, глядя ей в глаза, и слегка наклонился. Его дыхание было тяжёлым и частым после тренировки, в воздухе витало напряжение.

— Что? — произнесла она невозмутимо, но в голосе пробежало желание.

— Это тело может стать твоим — только скажи, — проговорил он, понизив голос до бархатного шёпота, от которого у Луны по спине пробежал электрический разряд.

Его близость начала будоражить её, закручивая внутри тугой узел желания. Она скользнула взглядом по его телу, и в ней вспыхнуло острое, почти болезненное желание прикоснуться к его влажной от пота коже, почувствовать под пальцами жар и силу. Но она сдержалась — пока. Чуть наклонившись к нему в ответ, она подняла руку — так, будто вотвот дотронется, — её глаза искрились дерзким флиртом, в них плясали бесовские огоньки. Йон попался на эту игру: его зрачки расширились, в груди закипало возбуждение, и он едва сдерживался, чтобы не сократить это мучительное расстояние. Луна поднесла руку совсем близко к его уху, её дыхание стало чуть тяжелее, и она прошептала, едва касаясь губами воздуха рядом с его кожей:

— Ни в этой жизни, сладкий.

Опустив руку и так и не коснувшись его, она спокойно прошла мимо, но в каждом её движении чувствовалась скрытая победа. Йон понял, что проиграл в собственной игре — но от этого желание заполучить её только разгорелось сильнее, обжигая изнутри. В его глазах она была бесподобна — и совершенно недосягаема. И именно эта недосягаемость делала её самой желанной. Анэт на мгновение поднесла руку к лицу — сначала от удивления: настолько сильной была эта искра между Луной и Йоном, а потом, чтобы сдержать смех, пряча его за ладонью. Она подошла к подруге, и вместе они коротко, но чётко разобрали весь график и тайминг.

— График мы выслали всем на почту, — пояснила Анэт, обводя взглядом парней. — Там можете ознакомиться, а если будут вопросы — мы всегда на связи.

Когда они уже направлялись к выходу, Анэт окликнули сразу двое — Гувон и Дангу. Они переглянулись, и Гувон едва заметным жестом уступил право слова Дангу.

— Анэт, я ещё раз посмотрю график, который ты скинула, — сказал Дангу. — Потом нужно будет обсудить пару моментов, подредактировать. У меня появились дополнительные дела — понадобится немного времени.

— Да, конечно, всё сделаем, — кивнула Анэт.

Дангу снова посмотрел на Гувона, дал такой же жесть, что его очередь — и тот коротко кивнул.

— Анэт, давай выйдем на минуту, — негромко произнёс Гувон, чуть склонив голову.

Выйдя из зала, он бросил короткий взгляд в сторону Луны, давая понять, что хочет поговорить наедине.

— Ох, даже так… Ладно, — протянула Луна с хитрой полуулыбкой. — Анэт, я буду ждать тебя снаружи.

Анэт проводила её взглядом, потом медленно повернулась к Гувону. Её взгляд скользнул по нему — с ног до головы, задерживаясь на каждом миллиметре. Влажная от тренировки ткань облегала мышцы, капли пота блестели на коже, а запах — тёплый, мужской, чуть терпкий — казался невыносимо притягательным. На мгновение она будто провалилась в эту картину: представила его руки, его близость, и реальность на секунду расплылась, растворившись в бешеном ритме пульса.

— Анэт, — тихо позвал он, голос был бархатной твёрдости, что по коже побежали мурашки.

Она вздрогнула, словно он выдернул её из этого сладкого омута.

— Да… Я просто… Точнее… Ой, прости, слушаю. Это тоже насчёт графика? — её голос звучал чуть сбивчиво, и она мысленно ругала себя за эту дрожь.

Гувон приподнял бровь, медленно провёл языком по нижней губе и чуть прикусил её — в этом жесте было столько осознанной небрежности, что у Анэт внутри всё сжалось и тут же вспыхнуло жаром. Он усмехнулся, точно зная, что сейчас творится у неё в голове.

— Нет, не график, я хочу тебя…— он сделал паузу, и тишина между ними звенела, как натянутая струна. — видеть сегодня на крыше.

Анэт на секунду потеряла дар речи. В груди всё сжалось, а потом взорвалось мурашками, прокатившимися от затылка до кончиков пальцев. Она пыталась удержать лицо спокойным, но взгляд сам собой скользил по его лицу, цепляясь за каждую деталь.

— Аа, ты про крышу, — нервно рассмеялась она, пытаясь вернуть себе контроль, но смех вышел дрожащим, почти сдавленным.

— А ты про что подумала? — он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось её щеки, тёплое, чуть неровное после тренировки. — Или не так… Скажи честно: чего хотела ты?

— Я?.. Ничего, — она запнулась, отводя взгляд, а потом снова посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде уже не было попытки спрятаться. — На крыше… Да, я постараюсь прийти.

Она резко развернулась и пошла к выходу, стараясь держаться ровно, но шаги получались чуть торопливыми, будто ноги сами хотели убежать от этого напряжения — или, наоборот, броситься обратно. Гувон остался стоять на месте, с лёгкой улыбкой провожая её взглядом. Потом выпрямился и тихо, но отчётливо добавил:

— Я буду ждать.

Анэт замерла на мгновение, не оборачиваясь, чувствуя, что еще чуть-чуть и бросится на него, она побежала к выходу. Гувон, всё ещё улыбаясь, приподнял бровь и вернулся в зал.

Парни уже хотели приступить к тренировке, но вдруг заметили Йона — он сидел, погружённый в свои мысли, и будто не слышал, что вокруг происходит.

— Хён, ты чего? — нахмурился Ан, подходя ближе. — Что с тобой?

Йон медленно поднял взгляд, провёл ладонью по лицу, будто сбрасывая напряжение, и тихо выдохнул:

— Не знаю, ребята… Впервые в жизни я не понимаю, что делать. Как пробить эту стену? Как добиться её внимания? Она не такая, как все. Дерзкая, резкая, местами грубоватая… И именно это сводит меня с ума.

Ан задумчиво потёр подбородок:

— Ты про Луну, да? Она и правда необычная. С ней непросто, но мы с ней коекак общий язык нашли.

— Ой, только не дави на больное, — Йон поморщился и уронил руки на колени. — Она меня вообще не подпускает. Ни на шаг.

Дангу не удержался и хмыкнул, хитро прищурившись:

— Может, ты просто расстроился, что она тебя в твоих же играх переиграла?

— Да не в этом дело! — Йон резко вскинул голову. — Это как раз меня ещё сильнее заводит. Но проблема в том, что она не идёт навстречу. И получается, что всё это — только мои чувства.

В зале повисла короткая пауза, и в этот момент в разговор спокойно, но твёрдо вмешался Гувон:

— Слушай… Если это не очередная твоя игра ради азарта, если тебе правда не всё равно — просто будь собой. Разве ты ещё не понял, что она уже твоя?

Йон замер.

— Что ты имеешь в виду? Как это — моя? — он подался вперёд, в голосе мелькнула надежда.

Гувон чуть наклонил голову, глядя на него без насмешки, серьёзно:

— Она сегодня стояла у входа и не сводила с тебя глаз. Ты крутился, скользил по полу, делал эти свои повороты — а её взгляд следовал за каждым движением. В ваших играх мне показалось, что, если бы нас тут не было, в этом зале стало бы слишком жарко, вы стояли и в ее голове ты был раздет уже, судя по ее взгляду.

Парни дружно рассмеялись, но в этом смехе не было издевки — скорее, момент радости, что сейчас до него дойдет.

— Да бросьте, она смотрела на всех, — упрямо буркнул Йон.

— Йон, я стоял у стены и видел всё как на ладони, — спокойно добавил Деа, который до этого молча наблюдал со стороны. — Её глаза скользили ровно за тобой. Ты двигался — она следила. Ты останавливался — она задерживалась на тебе. Ей, наверное, и разминка не нужна была: она уже получила идеальную тренировку для глаз.

Снова раздался смех, но на этот раз Йон не отмахнулся. Наоборот, на его лице медленно расцвела улыбка — не дерзкая, не привычная, а какаято новая: уверенная и чуть уязвимая одновременно.

— Ладно, ладно, убедили, — он тряхнул головой, будто сбрасывая последние сомнения, и поднялся, расправив плечи. — Я и не думал отступать. Но теперь я уверен в своих действиях как никогда. Ну что стоим? Давайте продолжать тренировку!

— Только помни, — тихо, но так, чтобы услышал только Йон, добавил Гувон, когда тот уже шагнул к центру зала, — будь собой. Именно этого она и ждёт. Даже если сама пока не готова это признать.

Йон коротко кивнул, и в его взгляде мелькнуло чтото новое — не просто азарт, а настоящая решимость. Парни заняли свои места, и тренировка пошла дальше, но теперь в движениях Йона чувствовалась другая энергия — целенаправленная, острая, будто он репетировал не танец, а свой следующий шаг к Луне.

Тем временем Анэт вышла на улицу. Они с Луной решили пройтись пешком до дома — по пути заглянуть в пару магазинов, купить продуктов. Еще пол дня впереди, стоит провести его с пользой.

— Ну, ну, выкладывай, — Луна слегка подтолкнула Анэт плечом, глаза её искрились любопытством. — Что там хотел Гувон?

Анэт на секунду замешкалась, будто пыталась собрать разбежавшиеся мысли, и выдохнула:

— Он хочет меня видеть сегодня на крыше.

Луна застыла, а потом расхохоталась так звонко, что прохожая старушка у витрины покосилась на них с лёгким неодобрением.

— Я в шоке! Этот парень к тебе газует не на шутку, — Луна снова легонько толкнула её, но теперь в этом жесте было не просто подначивание, а восторг подруги, которая ловит каждую деталь. — Рассказывай всё!

Анэт нахмурилась, но не от раздражения — скорее, будто сама пыталась поймать и удержать тот самый момент в голове, разобрать его по секундам.

— Луна, я на него так засмотрелась, что у меня в голове вообще всё перевернулось. И он такой… интересный. Но вот эта его пауза… в самый неподходящий момент… — она снова вздохнула, и в этом вздохе слышалось не столько недовольство, сколько сладкое замешательство.

— Девочка, ты о чём?

— Он сказал: «Я хочу тебя…» — Анэт понизила голос, изображая его интонацию, и сделала нарочитую паузу, передразнивая ту самую тягучую тишину. — А потом спокойно так добавляет: «Увидеть на крыше». А я в ту секунду вообще ни про какую крышу не думала! Луна, ну о какой крыше можно думать, когда перед тобой стоит такой… влажный, красивый, весь рельефный…

Она запнулась, будто сама испугалась, насколько откровенно это прозвучало, и тут же закрыла лицо ладонью. Луна снова расхохоталась, но на этот раз Анэт не стала её толкать — сама прыснула, и напряжение, которое всё ещё витало вокруг неё, чуть рассеялось.

— А ты-то на кого смотрела? «А?» —внезапно резко спросила Анэт, хитро прищурившись и поймав подругу на полуслове.

Луна тут же перестала смеяться. Она на секунду замерла, потом повела плечом, стараясь выглядеть равнодушной, и буркнула:

— Да на всех. Они все такие… сексуальные были.

— Не-а, — Анэт покачала головой, не сводя с неё пристального взгляда. — Ты мне врёшь. Нагло врёшь. Ты на Йона смотрела. Так ведь?

— Чего? На какого Йона? Да мне он вообще не нужен! Там что, не на кого посмотреть, кроме него? — Луна возмутилась, но в её возмущении было слишком много суеты, чтобы звучать убедительно.

Анэт только улыбнулась — спокойно, уверенно, с лёгкой насмешливой ноткой:

— Ничего, дорогуша. Я дождусь того момента, когда ты это скажешь. Сначала себе, а потом и мне. И я буду стоять прямо тут, с попкорном, и смотреть на это представление.

Луна закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули, будто она сама уже почти готова была рассмеяться над собственной неприступностью. Они снова пошли вперёд и болтая уже о чём-то другом — о продуктах, о том, какой чай заварить вечером, о новом треке, который обе хотели послушать. Но в этом лёгком разговоре всё равно чувствовалось что-то новое: воздух между ними стал чуть гуще от недоговорённостей, от тех самых признаний, которые пока прятались за смехом и подначиванием, но уже готовы были вырваться наружу. Гуляя по торговому центру, они заглянули в ювелирный магазин. На витрине сверкало множество украшений, но Анэт не могла оторвать взгляд от одного кольца — небольшого, изящного, с тонкой буквой «А». Оно будто звало её, манило своим сдержанным блеском. Анэт простояла перед витриной минут десять, разглядывая каждую деталь, а потом не выдержала — попросила примерить. Когда кольцо село на палец, снимать его уже не хотелось. Оно словно было создано именно для неё. В итоге Анэт решила сделать себе подарок и купила его. Выйдя из магазина, она светилась от радости. Они с Луной обошли ещё пару магазинов, болтая о пустяках, и направились домой.

Дома разобрали покупки. Луна решила заняться йогой, а Анэт достала свой скетчбук — он уже слегка запылился, столько времени пролежал без дела. Собравшись, она вышла в парк неподалёку. Погода словно специально была создана для творчества: лёгкий тёплый ветер, ласковое солнце, небо — глубокое, голубое, похожее на спокойную воду. Сев на скамейку, Анэт открыла чистый лист. Она начала рисовать то, что видела вокруг: изгиб дорожки, ветку дерева, скользящий по траве луч света. Но к этим простым деталям она добавляла и что-то своё — скрытые элементы, осколки собственных чувств и мыслей, понятные только ей. В наушниках тихо играла музыка, и весь остальной мир будто растворился. Остались только она, природа и этот маленький, сотканный из линий и оттенков мир. Но даже такие моменты кто-нибудь обязательно прервет…

— Анэт! — раздалось сзади, и Дангу резко схватил её за плечи.

Анэт вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула на месте.

— Да у вас у всех какая-то мания — пугать людей! — возмутилась она, но уже через секунду раздражение сменилось облегчённым смешком.

— Прости, не хотел напугать, — улыбнулся Дангу и сел рядом. Заметив скетчбук, он наклонился чуть ближе. — Ого, ты рисуешь! Можно посмотреть?

Он протянул руку, и Анэт, немного помедлив, кивнула:

— Конечно. Это просто увлечение… ничего особенного.

Дангу листал страницы медленно, внимательно, будто пытался прочесть в этих линиях целую историю. Он проводил пальцем по контурам, задерживался на деталях, словно боялся что-то пропустить.

— Ани, это невероятно, — тихо произнёс он, поднимая на неё взгляд. — На первый взгляд рисунки кажутся обычными, но в них есть что-то… такое, что цепляет за самое сердце. Никогда не бросай это, ладно?

Он вернул ей скетчбук и посмотрел так мягко, будто видел перед собой не взрослую девушку, а ту самую маленькую девочку, которая впервые взяла в руки карандаш и поверила, что может нарисовать целый мир.

— Я постараюсь… Просто сейчас не так много времени на это остаётся, — тихо ответила Анэт.

Повисла короткая тишина. Анэт сделала глубокий вдох, чувствуя, как тёплый воздух наполняет лёгкие, и на мгновение закрыла глаза, впитывая этот момент.

— Слушай, можно один вопрос? — неожиданно спросил Дангу, чуть наклоняясь вперёд.

— Конечно, спрашивай.

— Между тобой и Гувоном… что-то есть?

Анэт резко повернулась к нему, и щёки её тут же вспыхнули румянцем.

— Что? С чего ты взял? Между нами, ничего нет. Мы коллеги, друзья…

— Я бы так не сказал, — спокойно возразил Дангу, слегка улыбаясь и опираясь на руку. — Ты на него смотришь… по-особенному. Да и он на тебя — я никогда не видел, чтобы Гувон так на кого-то смотрел.

— Это всё ерунда, — Анэт отвела взгляд, будто надеялась, что небо или деревья помогут ей спрятаться от этого разговора. — Мы просто работаем вместе.

— Ладно, ладно, — протянул Дангу с хитрой полуулыбкой, будто не поверил ни единому её слову, но решил не давить. — Не буду тебя отвлекать. Побегу дальше — тут мало людей, спокойно, люблю тут бегать.

Он встал, но перед тем, как уйти, снова наклонился к ней, заглянул в скетчбук, потом поднял глаза:

— Твои рисунки так же прекрасны, как и ты, — подмигнул ей

Она рассмеялась, шутливо отпихнула его и сказала:

— Иди уже, неугомонный!

Оставшись наедине с собой, Анэт почувствовала ту самую редкую тишину, когда мир будто чуть замедляется. Она коснулась карандашом губ. Взгляд сам скользнул туда, где совсем недавно сидел Дангу.

«А ведь в нашу первую встречу он был такой серьёзный, — подумала она, чуть улыбнувшись своим воспоминаниям. — Улыбался, но в глазах — эта собранность, будто проверял: выдержу ли темп, не сдамся ли на полпути. Наверное, тогда и правда оценивал, подхожу ли команде. А теперь… теперь с ним и не заскучаешь. Шутит, смеётся, всех вокруг будто заряжает своим спокойствием. Понятно, почему он лидер: не давит, не подгоняет, а просто не даёт опустить руки. Никогда не бросай … И ведь не пустые слова. Он действительно увидел в этих рисунках что-то своё. Не просто линии и тени, а детали, которые я сама не всегда решаюсь назвать вслух. Если это его зацепило — значит, он умеет смотреть чуть глубже».

Анэт провела пальцем по обложке скетчбука, не открывая его. Ей не хотелось сейчас снова браться за карандаш — хотелось просто удержать это ощущение: как приятно, когда кто-то замечает не только то, что ты показываешь всем, но и то, что прячешь. Посидев ещё немного, она посмотрела на время и тихо вздохнула. Пора было собираться домой. Тут же вспомнился Гувон «Интересно, почему он хочет меня сегодня видеть?»

Парк медленно погружался в сумерки: воздух становился прохладнее, будто забирал с собой дневной жар, а тишина делалась плотнее — такой, в которой слышно собственное дыхание. Анэт шла к выходу не спеша, будто хотела растянуть этот вечер, удержать его в себе хотя бы ещё на несколько минут. Она улыбалась своим мыслям, сама не зная точно, чему именно: то ли тому, какой прекрасный вечер, то ли тому, как легко и спокойно было сидеть с Дангу и говорить. В памяти сами собой всплывали детали: глубокий взгляд Гувона, его едва заметная улыбка, та самая пауза, от которой внутри всё замирало. А следом — подмигивание Дангу, его тёплый, чуть озорной взгляд, слова, сказанные просто, без пафоса, но оттого только ценнее. И вдруг Анэт поймала себя на том, что думает о них двоих. С Гувоном было это тягучее предвкушение, будто перед чем-то важным. А рядом с Дангу — спокойствие, ощущение, что тебя видят и принимают такой, какая ты есть. И оба этих чувства значили больше, чем могло показаться. Она на секунду остановилась, подняла голову вверх, вдыхая жадно воздух, будто он прямо сейчас поможет ей справится с этой ситуацией. И, снова шагнув вперёд, Анэт пошла дальше — не торопясь, но уже с пониманием, что вечер ещё не закончен. А пока ей хотелось просто идти, слушать, как затихает парк, и позволять этим разным мыслям спокойно существовать в его голове.

Вернувшись домой, Анэт приняла ванну, чуть подкрасила ресницы, нанесла любимые духи и блеск на губы. Надела уютный домашний комплект — белый топ, атласные штаны, накинула накидку из этого же комплекта и обула мягкие тапочки. Потом взглянула на себя в зеркало, едва заметно улыбнулась и направилась к выходу — на крышу.

Перед дверью она на мгновение замерла. В груди всё сжалось от неясного предвкушения.

«Что же сейчас произойдёт? Что меня ждёт?» — пронеслось в голове.

Она сделала глубокий вдох, будто собирала по крупицам всю свою смелость, и тихо сказала себе:

— Вот сейчас и узнаешь.

Распахнув дверь, Анэт шагнула вперёд, и дверь мягко закрылась за её спиной. Она замерла, не в силах сразу поверить своим глазам. Старых фонариков больше не было. Вместо них вдоль перил протянулась гирлянда из новых — они светили неярко, но ровно, рассыпая тёплый, обволакивающий свет. Цветы, которые ещё недавно казались почти увядшими, будто ожили, а рядом появились новые — пышные, яркие, вперемешку с густой зеленью. На полу лежал большой плед, рядом — два аккуратно сложенных поменьше и целая россыпь подушек. В центре стояло всё для уютного вечера: две кружки, термос, фрукты, сэндвичи, сладости. А неподалёку лежал винтажный полароид — старой модели, от которого веяло чем-то особенным, почти ностальгическим. Через мгновение из тени вышел Гувон. Он облокотился на перила, на лице — лёгкая, тёплая улыбка.

— Нравится? — спросил он, будто не хвастался, а просто хотел услышать её мнение.

Анэт медленно обвела взглядом всё это маленькое, но такое продуманное пространство — и вдруг почувствовала, как внутри разливается что-то нежное, тёплое, похожее на благодарность.

— Это невероятно… «Ты превратил это место в настоящую сказку», —тихо сказала она, не скрывая восторга.

— Проходи, садись. Я подумал, что ты, наверное, голодная, — он налил чай в кружки и протянул одну ей. — Вот, держи.

— Спасибо, — она поставила кружку рядом с собой, улыбнулась и тут же потянулась к сэндвичу. — Ты сам их готовил?

— Да. Надеюсь, тебе понравится, — он посмотрел на неё с лёгкой напряжённостью, будто этот сэндвич был чем-то большим, чем просто еда.

Анэт откусила кусочек и на секунду закрыла глаза, будто пытаясь удержать этот вкус.

— Это великолепно! Где ты научился так готовить? Что ты туда добавил? Яйцо? Я никогда такого не пробовала! — она шутливо прищурилась, будто пыталась разгадать его секрет.

Гувон приподнял бровь, посмотрел сначала на сэндвич, потом на неё — и рассмеялся:

— Ты просто очень голодная, вот тебе и кажется, что это шедевр.

— Нет-нет, это правда вкусно! Тебе бы в шефы! Сезонное блюдо от Чон Гувона сэндвич «загадка» такой же, как и он сам, — слегка рассмеявшись. — Нет, правда, очень вкусно — Какая ты вредная, не стыдно тебе так льстить, —кинув в нее виноградинку.

Посмеявшись, жуя, Анэт вдруг спросила:

— Скажи, почему ты так редко улыбаешься по-настоящему? Не для сцены, не для публики, а вот так, просто… У тебя лицо даже меняется, когда ты смеёшься искренне.

Гувон чуть наклонился к ней, посмотрел прямо в глаза — и в этом взгляде было столько тишины, что казалось, весь остальной мир на мгновение исчез.

— Я улыбаюсь только избранным, потому что не вижу смысла тратить настоящие эмоции на тех, кто не отличит их от вежливости. — тихо ответил он.

Анэт замерла. Слова повисли в воздухе, тёплые и тяжёлые одновременно. И прежде, чем она успела остановить себя, с губ сорвалось:

— Значит… я отношусь к избранным?

Поняв, что сказала это вслух, она тут же округлила глаза, будто сама испугалась своей смелости, и прикрыла рот сэндвичем, только взгляд не отвела.

Гувон улыбнулся шире, не отводя глаз, потом чуть отстранился и мягко спросил:

— А сама как думаешь?

Вопрос повис между ними, лёгкий, но такой весомый, что Анэт не смогла на него ответить. Она лишь покраснела, отвернулась в сторону, пытаясь спрятать улыбку и смущение. В этот момент Гувон, разрядив напряжение, взял полароид, навёл его на неё и щёлкнул. Услышав знакомый звук, Анэт резко повернулась:

— Зачем?

Он лишь улыбнулся, вынул фото и, держа его за край, стал ждать, пока проявится изображение.

— Хочу кое-что сделать, — просто ответил он, не раскрывая планов. Когда фото проявилось, Гувон встал, подошёл к стене, густо увитой зеленью вокруг, и аккуратно прикрепил снимок в самом центре. Анэт тихонько подошла ближе, вглядываясь в своё изображение, и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. В этом кадре она выглядела такой настоящей — будто кто-то поймал и сохранил ту самую секунду, когда она перестала прятаться.

— Мне очень нравится, — тихо произнёс Гувон, не отводя взгляда от фотографии. — Ты тут такая… настоящая.

Он протянул ей полароид:

— Теперь твоя очередь. Фотографируй.

Анэт взяла камеру, на мгновение задержала дыхание, будто от этого зависело, получится ли поймать такой же живой момент, и щёлкнула. На снимке Гувон вышел совсем не таким, каким его видели на сцене: без привычной собранности, чуть расслабленным, с лёгкой полуулыбкой, от которой становилось тепло. Они повесили фото рядом с её снимком. Потом Гувон взял фотоаппарат, повернул его на себя, подошёл к Анэт, мягко прижался щекой к её щеке и тихо сказал:

— Улыбайся.

Щёлк.

Когда фото проявилось, оно получилось самым живым, искренним, нежным — будто в нём уместилось всё то, что они не решались сказать словами. Они повесили этот снимок в самый центр стены — так, чтобы он притягивал взгляд первым. Анэт долго не могла отвести от него глаз. В нём было что-то интимное, особенное — не из-за позы или ракурса, а из-за того, как легко и спокойно они оба выглядели, будто наконец-то позволили себе просто быть.

Следующий час они дурачились, смеялись, снова и снова щёлкали полароидом, ловя друг друга в самых нелепых и самых красивых моментах, и развешивали снимки на стене, будто собирали из них свою собственную историю. Затем Гувон достал небольшой пакетик, шуршащий и немного помятый, будто он носил его с собой уже давно.

— Держи, — он высыпал на ладонь разноцветные бусины, крошечные бантики, бумажных бабочек и засушенные цветы. — Давай сделаем эту стену ещё необычнее.

Они украшали стену, спорили, куда лучше повесить бабочку, смеялись над тем, как нелепо смотрится бантик рядом с серьёзным снимком, и в какой-то момент вдруг поняли, что уже не думают о том, как это выглядит со стороны. Для них это место становилось своим — не просто крышей с видом на город, а пространством, где можно быть без масок, без заготовленных фраз, без необходимости казаться кем-то ещё. Это стало их местом. Местом, где была только их тишина, их смех, их маленькие ритуалы. Где не нужно было ничего объяснять. Позже, когда огни города уже горели ровно и спокойно, они встали у края крыши и посмотрели вниз, на переплетение улиц.

— Ты была в небольшом кафе за тем углом, в паре кварталов отсюда? — спросил Гувон, чуть наклонив голову.

— Нет, — покачала головой Анэт, улыбаясь самой себе.

— Давай завтра сходим. Я угощу тебя самым вкусным чаем и сэндвичем.

Она хитро прищурилась:

— Думаю, лучше твоего сэндвича нигде не будет.

Он легонько толкнул её плечом, и в этом жесте было столько непринуждённого тепла, что она невольно рассмеялась.

— Ладно, тогда до завтра? — тихо спросила она, глядя ему в глаза.

— До завтра, — так же тихо ответил он, его глаза горели так, будто он пытается запомнить каждую секунду этого вечера.

Глава 7

На утро Анэт проснулась и ещё долго лежала, не спеша вставать. Она смотрела в потолок, а перед глазами снова и снова прокручивались кадры вчерашнего вечера: гирлянда, плед, полароид, их смех, тот самый снимок, где они прижаты щеками друг к другу… Всё это казалось не просто приятным воспоминанием — а началом чего-то нового, хрупкого и оттого особенно дорогого. «Он позвал в кафе… Это ведь и правда смелый шаг. Если нас увидят, его репутация может пострадать. Но, может, там тихо, и никто не обратит внимания. А если и обратит — значит, он готов рискнуть…» — эта мысль крутилась в голове, смешиваясь с волнением и тихой радостью. Встав с кровати, Анэт подошла к зеркалу. Лицо было слегка заспанным, но каким-то особенно свежим, будто она проснулась не просто отдохнувшей, а наполненной чем-то новым. Потом вышла на кухню: Луна, как всегда, уже всё приготовила — на столе дымился чай, лежали бутерброды, рядом стояла маленькая вазочка с цветами.

После завтрака Луна сказала, что ей нужно в офис, а Анэт потихоньку начала собираться. Это должно было быть её первое свидание — по крайней мере, так она хотела это называть. Она надела лосины и длинную светлую кофту, долго стояла перед зеркалом, раздумывая, что сделать с волосами. В этот момент телефон тихо звякнул — пришло сообщение от Гувона: «Доброе утро, ты не спишь? Готова уже?». На лице Анэт сама собой расплылась улыбка, и она будто растаяла от этой простой фразы — такой обычной, но в то же время такой нужной. Быстро напечатала: «Доброе утро, готова». Ответ прилетел почти сразу: «Через 15 минут жду внизу». Она расчесалась, надела обруч в виде банданы, сунула в сумку ночную маску для лица, натянула кроссовки и вышла на улицу. Гувон уже ждал её у подъезда. Когда она подошла ближе, он скользнул взглядом по её образу, едва заметно улыбнулся и просто сказал:

— Пойдём.

Они шли медленно, прогулочным шагом, будто никуда не торопились и хотели растянуть это ощущение — когда рядом кто-то есть, и тишина между вами не неловкая, а уютная.

— Как ты спала сегодня? — спросил он, нарушая эту тишину самым правильным образом.

— Я? Хорошо. Даже выспалась, будто весь день впереди, а я уже готова его прожить, — ответила Анэт, чуть улыбаясь.

— А я отлично. Ты меня так вымотала вчера, что я впервые за долгое время так быстро уснул и проспал всю ночь без перерывов, — довольно произнёс он.

Анэт тихонько пробубнила, не глядя на него:

— Звучит как обвинение, а на самом деле это даже хорошо, что ты выспался.

— Я всё слышу, — он усмехнулся, и в этом смешке не было ни капли обиды — только лёгкое, тёплое подтрунивание.

Спустя минут пятнадцать он остановился у двери маленькой уютной кафешки — неброской, с матовыми стёклами и крошечной вывеской, которую можно было и не заметить.

— Нам сюда, — сказал он и открыл перед ней дверь.

Внутри пахло ванилью и свежей выпечкой, свет был мягким, приглушённым, столики стояли так, что за каждым можно было говорить шёпотом, и тебя никто не услышит. Они сели у окна: отсюда было видно, как по улице неспешно идут люди, как ветер шевелит листья на деревьях, как город просыпается по-своему, не торопясь.

— Здесь мы можем спокойно посидеть, — тихо сказал Гувон. К ним тут же подошёл официант.

— Нам, пожалуйста, два чизкейка и чай молочный улун, — спокойно заказал он, а потом снова поднял взгляд на Анэт.

Он смотрел на неё с таким интересом, будто пытался запомнить каждую мелочь: как она рассматривает кафе, как наклоняет голову, когда что-то нравится, как трогает пальцами край скатерти, будто проверяет, настоящая ли эта мягкость. В какой-то момент этот интерес стал похож на тихое наслаждение — будто ему просто приятно видеть, как она радуется простым вещам.

— Здесь очень мило и нежно, — проговорила Анэт, оглядываясь по сторонам, а потом, поймав его взгляд, шёпотом добавила: — Кто бы мог подумать, что такому серьёзному парню, который на сцене — как железная стена, нравятся такие… ванильные кафе.

Она прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась над собственной смелостью. Гувон лишь слегка улыбнулся, чуть наклонился к ней — и в этот момент дыхание Анэт на секунду замерло, будто воздух между ними стал гуще. Он будто хотел что-то сказать, что-то важное, но тут подошёл официант с заказом. Гувон не отвёл взгляда от Анэт, только спокойно произнёс:

— Спасибо.

А потом, всё так же глядя на неё, чуть отодвинул тарелку с чизкейком ближе к ней и тихо добавил:

— Ешь, шутница.

Тем временем Луна пришла в офис и с головой ушла в работу. Перед ней стояла стопка документов — расписания, согласования мероприятий, отчёты по парням, — и она так сосредоточенно водила взглядом по строчкам, что не заметила, как в кабинет вошёл Йон. Он бесшумно подошёл, сел на край её стола, свесив ноги, и расплылся в улыбке.

— Доброе утро! Скучала? — спросил он, чуть наклонившись вперёд.

Луна подняла на него глаза и, не сдержав лёгкой усмешки, ответила:

— О да, всю ночь не спала — всё о тебе думала.

— Правда? — он тут же подался вперёд, будто всерьёз поверил.

— Нет, — её лицо мгновенно стало серьёзным, а улыбка растворилась. — Совсем не правда.

Йон расхохотался.

— А у тебя неплохое чувство юмора, — подметил он, качая головой.

Луна тяжело вздохнула, откинулась на спинку кресла и посмотрела на него снизу вверх, с лёгким прищуром, будто пыталась понять, как вообще можно быть таким неугомонным.

— Йон, у меня работы по горло. Иди развлекай кого-нибудь другого.

— Но я хочу с тобой, — спокойно, почти упрямо ответил он, не двигаясь с места.

Она снова подняла на него взгляд, и в нём теперь было не столько раздражение, сколько усталое терпение.

— Слушай, я понимаю, ты привык, что все вокруг от тебя без ума. Но у меня, вопервых, дедлайн горит, а вовторых, я не из тех, кто ведётся на всё это твоё обаяние.

Йон легко соскользнул со стола, прошёл к кофемашине у стены, ловко щёлкнул кнопками, добавил корицу и какойто сироп, помешал и поставил перед ней кружку.

— Я сделал для тебя самый вкусный кофе на свете. Так ты сможешь хоть немного «повестись» на меня? — он наклонил голову, глядя на неё с этой своей обезоруживающей улыбкой.

Луна посмотрела сначала на кружку, потом на него, глубоко вдохнула, будто набираясь сил, и выдохнула:

— Боже, какой ты назойливый. Иди к своим фанаткам — их там миллион. Крути перед ними хвостом, а меня оставь в покое. Дай поработать.

Но, несмотря на строгий тон, она всё же взяла кружку, сделала один осторожный глоток, прикрыла глаза, будто пытаясь скрыть, насколько ей вкусно, и снова поставила её на стол.

— За кофе спасибо. А теперь проваливай, — она улыбнулась, но в этой улыбке был вызов: мол, не думай, что чашка кофе тебя спасла.

— Сейчас я уйду, но я ещё вернусь. Знай это, — он подмигнул, развернулся и пошёл к двери.

— Давайдавай, — она махнула ему вслед, не поднимая глаз от бумаг.

Перед тем как выйти, Йон остановился, обернулся и, будто, между прочим, бросил:

— Знаешь, что я понял?

— Что ты невыносимый прилипала? — она подняла взгляд, уже готовая к очередной перепалке.

— Что ты самая невероятная девушка. Даже когда пытаешься меня отшить.

На секунду в комнате повисла тишина. Луна хотела сказать, чтото колкое, резкое, привычное, но он уже вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Она посмотрела на кружку, на бумаги, потом снова на дверь — и вдруг поймала себя на том, что улыбается. Тут же одёрнула себя, нахмурилась и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Так, Луна, остановись. У тебя работа. Никаких улыбок.

И, сделав ещё один глоток кофе, снова уткнулась в документы — но теперь где-то внутри что-то двинулось с мертвой точки.

Кафе, где встретились Анэт и Гувон, было тихим и уютным — в стороне от туристических маршрутов, в маленьком переулке, где даже вывеску замечали не сразу. Гувон выбрал его специально: здесь его редко узнавали, а если и узнавали — вели себя сдержанно, почти незаметно. Но именно в этот день привычный покой рассыпался. Сначала это казалось простым совпадением: пара девушек у стойки то и дело поглядывали в их сторону, украдкой поднося к лицам телефоны. Потом у входа собралась небольшая группа, послышалось перешёптывание, чьито быстрые взгляды скользили по столику у окна. Гувон едва заметно сжал челюсть — лицо осталось спокойным, но Анэт успела заметить эту короткую, жёсткую тень напряжения.

— Кажется, нас заметили, — тихо сказала она, не делая резких движений, но голос всё равно чуть дрогнул.

Он ничего не ответил, только взгляд стал тяжелее, будто на плечи снова легла привычная тяжесть публичности — и усталость от того, что нигде нельзя просто побыть вдвоём.

— Я сейчас выйду через главный вход, — быстро, но спокойно сказала Анэт. — А ты сделай вид, что идёшь в уборную, и выходи через чёрный ход. Там встретимся.

Гувон хотел возразить, сказать «нет», но не успел: она уже поднялась, легко, без суеты, и направилась к выходу. Он лишь тихо выдохнул, разводя руками, будто сдаваясь перед этой её стремительной решимостью: «Что за сумасшедшая девчонка…» — и, сделав вид, что идёт в уборную, двинулся к служебному коридору. Анэт вышла через главный вход и сразу свернула к чёрному ходу. И тут же услышала за спиной торопливые шаги, чейто взволнованный голос. Она мельком оглянулась: толпа сорвалась с места. Не раздумывая, Анэт перешла на быстрый шаг, а потом, услышав топот совсем близко, резко сорвалась на бег. Вдруг перед ней выскочил Гувон. Не останавливаясь, она схватила его за руку и почти крикнула:

— Бежим!

Он на секунду удивился, позволив ей увлечь себя, а потом рванул вперёд быстрее, уверенно ведя её за собой. Они метнулись в узкий переулок, потом в другой, нырнули за припаркованный фургон. Гувон опёрся спиной о борт машины, пытаясь отдышаться, и вдруг улыбнулся — не той сдержанной, сценической улыбкой, а настоящей: тёплой, с лёгким удивлением, будто сам не верил, что всё это происходит.

— Ассистент, ты всегда так будешь решать проблемы? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Давай начнём с того, что сейчас я не ассистент, и у нас далеко не деловая встреча, — запыхавшись, ответила Анэт, прижимая руку к груди, чтобы унять бешеный стук сердца.

Гувон качнул головой, но улыбка не исчезла.

— Не думал, что, когданибудь буду прятаться от фанатов с девушкой.

— Привыкай, — она чуть прищурилась, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё ещё дрожало от адреналина. — Рано или поздно придётся, прежде чем захочешь однажды показать её миру.

Он хотел, чтото ответить, но с одной стороны переулка донеслись голоса — они приближались. Гувон и Анэт переглянулись: в её глазах мелькнула короткая вспышка паники.

— Нашли, — коротко сказал он.

Она уже открыла рот, чтобы чтото придумать, но он опередил её:

— За мной!

Схватив её за руку — не резко, но твёрдо, так, что стало ясно: он не отпустит, — он потянул её за собой. Она не успела даже подумать, только почувствовала, как его пальцы крепко, уверенно держат её запястье.

Они снова бежали по лабиринту переулков, сворачивали, ныряли в арки, искали хоть какойто укромный угол. Гдето сзади кричали, но они не оборачивались, не тратили ни секунды.

— Я думала, ты не умеешь бегать, — сквозь смех и одышку бросила Анэт.

— Я не умею проигрывать, — кинул он через плечо, не сбавляя темпа.

От этого она рассмеялась ещё сильнее — от неожиданности, от адреналина, от того, как нелепо и в то же время правильно всё это выглядело. Свернув в тёмную арку, они прижались к стене. Гувон наконец отпустил её руку. Голоса и топот постепенно стихли, гдето вдалеке, и тишина вдруг стала оглушительной. Он смотрел на неё: на её глаза, на улыбку, на то, как она пыталась унять дыхание, прижимая ладонь к груди. Анэт смеялась, запыхавшись, и в этом смехе было столько жизни, что он сам невольно улыбнулся. Но потом улыбка стала тише, глубже, будто он вдруг увидел в ней чтото новое — то, чего раньше не замечал. Шагнув ближе, он замер на мгновение, будто спрашивая разрешения одним только взглядом. Анэт не отстранилась. Тогда он очень осторожно, почти невесомо коснулся её щеки кончиками пальцев — так, словно она была чемто хрупким, драгоценным.

— Что ты делаешь? — почти шёпотом спросила она.

— Хочу запомнить каждый миллиметр тебя в этот момент, — так же тихо ответил он, не отрывая взгляда.

Она перестала дышать. Гувон наклонился чуть ближе и впервые по-настоящему почувствовал её запах — свежий, цветочнофруктовый, тот самый, что с первых встреч кружил ему голову. В эту секунду весь шум города, все голоса и тревоги будто растворились, оставив только её. Опустив губы к её губам, он поцеловал её — нежно, осторожно, будто боялся спугнуть. Как будто, если он сделает это чуть сильнее, она исчезнет. Анэт замерла на миг, позволяя себе просто быть в этом мгновении, а потом не смогла удержаться и поцеловала в ответ. Его губы были тёплыми, чуть влажными, невероятно близкими. Эти несколько секунд растянулись в целую вечность — такую, из которой не хочется уходить. Когда он отстранился, руку не убрал. Взгляд скользнул по её губам — приоткрытым, ещё хранящим тепло поцелуя, — будто он пытался запечатлеть каждую деталь. В его глазах мелькнула лёгкая, почти удивлённая усмешка, не надменная, а искренняя, словно он сам не ожидал, что она окажется именно такой: живой, настоящей, своей.

— Хочу попробовать тебя снова, — тихо сказал он, и в его голосе было столько тепла, что у неё внутри всё дрогнуло.

Анэт открыла рот, чтобы ответить, но он не дал ей произнести ни слова — снова наклонился, и на этот раз поцелуй был увереннее, будто он наконец перестал бояться. Отстранившись, он посмотрел ей прямо в глаза — так, будто хотел добраться до самого глубокого, до того, что она прятала даже от самой себя. В этом взгляде было столько тишины, что слова казались лишними.

— Нам нужно идти, пока нас не нашли, — тихо, но твёрдо сказал он.

Достав из кармана куртки две простые маски, он протянул одну Анэт. Она надела её быстро, почти машинально, и они двинулись вперёд — не бегом, но и не медленно, выбирая тихие переулки, обходя людные улицы.

По дороге они почти не говорили. Слова будто рассыпались, гдето между шагами, уступая место взглядам: коротким, осторожным, но полным смысла. Каждый такой взгляд был как маленькая фраза, которую не нужно произносить вслух. Путь занял около получаса. Когда они уже подходили к дому, у Гувона завибрировал телефон. На экране высветилось имя «Аюми». Он нахмурился — Аюми редко звонила просто так, тем более посреди дня — и поднёс трубку к уху. В тот же миг зазвонил телефон и у Анэт. На экране — имя «Луна». Анэт ответила, прислушиваясь к голосу подруги. Луна говорила быстро, без привычных подколок и шуток: срочное собрание, все должны быть в офисе, без исключений. Никаких подробностей, никаких объяснений — просто «быть через час». Гувон закончил разговор первым. Опустил телефон, посмотрел на Анэт, и она по его лицу поняла: то же самое.

— Собрание в офисе, — сказала она, убирая телефон в карман. — Луна сказала, срочное, все должны присутствовать.

— Аюми то же самое, — кивнул он. — Без объяснений.

Они переглянулись. И в этом взгляде уже не было той мягкости, что сопровождала их весь путь, — появилась настороженность. Не страх, не паника, а тихая, едва уловимая тень: чтото было не так. Срочные собрания без повода не собирают.

— Странно, — тихо сказал Гувон, чуть сжав челюсть. — Ничего не объяснили?

— Ничего. Просто «быть через час, без опозданий», — Анэт покачала головой.

Он молча кивнул, будто прокручивая в голове варианты. Потом чуть расслабил лицо, выдохнул и сказал ровно, спокойно:

— Ладно. Разберёмся на месте. Пойдём.

Они дошли до подъезда в молчании, но теперь это молчание стало другим: не тёплым, не уютным, а напряжённым, будто оба чувствовали — чтото надвигается, но пока не могли понять, что именно.

— До встречи в офисе, — сказала Анэт, открывая дверь.

— До встречи, — кивнул он, улыбнувшись Гувон ещё пару секунд смотрел на закрывшуюся дверь, будто хотел удержать в памяти этот короткий миг тишины. Потом достал телефон, быстро пролистал контакты и нажал на имя «Йон».

— Слушаю, — ответил Йон почти сразу, в голосе — привычная лёгкая небрежность, но без обычной шутливой интонации.

— Йон, привет. Не знаешь, по какому поводу это резкое собрание? — Гувон говорил ровно, стараясь не выдать того напряжения, что царапало гдето под рёбрами.

— Нет, — Йон чуть помолчал, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. — Я сам удивился. У нас давно не было ничего такого… внезапного. Обычно Аюми хотя бы в чат кидает пару строк: «надо собраться, тема такаято». А тут — ни слова. Только приказ: «быть через час».

Гувон сжал телефон чуть крепче, скользнул взглядом по улице — казалось, даже тени стали гуще, будто город тоже почувствовал эту странную, натянутую тишину.

— Странно всё это, — тихо произнёс он, скорее себе, чем Йону.

— Да уж, — согласился Йон, и в его голосе впервые проскользнула нотка серьёзности. — Но раз надо — значит, надо. Я как раз собирался выдвигаться.

— Ладно. Я сначала зайду домой, переоденусь, соберусь с мыслями — и сразу в офис.

— Хорошо. Я тоже еду. Если что, я на связи.

— Спасибо, — коротко ответил Гувон и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

В голове крутилась одна и та же мысль: срочные собрания без объяснений не случаются просто так. И если Аюми не стала ничего пояснять даже ему — значит, дело серьёзное. Настолько, что она предпочла не говорить по телефону.

Спустя час все собрались в холле и вместе направились в офис. Когда зашли, Аюми уже сидела за столом — холодная, собранная, с непроницаемым взглядом. В руках у неё был планшет, экраном вниз. Все молча расселись. Тишина повисла слишком плотная. Аюми резко положила планшет на стол и толкнула его вперёд. Он скользнул по гладкой поверхности, и все увидели экран: фотография. Гувон и Анэт в кафе. Ничего компрометирующего — но достаточно, чтобы вызвать вопросы.

— Вы знаете, что это? — холодно спросила Аюми. Тишина. Никто не ответил. — Это уже в сети. У нас проблема. И как вы предлагаете её решать? А? Как мне сейчас оправдывать эту скандальную новость? Давайте почитаем, что там пишут.

Она взяла планшет, пролистала и начала зачитывать:

— «Чон Гувон из CORE FIVE был замечен сегодня в уютном кафе с какой-то девушкой, к тому же иностранкой. Он улыбался ей и угощал десертом. Напомним, что знаменитый айдол славился своей холодностью, закрытостью и загадочностью. Что это? Любовь? Пиар-роман? Предательство? Фандом разделился на две группы: те, кто искренне рад за айдола, и те, кто потеряли любимого холостяка».

Она швырнула планшет обратно на стол.

— Уже двенадцать тысяч репостов, мать вашу. Поздравляю.

Гувон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аюми перевела на него взгляд, и он осёкся.

— Ты прекрасно знаешь правила. Знал их с самого начала. Личная жизнь под запретом. Не потому, что я так хочу, а потому, что это контракт. И это касается вас всех.

Гувон не поднял глаз.

— Аюми, если мы начинаем что-то чувствовать, что нам — себе на горло наступить? — возмутился Дангу. — Не кажется тебе, что это несправедливо? Мы тоже люди.

— Если потребуется — наступите, — отрезала Аюми, даже не моргнув. — У вас контракт. Меня не волнует, что вы там чувствуете. Вы с самого начала знали, на что шли. Меня волнуют проблемы, которые потом всплывают. Вот такие, — она указала на планшет. — Чтобы я больше такого не видела. Мне и без этого хватает.

Потом она повернулась к Анэт:

— Ты здесь работаешь не для того, чтобы отношения заводить. Если просто работать не получается — откажись от этой работы. Сейчас.

Анэт промолчала. Посмотрела на Гувона, но он даже не повернул головы. Сидел неподвижно, устремив взгляд в поверхность стола, будто пытался провалиться сквозь пол.

— Все свободны, — выдохнула Аюми. Гувон вышел из офиса, не глядя ни на кого, и направился к выходу — прямо, не сворачивая, будто если остановится хоть на секунду, всё обрушится.

— Гувон, ты куда? — крикнул Йон, делая шаг вперёд, но не решаясь хватать его за рукав.

— Мне нужно подумать, — холодно, почти отрывисто ответил он, не замедляя шага.

Выйдя из здания, он тут же натянул маску, тёмные очки, сунул в уши наушники — словно накинул на себя невидимый щит, который должен был оградить его от чужих взглядов, от шума города, от самого себя. И пошёл — быстро, почти на грани бега, так, будто мог убежать от того, что рвалось изнутри. Но мысли бежали быстрее. Они настигали его на каждом повороте, впивались в затылок, шептали то, что он пытался заглушить. Он вспоминал всё: как они смеялись, пока убегали по переулкам; как она на секунду прикрыла рот сэндвичем, когда поняла, что сказала вслух; её запах — свежий, цветочнофруктовый, который теперь будто преследовал его даже здесь, среди выхлопных газов и уличного гула; её глаза, когда она смотрела на него так, будто видела не образ, не айдола, а просто человека. Вспоминал их поцелуй в той самой арке — нежный, осторожный, как обещание, которое он не знал, сможет ли сдержать. Его чувства были слишком сильными, и это пугало. Не тем, что они есть, а тем, как легко они могли всё разрушить: его карьеру, её спокойствие, ту хрупкую тишину, которую они успели создать на своей крыше среди гирлянд и полароидных снимков. Остановившись у края тротуара, он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть эти воспоминания, но знал, что не сможет. В груди всё сжималось от одной мысли: с одной стороны — он хотел её, хотел этого простого, настоящего, где не нужно играть роль и подбирать слова. С другой — он не хотел потерять то, к чему шёл годами, и, что важнее, не хотел, чтобы изза него страдала она. «Иногда выбор — это не что лучше, а что меньше убьёт», — эта как холодная, горькая правда, от которой не спрятаться. Решение, где она пострадает меньше и сможет жить спокойно, казалось правильным. Даже если ради этого придётся сделать самый тяжёлый шаг.

Гувон исчез. Вечером Анэт поднялась на крышу — ей так хотелось просто поговорить, побыть там, где всё казалось настоящим. Она ждала его около часа, смотрела на фотографии, бережно проводила по ним рукой, будто касаясь самих воспоминаний. В каждом снимке ей слышался его голос, его смех, тот самый взгляд, от которого становилось тепло. Но его не было. На следующий день все снова собрались в компании. Гувон держался отстранённо: бросал короткие, сухие фразы, ни разу не посмотрел в её сторону. Анэт пыталась убедить себя, что это лишь маска — он вынужден так себя вести изза скандала, чтобы не подливать масла в огонь. Что за этой холодностью прячется всё то же чувство, просто сейчас ему приходится его прятать. Вечером Анэт задержалась в офисе с Дангу — они меняли тайминг, собирали и раскладывали документы. Когда всё было готово, она вышла, но, не дойдя до выхода, остановилась недалеко от ресепшена — и вдруг замерла. Гувон стоял у стойки, слегка наклонившись к девушке за стойкой, и улыбался. Но это была не та улыбка, которую знала Анэт, — не тёплая, не настоящая. Она казалась лёгкой, почти пустой. Когда он повернулся и поймал её взгляд, внутри у Анэт будто чтото обрушилось. Ей хотелось просто стоять и смотреть, будто если она не моргнёт, эта чужая улыбка исчезнет и появится тот самый Гувон, которого она знала. А ему хотелось подойти, обнять её, закричать, что она ему бесконечно дорога и что причинять ей боль — последнее, чего он желает. Но он понимал: если сейчас он так поступит, это лишь принесёт ей ещё больше боли — подстегнёт слухи, втянет её в водоворот, который и ему-то нелегко будет преодолеть. Поэтому он удержался, не сделал ни шага, не подошёл, не попытался ничего объяснить. Он просто закрылся за холодной, безразличной маской, хотя внутри у него всё горело. Анэт стояла, не шевелясь, и смотрела на него. Секунду. Две. Три. Она ждала хоть какогото знака — шага навстречу, взгляда, слова. Но все её ожидания оказались напрасными.

В этот момент мимо проходил Дангу. Он заметил, как застыла Анэт, как её плечи невольно сжались, будто она пыталась стать меньше, незаметнее.

— Анэт, — тихо окликнул он, подходя ближе.

Она не ответила. Дангу перевёл взгляд туда, куда был устремлён её взгляд, — на стойку ресепшена, на Гувона, на эту незнакомую, пустую улыбку. И сразу всё понял.

— Пойдём отсюда, — не задавая лишних вопросов, он мягко взял её за руку и повёл к выходу. Анэт не сопротивлялась. Она даже не оборачивалась — просто шла рядом, позволяя ему увести её прочь от этого тяжёлого мгновения. Выйдя на улицу, Анэт устремилась вперёд, не разбирая дороги, будто если идти достаточно быстро, чувства успеют отстать, смешаться с ветром. Дангу молча шёл рядом — не торопил, не задавал вопросов, просто был здесь, как тихая опора, которую не видно, пока она так отчаянно нужна.

Когда Анэт наконец сбавила шаг, он тихо заговорил:

— Ани, то, что ты сейчас видела, это…

Она резко остановилась и повернулась к нему. Лицо её было спокойным — слишком спокойным, неестественно ровным, будто она натянула эту маску поверх дрожащих изнутри нервов.

— О чём ты? — спросила она, не отводя взгляда, будто если моргнёт — слёзы прорвутся наружу.

— О том, что ты сейчас видела.

Анэт горько усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья — только попытка защититься.

— Между нами ничего нет. Нас ничего не связывает. Так что мне всё равно, — проговорила она, будто повторяя заклинание, которое должно было сделать эти слова правдой.

Дангу не стал спорить. Не пытался переубедить, не сыпал пустыми утешениями. Он просто стоял и смотрел на неё, терпеливо, без давления, будто знал: сейчас ей важнее не слова, а то, что кто-то просто рядом. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, и Анэт не выдержала. Накопленные эмоции прорвались наружу.

— Ладно, окей, я вру! — выкрикнула она, будто эти слова вырывались не из неё, а из самого сердца, переполненного обидой и болью. — Я вру.

— Я знаю, — спокойно ответил он, ни на секунду не отводя взгляда.

Анэт попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась: глаза наполнились слезами, и она даже не пыталась их сдержать.

— Просто я не понимаю, как так можно… Сначала быть с тобой настоящим, тёплым, искренним, а потом будто ничего и не было. Да, я понимаю этот скандал, но неужели он настолько трус? Или это просто была игра, и мной просто попользовались? — она говорила быстро, будто боялась, что если остановится, то больше не сможет выговорить ни слова. — Я ведь тоже живой человек. Неужели я заслужила, чтобы со мной так играли? Даже с Луной не хочу об этом говорить — мне стыдно. Это мой позор, Дангу. А он… несчастный трус. Убежал от проблем.

Дангу слушал, не перебивая, и когда поток слов иссяк, просто шагнул ближе и обнял её — крепко, но бережно, так, будто держал не девушку, а что-то очень хрупкое. Он прижал её голову к своей груди и чуть покачивал из стороны в сторону, тихо, ритмично, как укачивают ребёнка, чтобы унять дрожь. Потом чуть отстранился, заглянул ей в глаза, и его взгляд был тёплым, как южное солнце в разгар лета — ясным, спокойным, согревающим.

— Знаешь, что я тебе скажу? Когда человек ведёт себя как мудак — это не про тебя. Это про него. Если он не видит тебя настоящую, если он струсил и спрятался за своей репутацией — это его проблема. Его выбор. Не твой.

Анэт всхлипнула, но уже тише, будто часть тяжести начала оседать.

— Дангу… — она замерла, подняв на него взгляд, в котором ещё блестели слёзы, но уже не было той острой, режущей боли.

Он на секунду задумался, будто подбирая слова, потом улыбнулся и, слегка стукнув её по носу — совсем по-дружески, — добавил:

— Если бы я мог, я бы сделал всё, чтобы ты никогда не плакала изза того, кто тебя не стоит. Правда.

Сквозь слёзы Анэт наконец смогла улыбнуться — не широко, не беззаботно, но искренне. Он был для неё сейчас тем самым глотком воздуха, лучом солнца в пасмурном дне. И вдруг Дангу резко выпрямился, расправил плечи, поднял голову, будто превращаясь в настоящего джентльмена из старых фильмов, и протянул ей руку:

— А хочешь мороженое?

— Мороженое? — переспросила она, будто не сразу поняла, о чём речь. Потом кивнула, вытирая остатки слёз тыльной стороной ладони. — Да. Хочу.

Она выпрямилась, расправила плечи и, как настоящая леди, просунула руку.

— Пойдём искать? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Пойдём, — уверенно ответила она, и в этом слове уже не было отчаяния — только тихое обещание, что день ещё не кончен, и впереди может быть чтото хорошее.

Вечер прошёл на удивление легко — будто они позволили себе в этот вечер быть собой. Они бродили по тихим улочкам, находили крошечные лавки с мороженым, спорили, какой вкус самый лучший, Анэт стояла за лимонное, а Дангу за шоколадное с соленой карамелью, и понемногу смех снова становился настоящим, не натянутым. Позже Дангу проводил Анэт до дверей её дома. Он не стал ничего объяснять, не пытался подытожить вечер красивыми словами — просто улыбнулся ей той самой спокойной улыбкой, в которой не было ни жалости, ни снисхождения, и ушёл. Не сразу. Уже на лестнице он остановился, опёрся о стену и на мгновение закрыл глаза. Перед глазами тут же всплыло: Анэт протягивает руку к стаканчику с мороженым, а в её глазах ещё держится лёгкая краснота от недавних слёз. И от этого у него сжималось сердце — и одновременно теплело где-то под рёбрами.

«Если бы я мог, — думал он, чуть склонив голову, будто пытался удержать эту картину в памяти подольше, — я бы каждый день дарил ей моменты, где она чувствует себя счастливой. Просто счастливой, без необходимости защищаться, без нужды прятать боль за усмешкой».

Он открыл глаза, выдохнул и тихо, почти про себя, пробормотал:

— Вот чёрт…

Глава 8

В этот вечер Анэт снова поднялась на крышу — в надежде вновь поговорить с Гувоном, но всё опять оказалось тщетным. Неделя тянулась для неё мучительно, словно в аду, хоть Дангу и старался хоть както её отвлечь. За эти семь дней, отведённых на подготовку к поездке, Гувон будто вычеркнул Анэт из своей жизни: постоянно с кемто переписывался, не появлялся на крыше, не смотрел в её сторону, а общался исключительно по рабочим вопросам — сухо и отстранённо.

Спустя неделю все собрались у автобуса с чемоданами — напротив офиса. Впереди их ждал месяц совместной жизни в огромном доме, где должны были проходить съёмки передачи о знаменитой группе. Перед отъездом Анэт ещё раз сходила к врачу. Ей сказали, что к концу поездки гипс уже снимут. Эта новость одновременно обрадовала и встревожила её: она всё чаще думала о Луне — оставят ли её в команде или в итоге решат ограничиться одним ассистентом?

Усевшись в автобус, Анэт села рядом с Луной. Дорога заняла примерно полтора часа. Каждый коротал время посвоему: ктото дремал, ктото слушал музыку. Анэт то и дело бросала короткие взгляды в сторону Гувона, но он попрежнему не замечал её. От этого на сердце становилось только тяжелее. «Совсем недавно он целовал меня так, будто я — единственный человек на свете, чей поцелуй дарит настоящий вкус… А теперь меня для него будто и не существует», — подумала она. Глаза наполнились слезами, и Анэт отвернулась к окну. Когда автобус наконец прибыл на место, все вышли и замерли, поражённые красотой. Перед ними раскинулась огромная территория: большой, светлый, роскошный дом с панорамными окнами. Всё было обнесено высоким забором. Рядом с домом стояла беседка с печкой и мангалом, чуть дальше виднелся бассейн, в другом углу — баня с купелью. Перед домом расположился декоративный пруд со скамейками, а с противоположной стороны раскинулся сад. Все отправились в дом, чтобы разобрать комнаты. В воздухе витали смех и оживлённые голоса. Тем временем команда уже приготовила еду для прибывших. Собравшись вместе, все приступили к трапезе. Было решено вечером отметить приезд: пожарить шашлык и устроить весёлые посиделки. В этот момент Анэт твёрдо решила: сегодня вечером она непременно найдёт подходящий момент, чтобы поговорить с Гувоном и наконец всё прояснить. Неопределённость, терзавшая её, больше не давала покоя.

День прошёл довольно быстро. Все разбирали вещи, готовились к вечеру, осматривали территорию: Ан опробовал бассейн, Деа отправился с Йоном в баню, Гувон остался в своей комнате, Луна сидела с ноутбуком у пруда, а Анэт гуляла по саду в компании Дангу.

— Невероятный сад… Здесь так красиво, — нежно и искренне произнесла Анэт.

— Да, согласен, — как будто заворожённо отозвался Дангу. — Краски этого сада очень сочетаются с твоим нежным лицом.

Анэт усмехнулась:

— Дангу, ты невероятный романтик!

Они бродили по дорожкам, болтали и смеялись. Гдето неподалёку виднелся балкон — тот самый, что примыкал к комнате Гувона. Он стоял там и молча наблюдал, как Анэт гуляет с Дангу.

Уже вечером все собрались в беседке. Жарили шашлыки, пили, пели песни, слушали музыку, играли в игры — веселились от души. Йон старался держаться поближе к Луне, но та будто не замечала его стараний. Деа и Ан развлекали остальных: один фальшиво напевал, второй танцевал так, словно делал это впервые, — и от этой нелепой, но искренней суеты настроение у всех только поднималось. В какойто момент Гувон тихо поднялся и направился к пруду. Анэт, заметив это, тоже встала и пошла за ним. Дангу увидел, как она уходит, и, немного поколебавшись, решил последовать за ней — но держаться в стороне, просто присмотреть. Гувон остановился у пруда. В руке он держал стакан с соджу. Чуть дальше мягко светили фонари; маленькие светильники тёплого оттенка обрамляли берег, а в тёмной глади пруда отражалась луна.

Анэт подошла и замерла в шаге от него.

— Гувон, — тихо позвала она.

Он не обернулся.

— Нам надо поговорить, — добавила она. Когда он попрежнему молчал, она сделала ещё один шаг вперёд. — Я не понимаю, что происходит. Почему после всего, что было, ты просто… исчез? Не пишешь, не смотришь, не разговариваешь… Я даже не знаю, что мне делать.

Он медленно повернулся. Лицо его было каменным.

— Что ты хочешь от меня сейчас услышать? — спросил он сухо.

— Правду, — твёрдо ответила Анэт.

— Правда в том, что ничего не было и не будет, — произнёс он и сделал глоток.

— Что? — она застыла, глаза стали стеклянными, будто потеряли фокус.

— То, что ты себе придумала, Анэт, — это твои фантазии. Оставь их при себе. Поцелуй был ошибкой. Я не должен был этого делать, — его слова прозвучали как удар.

В её взгляде читалась только боль — острая, оглушающая. Но она не отвела глаз, словно до последнего отказывалась верить, что эти слова произносит он.

— Ты врёшь, — прошептала она.

— Зачем мне врать? — слегка повысив голос, ответил он. — Я говорю то, что ты уже давно должна была понять сама. — Он крепче сжал стакан, будто пытаясь справиться с собственной болью.

— Тогда зачем всё это было между нами? — слёзы покатились по её щекам.

— Глупая девчонка… — Он снова сделал глоток, подошёл к ней, пальцами легко взял за подбородок, чуть приподнял её голову, на мгновение задержал взгляд, словно хотел запомнить её запах, и тихо добавил: — Я же сказал: это была ошибка. На этом всё. Мне больше нечего сказать. — И, не оборачиваясь, ушёл, оставив её одну.

Анэт застыла. Слёзы лились ручьём, тело будто налилось свинцом — она не могла сделать ни шага.

Дангу, который всё это видел, подбежал к ней и, не говоря ни слова, крепко обнял.

— Дангу… — тихо выдохнула она. — Он…

— Ничего не говори, моя хорошая. Ничего. Просто выпусти всё, что сейчас внутри. «Я рядом», —прошептал он.

И тогда Анэт разрыдалась, а Дангу просто стоял рядом, не отпуская её. В этот момент Гувон обернулся. Увидев их, он сделал шаг вперёд, будто хотел подойти, но тут же резко остановился. «Почему я такой трус?.. Он не боится последствий, а я… Почему так невыносимо больно?.. Может оно и к лучшему…» — пронеслось у него в голове. Он ещё мгновение постоял, словно пытаясь удержать чтото внутри, а потом развернулся и ушёл в свою комнату.

Разгар вечера подходил к концу — в беседке все понемногу собирались: завтра начинался первый день съёмок. Луна сильно перебрала с алкоголем: она стояла, вцепившись в столб беседки, с остекленевшим взглядом, но при этом всё время улыбалась.

— Ого, родная, да ты совсем никакая. Пойдём, я тебя провожу, — подошёл к ней Йон.

— Оо, проводишь меня? Какой джентльмен! — заплетающимся языком протянула Луна, а потом добавила: — И вообщето я просто… расслабленная.

— Да? Я так и подумал, — усмехнулся он.

Они медленно пошли по дорожке к дому. Луна то и дело останавливалась: то хотела, чтото сказать, то пыталась показать на звёзды, то просто замирала, разглядывая небо.

— Знаешь, ты… красивый, — улыбнулась она, вглядываясь в его лицо.

— Вот как? Очень неожиданно слышать это из твоих сладких уст, — поддразнил он.

— Ага. И глаза у тебя… такие… как у кота. Вот. Такого кота, которого хочется забрать себе, — пыталась флиртовать Луна.

— Ты сейчас точно про меня или про какогото кота? — тихо рассмеялся Йон, умиляясь её заигрываниям.

— Про тебя! Ты… вообще… ну почему ты такой? — продолжала она.

— Какой?

— Такой… настойчивый. Но при этом… сладкий, — она смотрела на него, будто он и правда был конфетой.

Йон с улыбкой поддерживал её под локоть всякий раз, когда она спотыкалась.

— Ты тоже очень сладкая, но сейчас тебе точно нужно поспать. Ладно? — мягко сказал он.

Они вошли в дом и, пройдя по коридору, остановились у двери комнаты Луны.

— Пришли. Это твоя комната, — тихо произнёс Йон.

Луна, покачиваясь, посмотрела на дверь, потом на него и помотала головой.

— Нет, — проговорила она.

— Что «нет»? — удивлённо спросил он.

— Я прекрасно знаю, что это моя комната. Но я туда не хочу. Вот так.

— Луна… тебе нужно отдохнуть. Пойдём в комнату.

Она отпустила его руку, легонько толкнула ладонью в грудь и пошла дальше по коридору — прямиком к комнате Йона. Обернувшись, она по очереди ткнула пальцем в него, потом в себя, потом в дверь:

— Ты. Я. Туда.

Йон замер, глядя на неё с растерянной улыбкой, будто не знал, как реагировать на эту внезапную прямоту.

— Луна, я не…

Она не дала ему договорить:

— Я просто не хочу быть одна. Хочу… побыть с тобой, — тихо призналась она.

Он посмотрел на неё, покачал головой, улыбнулся и пробормотал себе под нос:

— Ну и как к такой не испытывать чувств…

— Пойдём, горе ты моё, — негромко позвал он.

В комнате Йон довёл Луну до кровати. Она упала на неё лицом в подушку.

— Спи. Я лягу на полу, — шёпотом сказал он.

— Спасибо… ты… хороший. Хороший зайчик Йон, — пробормотала она и почти сразу уснула.

Улыбнувшись, Йон укрыл её пледом, поставил рядом стакан с водой и устроился на полу.

Около пруда на скамейке сидели Анэт и Дангу. Он крепко обнимал её и не отпускал. Когда буря слёз утихла, она замерла в его объятиях, глядя на спокойную гладь воды. Они молчали — слова сейчас были лишними.

— Ани, тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день, — тихо произнёс Дангу. — Но если хочешь ещё немного посидеть здесь — я рядом.

Анэт медленно поднялась.

— Ты прав. Надо идти отдыхать.

— Я провожу тебя, — сказал он, накинул на неё свою кофту, и они неспешно направились к дому.

Комната Дангу была рядом с комнатой Анэт, а напротив неё — комната Гувона. У двери Анэт Дангу снова обнял её и прошептал:

— Я всегда буду рядом.

Она лишь молча кивнула и скрылась за дверью своей комнаты. Дангу стоял ещё несколько мгновений, глядя на закрывшуюся дверь, и в груди у него всё сжималось от злости на Гувона — за ту боль, которую тот причинил Анэт. «Я не позволю ей снова страдать, — твёрдо решил он. — Буду защищать её, не дам никому сделать ей больно».

На утро. Луна открыла глаза — и тут же поморщилась: голова гудела так, будто внутри стучали барабаны. Но вдруг она заметила: стены не те, мебель расставлена иначе, да и вообще комната совсем не её. Головная боль мгновенно отошла на второй план. На тумбочке стояли стакан с водой и две таблетки. В комнате никого не было.

«Где я? Что происходит? Я ещё ни разу не просыпалась не у себя…» — пронеслось в голове. «Вспоминай, Луна!» — она принялась массировать виски, отчаянно пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере.

Луна осторожно села — голова тут же дала о себе знать. Она взяла стакан, выпила таблетки, а потом наконец заметила движение на балконе. Там стоял Йон с чашкой кофе, любовался видом и не оборачивался. Она замерла, переводя взгляд с него на себя и обратно.

— Чёрт… Чёрт… Чёрт… — прошептала она себе под нос.

Луна уже хотела тихонько собраться и сбежать, но не успела даже пошевелиться, как услышала:

— Ты уже проснулась. Доброе утро, — не оборачиваясь, спокойно произнёс Йон.

— Почему я здесь? — спросила она.

— Ты сама пришла сюда ночью, — так же ровно ответил он.

Луна закрыла лицо руками и простонала:

— Я ничего не помню.

— Неудивительно. Вчера ты была очень сильно пьяна, —сказал Йон, сделав глоток кофе.

— Что я делала? — Луна смотрела на его спину.

— Ну… Я проводил тебя до твоей комнаты. Ты сказала, что не пойдёшь туда, оттолкнула меня, пошла сюда и заявила, что хочешь побыть со мной, а не одна.

Луна снова застонала и упала обратно на подушку.

— Убей меня.

— Не могу. Ты слишком глубоко в моей душе, — спокойно ответил он.

Она приподняла голову и посмотрела на него. Он попрежнему не оборачивался.

— А где ты спал? — еле выдавила из себя вопрос Луна.

— На полу. Где мне ещё было спать?

— Я не знаю… Мог бы… ну… рядом.

Тут он наконец обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был спокойным, без намёка на упрёк.

— Ты была пьяна, Луна. Я не стану пользоваться такими моментами. — Он подошёл ближе и, глядя ей в глаза, тихо добавил: — Я хочу спать рядом с тобой тогда, когда ты сама этого захочешь.

Луна помолчала, потом едва слышно произнесла:

— Спасибо.

Йон кивнул и указал на тумбочку:

— Там бульон. В термокружке. Я сварил.

Луна перевела взгляд на термос, потом снова на него.

— Ты сварил? В шесть утра? — удивлённо спросила она.

— В семь. Пока ты спала, — поправил он.

Она взяла кружку, открыла её — и в нос ударил тёплый запах курицы и зелени. Сделав глоток, она почувствовала, как понемногу возвращается ощущение жизни. Луна посмотрела на Йона:

— Какой ты хороший.

— Ты вчера говорила мне это не один раз, — напомнил он с лёгкой улыбкой.

Луна усмехнулась — не хотела показывать, насколько ей неловко, но и сдержаться не могла.

— Что ещё я вчера говорила?

Йон приподнял бровь:

— Ты сказала, что я красивый, что глаза у меня как у кота, которого ты бы хотела забрать… В общем, флиртовала со мной.

Луна снова застонала:

— Ааа, убей меня.

— Я же сказал, что не могу этого сделать, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула улыбка.

Допив бульон, Луна встала с кровати.

— Спасибо за бульон. За то, что позаботился обо мне, — она невольно улыбнулась, искренне и подетски мило. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки, ткнула в него пальцем и твёрдо добавила: — Но это ничего не значит!

И, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты и убежала к себе.

Йон проводил её взглядом, улыбнулся и тихо проговорил себе под нос:

— Как скажешь… Но, думаю, лёд тронулся.

Съёмки начинались в десять утра. К девяти все спустились на завтрак — все, кроме Анэт.

— А где Анэт? Почему её нет? Может, проспала? — спросил Деа.

Дангу бросил на Гувона холодный, хмурый взгляд и спокойно произнёс:

— Возможно, и проспала. Пойду разбужу.

Акцент в его словах был настолько явным, что камень точно долетел до нужного огорода. Гувон всё понял. Он переживал за Анэт, но старался ничем не выдать своих чувств.

Дангу поднялся и постучал в дверь её комнаты:

— Анэт, ты спишь? Мы собрались на завтрак, тебя только нет.

Некоторое время в ответ была тишина. Потом изза двери донёсся тихий, безжизненный голос:

— Завтракайте без меня. Я не хочу есть. Сегодня я не выйду. Скажи, что я приболела. Луна возьмёт на себя мои обязанности. Моё участие сегодня не так важно.

— Прости, что настаиваю… Можно я зайду? — тихо спросил Дангу.

— Нет. Уходи, Дангу. Пожалуйста, дайте мне сегодня побыть одной, — так же тихо ответила она, не открывая двери.

— Понял. Если чтото понадобится — напиши, ладно?

— Хорошо, — прошептала Анэт.

Вернувшись вниз, Дангу выглядел одновременно злым и подавленным.

— Анэт заболела. Не трогайте её сегодня, — резко и сухо бросил он. — Приятного аппетита, я есть не буду.

Он взял кружку с кофе и вышел на улицу — к пруду. Гувон проводил его слегка обеспокоенным взглядом, тоже налил себе кофе, а затем поднялся наверх. Остановившись возле комнаты Анэт, он замер. Прикоснулся ладонью к двери, потом облокотился на неё, закрыв глаза. В груди всё сжималось от желания ворваться внутрь, прижать её к себе, защитить от всего мира. Но страх причинить ей ещё большую боль и опасение, что её окончательно сломают, оказались сильнее. Он заставил себя отступить, опустил руку и, тяжело вздохнув, пошёл в свою комнату.

Весь день съёмки шли отлично: парни уверенно держались перед камерой, Луна безупречно справлялась с обязанностями, команда работала слаженно и чётко. А Анэт будто и не существовало — её не было ни в кадре, ни за кадром. Она так и не вышла из комнаты: ничего не ела, не отвечала на стук, даже Луне не открыла дверь. Весь день Анэт пролежала в кровати, снова и снова прокручивая в голове моменты с Гувоном: тихие вечера на крыше, его взгляды, улыбку, тот самый поцелуй… «Всё это оказалось ложью, — думала она, и от этой мысли внутри всё сжималось. — Так легко сломать человека…». Но постепенно горечь в груди начала уступать место злости. Анэт резко села, и её лицо из расстроенного стало твёрдым, почти жёстким. «Какой смысл лежать здесь и травить себя этими мыслями? Я приехала работать — вот я и буду работать. Отныне Чон Гувон — для меня просто коллега. Я не дам ему играть моими чувствами». Она приняла решение: этот день она проведёт в комнате, чтобы собраться с мыслями, а завтра выйдет к команде уже другим человеком — спокойным, собранным и не готовым больше позволять себе терять опору изза чужих слов.

В дверь снова постучали.

— Ани, я принёс салат… греческий. Ты же его любишь. Пожалуйста, поешь — ты сегодня ничего не ела. Я переживаю, — тихо произнёс Дангу.

В ответ — тишина. Он уже сделал шаг, чтобы уйти, но вдруг щёлкнула защёлка. Дверь приоткрылась — словно зелёный свет, который сегодня зажегся только для него: весь день Анэт никого не пускала, даже близкую подругу. Дангу осторожно вошёл. За этим краем двери краем глаза успел заметить Гувон. «Впустила его?» — пронеслось у него в голове. Комната была уютной, но сейчас казалась странно холодной. Напротив окна стояло кресло, в нём, укутавшись в мягкий плед, сидела Анэт с книгой в руках. Подойдя ближе, Дангу вдруг заметил, что её плечи обнажены, — и тут же резко отвернулся, растерявшись.

— Ой… Анэт, я… Ты… Это… Наверное, я не вовремя, — он уже двинулся к двери, собираясь выйти.

— Стой. Салат заберёшь с собой? — остановила его Анэт. — Я сейчас накину майку, не уходи.

Она быстро надела майку, и Дангу снова подошёл к ней, протянул контейнер с салатом.

— Как ты? — тихо спросил он.

Анэт улыбнулась — тепло, искренне, когда еще утром не хотела даже слышать его голос. Дангу на мгновение замер: эта улыбка будто разлилась по сердцу жидким мёдом. «Ещё утром она не хотела меня видеть, а сейчас улыбается так, будто возвращает мне свет, с ее улыбкой даже эта атмосфера стала намного теплее», — пронеслось у него в голове.

— Я хорошо, спасибо тебе, — сказала Анэт и, не раздумывая, прикоснулась ладонью к его щеке.

Глаза Дангу округлились, будто в эту минуту откудато из темноты вдруг вырвалось солнце. Сердце забилось чаще, и он сам не знал, чего сейчас хочется больше — стоять вот так, чувствуя её тепло, или просто быть тем, кто ей нужен. Он не смог найти слов — просто стоял, будто весь мир на мгновение замер вместе с ним.

— Обнимешь? — спросила она, не отводя взгляда.

Пауза повисла в воздухе, тонкая и звенящая. Дангу застыл, словно под гипнозом, а потом, будто очнувшись, протянул руки и тихо произнёс:

— Конечно.

Он прижал её к себе, и в этом объятии всё вдруг стало на свои места. Для Анэт Дангу был тёплым лучом солнца — той самой опорой, которая не даёт провалиться в темноту. Он заботился о ней, берег от горечи, не позволял грусти взять верх. И когда он обнимал её, улыбка сама собой возвращалась на её лицо, будто всё плохое просто не могло существовать рядом с этим теплом. А для Дангу Анэт становилась чемто гораздо большим, чем просто подругой. Она разбудила в нём то, что спало долгие годы, — чувство, которое он уже почти перестал надеяться, когданибудь снова испытать. Анэт уснула в его объятиях, но даже во сне не переставала улыбаться — будто и там ей снилось чтото светлое. Дангу сидел рядом, гладил её по волосам и шептал, едва слышно, так, словно эти слова были слишком хрупкими, чтобы звучать громко:

— Ты мне стала очень дорога. Я не дам тебя в обиду. И даже если однажды ты выберешь не меня — я всё равно всегда буду рядом.

Потом он осторожно поднялся, собираясь перенести Анэт на кровать и уйти к себе, чтобы хоть немного отдохнуть. Но она так красиво спала, с этой тихой, спокойной улыбкой, что рука сама потянулась к листу бумаги и карандашу. Дангу сел напротив, надел наушник, включил музыку — и начал рисовать. Линии ложились легко, будто сами знали, как передать её черты. С каждым штрихом рисунок оживал, становился всё больше похожим на неё. Когда работа была закончена, он внизу аккуратно вывел: «С любовью, Д.». Затем он бережно перенёс Анэт на кровать, положил рисунок в её книгу — так, чтобы она нашла его, когда будет готова, — и тихо вышел, оставив за собой только тепло этого вечера.

На утро все снова собрались к девяти на завтрак. Дангу был в отличном настроении: он приготовил себе кофе, а для Анэт поставил на стол изящное блюдце с чашкой ароматного чая — рядом с ней лежал маленький цветок. Когда спустилась Анэт, её лицо светилось, улыбка была лёгкой и искренней. Она не обращала внимания на Гувона, будто его и не было в комнате. Дангу пододвинул к ней чашку с чаем и сел рядом.

— Какой прекрасный цветок, спасибо тебе, — тепло сказала Анэт.

— Такой же прекрасный, как ты, — подмигнул ей Дангу и чуть тише добавил: — Скажи, а когда у нас по расписанию выходной?

Анэт быстро глянула в телефон.

— Так, выходной будет через пару дней — в четверг.

Дангу наклонился к ней и прошептал на ухо, стараясь, чтобы никто больше не услышал:

— Я хочу с тобой погулять. Сводить тебя в парк.

Анэт словно расцвела ещё сильнее — её улыбка стала подетски широкой и беззаботной. Она ответила чуть громче, так, что услышали все:

— Да, я не против, давай! — и неожиданно обняла Дангу.

В этот момент у Гувона внутри всё будто вскипело. Он резко поставил кружку на стол, отчего по комнате прокатился резкий стук, и вышел, не сказав ни слова. Все замерли: сначала переглянулись на Анэт и Дангу — они всё ещё улыбались и тихо перешёптывались, — потом посмотрели вслед Гувону, а затем снова перевели взгляды на ребят, будто пытались понять, что сейчас вообще произошло.

Глава 9

Все собрались на съёмки. Сегодня по сценарию группа готовила ужин — каждому досталось своё задание. Процесс шёл весело и динамично: шутки летели одна за другой, и время будто бежало быстрее. На перерыве Дангу тут же подбегал к Анэт и Луне, заражая всех своим задором, и угощал их чемнибудь из продуктов со съёмочной площадки. Весь стафф смеялся, глядя на его энергию. Йон тоже не отставал: он схватил вазу с цветами, стоявшую на площадке, и с пафосным видом побежал вручать их Луне. Но на траве он поскользнулся — и вода из вазы хлынула ему прямо на лицо. Все покатились со смеху, а операторы тут же засняли этот момент — было ясно, что его обязательно вставят в шоу. Гувон тоже смеялся вместе со всеми, но взгляд то и дело возвращался к Анэт. В какойто момент она хохотала, запрокинув голову, а потом вдруг посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились. Анэт тут же отвела глаза, словно он больше не имел для неё никакого значения, — но внутри всё дрогнуло, зрачки невольно расширились. Гувон не отводил взгляда. «Какая же ты невероятная…» — пронеслось у него в голове, и он усилием воли снова сосредоточился на съёмках.

Ближе к вечеру работу остановили, накрыли стол и приступили к ужину. Дангу, как обычно, сел рядом с Анэт. Но неожиданно для всех, с другой стороны, прямо возле неё, устроился Гувон. Анэт на мгновение замерла, пытаясь осознать, что это значит. Во время трапезы Дангу заботливо подкладывал ей еду со своей стороны, а Гувон молча налил ей чай и поставил рядом десерт — при этом ни разу не посмотрел на неё. Анэт сидела, чувствуя, как внутри нарастает смятение: она не понимала, что происходит и чего ждать от каждого из них. После ужина съёмки продолжились — ещё почти до полуночи. Зажгли костёр, и все собрались вокруг: обсуждали прошедший день, делились впечатлениями. Камеры попрежнему работали, фиксируя каждую эмоцию. Когда всё наконец закончилось, команда разошлась по комнатам. Гувон стоял около пруда, глядя на тёмную гладь воды. Анэт, собравшись с духом, тоже решилась подойти. Она встала неподалёку, вспоминая тот прошлый вечер, и почувствовала, как по коже пробегает лёгкая дрожь. Сделав несколько шагов ближе, она тихо позвала:

— Гувон…

Он не обернулся, снова промолчал.

— Не переживай, я не пришла выяснять отношения. Я просто хочу сказать… Я скучаю…

— Анэт… Хватит, — перебил он спокойным, низким, почти бархатным голосом. — Я не могу это слушать. Уходи.

— Да что с тобой не так? Если ты так со мной поступаешь, значит, ты просто мной попользовался! Отныне между нами только рабочие отношения. Для тебя я — просто коллега! — её голос сорвался на крик, она резко развернулась, чтобы уйти, но его голос остановил её.

— Анэт… — он наконец посмотрел на неё. — Я не хочу это слушать, потому что не могу без тебя. И от этого мне больно.

Он резко подошёл к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. А потом, отступив на шаг, тихо добавил:

— Но ты уже не моя.

В этот момент из темноты выбежал Дангу. Он подлетел к Гувону, ударил его и закричал:

— Она моя! Исчезни!

Анэт закричала, умоляя Дангу остановиться…

…И проснулась.

Она лежала, вся мокрая от пота, тяжело дыша.

— Бредовый сон… — прошептала Анэт, прикрывая глаза и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Посмотрев в окно, она понимала, что еще ночь, на часах было 03:15. Встав с кровати, она накинула кардиган, пошла на кухню, сделала чай и вышла подышать на улицу. Гуляя по саду, Анэт жадно вдыхала свежий воздух, пытаясь успокоить свой разум. «Да как выкинуть его из головы? Он сделал мне больно, а я всё равно не могу перестать о нём думать…» — думала она. Эти чувства были сильнее разума.

— Ты почему не спишь? — раздался из ночной тишины приятный, такой уже любимый голос.

Гувон. Он лежал на скамейке под фонарём, с книгой в руках.

— Ох, ты умеешь читать? Похвально, — съязвила Анэт. — Не спится. Решила проветриться, чтобы нагнать приятные сны. А ты почему тут?

— Читаю, как ты уже успела заметить, — ответил он, показав книгу.

— В такое время? Не поздновато для чтения? — спросила Анэт, садясь на скамейку, но слегка отстраняясь.

— Завтра у нас вроде выходной, а это время — самое спокойное для чтения. Ты так не думаешь? — спросил он.

— Может, ты и прав, — ответила Анэт и устремила взгляд на звёзды.

После некоторого молчания Гувон спросил:

— Ты сказала, что нагоняешь приятные сны…, Кошмары беспокоят?

Анэт спокойно повернулась и посмотрела ему в глаза. «О, его глаза… Что это за взгляд, который способен свести с ума в одну секунду? Будто я сейчас утону в них — и меня не найдут. Но я была бы и не против…» — пронеслось у неё в голове.

— Да, немного беспокоят, — тихо ответила она и снова перевела взгляд на ночной сад.

Лёгкий ночной ветерок принёс тепло и будто закружился вокруг них маленьким вихрем, смешивая их запахи. Они глубоко вдыхали этот смешанный аромат, и он дурманил рассудок, лишая контроля над эмоциями. Гувон вдруг произнёс:

— А как ты думаешь, засыпая в моих объятиях, ты бы так же видела кошмары?

Их взгляды встретились, и они не могли отвести глаз друг от друга. К горлу Анэт подступил комок — ни одного слова не находилось, будто в долю секунды она разучилась говорить. Гувон продолжил:

— Думаю, что нет. Я бы не дал кошмарам к тебе подступить.

— Гувон…

— Ты права, уже довольно поздно. Пора идти ложиться спать. Доброй ночи, Анэт. – перебив ее.

— Доброй ночи, Гувон.

Он ушёл к себе, а Анэт осталась сидеть на том же месте. В воздухе ещё витал его запах. «Пускай сейчас ты не можешь или не хочешь защитить меня от кошмаров… Но от одного твоего запаха мне уже спокойнее», — прошептала она.

В своей комнате Гувон, не включая свет, вышел на террасу — оттуда открывался вид прямо на ту самую скамейку, где по-прежнему сидела Анэт. Усевшись в кресло, он не сводил с неё глаз. Она просидела ещё около получаса, потом встала и тихо ушла. Оставшись сидеть на террасе, Гувон никак не мог собраться с мыслями. Аромат Анэт всё ещё витал в воздухе, и от него у него кружилась голова. Он не понимал, почему внутри всё так тревожно и неспокойно. Он смотрел вдаль, а потом вдруг поднял взгляд к звёздам — впервые за долгое время по-настоящему их заметил.

— Звёзды… — тихо произнёс он.

Перед глазами, словно яркие вспышки, проносились воспоминания: её смех, голос, улыбка, те самые слова, которые будто прозвучали прямо сейчас, совсем рядом: «Когда я скучаю по комуто, смотрю на звёзды — и мне кажется, что он тоже на них смотрит». Её взгляд, её глаза… Чем дольше он смотрел на звёздное небо, тем яснее становилось то, что так долго пряталось, гдето в глубине души. Раньше он искал тишину и покой повсюду: в шуме концертов, в свете софитов, в сотнях голосов, выкрикивающих его имя. Находил их в книгах, ночных прогулках, в искусстве и музыке — но никогда не находил в человеке. А потом появилась она. Та, что не пыталась заполнить каждую паузу словами, не выпытывала, о чём он думает, а просто была рядом — иногда молчала, иногда рассказывала, чтото своё. Сначала он просто привык приходить на ту самую крышу, потом, что она может там появится, а потом и вовсе привык ждать её. Воспоминания обрушивались, как удары биты по голове, будто кричали: «Когда же ты наконец поймёшь?!» И вдруг осознание вспыхнуло ярче самого роскошного фейерверка — и этот фейерверк загорелся у него внутри, в самой глубине души. Она не заполняла пустоту — она давала ему воздух. С ней можно было молчать часами, и это молчание не давило, не тяготило. Она стала его тишиной — местом, где он не был айдолом, где мог просто быть собой. И вот оно — это внезапное, оглушающее понимание: он не хочет отдавать её никому. Готов оставить всё, что у него есть, и бороться за свою Анэт. Эта мысль звучала в нём громче любых признаний. Это был его самый громкий шепот.

— Вот дебил… — пробормотал он себе под нос.

В это время Анэт шла к своей комнате, погружённая в мысли. «Что это вообще сейчас было?» — пронеслось у неё в голове, и брови невольно нахмурились. «Вздумал опять со мной играть? Ничего не выйдет, Чон Гувон. Я тебе ещё покажу, кто я такая!» Дойдя до комнаты, она словно сама себя разожгла этой вспышкой злости. Улеглась в кровать, ещё какоето время ворочалась, прогоняя в голове недавний разговор, а потом усталость взяла своё — и Анэт уснула.

Утро. У всех был выходной — все решили хорошенько отдохнуть и выспаться. В 11 утра на телефон Анэт пришло сообщение от Дангу: «Через 15 минут жду тебя у входа, я в машине». Прочитав, Анэт вспомнила: они договаривались сходить в парк развлечений. Она собралась быстро — всё-таки проснулась рано. Выйдя к воротам, она увидела, что Дангу уже ждёт. Заметив Анэт, Дангу на мгновение замер. Её образ был необычным — не классическим, но очень цепляющим. На ней были мешковатые плащевые штаны болотного цвета, простая белая футболка и босоножки.

— Анэт… — начал Дангу, не скрывая восхищения. — Ты выглядишь невероятно круто!

— Спасибо, Дангу, — улыбнулась Анэт и обняла его при встрече.

— Ну что, поехали развлекаться? — он открыл ей дверь машины, и они отправились в парк.

Тем временем в доме начали просыпаться остальные. Гувон, твёрдо решив, что пора действовать, подошёл к двери комнаты Анэт. Пару минут он стоял, не решаясь постучать, собираясь с мыслями — продумывал, как лучше объясниться, как извиниться. Пока сомнения не успели взять верх, он решил действовать по ситуации и постучал.

Тишина.

Он постучал ещё раз — никакой реакции.

«Может, ещё спит», — подумал Гувон и спустился вниз, чтобы позавтракать.

За столом уже сидели Луна и Йон. Как обычно, они то ли всерьёз не ладили, то ли искусно притворялись.

— Ты так великолепно выглядишь… даже с патчами под глазами, — Йон смотрел на Луну влюблёнными глазами — казалось, стрелы его взгляда могли пронзить насквозь любого, кто сидел в комнате.

— Ага, я знаю, — чуть нахмурившись, ответила Луна и добавила: — Я всегда великолепно выгляжу.

— Я просто хочу, чтобы ты слышала комплименты, которых заслуживаешь, — он сделал задумчивое лицо и продолжил: — И хочу, чтобы эти комплименты ты принимала только от меня.

— Это невозможно, — рассмеялась Луна. — Когда девушке делает комплимент ктото другой, её парень должен испытывать гордость.

— Ты меня сейчас назвала своим парнем?

— Нет, я просто сказала это как факт, — возмутилась она.

— Ты знаешь, я дождусь того момента, когда ты сама скажешь, что я твой парень. И тогда я не буду против комплиментов со стороны других — буду гордиться тобой, моя дорогая. Но всё равно буду ревновать, — спокойно, будто гипнотизируя, рассуждал Йон.

— Ревность — это недоверие к партнёру, — заметила Луна.

— Мне нравится, — внезапно сказал Йон и широко улыбнулся.

— Что тебе нравится?

— То, что ты не отрицаешь сам факт, что мы будем парой, — подмигнул он.

— Йон, ты псих, дай спокойно позавтракать! Этого не будет. Оставь свои мечты, — Луна взяла кружку с кофе и начала пить — растерянная, но старательно не подавая вида. Она не ожидала, что он подловит её на такой ерунде. Да и как она вообще могла не отрицать?

— Это мы ещё посмотрим, — прошептал Йон и тоже принялся за завтрак.

— Сколько вы ещё будете флиртовать? — не выдержал Гувон.

— Мы не флиртуем, — возразила Луна. — Не знаю, что у него там в голове.

— Ну, знаете, по вашему общению можно сказать, что у вас большая любовь, — вставил Деа.

— Так, я сейчас изменю график и придумаю вам вместо выходного чтонибудь поинтереснее. А то, я смотрю, выходной на вас плохо влияет, — притворно нахмурилась Луна.

— Думаю, поменять его сможешь не ты, а только Анэт, — усмехнулся Гувон.

— Не переживай, мы с Ани это урегулируем, — улыбнулась Луна, но тут же посерьёзнела: — Кстати, об Анэт… Где она?

— И Дангу тоже нет, — заметил Ан.

Улыбка тут же сползла с лица Гувона. «Она точно с ним», — пронеслось у него в голове. Потом он вспомнил, как пару дней назад Дангу спрашивал у Анэт про выходной: они тогда хихикали, и Анэт на чтото согласилась. Взяв чашку кофе, Гувон вышел на улицу с книгой в руках. Он надеялся, что они скоро вернутся — и тогда он наконец сможет с ней поговорить.

Дангу и Анэт вовсю развлекались в парке. Они катались на каруселях, горках и машинках, смеялись, дурачились и просто наслаждались каждой секундой. Это были по-настоящему невероятные моменты. Анэт на время забыла обо всём и жила только здесь и сейчас. Дангу делал её подетски счастливой — казалось, он готов был на всё, лишь бы она не переставала улыбаться. Её улыбка была для него дороже всего: хрупкая, словно самый нежный элемент изысканного украшения. Гуляя по парку, они лакомились сладкой ватой, которая таяла во рту, и пили освежающий баблти с шариками тапиоки. Анэт чувствовала себя ребёнком — лёгкой, беззаботной, будто сегодня можно всё и любое желание непременно исполнится. Дангу замечал каждое её желание, каждый мимолётный взгляд — даже то, чего она сама не успевала за собой уловить. В какойто момент её взгляд упал на большой контейнер, доверху наполненный разноцветными безделушками. Анэт остановилась и прищурилась, разглядывая содержимое. Дангу подошёл сзади и, заглянув через плечо, тихо спросил:

— Хочешь?

— Хочу, — сразу призналась она, и на лице вспыхнула та самая детская улыбка. — Но у меня редко получается выигрывать.

— Значит, сегодня получится. Идём, — он взял её за руку и повёл к контейнеру.

Подойдя ближе, они увидели маленькую лопатку — ею нужно было доставать предметы: что зацепишь, то и забираешь. В первый раз на лопатке оказалась целая горсть безделушек: брелоков, фигурок, блестящих мелочей. Анэт охватила эйфория — получилось! Но радость длилась лишь мгновение: вещицы начали соскальзывать и падать обратно в контейнер. Она пыталась удержать их, но они одна за другой исчезали в глубине. На лице Анэт тут же проступило лёгкое разочарование.

Дангу чтото тихо шепнул продавцу; тот едва заметно кивнул.

— Попробуй ещё раз, — сказал Дангу.

Анэт снова взялась за лопатку. И в тот самый момент, когда безделушки опять начали соскальзывать, ладонь Дангу оказалась прямо под лопаткой. Он подставил руку, чтобы поймать всё, что грозило упасть. На этот раз ни одна вещица не исчезла. Но когда Дангу разжал пальцы, все безделушки оказались у него в руке.

— Держи, ты выиграла, — улыбнулся он.

Анэт посмотрела на сокровища в своих ладонях, потом подняла взгляд на Дангу:

— Ты… ты ведь просто поймал их рукой.

— Я не мог позволить твоей победе упасть, — пожал плечами он.

Её взгляд стал понастоящему искренним, а лицо расплылось в такой счастливой улыбке, какой Дангу ещё не видел. От этой улыбки у него замерло сердце.

— Я очень рад, что смог вызвать на твоём лице такую невероятную улыбку. От неё становится тепло, — тихо произнёс он.

— Даже не знаю, что сказать… Спасибо тебе, — счастливо выдохнула Анэт.

— Идём, лопаточный воин, — улыбнулся Дангу.

Они гуляли по парку ещё долго. На часах уже было около четырёх часов дня. Анэт заметно устала: каблуки, которые утром казались такими удобными, теперь безжалостно напоминали о себе. Шаг её становился всё медленнее, пока она вовсе не остановилась.

— Дангу, давай присядем. Я, наверное, уже не могу — так устала, — попросила Анэт.

— Да, давай посидим, — согласился он.

Пока Анэт отдыхала, Дангу стоял рядом. Он заметил, как она перебирает ногами, как пытается размять ступни, сделать себе лёгкий массаж, чтобы хоть немного снять напряжение. Не говоря ни слова, он опустился перед ней на корточки и повернулся спиной.

— Ты что делаешь? — не поняла Анэт.

— Запрыгивай, — оглянувшись через плечо, спокойно ответил Дангу.

— Ты серьёзно? — удивилась она.

— Давай, не стесняйся и не бойся. Не уроню, — с лёгкой улыбкой заверил он.

Анэт не знала, что сказать. Она смотрела на его спину, на руки, на то, как терпеливо он ждёт.

— Это немного неловко, Дангу, — засмущалась она.

— Всё нормально. Просто запрыгивай.

Медленно, всё ещё сомневаясь, она положила руку ему на плечи и осторожно запрыгнула. Дангу легко подхватил её под колени, чуть поправил и поднялся.

— Ты лёгкая, — подметил он.

— Дангу, на самом деле, ты не обязан…

— Я знаю. Но я сам этого хочу, — перебил он мягко.

Он шёл уверенно, не сбиваясь с шага, крепко держа её. Анэт поначалу чувствовала неловкость, но в этой неловкости было чтото удивительно тёплое. Постепенно напряжение ушло, она расслабилась и, почти не заметив, положила голову ему на плечо. Дангу почувствовал это, но ничего не сказал — лишь едва заметно улыбнулся. Анэт закрыла глаза. Не от усталости, а потому что не хотела сейчас думать, что всё это значит. В голове крутились одни и те же вопросы: «Почему с ним так легко? Почему рядом с ним нет страха? Почему не хочется, чтобы он отпускал? Почему я сама не хочу отпускать?» Она не находила ответов — да и не искала их. Самое прекрасное было прямо сейчас: она на его руках, словно маленькая девочка, и этого было достаточно. Открыв глаза, она посмотрела на Дангу, почувствовала, как ровно он дышит, и тихо прошептала:

— Спасибо.

Дангу ничего не ответил, но ей хватило и того, что она почувствовала: его руки на мгновение сжали её чуть крепче. Дойдя до машины, он аккуратно усадил Анэт, и они поехали домой.

Приехав домой, Анэт сняла босоножки и пошла босиком. Дангу предложил донести её до комнаты, но она мягко отказалась. Они вошли во двор и направились к дому, смеясь и вспоминая забавные моменты дня. В руках у Анэт был маленький пакетик с выигранными безделушками и босоножки. Вдалеке Гувон заметил их — смеющихся, довольных, беззаботных. Внутри у него чтото дрогнуло, будто взорвалось тихой, но острой вспышкой. Он не злился, не поддавался ревности, не хотел устраивать сцен. В глубине души он понимал: отчасти сам оттолкнул её тогда, когда нужно было просто наплевать на все сомнения — так же смело, как это сделал Дангу. «Видимо, это моё наказание — смотреть, как она улыбается ему. Но я не отступлю. Не откажусь от неё. Она — та, кого я так долго искал», — подумал он.

Дангу проводил Анэт до двери её комнаты и ушёл к себе. Оказавшись в комнате, Анэт почувствовала, как её переполняет счастье. Она положила пакетик на кровать, подошла к креслу у окна и села, чтобы спокойно переварить этот невероятный день. Вдруг с кресла упала книга, которую она читала на днях. Из неё выскользнул кусочек листка. Анэт в недоумении подняла книгу, раскрыла страницу — и замерла, охваченная волной удивления. На листке был рисунок. И на нём — она.

«С любовью, Д», — прочла она.

«О боже… Это рисунок Дангу. Тот самый день… Как же красиво! Видно, что он рисовал с любовью…» — в груди разлилось тепло, а сердце будто окутало мягким светом.

«Дангу… Он такой внимательный, невероятный… Такой тёплый. Словно исцеляет меня и дарит новые крылья. Я не хочу, чтобы он отдалялся. Хочу, чтобы он был рядом… Что со мной? Я запуталась. Возможно ли испытывать чувства сразу к двоим? Что мне теперь делать? Хотя Гувон сказал, что всё было ошибкой… Тут вроде бы всё очевидно…». В этот момент на телефон пришло сообщение от Гувона: «Давай сегодня увидимся в 11 вечера в саду. Я хочу поговорить». Читая эти строки, Анэт вдруг подумала: «А может, и не очевидно…»

Резко дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела Луна.

— Я его убью! Я задушу этого неугомонного засранца! Анэт, прошу тебя, забери себе третьего Йона, а я буду работать с двоими — мне так будет спокойнее!

— Анэт, не вздумай этого делать! — за углом тут же появился Йон. — Если ты так сделаешь, я тебе не прощу!

— Можно подумать, когото волнует твоё прощение! Исчезни! — Луна захлопнула дверь прямо перед носом Йона.

Изза двери донеслось:

— Ты всё равно будешь моей!

Казалось, ещё немного — и Луна действительно взорвётся от возмущения.

— Луна, когданибудь ты и правда поймёшь, что к нему чтото испытываешь, — улыбнулась Анэт.

— И ты туда же?! Я пока ещё тебя люблю, но не делай так, чтобы я передумала! — притворно пригрозила Луна и плюхнулась на кровать. — Сегодня я проведу вечер с тобой. Он меня уже достал своим преследованием. Мне кажется, даже в собственной комнате от него нет покоя!

Анэт быстро набрала ответ Гувону: «Я сегодня устала, возможно, в…» — и, не заметив, случайно отправила недописанное сообщение, потому что в этот момент к ней подбежала Луна. Анэт не хотела рассказывать подруге всех подробностей: сначала ей нужно было разобраться в собственных чувствах. В её жизни появились сразу два человека, которых приняла её душа, — и эта двойственность сбивала с толку.

— Кому пишешь? — спросила Луна.

— Никому. Делала пометки по расписанию, — быстро нашлась Анэт.

— Что у вас с мистером «сексуальная суровость»? — продолжила Луна.

— Ты про Гувона? Эм… Да ничего. Рабочие отношения, — ответила Анэт.

— Рабочие отношения? Серьёзно? Это изза той ситуации с фото?

— Не знаю, Луна… Но я даже рада, что так. Это не будет отвлекать меня от работы, — натянуто улыбнулась Анэт. А про себя подумала: как вообще может радовать эта путаница в голове?

— А что у вас с Дангу? — не унималась Луна.

— С Дангу? А что с ним? Тоже коллеги, — пожала плечами Анэт.

— Ани, я не слепая… Если не готова — просто скажи, я не буду давить, когда придет время ты поделишься — Луна взяла Анэт за руки.

— Если честно… пока не готова. Мне нужно сначала разобраться в себе.

В этом и было главное достоинство Луны: она чувствовала, когда не стоит вываливать всё сразу. Она умела ждать — не давила, не требовала откровений, а просто оставалась рядом. Многим ведь не нужны чужие советы — им нужно, чтобы ктото просто обнял, посидел рядом, помолчал вместе. И Луна это прекрасно понимала.

— Расскажешь в следующий раз, крошка, когда будешь готова, — она крепко обняла Анэт. — А сейчас устроим девчачий вечер. Я схожу за масками, косметичкой и захвачу карты Таро. Ты тоже доставай маски — будем расслабляться. Луна встала и направилась к двери. Открыв её, она резко замерла: в холле стоял Йон.

— Твою ж… Ты чего тут опять стоишь?! — вскинулась Луна.

— Я ждал тебя, — спокойно ответил он с привычной игривой улыбкой.

— Меня ждать не надо. Я сегодня с Анэт. Давай, собирай ножки в ручки и иди занимайся своими делами.

Йон медленно подошёл к Луне. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась твёрдость. Остановившись совсем близко, он тихо, но уверенно произнёс:

— Ты же понимаешь, что я так просто не сдамся?

Он прижал её к стене — не грубо, а так, чтобы она почувствовала его близость. Его дыхание коснулось её кожи. Взяв её руку, он приложил её к своей груди.

— Ты настолько застряла у меня здесь, — он слегка сжал её пальцы, — что я не готов просто взять и всё бросить.

Дыхание Луны замерло. Зрачки расширились, сердце забилось, гдето в горле. В голове пронеслось: «Если бы он сейчас поцеловал меня, я бы не отказалась». По телу прокатилась волна возбуждения — тёплая, пугающая и манящая одновременно. Йон мягко отпустил её и ушёл. Луна ещё с минуту стояла, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Вот чёрт, Луна, перестань… Он просто поиграет с тобой, это всего лишь его азарт от недоступности — пробормотала она себе под нос, а затем решительно направилась в свою комнату.

Весь вечер Анэт и Луна расслаблялись, болтали и просто отдыхали в компании друг друга. В итоге Луна осталась ночевать у Анэт. Утром, после завтрака, снова начались съёмки. На этот раз парням предстояло играть в игру «Кто я?»: каждому на лоб клеили листок с написанным словом, и он, задавая наводящие вопросы, должен был угадать, кто он. Съёмка шла весело, атмосфера была лёгкой и непринуждённой. После часа работы объявили перерыв, и все разошлись кто куда. Анэт и Дангу устроились в его комнате. На столе лежали документы, телефон Анэт и ноутбук. Сначала они немного подкорректировали график, а потом просто болтали обо всём подряд и смеялись. Дверь в комнату оставалась открытой. Гувон шёл мимо, услышал смех, остановился и какоето время просто смотрел на них. Потом слегка кашлянул, давая понять, что он здесь.

Анэт обернулась, увидела его и на мгновение замерла.

— Анэт, можно тебя на минуту? — серьёзно спросил Гувон.

Не ожидая его встретить, она встала и подошла, всем видом показывая, что готова выслушать, но без особого энтузиазма.

— Ты не пришла в сад. Я ждал, — сказал Гувон.

— Я устала, — ответила Анэт почти безразлично.

— Да, но ты написала: «Возможно, в…» Я подумал, что позже придёшь, поэтому ждал.

— Наверное, это вышло случайно, — коротко бросила она.

— Ты была с Дангу? — в его голосе проскользнула лёгкая нотка ревности.

Анэт подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, не ожидая такого прямого вопроса. «Какая ему вообще разница, с кем я была? Мы же всё свели к ошибке… Что ему теперь нужно?» — пронеслось у неё в голове.

— Тебя это так сильно беспокоит? — спросила она.

— Беспокоит, — ответил он, слегка наклонившись к ней. Его голос звучал спокойно, тихо, бархатно — и от этого становилось только тяжелее.

Она выдержала его взгляд, ничего не сказала, потом начала собирать документы, ноутбук и телефон. Её движения были размеренными, но в них чувствовалась отстранённость, даже холодность.

— Тогда не беспокойся, Гувон, — наконец произнесла она и, пройдя мимо, вышла, даже не обернувшись.

Он лишь краем глаза уловил этот холодный, решительный уход. Остался стоять, сжав челюсть, и с горькой ясностью понял: вернуть её доверие теперь будет непросто.

В этот момент к нему подошёл Дангу.

— Ты не достоин её, — прямо сказал он.

Гувон медленно поднял на него глаза.

— Можно подумать, ты достоин, — спокойно ответил он.

Дангу не отвёл взгляда и подошёл ближе.

— Я не причиняю ей боль. После тебя она ходит расстроенной, будто весь мир на плечи лёг, а со мной она улыбается. Подумай об этом.

— Она не твоя игрушка, — холодно и твёрдо произнёс Гувон.

— А кто сказал, что она для меня игрушка? Это ты с ней поиграл и зассал изза какогото фото. Да, она мне нравится, и я не собираюсь сдаваться. Но как своему хёну скажу прямо: ты проиграешь, если будешь продолжать вести себя как мудак.

С этими словами Дангу ушёл, оставив Гувона одного наедине с тяжёлыми мыслями.

Месяц пролетел незаметно — съёмки шли весело и удачно. Это был последний месяц лета. Дангу попрежнему оставался рядом с Анэт, будто и не собирался никуда исчезать. Гувон не оставлял попыток снова сблизиться с ней, но Анэт упорно держала дистанцию, прикрываясь рамками рабочих отношений. И пусть внутри всё сжималось от тяжести, она не позволяла себе отступать от этого правила. Душа Анэт разрывалась от путаницы в чувствах. Ей было невыносимо тяжело сохранять холодную отстранённость с Гувоном — и в то же время невыносимо страшно представить, что Дангу вдруг отдалится. Эти два состояния тянули её в разные стороны, и она никак не могла найти точку равновесия.

Все вернулись в город. Анэт сняли гипс — рука восстановилась отлично, но врач посоветовал первое время не нагружать её слишком сильно. Она больше не поднималась на крышу: не хотела лишний раз бередить воспоминания о том времени, которое теперь считала «ошибкой». По завершении съёмок группу пригласили на балмаскарад, а после него планировался недельный отпуск. Предложение приняли с энтузиазмом. На балу должны были собраться рекламные агенты, известные группы и множество других влиятельных людей — это был не просто вечер, а важное светское событие.

За день до бала Анэт решила полностью сменить образ и отправилась в салон. Полдня спустя она вышла оттуда уже не с огненнокрасными волосами, а с мягким оттенком молочного шоколада. Этот спокойный цвет словно приносил умиротворение — казалось, вместе с ним и сама жизнь стала чуть тише и ровнее. О преображении знала только Луна. Анэт была уверена: на маскараде её никто не узнает — новый цвет волос плюс маска скроют её настолько надёжно, что можно будет просто спокойно провести вечер. Никто не станет дёргать, никто не потребует ответов. А у неё, возможно, появится время незаметно понаблюдать за обоими — за Гувоном и Дангу — и наконец попытаться разобраться в себе.