Читать книгу: «Око Саргаата»

По сравнению с королевским дворцом и даже домами аристократов столицы, замок Великого Ковена казался маленьким и устаревшим. Стоя на отшибе, в густых зарослях целебной и полезной, но чрезмерно плотно посаженной растительности, украшенный застывшими гаргульями всех мастей, маленький замок с несколькими башенками не производил должного впечатления. Не зря в народе его звали просто «Домом Теней». Будь воля Ровены, она бы сделала здание величественным, достойным магов и самой магии, но её мнением тут не дорожили. Более того, ступая по стёртой брусчатке, петляющей меж кустов, она отчётливо понимала, что, быть может, придётся даже унижаться.

Она максимально приветливо улыбалась встречавшимся знакомым, выслушивала их признания, будто они думали, что она уже полгода рыдает от горя, и её былая красота совсем увяла, а нет, вот же она – леди Ровена, стоит перед ними, всё такая же восхитительная! Улыбаясь комплиментам, ведьма охотно раздавала ответные, зная в глубине души, что большая часть этих восхищений – лживы, и как только с губ спадут улыбки, они тут же начнут сплетничать, обсуждать и злословить. Как бы она ни относилась к своему ныне покойному супругу Родерику, его влияния хватало для её защиты – её и её экспериментов, а теперь же, когда его не стало… Придётся решать всё самой.

Пройдя по знакомым залам, Ровена поднялась по лестнице и на какое-то время застыла перед массивной дубовой дверью, собираясь с мыслями. А затем одёрнула сама себя – так ли она размякла за время вынужденного отдаления, что ей нужно собраться, прежде чем зайти к такому человеку, как их нынешний Магистр? Отбросив сомнения, она коротко постучала и, не дожидаясь разрешения, зашла в комнату.

– Вы уделите мне время?

Здесь всё было так, как она помнила – так, как было при предыдущем Магистре, лорде Остейне. Те же стол и резные кресла, книжные шкафы и карты. Даже чернильница стояла на столе всё та же – из яшмы, Ровена сама её подарила наставнику когда-то давно. А теперь ею пользовался Агравейн – человек, которого она знала только по академии, да и то потому, что он всё никак не мог пройти экзамен и задержался на обучении лишних пару лет. «Я вникал в науку более детально, чем другие», – говорил он потом, когда после долгих лет служения на задворках королевства вернулся в Дом и осел в нём, помогая слабеющему от старости Остейну вести бумаги. Тогда Ровена не считала Агравейна серьёзной помехой своему влиянию на Ковен, но внезапная кончина её мужа изменила всё. И вот она стоит в дверях и молча ждёт, пока Великий Магистр соизволит ей ответить.

– Неожиданная встреча, леди Ровена, – сухо отозвался Агравейн, не отрываясь от бумаг. – Вы уже оставили траур?

– Не могу больше выносить одинокую жизнь в замке, – призналась Ровена, тяжело вздыхая и усаживаясь в глубокое кресло перед письменным столом. – Стены будто давят на меня.

Вряд ли от этого безэмоционального, чёрствого мужчины она дождётся сочувствия или сострадания. Даже лживых комплиментов не получит. Ровена смотрела на сидящего перед ней мужчину и понимала, что ни её красота, ни её харизма не пробьют его броню холода по одной простой причине – ещё слишком многие помнят, что Остейн ценил её слишком высоко.

– Одиночество? – переспросил Магистр, наконец подняв на неё взгляд. – Мне казалось, вы живёте с сыном и слугами.

– Конечно, – мягко улыбнулась ведьма. – Мой сын – моя гордость и отрада, но он почти всё время проводит на учёбе, вдали от дома. Без него и моего дорогого Родерика замок совсем опустел… А слуги? Часто ли вы разговариваете со слугами?

Ведьма улыбнулась, мягко смотря на Магистра ясными голубыми глазами, отлично зная, что он, в отличие от неё самой, лорда Остейна и большей части магов Ковена, происходил из семьи отнюдь не знатного происхождения и к обслуживанию слугами только начал привыкать. Поговаривали даже, что его мать была кухаркой, а отец – неизвестно кем, но кто же верит сплетням?

– Действительно, – несколько рассеянно отозвался Агравейн, кивнув, и на какое-то время вернулся к своим бумагам, делая какие-то записи. – Что же вы хотите от меня сейчас?

Ровена восприняла его нежелание смотреть ей в глаза как маленькую победу. Но она рассчитывала на большую.

– Я хочу вернуться к своему предназначению, Магистр. Что я пропустила, пока сердце моё было сковано печалью? Новые открытия, неожиданные идеи? Чем сейчас живёт Ковен и чем я могу помочь?

Мужчина ещё какое-то время писал, а потом отложил перо и достал из ящика стопку пергаментов. Больше всего Ровена боялась, что он сошлёт её в какую-нибудь глушь, в какую-нибудь бесконечную экспедицию по поискам несуществующего, наказав не возвращаться без достойного результата – Агравейн точно знает такие места, он и сам провёл в них немало лет. И надеялась, что среди бумаг у него найдётся хотя бы несколько запросов на оживление. Конечно, некромантия не то чтоб открыто порицалась, но точно не одобрялась их обществом, но по её опыту, такое умение было весьма востребованным. Многие хотели вернуть мёртвых хоть на несколько минут – кто из сентиментальности, кто из корысти. Ведьма с надеждой смотрела на пергаменты, но, просмотрев все, Магистр их отложил.

– Чем вы занимались раньше, леди Ровена, напомните мне.

– В последние годы мы работали вместе с моим мужем над восстановлением безвозвратно потерянного, – с воодушевлением ответила Ровена. – После последней войны у нас в королевстве множество калек. Мало того что своим видом они портят впечатление от улиц, выпрашивая милостыню, они ещё и не работают, а значит, не приносят доход…

– Да-да, помню, – перебил её Агравейн, – волшебные глаза и отрастающие конечности… Но Ковен рассматривал целесообразность такого вмешательства, не так ли? Одно излечение стоило дороже, чем крестьянин мог заработать за жизнь.

– Кроме глаз и рук мы научились возвращать и внутренние органы, – вставила ведьма то, что считала не менее важным. – Кроме того, калеками становятся не только крестьяне, но и высокородные, они могут сторицей оплатить затраты. Да и дороговизна ингредиентов – лишь следствие начала пути, если желаете, чтобы я продолжила работу, уверена, можно будет подобрать что-то другое. Родерик в это верил.

– Но Родерик мёртв, а вы – не маг-творец.

Под тяжёлым взглядом карих глаз собеседника хотелось съёжиться, и Ровена поняла, что к своим старым наработкам ей вернуться уже не суждено. Но стоило биться до конца.

– Все маги владеют наукой создания заклинаний, а мой опыт…

– Идёт вразрез со специализацией, – закончил за неё Магистр.

Ведьме хотелось потребовать перестать постоянно перебивать её, ведь это неимоверно раздражало. Но она лишь сохраняла спокойствие лица и молча кивнула.

– Работы для некроманта сейчас нет, – продолжил Агравейн, кивая на листки.

Ровена была уверена, что быть такого не может, но все запросы на такую специфическую магию идут через Магистра, а он-то хорошо понимает, насколько силён страх и ощущение власти того, кто может вернуть к жизни мёртвых. Куда же делись эти запросы? Ушли Стефану, второму некроманту на континенте? И женщине пришлось снова молча кивнуть. Расценив это, как её поражение, Агравейн продолжил уже более смело:

– Я понимаю вашу приверженность традициям семьи, но такая тёмная, даже чёрная магия уже давно не в почёте. Вы должны были понимать это ещё тогда, когда учились, а сейчас, спустя больше десяти лет… – маг развёл руками. – Я даже не знаю, какую пользу вы можете принести Ковену.

Он выдержал некоторую паузу, а несколько растерянная ведьма начала гадать, стоит ли начинать мечтать хотя бы о дальней экспедиции. Быть может, там найдётся что-то стоящее. Здесь, похоже, нет.

– Я читал, что до замужества вы занимались проверкой магических талантов поступающих, – продолжил Агравейн. – Не желаете вернуться к этому?

Ровена вспомнила, как юной ведьмой металась по землям разных лордов и в день проводила больше десяти Испытаний, во время которых испуганные, иногда рыдающие от страха и волнения дети пытались показать ей свой магический дар, частенько поджигая, заливая или попросту уничтожая при этом всё вокруг. Несмотря на серьёзность момента в настоящем, она вспомнила своё любимое платье, безнадёжно испорченное одним из кандидатов.

– Нет, не желаю, – твёрдо ответила ведьма, в страшном сне не желая вернуться к такой работе ещё раз. Но всё же постаралась смягчить свой ответ: – К тому же это занятие актуально лишь перед набором новых учеников, а не круглогодично.

– А как насчёт обучения учеников? – спросил Агравейн.

Это предложение хоть и было более заманчивым, стало для Ровены ещё более неожиданным. Несмотря на влияние, которое получали преподаватели, представить себя в окружении десятка детишек, которым пытаешься что-то объяснить… Нет, выдержки Ровены на такое точно не хватит.

– Мой сын – единственный ребёнок, которого я могу терпеть и то только потому, что в нём течёт моя кровь, – уже не так уверенно отозвалась Ровена, прекрасно понимая, что, отказываясь так часто, она рискует остаться ни с чем вовсе.

Но к её удивлению, Магистр кивнул и даже почти улыбнулся.

– Понимаю, у меня тоже сердце не лежит к детям.

На какое-то время ей показалось, что, несмотря на все очевидные недостатки, Агравейн не так уж и плох. Быть может, он даже не против оставить былые конфликты и стать если не другом, то коллегой в деле продвижения магии? Ровене очень хотелось на это надеяться. Она бы приложила все усилия для добрых отношений, если бы ей посчастливилось остаться в Доме Теней надолго. В конце концов, Агравейн старше её на десяток лет или даже два, а место Магистра она могла бы и подождать… Ровена улыбнулась.

–Я всё думаю о том, что то, чем вы занимались с мужем, близко связано с целительством, – продолжил разговор Агравейн. – И судя по отчётам, между проведением испытаний для учеников вы занимались исцеляющими зельями и лечением.

– Болезнь – это то, что всегда заставит человека обратиться к магу, – пояснила Ровена. – Так что такого рода волшебство, и правда, самое востребованное.

– Сейчас в королевской лечебнице есть вакансия, – начал Магистр. – И…

– И я согласна! – радостно вставила Ровена, искренне улыбаясь.

Быть может, Агравейн, действительно, не так уж плох и приберёг самое лакомое на десерт, помучив её немного, но оно того стоило! Королевская лечебница! Конечно, король там был редким гостем, но можно будет уловить момент, впечатлить его талантами, харизмой, красотой. Вереницы далёких планов о её возвышении пронеслись у Ровены перед глазами и были такими реальными, будто дело уже сделано.

– Вы недослушали, леди Ровена, – с какой-то хищной улыбкой ответил мужчина. – Эта должность – помощник лекаря.

– Разве бывает помощник лекаря? – нахмурилась ведьма.

Она знала, что у короля есть главный лекарь, которому подчинялись пять старших лекарей, за ними шло бесчисленное количество младших лекарей, которые в лучшем случае прислугу лечили или даже скотину иногда, но помощник лекаря?

– Весьма бывает, – кивнул Агравейн. – Так вы согласны?

На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина.

– По-вашему, я гожусь только на мифического помощника лекаря? – в лоб спросила Ровена.

– Вы женщина, – так же прямо ответил Магистр. – Многие любили вашу семью и сочувствовали потере старших братьев, поэтому вас взяли на обучение, но неужто вы думаете, что маги этого Ковена не рассчитывали, что вы выполните долг добропорядочной ведьмы из древней семьи тем, что выйдете замуж и станете матерью многих славных волшебников? Или хотя бы не останетесь в бессрочном трауре по почившему супругу? Магия – это оружие, Ровена. Оружием владеют только мужчины. Удел ведьм – травки, зелья и продолжение рода.

Женщина не сдержалась и закатила глаза.

– Ваше мировоззрение устарело, Магистр. Женский пол не слабый и может владеть магией не хуже, а то и лучше многих мужчин. Даже в мои годы обучения я была не единственной в стенах академии Карнмони. Теперь там учится мой сын, и скажу вам без утайки – девочек берут всё охотнее.

– Политика академии мне известна, – строго ответил Агравейн. – Мы с её руководителем ещё раз это обсудим и строго пресечём эти поползновения против устаревшего порядка.

– Даже собственная академия не подчиняется вам, Великий Магистр, – подытожила ведьма, сделав особый акцент на обращении, после чего тяжело вздохнула и встала. – В таком случае не смею больше отнимать ваше время.

По привычке, не из уважения, она поклонилась то ли Агравейну, то ли столу, и пошла к двери. Лишь открыв её, перед тем, как выйти, обронила:

– С должностью я согласна.

***

Конечно, с распростёртыми объятьями её никто не ждал, но и отказываться от помощи лекари не стали. Один из старших лекарей, выслушав её, хмыкнул и отправил жить в палату младших лекарей, что представляла собой большую комнату с хлипкими шкафами и рядами деревянных кроватей. «Хорошо, что не двухъярусные», – утешила себя Ровена, входя в своё новое жилище. Ей, выросшей в собственном замке в окружении слуг, было тяжело привыкнуть спать на соломенном тюфяке, просыпаться до рассвета и выполнять приказания. Бывали дни, когда ей хотела послать всех к демонам Бездны и вернуться к себе домой, к мягкой перине и хорошему отдыху, но… Ровена не хотела сдаваться. Она знала, что в замке её ждут лишь одиночество и угасание. Лучше быть здесь последней поломойкой, тем более заклинания уборки она уже изучила, чем сидеть дома без надежды хоть на какое-нибудь развитие. Так что ведьма каждый день вставала с кровати и выполняла работу до самого вечера, в надежде, что когда-нибудь ей подвернётся шанс…

Главный лекарь королевства Леофрик позвал её к себе только после новой луны. Войдя в кабинет, остро пахнущий травами, спиртом и кровью, Ровена увидела перед собой старика с длинной седой бородой, уставшим взглядом и мешками под глазами такого размера, что в них можно было начинать что-то складывать. Морщинистое, обрюзгшее лицо лекаря не выражало ничего, когда он посмотрел на вошедшую. Женщине даже показалось, что он был раздражён тем, что его отвлекают. Не дождавшись приветствия, она начала разговор сама, сделав лёгкий вежливый реверанс.

– Я леди Ровена из дома Гаар.

– Что хотели? – спросил Леофрик сухо, перебирая кучу пергаментов, которыми был завален весь стол перед ним. – Вы не выглядите больной.

– Вы звали меня, – чуть улыбнувшись, пояснила Ровена, поняв, что лекарь принял её за посетительницу, а не работницу. – Я тружусь в лечебнице помощником лекаря, мастер Леофрик.

В новом взгляде, которым старик её наградил, было больше уважения. Не без удивления, конечно.

– О, вот оно что… – чуть смущённо ответил он и прекратил перебирать бумаги, сложив руки на груди. – Присаживайтесь.

– Благодарю, – кивнула она в ответ и села напротив. – Мне очень приятно наконец-то познакомиться с таким великим человеком, как вы. Мы с моим мужем, ныне покойным, зачитывались вашими работами, многие из них – просто невероятно гениальные предположения и всегда в точку. Полагаю, никто из целителей нашей страны не сделал больше открытий.

Ровена восторгалась, но не льстила, её впечатления были абсолютно искренними. Отчасти в этом и была причина её согласия заниматься таким несвойственным ей занятием, как целительство. Леофрик был единственным магом королевства, который в таких больших объёмах регулярно выдавал новые теории, открывал новые способы лечения и использования трав. Сейчас, глядя на уставшего старика, она была немного разочарована тем, какой он в действительности дряхлый, совсем не выглядит на свой возраст. Но, быть может, бессонные ночи в исследованиях и записях нанести ему такой тяжёлый урон?

– Да, я тоже наслышан о ваших успехах. Вы щепетильны к уборке, внимательны с пациентами, не брезгуете и не требуете к себе особого отношения, несмотря на ваш статус вне стен этого заведения. И несмотря на то, как вас сюда назначили, – сказал старик и, прежде чем Ровена успела поблагодарить его за высокую оценку, спросил прямо: – Магов не ссылают к нам вот так, в чём ваш проступок?

Справившись с удивлением от логичного вывода и прямого вопроса, Ровена решила ответить честно:

– Я женщина, а новый глава Ковена не считает, что я способна на большее, чем рожать. К тому же я была слишком близким соратником прошлого главы Ковена.

– Да, я помню, что лорд Остейн высоко вас ценил, – кивнув, отозвался Леофрик и продолжил: – Как и ваш покойный супруг. Несмотря на то что свои работы нам представлял он, как маг-целитель, я знаю, что вы работали вместе с ним.

– Всё верно. Поэтому я и согласилась работать здесь. И в надежде у вас чему-нибудь научиться, конечно.

– Вам не стоит так учиться, леди Ровена, – с нотками сожаления ответил старик и снова посмотрел на кипу бумаг на столе. – Там где-то письмо от Агравейна о вас…

– Помочь найти? – спросила Ровена и после согласия ловко выудила нужный пергамент. – Я сразу заметила чёрную печать Ковена.

– Благодарю, – отозвался Леофрик и перечитал пергамент. – Итак, мы должны взять вас на должность помощника лекаря, верно?

– Да, то же самое Агравейн сказал и мне.

– Которого? – спросил целитель и, видя её смятение, уточнил: – Помощником которого лекаря вы хотите быть? Здесь не указано. Есть младшие лекари, старшие лекари. И я.

Серьёзный взгляд старика стал весёлым, будто это не переломный момент для неё, а добрая шутка. Поняв предложение, Ровена вся засветилась от счастья.

– Если вы считаете, что я смогу вам чем-то помочь, то, конечно, я хотела бы стать вашим помощником, главный лекарь. Я буду трудиться не покладая рук, обещаю.

– Тогда вопрос закрыт. Ты начнёшь завтра утром и для начала приберись в моём кабинете, разбери бумаги, хорошо? А сейчас – отправляйся к старшему лекарю Дейдре и сообщи ей о своём новом назначении.

Он выудил один пергамент, оторвал от него чистый уголок и начал писать записку.

– Но, мастер Леофрик, – тихо вставила Ровена, надеясь не испортить момент. – Я знаю всех пятерых старших лекарей, среди них нет никого с таким именем.

– Да? – удивлённо отозвался старик, задумчиво рассматривая имя на бумаге, а потом зачеркнул его и написал другое. – Значит, её служба уже закончилась. Они так быстро сменяются, я иногда путаю. Отнеси Аскольду. Он же ещё работает у нас? Я видел его сегодня утром.

– Всё верно, работает. Ему и отнесу, – подтвердила ведьма и поклонилась перед тем, как выйти. – Благодарю за назначение, мастер Леофрик! Когда завтра вы войдёте в кабинет, он уже будет сиять!

Маг тихо посмеялся, а Ровена, выйдя от него и рассматривая зачёркнутое имя, поймала себя на мысли, что и этот её наставник может умереть слишком рано. Но от неё уже ничего не зависело.

Следующим утром, проснувшись привычно рано, Ровена сполна насладилась своим новым положением – кроме отдельной комнаты ей полагались и кувшин воды с полотенцем, и завтрак в комнату. Ради таких щедрот можно было и потрудиться! Первым делом она разобрала бумаги на столе, разделив их на письма, заметки Леофрика, отчёты по лечебнице и личные записки лекарей. Затем сожгла в камине весь ворох пропитанных кровью тряпочек и бинтов, которые почему-то были раскиданы по всей комнате, собрала в ящик все хирургические инструменты, перебрала зелья и настои, выбросила старые и составила список того, что нужно пополнить. И проветрила комнату. Вошедший Леофрик был поражён и благодарил её совершенно искренне. Для закрепления эффекта женщина заварила травы, справедливо полагая, что в чистоте и с лечебными чаями старший лекарь проживёт дольше, чем в грязи и вони. Позже она наведалась и в покои Леофрика, где дело обстояло ещё хуже, но после уборки за больными Ровену больше ничего не смущало. Вычистив всё и там, она теперь регулярно поддерживала чистоту в комнатах лекаря, вовремя отправляя его одежду в стирку и следя за тем, чтоб он не забывал есть хотя бы два раза в день. Кроме забот няньки и уборщицы, ведьма также доставляла письма и иногда, по просьбе Леофрика, сама же их и писала от его имени. Она доставала ему нужные книги, систематизировала записи, носила его сумку, пока главный лекарь делал обход и выслушивал планы целителей, иногда вставляя свои ценные замечания. Несмотря на то что старику не было присуще чувство порядка, иногда он даже путал дни и людей, но всё же знал так много, что на это можно было закрыть глаза. Одно время ведьма украдкой делала записи услышанного, но Леофрик заметил, уточнил, что именно она пишет, и дал добро записывать всё. Он мечтал опубликовать это книгой. Ровена же была не прочь поставить своё имя рядом с именем лекаря.

Однажды утром, когда она пришла в кабинет с подносом заваренных трав, ведьма услышала гул и лёгкий грохот. Поставив свою ношу на стол, она подошла к стене за столом, у которой находился огромный книжный шкаф. Ей были знакомы книги, она даже многие с одобрения Леофрика брала почитать в свободное время, но в укромном месте стоял деревянный короб, закрытый на мощный замок. В замок были вставлены драгоценные камни – невероятная роскошь, даже Ровена, хоть и не считала свой дом бедным, не могла использовать сапфиры, алмазы и рубины в качестве простого украшения. Нет, камни нужны для усиления магических чар, наверняка удерживающих замок закрытым. Но зачем? Что там могло быть, в том сундучке? По размеру туда могла поместиться разве что голова ребёнка, и Ровена давно гадала, что в нём и почему ей нельзя его трогать. Все попытки ведьмы поговорить об этом, сухо обрывались Леофриком, и она осталась выжидать. Настал день, когда всегда спокойно стоявший на полке сундук издал звук и даже подпрыгнул на месте, будто из него что-то пыталось выбраться. Женщина как раз собралась сбегать за старшим лекарем, как он сам вошёл в комнату.

– Ты уже заварила чай? – спросил старик, подходя к столу. – Зачем ты опять там стоишь? Я уже говорил тебе держаться подальше от этой штуки…

– Послушайте, иногда слышен гуд и сундук прыгает.

Леофрик не выглядел удивлённым таким необычным поведением своей вещи, скорее раздосадованным.

– Значит, пора… Позови сюда Аскольда, – попросил он, а позже добавил: – И Ровена…

– Да, господин Леофрик?

– Это все твои задания на сегодня, можешь заняться чем-то в свободное время.

– Как скажете.

Раздосадованная тем, что секрет сундучка ей так и не откроется, ведьма всё же поспешила на нижние этажи – в это время Аскольд всегда делал утренний обход больных. Но чем ближе она подходила к палатам, тем отчётливее понимала, что и здесь что-то не так – младшие лекари метались по коридорам, одна девушка бежала так, что упала и разбила склянки с зельями прямо на её глазах. Ускорив шаг, она везде высматривала Аскольда, но он увидел её первой.

– Ровена! Где мастер Леофрик, его уже позвали?

В его глазах был такой испуг, что ведьме показалось – начинается конец света, нашествие демонов, они все умрут. И только присутствие старого целителя может их спасти.

– Нет, он как раз звал вас к себе, там…

– Сейчас это неважно! – раздражённо крикнул Аскольд. – Мигом наверх и веди сюда его как можно скорее. Ты что, не понимаешь?! Королева отравлена, она умирает! Мы должны её спасти!

– Не то Его Величество отрубит нам головы, как было при последних родах его матери, – мрачно добавила Фиона, другой старший целитель, спокойности которой позавидовали бы мёртвые.

Ровена подумала про себя, что скорее доверилась бы спокойному лекарю, чем тому, кто выглядит почти безумным, но король уж сам разберётся. Она же, приподняв юбки бархатного платья, поспешила по лестницам наверх, в который раз сокрушаясь, что в этом здании нельзя было создавать порталы. Когда добежала и, запыхавшись, вошла в комнату главного целителя даже без стука, она была готова проклясть строителей на самые страшные муки.

– Почему ты здесь? – нахмурился старик, едва завидев её. – Где Аскольд? И я же сказала тебе не возвращаться!

– Он не может сейчас прийти, там внизу паника… – отозвалась Ровена и, переведя дух, пояснила: – Королева отравлена, все боятся, что она умрёт. Её уже везут сюда. Вы нужны внизу, Леофрик.

Главный целитель какое-то время стоял и ничего не делал. Он смотрел на Ровену удивлённо и даже подозрительно, будто предполагал, что она может его разыгрывать. Потом он перевёл взгляд на сундук, который всё ещё подёргивался на своём месте. Старый лекарь вздохнул и направился к двери.

– Поспешим же.

Больные суставы и дряхлые мышцы мешают быстрому бегу ещё сильнее, чем туфли на каблуке и корсет, так что спустились они нескоро. К тому времени уже весь персонал искал Леофрика. Остальных больных вывезли с этажа, так что по шуму можно было понять, куда идти. Ровена издали услышала крики, и, разобрав слова, поняла, что её знакомство с королём будет несколько не таким, как она предполагала.

– Почему вы ничего не можете сделать? Разве не видите, она задыхается?! – кричал русоволосый мужчина с волевым лицом. Несмотря на отсутствие короны на голове, сомневаться в том, кто это был, не приходилось. – Где этот старый дурак, когда он так нужен?!

– Старый дурак уже здесь, Ваше Величество, – отозвался Леофрик, ковыляя к кровати, вокруг которой столпились люди.

На какой-то момент Ровене даже показалось, что король извинится, очень уж удивлённое и немного смущённое выражение лица у него было. Но мужья умирающих не извиняются, и король просто приказал:

– Спаси её немедленно!

– Сделаю всё, что в моих силах, – сказал старый целитель и начал осматривать лежащую на кровати девушку, которая хрипела, явно задыхаясь, и бледнела на глазах.

– Сделай больше, – тихо прошептал король, но мало кто его услышал.

Ведьма задумалась – не так много королевских свадеб происходит по любви, кто же мог хотеть смерти бедняжке?

– Мы пробовали заклинание Мары, очистили всю кровь. Укрепляющее заклинание. Заклинание против удушья. Противоядия от большинства известных нам ядов…       – тараторил Аскольд тем временем, отчитываясь перед Леофриком.

– А заклинание Гаюса? – спросил главный лекарь.

– Пробовали, нет реакции, – со вздохом ответил Аскольд.

Все в палате смотрели на старого целителя с надеждой и верой. Кто же, как не он, главный лекарь королевства, с лёгкостью решит задачу с удушьем? Чем больше старик молчал, тем страшнее всем становилось, но в конце концов он спросил у своих учеников:

– А зелье Метриноса?

– Но оно же… – растеряно отозвался кто-то из старших лекарей.

– Наносится на кожу и помогает дышать, верно, – кивнул Леофрик. – Смажем ей горло. И грудь, если потребуется.

Десятки глаз вопросительно посмотрели на короля. Лицезреть королевскую особу в неглиже – редкое оскорбление. Король плотно сжал губы и кивнул.

– Несите зелье, тащите ширмы! – скомандовал Аскольд. – Отойти от королевы, ей и так дышать нечем!

И все на этаже снова забегали, кто-то толкал ширмы, кто-то искал зелье, кто-то поспешил к двери и выглядывал оттуда. Леофрик закатал рукава, намереваясь сделать всё лично. Глядя на всеобщее движение, Ровена чувствовала себя ненужным соглядатаем, но вдруг главный лекарь что-то ей прикажет? Она должна быть его тенью, и она ею будет, готовая помочь. Видимо, схожие мысли о полезности мучили и короля.

– Чем я могу помочь? – тихо, без повелительных ноток спросил он, но целители, если и услышали его, не обратили внимания.

– Вы можете держать её за руку, Ваше Величество, – подала голос Ровена. – Ей сейчас очень страшно, и поддержка любимого будет очень кстати.

– Не навредит, да, – согласился Леофрик, слышавший этот разговор.

Король прошёл к жене, целителям принесли нужное зелье, и все они скрылись за ширмой. Ровена не могла ничего увидеть и занялась подсчётом периодичности приступов удушья королевы, молясь про себя, чтобы они становились реже. Но ей мешали. Многие ходили туда-сюда, стараясь заглянуть за ширму, кто-то шептался.

– Наш король весь в блевотине своей дамы и совершенно не печётся об этом, – заметила одна из младших лекарей, хихикнув. – И выглядит так, будто не может жениться на какой-то другой принцессе, если эта помрёт.

– После трёх лет в лечебнице тебя смущает вид блевотины? – спросил её собеседник.

– Нет, но она же королева, они так не делают! – продолжала настаивать девушка. – И не влюбляются! И не показывают свои сиськи! Наши старшие там-то всё видят.

– Им можно, они умрут сегодня же, если королева не выживет. И знаешь, Кет, я тебе открою секрет – царственные особы ещё и срут, представляешь?

Ровена не выдержала и улыбнулась. А вот целительница обиделась – вся палата слышала, как громко она топала к выходу, оскорблённая тем, что её мнение не поддержали. «Ах, если бы короли, и правда, были людьми другого сорта. Может, не умирали бы», – подумала ведьма, продолжая считать и ждать чуда, но срок между приступами не уменьшался. Впрочем, как и не увеличивался.

Наверняка считала не одна она. Лекари за ширмой совещались слишком долго, и ведьма понимала, что они растеряны. Наконец, ширма раздвинулась, и из-за неё вышел Леофрик.

– Куда же вы?.. – растерянно спросил Аскольд.

– Она явно отравлена, и мы не знаем чем. Нужно найти противоядие, – бормотал старый целитель, направляясь к выходу. – Я посмотрю в книге, я скоро вернусь.

– Я могу принести книги! – сказала Ровена громко. – Я дойду быстрее, вы нужны здесь.

– Нет! – крикнул целитель уже рассержено. – Я схожу сам, не беспокойте меня!

В полной тишине были слышны его удаляющиеся шаги и хриплые попытки дышать бедняжки королевы. Целители переглядывались между собой, у короля желваки ходили на скулах, все понимали, что главный целитель ушёл потому, что он ничего не может сделать. Быть может, он не хотел видеть смерть столь важной персоны? Или, и правда, надеялся найти ответ в одной из книг, как не выучивший материал ученик, во время экзамена просящий о возможности подсмотреть в учебник? Прошло невероятное в такой ситуации количество тяжёлых для всех минут, прежде чем Фиона нарушила молчание.

– Она стала задыхаться чаще.

Король поднял на целителей глаза, но никто не мог встретиться с ним взглядом. Младший персонал испарился из комнаты, будто опасаясь получить наказание, а старшие целители стояли у кровати, как почётный караул. Разве что Аскольд куда-то делся, но он хотел поискать ещё варианты.

– Мы можем попробовать снова применить зелье Матриноса, – предложила Фиона. – Это не спасёт, но может помочь дожить до того, как Леофрик или Аскольд что-нибудь найдут.

– Так пробуйте! – закричал король, по щекам которого катились слёзы, и наклонился к жене, успокаивая её и себя. – Всё хорошо, моя милая дорогая Этельфледа, они что-нибудь придумают. Тебе только нужно потерпеть. Всё будет хорошо…

– Я проверю, как там мастер Леофрик, – предложила Ровена, не в силах больше стоять и слушать дыхание умирающей.

– Хорошо, – согласилась Фиона и добавила чуть тише: – Если твои умения и понадобятся, то не сейчас.

– Умения?.. – переспросил король, отвлекаясь от покрытия руки жены поцелуями.

– Да. Ровена – некромант, – пояснила Филона, – из дома Гааров.

– Кто пустил вас в больницу?.. – брезгливо нахмурившись, спросил король. – Но это неважно, ваши услуги не понадобятся. Она выживет!

– Конечно. И да – если зелье не поможет, возьмите стеклянную трубку и пробейте ею трахею, чтобы она могла дышать, пока не вернётся мастер Леофрик, – предложила Ровена и, поймав на себе удивлённые взгляды, пояснила: – Мы же делаем так с бедняками, чтобы не тратить на них ценные зелья. Быть может, то, чем отравили королеву, невосприимчиво к магии, но уж с трубкой яд ничего сделать не сможет.

И, оставив лучших лекарей думать над её идеей, ведьма снова, подобрав подол, поспешила по коридорам и лестницам, проклиная и запретивших телепортацию, и придумавших жилые помещения поставить так далеко. И Леофрика, который так долго смотрит свои книги. Чай он там пить уселся, что ли?

Подбежав к двери, ведьма увидела, что она приоткрыта, и это её насторожило. Конечно, старый целитель мог спешить, но она ни разу не видела, чтобы он оставлял дверь незакрытой. И стоило ей приостановиться перед входом, как она услышала мужской разговор на повышенных тонах.

– Ой, что ты так убиваешься, я же не знал, что она, дура, возьмёт бокал с любимым вином моего брата… Сейчас или после моей коронации, королевой ей всё равно не бывать.

– Я пришёл к тебе, я предложил тебе помощь, всё только потому, что ты обещал не убивать никого больше! – кричал, захлёбываясь в рыданиях, голос, в котором Ровена узнала Аскольда. – Мне нужна была только его смерть, только его! Он обесчестил мою сестру!

– Много лет назад, я помню, ты говорил, – устало подтвердил его собеседник.

– Она не выдержала позора и умерла! А он даже не помнит её! – кричал Аскольд. – Мне нужна была только его смерть, а не смерть старика и ещё одной невинной девушки!

– Ну, она его жена и мать его детей, невинности там не сыскать…

– Хватит! – приказал кто-то третий, чей голос заставил вздрогнуть от накатившего холода. – Ещё немного, и я пожалею о том, что выбрал вас… Что до детей – моя кровь стоит за дверью, отправьте её ко мне.

Ровена вздрогнула и хотела убежать, а может, даже защищаться, но то самое холодное ощущение сковало её будто волшебными путами. Сердце чаще забилось от ужаса. Кто же мог наложить на неё заклинание так, чтобы ни она, ни её семейные охранные реликвии этого не почувствовали? Из-за двери вышел богато одетый высокий мужчина и усмехнулся при виде неё.

– Хороши нынче лекарки! Жаль, я давно ничем не болел, познакомились бы раньше, красотка!

Ей хотелось сказать ему что-то обидное, защитить себя, но и губы не слушались её, получалось только зло смотреть. А вот когда мужчина взял её за руку и потянул за собой, её ноги спокойно пошли следом, совсем не считаясь с желаниями своей владелицы. Чувствуя себя тряпичной куклой на ниточках, она вошла в кабинет и, если бы могла, закричала бы и осела на пол. Но тело её не слушалось, так что Ровена лишь молча прошла мимо скорчившегося тела Леофрика, обильно смочившего своей кровью ковёр на полу. Из её глаз покатились слёзы.

– Что, тебе жалко старого пердуна? – переспросил мужчина, что держал её. – Он визжал как свинья, хорошо, что все собрались внизу…

– Теобальд! – вскричал Аскольд. – Ты даже не раскаиваешься!..

– А чего мне раскаиваться? – пожал плечами мужчина. – Я хочу свой трон, я получу его, сколько бы трупов ни понадобилось.

Становиться очередным трупом Ровене не хотелось, она бросила умоляющий взгляд на Аскольда, но тот отвёл глаза и прошептал:

– Лучше смерть, чем отправиться туда, поверь…

– Да, жаль будет терять такую красотку, но что поделать, того требует мой повелитель, – сказал Теобальд и подвёл её к сундуку. Замок лежал рядом, крышка была открыта, и Ровена увидела, что внутри лежал невероятных размеров драгоценный камень. Он будто бы светился изнутри голубым светом, и в его гранях ведьма увидела себя, но был там и кто-то ещё. До того, как она успела рассмотреть, принц положил обе её руки на камень, и свет в глазах померк.

Сначала она чувствовала лишь холод. Испугавшись, что снова не может двигаться и скована волшебными путами того мага, что был третьим в кабинете целителя, Ровена подтянула к себе ноги, подвигала руками, улыбнулась вновь обретённой свободе движений. Она села и обхватила колени руками, чтобы если не согреться, то хотя бы не так быстро терять тепло, и стала ждать, пока к ней вернётся зрение. Ослепла она или вокруг была лишь непроглядная тьма? Ведьма не знала и от второго предположения поёжилась – непонятно было, куда оно её могло занести. Но ничего больше не произошло, она даже землю под собой не видела, а лишь ощущала. Решив согреться от ходьбы, Ровена встала и пошла прямо, иногда спотыкаясь, но в целом довольно быстро приноровившись и упорно идя куда-то вперёд. Зачем она шла, и куда можно дойти, если вокруг один мрак? Ей было страшно, но лучше уж делать хоть что-то, чем совсем ничего и ждать смерти. А именно мысли о неминуемой смерти её посещали не раз, пока она ждала прозрения.

С непривычки невероятно ярким показалось ей маленькое серое пятнышко в отдалении, которое она заметила боковым зрением. Остановившись, Ровена решила идти в ту сторону. Она уже пробовала создать магический огонь или согревающее заклинание, но магия не работала в этой пустоте, как бы она ни старалась. Постепенно серая точка становилась всё больше, заметнее и приобрела вид пятиугольника с голубоватой, будто жидкой поверхностью. Ведьма обошла это удивительное явление вокруг, но в ребре оно было плоским и всё ещё выглядело как пятиугольный портал. А вдруг там холод? Или дно океана? Неизвестность пугала, но стоять тут, в темноте, пока не замёрзнешь – тоже не самая приятная ситуация. Ровена осторожно коснулась поверхности портала, но, хоть он и выглядел как вода и даже переливался мелкими волнами, что бы ни было за его поверхностью, рука осталась сухой. Сделав глубокий вдох и зажмурившись, ведьма вошла в него.

Ей боязно было открыть глаза и узнать, что вокруг всё ещё темнота, но как только она приоткрыла веки, её ослепил яркий свет. Какое-то время ушло на то, чтобы привыкнуть к нему, и тогда женщина смогла осмотреться. Она стояла в разрушенном замке из серого кирпича, свет бил сквозь выбитые окна и обвалившуюся крышу, под ногами хрустели осколки черепицы и битые кирпичи, замок казался заброшенным очень давно. Обнаружив заваленную обломками крыши дверь, Ровена выбралась через окно, поняв, что в этом месте магия уже работает, и легко медленно спустилась со второго этажа. Примерно полчаса у неё ушло на то, чтобы обойти замок вокруг и понять, что она на острове. Вокруг было видно только море, до самого горизонта.

– Да что ж за день такой невезучий… – в сердцах воскликнула ведьма, потирая виски и пытаясь придумать, что делать.

Она отломала от сухого куста маленькую палочку и попробовала с помощью магии определить стороны света, но веточка просто крутилась в воздухе, категорически отказываясь помогать. Солнце стояло в зените, не сдвинувшись ни на полшага за всё то время, пока она была на острове. Успешно создав кувшин пресной воды и хлеб с сыром, Ровена перекусила и вернулась к попыткам выбраться. Но поисковое заклинание не показало ей направление, где был её сын, а попытка отправить в плаванье по морю одно из сухих деревьев с берега и вовсе была ужасающе провальной – дерево будто врезалось в невидимую преграду и разлетелось в щепки. То место, куда врезалось бревно, на долю секунды блеснуло.

– Я в ловушке, в магической ловушке, – потрясённо прошептала ведьма.

Она вспомнила силу того, кто обездвижил её, и поняла, что если он захочет держать её здесь взаперти, она ничего не сможет сделать. Как же выбраться? Женщина закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание, чтобы почувствовать свет своей силы. Если заклинания не помогают, быть может, спасёт истинная магия, более древняя, заложенная в каждом, кто несёт волшебство в себе? Мысленно она увидела себя – женской фигурой без лица, страхов, прошлого, из фигуры, будто из звезды, лился свет – ослепительно-белый, он освещал весь остров, каждый закоулок замка, в его свете Ровена надеялась увидеть выход, но увидела лишь ровные грани на стыках множества пятиугольников. Додекаэдр – поняла она сразу. Точно такой же фигурой был тот кристалл в комнате Леофрика, значит, она заперта в нём?

– Довольно! – услышала она грозный голос, от которого по коже пробежали мурашки. Тот же самый голос обездвижил её и приказал отправить её к нему. Как он там сказал – его кровь?

Но открыв глаза, Ровена лишь потеряла связь со светом своей магии, оборачиваясь снова и снова, она никого рядом не увидела.

– Что за шутки? – прошипела ведьма, наслышанная о древних ловушках, сводящих людей с ума. – Кто ты такой и где ты?

– Я Саргаат. Ты не видишь меня, потому что я в твоей голове, – пояснил голос, и Ровена услышала смешок. – Смертным вообще не дано видеть демонов в истинном обличье.

– Демонов не…

– Не существует?.. Что, и ты туда же? – в перебившем её голосе сквозили раздражение и усталость. – Мне уже надоело каждые пару сотен лет объяснять новым Гаарам, что демоны есть и вы произошли от них. Вы там записывайте, что ли…

Ровена на какое-то время притихла, пытаясь вспомнить опровержения или подтверждения такой диковинной теории. И главное, как это поможет ей выбраться? Вряд ли получится взыграть на родственных чувствах.

– То есть, все люди – потомки демонов?

– Только те, в ком есть магия и необязательно демонов – любых магических народов. Когда-то их было много, знаешь ли, но почти всех истребили люди. Метисы остались жить, назвали себя магами, потом вы все переженились друг на друге и получился весёленький коктейль. Даже Леофрик справился, справишься и ты. Он прошёл не с первого раза, конечно, и поседел в ту ночь, но в тебя я верю, Ровена из дома Гаар, потомок моего брата Сатгаара.

– Зачем это было нужно Леофрику? – с сомнением спросила ведьма, с трудом представляя себе почтенного целителя в сговоре с мифическими демонами. – Это у тебя он собирался узнать, как спасти королеву?

– Откуда, как ты думаешь, все его знания? – ответил вопросом на вопрос демон. – Быть может, я бы рассказал ему про одно удивительное растение, корни которого ядовиты, а цветки являются противоядием. И что их можно найти в кармане брата короля, так он боялся отравиться собственным ядом. А может, и не рассказал бы. Леофрик в последнее время был мне мало полезен.

Ровене нечего было ответить. Кто не шутил о том, что главный лекарь продал душу за знания? Разве все его открытия не были невероятными и удивительными? И оставался главный вопрос – хотела ли она подобной славы? Но такой вопрос демону не задать, а время потянуть, чтобы придумать план побега, нужно.

– И Аскольд справился, он более полезен? – спросила ведьма.

– Нет, он лишь приходил, плакал, просил помощи с местью сестры, тогда-то я и понял, что его можно использовать, чтобы сменить короля, – продолжал вещать голос в её голове. – Другие ученики старика тоже пробовали, Леофрик быстро смекнул, что эта связь забирает слишком много сил, и начал приводить их себе на замену. Выживали не все.

– Зачем тебе это всё?

– Мне скучно и у меня свои планы. Пройди все испытания моего ока, Ровена, докажи, что ты достойна, и все муки закончатся. Ты сможешь общаться со мной, когда пожелаешь, а я дам тебе власть.

– Лучше я получу её сама, – упрямо отозвалась ведьма.

В ответ она услышала смех.

– Отличный ответ, как для демона. Но у тебя нет выбора.

– Что ты имеешь в виду?.. – успела крикнуть Ровена, прежде чем увидела, как светящийся голубоватым свечением пятигранник отделился от горизонта и с бешеной скоростью влетел в неё, сбивая ведьму с ног.

Когда она открыла глаза, вокруг было темно. «Да неужели опять!» – мрачно подумала женщина и встала на ноги, но ей не было холодно, и глаза, привыкшие к темноте, начали различать очертания комнаты и мебели. Её комнаты, в её родном замке. Опасаясь неожиданностей, Ровена прошла к прикроватной тумбочке и взяла подсвечник в руки. Немного магии – и фитиль уже зажжён, свеча мягким тёплым светом осветила комнату и ведьма вздрогнула. В её кровати кто-то был. Фигура зашевелилась, тёмная макушка оторвалась от подушки, и ведьма поняла, что на кровати сидит её сын, сонно потирая глаза и щурясь от света свечи. Но не тот высокий немного несуразный молодой человек, которым она его отправляла в школу недавно, а малыш лет шести, пухлощёкий и не считающий себя достаточно взрослым, чтобы не обнимать мать на прощание. Будто прочитав её мысли, мальчик потянул к ней руки и позвал «мама». Быть может, ей приснился глупый кошмар? Про избегающего её Морригана, умершего мужа, каких-то демонов… Сердце Ровены дрогнуло, она поставила подсвечник на тумбу и обняла своего сына, радуясь теплу его тела и ощущению, когда тебя обнимают детские ручонки.

Со всей силы. Или чуть сильнее, чем это может маленький ребёнок. А может, даже не чуть. Когда Ровена почувствовала, что что-то не так, она попыталась отодвинуться, оттолкнуть тело сына, но он сжимал её с нечеловеческим усилием, и она не смогла вырваться.

– Ты уже хочешь уйти, мамочка? У тебя снова есть дела интереснее и важнее, чем я?

– Отпусти меня, Морриган, – стараясь скрыть ужас в голосе, попросила женщина. – Отпусти, мне больно.

– Мне тоже было больно, когда ты меня отпускала, – сказало то, что выглядело как её сын, но теперь Ровена видела, что вместо добрых серых глаз у этого подменыша чернота. – Но ты оставляла меня снова и снова. Я тебя не оставлю, не волнуйся. Я буду тебя обнимать до самого конца.

Маленькие ручки сжались сильнее, и ведьма почувствовала, что ей уже тяжело дышать, из глаз потекли слёзы от боли и ужаса. Видимо, конец будет не таким далёким, как она надеялась. Снова попытавшись вырваться, Ровена поняла, что не сделает этого без магии, а магия… Можно ли применять её к своему сыну? А вдруг это всё-таки он? Не в силах сделать новый вздох и ощущая, как кружится голова, ведьма сделала пас рукой и прошептала слова боевого заклинания. Тело мальчика отбросило невидимой волной, он ударился спиной о стену, и остался лежать где упал. Тело Ровены забилось крупной дрожью от понимания того, что она не знает чего хочет: чтобы мальчик с лицом её сына остался лежать или встал. И она вздрогнула, когда он, хрипя, поднялся.

– Ты не уйдёшь от меня, мамочка. Никогда.

Почти интуитивно, на инстинктах, ведьма схватила свечу и магией разожгла огромное пламя, направив его на мальчика. Его пижама и волосы загорелись, лицо покраснело и покрылось волдырями, он уже не говорил и не хрипел, а рычал:

– Ты убила меня, мама!

Ровена бросили подсвечник и выбежала из комнаты, заперев её на замок. Глаза застлали слёзы, захотелось убраться подальше, чтобы не слышать, как за дверью кричит от боли и зовёт голос её ребёнка. Всхлипывая, она спустилась в малый гостиный зал, и увидела там нового призрака. За столом сидел её муж Родерик и ужинал как ни в чём не бывало. Разум говорил ей, что это снова неправда, но Ровена не хотела в это верить. Она только что убила своего сына, ей нужен был родной человек, который утешил бы её, а кто может быть роднее мужа?

Увидев её состояние, Родерик нахмурился, встал из-за стола и подошёл к ней.

– Кто тебя обидел, любовь моя? – спросил он, обнимая жену.

– Там Морриган…– спутанно начала объяснять женщина, но как сказать, что она убила сына? Ровене было сложно произнести это вслух, она снова начала плакать. – Он был монстром, Родерик. Он горит, ты должен помочь ему…

– Не должен. Я должен помогать только тебе, – ответил мужчина, успокаивающе поглаживая её по спине.

– Я убила нашего сына, Родерик! – закричала ведьма в ответ, не понимая, почему он не беспокоится.

– Нет, милая, – ласковым тоном сказал ей муж. – Ты убила только меня.

От этих слов её будто в холодную реку кинуло, истерика тут же прекратилась. Слёзы и страх – это для случаев, когда у тебя есть возможность оплакать пережитое, но сейчас… Ровена подняла взгляд на такое родное лицо и увидела клубящуюся тьму в глазах мужа. Не став дожидаться, пока её рёбра вновь захрустят от объятий, женщина вырвалась и сделала несколько шагов назад.

– Я не убивала Родерика.

– Точно? – переспросил мужчина с насмешкой. – Не ты ли больше ценила его работу и его положение в обществе, чем его самого? Не ты ли отказалась рожать ещё детей? Не ты ли выходила замуж с красными от слёз глазами?

– От этого не умирают, – упрямо отрезала Ровена, не сводя глаз с черноглазого и отчаянно пытаясь понять, как выбраться из комнаты.

– Умирают от разбитого сердца, от нелюбви и невнимания, – продолжил обвинять её лже-Родерик. – Кстати, о невнимании. Может ли волшебник умереть от болезни? Если ему вовремя не приносить лекарства, конечно. Чем таким важным ты была занята в тот вечер, Ровена, что позабыла о собственном муже?

Слова били больно и точно в цель. Она часто прокручивала эти мысли у себя в голове, пытаясь понять степень своей вины, но услышать их сказанными и сказанными им, хоть и понимая, что это лишь наваждение… Было страшно. И больно. Но Ровена больше не слушала обвинения, она дёргала ручку двери, через которую пришла. Заперто. Дверь на кухню тоже была заперта. Как и дверь в коридор. Ведьма металась по комнате под громкие, казалось, нескончаемые обвинения и старалась их не слушать, чтобы не теребить старую рану.

– Я обвиняю тебя в отсутствии внимания, а ты меня даже не слушаешь, дорогая жёнушка, – раздался голос совсем рядом, а потом сильные руки прижали её к стене, и Ровена ощутила холодящую кожу на горле сталь. – Тебе придётся исправляться.

– Да, я исправлюсь, – прошептала женщина и махнула рукой, призывая нож со стола.

Он воткнулся в спину её мужа, его лицо перекосило от боли, и тогда она увидела, что чёрная дымка в его глазах рассеивается. Они стали привычного стального цвета и смотрели на неё с таким удивлением и обидой, которую сложно вынести. Родерик осел на пол, Ровена опустилась за ним, осторожно взяв его за руку и просидев так, пока он не перестал дышать. От отчаянья хотелось выть, но поможет ли это выбраться?

– Ты доволен, Саргаат?! – крикнула она, почти уверенная, что демон если не разыгрывает роли для неё, то хотя бы где-то наблюдает этот отвратительный аттракцион её потерь. – Я убила всех, кого любила! Теперь ты выпустишь меня?

– Всех ли? – спросил до боли знакомый, но давно позабытый голос.

Ровена понимала, кого сейчас увидит, и медлила с тем, чтоб обернуться. Ей пришлось отпустить руку Родерика, который тут же растворился сизым дымом и несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем она решилась повернуться и увидеть свою мать. Ровно такой, какой видела её в последний раз, когда самой Ровене было всего десять. Погибшая от неудачного эксперимента, такая родная и любимая мама стояла перед ней.

– Что, даже не обнимешь? – спросила её мать.

– Дай угадаю, тебя я тоже убила? – устало отозвалась Ровена, из всех сил борясь с желанием кинуться к матери.

–Хуже, – сухо ответила ей черноглазая. – Ты меня разочаровала! Мы готовили тебе такое будущее, ты должна была заметить пропавших братьев, а ты… Не добилась ничего. Не сделала нашу семью уважаемой. Ты исполняешь приказы каких-то слабых маленьких людей, как ты могла так низко пасть, Ровена? Мы воспитывали тебя…

– В золотой клетке, – перебила её ведьма. – Совсем не готовя к настоящей жизни. Это в ваших мечтах дом Гааров уважаем и известен, а в мире всё иначе, мама.

–Ты должна была…

Но Ровена уже не слушала. Клетка. Она не выберется из клетки, пока не убьёт всех, кто ей дорог. Сколько их будет? Двенадцать, по числу сторон додекаэдра? Ведьма не могла представить, как такой милый забывчивый тюфяк, как Леофрик, мог убить хоть кого-то, и надеялась, что у неё столько родных не найдётся, но… Она смутно догадывалась, что за матерью придут отец и братья. А потом, наверное, её лучшая подруга юности и парень, ставший первой любовью. Кто ещё будет в этом списке? Хватит ли у неё сил убить их всех, даже зная, что всё это – лишь мираж, игра с её разумом? Или есть другой путь? Может, демон остановил её не случайно?

– Замолчи! – жёстко сказала она своей матери, стараясь не думать о том, что больше никогда её не увидит.

Черноглазая собралась с силами и снова начала свои обвинительные речи, но Ровене хватило времени, чтобы расслабиться и, закрыв глаза, увидеть белый свет внутри себя и очертания того, что он освещал. Она была всё там же, на берегу моря, в этом свете исчезла и мать, и её родной замок. И проявились грани кристалла, удерживающего её.

– Что ты делаешь, ты всё испортишь! – взвыл в её голове Саргаат.

– Я же говорила, что возьму всё сама, – ответила Ровена и перестала сдерживать свет.

Ей даже показалось, что она успела увидеть, как от волны света трескаются, словно стёкла, стены её темницы. Но она тут же очнулась на полу, ощущая, как раскалывается голова, а по лицу что-то течёт. Она попробовала языком. Кровь. Открыв глаза, она увидела, что находится в той же палате, куда до этого поместили королеву. Вот и её кровать за ширмой, вот король, Фиона и другие старшие и младшие целители. Осознав, что всё закончилось, Ровена улыбнулась и коснулась рукой лица. Кровь была из носа. «От перенапряжения, наверное. Теперь понятно, откуда в покоях Леофрика столько кровавых тряпиц», – отметила про себя ведьма и с благодарностью приняла бинт от одной из целительниц. И только тут поняла, что все очень странно на неё смотрят.

– Почему все стоят? – закричал стоящий перед ней мужчина, в котором она узнала Теобальда. – Зовите королевскую стражу! Защищайте короля!

– То есть вы, Теобальд, ещё не рассказали всем интересную историю о том, как вы хотели отравить брата и промахнулись бокалом, а потом убили Леофрика и, видимо, забрали его око демона? – спросила ведьма, чуть гундося.

– Что?! – возмутился принц, выхватывая меч из ножен и пятясь от ведьмы прочь. – Какая неслыханная ложь, какая дерзость!.. Отдай приказ, брат, и я зарублю её на месте! Она – убийца, мечтающая занять место Леофрика, оттого она и убила старика и его ученика Аскольда! Если бы не случай с королевой и моё вмешательство, ей бы удалось всё сделать незаметно!

– Аскольд мёртв?.. – переспросила Ровена.

– Замолчите оба, – устало, но удивительно спокойно ответил король. – Теобальд, у тебя есть доказательства её вины?

– Но я видел собственными глазами, какие ещё доказательства тебе нужны, Альфред? – гневно отозвался Теобальд. – Ты что, мне не веришь?

– Я верю фактам, а не словам. Ровена, вам есть что сказать? И объясните, как вы смогли появиться посреди зачарованного зала и зачем?

Десятки глаз смотрели на неё. Кто-то с любопытством, кто-то с недоверием, и лишь взгляд короля был оценивающим. Тут как раз подоспела королевская стража, но Альфред приказал им остановиться и ждать.

– Я выбралась из ловушки, где меня пытали, куда меня отправил ваш брат. Это большой голубой кристалл, видимо, он у него с собой, раз я появилась именно здесь. Ещё у него должны быть с собой цветки того растения, которым отравлена королева. Они – противоядие, – пояснила ведьма и уточнила: – Королева ещё жива?

– Да, ваш метод с трубкой не давал ей умереть, – ответила Фиона.

– Ты не будешь против, если мы обыщем тебя, брат? – спросил король, обращаясь к Теобальду. – Конечно, лишь для того, чтобы снять все подозрения.

– Значит, у тебя всё-таки есть подозрения, Альфред? – прошипел принц и направил меч на брата. – А может, решим всё по старинке, поединком? Или мне добить твою жёнушку, чтобы не мучилась, а?

Король отдал приказ, и стражники, сверкая и гремя латами, двинулись вперёд, целители отошли за их спины. Но всех быстрее была Ровена – наколдованная волшебная верёвка обвила ноги и руки мятежного принца.

– Не будет терять времени, обыщите его, – объяснила она.

– И кляп найдите, – добавил Альфред, морщась от брани и оскорблений, которыми сыпал его брат. – Цветки, кристалл?

– Всё при нём, мой король! – отрапортовал стражник, передавая маленький кожаный мешочек в руки лекарей и протягивая сумку со светящимся кристаллом королю.

– И что нам с ним лучше сделать, леди Ровена? – уточнил у ведьмы король, пока они оба стояли и смотрели, как целители заваривают цветки и убирают трубку, чтоб напоить королеву отваром.

– Как по мне – так утопить, – вздохнула женщина. – Но нужно подумать, можно ли его использовать.

– Вот и подумаете. Мне с сегодняшнего дня нужен новый придворный маг, и я настаиваю, чтобы вы заняли этот пост.

– С такой должностью я согласна, – улыбнулась Ровена, стараясь несильно светиться от счастья в такой ответственный момент. – Вам стоит быть рядом с королевой.

– Уверен, она будет безумно вам благодарна. И за спасение, и за напоминания, – сказал король и, чуть кивнув, подошёл к кровати супруги, взяв её за руку.

Спустя какие-то десять минут королева Этельфледа уже могла спокойно дышать сама. А Ровена, не касаясь кристалла в сумке, отнесла его в свою комнату и рухнула на кровать. Сначала отоспаться, и вперёд, к новым победам.