Цитаты из книги «Ведьмак», страница 5

поэтому ваше выживание зависит от темпа рождаемости, потому–то неуемная похоть никогда вас не покидает, секс управляет вами тотально, это влечение сильнее даже, чем инстинкт самосохранения.

Что есть правда? Отрицание лжи? Или утверждение факта? А если факт – это ложь, что же тогда правда?

- Осторожнее, Шелдон, ---усмехнулся высокий эльф - Не измывайтесь над чужой религией. Это и нехорошо, и неприлично, и... небезопасно.

- Хиреадан, - спросил он, массируя виски, - с этим покушением на власть... Верно?

- Абсолютно. Ты ничего не помнишь?

- Ну, вышел на улицу... Люди на меня поглядывали... Потом.. Потом был какой-то магазин...

- Ломбард, - понизил голос эльф. - Ты пошел в ломбард. И сразу же дал по зубам ломбардщику. Крепко. Даже очень.

Ведьмак сдержал проклятие.

- Ломбардщик упал, - тихо продолжал Хиреадан. - Ты дал ему еще несколько раз ногой по весьма чувствительным местам. На помощь прибежал слуга. Ты выкинул его через окно на улицу.

- Боюсь, - буркнул Геральт, - этим дело не ограничилось.

- Опасение вполне обоснованное. Ты вышел из ломбарда и направился по середине улицы, расталкивая прохожих и выкрикивая какие-то глупости относительно чести дамы. За тобой тянулся солидный хвост. Там же был я. Эррдиль и Вратамир. Ты остановился перед домом аптекаря Лавроносика, вошел и через минуту снова вышел, волоча Лавроносика за ногу. Затем обратился к собравшейся толпе с чем-то вроде речи.

- Какой?

- Говоря наиболее доходчиво, ты сообщил, что уважающий себя мужчина не должен называть курвой даже профессиональную проститутку, ибо это низко и отвратительно. Что применять определение "курва" по отношению к женщине, которую ты никогда не... имел - ты выразился более красочно - и никогда ей за это не давал денег, дело грязное и абсолютно недопустимое. Экзекуция, сообщил ты всем и вся, будет произведена немедленно, и это будет наказание в самый раз для такого говнюка, как Лавроносик. После чего зажал голову аптекаря между колен, стащил с него портки и врезал по заднице ремнем.

- Продолжай, Хиреадан. Продолжай, не жалей меня.

- Лупцевал ты Лавроносика по заднице, не жалея сил, а аптекарь выл и верещал, плакал, взывал к помощи господней и людской, умолял сжалиться, обещал даже исправиться, но ты ему явно не верил.

...не хочу в будущем сожалеть о бездеятельности и колебаниях. Если и придется о чем-то жалеть, то пусть это будут действия и поступки. Я – чародейка. Хватаю жизнь за гриву. (Цири)

Прощайте. Мерзость по собственной воле покидает благородную компанию. Ибо вы у мерзости уже вот где сидите!

Если в течение ближайших нескольких лет ты пожелаешь написать мне, не колеблись ни минуты. Письмам твоим я неизменно рада.

Его раздражала холодная яичница, которую подал трактирщик, на мгновение с трудом оторвавшись от девочки, которую тискал в подсобке. Раздражало, что девочке было, самое большее, двенадцать лет и в глазах у нее стояли слезы.

Цири была разочарована и удивлена, но это быстро прошло. Она училась. В частности, тому, чтобы не удивляться сверх меры и не ждать слишком многого, ибо в таких случаях разочарование бывает не столь убийственным.

А потому, – выпалил он, – что вчера ночью она была со мной, а не с тобой.