Читать книгу: «Вот так вот, Сэм»

От автора

Написание данного произведения мне далось нелегко. Скорее всего, это из-за моей лени и неопытности в писательстве. Так уж вышло, что срок её готовности постоянно откладывался, хотя я и пытался приблизить сию долгожданную мной дату. Даже, когда книга, казалось, уже была готова, я всё равно почему-то тянул с её публикацией. Но вот, наконец-то, я с гордостью могу заявить: “«Вот так вот, Сэм» готова к погружению в умы доблестных читателей и я искренне надеюсь, что мои труды будут вознаграждены обратной связью, чего так не хватает в наше время начинающим авторам.”

Ну, что ж.

В принципе, слишком многословным быть не люблю, в этом Вы убедитесь, читая данное (и последующие) произведение.

Приятного чтения!

ПРОЛОГ

Зимний ранний вечер. На железнодорожном вокзале города Бэттихайс люди, спешащие сесть в вот-вот отправляющийся поезд, толкаются, замедляя друг друга. Один лишь Сэм Андерсен шёл, хоть и быстрым шагом, но успешно маневрируя мимо возникающих по курсу препятствий. Обогнав всех, на его пути больше не мешался ни один суматошный человек. Он мигом достал из кармана билет, вручил его проводнику, сел в поезд, нашел в нём своё купе, вошёл внутрь и уселся на полку под номером тридцать восемь. Напротив него сидела милая девушка, лет так двадцати трёх. Она читала электронную книгу, одновременно кушая яблоко и очень вкусно им похрустывая. Верхние полки были пусты.

Как только поезд тронулся с места, за окном начал срываться, плавно набирая обороты, февральский снег.

Сэм изредка стал ощущать некий зуд на затылке, что напомнило ему о суеверии, поведанном когда-то его старым другом Кристофером, суть которого заключалась в том, что, якобы, этот самый зуд указывает на скорые изменения в жизни, очень резкие и весомые.

Эта мысль недолго находилась в сознании Сэма, ведь девушка, сидящая напротив, оторвала свой стремительный взгляд от книги и устремилась им прямо в светло-карие глаза своего соседа по купе. Что-то в её взгляде завораживало. Сэм не мог понять, что именно, но это что-то было безумно привлекательным. Быть может, это невероятная чернота её глаз, либо же небольшой, слегка острый, носик. Возможно, это были её славные губки, уголки которых она совсем немножко подняла, отчего вырисовывалась прекрасная, нежная, чуть выдававшая себя, улыбка. Суть дела не меняет – Сэм засмотрелся, охватив одним взглядом всё лицо незнакомой красавицы, и, похоже, был в восторге. Он изо всех сил начал стараться отвести взгляд от очаровательной особы, но не выходило. Мужчина был, будто, загипнотизирован и даже не мог вымолвить ни одного слова так, чтобы его можно было с первого раза понять. В голове его, а точнее, в его мыслях, творился неистовый кавардак, и он просто сидел, не двигаясь и обомлевши.

Милая девушка напротив Сэма, обладательница невероятной красоты, начала замечать, что взгляд, вонзившийся в её сторону, стал потихоньку утомлять и она окунула свои глаза обратно в книгу, вернувшись к чтению. Ей было очень интересно, чем закончится роман, который, по отзывам, является неким шедевром современной литературы. Хоть она и прочла уже три четверти произведения и до сих пор не заметила какого-нибудь подтверждающего эти отзывы аргумента, интерес оставался, ведь на неё очень сильно влияло мнение общественности и оно играло для неё важнейшую роль.

– Какая же красота за окном! Не правда ли? – наконец, Сэм решился и выжал из себя фразу, глядя на заснеженные просторы, только-только пронзившие его взгляд.

В ответ последовала тишина. Девушка настолько быстро и глубоко погрузилась в чтение, буквально за полминуты, что даже и не услышала слов сидящего напротив мужчины. В данный момент в романе, который она читает, накалилась обстановка и даже на долю секунды оторваться от, манящих к себе, печатных символов не представлялось возможным. Заядлый читатель понял бы, в чём дело, и вернулся бы к попытке зарождения диалога чуточку позже. Но фигурируемый в данной ситуации писатель – дело несколько другое. В силу своей неофициальной профессии, он привык и писать, и читать, и быстро отвлекаться на все различные обстоятельства, возникающие вокруг него. Так же быстро он мог и вернуться к предыдущему занятию, без вреда для труда. Но об этих всех нюансах далеко не каждому известно, хотя и не к каждой личности поголовно их можно приписать.

Гордость Сэма не позволила больше говорить, а заядлого читателя, как известно, в нём не было – был лишь писатель. В душе он ощутил ярость – его игнорируют, причём самым наглым образом, сидя напротив и изображая, будто он ничего не говорил. Благо, Андерсен давно научился сдерживать себя и свои эмоции, поэтому успокоить себя для него – пусть и непростая задача, но вполне выполнимая.

Их путь был долог. Сэм направлялся в город Тэриум, чтобы из него можно было начать своё путешествие, обещающее множество приключений и различных вдохновителей. Мужчина, в частности, отчаянно рассчитывал на последнее. Так как это путешествие, ради которого он бросил работу, на которой занимал вполне высокую и высокооплачиваемую должность. Он бросил всё в надежде на то, чтобы, наконец, возродиться как писатель и, в конце концов, достичь в этой стезе успеха, к которому стремится большую часть своей двадцатисемилетней жизни. Сэм пошёл на этот шаг весьма осознанно, ведь от длительного творческого застоя его нормальное психологическое состояние перед ним самим ставилось под вопрос – его всё чаще стали посещать мысли о том, что такими темпами он сойдёт с ума. Поэтому он и решился на столь отчаянный шаг – кардинально изменить свою жизнь и отдать себя тому, к чему лежит душа с самых подростковых лет. Накопив достаточно средств для довольно обширной поездки и кое-каких приятных бонусов, Сэм сообщил начальству об уходе, отработал положенные две недели, собрал вещи и рванул на железнодорожный вокзал.

Теперь ничто не станет на пути перед его, насыщенной мечтаниями, целью – стать известным писателем. Он понимает, что это нелегко, но разве трудности должны кого-либо останавливать?

ГЛАВА 1

Грозит внутри меня печаль

Поддаться ей… но я сильнее.

И потому я гордо пал

Пред нею. Прямо на колени.

Сэм написал небольшое четверостишие и задумался о предстоящем. К нему в голову ворвались мысли о том, что с ним будет в самом крайнем городе из его списка. Этот город – Шелзстоун.

Единственное, что Андерсену было известно о нём, то, что несколько лет назад на единственной ведущей в город дороге, на мосту, был воздвигнут памятный камень в честь всех погибших там людей. Известно лишь, что о количестве погибших информация в средства массовой информации ни разу не просачивалась, но зато по всей стране быстро разлетелась весть о реставрации моста и о том, что на нём возведены высокие ограждения, снабжающие проезжую часть хорошим освещением, которые с того момента гарантировали безопасность для каждого, кто проезжал по злосчастной, в прошлом, дороге. Это место было чем-то загадочным в представлении Сэма и, несомненно, он уже мечтал о том, как его путешествие, принёсшее в жизнь вдохновение, подходит к концу именно в нём, в городе под названием Шелзстоун – городе, который обязательно что-то да приготовил для каждого приезжего и Сэм среди них не исключение.

Подошло время к глубокому вечеру. В окнах поезда можно было наблюдать за неспешным и непоследовательным выключением светильников. Однако лишь самые-самые романтики ещё не спали, а наслаждались: кто – просто самой поездкой, кто – шумом соприкосновений рельс и колёсных пар поезда, а кто-то «наслаждался» бессонницей.

Сэм невольно глянул во всё ещё освещенное светом из купе окно. Он с трудом, но, всё же, сумел разглядеть в нём побелевшее от снега поле, над полем уже чистое небо, а в небе яркие звёзды и большую Луну, простирающуюся, словно волшебная люстра, по воздуху и бегущую вслед за поездом, настигая его своими блеклыми лучами. Сэм достал из сумки блокнот с карандашом и начал рисовать, вдохновлённый ночным видом из окна, постепенно отдаляющегося от мира, привычного ему.

Изредка посматривая на свою соседку, Сэм приступил к срисовыванию её выразительных черт лица. Он начал с глаз – того, что больше всего цепляло и вонзалось в душу, как только что решил художник. Спустя час, увлеченный рисованием, мужчина был доволен результатом. Он поспешил показать портрет, собственно, портретируемой.

– Простите, девушка… эм… де-вуш-ка, – всё-таки сумев отбросить мысли о предыдущей неудачной попытке начать диалог, позвал чуть ли не полушёпотом Сэм, недавно освободившую свои руки от книги и теперь глядящую в окно, девушку, как бы стараясь не испугать её и не показаться наглецом. Она повернулась к нему и с внимательным видом дала мужчине понять, что слушает его.

– Не хотите ли взглянуть на мою, как мне кажется, самую лучшую, не побоюсь этого слова, работу в жизни? – сказал Андерсен, немного даже покраснев и странно улыбнувшись от, вроде как, удачно сделанного комплимента.

– А? Вы это о чём? – искренне удивлённая красавица с соответствующе удивлённым выражением лица и удивительной улыбкой, спросила незнакомца, прервавшего тишину в купе. Девушка уже около получаса задумчиво глядела в окно. Ей представлялось, как она мчится по видневшимся сейчас деревенским просторам на лошади, углубляясь всё пуще и пуще, простирая свои руки к горизонту, позабыв обо всём на свете и отправляясь вперёд к свободе от городской суеты.

Сэм молча и с застенчивым видом повернул готовый рисунок к девушке.

– Ух ты! Вы очень хорошо рисуете! А кто это?

– Это же вы! Ха-ха-ха! Вы что, не узнаёте?

– Я? – переспросила девушка и присмотрелась получше.

– Да-да. Именно вы и никто другой! Я прямо сейчас смотрел на вас, любовался вашей дивной красотой и рисовал.

– Очень здорово получилось. Но, мне кажется, вы нарисовали меня чересчур красивой.

– В этом вы неистово правы. Вы чересчур красивы! – с всё той же улыбкой подтвердил мужчина.

Девушка очень засмущалась и на секунду отвернулась, во время чего, за её волосами были заметны только её покрасневшие щёки и безусловно милая улыбка. Она повернулась обратно лицом к Сэму и ответила:

– Нет-нет. Вы ошибаетесь. Мне кажется, я не так красива, как изображено на вашем рисунке. Впрочем, это, конечно, очень приятно, спасибо, – она улыбнулась ещё очаровательнее прежнего.

Увидев такую реакцию, Сэм теперь был готов на всё, лишь бы видеть её улыбку всю дорогу.

– Почему вы так говорите? Вы ведь удивительно прекрасны! Не понимаю, как вы вообще можете считать иначе!

– Знаете, мне не очень нравится моя внешность. Именно поэтому я и еду туда, куда, собственно… еду.

– И куда же вы едете, если не секрет?

– Я еду в Тэриум, но зачем, не могу вам сказать… а точнее, не хочу.

– Понял, понял. Как вас зовут?

– Меня зовут Розалина. А вас?

– У вас очень удивительное имя, как и вы сами… Оно вам подходит, в этом нет ни малейшего сомнения.

Щёки Розалины снова покраснели и она хотела было что-то сказать, но вдруг передумала и выдавила из себя всего одно монотонное «спасибо», уткнувшись при этом в окно.

– А меня зовут Сэм, – подхватил он, сообразив, что не ответил на встречный вопрос, да и к тому же, поняв, что тема о внешности не располагает собеседницу к беседе. Взгляд его прошагал до области осмотра взгляда Розалины и мысль об отвлечении девушки, от только что чуть было не оттолкнувшей её от продолжения диалога темы, стала расти ежесекундно, перейдя, наконец, в стадию зрелую и жаждущую вырваться на волю, чтобы добиться своего предназначения.

– Вам нравится такая погода? – практически не поддавшись размышлению, вдруг, вырвалось у Сэма.

Девушка, как-будто ожидая этого вопроса, непринуждённо и всё с той же очаровательной улыбкой кивнула.

– Я очень люблю снег. Ещё с детства, когда я ловила снежинки на рукавицы, я обращала внимание на структуру этих удивительных созданий. Конечно, тогда я не рассуждала, как сейчас, но восхищение от них каким было, таким и осталось. Вы только представьте, Сэм…? – не будучи уверенной в том, правильно ли назвала слушателя по имени, уточнила Розалина, в ответ на что заметила одобряющий кивок, – … Сэм, представьте, как красива каждая снежинка; при всём при этом каждая из них уникальна и какую же мощь они из себя представляют, когда собираются вместе, – в компанию из миллиардов, триллионов или квадрильонов подобных себе созданий! – Розалина сделала паузу из нескольких секунд, повернувшись сперва к Сэму, затем обратно к окну. Она продолжила, – как много хлопот они приносят взрослым и как много радости – детям, того не сознавая. Конечно, это всего лишь вода… хотя можно ли так говорить? Раз это вода, то это уже не что-то там, такое, простенькое… это уже самое необходимое для существования всего живого на Земле вещество! Обратите внимание, как нежно расстелился снежный ковёр по поверхности этого поля. Значит, нет ветра. Ох, знали бы вы, как я не люблю ветер! Но только сильный не люблю. Если ветер слабенький, чуть-чуть колышущий листву или еле-еле подталкивающий мои волосы, но только в тёплую погоду, не в холодную, то такой ветер я люблю. И то, наверное, не всегда… и если недолго. Надоедает, – Розалина резко прекратила свою реплику. Ей вдруг захотелось услышать, что ей сможет ответить новый знакомый.

Удивлённый столь яркими и насыщенными речами мужчина в одно мгновение даже не знал, что сказать в ответ своей попутчице, хотя и сознавал, что долгое молчание, за которым непременно захочется что-то сказать, будет выглядеть, мягко говоря, глупо или, как минимум, странно. А может, и то, и другое сразу. Но Сэм просто начал говорить и слова полились из его уст сами по себе, непринуждённо.

– Вы очень интересно мыслите! Должно быть, вы очень начитанны, ведь так? – спросил он, посмотрев в этот момент на книгу, лежавшую подле Розалины. Затем, после краткого кивка девушки, сопровождающегося, опять-таки, нежной и доброй улыбкой, Сэм продолжил. – Увы, я не придавал столь глубокого значения ни одному из видов осадков или каких-либо погодных условий и явлений, но свою точку зрения на этот счёт, всё-таки, имею и хочу вам её озвучить: не знаю, как вам, но мне доставляет удовольствие осенний тихий дождь, бегающий по подоконнику окна, когда я сам, собственно говоря, дома, а идти в то же время никуда не нужно… – Розалина всем своим видом дала понять, что ей это тоже нравится, но перебивать рассказчика не торопилась, – … когда каждая секунда нахождения в тепле и уюте во время этакой неясной погоды доводит меня до экстаза, я ощущаю необыкновенный прилив счастья и вдохновения. Верите ли? Я считаю, что хотя бы ради таких моментов, как минимум, стоит жить!

– Несомненно, вы большой романтик! Но меня интересует ещё кое-что, – Розалина сделала вид что-то подозревающего человека, сделавшись от этого безумно смешной с виду. Когда её глаза чуть прищурились, лоб напрягся, брови сгустились, а губы немножко дрогнули, слегка выдвинувшись при этом вперёд, она выглядела настолько забавно, что ощутила это сама и еле сдержалась, чтобы не засмеяться, – для чего вы меня рисовали?

Такой вопрос был вполне ожидаем и Сэм уже знал, что на него нужно ответить, но, увидев перед собой столь забавное личико, к нему прильнула некая заинтересованность, собственно, к причине возникновения представшей перед ним картинки. В то же время он понимал, что наглым показаться ни в коем случае нельзя и потому следует как можно более качественно обработать свой ответ, что он, собственно, и сделал.

– Знаете, я несколько минут искал объект в окне, который мог бы запечатлеть в памяти и начать его зарисовывать, но…

Тут дверь купе отворилась и из неё послышался приятный хриплый мужской голос прежде, чем объявился его обладатель.

– Прошу прощения… у вас… зажигалки не найдётся? – несколько озадаченный мужчина невысокого роста немного засмущался, но терпеливо ждал ответа. В то время Сэм и Розалина, чей диалог был неаккуратно прерван, погрузились в лёгкое замешательство. Даже, можно сказать, что в их глазах, где-то вдалеке, пыталась разжечь пламя ярости небольшая искра, но, к счастью, у обоих она быстро потухла и их облик преобразился в чуть более дружелюбный.

– Вы курите? – спросил Сэм Розалину, не отрывая от неё свой взгляд.

– Нет, не курю.

– Вот вам и ответ, – обратился он к безоружному курильщику, – мы не можем вам помочь.

Мужчина был так расстроен, что, вновь, позабыв обо всяком приличии, довольно громко затворил двери купе, оставив пару наедине друг с другом.

– Так вот… – Сэм хотел продолжить, но подзабыл, на чём остановился, однако Розалина это мгновенно поняла и подсказала, дабы скорее услышать то, чего, как ей казалось, она хотела.

– Вы говорили, как долго искали предмет, который могли бы начать рисовать. Думаю, это натолкнёт вас на прежнюю мысль.

– Да-да, конечно, спасибо большое! – ему стало приятно, что Розалина заинтересована в ответе и он счёл, что следует этот интерес подогреть как можно больше, но не переборщить, в то же время. – … Так вот. Я искал что-то за окном, что-то, что сможет зацепить меня и сосредоточить на себе, что отложится в памяти и что я смогу, будучи заинтересованным, зарисовать, но потом, совершенно (заметьте!), совершенно случайно, я пересек границу окна и дошел своим взглядом до вас. Тогда я и понял, что искал не там.

– Удивительная история. Жаль, что в ней так много лести…

– О, нет! Не стоит так говорить! В моих словах совсем нет лести! – убедительнейшим тоном, с настойчивым выражением, вымолвил Сэм.

– Ну, будь по-вашему. А куда же едете вы?

Резко поставленный вопрос, абсолютно никак не относящийся к предшествующей доселе теме, немного ввёл мужчину в задумчивое состояние. Сэм опомнился, – я еду туда же, куда и вы. С Тэриума хочу начать своё путешествие. Вы уже были там?

– Нет, я там не была, но мне доводилось краем уха слышать о нём. Впрочем, меня сам город не особо интересует, если даже совсем не интересует. Я еду встретиться с одним человеком. А что это за путешествие такое? – с ярко выраженным интересом спросила Розалина, – обычно люди путешествуют по крупным городам, а не по… таким. Неужели вы там хотите что-нибудь найти? – как бы с намёком и с немного едкой ухмылкой отчеканила девушка.

– Да, хочу. Я очень надеюсь, что мне удастся найти вдохновение, – Сэм улыбнулся, сделав совсем короткую паузу, и затем продолжил, – я ведь писатель, поэт и художник и мне жизненно необходимо пополнять запасы идей, черпать всё новые и новые знания, видеть разных людей и разные места. От долгого пребывания на одном и том же месте, от некоего застоя, талант тускнеет и приходится выжимать из него все соки, что весьма чревато. А ваше замечание по поводу выбора мною подобного рода городка весьма кстати! Видите ли, я не желаю вдохновляться тем, чем вдохновляются, наверняка, очень многие люди. Я считаю, что в том же Тэриуме я смогу найти весьма и весьма интересную и замечательную музу. А если уж и не там, то потом, после посещения следующих городов из моего списка, я уверен, что бы ни случилось, обрету то, что ищу. Это дело такое, – очень, очень щепетильное, – немного подумав, Сэм добавил, – вообще, моей главной целью является стать знаменитым писателем. Это именно то, к чему я давно стремлюсь и, надеюсь, этим своим путешествием я приблизил себя к данному достижению. Честно говоря, я даже сейчас могу похвастаться: прошло всего ничего с начала путешествия, а я уже вдохновился! – вслед за этими словами последовала нежная, добрая и довольная улыбка.

– Я надеюсь, что вы действительно получите то, за чем едете. Желаю вам в этом удачи! – Розалина улыбнулась и повернула голову к окну, как бы задумавшись, но в то же время подав вид, что не желает прекращать беседу.

– Благодарю вас. Однако с кем же вы планируете встретиться?

– Вы слишком любопытны, Сэм. Как мне кажется, я вполне доступно дала понять, что не желаю развивать эту тему, – резко и чуть ли не дерзко, явно озлившись, отвесила девушка, будто оплеухой, по невежеству мужчины. Затем она взяла в руки книгу и направила в неё свой всё ещё неспокойный взгляд.

– Ой … прошу прощения, что-то я и впрямь чересчур любопытен. Простите, не хотел вас обидеть.

Розалина более не отвечала. Она и не думала продолжать беседу. Что-то на неё резко нашло такое, что развило в ней злобу на своего собеседника. Вспыльчивость – её второе я. Перелистывая страницу за страницей, увлеченность книгой поглотила девушку, как и её негативные эмоции. Совсем скоро Розалина вновь пребывала в умиротворённом душевном состоянии и в некоем спокойствии. Сэм же, наоборот, разъярялся сильнее и сильнее. Он также отличался вспыльчивостью и в нём присутствовала доля такого самолюбия, через которое никто не имел права переступать, а иначе – жди беды. Впрочем, мужчина и осознавал, что в нынешней ситуации он прав меньше, но тяга к восторжествованию своего рода справедливости гордого и не дающего себя в обиду человека, предзнаменовала лишь то, что охладить свой пыл будет весьма непросто. Однако Сэм решил держаться изо всех сил, чтобы не усугубить ситуацию. Надежда, что всё ещё можно наладить, оставалась, и деваться, пока, никуда не собиралась.

Он вышел из купе и пошел слоняться из стороны в сторону вдоль вагона, сложив руки у груди и размышляя о том, как бы провернуть всё таким образом, чтобы девушка не то чтобы заговорила с ним, как полчаса тому назад, но и ответила на непонятно почему, столь интересующий его вопрос. Для него теперь это было делом принципа.

Увы, толковые мысли не спешили посещать его голову. Всё, о чём у него получалось думать – необыкновенная и завораживающая красота Розалины. А ведь действительно – её внешность является чем-то удивительным и очень даже неестественным по сравнению с другими типами внешностей. Но, тем не менее, это была именно красота. Невооружённым глазом видно, что девушка подвергается большому количеству зависти. Вероятно, именно поэтому ей и не нравится обсуждать эту тему. Может быть, за этим кроется нечто более глубокое и сокрытое.

ГЛАВА 2

Сэм больше не бродил, а задумчиво стоял в коридоре и пристально глядел в одно из окон вагона. Его нынешнее состояние прервал резко возникший шум, донёсшийся со стороны уборной. Там была парочка мужчин, яростно ругающихся и бурно обсуждающих что-то, по всей видимости, очень важное и серьёзное. Из-за них идиллия, ранее уютно располагавшаяся кругом, покинула их вагон. Сэм с отчаянием взглянул на создателей и, по совместительству, участников конфликта и, ничего не придумав, пошагал обратно к себе.

Тут, из купе, находящегося прямо перед тем, в которое Андерсен только собирался войти, покашливая, вышел мужчина, тот самый «безоружный курильщик», недавно проявивший себя в качестве не совсем воспитанного человека.

– О, это вы! Простите меня за моё тогдашнее вторжение к вам. Это как-то ненароком вышло. Кху-кху.

– Как же так, ненароком? Хотя… могу себе это представить. Ничего страшного. Забыли.

– Вот и славненько, – улыбнулся и, протянув свою руку, представился мужчина, – Джозеф. Джозеф Летов.

Сэм, недолго думая, протянул свою руку в ответ и назвал имя новому знакомому, – а я Сэм. Сэм Андресен. Необычная у вас фамилия… вы из России?

– Я – нет, но моя родня родом из России. Давно мы перебрались сюда. Фамилия и кровь – единственное, что осталось от моих дальних русских предков.

– Это довольно интересно… Вы, кстати, знаете, что здесь нельзя курить? – резко переведя тему, подметил Сэм мужчине, чуть было не поднёсшему зажжённую спичку к сигарете. На что тот, опомнившись, сразу же потушил «недетскую игрушку» и выкинул её в окно.

– Да знаю я! – засмеялся Джозеф, – признаюсь, забываю… – снова захохотал он. – Эта привычка работает во мне уже, как часы. К сожалению, я курю настолько часто, буквально каждую четверть часа и, по всей видимости, сейчас должно быть около часа сорока пяти, – Джозеф взглянул на время и положительно кивнул головой, сопроводив кивок указывающим жестом на руку с наручными часами, – так и есть! Ровно час и сорок пять минут! Хоть какой-то толк от этой гадости! Кху-кху-кху. Прошу, пойдёмте в тамбур. Там, я думаю, курить запрещается не настолько категорично, как в вагонах.

– Ну что ж… – Сэм задумался на пару секунд и сообразил ответ на предложение, – … пойдёмте. Вы в одиночку путешествуете?

Мужчины, отчего-то, быстро заинтересовались друг другом. То ли это от их взаимных качеств дружелюбных людей, то ли из-за каких-то личных проблем, то ли от небезызвестной человечеству скуки.

– «Путешествуете?»… Ха-ха-ха, – вновь рассмеялся Летов, – громко сказано, я бы даже сказал очень… громко. Кху. Я с женой своей еду, к матери её… А вы… с той девушкой?

– Что вы, нет. Мы каждый сам по себе…

– А судя по вашему взгляду на меня, когда я ворвался к вам в купе, я бы так не сказал, – с ехидной улыбкой подметил Джозеф. – Вам она нравится. Это видно, даже сейчас.

– Очень нравится. Я ещё не смог определить, даже немного, какова она внутри и это меня сильно настораживает. Но снаружи она выглядит настолько превосходно, что я уже заранее готов закрыть глаза на все возможные погрешности её характера.

– Мой вам очевидный совет: будьте с этим поосторожнее. Закрыть глаза всегда успеем. Гораздо разумнее было бы сперва прищурить, а когда вы будете уверены в том, что от окончательного их закрытия вы не попадете в, как минимум, неловкую ситуацию, тогда уже и можно будет попытаться поддаться своим чувствам и эмоциям. Но даже в этом случае стоит быть очень бдительным и осторожным. Да, – наслаждаясь своим удачно продемонстрированным красноречием, подтвердил заядлый курильщик.

– Вы говорите правильные вещи, Джозеф, но, боюсь, их актуальность на данный момент стоит под вопросом. Я допустил ошибку, причём глупую. Похоже, даже, сознательно.

– Вот как? И что же вы сделали такого, если не секрет?

– Я уподобился ребёнку. Либо же наглецу. Розалина свинчивала от вопроса довольно явным образом, совсем не скрывая того, что не желает на него отвечать, а я же, будто настаивая, пытался добиться от нее ответа. Я осознаю свою вину, но извиниться перед ней не могу. Вообще, это как-то случайно получилось…

– Почему же… не можете?

– Потому что горд.

– Простите, но мне кажется, вы не совсем правильно поняли, что за явление с вами случилось и сами для себя создали проблему. Вы усугубили своё положение. Если бы вы были так горды, как говорите, то этого разговора сейчас не было. Дело точно не в гордости!

– Возможно вы и правы… Но постойте… как же мне быть? Пусть даже если мне и удастся закрыть глаза на гордость (если это всё-таки она), всё равно – я не знаю, что теперь мне будет позволительно сказать, а что нет. Мне очень стыдно признаваться, но я боюсь. Страх быть отвергнутым – худший, а главное, положительно не оправдывающий себя.

– Повторяю вам ещё раз: дело не в гордости! Вы просто испытываете неловкость от предыдущей беседы. Лучше перестаньте сильно переживать по этому поводу. Всякое бывает и причём со всеми. Поймите это. Всё у вас в голове и всё, что вы можете и, по сути, должны сделать сейчас, так это собрать, в конце концов, свою волю в кулак и пойти на рожон! Просто попробуйте извиниться. В любом случае, это нужно сделать! И… будь, что будет, ну! Один раз ведь живём, Сэм!

– Хм. Вы правы! Путь наш долог, а нам с Розалиной, как-никак, ещё находиться вместе в купе всё это время. Нужно взять себя в руки каким-нибудь дивным образом и… и попросить прощения.

– Всё верно, друг мой, верно, – Джозеф дружелюбно похлопал Сэма по плечу, приоткрыл дверь тамбура и сказал, – удачи вам. Надеюсь, вы справитесь.

Сэм остался один среди гущи ещё не растворившегося в воздухе сигаретного дыма и, в очередной раз вдохнув его, вышел из тамбура, постепенно набираясь сил для довольно сложного, как ему казалось, шага.

Он глубоко вздохнул и, понимая, что делу, не пересилив себя, не помочь, сдвинул дверь купе и обнаружил, что девушки в нём нет.

– Должно быть, вышла в туалет, – вслух сам себе сказал Сэм.

– Видимо, да, – из-за спины прозвучал в ответ голос Розалины, тем самым, ошарашив и будто застав врасплох Андерсена. – Дайте пройти. Пожалуйста, – крайнее её слово, хоть и является словом, говорящим о вежливости, сейчас весь насытивший его тон отталкивал своей интонацией и каким-то безобидным негативом.

Повернувшись, каменное лицо столь прекрасной девушки заставило Сэма задуматься о предстоящей с ней беседе, от чего его полость рта высохла настолько, что могло создаться впечатление, будто сейчас утро, а вчера было выпито довольно много алкоголя.

– Э-эм… Розалина, – чуть ли не заикаясь, но взяв себя в руки и черпая сплошным потоком слова из своих мыслей, позвал Андерсен девушку. – Простите меня за мою бестактность. Не знаю, что на меня нашло.

Она взглянула на него, слегка улыбнулась, кивнула и снова уткнулась в свою книгу.

И тут-то Сэм начал понимать, почему говорят, что от любви до ненависти один шаг. Он понял, что ненавидеть так же просто, как и любить. Только эмоции другие, но такие же сильные и сложно перебарываемые. Прилив ярости стал наполнять всё более густыми морщинами его лицо и вскоре всё в нём поутихло. В один миг. Как-будто ничего и не было. Мужчина ощутил равнодушие ко всему: и к Розалине, и к поезду, и к своему путешествию. Он перегорел. Всё, что сейчас могло его взволновать – лишь мелкие нужды и потребности, которые в данный момент «сидели тихо». Сэм молча, без лишних эмоций, присел на полку и уставился в окно, наблюдая в нём за отдалявшимся пейзажем.

Посидев так не более минуты, он вдруг вскочил, подошел к двери, постоял около неё с задумчивым видом секунд пять, развернулся и сел обратно. Не прошла и следующая минута, как Сэм очутился вне своего купе, обозлённый и яростный, хотя и адекватный. Будучи под влиянием каких-то непонятных чувств, он не знал, куда себя деть, как ему сдерживать накопившуюся в нём злобу, которая, как казалось сперва, оставила его, но затем, набравшись сил, она пропитывала тело мужчины, плавно заполняя все всё ещё добрые его клетки.

Ходьба взад-вперёд не давала ничего положительного для его состояния. Наоборот, от мелькающих световых лучей из щелей дверей купе и постоянно меняющегося вида в окнах вагона, Сэм раздражался и всё так же не знал, куда ему себя деть – да так, чтобы суметь умерить свой пыл.

Минут десять он бродил по коридору вагона, то впуская в свою голову, то выпуская из неё различные негативные мысли и идеи, которые ему то нравились, то не нравились. И тут, на развороте, эдак, пятидесятом, Сэм услышал, как отворилась какая-то дверь. Обернувшись, он увидел Розалину, стоявшую и смотревшую на него.

– И долго вы так будете ходить? Что с вами, Сэм? Вы в порядке? – искренне удивлённо и даже взволнованно произнесла девушка, совсем чуть-чуть дав понять, что она желает вернуть своего соседа в их купе. Видимо, читать ей надоело. Постояв в снизошедшем на него теперь смятении около половины минуты, Сэм, всё-таки, смог подобрать в разносортной гуще пришедших на ум фраз необходимые для продолжения их диалога слова, – со мной всё в порядке. Позвольте поинтересоваться, отчего такое беспокойство? Вы ведь, насколько я смог понять, весьма принципиальны. А я вам, к тому же, как было мною замечено, не очень-то уж и любопытен, – мужчина разошёлся со своим красноречием, переплетя его с привкусом горести от ноши гордой сущности, отягощающего его бремя явно не на шутку.

В глазах, смотревших на него, стала мелькать детская беспристрастная злоба. То ли это от того, что девушке, как ей вполне могло показаться, пудрят мозги, то ли от того, что её раскусили. К слову, второй вариант является более вероятным и более усложняющим дальнейшие их отношения, судя, опять-таки, по этому «невинному» взгляду.

– Видимо, я всё верно сказал.

Розалина сперва о чём-то задумалась, затем, посмотрев по сторонам, начала подходить ближе, принимая облик совсем безобидной и милой девочки. Подойдя к Сэму, она молча, без лишних движений, чуть ли не уткнувшись ему в грудь носом, захныкала, опустив глаза в пол. Это были не слёзы, а лишь капли сожаления о сложившейся ситуации. Скорее даже, это простое осознание своей вины, немного приукрашенное столь тонким эмоциональным моментом.

Мужчина не растерялся и тотчас же принялся утешать и успокаивать расстроившуюся девушку, – что же вы? Не берите в голову, я не держу на вас зла. Тише, ну же, тише, тише… ух ты, взгляните! – Сэм указал указательным пальцем на появившийся из-за деревьев круглый бело-жёлтый шар, быстро вонзившийся во взгляд, – вы бы хотели побывать на Луне?

Розалина не обращала внимание ни на какие слова, но Сэма, на сей раз, это не раздражало и отнёсся он к этому спокойно и даже положительно. Он прям растаял, при виде этого взрослого дитя.

– Пойдёмте в купе? – настоял мужчина, – чего нам стоять-то здесь?

Девушка взяла Сэма за руку и повела за собой. Зайдя в купе, они увидели, что их поезд приблизился к какой-то железнодорожной станции и начал останавливаться. Розалина отчего-то выдохнула, будто с облегчением, и сразу же замешкалась. Она начала идти к своей скамье, позабыв, что к её руке «прикован» нынешний сосед своей же ладонью и от этого, потянутый за собою Сэм подумал совершенно о другом, о том, что его вполне интересовало, как и большинство других мужчин. Он мигом заулыбался, но когда девушка посмотрела на него, то его взгляд поразило удивлённое и даже растерявшееся лицо. Розалина резко оттолкнула от себя мужчину, наметившего на нечто, что её никак не устраивало.

– Что с вами?!

– А с вами? Вы же сами меня потянули.

– Я… я случайно. И это вовсе не для того, о чем подумали вы. Извините, – девушка покраснела и отвернулась. Ей было очень неловко и неудобно.

– Пойдёмте подышим свежим воздухом? – предложил Сэм.

– Хорошая мысль, пойдём, – улыбнувшись, согласилась Розалина.

Парочка вышла на улицу, едва сумев убедить проводника в том, что их остановка не здесь. За большим невысоким зданием вокзала простирался кусочек ночного Ванройс-Сити. Сам же вокзал ничем не примечателен и Сэм с Розалиной, едва это заметив, немного пожалели, что оставили своё купе.

– Видимо, зря мы вышли, – с небольшим смешком сказала девушка.

Сэм в ответ слегка улыбнулся и кивнул. Они постояли на улице совсем недолго, спешно пройдя по вокзалу и немного вдоль поезда, туда и обратно. Можно сказать, что они просто вышли «размять кости». Когда настало время заходить обратно в вагон, Сэма посетила тревога. Мигом прощупав все свои карманы и панически оборачиваясь кругом, он осознал, что потерял бумажник.

– Простите, а во сколько отправление? – спросил он у проводника. – Кажется, я потерял свой кошелёк.

Мужчина средних лет, с явно выраженной ненавистью ко всему миру, и двумя почти чистыми окулярами, стоя у входа в вагон со скрещенными за спиной руками выдавил из себя всего одно слово, – сейчас.

– Ну тогда дайте пройти! – резко ответила Розалина, почему-то очень разозлившись, и чуть не оттолкнувши, но отвергнувши стоявшее перед ней препятствие отгоняющим жестом. Когда она вошла в вагон, то обернулась, наблюдая за действиями Сэма. Тот, в свою очередь, с удивлённым выражением лица и глядя в пол, но поворачивая на ходу голову в сторону обиженного проводника, уже пройдя в вагон, этим же взглядом извинился перед ним. Мысли о потерянном бумажнике остались на улице. Как только Сэм открыл дверь купе, он вспомнил об утрате, но уже было поздно – поезд тронулся.

Розалина сидела на полке, опустив голову и рыдая. Как только её сосед закрыл дверь, она подняла свои всё так же прекрасные, хоть и немного покрасневшие от злости, глаза и уткнулась ими будто сквозь него.

– Что с вами?

– Я сорвалась.

– В каком смысле, сорвалась? – спросил Сэм, присаживаясь на свою полку, – вы… вы были дерзки, … но… но в этом нет… нет ничего страшного, не принимайте это так близко к сердцу! К тому же, он этого заслужил, – говоря, мужчина ёрзал рукой по сиденью – очевидно, ему что-то мешало. Спустя несколько секунд он достал из-под себя свой бумажник, слегка улыбнулся, убрал его в карман брюк и вновь обратился к всё также плачущей красавице. – Ну же, Розалина, не печальтесь.

Все попытки приободрить девушку оставались тщетными. Более того, плач усугублялся и постепенно начал сопровождаться весьма не тихим хныканьем.

– Я… я сорвалась. Вы понимаете?! Сор-ва-лась! Я надеялась, что смогу держать себя в руках. Пожалуйста, не трогайте меня сейчас! Мне надо успокоиться… Пожалуйста, – с молящим видом, попросила девушка.

Сэм, не вымолвив более ни слова, встал и вышел из купе. Свернув налево и пройдя несколько шагов, он вошёл в тамбур, в котором, по обычаю, находился Джозеф. Тот, в свою очередь, приветливо улыбнулся и моментально поинтересовался:

– Ну как там? Извинили вас?

– Та извинить-то извинили. Вот только больно странная она девушка, я в этом убеждаюсь всё больше и больше.

– Красивая обложка, в основном, ну, не в основном, но зачастую, перекрывает не очень красивое содержимое. Думаю, это не очень-то и удивительно, что вы сочли её странной. Вам ещё предоставлен шанс узнать её получше, время ведь есть.

– Ох, Джозеф, время есть, да. Но… но сумею ли я выдержать всё это? И вообще, нужно ли мне это?

– Сумеете. Если хотите, когда вас что-то начнёт сильно беспокоить, вы можете обратиться ко мне. Вы знаете, в каком купе меня искать. Постучите в дверь четыре раза – тук-тук, тук-тук – и я выйду к вам.

– Что вы! Зачем вам это надо?

– Я ведь заядлый курильщик. Мне всё равно это будет необходимо. Да и помочь хорошему человеку, хотя бы чем-нибудь… почему бы и нет? – искренне улыбаясь, сказал Джозеф.

– Ну, хорошо. Если что, я постучу. Хоть бы не случалось больше этих «если что»… – с надеждой в грустном голосе проговорил писатель.

Сэм побрёл в купе. Отворив дверь, он застал немного будоражащую картину: Розалина сидела, глядела в пустоту, при этом одна её рука нервно то сжимала, то разжимала чашечку своего колена, а вторая рука царапала ногтями поверхность полки, всё время дрожа. Мужчина мигом подскочил к девушке, взял её обе руки в свою одну, второй приобнял, тем самым, приободряя.

Они просидели в таком положении около пяти минут, не говоря ни слова и совсем еле дыша, словно боялись чересчур громким дыханием спугнуть друг друга или ещё чего хуже.

– Я не могу, простите. Мне нужно выйти, – Розалина прервала молчание, убрала от себя руки Сэма и быстро вышла из купе.

Мужчина был в замешательстве и ничего другого, кроме как побежать вслед за своей спутницей, придумать не смог. Как только он открыл дверь, резкий и жуткий визг заставил его ускорить шаг. Пройдя на слух вправо от купе, дойдя до края вагона, Сэм нашёл Розалину, стоявшую над улыбающимся трупом проводника. Тот был уже холодный. Его рука держала мобильный телефон, на экране которого шутил какой-то комик.

Лица, наблюдавшие сию картину, были весьма напуганны. Розалина же и вовсе выглядела, будто убийца. Её бледное лицо покрывалось слезами, а глаза словно страдали от чувства вины и огорчения.

– Зачем вы пошли за мной?

– По-вашему, я должен был сидеть, сложа руки, и слушать ваши крики?

– А. Я кричала? Я забыла. Или не заметила, – слегка дрожа, словно растерянная, произнесла девушка и, спустя мгновение, заплакала.

Сэм подошёл ближе к Розалине и чуть обнял её, дабы поддержать, – думаю, лучше отсюда уйти. Пойдёмте, – приподняв её, он ощутил, что девушка чересчур расслабленная, даже, можно сказать, вялая и безжизненная.

Не обратив на это особого внимания, он взял её под руки и довёл до их купе.

– Мне кажется, вы слишком близко всё принимаете к сердцу. Да, человек умер, но вы ведь его совсем не знаете! Печально, обидно, но не более. Давайте перестанем грустить! Ну же! – только войдя и заперев дверь купе, Сэм произнёс ободряющую, как ему самому казалось, речь.

В то время Розалина уже сидела на своей полке и сверлила потупившим взглядом квадратик с рисунка на полу.

– Ээээй… вы чего? Розалина…

За его словами последовал отягчающий взгляд. Взгляд, который выражал искренне горестное самочувствие.

– Это я виновата… я убила его!!! – сказала девушка и снова заплакала…

ГЛАВА 3

В утреннем городе Грайс довольно солнечно. Не смотря на небольшой мороз, на улице вполне приятно находиться и Майк на это не мог не обратить своё внимание. Выходя из дома, он взял с собой зонт, так как прогноз погоды на смартфоне предсказал, что до того, как он успеет прибыть на работу, начнётся дождь. Однако зонт мог ему понадобиться лишь для того, чтобы защититься от ярких солнечных лучей. «Лучше бы взял очки от солнца», – такими были его мысли по пути на работу, ведь покрывший за ночь город снег очень искусно отражал солнечный свет и безжалостно ослеплял всех смотрящих на него людей.

Ещё с момента пробуждения Майка посетили какие-то непонятные чувства, бурлящие в нём. Ему казалось, что сегодняшний день какой-то особенный, что сегодня что-то должно произойти, а это что-то, в свою очередь, весьма значимое. И, дойдя до работы, до железнодорожного вокзала города Грайс, Майк был поставлен перед фактом – через десять минут ему следует сесть в поезд и занять место погибшего прошлой ночью, под утро, проводника, ведь другие, оставшиеся в поезде трудящиеся, настойчиво требуют незамедлительного восполнения штата. Его радости не было предела. Мужчина жил один и его очень сильно напрягало одиночество, которое настигало его дома, а поездка в поезде, в свою очередь, для него всегда являлась чем-то приятным, комфортным и романтичным. Теперь же к этим качествам прибавится и заработная плата, являющаяся весьма значимым бонусом. Когда получаешь деньги за ту работу, которая тебе нравится, можно достигнуть высокого уровня профессионализма и личного удовлетворения, закреплённого внутренним спокойствием и осознанием того, что в жизни всё идёт так, как надо.

Майк взял свой ранее заготовленный чемодан с вещами, как раз для этого случая, и пошёл, чуть ли не вприпрыжку, к месту, где ему нужно будет выполнять весьма непростые обязанности, но к которым он был давно готов. Его не волновал факт смерти предшественника, даже, казалось, он был ей рад, но без злорадства. Он радовался, что ему наконец-то предоставилась возможность работать там, где всегда хотел.

Войдя в вагон, в котором находится «проводничье» купе, Майк вдохнул широкой грудью и настроил все свои мысли на работу. Представив, как он делает людям чай, разносит его, как собирает бельё, общается с пассажирами и как делает всё остальное, что его ожидает, Майк плавно и удовлетворённо улыбнулся, а затем пошёл изучать территорию, сперва войдя в своё купе. Других проводников там, на удивление, не оказалось и мужчина решил, что они где-то заняты рабочими делами.

Новый проводник весьма дружелюбен, в отличие от умершего, и он решил первым делом пойти на контакт с пассажирами. Пройдя вдоль коридора от своего купе всего несколько шагов, он повернул влево и постучал в дверь. Тишина. Первой его мыслью было: «нужно проверить списки, может быть этим людям нужно сейчас выходить». Майк немедленно ринулся за реестром пассажиров и впопыхах начал искать. Он нашёл и ознакомился с содержимым. В результате проверки действительно оказалось, что пассажиры из того купе уже прибыли в пункт назначения. Проводник поспешил и вскоре стучал в дверь тех пассажиров настойчивей прежнего, ведь до отправки поезда оставались считанные минуты. Простучав так некоторое время, он решил войти. Каково было его удивление, когда он обнаружил аккуратно сложенное бельё и в общем убранное купе.

– Ну, зато убедился, что они не проспали, – пробормотал сам себе Майк и пошел по коридору дальше.

Следующая дверь. Он постучал, ему сказали «да-да», после чего он вошёл внутрь.

– Здравствуйте! Я ваш новый проводник, меня зовут Майк. Надеюсь, мы сможем прийти к взаимопониманию и наша поездка завершится наилучшим образом. Если у вас будут какие-нибудь вопросы или пожелания, вы знаете, где меня найти! – он улыбчиво и доброжелательно завершил свою заготовленную речь, дав понять, что уже уходит. – До встречи, счастливого пути.

Выйдя из купе, сердце его билось быстрее обычного. Свершилось! Отныне он – полноценный проводник. По-крайней мере, Майк так полагал. Теперь осталось пройти по всем, вверенным ему, вагонам, заглянув в каждое купе и проговорив свою шаблонную фразу.

Ещё несколько шагов вдоль коридора, поворот налево, стук в дверь, ответ из-за неё и её открытие, – здравствуйте! Я ваш новый проводник, меня зовут Майк. Надеюсь, мы сможем прийти к взаимопониманию и наша поездка завершится наилучшим образом. Если у вас будут какие-нибудь вопросы или пожелания, вы знаете, где меня найти! – взглянув по сторонам и убедившись в ненадобности своих услуг, Майк пожелал счастливого пути и этим пассажирам, а после вышел.

Следующее купе. Стук, и из тамбура вынырнуло лицо, говорящее, – я здесь-здесь. Туда не стучите… – указал мужчина в сторону своего купе, в которое стучал проводник, – … там спят. Что вы хотели? – это был Джозеф, как обычно, проводивший больше времени, куря сигарету в тамбуре.

Майк приблизился к курящему и защебетал, – здравствуйте! Я ваш новый проводник, меня зовут Майк. Надеюсь, мы сможем прийти к взаимопониманию и наша поездка завершится наилучшим образом. Если у вас будут какие-нибудь вопросы или пожелания, вы знаете, где меня найти!

_ А со старым-то что?

_ Э… с каким таким старым?

_ Ну, проводником, – ехидно улыбнувшись, уточнил Джозеф.

_ А-а-а, старый… А старый умер-то. Вы разве не знали?

_ Что же… как это? Во дела…

_ Ну, да. Такие дела. Зато теперь я вот тут вот работаю.

Джозеф удивлённо-озадаченно взглянул на собеседника, быстро охватив одним взглядом весь его невысокий организм, и в душе скривился от его слов. А затем и в лице, – вы хоть бы чуточку уважения проявили, и сострадания, к слову, тоже, – сказал он и отвернулся от проводника.

– Конечно же, вы правы. Мне безумно жаль человека, которого я никогда не видел и о котором услышал сегодня в первый раз!

Джозеф с некой улыбкой повернулся к своеобразно-ироничному проводнику и его грубость сменилась на милость. – Чёрт возьми, а мне нравится ход ваших мыслей! В них есть своя правда.

– Рад, что вы способны размышлять, господин…?

– Летов. Джозеф Летов. А вы-ы-ы… вы Майк! – чуть-чуть задумавшись, но быстро вспомнив, подхватил он.

– Верно.

Момент молчания и Майк вспомнил, что он работает и ему ещё нужно обойти все купе, чтобы пассажиры знали, что их проводник на месте.

– Простите, эм, Джозеф. Я пойду далее, мне нужно работать.

– Да-да, конечно, Майк. Когда вы будете идти обратно, скорее всего, я буду стоять на этом же самом месте.

– Хорошо.

Майк, позабыв об остальных купе этого вагона, пошёл дальше знакомиться с пассажирами в следующий. Джозеф, в свою очередь, быстро докурив сигарету (будучи, кстати, удивлённым, что за неё не было сказано ни слова, тогда как остальные проводники выходили к нему каждый раз, как только чуяли запах дыма, и всё время грозили оштрафовать. Первый «догрозился», – это слово теперь преследовало его мысли каждый раз, как только он приближался к тамбуру), резко направился в купе Сэма и чуть было не открыл дверь, но успел вспомнить, что это не лучшая идея и просто постучал.

Монотонное «сейчас» донеслось через дверь, а затем, спустя пару секунд, Андерсен предстал перед Летовым со странным видом. Он выглядел отчаявшимся, разуверившимся и, наконец, растерзанным. Что-то тревожило его. Но что именно – не было понятно никому, даже, собственно, ему самому.

– Привет, Джозеф. Как дела? – неясно каким тоном и с какой интонацией произнёс Сэм.

– Привет… да дела, как казалось, были весьма весёлыми, вот только изменилось, что-то, это резко.

– Хм, – задумался Сэм, – чего же так?

– Да постучался как-то в одно купе, а оттуда грустный тип показался! – засмеявшись и хлопнув собеседника по плечу, сказал Джозеф, – что же вы скисли, как суп гороховый? Пойдёмте, я покурю, а вы мне всё и расскажете? Не стоит держать дурные мысли в голове, они там приживутся! – как бы поддерживая предложил он.

– Нет, я не могу оставить сейчас Розалину. Извините, правда, может, позже, – ответив, Сэм аккуратно прикрыл дверь и оставил больно разговорчивого весельчака наедине с собой и его вечно меняющимися мыслями.

– Да… – вздохнул Джозеф, – такие, значит, у нас дела… – и пошёл в своё купе.

Тихонько открыв дверь, он сделал вид, что переживает за сон жены, чтобы было меньше крика и негодования. Но мужчина удивился, увидев свою, всё время отлёживающую бок, любимую, сидящей за столом и что-то пишущей.

– Что это на тебя такое нашло-то, с утра? – вслед за этими словами на Джозефа рухнул тяжёлый взгляд из-под очков, державшихся на краю носа.

– Письмо пишу.

– Захотела… молодость вспомнить? – решив пошутить, он забыл, на что может нарваться и, лишь после воспроизведения шутки понял, что уже вляпался.

Гордая и строгая женщина ещё раз кинула взгляд на своего муженька, затем, будто резко выдохнула, так сказать, всем видом показывая: «ну не дурак ли?!»

– Это шутка, Холли, просто шутка. Не надо злиться.

Слегка опёршись на спинку сиденья, Холли, с видом некоего негодования и разрывающей до смеху физиономией, сказала, – ну что опять за чепуху ты несёшь? Когда же ты, наконец, прекратишь шутить свои несмешные шутки? От твоих слов только хуже! Почему ты не можешь просто молчать?

– Началось… успокойся, я ничего страшного не сказал и тем более не сделал… – сказал Джозеф и в их купе начала развиваться ссора. Вернее, строгая жена принялась отчитывать своего вечно весёлого мужа.

А вот в купе правее, Сэм, только закрыв дверь перед Джозефом, подошёл к красавице-Розалине, встал возле неё на колени, сжал её руку в свою и тихо начал шептать утешительные слова, впрочем, ничуть её не утешающие. Тогда он поднялся и сел на свою полку с тем же озадаченным видом, который прилип к нему часа так полтора назад.

– Объясни мне, Роза, что значат твои слова? Почему ты до сих пор плачешь? Я не понимаю…

– Вы и не поймёте… – всхлипывая, с трудом сказала девушка, – это сложно… объяснить. То есть, объяснить не сложно, сложно понять. Вы не поймёте…

– Что же ты загадками говоришь? И давай уже на «ты», пожалуйста.

Розалина приподняла свои глаза и устремилась ими в сторону Сэма, но чуть-чуть мимо него.

– У меня всю жизнь так… как только кто-то начинает мне грубить или что-либо наподобие… я злюсь, очень злюсь и после… этот человек умирает… – девушка еле сдерживает слёзы, – я уже лишилась… многих людей, которые были мне близки и дороги… и, понимаешь, ужасно сложно жить с мыслями о том… о том, что виновата в этом всём одна лишь я…

– А ты не думала, что это могли быть просто совпадения?

– Думала! И до последнего держалась! Сегодня сорвалась – и вот результат. Это моя вина!

Слушающий данные слова мужчина, удивился настолько, что даже и не смог ничего на них ответить. Он несколько раз пытался что-то сказать. Розалина это видела и понимала, что, за в один миг загоревшимися глазами, вряд ли последует какой-то ответ. Но ей очень хотелось поделиться этим с кем-нибудь. Тяжесть, сопровождающая её на протяжение всей жизни, тянет ко дну, но девушка чудом держится на плаву и даже умудряется жить. Снова наступило молчание, которое, казалось, будет продолжаться вечность.

Сэм сидел-сидел, смотрел всё по сторонам, но так и не увидел ничего, что могло бы задержать на себе его взгляд. Кроме Розалины. Она, несомненно, в этот короткий промежуток времени стала для него важнейшим объектом его усиленного внимания за все крайние годы. Переплетение чувств, ощущаемых им в сей момент, создало странную бурю в его мыслях, а где-то рядом с сердцем поселился пучок… или даже комок, плавно расстилавшийся по организму. Рассуждениям и переживаниям мужчины настал конец, когда в дверь постучали.

«Ну что опять-то?!», – подумал про себя Сэм.

В двери стоит незнакомец.

– Здравствуйте! Я ваш новый проводник, меня зовут Майк. Надеюсь, мы сможем прийти к взаимопониманию и наша поездка завершится наилучшим образом. Если у вас будут какие-нибудь вопросы или пожелания, вы знаете, где меня найти!

– А, здравствуйте… – равнодушно произнёс он. – Спасибо, мы будем иметь ввиду. У вас всё?

– Да, у меня всё. Счастливого пути вам!

– Спасибо, вам так же.

Обменявшись любезностями, Майк, не раздумывая, повернулся и пошёл к себе, пребывая в довольном расположении духа от того, что, наконец, завершил свой обход. Его также радовало, что он не забыл про купе, которое пропустил из-за беседы с Джозефом, и посетил его на обратном пути.

Сэм закрыл дверь и сел на полку, всё так же наблюдая за отчаявшейся соседкой по купе. Спустя время он заметил, как девушка начала засыпать. Андерсен помог ей лечь, укрыв её одеялом. После этого он тоже решил поспать и, улёгшись на свою полку, закрыл глаза. Спустя мгновение в купе не осталось бодрствующего сознания.

Наступил вечер. Сэм проснулся и увидел, как Розалина сидит в таком же положении, в котором она была до того, как начала засыпать. Спустя несколько неудачных повторных попыток успокоить её и завести с ней диалог, мужчина не выдержал и вышел в коридор. Он повернул голову к тамбуру, видимо, надеясь увидеть там заядлого курильщика, но его там не оказалось. Тем не менее, Андерсен просто встал возле окна, наблюдая за ночными, еле заметными видами.

Время шло медленно, но это не сказалось на желании Сэма быть именно здесь, а не в купе. Он не мог видеть, как страдает та девушка, хоть и осознавал, что ей нужна поддержка. Что-то внутри него сопротивлялось. Возможно, это боязнь. Страх быть убитым из-за неудачного разговора имел место быть, несмотря на то, что, всё же, Сэм больше придерживался теории о совпадениях, нежели о действительно мистическом обстоятельстве дел. Но, несмотря на это, жуткая мысль всё больше и больше овладевала им, постепенно затмив свои, как ему казалось, зародившиеся чувства к Розалине и здравый смысл, побуждающий на появление в голове мыслей, хотя бы пытавшихся что-либо противопоставить необычному явлению.

– Меня ждёте?

Обернувшись, Сэм увидел Джозефа, держащего в руке сигарету и коробок спичек, почти закурившего.

– Если честно, то нет. Но я рад, что вы прервали тишину, которая была не только извне, но и вот-вот могла начаться в моей голове. Я чуть не замкнулся.

– Что же так? Что у вас там творится-то такое, Сэм?

– Простите, я не могу рассказать. Но, поверьте, что это всё немыслимо. Вы даже представить себе не можете…

– И надо же. Интригуете, но не говорите…

– Всё, на самом деле, очень серьёзно. Одного я теперь не знаю. Как зайти обратно?

– Как-как. Взять и зайти. Что бы там ни произошло, это и ваше купе тоже.

– Так-то оно так, но не в этом дело. Вы, наверное, считаете, что это я что-то такое сделал и из-за этого боюсь войти.

– А что, как-то иначе?

– Именно! В этот раз я совершенно не причём. Дело в том… дело в том, что я не могу вас сказать, в чём дело! – Сэму так сильно хотелось объявить обо всём своему собеседнику… не важно даже, какому именно. Лишь бы кому-нибудь. Потрясение давало о себе знать. – Да, – как бы ещё раз подтверждая свои слова, произнёс он.

– Ладно. Я пошёл, – быстро докурив сигарету, сказал Джозеф, по всей видимости, обидевшись. – До встречи.

– До встречи.

Сэм простоял так еще некоторое время. Уже было совсем темно. Он собрался немного с мыслями и уже, казалось, придумал, что можно сказать Розалине, войдя в купе, если того потребует ситуация. Хотя он и не брал во внимание тот факт, что ситуация может быть абсолютно любой. Вооружившись силой духа и силой, дающей ему возможность перебороть страх, он зачем-то постучал в дверь и вошёл. Лужа крови и бездыханное тело непринуждённо бросились ему в глаза, которые он несколько раз протирал, в надежде, что это всё не так и всё ему мерещится. Но нет. Всё было наяву. Розалина лежала на полу без сознания. Похоже, она покончила с собой.

ГЛАВА 4

Нет стержня, нет души…

Нет истины и лжи.

Лежит она, и он, сев, жив,

Она и он – в сплошной тиши.

«Наверное, было бы правильно, если бы Розалина поступила так ещё раньше», – Сэм пытался вбить себе в голову эти мысли, как могло показаться, из-за поглотившего его отчаяния. Он уже не знал, о чём ещё ему думать, как размышлять, как следует поступить, рассказывать ли кому-то о «проклятии»? Хотя единственное и самое главное, что он понимал, то, что, если рассказать об этом кому-либо, то большинство сочтёт всё бредом или ложью. «Как? Как быть?», – ход дальнейших действий никак не формировался в голове погрязшего во мрак Андерсена. Сидя около остывающего тела, он только и делал, что плакал. Скорее даже не от собственной потери человека, а от потери человека в Розалине. Печально осознавать, что человек, некогда держащий всеми силами себя в узде, в один случайнейший момент не выдержал и всё пустил в утиль.

Количество мыслей в голове Сэма имело хаотично переменяющееся число: то их было очень много, то, считай, и не было вовсе. Однако он понял одно – его могут заподозрить.

– Да, сто процентов. Они решат, что это я, что я её убил. И посадят. Нет. Не нужно мне этого. Я выйду, выйду в следующем городе. Сто процентов.

Так и случилось.

Благодаря удачному стечению обстоятельств, спустя всего минут десять, Сэм, крепко держа свой чемодан в одной руке, и нервно подрагивая второй, сошёл с поезда в городе под названием Куимбирч. «Прости и прощай, прекрасная Розалина…», – такими были его последние слова, произнесённые им в их купе перед выходом.

Идя по пустому городу, ночь которого являлась, будто, предзнаменованием чего-то нехорошего, мужчина нашёл уединённую ото всех объектов лавку в парке, решив чуть-чуть посидеть, чтобы дать возможность своему телу и разуму разрядиться от нависшего в нём тоскливого, тревожного и угнетающего состояния. Просидев так, в съедающих его размышлениях, даже менее десяти секунд, он уснул. Практически мгновенно.

Очнувшись через полчаса, Сэм осознал, что устал. Произошло это в полудрёме и едва сумев открыть глаза. Пару секунд и Андерсен снова погрузился в сон, укутавшись своими руками, пока небольшой мороз укутывал его тело.

***

Утро.

Джозеф в очередной раз вышел покурить в тамбур и вспомнил, что что-то долго не появлялся Сэм. Естественно, он тут же постучался в дверь его купе.

Спустя полминуты – ещё раз, а в ответ, как тогда, так и сейчас – тишина. Причём абсолютная. Ни единого шороха за дверью он не услышал.

«Ну, наверное, спят», – сделав довольно логичный вывод, Джозеф пошёл обратно к своей любимой жёнушке.

– Хо-о-олли, ты спишь? – обратился к явно спящей жене мужчина.

Женщина дрогнула, приоткрыла один глаз, злобно взглянула на мужа и затем закрыла глаз обратно, взбудоражив свои слегка подрагивающие морщины.

– Ну спи-спи. Уже скоро на месте будем… вроде бы, – продолжал довольно не тихим тоном Джозеф. – Спи.

Их уже будут ожидать друзья на вокзале, когда они туда прибудут. Поэтому Холли никак не могла допустить, чтобы её психическое состояние хотя бы как-то менялось. Ей нельзя злиться, ибо это чревато ухудшением настроения, чего она почему-то очень остерегалась. Джозеф, конечно же, об этом всём прекрасно знает и поддерживает любовь всей своей жизни всеми силами, искренне и любя.

Спустя час вид из окна был направлен на тускло освещённый пункт крытой остановки поездов. Движение в пригородной железнодорожной станции было на удивление очень большим. Джозеф поднялся с полки, достал бутылку с водой и сделал несколько глотков, немного облившись. Холли продолжала лежать, чуть-чуть похрапывая.

Глядя на жену, ему захотелось повеселиться. Он посмотрел на бутылку, затем на неё. На бутылку – на неё. И в голову к нему забралась «гениальная» идея.

Подойдя на расстояние вытянутой руки к Холли и приоткрыв заранее дверь купе, Джозеф вылил немного воды ей на лицо и быстро шмыгнул в коридор вагона, так же быстро закрыв дверь. Визг и крик, последовавшие за случившимся, были словно бальзамом на душу для мужчины.

Довольно продолжительно выдохнув, Джозеф ринулся к тамбуру, затем остановился и вернулся на пару шагов назад. Он решил сперва постучать ещё раз в купе Сэма, в надежде, что на сей раз за стуком последует хоть какой-нибудь ответ.

Стук, стук и ещё раз стук, – тихо.

– Хм… – задумался он, – ну ладно, – и пошагал дальше.

Вероятно, он надеялся, что вот-вот из купе кто-нибудь да выйдет. Поэтому он стоял себе спокойно-преспокойно, не спеша закурил и, будто в ожидании чуда, встал, облокотившись о стену.

В одно мгновение открылась дверь чуть далее, дверь проводника.

Майк увидел, насколько он смог запомнить, весьма приятного собеседника и направился к нему.

– Что ж. Вы всё стоите, курите! – улыбчиво произнёс он.

– Да, конечно. Чем ещё заниматься в поезде, как не курить?

– Вообще-то в поездах курение запрещено.

– Ну, на меня это не распространяется.

– И вас не пугают штрафы?

– Я ловок в своей речи и проворен в аргументировании – мне нипочём здешние правила. Тот, кто начинает со мной спорить, и минуты не выдерживает, начиная в буквальном смысле тянуть себя за волосы. Хотите, можете убедиться в этом, – ехидно улыбнувшись, сказал Джозеф.

– Нет, спасибо. Курите на здоровье.

– Что-то в том купе все спят каким-то мёртвым сном, что ли. Я стучал туда уже сколько раз, но никто не отзывается и не открывает, – Летов кивнул в сторону двери, за которой должны были быть Сэм и Розалина.

– Вероятно, та девушка не особо желает с кем-то видеться.

– А девушка меня и не интересует. С ней едет мой новый приятель, Сэм.

– Хм. Но он уже не едет. Он давно как вышел. Ну, не так чтобы прям и давно – часа так два-три назад, на предыдущей станции. Хотя, это, по-моему, была не его остановка, насколько я припоминаю.

– Вот как? И не попрощался. Ну что за человек…

– Он был в спешке и, когда уходил. Думаю, ему было не до прощаний. А вообще, он очень странный, дёрганый какой-то…

– Самое обидное, что он даже не сказал, что скоро будет выходить. Хотя мы с ним задолго до его остановки беседовали. Он тоже показался мне довольно странным. Правда, я не помню такого, чтобы он дёргался.

– Ну, всякое может произойти. Я же говорю, он вышел не на своей станции. Мрачный… – задумавшись, прибавил Майк, – вообще, если судить человека лишь по нескольким беседам, можно напороться на довольно жёсткие грабли, а то чего и хуже.

– Дёрганый и мрачный… – задумался Джозеф, – всё возможно, конечно. Впрочем, хоть я вам сообщу: скоро моя остановка!

– Я бы в любом случае вас увидел, – улыбнувшись, сказал Майк, – но спасибо за вашу доброту.

– Так вы говорите, там осталась одна девушка?

– Ну да.

– Чего же она не открывает-то? Может, случилось что неладное, а мы тут стоим да улыбаемся?

– Вообще, имея подобные подозрения, я имею полное право открыть дверь сам. Хм. Действительно, если вы говорите, что вам ни в какую не хотят отвечать на ваши стуки в дверь, то, есть вероятность, что что-то там не так. Сейчас вернусь.

Майк пошёл в своё купе, взял связку ключей и вернулся обратно к Джозефу.

– Сейчас откроем. Но имейте ввиду, что, в случае чего, мы делаем это лишь с единственной целью – проверить, всё ли там в порядке!

– Да-да-да, конечно-конечно. Я всё понимаю… – Джозеф, в предвкушении, с очень любопытным видом стал ожидать открытия дверей.

Проводник, сумбурно перебирая связку ключей, упорно пытался найти необходимый, но это оказалось не так просто, как казалось – не было ни одного подписанного ключа и все они были один в один похожи друг на друга. Из-за этого пришлось вставлять в замочную скважину каждый из них и снимать ненужные ключи с кольца, чтобы не запутаться.

Перебрав все варианты, Майк опёрся на дверь и она немного съехала в сторону.

– Так тут и не заперто! – с восторгом сказал проводник, после чего медленно приоткрыл путь с видом на Розалину, лежащую в крови, – о Господи! – сказал он полушёпотом, – она мертва!

– Что?!

Дверь мигом была открыта настежь и двое мужчин впопыхах вбежали в купе. Майк сразу положил руку на пульс.

– Пульс есть. Она живая!

– Слава богу! Но что с ней?

– Откуда же мне знать-то?! Хорошо, что сейчас как раз остановка. Надеюсь, она протянет. Ай да Сэм… – разочаровался Летов и махнул рукой, – эх!

***

Сэм думает о прошлом и грустит. Он находится в доме, полном воспоминаний из его детства. Переходя из комнаты в комнату и не находя себе места, мужчина начал рыться в карманах, чтобы непременно из них что-нибудь достать. Каково было его удивление, когда Андерсен ищущей рукой наткнулся на листок бумаги, достав который, увидел записку. На ней было написано всего четыре слова: «Не надо так делать».

Сэм опомнился, встряхнув головой.

– Что? Где я вообще?

Осмотревшись, он понял, что находится не там, где должен был бы быть.

Вокруг него расстелился мир из его прошлого. Будто в «Гарри Поттере», всё обрело какой-то магический вид и смысл, и сам Сэм, начав впитывать в себя какую-то энергию, непонятно откуда берущуюся, ощутил, что может управлять воспоминаниями, что каждый его шаг здесь ведёт к порогу определённой двери. А вот что за ними находится – это уже вопрос.

Пройдя всего пару шагов, его сердцебиение ускорилось – от прошлого самочувствия не осталось и следа. Теперь он очутился в каком-то Средневековом городе. Идя по мосту, Сэм обнаружил на нём колодец, прямо посередине. Заглянув в него, в отражении, он увидел Розалину, перерезающую себе горло. Резко отпрыгнув, он споткнулся о большой камень, лежащий позади него, и упал на спину.

– Что это значит? Она ведь не резала себе горло, – сказал сам себе Андерсен. – Я чётко помню, как она лежала. Была лужа крови, её немощное тело и, вроде, порезы на руках и-и… хмм… – Сэм взглянул на живот и увидел, как из него аккуратно и безболезненно выглядывает окровавленный кусок полена. Его лицо побледнело и он начал терять сознание. Затем блуждающий по астральному миру циклично пробуждался в своём сне и каждый раз, переживая различные иллюзорные ситуации, падал в обморок. С каждым последующим обмороком его преследовал сон страшнее прежнего и сия монотонность, замкнутая в разноцветные круги, повторялась раз за разом.

Между откровенно трогательными сновидениями, тело Сэма, всё так же лежащее на лавке в бессознательном состоянии, боролось за выход из ненужного в данный момент сна. Ни ветер, обдувающий со всех сторон, ни мороз, плавно пронизывающий тело, ни иллюзии, явно намекающие на пробуждение, не имели никакого эффекта. Мужчина лежит, а вокруг ни души. Лишь только солнечный рассветный луч рядом с ним, и то до момента, пока солнце не спрячется за дерево, а затем и вовсе уйдёт из виду, что, по своей сути, нормальное явление, ведь никто не может быть с кем-то гарантировано всегда. Никогда и не сможет.

***

– Девушка… – практически шёпотом произнесла медсестра, заметив, что пациентка Санни приоткрыла глаза, – теперь всё хорошо, мы везём вас в больницу. Меня зовут Джозефина, я медсестра скорой помощи.

Мгновение спустя готовность вот-вот принять бразды правления над своим сознанием исчезла и лежащая в полудрёме девушка уснула.

Джозефина аккуратно поправила покрывало Розалины и отсела немного подальше, чтобы не «сидеть над душой».

Спустя минут десять, скорая помощь доехала до пункта назначения и новоприбывшая пациентка, Розалина Санни, была направлена в палату.

Бирюзовые стены, бежевый пол, розоватый потолок – всё это является немаловажными атрибутами больницы и эта больница не исключение.

Несколько часов спустя, Роза ощутила сильный жар и проснулась от него. Чуть приподняв голову, она осмотрелась и поняла, что находится в больнице.

– Что произошло? – удивлённая девушка явно забыла о случившемся, – я ведь была в поезде… вроде… ничего не помню…

Розалина лежит и действительно не понимает, что с ней. Ни грусти, ни отчаяния – ничего этого она сейчас не испытывает. Лишь только состояние растерянности постепенно укореняется в ней, растворяясь в красках спокойствия и превращая непонятное девушке состояние в некую эйфорию.

Лёгкий стук в дверь прервал её мысли и в палату вошла медсестра. Увидев, что пациентка в сознании, медсестра ощутила кое-какое успокоение и её молоденькое личико облилось более яркими красками, примерив на себя небольшую улыбку.

– С пробуждением! Как вы себя чувствуете? – заботливо спросила она.

– Я… я в порядке, в полном. Только слабость какая-то… А кто вы? И как я здесь оказалась?

– Я ваша медсестра, меня зовут Гарриэт Симпсон. Вы были найдены в вашем купе, находясь в бессознательном состоянии. Вас обнаружил проводник поезда. Если бы не он, то вы вряд ли были бы сейчас живы. Насчёт слабости не беспокойтесь – к счастью, вы потеряли не слишком много крови, поэтому в ближайшее время должны будете восстановиться.

– А что вообще случилось?! – Розалина искренне удивилась.

– Ну, судя по всему, вы хотели покончить жизнь самоубийством.

– Из-за чего?

– Простите, но на этот вопрос ответить сможете лишь только вы сами.

– Я поняла… – озадаченно и глядя сквозь медсестру, сказала девушка, в то же время осознавая – ни капли того, что рассказала ей Гарриэт, она не припоминает.

– Я абсолютно ничего не помню… – вслед за слезами вдруг вырвалось из её уст, – это нормально?

– На моей практике такого не было, но я считаю, что это последствия шока. По-крайней мере, исключать данную версию пока не стоит… – аккуратно, но «в лоб» сказала медсестра, – скоро к вам заглянет ваш лечащий врач. Возможно, у него будут какие-нибудь более точные версии. В любом случае, сейчас вам необходимо восстанавливать свои силы, – Гарриэт привстала и направилась к двери, а затем, подойдя к ней, обернулась и сказала, – я скоро вернусь.

Сестра Симпсон вышла из палаты и, будучи разочарованной в своей профессии, пошла в ординаторскую комнату. Она любит людей, любит им помогать, но жутко ненавидит наблюдать за их страданиями – это её до слёз и боли расстраивает, а также выводит из жизненной колеи на довольно продолжительное время. Молодая девушка очень часто грустит, почти ежедневно, видя немалое количество обречённых и понимая, что никто не в силах им помочь. Осознание этакого бессилия со стороны медицины привело молодую девушку в полное отчаяние и разочарование, а также к повышенной тяге к алкоголю.

Как и сегодня: она уже думает о том, как придёт домой, выпьет бокал-два вина, в надежде расслабиться и выкинуть из головы гнетущие её мысли. Осталось всего несколько часов и миловидная медсестра будет топить своё горе в снадобье, повышающем градус и понижающем психологическую нагрузку.

Соседи из дома, видя её практически каждый день идущей с бутылкой чего-нибудь алкогольного, уже считают, что живут по соседству с алкоголичкой и связываться с ней желания не имеют, хотя даже не знают, что таится у неё в душе и какие мысли её терзают. А в ней таится большая человеческая доброта, что делает Гарриэт безумно уязвимой в этом несправедливом и жестоком мире.

Доработав свою смену, девушка собралась и в совсем нехорошем настроении ушла с работы. Она так замоталась, что даже не вернулась к Розалине. Вспомнив об этом, ей стало ещё более грустно.

– Привет, Джошо! – сказала Гарриэт своему коту, придя домой, – ты скучал? – монотонное мяуканье было для неё одним из лучших успокоительных, которое хоть как-то скрашивало её серые будни и такие же серые мысли.

Симпсон взялась за своё успокаивающее «лакомство» и спустя несколько бокалов её посетила интересная мысль – попробовать подружиться с девушкой, которая, как ей показалось, чем-то похожа на неё. Как минимум, ей почему-то хотелось, чтобы именно так и было.

ГЛАВА 5

Сэм, наконец, проснулся, едва сумев раскрыть заплывшие и прилипшие друг к другу веки. Сменив своё положение из лежачего в сидячее, он попытался сообразить, что с ним происходит, но безуспешно. Зёв сопровождал почти каждый десятый вдох и было ощущение, будто Андерсен примерил на себя кожу вечно не высыпающегося человека. Однако же, спустя пару минут, на него снизошло что-то вроде озарения – он решил, что о сложившейся ситуации вполне вероятно может быть какая-нибудь информация в интернете, в чём, соответственно, он теперь и хотел убедиться. По шастав по своим карманам, мужчина, как ни странно, не нашёл абсолютно ничего – не было ни телефона, ни бумажника с деньгами. Впрочем, чемодан, который «безопасно» стоял возле себя спящего, у бодрствующего обнаружен тоже не был. Он быстро вскочил с лавки и побежал сперва вправо, затем в обратную сторону – всё это выглядело настолько растерянно, насколько и являлось на самом деле. Слегка собрав свои мысли и находу продолжая их собирать, Сэм сел обратно на лавку, в надежде, что спокойствие принесёт хоть какой-нибудь более-менее положительный результат. Спустя мгновение, мужчина, который считал, что давно разучился плакать, всё-таки, заплакал, поняв, как много ошибок он совершил за последнее время.

– Молодой человек, простите, что с вами? Вы не замёрзли? – донеслось вдруг со стороны, – вам нужна помощь?

Сэм поднял голову и увидел девушку, красивую на лицо и вполне себе приличную, одетую в тёплый спортивный костюм. Он удивился, что она к нему обратилась, да ещё и с предложением помощи.

– Этот мир вносит в моё, судя по всему, стереотипное мышление явные изменения… Благодарю за доброту…  Я не замёрз, благодарю… Однако… Мне очень… Неловко, если честно…

– Бросьте это! – резко прервала девушка, – если есть проблемы, гордость не должна быть преградой для их решения!

– Возможно вы правы… – немного оклемавшись, сказал Сэм. – Ой, что же это я! – он резко встал с лавки, испытывая большое уважение и благодарность к незнакомке, – меня зовут Сэм… – поклонившись, подметил мужчина, – а вас как?

Девушка засмеялась, наблюдая за слегка чудаковатым персонажем, но без злостных мотивов.

– Я Саманта.

– О! Так мы с вами, считай, тёзки! Очень, очень приятно познакомиться! – Сэм настолько быстро отвлёкся от своих прежних грустных мыслей, что даже на мгновение забыл о них. Девушка, явившаяся перед ним, его действительно заинтересовала. Не как женщина, нет, но как человек. Хотя, возможно, и как женщина тоже, ведь Саманта довольно хороша собой.

– Да-да, мне тоже приятно. Смотрю, вы повеселели. Видимо, у вас всё действительно хорошо? – улыбнувшись, спросила девушка.

– Ну как сказать… если не брать во внимание крайние сутки моей жизни, то всё вполне так замечательно. Почти.

– Если не секрет, отчего вы были так угрюмы несколько минут назад?

– Думаю, не секрет, – Андерсен сделал короткую паузу и затем продолжил, – я осознал, что мои решения были настолько глупыми, что принесли мне ряд исключительно неприятных неприятностей, прошу прощения за тавтологию. Ещё позавчера действия, совершённые мною вчера и сегодня, показались бы для меня ни в коем случае не осуществимыми… – после ещё одной небольшой паузы, он спросил, – верите ли вы в любовь с первого взгляда, Саманта? – Сэм перевёл свои глаза на девушку и заметил, как её щёки покрылись небольшим румянцем после такого вопроса.

– Да, верю, – неуверенно ответила она, заёрзав ногой по тротуару, – а вы?

– Я не знаю, если честно. Пару дней назад я был абсолютно против такой формулировки и считал, что любовь нужно заслужить!

– Что за вздор? Как это так? – девушка, слушая мужчину, села на скамью, устроившись поудобнее, после неё сел и Сэм.

– Ну вот так. Я всегда полагал, что любовь – это симпатия в совокупности с взаимопониманием, переросшая в привычку. Я никогда не любил, буду откровенен. А теперь, кажется, люблю… – немного задумавшись, Сэм спохватился, – что же это я… простите меня, прошу вас. Господи, зачем вам всё это?! Извините меня, пожалуйста.

– Да нет же, Сэм, всё хорошо! Я вас внимательно слушаю и, более того, мне интересно то, что вы рассказываете и как рассуждаете. Продолжайте, пожалуйста.

– Да что рассказывать… сел в поезд и влюбился первым взглядом… а затем, затем она покончила с собой… а я… а я сбежал. Вот и вся история…

Лицо Саманты имело очень непонятный вид. Её эмоции были неясны даже ей, а глаза передавали страх, плавно переливающийся в тревогу.

– Жутко, – выговорила она.

– Да, – ответил Сэм.

Сидят два, едва знакомых друг другу, человека. У каждого своя история и своя причина нахождения здесь, в этом городе и в этом парке. История Сэма известна, но Саманта оказалась в этом месте тоже не случайно. Её молодой человек вчера разорвал с ней отношения, узнав, что его девушка бездетна. Она не винит его и всё понимает, но разочарованность в отношениях и в любви в целом всё равно нашла место в её сердце. Однако Саманта не из слабых – она не даёт дорогу своим чувствам и эмоциям, ведь её разум сильнее. А возвращаясь домой с утренней пробежки, нацеленной на отвлечение себя от разлуки и просто ради пользы организму, она встречает в парке мужчину, переживающего непростой период в жизни, так же, как и она сама. Выслушав его историю, для себя она поняла, что помимо её далеко не радужной ситуации в мире случаются куда более печальные случаи.

На протяжении нескольких минут парочка молчала, воткнув свои глаза в пол. Затем Сэм нарушил тишину, сильно ругаясь на самого себя.

– И ведь понимаете?! Какой я негодяй! Я, помимо своей трусости, обладаю ещё и глупым умом, вот посудите сами: сегодня ночью, будучи сильно напуганным и, почему-то, измученным я уснул на этой самой лавке, представляете?! Да и это ещё полбеды! Вы видите здесь какой-нибудь чемодан?

– Вон тот? – Саманта указала на одиноко стоявшую сумку в метрах десяти от них.

– О! Да, именно его! Ха-ха! – обрадовавшийся мужчина, чуть ли не вприпрыжку, рванул к обнаруженному имуществу. Приблизившись, он увидел, что чемодан был раскрыт, все вещи хаотично «сложены» на лавке рядом, но зато, вроде как, все были на своём месте – возле их законного владельца.

Вполне так удивлённая, Саманта подошла к Сэму, чтобы принять участие в эдаком мини-празднике, который, скорее всего, значит для мужчины довольно-таки много, особенно сейчас.

– Поздравляю вас! Вот у вас и что-то хорошее случилось!

– Да-а-а! Это знак! Знак, что я ещё не совсем пропал! Как считаете? Так ведь, так?! – судорожно спросил Сэм.

– Да, думаю, именно так и есть, – ответила Саманта, сперва немного призадумавшись.

– Спасибо вам огромное! Не знаю, увидел бы я свой чемодан, если бы вы меня в него носом не ткнули… Эх. Жаль, телефон с деньгами вор оставить не решился.

– У вас нет денег?! Что же вы сразу не сказали?!

– А вы и не спрашивали.

– Как это? Я ведь предложила вам помощь и спросила, всё ли у вас в порядке.

– Так я вам и ответил на этот вопрос… Простите. Чёрт! Какой же я грубый и невоспитанный! Я вам очень благодарен, правда!

– Ладно, не важно, – девушка немного занервничала, но после поняла, что состояние Сэма оставляет желать лучшего и, соответственно, он вполне может находиться не совсем в своём уме на данный момент. – Так а куда вы направлялись вообще?

– Я собирался объездить несколько городов, чтобы насытиться… стойте! Деньги же ещё на карте есть! Ах! Нужно срочно её заблокировать! Не дадите, пожалуйста, позвонить на горячую линию банка, чтобы заблокировать карту? Прошу вас, очень выручите.

– Да, конечно! Вот, держите, – с довольной улыбкой произнесла девушка, передав телефон встревоженному мужчине. Саманту очень радовал тот факт, что она в силах помочь нуждающемуся.

Сэм быстро набрал номер, поговорил с оператором и его карту, на которой были основные сбережения, заблокировали.

– Большое вам, человеческое, спасибо! – с широкой улыбкой на лице проговорил он.

– Рада помочь! Так вы не договорили…

– Да-да. Помню-помню. Целью моей поездки являлось насыщение вдохновением.

– Вдохновением? Вы творчеством занимаетесь?

– Да, Саманта, творчеством. Я писатель, поэт и художник. Ну, художник лишь немного.

– Ух ты! Это, должно быть, очень интересно! – её глаза загорелись и мигом потухли, – но вообще, когда я задавала вопрос, я имела ввиду кое-что другое. Мне хочется понять, куда вы направлялись, когда сошли с поезда?

– А-а-а, вы об этом, – слегка хлестнув себя ладонью по лбу, опомнился Сэм, – я… с-соби-рался … – и тут он замолчал, совсем не зная, что ответить.

Взгляд Саманты, ожидающий и поддавшийся интриге, не отрывался от пытающегося, как ей казалось, что-то вспомнить, мужчины. Однако молчание затянулось и девушка поняла, что ответа на этот вопрос не существует.

– Вы говорили, что сбежали… но зачем? – испугано спросила она.

– Я подумал, что во всём обвинят меня.

– Ужас какой!

– Вот-вот. Ужас и бред. Бред сумасшедшего! А ведь я поступил очень подло. Подло по отношению к себе самому же!

– Не правда! Вы действовали под этим, эм, состоянием эффекта! Ой, аффекта, да, именно аффекта! – после этих слов девушка чуть посмеялась из-за оговорки, – поэтому, перестаньте себя винить!

– А знаете, Саманта, – резко сказал Сэм, – вы правы! До случившегося я находился под влиянием страшной информации, поразившей меня до мозга костей, – немного помолчав, он прибавил, – но всё равно я подлец!

– Если вам от этого проще, то будьте подлецом.

– Да, видимо, проще. Я и не учитываю того факта, что испугался. И испугался не того, что меня обвинят. Вернее, я испугался, что… даже не знаю, эм-м-м, как бы правильнее выразиться… понимаете, – Сэм вовсю увлёкся разговором, позабыв о том, что в данном случае правильнее было бы держать язык за зубами, – та девушка, Розалина (её звали Розалина) имела особенность – она мне сама рассказала: когда её кто-то сильно злил, судьба распоряжалась над разозлившим её таким образом, что тот в течение суток каким-то образом погибал. Так случилось и в этот раз. Мы выходили на одной станции из вагона, а затем, возвращаясь в него, проводник нагрубил Розалине и спустя несколько часов умер… и, не поверите, очень глупо умер – от смеха! Представляете? Тогда она впала чуть ли не в депрессию. И я, почему-то, за ней… туда же.

Слушая всё это, Саманта всё более и более начала сомневаться в адекватности своего собеседника. Её мысли стали наполняться тревогой, а жалость к людям не давала уйти от ситуации, которая, по сути, её никак не удерживала.

– Да-да-да, – всё время говорила девушка, в тот же момент надеясь, что сейчас ей, наконец, подвернётся наиболее удачный случай для того, чтобы уйти.

– Так понимаете, – дошло до слуха девушки, – я-то испугался, как-будто был и вправду виноват… но я не виноват! И это факт! Но кто поверит?! Скажите мне, кто поверит? Вот вы! Вы мне не верите! Я же вижу, что не верите! Вот так же и остальные не будут верить! – разгорячился Андерсен в своей речи.

– Что вы говорите?! – встрепенулась девушка, – я ведь не просто так сижу тут с вами! Между прочим, девушка эта ваша – мнительная и глупая! Все эти случаи, это же простые совпадения! – разозлилась было Саманта и в тот же момент поняла, что для того, чтобы уйти, лучшего момента может больше и не предоставиться, – знаете что! Сидите вы и дальше тут, одни, с вашими рассуждениями! Мне здесь делать больше нечего! Всего вам доброго!

– Но я тоже ей об этом говорил… – ответил затихающим голосом мужчина вслед отдаляющейся от него Саманте.

Взгляд Сэма, сверх удивлённый и испытывающий действительно много боли, быстро пал оземь, больше не надеясь ни на что и ни на кого.

Девушка довольно быстрым шагом ушла от Сэма, оставив его абсолютно одного. С каждым шагом она начала сомневаться в правильности своего решения, своих мыслей касательно состояния странного мужчины и просто справедливости отношения к нему. Также были мысли и вернуться обратно, но она решила не поддаваться чувствам и в итоге её разум преодолел скачки эмоций и сердечных дел, заведя Саманту домой.

– Что ты здесь делаешь? – испугавшись, спросила она.

ГЛАВА 6

Посидев, после ухода Саманты, ещё пару часов, постепенно приходя в себя, Сэм, всё-таки, собрался с мыслями, взял свой чемодан и пошёл, сам не зная куда. То, как он дошёл ночью до парка, в его памяти, увы, запечатлено не было и поэтому он решил, что ему нужно просто идти, а там уже будет видно.

Проходя мимо частных домов, по тротуару, Сэм представил, как хорошо было бы здесь остаться и забыть о произошедшем. Устроиться в издательство какой-нибудь местной газеты, писать там статьи, иногда радовать читателя своими сочинениями, стихотворениями, зарисовками и просто жить. Как хотелось ему сейчас спокойствия, простого, без необузданности, и непременно счастливого времяпрепровождения вместе со своей семьёй – будущей женой и ещё не запланированными сыном Брюсом и дочерью Алисой. Казалось бы, что ещё может быть нужно, когда ты полностью потерян в своих планах, мыслях и идеях. Когда ты, словно кукушонок, вылетевший навсегда из гнезда, понимаешь, что это не твой дом и всё своё в этой жизни тебе ещё предстоит приобрести. Ты слоняешься, ищешь и непременно когда-нибудь находишь, но сейчас – это не то. Хотя и нет определённых стандартов, что для кого может являться «тем», – стандарты не должны представлять из себя то, чего человек сам не хочет всем сердцем и душой.

– Что ж, – сказал сам себе Сэм, – беру себя в руки. Всё, хватит! Поныл, и достаточно! Ведь так? Так! Иначе, что же я за мужчина, если способен так быстро выйти из строя? Нет, не таким я себя раньше видел, не та-ким!

Андерсен прошёл по центру города, мимо аллей, фонтана и прочей инфраструктуры, расслабляющей и высвобождающей, из оков удручённого состояния, разум. Взглянув в левую сторону, мужчина заметил железнодорожные пути, припрятанные за очередной цветочной аллеей. Проведя взглядом вперёд, вдоль железной дороги, Сэм заметил небольшое кирпичное здание и сообразил, что это, должно быть, вокзал. От радости, он будто наполнился энергией, шаг его ускорился и из унылого и неустойчивого превратился в твёрдый и уверенный.

Спустя несколько минут, мужчина приблизился к объекту и увидел небольшое здание с надписью «Железнодорожный вокзал города Куимбирч», после чего, убедившись в своей правоте, мигом направился к кассе, но затем вспомнил, что у него нет наличных денег, от чего снова опечалился. Но лишь на мгновение, так как более позволять себе давать подобную слабину Сэм не собирался.

Вдруг, в один момент, Андерсен вспомнил, что в этом самом городе должен жить его одноклассник, который переехал в Куимбирч практически сразу после окончания школы. Во время учёбы они неплохо ладили.

«Как же найти мне его? Никак. Точно, никак. Кстати, нужно найти банк. Вот. Это уже более здравая мысль, Сэм, поздравляю!» – сложилось в голове у блуждающего писателя.

***

Саманта сидела в своей кухне за столом в то время, как её бывший молодой человек, Шон, курил на балконе.

Придя домой, она застала его, ожидающим девушку, в неспокойном состоянии. Мужчина весь как-то дёргался и слегка заикался, когда заговорил с ней. Его предложение обратиться за помощью к суррогатной матери, почему-то, взбудоражило и взволновало её и, находясь в некоем замешательстве, Саманта сказала, что не хочет иметь ничего общего с ним, в связи с чем возникла небольшая ссора.

– Какая же ты эгоистка! – сказал Шон войдя в кухню, – ты же знаешь, как сильно я хочу детей. Но нет же! Надо тебе повыделываться, без этого ведь ты не можешь!

– Я не хочу чужих детей! Тема закрыта! Хочешь детей? Иди к другой!

Шон смотрел на свою возлюбленную, ощущая всё больший и больший прилив злости. Кровь в его жилах хлынула выше нормы, кофе, выпитый им прежде, сгенерировал выброс адреналина и рука невольным образом поднялась на девушку, ради которой мужчина, можно сказать, жил. Удар последовал прямо по лицу любимой – мощный, хоть и с ладони, но явно заряженный негативом. Саманта упала со стула и бросила ненавистный взгляд на Шона.

– Да как ты смеешь?! – рассвирепела она, – ты пришёл ко мне домой и поднимаешь на меня руку?! – быстро встав с пола, в слезах, девушка убежала в гостиную, – убирайся отсюда! – прокричала она следом.

Мужчина постоял в ступоре около минуты и, осознав, что сделал, пошёл следом за Самантой.

– Не подходи ко мне!

– Прости меня, пожалуйста, любовь моя. Я не знаю, как так вышло, – сказал он, встав перед ней на колени.

– Я сказала: пошёл вон! – приказала девушка, затем прибавила, – и ключи оставь!

В глазах мужчины читалась боль, вероятно, даже большая, нежели боль его любимой. Шон встал с колен и направился к двери.

– Прости, – прозвучало глухо из прихожей. Затем последовал щелчок замка и звук аккуратно закрытой двери.

Саманта продолжала сидеть в гостиной, плача и всхлипывая – этот день она запомнит на всю жизнь, ведь ещё никогда на неё не поднимал руку ни один мужчина.

Шон, выйдя из квартиры, оставался невероятно спокоен. Он попросту был разочарован в самом себе, ибо для него ударить женщину всегда было чем-то неосуществимым и чрезвычайно бесчестным. От того, что он сделал, мужчина просто упал. Упал в своих глазах и в глазах возлюбленной.

Делая шаг за шагом, он спустился по лестнице вниз и вышел во двор. На улице было довольно солнечно, безветренно и тихо. Вдохнув широкой грудью, Шон продолжал делать не целенаправленные шаги, всё тщательно обдумывая (насколько это было возможным в тот момент). Идя с опущенной головой вниз, он не замечал ничего и никого вокруг – всё теперь было абсолютно неважно. Выдавив из себя скупую слезу, ему немного полегчало и он решил, что нужно делать. Теперь Шон шёл с чуть более поднятой головой, имея возможность видеть лица проходящих людей. Ему казалось, что каждый человек уже знает о его позоре и втихую смеётся над ним про себя.

Подобные мысли становились всё более невыносимыми, а желание осуществить задуманное из-за этого сильнее укоренялось в его разуме. Мужчина вышел на железную дорогу и через некоторое время очутился, сам не понимая как, возле железнодорожного вокзала.

Сэм пробыл на вокзале некоторое время, пока не отогрел чуть подмёрзшие конечности и затем, выйдя из здания на улицу, Андерсен прошёл буквально несколько метров, после чего увидел идущего по железной дороге, молодого, как ему показалось на первый взгляд, человека. Не придумав ничего более разумного, он решил, что наиболее правильным будет поинтересоваться у прохожих, где находится ближайший банк.

– Извините! – он ускорил свой шаг, пытаясь догнать мужчину, – не подскажете?

Только разогнавшись, Сэм споткнулся о шпалу и довольно сильно ударился ногой о рельсу, из-за чего упал, корчась от боли. Теперь ему было не до того мужчины. Он посидел на земле некоторое время, затем, собравшись, пересел на свой чемодан, держась обеими руками за ударенную ногу и интенсивно натирая её.

Донёсся гудок поезда со стороны и, подняв голову, Сэм увидел, как мужчина, за которым он бежал, ложится на пути как раз перед идущим на него агрегатом. Быстро вскочив, несмотря на боль, Андерсен побежал за тем вдогонку, намереваясь успеть что-нибудь сделать. При этом, он, не подумав, волочил за собой свои вещи, опомнившись лишь спустя время, что их сейчас можно было бы где-нибудь и оставить (всё равно здесь почти никто не ходит). Остановившись и поставив аккуратно чемодан в сторонку, Сэм заметил приближение поезда, отчего спохватился и побежал пуще прежнего.

Шон лёг на пути и уже был готов. Его мысли на удивление спокойны, даже очень спокойны. Он представлял, что с ним будет далее: как его душа покинет тело, как она поднимется наверх, затем, «не пройдя собеседование», спустится вниз и примет на себя муки грешника. Представлял, как его разрубит на куски, интересовался, а будет ли больно и будет ли о нём кто-нибудь плакать впоследствии. Даже представлял, насколько изувеченным будет его тело. Находясь в нескольких метрах от смерти, он осознал, что очень силён и понял, что мог бы даже и продолжить жить, но какая-то чересчур устойчивая гордость не позволяла ему встать и уйти – он считал, что будет выглядеть глупо. Лишь звук приближающегося поезда теперь был для него спасением от самого себя. Слышен скрип вагонных колёс, пытающихся затормозить, хоть машинист и знает, что эта попытка скорее всего безуспешна. Слышен топот ног, усиливающийся с каждым мгновением. Шон повернул голову и увидел бегущего в его сторону мужчину, – не нужно! Не нужно! Не нужно! – умолял он. Но смысла в этом не было, метров за десять до приближения поезда, успел подбежать Сэм, схвативший брыкающегося Шона, и вытащил его за пределы путей.

У обоих жуткая одышка и также у обоих колени ушли в пятки. Сэм поднялся на ноги и был шокирован увиденным, – Шон?! Это ты?! – в лице спасённого Андерсен узнал своего одноклассника.

ГЛАВА 7

Так бывает, что судьбы людей, некогда соприкасавшихся, сталкиваются лбами вновь, демонстрируя друг другу сходство между ними. Так же случилось и в ситуации двух одноклассников, которые давно не виделись и, более того, даже не вспоминали о существовании каждого из них… Сэм хотел найти человека, о котором вспомнил лишь тогда, когда ему было очень плохо, а нашёл его в момент, когда тому было ещё хуже. И как же, всё-таки, вовремя это произошло!

***

Вечер Розалины выдался очень непростым. Лечащий врач, придя к ней, толком ничего не говорил, лишь взглянув на неё разок и что-то пометив на каких-то бумагах, содержимое которых лишь устрашало; а медсестра, которая пообещала, что скоро вернётся, так и не вернулась. Девушка лежит и не понимает, чего ей ждать. Она также не понимает, что с ней, в какой больнице она лежит и в каком вообще городе находится. Всё, что Розе понятно целиком и полностью – что в её жизни что-то случилось, что-то очень важное, настолько важное, что становилось страшно от одного лишь осознания этого.

Вдруг, в палату вошла женщина, прервав негативный поток мыслей Розалины.

– Это… у вас… шизофрения? – спросила женщина, сопровождая каждое сказанное слово лёгкой одышкой.

Розалина посмотрела не неё широко раскрытыми глазами, заметно сильно удивившись, затем отрицательно помахала головой.

– А не знаете ли вы, случайно, куда её определили?

– Нет, не знаю.

– Может, вы видели её? Смотрите, она, вроде как, без памяти. Молоденькая. Говорят, она хотела покончить с собой, когда ехала в поезде. Вы точно её не знаете? Вы ведь находитесь здесь и о ней вся больница говорит. А она как раз где-то тут должна быть.

Розалина, конечно же, поняла, что речь идёт о ней и, несмотря на нынешнее состояние, ей в голову пришла интересная мысль – выведать у незнакомки как можно больше новой и полезной информации.

– Хм, странно… – начала входить в роль девушка, – увы, но я не знаю, о ком идёт речь… а для чего вы её ищете? Это ваша родственница?

– Нет, она мне никто… – отчаянно промолвила женщина. Мне просто хочется взглянуть на неё. Она, ведь, бедненькая, здесь совсем одна, знаете. А ведь она, наверное, никому и не нужна… представляете…

– Не могу и представить. А какая у неё степень шизофрении, неизвестно?

– Ой, даже не знаю. Может, она и не шизофреник – кто его знает.

– О! А как это? – улыбнулась Розалина, – сперва шизофреник, теперь нет…

– Ну это только моё предположение… а так, говорят, что девушка находится в остром помутнении рассудка или как-то так и, либо притворяется забывшей свою попытку самоубийства (так ведь проще?!), – женщина поставила свой вопрос в скобках в довольно утвердительной форме,  – либо же… – продолжала она, – либо я не знаю…

– Понятно.

Женщина, выглядевшая, словно девушка, которую она так хотела найти, постояла ещё около минуты на входе палаты, а затем просто молча развернулась и ушла.

– Так, значит, шизофреничка. Ну хорошо, – сказала себе Розалина.

Данный странный диалог спустя полчаса был забыт пациенткой Санни и она, наконец, закрыла глаза. Никак не желающие умолкнуть мысли обо всём нехорошем никак не давали девушке уснуть. Вся ночь прошла в полусне – она вроде бы спала, но, если бы ей пришлось описать свой сон, то описание было бы приблизительно таким: «я лежала с закрытыми глазами, казалось, что сплю, но я чувствовала, что не сплю. Правда, время прошло чуточку быстрее, чем если бы я совсем не спала».

***

Гарриэт уже выпила несколько бокалов вина, вдоволь расслабившись. Не спеша переключая канал за каналом, она наткнулась на программу новостей, вещающих о некоем инциденте с благоприятным концом, случившимся около часа назад. По прямому эфиру показывали одного героя, спасшего самоубийцу, который лёг под поезд, буквально вырвав несчастного из-под вагонных колёс. Отмечалось, что смертник направлен из Куимбирча в психиатрическую больницу города Лоутаун и проведёт там необходимый курс лечения. После основной части репортажа было показано интервью героя:

– Как вам удалось спасти этого человека? Вы следили за ним?

– Всё не совсем так. Я вышел из вокзала и хотел пойти на поиски своего одноклассника, с которым не виделся со школьных лет, – зачем-то соврал Сэм, – я решил спросить у идущего впереди мужчины, не знает ли он что-нибудь о нём, затем я увидел, как он лёг на рельсы и тогда я, как, думаю, поступил бы каждый, сделал своё дело.

– Это невероятно! Вы настоящий герой! А правда, что в итоге этот мужчина оказался тем самым давно потерянным одноклассником?

Данный вопрос завёл героя в некий ступор, было видно, что он не очень хочет отвечать на него, но по его реакции всё уже было ясно и так. Поняв это, мужчина согласился, также уточнил, что одноклассник не был потерянным, а является просто давно переехавшим жить в другой город. После своего объяснения Сэм, извинившись и простившись, ушёл от камеры.

Гарриэт сидела в буквальном смысле с открытым ртом, не понимая, хороша эта ситуация для неё или нет. Особенно усугублял восприятие алкоголь, гуляющий по её крови. Но одно она знала точно – завтра этот самоубийца может стать её пациентом.

Допив бокал до дна, девушка выключила телевизор, оделась, вышла на прогулку с Джошо, затем, вернувшись, умылась и легла спать.

***

Сэму, едва воссоединившись с одноклассником, пришлось с ним снова разлучиться, когда разъярённый шофёр поезда, наконец, затормозив, выбежал из вагона, отругал Шона, после чего вызвал полицию и скорую помощь.

Самоубийца понимал, к чему всё идёт и не думал уходить. Ему проще было принять то, что он не совсем здоров – он даже надеялся, что так и есть.

Одноклассники успели обменяться всего парой фраз. К сожалению, встреча случилась не такой, какой можно было бы её себе представить. Все воспоминания о былых временах, естественно, ушли далеко на задний план, хотя и было много того, что можно было бы рассказать друг другу.

Перед тем, как Шона увезли на скорой, он попросил Сэма, назвав при этом адрес, пойти к своей бывшей девушке, чтобы поведать о ситуации. А буквально через несколько минут после его отъезда, аж «моментально» вокруг места, где произошёл инцидент, собрались журналисты. Первые, добравшиеся до Сэма, и взяли у него интервью. Ответив на вопросы, он еле отделался от остальных, требовавших внимания. Спустя полчаса, благодаря подсказкам неравнодушных прохожих, он уже был у дома бывшей девушки Шона. Пройдя по подъезду и найдя нужную квартиру, Андерсен постучал в красивую деревянную дверь, с искусными вырезами на ней.

– Кто? – нейтральный голос Саманты прозвучал из-за двери.

– Я от Шона, я его одноклассник. Мне нужно вам кое-что сказать.

– Сейчас.

Раздался звук цепи, а затем поворачивающегося ключа в замочной скважине и дверь приоткрылась. Из щели выглянуло заплаканное лицо со следами растёкшейся по нему косметики.

– Сэм? Что вы здесь делаете? Вы за мной следили?! Откуда вы знаете о Шоне? – посыпалась очередь действительно важных для Саманты вопросов удивлённым и испуганным голосом.

Лицо Сэма было не менее удивлённым и он сперва даже забыл, для чего пришёл, впав в небольшой ступор. Каждый из них смотрел друг на друга в ожидании чего-то. Затем мужчина вспомнил.

– Это какое-то очень странное совпадение, но сейчас нам не до этого, Саманта. Ваш парень…

– Бывший парень, – вставила девушка.

– … да-да, ваш бывший парень, Шон. Он мой одноклассник. Эм… В общем. Он в больнице.

– Что?! Что случилось? Что вы с ним сделали?

– Я ничего с ним не сделал. Он хотел покончить с собой. Правда, он не хотел, чтобы я вам это говорил, но я думаю, что правильнее, всё-таки, вам об этом сообщить. Он попросил меня передать вам, что его будут лечить. Я собираюсь ехать к нему…

– Значит, поедем вместе. А вы, кстати, нашли свои деньги?

– А-а. Нет, не нашёл… где же я их найду? Их уже не найти…

– А, ну да…

– … я как раз хотел найти банк, чтобы заказать новую карту, – быстро прибавил Сэм.

– Отсюда до банка неблизко. Понимаю вашу ситуацию, – сказала Саманта, – давайте так: после больницы я вас провожу в банк, а пока, я заплачу за проезд, и за мой, и за ваш. И, раз уж вы здесь, – поняла она, – вам, думаю, следует поесть. Заходите.

Девушка закрыла дверь, сняла цепь и открыла дверь уже полностью, дав пройти гостю, принёсшему печальную весть.

По лицу мужчины было видно, что ему ужасно неудобно, но сейчас он находился не в той ситуации, когда можно было бы дать волю своей ненасытной гордыне.

– Спасибо вам большое! – с большим уважением сказал он.

Девушка покормила Сэма, поела также сама, и довольно скоро они покинули квартиру, отправившись к железнодорожному вокзалу, а с него – в Лоутаун. Как раз к утру они должны туда приехать.

***

Наутро Гарриэт вовсе забыла о новом пациенте её больницы и с преспокойной душой пошла на работу. Прибыв на рабочее место, первым делом она заглянула в палату к Розалине и обнаружила, что пациентка спит. Затем девушка пошла встретиться с коллегами и наткнулась на информацию о новоприбывшем пациенте и о том, к кому из врачей он был назначен на лечение. Естественно, на истории болезни было написано имя Гарри Джекман – это врач, под чьим руководством работает Гарриэт.

Узнав всю необходимую информацию о больном, девушка пошла к нему в палату.

– Доброе утро! Вы Шон Вилонд, верно?  – после краткого кивка мужчины, девушка представилась, – меня зовут Гарриэт, я ваша медсестра.

Шон выглядит безумно уставшим и измученным. Ощущение, будто он всю ночь не спал из-за почти запредельной температуры тела.

Он окинул взглядом медсестру и затяжным тоном сказал, – доброе утро.

– Как вы себя чувствуете?

Мужчина лежал и, сочтя подобный вопрос в данный момент абсурдным, ответил, – отлично, восхитительно! – всем видом продемонстрировав свой сарказм.

Гарриэт, за заданный вопрос, ощутила небольшое недовольство со стороны пациента и чувство стыда со своей. Она извинилась перед Вилондом, дав тому понять, что знать об его самочувствии – её работа.

Сестра на какой-то момент задумалась и немного застопорила свой взгляд на больном. Тогда она заметила в его внешности некую простоту, сопровождаемую горьким взглядом – как раз таким, который она видит в зеркале. Не видно глаз психически нездорового человека, нет – видно лишь тоску, удручающую его. А каков же это важный момент для девушки! Гарриэт смотрит и не отрывает взгляд. Помимо перечисленного, она видит что-то ещё. Что-то, чего не увидел бы больше никто. Шон смотрит себе куда-то безынтересно, но устремившись в одну точку, а медсестра любуется этим зрелищем, не боясь быть замеченной.

Из-за спины Гарриэт послышались шаги и в палату вошли, практически задыхавшиеся, Сэм вместе с Самантой. Они еле сумели пройти к палате, едва не нарвавшись на неприятности – у регистраторши в регистратуре сегодня плохое настроение.

– Здравствуйте! Как он себя чувствует?– чуть ли не шёпотом, кивнув в сторону Шона, поинтересовался мужчина.

– Доброе утро. Пациент вполне стабилен. В один момент он даже шутил, представляете! Постойте-ка. Это ведь вы спасли его?

– Да, я. Радует, что «Ганс» идёт на поправку, – сказал Сэм, посмотрев на одноклассника, заглянув при этом за спину Гарриэт, преградившую обзор на больного.

– Ганс?! – практически в унисон удивлённым голосом переспросили обе девушки, медсестра и бывшая девушка Шона.

– А, да. Ганс. Так мы его в школе звали.

– Вот как. Ганс. Надо запомнить, – тихонько сказала Саманта, после чего она как-то резко сдвинулась с места и направилась к своему бывшему так, будто он ей не бывший и они с ним не виделись лет сто, а увидела она его только сейчас – не минуту назад, как было на самом деле. И Сэм, и Гарриэт были очень удивлены увиденным.

– Милый, как ты? – подойдя к любимому, спросила Саманта.

Шон, не спеша повернув голову и нехотя подняв глаза, произнёс, – спасибо, что пришла. Я без тебя никто. – После этих слов он приподнялся, чтобы стало видно своего спасителя, – И тебе спасибо, Сэм. Я без тебя был бы уже мёртв. И не был бы так опозорен, – с заметной озлобленностью в голосе произнёс Вилонд и отвернулся.

– Что с тобой, Шон? Ты чего?

На эти и дальнейшие слова мужчина более никак не реагировал.

– Я думаю… – сказала Гарриэт после минутной тишины, – думаю, лучше оставить пациента наедине.

Сэм и Саманта, переглянувшись, кивнули медсестре, тотчас же чуть ли не синхронно развернувшись и выйдя из палаты.

– Что с ними? – вдруг спросил Шон, – по-моему, они роботы, – его это развеселило и он чуть-чуть посмеялся.

Гарриэт, услышав это, даже как-то не особо удивилась, восприняв сказанное за шутку и лишь немного улыбнулась.

– Возможно, вы правы, – сказала она.

– Безусловно, – с небольшой улыбкой и неким успокоением ответил Шон.

***

Розалина проснулась, полежала некоторое время, походила по палате и, будучи уже, как ей самой показалось, совершенно здоровой, решила, что вполне неплохо было бы пройтись и за пределами четырёх стен. Она подошла к двери и, словно чего-то опасаясь, аккуратно обхватила ручку двери своей ладонью, слегка надавив не неё и пытаясь при этом создать минимальное количество шума. Дверь открылась и девушка впервые увидела коридор больницы – мимо неё ходят до удивления безразличные ко всему люди в белых халатах, стоят опустевшие кушетки с вмятинами от только что сидевших на них людей, много различных живых цветов, раскиданных по углам, которых, впрочем, довольно немало. Стены цвета бирюзы успокаивали и приносили кое-какое душевное спокойствие, нанося его на человека, как массажное масло. В коридоре довольно тихо и спокойно, на фоне играет успокаивающая музыка, вполне негромко, не нарушая атмосферы релакса.

Девушка ходит из стороны в сторону, гуляет и действительно наслаждается – она свободна. Такое сложилось мнение. Ходя туда-сюда, она наблюдает за всем происходящим и всё это ей по истине нравится.

Мимо неё прошла парочка, состоявшая из мужчины и девушки, какие-то не очень спокойные, и вдобавок к этому Санни заметила, что с виду они настолько уставшие, будто не спали всю ночь. Мужчина прошёл некоторое расстояние, а затем, словно опомнившись, повернулся и посмотрел ещё раз на Розалину. Увидев её теперь лишь сзади, он решил, что ему лишь почудилось и, отвернувшись обратно, продолжил свой путь. Но через секунду он решил удостовериться в том, что ошибся, и под видом чего-то забывшего человека возвратился обратно, чтобы посмотреть на лицо девушки, а увидев перед собой то самое знакомое и всё так же очаровывающее лицо, дар речи ускользнул из перечня его навыков. Но одно сказать он, всё-таки, смог, – Розалина! Ты жива?!

Надо только видеть, чтобы суметь хотя бы представить, сколько радости испытал Сэм Андерсен в этот момент и сколько негодования, недоумения и удивления было испытано тогда Самантой, ну а Розалиной уж тем более.

ГЛАВА 8

В самый что ни на есть «подходящий», для ошеломляющей ситуации, момент из палаты Шона был выкрикнут женский визг весьма необычным для женщины голосом с просьбой о помощи. Спустя мгновение, следуя на крик, туда вломилась любопытная и не очень толпа, которой посчастливилось наблюдать за картиной, в которой пациент безудержно играет сценку, изображая нескольких персонажей в одиночку. Бедная медсестра стояла рядом в недоумении, пытаясь контролировать ситуацию, но никак в этом не преуспевая.

– Шон, Шон, – говорит она, – давайте вы ляжете обратно в кровать? – её голос немного даже жалок в этот момент.

– А давайте без давайте! – грубым голосом какого-то командира ответил больной.

В некоторый момент после этой фразы из нескольких точек стоящей в палате толпы прозвучали короткие смешки. Гарриэт, услышав их, разозлилась и начала всех быстро выгонять, довольно жёстко возмущаясь тем, что здесь вообще произошли такие сборы.

– Что вы здесь делаете? Зачем вы пришли? Выходите все! – размахивая руками, кричала девушка.

– Что на него нашло? – подойдя к медсестре, шёпотом спросила Саманта.

– Я не знаю! – резко отрезала Гарриэт.

Голоса утихли и в палате остались, помимо больного и медсестры, Сэм, Саманта, Розалина и ещё один парень.

Первый остался в качестве одноклассника больного, вторая в качестве его девушки, третья просто примкнулась к группе, в частности, к мужчине, только что узнавшего её, расставаться с которым, в таком положении дел, было бы ни коим образом для неё не разумно. А четвёртый, неизвестный парень, остался, видимо, за компанию с теми тремя.

Сэм стоит, будто стена, с каменным лицом. Слишком резкие качели эмоций переполнили его настолько, что теперь, глядя на него, можно было бы подумать, будто он манекен или памятник.

Позади него – Саманта с проблесками каких-то странных, неискренних слёз.

За ней стоит Розалина рядом с каким-то молодым человеком, который в момент всей неурядицы схватил её за руку и держал до сих пор.

– Вы кто?! – вдруг спросила она, отобрав свою руку у незнакомца.

Парень улыбнулся, но ничего не ответил. В сию же секунду Сэм немного оклемался и выпроводил чересчур тактильного молодого человека, взяв за шкирку, в коридор.

– Розалина?! Что вы здесь делаете? Почему вы вышли из палаты? – спросила с недоумением Гарриэт.

– Я… я… простите, – растерялась девушка, – я захотела прогуляться, – с виноватым видом призналась она.

– Вам лучше не делать этого в следующий раз. Ну, – заметив, как сильно пригорюнилась Розалина после её слов, медсестра, успокаивая, добавила, – по-крайней мере, в одиночку.

– А ей можно будет прогуливаться вместе со мной? – спросил Сэм, породив недоумевающие в свою сторону взгляды от всех присутствующих лиц.

– А кем вы ей приходитесь?

– Я… – выдержав непонятную самому себе, очень короткую, паузу, продолжил свой ответ мужчина, – я ехал с ней вместе в одном поезде, мы были в одном купе.

После этих слов глаза Розалины загорелись и заимели очень отчётливый предвкушающий вид, – «какой он красивый», – тут же подумала она.

– Пойдёмте-ка выйдем все отсюда. Шон, вы в порядке? – дождавшись немедленного кивка, Гарриэт продолжила распределять оставшихся лишних и нежданных посетителей, – Розалина, пойдёмте, я отведу вас в палату и в скором времени навещу вас. С вами же, – обратилась она к Сэму, – мы сейчас поговорим. Подождите меня, пожалуйста, в коридоре.

Медсестра увела Розалину, Сэм вышел за ними, а Саманта, воспользовавшись случаем, решила остаться с Шоном и поговорить с ним наедине.

– Как ты, милый?

– Какой же я милый… после вчерашнего-то…

– Так. Прошу, давай больше не будем об этом. Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, Сэм, в полном порядке. Спасибо, что ты здесь, для меня это очень важно. Я, если честно, сомневался, что ты придёшь сюда.

– Глупенький. Как я могла не прийти?

– После того, что я сделал, ты могла себе это позволить, – с заметно сильной душевной болью заявил Шон.

– Пустяки, это всё пустяки.

– Да какие же пустяки? Это перечит всем моим жизненным принципам и приоритетам. Мой проступок – знак, что либо я, либо моя жизнь идёт по наклонной. Либо же вообще всё сразу.

– Ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу, – предположила Саманта.

– Возможно. Для меня это важный момент. Как видишь, очень, – сказал он, обведя рукой палату.

Повисло небольшое молчание. Девушка сидит на кровати рядом со своим возлюбленным и держит его за руку, нежно поглаживая её. Это тот самый драгоценный момент, когда пара может запросто обходиться без слов, действительно наслаждаясь обществом друг друга. Их взгляды пересечены и они оба ощущают любовь со стороны каждого. Сердца бьются чаще обычного, а в животе, будто по новой, начали «летать бабочки» и им обоим очень хорошо сейчас.

– Когда тебя выпишут? – вдруг прервала разговор Саманта.

– Я не знаю.

– Ничего не говорили?

– Особо, нет. Думаю, тебе лучше спросить у доктора.

– Я поняла… А что на тебя нашло, когда ты начал кричать?

– Когда?

– Ну, вот, несколько минут назад, все эти твои странные игры ролей или что это такое было.

– А-а-а, ты об этом, – чуть задумавшись сказал Шон, – это на меня что-то нашло, не знаю сам, что, – ответил он на вопрос с некой улыбкой, – почему-то мне захотелось это сделать.

– Странно.

– Что?

– Это. Всё это.

– Ну… прости, – совсем равнодушно произнёс мужчина.

– Хорошо, – так же равнодушно ответила девушка.

***

В это время Гарриэт отвела Розалину в её реабилитационную комнату и, выйдя из палаты, подошла к Сэму.

– Подождите, пожалуйста, ещё немного, мне нужно отойти на несколько минут. Присядьте, пока, – сказала она, указав кивком на ряд стоящих кресел в метрах десяти от них.

– Хорошо, я жду, – ответил мужчина.

В ответ ему был направлен мгновенный кивок, а после – ускоренный шаг в ординаторскую.

Войдя в неё, девушка взялась за телефон и начала звонить по номеру железнодорожной станции, прося тех предоставить ей контакты проводника того поезда, в котором была Розалина. Однако отказ был очевиден – раздавать направо и налево номера телефонов своих сотрудников, без весомых на то причин и соответствующих аргументов, никто не собирался.

– Что ж. Прекрасно. Прекрасно, – иронично сказала сама себе девушка.

На минутку задумавшись, она решила просто поговорить с Андерсеном. Включив диктофон на телефоне, она вышла из ординаторской и подошла к Сэму.

– Фух, прошу прощения, – с небольшой улыбкой сказала Гарриэт, притворившись, будто она чувствует вину за свою задержку, – так вы говорите, что ехали вместе с той девушкой, с Розалиной, верно? – с довольно подозрительным выражением лица спросила она.

– Да, верно.

Чуть ли не мгновенно и почти не дослушав ответ, Гарриэт задала следующий вопрос, – а что было с ней, когда вы вышли на своей остановке? Я ведь правильно понимаю, что вы вышли, когда она была ещё в поезде? Или же вы вышли позже и вернулись сюда за ней? – прищурив глаза и став от этого несколько смешной с виду, спросила медсестра.

– Когда я сошёл с поезда, она ещё была в нём. И я, такой вот подлейший человек, оставил её совсем одну.

– Ну она же и так сама по себе была.

– Да. Но я оставил её в очень нехорошем состоянии. Если быть более откровенным, то я сбежал, увидев её лежащей в своей крови.

– Но почему?!

– Я испугался, – сильно покраснев, ответил Сэм. – Я решил, что она умерла и подумал, что меня обвинят в её убийстве. Признаться, в тот момент я был не совсем в себе.

– А вы не думали сперва проверить её пульс, хотя бы?! – возмутилась Гарриэт.

– Нет, к сожалению… – Андерсен ещё сильнее покраснел от стыда. Видно, что ему совестно и также отчётливо видна нотка разочарования в себе.

– Всё с вами понятно, мужчина. Я поговорю с её врачом. Нужно знать, что он скажет насчёт ваших встреч с Розалиной. Там уже будет видно.

– Да, конечно, без проблем. Мне тут подождать? – с намёком на ускорение завершения действа спросил Сэм.

– Как вам удобно, – ответила Гарриэт с видом, словно она точно так делать и планировала. Что не от желания мужчины медсестра пойдёт именно сейчас беседовать с врачом, а не немного позже.

***

Розалина зашла в палату, не понимая, почему её так резко отделили от единственного человека, который с ней знаком. «Что бы это могло значить?», – с умным видом интересовалась она наедине со своими мыслями. Спустя время от различного рода не совсем правильных рассуждений в её уме зародилась паранойя. Девушке начало казаться, что либо мужчина притворился и всё было заранее договорено, вплоть до актёрских игр Шона, либо же Гарриэт ведёт какую-то свою, непонятную Розалине, игру. В обоих случаях паранойя имела варианты развития и, в принципе, к деградации, пока, не стремилась. Войдя чуть ли не в медитативное состояние, Розалина мельком сумела разглядеть картинку под закрытыми веками. На картинке был Сэм, сидящий напротив и что-то ей говорящий. Её сердце ёкнуло и тёплая кровь растеклась по венам с неким приятным эффектом. Замерев и прислушавшись к своему сердцебиению, Санни ощутила некую злобу, вернувшуюся к ней из жизни до, так называемого, краха, приведшего к потере памяти. С такими мыслями она и уснула. А спустя несколько минут проснулась от собственного крика, резко дёрнувшись и приподнявшись в один момент.

За пробуждением «повезло» понаблюдать только что вошедшей в палату Гарриэт, отчего у неё возникло некое ощущение настороженности, вот-вот, с трудом притихшее, до этого момента.

Взгляды девушек пересеклись и Розалина, явно, была очень напугана и чем-то взволнована.

– Всё хорошо? – заранее понимая, что ответ не будет положительным, спросила медсестра.

– Наверное… я не знаю, – почти отчаянно ответила пациентка.

– Вы не вспомнили того мужчину, случайно?

– Того? Который сказал, что был моим попутчиком?

– Именно его, да.

– Я увидела его, буквально только что…

– Где? Он заходил?! – резко спохватилась Гарриэт, прервав Розалину и сразу же осмотрев палату.

– Нет-нет. Я увидела его в своём сне. Вроде бы, сне. Мы сидели друг напротив друга в купе. Сперва всё было нормально, мы разговаривали, но затем…

– Что было? Вы вспомнили что-то?

– Нет, не вспомнила. Но у меня были странные ощущения. Как я уже сказала, сперва всё было нормально, но после… после мною овладевали различные чувства: чувство неприязни или чего-то наподобие, чувство доверия, симпатии… заинтересованность. Простите, я не смогла запомнить достоверно. Каша какая-то получилась. Но я уверена в одном – этот мужчина хоть немного, но знает меня и я хочу с ним хотя бы раз поговорить. Мне нужно это, очень. Пожалуйста.

– Я поинтересуюсь у доктора насчёт этого.

– Сейчас?! – с загоревшимися глазами поинтересовалась Розалина.

– Да, – с отчаянием произнесла Гарриэт, – видимо, сейчас. Я скоро вернусь с ответом.

Медсестра решительным шагом вышла из палаты и направилась к кабинету врача. На пути ей встретился ожидавший её Сэм, которому она дала понять, показав направленный вверх указательный палец, что молодому человеку следует подождать ещё.

Зайдя в кабинет и направив свой растерянный взгляд на лицо с таким же подобным, как у неё, симптомом, медсестра подошла к врачу ближе – её ладони вспотели, а нижняя губа принялась подрагивать.

– Что случилось? – мужчина лет пятидесяти не выдержал и задал вопрос первым.

От этого Гарриэт немного пришла в себя и сразу встрепенулась.

– Доброе утро, Мистер Джекман! Я насчёт нашей пациентки, Розалины Санни. Объявился некий мужчина, утверждающий, что он являлся попутчиком Розалины.

– Так. И чего же он хочет?

– По его словам, они ехали вместе в одном купе, а, обнаружив пострадавшую без сознания, он решил, что она умерла, бросил её и сбежал, решив, что его обвинят в её убийстве! Так вот ОН хочет посетить её! Впрочем, и сама Розалина этого хочет… Но она не знает о последнем факте, который, к слову, имеет немалое значение, как мне кажется.

– Хм. И то верно. А вы сами-то как считаете, адекватен ли он?

– На первый взгляд – совершенно. Но то, что он тогда сбежал, настораживает.

– Согласен, это довольно подозрительно. Но ведь он вам всё это рассказал сам? Или же вы как-то узнали об этом другим способом, либо из другого источника?

– Он сам рассказал.

– Ну что ж, хорошо. Пойдёмте, я с ним лично поговорю и тогда уже примем окончательное решение.

Спустя минуту, Мистер Джекман и Мистер Андерсен стояли друг напротив друга, оценивая своего будущего собеседника взглядом, а затем и посредством вербального общения.

– Доброе утро. Меня зовут Гарри Джекман. Вы, я так понимаю, тот самый Сэм?

– Доброе утро. Да, я Сэм. Сэм Андерсен.

Мужчины пожали друг другу руки и врач продолжил.

– Значит, вы говорите, что вы были в одном вагоне с нашей пациенткой Розалиной?

– Да. В одном вагоне и одном купе. Неужели она совсем ничего не помнит?

– Увы, совсем. Мне Гарриэт рассказала, что вы бежали из поезда. Можно ли узнать, зачем?

– Раз Гарриэт упомянула вам о факте побега, то, должно быть, она рассказала и о его причине, не так ли? – подметил Сэм.

– В общем-то, так и есть, – сказал, по-дружески положив свою руку на плечо собеседника, доктор, – но вы ведь должны понимать, что этот факт ставит под сомнение вашу адекватность?! – немного сжав плечо ладонью, уточнил он, одновременно подав знак своей второй рукой санитарам, чтобы те были готовы к любым действиям Сэма.

– Конечно, доктор. Я всё это очень даже понимаю! Видите ли, я умею давать отчёт своим действиям. Просто… не всегда вовремя. И ваша мысль о моей неадекватности вполне уместна, бесспорно, но, я вас уверяю, Мистер Джекман, в данный момент нет никаких причин для беспокойства. Все мои тревоги и переживания, вся та паранойя, всё это вызвано на фоне аффекта. Понимаете, – Сэм приблизился лицом ближе к лицу доктора (в это время санитары насторожились и были наготове чуть что следовать всем возможным жестам руки своего начальника) и сказал ему довольно негромко, – я влюбился. В тот самый день. В ту самую девушку. Вам ещё должно быть известно, что в тот же день погиб проводник того поезда. Нам всем было нелегко тогда, но Розалине в особенности. А вместе с этим начал страдать и я.

– Хм. А хитро вы это! – с ехидной улыбкой сказал Джекман,  – по всей видимости, вопросов к вам я более не имею, – переведя свой взгляд на Гарриэт, сказал доктор, – однако, посетить Розалину вы сможете не ранее двух часов дня и всего на десять минут, в присутствии кого-нибудь из сотрудников больницы.

– Да, конечно. Как скажете, как скажете. Я подожду, неподалеку, до двух. Спасибо.

ГЛАВА 9

Розалина, пребывающая в ожидании и поглядывающая при этом в окно, сидит преспокойно, поджав к себе и обняв колени, слегка покачиваясь, то вперёд, то назад. Санни много думала и поняла, что с ней, похоже, произошло что-то странное, даже «очень необычайное», – такое наименование сформировалось у неё в голове для того, к чему она ещё не могла его чётко привязать. Находясь во всё тех же парящих раздумьях, девушка не заметила, как в её палате очутился «новенький», некоторое время терпевший, но, всё же, не выдержавший и прервавший весь поток Розалининых мыслей.

– О чём там думается вам? – задал слегка необычный вопрос новичок, показав свои желтоватые зубы сквозь почти красивую улыбку.

Мужской, практически приятный, голос пронёсся по мыслям Розалины, словно всадники Апокалипсиса в Судный день, причём не по очереди, а все сразу. Она обескуражена, – А? – сумела лишь произнести девушка.

– Я говорю: о чём думаете?

– Обо всём, – как отрезав, ответила Санни, – пока, обо всём.

– Всё понятно, – промолвил тот в ответ и мерзко от чего-то засмеялся.

Розалине показалось, что мужчина кашляет и с тревогой в голосе, будто заботясь, спросила, – что с вами? У вас всё в порядке?

Ещё некоторое время посмеявшись и тем самым слегка заставив потревожиться свою соседку по палате, новенький ответил, – да! Всё хорошечненько, очень хорошечненько! А почему вы интересуетесь?

– Просто мне показалось, что вы закашляли.

– То-то и оно. Вам лишь показалось. Перекреститесь, – сказал и, выдержав короткую паузу, снова засмеялся он.

От его не впечатлительного смеха Розалина немного смутилась и ощутила себя неловко.

– А как вас зовут? – вдруг поинтересовалась она.

– Джастин Мартин я. Для вас можно просто – Мистер Мартин. Ха-ха-ха-ха-ха! Шу-чу. Просто Джастин. А вы…?

– А я, вроде, Розалина.

– Вот и чудненько! – произнёс, потирая ладони в стиле гения-антагониста, чудаковатый молодой человек.

– Как вы здесь очутились, Джастин?

– Признаться, очень странным и непонятным образом. Шёл я себе по Аллее Славы, подходил ко всем с фотоаппаратом, фотографировался и дарил людям фотографии с моим автографом.

– Вы что, знаменитость?

– Ну да. Я же сказал, меня зовут Джастин Мартин. Я актёр.

– Ух ты! – искренне воскликнула девушка.

– Да. Но, правда, что-то людям в этом не понравилось. Мне бы только понять, что именно, но как-то не понимается. Одно я знаю точно: люди – неблагодарные существа. Теперь я не буду таким добрым и искренним для них! Ну их, они того не стоят! – разгневался обиженный больной.

Розалина сидела, внимательно слушая и веря всему, что говорил ей человек с шизофренией, возомнивший себя чернокожим актёром, несмотря на то, что сам был белым и, к тому же, никакого отношения к киноиндустрии он никогда не имел.

– Да, похоже, вы правы. Люди часто бывают несправедливо злыми. А расскажите, – быстро перескочила с темы девушка, – каково быть актёром?

– Актёром быть нелегко! В последнее время из-за этой трудной профессии я стал завсегдатаем этих самых учреждений.

– Каких таких, «этих самых»?

– Ну вот этих. Где мы сейчас с вами, вот, – обвёл он руками комнату.

– В чём же причина?

– Не знаю.

Дверь палаты приоткрылась, послышались голоса, и затем дверь снова закрылась, однако спустя полминуты, всё-таки, её вновь отворили и в комнате стало на пару человек больше.

– Как вы, Розалина? – поинтересовалась Гарриэт.

– Я в порядке, вроде бы.

– А вы как, Роб? – обратилась медсестра ко второму больному.

«Джастин» поймал на себе застывший взгляд, но так и не понял, что обращаются к нему.

– Но ведь он Джастин, а не Роб!

– Нет, Розалина, он Роб! Но если он всё ещё считает себя Джастином, то его состояние мне понятно. Джастин, – Гарриэт перевела свой взгляд на больного, – вас переводят в другую палату.

– Наконец-то! Наконец-то я избавлюсь от этой компании!

Розалина очень удивилась, услышав такие слова и сразу же сказала, – до свидания.

– Пойдёмте, Джастин, Бен проводит вас в вашу новую палату, – сказала девушка, указав на стоящего позади неё двухметрового санитара, – извините, что подселили его к вам, это случилось по ошибке – обратилась она к пациентке Санни.

– Ничего страшного… – равнодушно ответила Розалина.

– Нет! Нет! Нет! – с каждым словом в голосе Роба наблюдалась возрастающая паника, – я с ним не пойду! Только не с ним!

Санитар понял, что одному справиться с больным будет затруднительно. Он вышел из палаты и через несколько секунд вернулся со вторым таким же громоздким коллегой со смирительной рубашкой наготове.

Мужчины укутали больного под непрекращающиеся крики и вышли. Гарриэт вслед за ними окликнула кого-то из-за двери и в палату вошёл, явно разволновавшийся, Сэм. Его взгляд смиренно направился на вонзившийся на него взгляд Розалины и они начали своё общение без слов до тех пор, пока стоящая рядом медсестра, сообразив, не отошла в другой конец палаты.

– Как ты себя чувствуешь? – будто не зная, что сказать, спросил Сэм.

В его глазах читался страх, когда девушка смотрела на него. Чуть прищурившись, мужчина заметил некий огонёк, который вот-вот разгорится и тем самым создаст между ним и Розалиной либо тепло, согревающее их обоих, либо пламя, сжигающее дотла.

– Мне кажется, я в порядке. А ты как? Кстати, как твоё имя?

– Меня зовут Сэм и я не в порядке, – мужчина резко двинулся в сторону девушки, да так, что она испугалась, но затем он встал пред нею на колени и стал просить прощения.

– За что ты извиняешься?! – в недоумении спросила Розалина.

– Я очень виноват перед тобой, очень… В тот момент я был сильно взволнован твоим признанием и не находил себе места, однако я смог набраться сил и вошёл в наше купе. Там я увидел тебя, лежащей в крови, и испугался. Да, я испугался. В тот момент, в общем-то, мой мозг соображал не очень хорошо. Хотя накрутил я себе вполне логичный исход, сейчас я понимаю, что мне нельзя было бежать. Но всё же, я сбежал. Да, Розалина. Я увидел тебя лежащей в крови и сбежал, испугавшись, что меня обвинят в твоём убийстве. Ты можешь меня не прощать, но я обязан был рассказать тебе всё это. Ты была жива, а я уже похоронил тебя… и оставил. Прости, если сможешь…

Лицо, только что державшее на себе лёгонькую улыбку, во время очередной реплики Сэма, сменилось с доброжелательного выражения на растерянное и разочарованное. Палата погрузилась в глубокую тишину.

***

А вот из соседней палаты, в это же время, уже как минут десять доносятся весёлые смешки, прерывающиеся лишь короткими и негромкими репликами. Это мирятся Саманта с Шоном. Их разговоры были обо всём – о том, как хорошо они проводили вместе время, как они ещё тогда мечтали о счастливой совместной жизни, о моментах добрых и злых – короче говоря, пара поддалась воспоминаниям и в их сердцах заиграла новая музыка, будоражащая их тела по-старому. Стоит заметить, что и Шон, и Саманта как бы расцвели, приобретя для своих лиц нежно-багровый оттенок. Казалось, будто именно здесь, в психиатрической больнице, они оба отыскали умиротворение и успокоили свои разум и душу.

Очередная вновь поднятая тема двух любимых была прервана, когда в палату вошла медсестра, чтобы убедиться в том, что у них всё нормально, и смех этот натуральный, естественный.

– У вас всё в порядке? – чуть ли не с дрожью в голосе выжала из себя молоденькая девушка, которая только месяц назад окончила медицинский колледж и лишь неделю назад начала проходить стажировку в данной лечебнице.

– Да, конечно! Спасибо, – довольно возбуждённо ответила Саманта.

– Отлично! Через час к вам должен будет зайти ваш врач, доктор Джекман.

– Для чего? – с абсолютно удивленным выражением лица спросил Шон.

– Это просто ежедневный обход пациентов.

– А, ладно, пусть заходит, – с некой, еле всплывшей, улыбкой, ответил мужчина.

Медсестра вышла, пара снова осталась наедине и каждый её участник пытался припомнить, на чём был прерван их разговор, но тщетно, с обеих сторон.

Взгляд притянулся ко взгляду и Саманта засмущалась. Только поняв это, она мигом пала к рукам любимого, прилипнув к его груди и уткнувшись в неё носом.

– Спасибо тебе, Шон. За всё. Спасибо, – практически шёпотом произнесла девушка.

– Ты чего?! – с отчётливо заметным удивлением в глазах и в голосе спросил мужчина. Его лицо выражало черты счастливого, но чем-то встревоженного, человека.

– Ничего. Просто спасибо, – с искренней улыбкой повторила она.

– П-пожалуйста… – с такой же улыбкой ответил Шон.

Их встреча, насыщенная искренней радостью, продолжалась, а в другой палате неподалёку бушевало море из горьких слёз Розалины, которая, окончательно убедившись в том, что её окружает лишь всё плохое, начала безудержно плакать.

– Выйди отсюда! – резко приказала девушка, при этом яростно взглянув на Сэма.

Гарриэт была наготове, чтобы, в случае чего помочь мужчине выйти, но помощь не потребовалась – Андерсен замешкался, но послушался и вышел, не вымолвив и слова.

Выйдя из палаты и пройдя несколько шагов от неё он кое-что вспомнил, от чего по его телу диким табуном пробежали мурашки, да так, что Сэм аж содрогнулся.

Он вышел из лечебницы и побрёл куда-то вдаль. Вдаль от самого себя, просто идя прямо, без какого-либо определённого направления. По пути он встречает лица: то грустные, то весёлые, то дружелюбные, то злобно отталкивающие, говорящие своим взглядом: «ну что, тебе пора»; а Сэм в свою очередь в сознании дорисовывал к ним ехидную улыбку, от чего у него на душе образовывался ещё более тяжкий груз. Куда его сбросить? Что с ним вообще делать? – он и понятия не имел. Однако вдруг, на пути он увидел семью: папу, маму и двух маленьких дочурок – то ли погодок, то ли двойняшек. Они шли и от чего-то смеялись, все до единого. Их лица излучали радость и счастье. Благодаря ним Сэм осознал, что он до сих пор одинок. До сего дня его не волновал этот факт, но не теперь. Теперь мужчина понимал, что его дни сочтены. Розалина разозлилась на него и теперь он умрёт.

Тут же Андерсен понял, что, раз так, то терять уже нечего и он решился на отчаянный шаг.

Сэм развернулся и пошёл обратно в больницу. Кое-как договорившись с медсестрой, он смог ещё раз пройти в палату Розалины, всё так же в присутствии сотрудника больницы, только теперь не с Гарриэт, а с санитаром.

Войдя в палату, отчаявшийся писатель громко и быстро выдохнул, после подошёл к девушке, смотревшей на него испуганным взглядом.

– Прости, Роза, но я хочу сказать тебе вот это: я полюбил тебя. В самый первый момент, во время нашей первой встречи. И да, я глуп, я дурак, я полнейший идиот! Я знаю это. Знаю, что мой поступок – это ужас и он меня характеризует, как последнего подонка, но я люблю тебя. Прости меня, Розалина. Это не ты должна быть сейчас здесь, а я. А если уж ты здесь, то я буду с тобой. Больше я тебя не оставлю, даже не проси. Я всегда буду рядом с тобой! Я докажу тебе, что ты можешь на меня положиться!

Глаза Розалины, только что обмокшие от слёз, были направлены в глаза Сэма, говорившего столь искренне и уверенно. От слов мужчины, девушка растерялась, а злость и страх начали сходить на нет. Она понимала, что этот человек единственный из всех, кого она видела после потери памяти, который знает её и знает о ней больше, чем она сама. В её мыслях зависло странное рассуждение с самой собой. Стоит ли открыться этому человеку или же закрыться от него и так и остаться одной, в неведении? Розалина, не очень долго думая, выбрала первый вариант.

– Мы поженимся?

Такого вопроса, конечно же, Сэм точно не ожидал. Но он решил, что в кои-то веки стоит рубануть с плеча и пустить дело на самотёк.

– Да, почему нет?

– Хорошо. Тогда мне нужно выбраться отсюда.

– Я что-нибудь придумаю.

Он подошёл к девушке, встал подле неё на колено, взял её руку и легонько поцеловал. Затем молча поднялся, подошёл к двери, повернулся к Розалине, улыбнулся, сказал: «я скоро вернусь» и вышел. Вслед за ним, хвостиком, вышел санитар и пациентка Санни снова осталась наедине с собой.

«… был сильно взволнован твоим признанием…», – прозвучали слова Сэма из их первого разговора в её мыслях.

Андерсен понимал, что возлюбленную нужно вытащить из больницы и мигом пошёл к врачу, пытаясь убедить его, что девушка готова к выписке.

– Как? Что вы такое говорите? Она ведь ничего не помнит. А вы для неё совершенно чужой!

– Нет! – прервал врача Сэм, – не чужой. Хотите, спросите у Розалины. Дальше мы сами справимся. Разрешите нам сейчас уйти. Пожалуйста.

– Так, – доктор немного подумал и продолжил, – сейчас я обсужу этот наш разговор с самой пациенткой, осмотрю её повторно и тогда будет видно.

– Хорошо, я буду ждать.

Гарри Джекман вышел из своего кабинета вместе с Сэмом и направился в сторону палаты девушки, привлёкшей к себе сегодня немало внимания. Дойдя до неё, он повернулся к следовавшему за ним мужчине и приказал ждать его за дверью, на что тот неукоснительно согласился. Доктор вошёл в палату и увидел, что его пациентка пребывает в очень хорошем настроении.

– Розалина, ко мне тут подходил мужчина, который был с вами в поезде. Сэм, кажется, – уточнил Джекман. – Так вот он просит выписать вас немедленно и утверждает, что вы сами того же хотите.

– Всё верно, доктор.

– Как же так? Вы ведь его не знаете! Вы ещё даже не восстановились!

– Зато он знает меня. Даже лучше, чем я сама. И, сами подумайте… моё восстановление лучше пройдёт на свободе… особенно с человеком, с которым я хочу быть.

– Хм, – задумался Гарри, – действительно, так вы гораздо быстрее восстановитесь. Ну что ж. В таком случае, повода вас задерживать здесь я не имею. Вы можете собрать свои вещи и идти. Всего вам доброго, будьте здоровы.

– Спасибо, доктор! – едва поверив в его слова, сказала Розалина. На неё снизошло глобальное облегчение, а на её лице очутилась нежная, добрая и широкая улыбка.

ГЛАВА 10

Сэм со своей невестой вышел из больницы, однако мыслей, куда идти дальше и как им вообще быть, в голове не было, как, впрочем, и наличных денег в кармане.

Мужчина вспомнил о Шоне и удивился, что умудрился так быстро совсем забыть про своего одноклассника. Паре пришлось вернуться в лечебницу, что не очень понравилось пышной дежурной медсестре, которой Андерсен за весь день уже довольно немало раз попадался на глаза.

– Я к Шону Вилонду. Ой. Не я, а МЫ, – Сэм опомнился, что он теперь не один.

– У него сейчас посетитель.

– Да, я знаю. Это его девушка, Саманта. Нам как раз они оба нужны.

– Секундочку, – нехотя выговорила медсестра и подмигнула коллеге, стоявшей неподалёку.

После того, как женщины пошептались, та, с которой говорил Сэм, отошла, а только что подошедшая дамочка осталась на подмене.

Через короткий промежуток времени медсестра в теле вернулась, запыхавшись, и доложила что паре можно посетить больного.

***

Санни и Андерсен вошли в палату одноклассника второго и заметили, что больной пребывает в здравом расположении духа.

– Шон, как ты?

– Я в порядке, Сэм. И это благодаря тебе! Именно благодаря тебе! Спасибо, друг.

– Брось ты, я ничего не сделал.

– О нет! Ты многое сделал. Ты спас мне жизнь! И спас наши с Самантой отношения! Спасибо, правда! Я у тебя в долгу!

– Ладно. Я рад, что твои дела идут хорошо… несмотря на обстоятельства.

– Спасибо. Так давай рассказывай, как твои дела? Как занесло тебя сюда? Это твоя жена? – вдруг спросил Вилонд, обратив внимание на Розалину.

– Я тоже, вроде бы, в порядке. Здесь я оказался из-за очень необычных обстоятельств. Саманта в курсе, кстати, – засмеялся он. – Роза, ты жена мне? – шутя, спросил свою спутницу Сэм, после чего сам же и ответил, – нет, Ганс, не жена, но это пока… и ещё… – Андерсен задумался, создав небольшую паузу в диалоге, – если честно, мне нужна твоя помощь. Даже, наверное, ваша.

– Всё, что угодно. Но ты же понимаешь, что, пока я здесь, я мало чем могу помочь.

– Понимаю. Конечно, понимаю. Однако в этом… В общем, я хотел узнать, можно ли нам с Розалиной остаться у вас на пару дней?

– А, ты об этом! Да, думаю, без проблем. Верно же, Саманта? – Шон перевёл взгляд на свою девушку в ожидании ответа.

– Да, конечно. Можно даже не на пару дней! – подтвердила Сэм, – подождите, пожалуйста чуть-чуть. Я ещё немного побуду с Шоном и поедем домой.

– Хорошо, спасибо большое. Тогда мы подождём снаружи, пока вы здесь… ну, пока… в общем, мы пойдём. Пока, Шон, выздоравливай! Ждём в коридоре, – последнюю фразу мужчина адресовал Саманте, после чего он взял свою спутницу за руку и вышел вместе с ней из палаты.

– Знаешь, хоть я и мало что помню из своей жизни, но, кажется, такое со мною в первый раз…

– Какое, такое? – переспросил Сэм.

– Ну… чтобы я, вот так вот сразу, воссоединилась с мужчиной… мне начинает казаться, что это не совсем правильно… – пригорюнилась Розалина.

– Да брось ты! Можно подумать, я каждый день так делаю!

– Но ты уже делал?!

– Нет! Со мной такое тоже в первый раз! И, знаешь, что я хочу тебе сказать… Все вот эти суждения по поводу правильно-неправильно… всё это ведь сами люди придумали и придерживаться их правильности дело сугубо каждого…

– Но есть же нормы приличия, – перебила Розалина.

– Конечно, есть. Но они не должны мешать нам жить и наслаждаться жизнью. Они не должны быть преградой безумным, но безобидным поступкам! Вся наша жизнь – пучина разного рода событий и каждый человек имеет полное право внести в неё свои изменения! Мы ведь люди! Мы сами решаем, что правильно, а что нет! – этими словами Сэм успокоил негодование новоиспечённой невесты.

– А откуда Саманта в курсе о том, как ты здесь оказался?

– Эта история не так уж увлекательна, если честно.

– А ты всё равно расскажи!

Они сели на сиденья и Андерсен поведал Санни события, случившиеся с ним после того, как он вышел в Куимбирче. В ожидании Саманты их диалог продолжался ещё некоторое время, в течение которого они оба погрузились в приятное продолжение знакомства друг с другом. Также в течение этой беседы Розалина, всё-таки, выведала, какое признание так взволновало тогда мужчину, которое она поведала ему, когда они были в поезде. Девушка крайне удивилась её былой уверенности в том, что такое возможно. Сейчас, почему-то, она была полностью уверена, что лишь частые совпадения являлись настоящей причиной мыслей о том, что её злоба была причиной смерти людей.

***

Саманта, Сэм и Розалина приехали домой. Сэм предложил приготовить ужин, на что обе девушки с большой охотой согласились. Они поели, немного пообщались и посмеялись. Во время ужина выяснилось, что у трёх едва знакомых друг другу лиц, есть схожие интересы, и что у них, в большей степени, совпадают взгляды на жизнь.

Закончив трапезу, спустя немного времени все трое легли спать.

Наутро их ждала прекрасная погода за окном, что придало немалую дозу хорошего настроения всем.

– О чём ты думаешь?

Задумчивый Сэм стоял у окна и на вопрос Розалины обернулся с всё тем же задумчивым лицом.

– Думаю, а не поехать ли нам по городам, как я и планировал, вместе? Давай окунёмся в волну путешествий!

– Ты действительно этого хочешь?

– Конечно! Я по этой причине и ехал на поезде. И именно благодаря этому моя жизнь изменилась к лучшему, ведь в ней появилась ты, Розалина. Сейчас всё зависит от твоего желания. Я в любом случае буду всегда рядом с тобой.

– Хорошо. Давай. Я согласна!

– Правда? Это очень неожиданно. Спасибо тебе.

– Не за что! Это тебе спасибо. Нужно, как ты и говорил, наслаждаться жизнью. Думаю, мы отлично проведём время!

Сэм, не имея в карманах ни гроша, устроился раздавать листовки, затем он работал курьером и грузчиком. Параллельно мужчина завёл блог, в котором выкладывал свои стихотворения, статьи и прозу, постепенно, наконец, зарождавшиеся в его голове и успешно выплёскивавшиеся на бумагу, чего он так стремился достичь многие годы.

Шона выписали спустя неделю после выписки Розалины и Саманта во время праздничного ужина, в честь возвращения любимого, предложила гостям остаться до тех пор, пока они не будут хотя бы минимально готовы к своему предстоящему путешествию. Гости с радостью приняли предложение.

Спустя месяц упорной работы, Сэм собрал достаточно денег для старта, купил новый смартфон себе и Розалине, а также банк, наконец-то, сделал ему новую карту, о которой мужчина вовсе забыл, и, получив которую, был несомненно рад, что вспомнил о ней только сейчас, а не раньше. Ведь, если бы вспомнил раньше, может и не работал бы всё время, проведя месяц в ожидании. В знак благодарности принявших у себя в гостях друзей и в честь отъезда, Сэм устроил замечательный ужин, приготовив своё фирменное блюдо – мясо по-французски.

Пары хорошо провели вечер, Шон и Саманта проводили Сэма и Розалину на вокзал, дождались их отъезда и уехали домой.

– Хорошие люди, добрые, – улыбаясь и махая рукой в окно вагона гостеприимной парочке влюблённых, сказала Розалина.

– Да. Не знаю, как бы мы без них справились. Надеюсь, у них всё будет хорошо.

– Я тоже на это надеюсь. И у нас… у нас ведь тоже всё будет хорошо? – спросила девушка, сопроводив вопрос соблазнительным взглядом.

– Конечно, будет! – подтвердил Сэм, – будет, однозначно! – он поцеловал любимую и, резко оторвав губы от её губ, утвердительно спросил, – всё-таки круто изменились наши жизни, да?

– Ну, наверное… да… Наверняка, да!

– Так что, едем по плану? Сперва в Тэриум?

– Мне нет разницы, милый. Как скажешь, так и сделаем.

– Хорошо. Значит, в Тэриум. Кстати, ты не вспомнила, зачем ты туда ехала? – задав вопрос, Сэм насторожился.

– Нет, не вспомнила, – грустно выдохнув, ответила Розалина.

– Ну, ещё вспомнишь, – с грустью на лице, но радостью в душе, ответил он. Андерсен боялся, что, если его любимая всё вспомнит, то она, может, не захочет с ним быть. А может окажется, что и вовсе – у неё есть кто-то другой. Но Сэм не давал страху властвовать над собой. Он исключил проявления эгоизма в сторону Розы и решил действовать согласно девизу «будь, что будет».

– Так, Тэриум, – начал мужчина, –  в этом городе нас ждёт музей восковых фигур. По слухам, в нём представлены демонстрации невероятно реалистичные статуи. Множество поэтов, писателей, художников, изобретателей, начиная с самого Гомера и заканчивая Джорджем Мартином! Надеюсь, эти слухи правдивы.

Розалина нежно смотрела на Сэма. В её взгляде видна любовь, доверие и преданность. Она его простила и хотела быть только с ним. Это было взаимно.

За месяц, пока они жили у Шона с Самантой, их отношения укрепились и теперь они стали абсолютно неразлучны.

Сэм сидит рядом с любимой, обняв её. В его мыслях снова вспомнилось одно событие: девушка злилась на него и он должен был умереть, но не умер. Выходит, это действительно была неправда. Выходит, нынешняя Розалина знает себя лучше прежней. Значит, это и впрямь были просто совпадения? Или же его спасло то, что Розалина злилась недолго, заменив ненависть на любовь? Версии меняли друг друга, чередуясь, так и не выбрав окончательной для себя истины. На этих домыслах Сэм прервал данную ветвь мыслей и больше к ним никогда не возвращался.

– Ты что-нибудь ещё вспомнила? – вдруг спросил мужчина.

– Ничего особенного.

– Всему своё время, дорогая… всему своё время, – потянувшись и расслабленно выдохнув, утешил свою возлюбленную Андерсен.

– Угу…

***

Спустя восемь часов поезд замедлял своё движение у железнодорожной станции «Тэриум». Сэм и Розалина в предвкушении новых эмоций вышли из вагона и вошли в здание вокзала.

– Два хот-дога, пожалуйста, – сказал Сэм продавщице в ларьке, протягивая в руке нужную сумму. – Ну как ты? Как твой настрой? – обратился он к Розалине.

Девушка чувствует себя хорошо, её глаза горят, улыбка на лице будто уже поселилась окончательно, а настроение направлено на получение приятных ощущений.

– Всё хорошо.

– Супер.

Молодой человек обнял девушку, они дождались своих порций, отошли в сторонку от людей, быстро перекусили и налегке пошли туда, где стояли такси.

– Добрый день, молодые люди! Куда поедем? – любезный водитель мигом привязал к себе парочку своим дружелюбием и вежливостью.

– Добрый день! В Музей восковых фигур, пожалуйста.

– Видать, слухи о нашем музее вышли за рамки города. И что же у вас говорят о нём?

– Говорят, что у вас здесь очень много экспонатов, изображающих, причём, абсолютно различных деятелей, как культуры, искусства, так и мастеров военного дела, принадлежащих к таким же различным национальностям и представителям разных стран, – проинформировал Сэм водителя.

– Что я вам могу сказать. Врут. Наш городок славится своими подземельями, однако, почему-то, многие сочли эту достопримечательность не особо примечательной, и власть, дабы привлечь в город побольше туристов, решила пустить такой вот слушок. Но вы не беспокойтесь. В музее и вправду есть немало хороших фигур, однако их не так много, как вещает лживое сарафанное радио, ну и, конечно же, многих, скорее всего, желанных вами статуй вы там просто не найдёте. В любом случае, я считаю, что посетить музей, если вы в нём ещё не бывали, однозначно стоит!

– Да уж. Ну, глянем, что там есть, раз уж нацелились, – с небольшой грустью в голосе произнёс Сэм. – А что за подземелья?

– Раньше в них жил целый народ, который, впрочем, теперь живёт среди нас. Суть в том, что они жили там вплоть до Первой мировой войны и не знали даже, что такое солнце. Ну а во время войны, когда солдаты рыли окопы, они добрались и до подземного городка. Тогда его жители были очень напуганы, особенно, впервые услышав выстрелы орудий и пушек. Благо, их язык не отличался от нашего и им смогли всё доступно объяснить. Хотя, ходит также молва о том, что наши приняли «подземных» за фашистов… но тут уже до нас дошла лишь та история, которую власть разрешила нам узнать. Так вот я вам это и передаю, ведь другого не знаю. – рассудив между самим собой, таксист продолжил, – подземный городок во время двух войн использовался в качестве бункера, после них он был заброшен и через время некий Стивен Уайт организовал очистительные работы в нём, а потом и вовсе соорудил из подземелья целый туристический город. Однако его рекламная кампания особого успеха не обрела и сейчас он живёт там со своей семьёй. Вход в подземелье, в принципе, свободен и туда могут войти все желающие. Людей, пришедших туда с благими намерениями, Стивен принимает радушно, а вот тех, кто пришёл с целью напакостить, он безо всякого зазрения совести выпроваживает, грубо и достойно. Говорят, что помимо всего этого, в самом подземелье существуют потайные ходы, ведущие в глубинную даль от наземного города, а площадь тех территорий неизвестна никому. Это говорят, собственно, потомки коренных жителей подземного городка.

– Как интересно! – воскликнула Розалина, – мы пойдём туда?!

– Да, обязательно! Благодарю вас за хорошую подсказку! – сказал Сэм, дружелюбно похлопав по плечу таксиста.

Поездка завершилась, когда они подъехали к зданию довольно внушительных размеров. Водитель принял таксу, а Сэм и Розалина, поблагодарив, вручили впридачу чаевые и аккуратно вышли из машины. Перед ними музей. Тот самый, о котором Сэм так много слышал и читал. Тот самый, в который он так давно хотел попасть.

Сооружение старое, но величественное. Архитекторы знатно постарались, ибо музей выглядит действительно по-королевски.

На улице идёт тихий, слабый и спокойный, монотонный дождь. О зонте заранее никто не подумал, но этот факт никого не огорчил. Пара сделала шаг, затем ещё несколько, и вот они уже внутри огромного зала. На стенах висят картины, но вокруг ни одной фигуры, кроме единственного, стоящего в метрах трёх от Сэма и Розалины, человека.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в наш музей восковых фигур! – приветствие разнеслось эхом по всему коридору.

– А где фигуры? – шёпотом спросила Розалина Сэма.

Сэм лишь незаметно пожал плечами и они подошли к встретившему их человеку.

– Здравствуйте! – сказал он, – говорят, ваш музей имеет множество различных фигур. Мы хотели бы посмотреть на них.

– Да, конечно.

Экскурсовод озвучил цену, Сэм расплатился и их экскурсия началась.

Группа двинулась в северную часть зала, перешла в зал поменьше и пред ними предстали долгожданные фигуры.

– Первая фигура, Генри Форд – основатель крупной автомобильной компании, названной в его честь – «Ford».

Фигура выполнена в полный рост, около неё стоят макеты первых автомобилей «Ford» и в общем, по периметру, вся тематика была посвящена изобретателю и работам всей его жизни.

– Как живой! – воскликнула Розалина.

– Да, и впрямь, как живой! – восхищённо подтвердил Сэм.

– Пойдёмте дальше.

Группа повернула налево и перешла в другой зал. Здесь были писатели: Марк Твен, Джек Лондон, Уилльям Шекспир, Александр Дюма и Жюль Верн. Сперва экскурсовод подвёл экскурсантов к создателю знаменитой повести, печальнее которой, нет на свете.

– Это Уилльям Шекспир. Известно, что никто не знает, как именно выглядел этот писатель, но фигура была сделана исходя из портретов, которые были написаны, якобы, по нему, в сочетании с описаниями из всех возможных источников, характеризовавших внешность этого человека.

– Я, кстати, читала об этом. Есть версия, что Шекспир – это проект, состоящий из работ нескольких писателей того времени.

– Да-да, я тоже встречал такую версию. Между прочим, эта тема вообще, сама по себе, очень интересна.

– Так. Пройдёмте дальше.

Экскурсия продолжилась, они подходили ко всем фигурам и получили духовное удовлетворение, что положительным образом сказалось на их настроении. После экскурсии, Сэм и Розалина поблагодарили своего гида, попрощались с ним и вышли на улицу.

Они идут по парку и размышляют над дальнейшими своими действиями.

– Ну что, в подземелье?

– Да, давай!

– Хорошо. Кстати, Роза, ты заметила, что к тебе вернулось одно воспоминание?

– В смысле? Какое?

– Ты о Шекспире вспомнила, – улыбаясь, сказал он.

– Эх, если бы… Я недавно об этом прочла.

– А, вот оно что. Обидно. Ну ничего. Ты ещё всё вспомнишь! – подбодрил он любимую.

– Надеюсь… – вдруг задумалась девушка, – а вообще, знаешь… я тут подумала… а нужно ли мне это??

Сэм посмотрел на Розалину довольно удивлённым взглядом, но понял, что она имеет ввиду и от этого у него на душе стало тепло и радостно. Он, поддавшись чувствам, поцеловал возлюбленную.

– Ну, что ж. Одно я могу сказать тебе с уверенностью. Как бы там ни было, вспомнишь ты или нет, знай самое главное – я с тобой и я люблю тебя!

– А я люблю тебя!

Обменявшись признаниями, пара пошла ко входу в подземелье. По пути они наблюдали за красотами этого города, по-крайней мере за теми, которые в нём имелись. Проходя по мосту, Сэм залез на ограждение и начал идти, улучшая равновесие раскинувшими в стороны руками.

– Разобьёшься же!

– Не бойся! Всё будет хорошо! – засмеялся Сэм.

– Дурак! Дай руку.

– Милая, так равновесие хуже будет.

– Ну и что, лучше на меня падай, чем туда, – она кивнула головой вниз, на реку.

– Давай тогда я лучше вообще слезу, чтобы ты не волновалась.

– Спасибо.

– Кста-а-а-ати. Мы же совсем забыли. Мы ведь хотели записывать на видео наше путешествие!

– Точно! Совсем вылетело из головы. Ну ничего. Приключения ведь только начались.

– Доставай телефон.

Розалина достала из кармана смартфон и начала снимать всё, что попадалось в объектив. Она запечатлевала реку, фонтаны, интересных, проходящих мимо, людей, животных, бредущих по городу и выживающих в нём – каждый хотя бы немного интересный момент был запечатлён. Наконец, они приблизились ко входу в подземный город.

Перед Сэмом и Розалиной опустевший от людей сквер, содержащий в себе множество памятников, посвящённых участникам двух мировых войн. Дорожки потрескались и заросли травой, как, в прочем, и аллеи, которые, судя по всему, когда-то придавали очень даже красивый вид окружающей их инфраструктуре. В одной из угловых частей сквера, а конкретно на его Северо-Западной части, находился вход в подземелье. Это была обычная лестница, которая ограждена невысоким забором в готическом стиле. Пара приблизилась ко входу.

– Ну что, пойдём? – спросила, переживая, девушка.

– Конечно! Идём!

Сэм взял за руку свою спутницу и повёл её вслед за собой.

Войдя внутрь и спустившись вниз по грунтовым ступеням их ждал большой, даже можно сказать огромный, полноценный город, оставивший в себе признаки начала двадцатого столетия. Конечно же, в нём отсутствовало многое, присущее тому времени, так как цивилизация сверху развивалась гораздо быстрее, однако у тех людей имелись и свои изобретения, которые были нужны им в то время и в том месте.

Проходя по заброшенному городу, можно увидеть, как его зацепила война, даже не смотря на то, что этот город тогда использовали в качестве бункера. Пара ходит по городу и входит во все открытые здания.

– Вау! – с восторгом сказала Розалина, – смотри, здесь детская… а здесь кухня, а там, боже!

На стене был нарисован семейный портрет. Вернее, он был не дорисован. Рядом лежали уже давно высохшая краска и прилипшая к полу кисть. На комоде, под слоем пыли, находились чистые, но прогнившие от времени листы бумаги.

– Слушай, Сэм. А откуда у них была бумага? Откуда кисти, краски? Здесь ведь не могло быть ни деревьев, ни животных.

– Действительно, это ты хорошо подметила. Должно быть, этому есть какое-то логическое объяснение.

– Оно есть, – позади них послышался мужской хриплый голос.

Розалина дёрнулась и подошла ближе к Сэму. Они обернулись.

Пожилой мужчина вышел из тени и приблизился к паре.

– Народ, который здесь жил, веками подвергался лжи. Согласно моим исследованиям, к людям, жившим здесь, в этом городе, приходили купцы из гильдии и продавали им всяческие вещи и продукты. На протяжении нескольких столетий этот город являлся тайным, постоянным и надёжным источником рабов. Купцы приходили, показывали людям то, чего те никогда не видели и не пробовали, или же то, в чём они очень имели нужду и предлагали им за товар свою цену. Когда люди могли выделить добытое ими золото, они платили им, а когда золото заканчивалось, есть было нужно, и им приходилось продавать своих младших детей в рабство, не имея другого выбора. Никто из них даже не подумал о том, чтобы разузнать, откуда берётся всё то, что приносили им торговцы. Это был глуповатый народ. Но сейчас их потомки реабилитировались и адаптировались к современному, цивилизованному миру.

– Я так понимаю, вы Стивен Уайт?

– Да, верно. Уже слышали обо мне? А вы… кто?

– Да, мы о вас слышали. Мы пришли с благими намерениями, – вырвав из контекста таксиста необходимую фразу, ответил мужчина, затем представился, – Меня зовут Сэм, – сказал Андерсен, протянув руку новому знакомому, – а это Розалина, моя невеста, – повернув голову на стоявшую рядом с ним девушку, представил писатель свою возлюбленную пожилому мужчине. После он продолжил, – история этого города, конечно, очень интересна. А есть ли данные о его создании? Как он вообще возник?

– Вот как раз ответ на этот вопрос я и пытаюсь отыскать уже многие годы, но, увы, тщетно. Я обошёл весь город, просмотрел практически всё, что было можно. Даже поселился здесь со своей семьёй, чтобы уделять своей работе как можно больше времени, но, увы, история возникновения этого города мне до сих пор неизвестна. Однако, всё же, некоторые догадки у меня имеются.

– Поделитесь?

– Да, конечно. Одна из догадок: весь город являлся проектом, целью которого, как раз-таки, и являлось производство рабов.

– Логично.

– Да… Также есть версия, что город был образован ещё со времён пещерного человека.

– И это логично.

– Да… Именно поэтому определить достоверную версию мне не удаётся.

– Мы вас поняли. А что говорят потомки коренных жителей? Вы с ними беседовали?

– Да, беседовал. Они, к сожалению, знают не больше моего, а то и меньше.

– Это странно. Испокон веков истории народов передавались из поколения в поколение, даже не нарочно, а просто за счёт различных легенд, мифов, сказок, в конце концов. Неужели тот народ не рассказывал своим детям сказки?

– Вы правы. Возможно, те люди не хотят рассказывать. А вот порыться в подобного рода источниках я не догадался. Спасибо за подсказку.

– Не за что. Если позволите, пока мы здесь, мы хотели бы присоединиться к вам в разгадке этой тайны.

– Думаю, вы сможете быть полезны, тем более сейчас, когда я не так молод, как прежде.

– Тогда приступим к поискам?

– Начнём! – радостно воскликнул Стивен.

Группа пошла в, так называемую, библиотеку. Это было небольшое здание, в котором хранились все различные записи проживавшего тут народа. Не было книг, были лишь склеенные листы бумаги, что было подобием книг, соответственно. Сэм взял одну стопку, Розалина другую, а Стивен третью. Начались поиски истины. Так как большую часть этих «книг» Стивен уже изучил, Сэму и Розалине приходилось называть названия каждой новой, взятой в руки книги, вслух, чтобы не тратить время на уже изученный материал. Все источники, имеющие более-менее подходящие под истинную историю информацию, откладывались для более глубокого изучения, сравнения и сопоставления фактов. Спустя несколько часов упорных поисков, группа с облегчением выдохнула. Информация, подтверждающая истинное зарождение города, найдена не была, однако был найден путь, следуя по которому можно было прийти в город, где народ жил ещё раньше.

– Поверить не могу! – удивился Стивен, – этот город даже не единственный!

– Я больше удивлён тем, что вы этого не узнали раньше.

– А я-то как удивлён! Вы пойдёте со мной… туда? – спросил Стивен, указав куда-то вдаль.

– Конечно, пойдём! Вы ещё спрашиваете! – засмеялся Сэм, – тут уже нас наше любопытство не отпустит. Верно, Роза?

– Да! – возбуждённый ответ девушки не заставил ждать.

– Ну вот! Так что, в путь! Хе-хе-хе-хе-хе, – как маленький ребёнок захлопал в ладоши пожилой исследователь, предвкушая крупную добычу.

ГЛАВА 11

– Держи его! – крикнул Стивен Сэму, – он убегает!

Сэм побежал за мужчиной, только что следовавшим за группой по пятам и следившим за ней.

Несколькими минутами ранее.

Когда Сэм, Розалина и Стивен обнаружили тайный вход, который, в прочем, был на виду, они вошли в него.

Оказалось, что здесь абсолютно другой город, ещё живой. Толпы людей бродят по подземным улицам, каждый занимается своим делом, а дети бегают, веселясь. Кругом жизнь и ни намёка на цивилизацию.

Они идут по переулкам, на них никто не обращает внимание, а спустя несколько улиц Стивен заметил, что за ними кто-то следит. Кто-то, судя по одежде, из верхнего мира, а не отсюда.

Сэм побежал за шпионом и, едва догнав его, тот быстро свернул за угол и исчез. За углом находится дверь, в которую Сэм начал сразу же стучать.

Дверь открылась и на пороге появилась пожилая женщина.

– Здравствуйте.

– Эм… – Сэм немного растерялся, – здравствуйте. К вам только что забегал мужчина?

– А тебе-то что? – с удивлением спросила женщина.

Сэм не знал, что и сказать. К этому моменту подоспели Стивен с Розалиной.

– Нам очень приглянулся наряд человека, только что вошедшего к вам в дом. Я хотел бы узнать, где он его взял, – сообразил Андерсен и находу придумал хоть немного, но весомый, пусть и сомнительный, аргумент.

– Вы свою одежду видели?! – рявкнула женщина. Наблюдая за ошеломлённой реакцией троицы, она ещё постояла некоторое время, глядя на незваных гостей, и закрыла дверь.

– Странно всё это! – с ужасом воскликнула Розалина.

– Есть немного, – добавил Стивен.

Тут дверь открылась и та же женщина сказала группе, что не знает, о ком они говорят.

– До свидания, – добавила она и закрыла дверь.

– Что ж… гостеприимный городок.

– Не понимаю, как я раньше сюда не дошёл?! Всё время этот город был у меня под носом, а я и не подозревал об этом!

– Бывает и такое. По всей видимости, эти люди до сих пор не знают о существовании нашего мира.

– Мне кажется, тут иное, – вмешалась Розалина, –  я думаю, они просто не хотят туда, – после этих слов Сэм и Стивен заметили, как девушка резко что-то вспомнила, после чего достала из кармана свой смартфон и начала видеосъёмку.

– Вполне возможный вариант. Думаю, об этом мы сможем узнать только от них самих.

Группа направилась к центру города, где собрались люди вокруг глашатая, который объявлял:

– Сегодня годовщина нашей свободы. Прошло уже ровно сто лет, как наш город стал независимым от тирании! Теперь мы сами вправе жить, как хотим, и нам не нужен мир над нами!

Всё в округе поразилось громкими рукоплесканиями и радостными криками.

– Они знают о нашем мире. Но не хотят там жить… – разочарованный голос Стивена прервал тишину среди группы.

– Удивительно!

– Да, удивительно, – подхватил Андерсен, – думаю, нам здесь не рады…

– … и теперь среди нас есть люди, которые бесцеремонно вторглись в наш город! – отрывок речи глашатая пронёсся сквозь уши Сэма, Розалины и Стивена.

Посмотрев в сторону оратора и окружающих его людей, они увидели взгляд человека, указывающий всем вокруг на их компанию. Затем группа людей, решительно настроенных на что-то определённо злостное, выдвинулась в их сторону, вооружившись факелами и ножами.

– Надо бежать… бежим! – крикнул Сэм.

– Нет, стой, – перебил его Стивен, – люди! Мы пришли с миром! Мы просто путешественники! Мы не причиним вам вреда! – мужчина с поднятыми вверх руками, короткими и медленными шагами постепенно приближался к толпе людей, собиравшихся вот-вот на него наброситься, – прошу вас, успокойтесь!

Как только Стивен приблизился на расстояние около двух метров, стоявшие в первом ряду мужчины и женщины бросили в него факелы, второй ряд подбежал к нему и со всех сторон начал пронзать его тело ножами, а третий ряд поджог одежду убитого.

– Точно бежим. Побежали! – сказал Сэм Розалине, взяв её за руку, едва всё случилось.

Разъярённая толпа, вкусив кровь, побежала следом за парой убегающих людей, но, благо, догнать их не успела.

Сэм и Розалина выбежали из второго города в первый и, убедившись, что позади их никого нет, начали искать дом, где жил Стивен со своей семьёй.

***

– … и они его убили. Те люди были безумно жестоки и очень озлоблены, – Сэм закончил свой рассказ жене погибшего исследователя, Фрэе Уайт, находившейся в одном из заброшенных домов первого подземного города. Одному лишь их дому посчастливилось переквалифицироваться из заброшенного во вновь обитаемый людьми.

Женщина вся в слезах, она убита горем. Что ей делать – не знает.

– Мы пойдём в полицию, – сказала Розалина, – и всё им расскажем.

– Нет! Не нужно! От этого станет только хуже! – возразила Фрэя, – нужно убираться отсюда! Харви, Джоули, собирайтесь, мы уезжаем! – крикнула она своим детям.

– Но почему не нужно в полицию?

– Да, почему? Ведь эти люди очень опасны, мало ли кого они ещё убить успели и ещё смогут успеть, – поддержал Сэм Розалину.

– Они живут сами по себе. Это их выбор. Они защищаются.

– Поверить не могу. Вы их ещё и защищаете! – удивился Андерсен.

– Да, защищаю! Стивен поступил бы точно так же! Я уверена! – со слезами на глазах и щеках проговорила вдова.

– Должно быть, мы чего-то не понимаем…?

– Вероятнее всего, так, – подтвердила плачущая женщина.

– Вам есть, куда идти?

– Не волнуйтесь, есть.

– Мы, хоть и живём здесь довольно долго, имеем дом и наверху. Не беспокойтесь, мы не нуждаемся в помощи. Прощайте, дальше мы сами. Спасибо за то, что сообщили о… Стивене…

– Вы что! Это вы нас извините, что нам не удалось помешать тем… извергам, – с отчаянием проговорил Сэм Андерсен.

***

Уехав подальше от сквера, Сэм и Розалина направились в ближайший отель, где они планировали отдохнуть и набраться сил. Войдя в номер, мужчина сразу пошёл в душ, в то время как девушка села за написание дневника.

С момента выписки из лечебницы, Роза записывала воспоминания обо всех случавшихся событиях и изменениях в её жизни в небольшой блокнот, который она увидела дома у Саманты и который был ей подарен, когда предыдущая его владелица заметила заинтересованность гостьи в нём.

– Ты же сняла на видео всё, что там случилось? – спросил Сэм, выйдя из душевой.

– Точно! Я и забыла! Да, я снимала, но… у меня очень дрожали руки… я не знаю, что там получилось.

– Давай посмотрим.

– Давай.

Розалина взяла телефон, лежавший с ней рядом на столе, подрагивающими руками отыскала видео в галерее и включила его, а затем резко выключила.

– Давай не сейчас.

– Как скажешь. Иди ко мне, – подозвал к себе любимую Сэм.

Роза села рядом и посмотрела ему в глаза. Он взял её за руки и, прижав к себе, поцеловал в губы, после чего обнял и погладил по спине, успокаивая.

– Не волнуйся. Всё хорошо. Хочешь массаж?

– Знаешь… я хотела бы отвлечься, но немного по-другому.

Вдруг Санни вскочила, засмущалась, но через мгновение успокоилась. Она поцеловала любимого и медленными шагами начала отходить от него.

– Теперь я пойду в душ, – улыбаясь, соблазнительным тоном сказала девушка. Тоном, который очень понравился мужчине.

Розалина встала и пошла в душевую. Сэм поднялся с дивана, подошёл к кровати и лёг поперёк неё, расслабившись и задумавшись о прошедшем дне.

***

Под тёплыми струями душевой кабины девушка подумала о любимом.

Игривые мысли пробудили в ней желание и она начала гладить своё шикарное тело, плавными движениями опуская руки ниже. С каждой секундой возбуждение усиливалось и девушка ускорилась, чтобы поскорее сблизиться с Сэмом.

Выйдя из душа, Розалина увидела лежащего на кровати любимого, подошла к нему и обняла. Она начала тереть его грудь руками, медленными движениями опуская их к животу. Затем девушка поцеловала его в губы, продолжая массировать торс. Сэм, возбудившись, снял с себя рубашку. Взяв любимую за руку, он повалил её на себя и их губы снова слились в страстном поцелуе.

Комната понемногу начала наполняться сладкими, протяжными женскими стонами и глубокими мужскими постанываниями. Воцарилась эротическая атмосфера.

Сэм взял на руки Розалину, обнявшую его руками и ногами. Он встал, повернулся к кровати лицом и аккуратно уложил свой предмет обожания на мягкую постель. Теперь он сверху. Их губы всё так же игриво ласкают друг друга. Поцелуй становится всё ярче, тела возбуждаются сильнее с каждой секундой.

Мужчина спустился губами к шее девушки, нежно целуя её, облизывая и покусывая, стараясь не оставить следов. Процесс сопровождается нежными возрастающими стонами, а дыхание с каждым вздохом становится глубже и тяжелее. Сэм направился ещё ниже и, дойдя до груди, остановился на ней, уделив каждой из них внимание: одну он массажирует рукой, другую же – целует, лижет и посасывает, затем наоборот.

Девушка обхватила голову Сэма и начала немного подавливать на неё двумя ладонями. Мужчина в ответ стал осыпать медленными поцелуями живот, спускаясь всё ниже и ниже. Он плавно снял с девушки бельё, затем опустил голову к цветку своей партнёрши и поцеловал клитор, а также область вокруг него.

Сэм нежно провёл языком снизу вверх и сверху вниз, от чего Розалина немного выгнула своё прекрасное тело от удовольствия. Он облизывает чувствительные места девушки, не забывая про поцелуи и нежные покусывания её половых губ. Томное дыхание Розалины, усиливающееся от превосходного куннилингуса, возбудило Сэма ещё сильнее и он начал стараться усерднее, то ускоряя, то замедляя темп движения языка; то усиливая, то ослабляя его напор. Розалина резко подняла голову от удовольствия, растаяв в удовлетворённой улыбке. Она кончила и расслабилась.

Девушка подняла лицо любимого, потянула его на себя и перевернула мужчину, усадив того на край кровати. Она расположилась между его ног, не жалея изящных коленей, упёршихся в пол.

Розалина стянула с Сэма шорты и прильнула губами к телу, после чего плавно провела языком по основанию уже давно отвердевшего члена и окунула мужское достояние в свой тёплый, нежный рот.

Теперь слышны стоны мужчины.

Каждое движение головы девушки приводит партнёра в экстаз. Он собрал волосы Розы в кулак и начал управлять процессом, то нежно подавливая, то ослабляя давление. Такая чувственность процесса не могла ей не понравиться. Розалина делает минет, погружая свой рот, насколько возможно, доставляя этим несносное удовольствие своему возлюбленному. Чувствуя, как бурлит в жилах кровь, она постепенно ускоряет манёвренные передвижения горла по члену Сэма. Мужчина напряг таз, испытывая высшую точку блаженства, одновременно сильно надавив рукой на голову девушки. Он почувствовал приятное сужение, погрузившись в неё максимально глубоко. Испытывая неописуемые ощущения, Сэм на мгновение расслабился. Он аккуратно потянул Розу за волосы, второй рукой взял её за подбородок, освободив член ото рта, поднял лицо и приблизил его к своему, воссоединившись с губами возлюбленной. Нежные и горячие поцелуи разгорячили партнёров.

Розалина села на Сэма, в итоге чего их тела слились воедино и, как могло показаться, по всему отелю раздались умопомрачительные крики. Они наслаждаются друг другом и взаимно стараются достичь пика удовольствия своего партнёра.

– Давай теперь я сзади, – полушёпотом, с одышкой произнёс мужчина.

Он помог Розалине подняться, развернул её к себе спиной, она встала на колени и, прогнув спину вперёд, легла животом на кровать. Безумно вожделея девушку, Сэм, не раздумывая, вошёл в любимую. Раздались всё те же громкие стоны и будоражащая страсть, поглотившие их, постепенно приводя партнёров до удовлетворённости искушения.

Многогранные и искусные движения приблизили влюблённых к райскому наслаждению. Наконец, они вместе достигли кульминации.

Тяжело дыша, Сэм и Розалина без сил легли и обняли друг друга. Довольные улыбки и влюблённый взгляд примкнул к лицам обоих.

Это был их первый раз.

Утром Розалина проснулась и приготовила завтрак. Пока Сэм спал, она искупалась, села за стол и открыла карту на смартфоне. Следующий город, который они собираются посетить – Бэйлистаун. Она проложила маршрут и выяснила, что им удобнее всего будет добраться на автобусе. Всего восемь часов и они будут на месте.

Пока девушка сидела, наслаждаясь дивным умиротворением, за спиной проснулся её возлюбленный. Он заёрзал по кровати ногой, затем рукой. Розалина услышала шорох и повернулась к проснувшемуся.

– Милая, ты уже встала? Чем это пахнет? – раздался сонный голос Сэма.

– Блины со сгущёнкой любишь? – спросила Роза, мокнув в этот момент один блинчик в сгущёнку и надкусив его, глядя при этом любимому в глаза.

– Блины? Конечно, люблю. Моя ты хозяюшка!

– Ну вставай тогда! Иди чисти зубы и… прошу к столу!

– Вста-а-а…-ю, – зевая, еле выговорил Сэм.

Мужчина встал с кровати, подошёл к своей любимой, поцеловал её в щёчку и пошёл в душ. Искупавшись, он вышел из душевой и присоединился к трапезе, после чего, под внимательным и любопытным наблюдением повара, ожидающего оценки своего труда, отведал лакомство, которое оказалось очень вкусным и сытным.

– Спасибо, дорогая. Очень вкусно, – сказал Сэм и поцеловал Розалину.

– Я старалась, – смущённо ответила она.

Позавтракав, пара поддалась чувствам и каждый из её участников захотел сделать перед отъездом приятно друг другу, что они сделали, обменявшись оральными ласками.

Закончив со всеми приятностями, они собрали вещи, сдали комнату, вышли из отеля, сели в такси и поехали на автостанцию. По прибытию оказалось, что автобус задерживается и они прождали его почти целый час.

Ожидая автобус на платформе, они сидели на одной из скамеек. Тут Сэм, всё ещё находясь под впечатлением вчерашних событий в подземелье, заговорил.

– Ну что, может глянем видео, наконец?

– Ты уверен, что этого хочешь?

– Вообще, не особо, но надо бы.

– Хорошо.

Розалина взяла телефон и открыла на нём видео. Просмотрев его, хорошее настроение влюблённой парочки улетучилось.

– Да-а-а. Такое нельзя никуда выкладывать, – огорчённо заявил Андерсен.

– Не переживай, – подбодрила девушка, – мы снимем ещё много хороших роликов. Мы ведь путешествуем. Странствуем. Ищем приключения. Всё пойдёт, как по маслу.

– Хорошо, любовь моя. Хорошо.

Наконец, дождавшись автобуса, пара двинулась дальше по задуманному маршруту. Автобус ехал равномерно, в основном, придерживаясь одной и той же скорости. Остальные машины ехали то перед ним, то позади, то шли на обгон. Один из автомобилей смиренно ехал за автобусом, повторяя все его манёвры. Прибыв до Бэйлистауна, Сэм и Розалина вышли на своей остановке, а машина, следовавшая за ними, остановилась. Из неё вышли двое мужчин и пошли вслед за влюблёнными путешественниками.

– Куда теперь пойдём? – спросила Розалина.

– Сюрприз.

Они сели в такси и поехали в сторону леса. Следовавшие за ними люди быстро вернулись в машину и начали догонять удалявшуюся от них парочку, чуть было не упустив их из виду.

Проезжая по городу и двигаясь в северном направлении, с обеих сторон по отношению движения открылся вид на густой лес. Таксист совершил манёвр вправо и теперь лесной массив оказался позади – открылся вид на небольшие горы, ранее скрывавшие своё начало за гущей деревьев.

Когда они подъехали к ним, их ждал человек, с которым Сэм заранее договорился о встрече.

– Добрый вечер! Сэм? – представился ожидавший их мужчина.

– Да. Вы Дэниэл?

– Всё верно. Пойдёмте. За мной! – мужчина вышел вперёд и пара последовала за ним.

Машина с преследовавшими их людьми проехала чуть вперёд и остановилась. Они сидят и не выходят.

Сэм, Розалина и Дэниэл пошли в сторону гор. Люди из машины теперь тоже, при этом, стараясь быть незамеченными.

Поднявшись на самый верх, открылся прекрасный вид на озеро, расстилавшегося по огромной площади и окружённого невысокими горами, укрытыми тем самым густым лесом.

– Это и есть твой сюрприз?

– Да. Тебе нравится?

– Очень! Здесь невероятно красиво!

– Согласен. Через полчаса будет закат. Говорят, во время заката здесь ещё более неописуемая красота. Нужно лишь дождаться.

– Значит, подождём, – подтвердила Розалина и очень крепко обняла Сэма, показав ему столь же крепкую любовь и привязанность.

– Ах, да, милая, ты просила, чтобы я напоминал тебе. Ты же видео снимать будешь?

– Да-а-а. Обязательно. Сейчас чуточку понежусь у твоего плеча и начну снимать.

***

Люди, вышедшие из машины, направились вверх по направлению пика горы. Поднявшись, они увидели троих людей, двое из которых – их цели. Тихим, медленным шагом они стали приближаться с кинжалами в руках. Их было двое. Один мужчина – с неухоженно-заросшей головой и такой же бородой, невысокого роста, темноволосый. Второй – такой же, но светловолосый и чуть повыше.

– Что это за шорох? – удивился Дэниэл, обернувшись. Он увидел тех людей в момент, когда они были на расстоянии от них в метрах пяти.

Те, поняв, что их обнаружили, моментально скрылись за выступами гор.

– Вас хотят убить?!

– Что? – Сэм вовсе не ожидал такого вопроса, к тому же он никого не заметил.

– Только что здесь было двое мужчин с ножами, они подкрадывались к нам.

– Мы никому ничего плохого не делали, чтобы нас убивать.

– Но факт остаётся фактом – эти люди намереваются убить вас. Или меня? – удивился мужчина.

– Хм. Ну сейчас посмотрим на них.

– Ты куда? – Розалина одёрнула Сэма, – не иди туда!

– Нужно разобраться.

Сэм начал спускаться вниз, аккуратно и бесшумно. Из-за выступа вышли двое мужчин, готовых его атаковать.

– Вы кто такие? Что вам нужно? – спросил Сэм.

– Мы? Твоя смерть.

Рассудив по внешнему виду людей, Сэм предположил, что они из подземелья.

– Вы из подземелья? – спросил он.

– Нет! Зачем вы туда пошли? Чего вы хотите добиться?

– Мы просто путешествуем. Если вы переживаете, что мы кому-то расскажем о жителях того города и о самом городе, то ваши переживания не уместны. Есть и другие люди, заинтересованные в том, чтобы город остался никому не известен.

– И кто же это?

– Это жена того человека, которого вы убили. Скажите спасибо ей, если бы не она, мы бы уже давно передали все сведения полиции.

– Мы его не убивали. Послушайте, – начал один из них, – мы не жители подземелья, но мы их защита в нашем мире. Если вы говорите правду, то мы не будем вас трогать. Нам передали, что вы снимали видео, будучи там.

– Да, это так. Мы снимаем всё наше путешествие. Я так понимаю, вы хотите, чтобы мы удалили видео?

– Да.

– Мы удалим. Но мы и не собирались его распространять. Если бы хотели, то уже сделали бы это.

– Мы очень надеемся на вашу честность.

– Сейчас, подождите здесь. Я скоро вернусь.

Сэм поднялся наверх, взял телефон у Розалины и спустился к мужчинам, которые смиренно его ждали.

– Давайте я при вас удалю видео, чтобы вы мне поверили окончательно.

– Хорошо.

Сэм, показав видео, удалил его с телефона и люди, попрощавшись, разошлись каждый в свою сторону.

– Что они хотели? – испуганная Розалина подошла к Сэму, – всё хорошо?

– Да. Теперь, думаю, да. Ну что, пойдём смотреть на закат?!

– Пойдём, – шепнула она.

***

Мужчины спустились с горы и сели в машину.

– Ты ему веришь?

– Не знаю. Да чёрт с ним! Даже если и выложит видео. Надоел мне тот народец. Почему они постоянно творят, что хотят, а нам из-за них грязную работу потом делать?! И всё только потому, что они у нас, якобы, «запасная цивилизация». Да с такой цивилизацией лучше уже позволить всей человеческой расе исчезнуть, когда придёт тому время, конечно же.

– Да, ты прав, Джон, ты прав. Ну, поехали. Пусть живут.

***

Закат был великолепен. Ведущее ко сну солнце обволакивало всё озеро, осыпая его своими лучами. Редкие облака отражались в воде, создавая шедевральную картину: прямо посреди озера, у берега, отображалось солнце, вокруг него образовывался круглый лес, а вокруг леса белые, воздушные облака, удачно сформировавшиеся в этот прекрасный мартовский день.

ГЛАВА 12

Утро. Сэм и Розалина приехали в центр города. Сегодня в нём местный праздник, который горожане называют «Днём уймы». В этот день в Бэйлистауне организовываются ярмарки, цирки, передвижные зверинцы, различные аттракционы; приезжают танцоры, музыканты, певцы и актёры. В общем, весь городок шумит и кишит атмосферой уймы – в этот день у горожан и приезжих уйма всего, от еды до развлечений. День для торжества выбирается самый что ни на есть подходящий – самый первый тёплый и желательно солнечный весенний денёк, выпавший на субботу.

Сэм и Розалина гуляют по окрестностям, посещают различные места и мероприятия, а к завершению дня, вечером, они пошли в антикинотеатр. Влюблённые выбрали фильм с отметкой восемнадцать плюс и сотрудники кинотеатра попросили у пары документы для подтверждения совершеннолетия.

– В честь дня рождения у вас будет тридцатипроцентная скидка! Приятного отдыха и с днём рождения!

– У тебя день рождения? – удивился Сэм.

– Не знаю, – сказала Розалина, открывая свой паспорт, – да, и вправду, день рождения! – подтвердила она восторженно.

– Ты даже не просмотрела свои документы после больницы? Как же ты так?

– Я смотрела! Но совсем забыла…

– С Днём Рождения, дорогая! – опомнился Сэм и поцеловал любимую.

Вдруг в холл вошла шумная компания из троих парней, тут же обратив своё внимание на влюблённую парочку, в особенности на именинницу.

– Пойдёмте, я провожу вас, – сказал администратор и вышел из-за ресепшена, поведя за собой пару. Они вошли в комнату, оснащённую атмосферными изяществами, создававшими из помещения очень реалистичную пещеру.

– Смотри, так же, как там, – заметила девушка.

– И правда, очень похоже, – подтвердил Андерсен.

Просмотр фильма оказался очень интересным и приятным, а ощущения, полученные от него, подняли настроение обоим.

– Ну что, – сказал Сэм, выйдя на улицу, – поехали в отель? Приготовлю для тебя праздничный ужин, выпьем, отдохнём от этого насыщенного денёчка!

– Я за!

– Такси! – крикнул, как раз вовремя проезжающей мимо них машине, Сэм. Машина остановилась и только они хотели в неё сесть, как трое парней из той самой шумной компании подошли к ним.

– Спасибо, парень, нам как раз нужна была девчонка на ночь. Отвали! – сразу после этих слов один из них схватил Розалину за плечи и усадил её резким движением на заднее сидение такси.

Сэм без разговоров ударил наглеца по лицу, от чего тот упал на землю и отключился. Таксист, крупного телосложения мужчина, видя всю ситуацию, быстро вышел из машины и встал на сторону обороняющихся. Далее следовала такая картина: двое стоявших на ногах парней перепугались и убежали, оставив своего друга лежать на земле.

– Спасибо вам.

– Да я же ничего не сделал, – ответил таксист, – поехали?

– Да, – резко выдохнув, сказал Сэм и уселся на заднее сиденье рядом со своей девушкой, – ты в порядке? – спросил он.

– Да, всё хорошо, – ответила Розалина и обняла любимого, уткнувшись носом в его плечо.

– Я знаю этих парней, – сказал таксист, – они не представляют особой угрозы, да и безобидные… правда, ох и любители же они похулиганить! Их родители совсем забыли о своих чадах.

– Безобидные?! Они кинули меня в машину, будто вещь! Кто-кто, но ОНИ точно не безобидные!

– Всё хорошо, успокойся, милая.

– Я спокойна, – шёпотом сказала девушка.

Сэм обнял её крепче и поцеловал в лоб.

– Адрес-то скажете?

– А, да, конечно.

Сэм назвал адрес и отважный таксист довёз их до отеля.

– Вы не местные?

– Да, верно.

– Будьте осторожны. Городок у нас милый, но ублюдков достаточно.

– Как и хороших людей. Таких, как вы, например. Спасибо! Всего вам хорошего!

Мужчина расплатился, пара вышла из машины и зашла в свой номер.

– Ну что, я готовить.

– Да, хорошо, – грустно ответила Розалина.

– Милая, не грусти. Вот-вот этот вечер станет гораздо лучше.

– Хорошо.

Сэм устроил шикарный ужин, снабдив его вкусной и красиво поданой едой. Пара поела, очень приятно пообщалась, отвлёкшись от случившегося чуть ранее происшествия, и занялась страстной любовью, в которой мужчина постарался сделать максимально приятно своей любимой, уступив ей своё удовольствие настолько, насколько это было уместно и возможно. Довольные, они ещё долго лежали в постели и беседовали, мечтая о будущем, а также размышляя о том, что их может ждать в совместной жизни и чего бы им, собственно говоря, хотелось.

На следующий день, утром, Сэм понял, вернее сказать, до него дошло, что финансы на исходе, а их план по заработку при помощи видеоблога даже не начал свершаться, так как те видео, которые они снимали, выкладывать в интернет просто-напросто нельзя. Он поразмыслил, просмотрел свои работы и нашёл среди них несколько замечательных стихотворений, въедающихся своим смыслом и ритмикой в мысли. Через два часа, пока Розалина ещё спала, он уже был на пороге одного издательства.

– Ну, с богом! – с этими словами Сэм вошёл в здание, нашёл нужный ему кабинет и, войдя в приёмную, обратился к сидящей в кожаном кресле секретарше.

– Добрый день!

– Доброе утро.

– Ну да, утро. Я к Мистеру Роверсу. Он у себя?

– Вы по какому поводу?

– Хочу предложить ему свои творения для издательства.

– Тут очередь, – кивнула девушка за спину мужчины.

Сэм обернулся и увидел семь человек, сидевших на стульях в зоне ожидания. В этот момент из кабинета Роверса вышел молодой парень, заметно пребывающий в хорошем настроении – судя по всему, его работы впечатлили главного редактора.

– Следующий, – прозвучало из-за двери.

В этот момент один из семерых встал со стула, подошёл к двери, постучал и на ответ «входите», открыл дверь и вошёл в кабинет.

Все люди, сидевшие в зоне ожидания, молчали, не нарушая тишину, будто пытались услышать, что происходит за дверью, но тщетно – из кабинета не доносилось ни звука.

Дождавшись своей очереди, Сэм зашёл в кабинет и поздоровался с Мистером Роверсом. Он показал ему свои работы, коими тот был очень впечатлён и дал согласие на распространение сборника, сразу же выплатив Сэму приличную сумму аванса.

– До встречи, – сказал главный редактор и проводил Сэма до двери, дружелюбно подав ему руку для рукопожатия.

Мужчины попрощались и разошлись по сторонам.

Выйдя из здания, поэт (теперь уже официально) поехал в отель, с большим желанием поделиться радостной вестью с Розалиной.

***

– Роза, милая, я вернулся.

В ответ никто не откликается. Сэм прошёл по всему номеру, но девушку не обнаружил. Пребывая в терзающем его незнании, он сел на диван, ожидая свою возлюбленную. Прошёл час, другой, но Розалина так и не появилась. Он звонил ей несколько раз, однако ответа не было.

Андерсен начал волноваться ещё сильнее. Он спустился к ресепшену и обратился к, сидевшему за ним, администратору.

– Простите, эм, девушка, которая была со мной… вы не знаете, куда она пошла?

– Куда она пошла, я не знаю, но я видела, как она выходила в компании двух солидных молодых людец.

– Что?!

Сэм разъярился, вернулся в номер и начал что-то искать, постепенно превращая уютный, убранный номер в захламленную комнату.

Поискав так примерно на протяжении получаса и в итоге ничего не найдя, он пошёл на улицу и побрёл, куда глаза глядят. Идя по тротуару, Сэм нашёл телефон Розалины. Его экран был немного разбит, но изображение на нём разборчиво.

Мужчина стал злиться ещё сильнее. Он не понимал, что случилось. Ему начало казаться, что его возлюбленная бросила его, а телефон, который, к слову, он же ей и подарил, она выбросила, решив раз и навсегда забыть обо всём, что их могло связывать.

***

Тремя часами ранее.

Розалина сидит в номере и просматривает видео, которые она успела снять. Наткнувшись на видео с чудесным видом с гор на отражение в озере, она окунулась в приятные воспоминания. На неё нахлынули чувства и эмоции, согревающие душу. Девушке захотелось выложить это видео на какую-нибудь платформу, чтобы люди тоже полюбовались этим невероятно красивым видом.

Только войдя на свою страничку в одной из социальных сетей, её мысли прервал звонок на городской телефон отеля, находящийся у них в номере. Администратор сказала, что к ней пришли в гости двое молодых людей. На вопрос Розалины, кто они, ответ получен не был, было лишь сказано, что на вид это весьма добропорядочные люди, вежливые и солидные. Возмущению девушки не было предела. Розалина растерялась и, не зная, что делать, стала просто ждать.

Стук в дверь.

Девушка открывает её и видит на пороге двух мужчин, одетых в костюмы. У одного из них букет цветов, а другой держит руки за спиной, пребывая в позе телохранителя с соответствующим выражением лица.

– Разрешите войти, – утвердительно сказал тот, что с цветами, и вошёл, не дожидаясь ответа.

Второй последовал за первым, затем закрыл за собой дверь, защёлкнув её на замок.

– Вы кто? – спросила девушка.

– Мы за тобой, Розалина. Собирайся. Наконец-то мы тебя нашли.

– Куда?! Кто вы?!

– Ты поедешь с нами.

– Никуда я с вами не поеду! Кто вы такие? – девушка дёрнулась в сторону двери, но мужчина без цветов дал ей понять, что они не дадут ей выйти из номера.

– Давай по-хорошему. У нас твой паренёк и, если ты хочешь, чтобы он остался цел и невредим, ты пойдёшь с нами без лишнего шума и ненужных телодвижений.

– Кто вы такие?! – злостно повторила девушка?

– Мы твои друзья.

– Друзья? Я понятия не имею, кто вы!

– Верно, ты не помнишь. Ты ведь потеряла память. А мы её не теряли. Ты же хочешь вспомнить своё прошлое? Уж поверь, оно у тебя гораздо интереснее, чем ты можешь себе представить…

– Не понимаю, о чём вы… я… я не теряла память! – растерявшись, соврала девушка.

– Ну началось. Всё-таки, ты не сильно изменилась, с учётом того, что не помнишь основного. Поехали с нами и мы тебе покажем и расскажем, кто ты на самом деле.

– Что вы сделали с Сэмом?!

– Он у нас, ждёт тебя. Сейчас он находится в полной безопасности. Его участь зависит от тебя. Поехали с нами. Собирайся.

Девушка, недолго думая, собрала самое необходимое и пошла за мужчинами. Они вышли на улицу, подошли к машине и сели в неё.

– Ты совсем ничего не помнишь? – спросил Майкл (тот, что был с цветами).

– Помню лишь частично. Только вчера узнала о том, что у меня вчера был день рождения. Помню ещё имя и… всё.

– Какое имя ты помнишь?

– Как какое? Какое в паспорте указано! Розалина!

– Ранее ты использовала не только это имя, – сказал, с ехидной улыбкой, Майкл, – что ты там делаешь? Убери телефон, он тебе не понадобится. Джордж, – сказал он, в ответ на что другой мужчина отобрал телефон у девушки и выкинул его в окно.

– Ты что сделал?!

– Он тебе не нужен.

Санни разозлилась и начала бить Джорджа пощёчинами. Тот, в свою очередь, отразил удары и крепко сжал её руки.

– Надо бы ей руки завязать, – смеясь, сказал Майкл.

– Надо бы. Может, остановишься и поможешь?

– Окей.

Остановившись, мужчины связали беззащитную девушку и поехали дальше.

Спустя минут двадцать их машина была уже далеко от отеля и, остановившись у порога многоэтажного здания, в автомобиле повисла тишина.

– Идём, – сказал Майкл, – и руки ей развяжи. А ты, – обратился он к Розалине, – только попробуй пискнуть – мы смертники и дело доведём до конца. Выдашь нас и мы позаботимся о том, чтобы твой любовничек лишился колокольчиков, – последовал громкий смех, – нормально срифмовал, да?!

– Да, удачно вышло, – подтвердил, улыбаясь, Джордж.

– Ты поняла? – переспросил Майкл Розу, сгустив при этом свои и без того густые брови.

– Да… – прозвучал обиженный голос девушки.

Они зашли в лифт, стены которого были где-то разрисованы маркером, а где-то расцарапаны. Содержание надписей и рисунков несёт в большинстве своём ругательский характер, но одна надпись выделяется из всех – «Кол + Лиз» – написано посреди небольшого сердца.

Поднявшись на 14 этаж, все трое вышли из лифта и приблизились к квартире, дверь которой не была заперта до момента, пока они не вошли в неё.

– Где Сэм?

– Кто? А-а. Сэм. Не знаю.

– В смысле?!

– Ну вот так. Забудь о нём. Здесь наш босс и он не потерпит никакого Сэма рядом с тобой.

– Вы обманули меня!

– Ты должна узнать, кто ты такая.

– Так говорите уже! Что вы всё ходите вокруг да около?!

– Он расскажет.

Из комнаты в зал, где все трое находились, вышел мужчина невысокого роста с крепким телосложением.

– Неужели, справились! Привет, милая, – сказал он, после чего Майкл с Джорджем направились в другую комнату.

***

Сэм просмотрел всё содержимое телефона и, ничего особенного в нём не обнаружив, пал в отчаяние. Его мысли переплетаются и образовывают весьма несъедобную кашу, то есть пищу, для разума. Он идёт куда-нибудь, просто чтобы идти. Город небольшой, но незнакомый. К тому же, неизвестно, осталась ли Розалина в нём. Мужчина бродит по местам, проходя по некоторым, которые посещал со своей девушкой, отчего появилось чувство сильной душевной боли.

– Как же плохо-то… – Сэм с опущенной вниз головой схватился за грудь в области сердца.

– Смотри, это он, да? – прозвучало со стороны.

Там было трое молодых парней, один из которых в очках. Они подошли к Сэму.

– Ну что, теперь ты сам, – сказал один из них.

Обернувшись, Сэм увидел ту самую троицу, напавшую вчера на них с Розалиной, когда они садились в такси.

– Я всегда Сэм! – яростно сказал он и ударил заговорившего с ним по голове своей головой. Затем мужчина сразу же ударил второго, сперва левой рукой, затем правой, сформировав из этой серии удачную «двоечку». Третий хотел напрыгнуть на Андерсена, но выставленное вперёд колено преградило ему путь и пробило солнечное сплетение, отчего тот начал конвульсивно задыхаться.

– Не стоило меня сейчас трогать, чудики, не тот момент вы выбрали.

Чуть отойдя от места драки, Сэм понял, что в него вернулся злой Сэм – так он называл вторую свою часть, мирно дремлющую последние несколько лет.

***

5 лет назад.

– Сэм! – окликнул Фил, – не лезь туда! Они того не стоят.

– Да ты посмотри, что они вытворяют!

Пребывающий в безумной злости, Сэм намеревается пойти к группе парней, только что пристававших к какой-то девушке. И он это делает. Он подходит к ним, берёт одного за шкирку и бьёт его со всей силы в живот – тот падает. Ярость тут же усилилась. Следом он уклоняется от летевшего в него кулака и бьёт другого оппонента в челюсть, от чего тот падает наземь. Третьего парня, маленького и щуплого, он ударил сверху кулаком по голове, оглушив его. Четвёртый, довольно крупный, похрустел шеей и схватил Сэма за плечи, начиная крепко сжимать их, в ответ на что получил сперва поочерёдно ногами по своим ногам, а затем, от сильного удара по лицу, прокричал «СТОЙ! ХВАТИТ! Я СДАЮСЬ!». Однако это ни на что не повлияло и Сэм добил его ударом с ноги по голове, попав в точности туда же, куда ударил прежде кулаком.

Фил стоит позади него, ничуть не удивлённый, – ну что, доволен? Пойдём уже отсюда.

– Стой. Вы в порядке? – обратился Андерсен к девушке, из-за которой случилось побоище.

– Да, – сказала спасённая жертва, вставая с земли, с чем уже спешил помочь Фил. Видно, что она сильно напугана. – Спасибо вам. Большое спасибо. Боюсь представить, что было бы, если бы не вы.

– С этими ублюдками только так и нужно. Давайте мы проведём вас домой, – любезно предложил спаситель.

– Да, хорошо, спасибо, – ответила благодарная, но до сих пор трясущаяся от страха девушка.

***

Спустя полгода.

– Ваше психологическое состояние не совсем удовлетворительно. Вернее сказать, совсем не удовлетворительно.

– Я это понимаю, – сдержанно ответил Сэм, – как перестать срываться?

– Во-первых, вам нужно забыть об алкоголе. Во-вторых, вам необходимо полностью сменить вашу обстановку. Смените работу, круг общения, держитесь подальше от стрессовых ситуаций и лучше вам некоторе время воздержаться от вылазок куда-либо.

– То есть, вы хотите сказать, я должен закрыться и сидеть дома?

– Не так категорично, но да, всё верно. Вам стоит минимизировать появление в местах, которые могут включить в вашей голове переключатель, который, собственно, и делает вас диким и жестоким. Также советую прикупить боксёрскую грушу или тренировочный манекен – благодаря этим снарядам вы сможете без вреда для кого-либо, в том числе и для себя, спускать всё зло, накопившееся в вас.

– Доктор, а вы уверены…?

– Я абсолютно уверен. Это лучшее, что можно придумать, не прибегая к более радикальным мерам.

– Хорошо, спасибо, до свидания.

– До свидания.

***

На протяжении двух лет Сэм упорно работал над собой, кардинально сменил своё мировоззрение и стал спокойнее удава, обретя то душевное состояние, о котором грезил годами ранее. Он нашёл работу по душе и погряз в давно заброшенное им творчество, снова построив вокруг него свои мечты, планы и цели. Два года стремлений, ещё около полугода выяснений: точно ли он готов к осуществлению задуманных идей; и, наконец, Андерсен выдвинулся навстречу своей судьбе.

Всё шло очень даже хорошо. Каждое действие, совершаемое Сэмом, вознаграждалось небольшими победами, пусть и незначительными, но так воодушевляющими. Каждый маленький шаг сопровождался другим маленьким шагом, впоследствии вырастив из себя шаги крупнее и весомее, в итоге приведя мужчину к железнодорожному вокзалу и посадив его в вагон, где его ожидало тридцать восьмое посадочное место и любовь с первого взгляда.

ГЛАВА 13

Розалина видит перед собой невысокого мужчину и не понимает, кто это такой.

– Не можешь вспомнить? – спросил он.

– Нет.

– Я Эвил. Ты должна меня помнить…

– Ну так рассказывайте уже!

– Ты наша девочка, Роза. То есть, моя, – уточнил мужчина, сделав перед этим небольшую паузу.

– Не помню такого!

– Три года назад мы встретились с тобой в баре. Ты была очень весела и я заговорил с тобой. Твои дни проходили, как один. Ты не ценила времени и прожигала его просто так, выпивая, танцуя и употребляя различные вещества. После продолжительного и откровенного разговора, я предложил тебе стать моей.

– Стоп! Что?!

– Да-да.

– Так сразу?!

– Да. И ты согласилась.

– Каким же человеком я тогда была? – в голове Розалины сразу пробежала мысль о том, что она точно так же согласилась быть с Сэмом, даже не помня его и не зная о нём совершенно ничего, просто доверившись. С одной стороны её радовал факт, что, вроде как, в случае с нынешним любимым она не ошиблась, но, всё же, нельзя скрывать, что от этой мысли Розе стало дурно.

– Тогда ты была сногсшибательной (впрочем, как и сейчас) молодой девушкой, не имеющей в своей жизни ни целей, ни стремлений, ни даже мечт. Ты жила одним днём.

– Ужас. И ты решил воспользоваться моей глупостью?

– Нет. Ты мне сразу очень понравилась. И я мгновенно понял, что смогу воплотить свои мечты и желания с тобой, а также я мог и могу заботиться о тебе! – на словах о своих возможностях Эвил поставил ярко выраженный акцент, – ты всегда была моей. Только. Моей.

– Не теперь.

– Ну да. По моим сведениям ты сейчас шляешься с каким-то Сэмом. И как он тебе? Удовлетворяет? – с придиркой и едкой ухмылкой спросил он.

– Он замечательный. Я счастлива с ним. И да, удовлетворяет. Но это не твоё дело! – дерзко ответила девушка.

– Дура! Ты только со мной можешь быть счастлива! – разозлился Эвил, – Эй, Майкл, Джордж!

– Да, шеф?! – послышалось из другой комнаты.

– Идите сюда! Быстро!

Двое мужчин в спешке подошли к боссу.

– Найдите мне этого Сэма. И сюда привезите. Живо!

– Зачем? Что ты хочешь сделать? – испугалась девушка.

– Не важно. А её, – он указал кивком на Розалину, – как договаривались. Всё ясно?!

– Да, сделаем.

Мужчины грубо схватили девушку и повели за собой.

– Эй, мужланы! Нежнее. Не забывайте, кто она для меня!

***

В это время Сэм, удручённый всем случившимся с ним, пошёл в бар. Не смотря на устаревшие, но наверняка столь же актуальные противопоказания доктора, рекомендовавшего ему воздерживаться от большого количества алкоголя, мужчина решил утопить в крепких градусах своё горе.

Подойдя к бармену, мужчина поздоровался и спросил, – есть коктейль, который меня выключит?

– Конечно есть, двойной «Long Island». Устроит?

– Да, дружище… – немного задумался, а затем, горюющий, будто подтвердив своё согласие, чуть ли не выкрикнул, – да! Давай!

Пока бармен замешивал коктейль, Сэм оглянулся по сторонам, изучая обстановку и впитывая в себя атмосферу заведения. Не сказать, что это ему сейчас нужно, но отвлечься от терзающих мыслей было просто необходимо.

– Вот, держите, ваш коктейль.

– Спасибо, – взяв стакан, сказал мужчина и мигом его выпил. Бармен даже отойти не успел, – повтори.

– Трудный день? – заметил он, забирая бокал и начав готовить новую порцию.

– Можно и так сказать. Неплохой у вас бар, я смотрю. Контингент здесь адекватный?

– В данное время – да. Вечерами бывают потасовки.

– Понял.

Сэм решил остаться здесь до вечера, чтобы порезвиться и выместить из себя всю злобу на кого-нибудь, по его мнению, заслуживающего этого.

***

Джордж и Майкл, схватив Розалину, отвели её в одну из комнат номера гостиницы и заперли там, не смотря на все пререкания девушки. Помещение не имело окон, но было вполне неплохо оборудовано: в нём имелся холодильник с готовой едой, из приборов для еды были только ложки, также была кровать и стол со стулом – Эвил всё продумал.

Двое мужчин вышли из номера, затем из гостиницы и сели в машину.

– И где мы будем его искать? – спросил Джордж.

– А куда бы ты пошёл на его месте?

– Понятия не имею.

– Дурак! Он потерял любимую. Скорее всего, он будет бухать. Это же логично!

– Не все же топят горе в алкоголе!

– Не все, да. Но большинство. У тебя есть другие идеи?

– Нет.

– Значит, давай искать по барам. Вот, смотри, даже ехать не надо, с него и начнём, – сказал Майкл, указав пальцем на точку в навигаторе смартфона, – пойдём.

– Стволы берём?

– Да зачем они нужны, оставь. Не нужно лишний раз светить ими. Пойдём.

Они вышли из машины, в которую несколько минут сели и зашли в бар, около которого находились. Оглянувшись и поняв, что Сэма в нём нет, они покинули заведение и сели обратно в автомобиль.

– Вот следующий бар. Десять минут ехать. Заводи.

План действий был таким же: они вышли из машины, зашли в заведение, осмотрелись и вышли, не найдя в нём интересующий их объект.

– Слушай, – сказал Джордж, – а не лучше ли нам искать где-нибудь в районе гостиницы, в которой мы их обнаружили?

– Неужели от тебя стоящая мысль подъехала! Молодец! Поехали в ту сторону, а я пока поищу на карте.

Спустя минут двадцать мужчины подъехали к гостинице, ближайшей к бару.

– Ну что, идём?

– Пошли.

Двое вышли из машины и по уже отработанному плану вошли в очередное заведение.

– О, гляди, вот он!

– Я же говорил! Бухает! – с довольной ухмылкой сказал Майкл, – нормально так нахлебался.

– Зато проще будет.

– И то верно.

– Давай составим ему компанию, тогда совсем без шума всё сделаем.

Они подошли к Сэму. Майкл хлопнул его по плечу и дружески сказал:

– Что с тобой, друг? Ты чего грустный такой?

Мужчина повернулся к подошедшим с довольно злобным видом, осмотрев их с головы до ног, – что? – переспросил он.

– Чего грустим? – подхватил Джордж.

– А вам-то какое дело?

– Поддержать хотим.

– Вы из этих, что ли? Из задников?

– Что? – переглянулись они друг на друга, – Нет!

– Ну тогда идите, вон, к девушкам подкатите, чего ко мне пристали! Давайте-давайте, удачи, – Сэм слегка подтолкнул Джорджа, дав понять, что не желает продолжать с ними разговор.

Потрясению шестёрок Эвила не было предела. Они растерялись и даже «на автомате» собрались уходить, но потом поняли, что, раз «по-хорошему» не получается, стоит приступить к решению задачи «по-плохому».

– Слушай, Сэм. У нас твоя девушка. Хочешь в последний раз увидеться с ней? – не подумав, сказал Джордж, в ответ на что получил от Майкла резкий удар локтем по животу. Но уже было поздно – спичка зажжена и пламя начало разгораться.

– Что ты сказал? – переспросил, опомнившись, Андерсен.

– Он говорит, пошли на улицу, поговорим.

– Пойдём, – ответил мужчина, мигом встав из-за барной стойки.

Такого ответа они не ждали, хотя на него рассчитывали, но не с таким энтузиазмом.

Троица вышла на улицу.

– Что ты там сказал про мою девушку?! – накинулся Сэм на Джорджа, схватив его за воротник рубашки.

Майкл в этот момент был не то чтобы удивлён, он был потрясён и немного растерян. Однако, собравшись с мыслями, он ударил Сэма сзади по голове, прежде пройдя к нему за спину.

– А! Ах ты! – выкрикнул Сэм, обернувшись.

Глухим ударом с разворота всей своей рукой он чётко поразил кадык Майкла и тот упал наземь, после чего мужчина снова обратился к Джорджу.

– Говори, где она?!

– Эй, тип, ты кто такой? Ты в себя поверил? Да ты знаешь, кто мы такие? – испуганным голосом доносились какие-то смешные для Сэма фразочки, от которых тот засмеялся.

Он замахнулся, – говори!

– Да пошёл ты!

Удар ладонью последовал по щеке и испуганный человечек крикнул лишь «ай».

– Говори! – снова замах левой рукой, а правая передвинулась в область шеи, крепко её сжав.

– Она с нашим боссом, в гостинице.

– Поехали туда! – мощно толкнув, приказал Сэм.

– А он? – спросил Джордж, указав в сторону лежащего, задыхающегося Майкла.

– Потом заберёшь. Пойдём. Вы на машине?!

– Да.

Сэм заставил испуганного бедолагу идти к машине и, дойдя до неё, они оба в неё сели.

– Езжай, – спокойно сказал он, осматривая салон.

Тот немного замешкался, но, получив кистью по лицу, завёл машину.

Тут к автомобилю подбежал оклемавшийся Майкл. Сперва он встал на пути, а затем приблизился к пассажирской двери. Сэм резко открыл её, тем самым откинув угрозу в сторону.

– Поехали.

Машина двинулась и направила свой курс к гостинице, где Эвил ждал, пока его подопечные приведут к нему конкурента. Однако он не знал, что это Сэм заставит их его к нему привести.

***

В ожидании своего, явно преуспевшего в последнее время, оппонента в холодной войне за любовь Розалины, Эвил подался мыслями в прошлое.

Год назад.

– Доброе утро, милый, – открыв глаза и увидев перед собой так же едва проснувшееся лицо любимого, сказала Розалина.

– С добрым утром, дорогая. Ты безумно прекрасна во сне! Могла бы ты только видеть, насколько, – проговорил с улыбкой Эвил.

– Ну не преувеличивай. Обычная я. Обычная! – всё ещё сонным голосом, но с беспрекословной настойчивостью в нём, пробормотала девушка.

– Ты так смешно злишься. Мне нравится, – сказал мужчина, выдержав небольшую паузу, после которой продолжил, – сегодня много дел у меня. Поздно вернусь. Ты что думаешь делать?

– Я хочу пройтись по магазинам.

– Подождала бы, когда я освобожусь, вместе бы прошлись. Зачем тебе одной ходить? Скучно же!

– А я буду не одна. Я с подругой.

– Подругой? Откуда она взялась?

– Мне однокурсница написала. Она приехала в город и предложила встретиться.

– Хорошо.

Пара, после утреннего страстного занятия любовью занялась каждый своим делом. Эвил поехал в офис к своим подчинённым, которые в последнее время часто начали расслабляться и которым не хватало глаза начальника. У него сегодня важная встреча и поднять настроение, показав своим сотрудникам, кто здесь босс – очень хороший для этого способ. Розалина же вышла из дома и села в такси.

– Здравствуйте. Куда вам? – спросил водитель.

Девушка назвала адрес, таксист вбил координаты в навигатор и двинулся с места. Спустя пятнадцать минут маршрут был окончен и, получив таксу за проезд, мужчина скрылся с виду на своей «кормилице». Приехавшая же, оглянувшись по сторонам, уверенным шагом зашла в заведение и направилась в раздевалку для сотрудников.

– Привет! – прозвучал доброжелательный голос.

– Привет, Снежка! – ответила Розалина, приветственно поцеловав девушку в щёчку, – ну как, много народу?

– Пока нет.

– Печально. Надо бы оповестить всех постоянников, что сегодня особенный день.

– Особенный? Что ты придумала, Роза?

– Да ничего такого. Но оповестить стоит, – ехидно улыбнувшись, ответила девушка.

– Гляди, какая хитрая.

– Ага.

– Просто богиня маркетинга, – сказала Снежка, засмеявшись.

– Здравствуйте, девочки! – сказал, внезапно появившись, высокий и статный мужчина, одетый в костюм известного бренда, который, к прочему, не из дешёвых.

– Привет! – синхронно ответили собеседницы, мило улыбаясь.

– Готовы работать?

– Конечно, босс-с-с! – ответила Розалина.

– Да-да, – подтвердила Снежка, сопроводив свои слова соблазнительным взглядом.

– Ну тогда в добрый путь! – сказал он, обняв обеих девушек за плечи, развернув их и направив в сторону зала, – идите, деточки, – он шлёпнул их по ягодицам, прибавив, – заработайте сегодня как можно больше деньжат!

Розалина и «Снежка» чуть посмеялись и вышли на подиум, каждая заняла своё место у шеста и принялась за работу.

***

Эвил же поехал на встречу с потенциальными партнёрами по его бизнесу в стриптиз-клуб. По «счастливому» стечению обстоятельств, как раз в тот, где сегодня работает его любимая. Компания мужчин вошла в зал и уселась за большой стол неподалёку от подиума, где работала Снежка.

Обсудив детали сотрудничества, договорившись и выпив под тост, произнесённый одним из коллег Эвила, состоявшиеся бизнес-партнёры выдохнули и с улыбающимися лицами устремили свои взгляды – кто на сцену, кто в сторону бара, кто на тех, кто сидит рядом, продолжая обсуждать детали предстоящего сотрудничества или же просто ведя светскую беседу. В один момент музыка стала громче и соблазнительнее, вовлекая внимание всех присутствующих в танец Снежки, которая вот-вот вошла в кураж и начала демонстрировать свои лучшие движения.

– Хороша! – заметил один.

– Да, очень даже, – подхватил другой.

– А сейчас, встречайте, Чёрная Пан-тер-р-ра! – донёсся звонкий голос из динамиков, после которого музыка стала ещё более соблазнительной. На подиум вышла Розалина и, объединившись со Снежкой, они воплотились в очаровательный тандем.

– А вон, смотрите, какая… – сказал кто-то один, но ощущение, будто услышал каждый гость, ведь после сказанного абсолютно все головы устремили свой взгляд на дуэт двух красавиц.

– Опа! Вот это агрегат! – сказал один из партнёров Эвила, – я бы не отказался с такой ночь провести. Эй, милая! – встав из-за стола, уже немало выпивший мужчина подошёл к подиуму и начал подзывать к себе Розалину, – Пантерка, кошечка моя, пойдём уединимся?

– Нет, простите, я только танцую, – ответила ему девушка.

– Да пойдём, чего ты ломаешься!

Мужчина никак не хотел отставать от танцовщицы, приманив к себе много внимания со всех сторон, в том числе и Эвила, который узнал в стриптизёрше свою возлюбленную.

Он встал из-за стола и быстро приблизился к подиуму, захватив по пути бутылку шампанского, которой ударил партнёра по бизнесу, приставшего к Розалине.

– Эй, ты что творишь? – раздалось от остальных партнёров, агрессивно настроившись, в частности, благодаря бурлящей от алкоголя крови.

– Она моя! – закричал мужчина, – что ты здесь делаешь? – спросил Эвил, резко устремив взгляд на возлюбленную.

Розалина, не зная, что сказать, быстро убежала в гардеробную. Вслед за ней пошёл и он.

– Что это было? – спустя минуту тишины, спросил один из главных представителей новых партнёров Эвила.

– Так бывает, – вырвалось у его приближённого.

– Что это значит? Нет, с таким человеком мы сотрудничать не будем! Прощайте!

Спустя пять минут компания из двух сотрудничающих сторон была разделена на две: на ту, которая осталась ожидать своего босса и на ту, которая покинула заведение, захватив при этом раненого и в голову, и по голове всего одной бутылкой шампанского.

После всего произошедшего Эвил очень сильно поссорился с Розалиной. Молва о «стычке на стриптизе» быстро разлетелась по городу и больше никто не хотел сотрудничать с неадекватным бизнесменом. Его предприятие постепенно начало снижать обороты и мужчина не придумал ничего лучше, чем взяться за криминальные дела. Узнав об этом, Санни решила оставить его навсегда, уехав сперва в один город, затем во второй, в конце концов возвратившись в свой родной Бэттихайс, из которого она позже выехала в Тэриум. Эвил, в свою очередь, всё время пытался её найти, что ему удалось сделать спустя год, благодаря социальным сетям, в которых девушка выкладывала фрагменты из своего путешествия с Сэмом.

ГЛАВА 14

Спустя семь лет после всех событий.

Яркое солнце, разбрасывающее свои лучи во все стороны, скрыто за высокими деревьями и их густой листвой. Такая ясная погода, казалось, должна была бы держать настроение людей на высоком уровне, но в данном случае этому помешало обыденное посещение близкого и родного человека на кладбище.

– Всё, солнышко, пойдём.

– Ну мам, я хочу ещё побыть с папой.

– Милая, мне тоже его очень не хватает, но нам уже пора, у тебя занятия с учителем, – сказала Розалина своей маленькой дочери, Мелиссе.

– Тогда… придём завтра? – с надеждой в глазах спросила девочка.

– Может быть… посмотрим.

Мать с дочерью, посетив уже в который раз могилу Сэма на кладбище, отправились домой, как обычно, в грустном настроении.

***

Возвращаемся обратно, во времена семилетней давности.

Задумчивый Эвил просидел, вспоминая прошлое, где-то полчаса. И тут дверь в номер попытались открыть, но неудачно, так как она заперта. Мужчина приблизился ко входу и открыл замок ключом, затем отворил её, с чем ему помог Сэм, резко толкнувший препятствие.

– Ты Эвил? – яростно спросил он, увидев перед собой единственного человека в комнате.

Мужчина, никак не ожидавший появления своего конкурента в столь выгодном для него положении, растерялся, но, мигом прийдя в себя, накинулся на оппонента.

Случилась короткая драка, в которой Эвил быстро потерпел поражение, очутившись лежачим у стены с разбитой головой и истекая кровью.

– Розалина! Розалина! – в бешенстве закричал Сэм. В ответ на крик он услышал стук из комнаты, в которой была заперта девушка, – отойди от двери, – сказал он и, взяв стул, ударил им пару раз по ручке, тем самым сломав замок, который не был предусмотрен для подобной эксплуатации.

– Привет! – сказала девушка.

– Здравствуй, любимая.

– Я так испугалась!

– Знаю, знаю. Всё хорошо. Я рядом. Идём, надо уходить отсюда.

Проходя мимо тела бывшего возлюбленного, которого девушка не помнит, Розалина завизжала от страха и сжала руку Сэма с такой силой, что он остановился.

– Ты чего?! А, это… – взглянул он на труп.

– Как ты мог?

– Вот так и смог.

– Это же человек…

– Думаешь?

– Ну… да… – чуть задумалась Роза.

– Я так не думаю. Пошли, – несильным движением потянул он возлюбленную за руку.

Пара вышла из номера и спустилась вниз по лестнице, где, к большому удивлению Сэма, уже ожидал отряд полиции.

– Руки вверх, вы арестованы! – сказал их командир, подав головой жест своим коллегам, означающий надеть на задержанного наручники.

После прослушивания перечня прав и обязанностей, Андерсен повернулся к Розалине и сказал:

– Я люблю тебя. До встречи.

– Девушку тоже задержите! – прибавил командир.

– А она-то причём? Её похитили и заперли! Не трогайте её! – возразил задержанный.

– В участке будем разбираться. Задерживайте, ну же! … – сержанты подошли, схватили Розалину и сковали её руки, выполнив приказ своего командира, – вот, теперь в участок!

Сэм, не вытерпев пренебрежения при виде его любимой в наручниках, ударил стоящего сзади полицейского головой, затем локтем второго, но третий угомонил его электрошоком, после чего Андерсен начал падать, свалившись в руки подоспевшим на помощь правоохранителям. Все мысли мужчины были только о Розалине и ни о чём другом. Так сильно он полюбил эту очаровательную кареглазую шатенку, которая вонзила ему в сердце себя посредством своей невинности и доброты, не нарочной честности и наивного взгляда на мир и жизнь в нём, – не надо… – такими были последние слова Сэма перед тем, как он потерял сознание.

***

– Ро-за-ли-на Санни. И где же Ваши документы, Розалина? – спросил офицер Гаррисон с озадаченным видом.

Напуганная и измученная девушка затруднялась ответить, – я не знаю, куда их дели. Когда я выходила из номера, они были у меня, но после похищения я больше их не видела.

– Так вы утверждаете, что вас похитили?!

– Конечно, похитили! При помощи угроз увезли меня из моего номера и отвезли в другую гостиницу, как раз в ту, около которой вы меня забрали в участок. Как ещё это называть, если не похищением? – на эмоциях сказала девушка, затем, задумавшись, прибавила, – пожалуйста, не сажайте Сэма… он спас меня…

– Суд вынесет приговор строго в рамках закона. Вы вообще знаете, сколько незаконных дел совершил ваш друг? Вы вообще его знаете? Да за такие дела его ждёт смертная казнь!

После этих слов сознание Розалины померкло.

Полиция, после расспроса о произошедшем, решила, что теперь за похищение ответить некому, хотя Майкл и Джордж где-то, всё-таки, должны были бы быть, но полицию это не волновало. «Справедливые» представители закона сочли не нужным искать «шестёрок», лишь выполняющих грязную работу. Розалину отпустили и, выйдя из участка, девушка поняла, что теперь она одна и ей остаётся просто жить, как получится.

***

Спустя три месяца.

Розалина пришла на свидание к Сэму, ей наконец-то позволили его посетить.

– Я так рада тебя видеть! – со слезами радости на щеках и улыбкой до ушей проговорила девушка.

– Я тоже рад, любимая. Спасибо, что пришла. Твои письма… это правда?! Ты беременна?

– Да. Взгляни, какой животик уже, – она встала со стула и повернулась боком, чтобы Сэм смог оценить свою работу.

– Ты не представляешь, как я счастлив. Конечно, я был бы в разы счастливее, если бы мог быть рядом или хотя бы смог прикоснуться к тебе, но и эта новость очень мотивирует.

– Частичка тебя теперь всегда со мной, – улыбаясь, сказала Розалина, – я всегда буду помнить о тебе, любимый.

– И я о тебе тоже.

Свидание было коротким, но хотя бы было, что не могло не радовать обоих.

Сэма отвели обратно в камеру.

Мысли заключённого, как и любого другого, находящегося в таком положении, не обещали быть какими-нибудь весёлыми и приятными, хотя, хорошая новость, всё-таки, согревала душу и сердце.

После суда, случившегося два месяца назад, время длилось медленнее обычного, а приговор был велик – двадцать пять лет. Эта мысль сводила Сэма с ума и он хотел, чтобы Розалина жила дальше своей жизнью. Его истинным желанием было наличие отца у будущего малыша. С каждым днём ему на ум приходила идея омертвить себя, но не хватало решительности. Однажды вечером, перед сном, Андерсен решил, что не обязательно умирать на самом деле – можно просто притвориться мёртвым, сделать так, чтобы любовь всей его жизни продолжала жить по-настоящему, а не в ожидании его выхода на свободу. И также он понял, что, чем раньше она узнает о его смерти, тем лучше – тем быстрее она отпустит его и быстрее найдёт себе мужчину, который сможет о ней заботиться. О ней и о ребёнке. Благо, это дело провернуть оказалось довольно несложно, так как за время пребывания в тюрьме Сэм сумел поставить себя в выгодном для себя ключе, обрести достойный авторитет и завести нужные связи и знакомства.

Спустя месяц после первого (и последнего) свидания с возлюбленным, Розалина получила уведомление из тюрьмы с вестью о гибели любимого при пожаре, случившегося во время исправительных работ.

На следующий день она поехала в место лишения свободы погибшего Сэма, но внутрь её не пустили. Только она начала уходить, как её остановил один из надзирателей.

– Стойте, Розалина, подождите!

Девушка обернулась и увидела невысокого мужчину крепкого телосложения, идущего к ней. Она пошла к нему навстречу. Столкнувшись нос к носу, мужчина рассказал Розе придуманную Сэмом легенду:

– Вас не впустили, так как начальство запретило впускать кого-либо на свидание с заключенными после одной сегодняшней «посетительницы», которая взбудоражила всех и подняла огромный шум. Меня зовут Люк, я надзиратель. Мы с Сэмом в хороших отношениях… были, – прибавил он, – вот, возьмите… – надзиратель достал из внутреннего кармана небольшую металлическую коробочку, – здесь останки Сэма.

Розалина взяла её и, с горькими слезами на глазах, ушла, ничего не сказав в ответ, а лишь выдавив из себя еле заметный одобрительный кивок.

***

– Всё сделано. Зря ты так, конечно. Жестоко это. Очень, – укорительно проговорил Люк Сэму.

– Жестоко? А ждать меня двадцать пять лет не жестоко? Растить одной ребёнка не жестоко? Весь мир жесток, а я лишь выбрал то, что, по моему мнению, сможет сделать жизнь моей любимой лучше!

– Но ведь потом ты выйдешь! И что тогда?

– До потом ещё дожить надо! Не думать же мне о том, что может даже не случится! Двадцать пять лет меня ждать? Ты с ума сошёл?

– Ладно, ладно. Возможно ты и прав. Ты, наверняка, прав… – в конце концов, согласился Люк.

– Ну вот, спасибо. Спасибо, что помог. Я твой должник, актёр, – после этих слов в камере Андерсена повисла тишина, затем раздался громкий и искренний смех обоих собеседников.

***

Прошло шесть лет. За это время Сэм проявил себя как адекватный и примерный заключённый. Весь просиженный им срок, за исключением первого месяца пребывания, к нему относились хорошо, как другие заключённые, так и сотрудники исправительного учреждения. Сколько было написано стихов, рассказов и романов – их количества уже не счесть. В колонии с его творчеством ознакомился практически каждый и каждый, кто читал, выразил положительное мнение ксательно таланта Сэма. «Удивительно», – думал он, – «столько лет я находился в творческом кризисе, всё время скитался из стороны в сторону, пытаясь найти вдохновение, и нашёл его, в итоге, там, где искать бы даже не подумал. Ну, хоть какая-то польза от этого всего есть. Хоть что-то после себя оставлю хорошее», – нередко успокаивал себя такими и подобными этим словами заключённый творец.

И ведь верно. Жизнь несостоявшегося писателя и поэта, именно в качестве писателя и поэта, стала ярче и насыщеннее тогда, когда он попал туда, где, кроме как писать, делать было нечего. «Теперь я понимаю, почему многие известные творческие люди, которым «посчастливилось» отсидеть срок, были очень продуктивными. Да и я туда же, хоть и неизвестен», – твердил сам себе талантливый заключённый, временами даже с некой саркастичной ухмылкой.

О Розалине Сэм писал стихи. Вот один из них:

Давно тебя не видел, но глаза, улыбку, взгляд и голос

Всегда я вижу, слышу перед сном.

Ты не мерещишься, я вижу тебя полностью.

Как тот закат, что наблюдали мы с тобой.

Во снах же вижу я как рядом, рядом я и ты,

Как не даём друг другу падать, как воплощаем в жизнь мечты.

Как под солнцем в поднебесье мы с тобой обручены,

Как поём друг другу песни и как их мы сочиним.

Всё реально так, ты знаешь, я теперь живу во снах.

И во время бодрости я ожидаю, когда снова лягу спать.

Ведь во время бодрости нет отражения в глазах:

Твоих – в моих, моих – в твоих. Во сне же – прочь идёт тоска.

Подобных стихотворений было множество. Ощущение, будто чувства Сэма усилились вдвое или втрое, с момента, как он угодил в тюрьму. «Это и есть любовь», – неоднократно повторял он про себя.

Однажды днём, во время прогулки, один новенький заключённый, которого посадили за убийство семьи известного чиновника, которое тот не совершал (мало того, он даже не знал тех людей, а жил и работал совсем в другом городе), начал поднимать бунт, взъерошивший не только «жителей колонии», но и её управленцев – тюремщиков.

Как позже оказалось, среди сотрудников тюрьмы работал человек по имени Отто Гарсье, который негативно относился ко всей системе государства и, будучи совершенно один, проводил различного рода независимые расследования. В ходе них, в частности благодаря бунту «убийцы» семьи чиновника, Отто обнаружил, что все заключенные (в их числе и Сэм Андерсен), которые были преданы суду некого Нэвилла Вэлли, находятся в этой тюрьме, а также, почти каждый говорит, что его посадили либо по ошибке, либо на несправедливо большой срок. Воспользовавшись своими полезными знакомствами, к чему пришлось приложить достаточно серьёзные усилия, Гарсье добился увольнения судьи. Новый же блюститель закона, Норман Поккет, вопреки всем правилам, имея за своей спиной вполне авторитетный набор личностей, значительно расширяющий его полномочия, подал запрос на пересмотр всех дел судьи Вэлли. И, к довольно сильному удивлению для всех, его запрос был одобрен. В среднем, каждый месяц разбиралось по одному делу, которых, в общей сложности, было больше двадцати. Дело Сэма по списку оказалось восьмым по счёту и, соответственно, спустя восемь месяцев Поккет добрался и до прославленного, среди заключённых, писателя и поэта. В этом же деле суд решил, что отсиженных семи лет более чем достаточно, даже, как Норман потом выразился: «ещё немного и он бы отсидел намного больше положенного». Сэма из зала суда направили обратно в камеру уже без наручников и из неё он вышел в тот же самый день, когда было крайнее разбирательство по его делу.

– Свобода… наконец-то, – вдохнув полной грудью, сказал Сэм.

ГЛАВА 15

Спустя полгода после известия о смерти Сэма, Розалина родила девочку, которую назвала Мелиссой. Дочка стала для неё всем на свете, её двигателем и стимулом к обеспечению достойной жизни для себя и своего чада, её радостью и смыслом жизни, а также самой настоящей отдушиной.

Весть о гибели возлюбленного очень сильно поразила сердце Санни, от чего девушка перестала даже смотреть на других мужчин, а лишь вечерами, изредка, со слезами на глазах вспоминала своего любимого Сэма, того, кто был для неё, так же как и Мелисса, всем на этом свете.

После его потери, помимо траура, она некоторое время находилась в депрессии, но, как-то прочтя одну психологическую книгу, её жизнь, а точнее отношение к ней, немного изменилось. Розалина приняла ситуацию и смирилась с тем, что ничего исправить нельзя и следует двигаться дальше. Она продолжила жить, оставив прошлое в прошлом.

До родов, как раз после задержания отца Мелиссы, девушка сперва жила в хостеле того же города, в котором было прервано их с Сэмом путешествие – в городе Бэйлистаун. Там она устроилась на работу в государственное учреждение, где занималась паспортами граждан.

Затем Роза ушла в декрет и в тот момент её, вдруг, внезапно осенило, что у неё где-то могут быть родители, которые, вполне вероятно, уже «похоронили» свою дочь. Воспользовавшись социальными сетями, Розалина, к величайшему удивлению, смогла без особых усилий найти свою мать, Джоузи. Во время первой их переписки, мама сперва даже не поверила, что на связи с ней действительно её Роза.

Затем, всё же, радостные улыбки двух участниц чата достигли своих конечных целей и зародились по обе стороны экранов на лицах давно потерянных друг для друга родственников. Как оказалось, девушка ушла из семьи ещё в восемнадцать лет и с тех пор не общалась со своими родными. Джоузи вместе с мужем, а соответственно и отцом, Карлом, узнав, что их повзрослевшая дочь потеряла память, что она беременна и все-все детали её жизни за последние несколько месяцев, которые можно ассоциировать с новой жизнью Розалины, приехали за своей блудной дочерью и забрали её домой, в город Бэттихайс. Там девушка и осталась.

Когда родители узнали о судьбе отца ещё неродившегося ребёнка, понимая при этом, как Сэм важен для их дорогой Розы, они предложили упокоить его прах (который девушка свято хранила) на кладбище, «чтобы соблюсти традиции», – как выразилась мама. Так и сделали. С того времени каждую неделю Розалина посещала могилу своего любимого, сделав перерыв лишь незадолго до родов и ещё некоторое время после них.

Жили они вместе большой, дружной семьёй: Джоузи, Карл, Розалина (которая, вопреки всем отчаянным надеждам Сэма, не нашла себе мужчину, ставшего бы для неё мужем, а для дочери отцом) и, соответственно, Мелисса. Родители во всём помогали своей дочке с внучкой и поддерживали их. Розалина не знала досконально, что было между ней и предками до её ухода из дома в восемнадцать лет. Из-за этого у девушки нередко складывалось впечатление, что мама и папа пытаются возместить в своё время недостаточно выраженную к ней любовь любовью к Мелиссе. Однако она на этом никак не концентрировала своё внимание, ведь ей было комфортно, а благодарности в отношении Джоузи и Карла не было предела. Когда самая маленькая из семейства подросла, её направили в школу для одарённых детей, ведь её ум, мимика, харизма и таланты сразу в нескольких направлениях до восторга удивляли всех и каждого, кто хотя бы раз сталкивался с ними воочию.

***

Середина сентября. Прошла неделя с тех пор, как Сэм покинул злосчастно-счастливое место (так он сам любил называть своё бывшее место лишения свободы по причине того, что оно разлучило его с любовью всей жизни, Розалиной, но в то же время объединило с творческой, до заключения давно спящей в писателе, поэте и художнике, сущностью). Идти туда, куда сам не знаешь – не очень уж и хорошая идея. Но не для романтиков, кем, собственно, Сэм всегда являлся. Помимо прочего, необходимость найти свою любовь и своё чадо, которые, по его мнению, вероятнее всего, уже живут с каким-нибудь другим дядей, преобладала над всем здравомыслием Сэма. Нет, он не впадал в ярость и не беспредельничал, как могло случаться ранее. Андерсен, как ему самому казалось, не держался своего ранее принятого решения и намерения – сделать всё возможное ради счастья возлюбленной и их общего чада. По логике вещей, так как Сэм для Розалины был мёртв, то и оживать больше не стоило. Однако о какой логике может идти речь, когда обстоятельства так круто изменились?! Человек сам себе сценарист и режиссёр. К тому же, на его долю попался вполне качественный редактор, довольно сильно и нежданно переписавший исходную часть сюжета. Теперь сценарист-Сэм решил, что он в праве переписать и переиграть ранее задуманный им сценарий.

Естественно, самый простой и доступный способ найти любимую, да и найти, в принципе, кого угодно, в эпоху интернета, – это социальные сети. Но для входа в них нужно иметь хотя бы смартфон, чем бывший заключённый в тот момент не располагал.

Буквально в день освобождения Сэм устроился на первую попавшуюся работу, разнорабочим на стройке. И, упорно проработав неделю, заработал на дешёвенький смартфон, купив который, он, сразу же, с огромным нетерпением, приступил к поискам.

Пришлось потрудиться, но ему удалось узнать, что Розалина теперь живёт в их родном городе, Бэттихайсе. Листая фотографии на странице Розалины Андерсен, Сэм обратил внимание, что нет ни одного фото с мужчиной. Он обратил внимание лишь на это, а на то, что рядом с именем возлюбленной гордо красовалась его фамилия, даже не глянул. Увидев, но не придав этому никакого значения. Будто бы и не заметил.

Также Сэм пролистал фотографии дальше, изучил остальную информацию профиля и выяснил, что Розалина семь лет назад родила дочь и назвала её Мелиссой. «Прекрасное имя», – подумал он, узнав имя своей дочери. По его щеке в этот момент даже прокатилась скупая слеза.

Каждый вечер мужчина посещал страницу Розалины и просматривал её, наблюдая за возможными изменениями на ней. Только на третий день он, наконец, заметил, что Розалина – Андерсен, а не Санни или как-нибудь иначе. В сию же секунду он понял, что, вероятнее всего, его любимая никого не нашла и она всё ещё любит его. Это пробудило в Сэме энтузиазм, зарядило энергией и мужчина, дабы ускорить момент возвращения, решил попробовать сделать что-нибудь с единственной рукописью, которая осталась у него при себе. Он вспомнил об издательстве, которое было им посещено как раз в тот самый день, когда его задержала полиция. Убедившись в интернете, что оно ещё дееспособно, и узнав о графике, Андерсен взял своё творение с собой на работу, а вечером занёс её главному редактору.

– По-моему, мы с вами уже встречались? – заметил знатно поседевший, после их крайней встречи, мужчина средних лет.

– Было дело. Семь лет назад.

– Ах, да! Вы так и не объявлялись после того. Что же так? Вы могли за это время стать известнейшим поэтом! А теперь вы принесли… – быстро пролистав рукопись, сказал Мистер Роверс – … роман. Хм. Я помню те прекрасные стихи. Сегодня вечером я постараюсь ознакомиться с этим, – сказал он, указав на блокнот, который только что положил на стол.

– Спасибо большое. Я завтра зайду? В это же время.

– Да. Но постойте. Скажите же, где вы пропадали?

– В тюрьме, – будто с какой-то ненавистью к себе ответил писатель.

В кабинете редактора повисла тишина. Роверс встал из-за стола, подошёл к окну, о чём-то подумал, затем приблизился к Сэму и спросил:

– А роман написан там же?

– Да.

Встрепенувшись, сотрудник издательства вернулся к столу и начал рыться внутри ящиков, говоря:

– Вы же ещё что-нибудь писали? Там.

– Ну да. Но все остальные рукописи я раздарил друзьям.

– И вы их дарили, небось, тем, кто освобождался?

– Верно! Дарил им в честь их освобождения.

Редактор, копавшись, наконец, наткнулся на какую-то книгу.

– Как, вы говорите, вас зовут? – загадочно спросил он.

– Сэм Андерсен… – удивился писатель.

Роверс достал из ящика книгу, повернул её и подвинул к Сэму.

– Вот, смотрите! – с улыбкой сказал он.

– Что это?

– Посмотрите, – снова улыбнулся седой мужчина.

– Сэм Андерсен? – прочёл он своё имя, – «Оковы впечатляют». Это мой роман. Но как? И уже в переплёте?

– Да. Уже в переплёте. И уже в топах продаж! – засмеялся редактор.

– Шутите?

– Какие тут шутки? Ваши романы пользуются бешеной популярностью!

– Но откуда они у вас?

– Представьте себе, ваши друзья, – действительно, друзья! Насколько я могу вспомнить, мне приносили пять ваших романов пятеро абсолютно разных людей и в совершенно разные дни и годы! Самый первый был…

Сэм прервал его, вспомнив хронологию, – … «Добрая кобра»…

– Именно!

– Но как? Как вы взяли от них рукописи? Они ведь им не принадлежали…

– Каждый из них называл ваше имя. Никто не просил себе доли. Все хотели, чтобы именно имя «Сэм Андерсен» обрело заслуженную известность. Мы понимали, что можем заняться рукописями самостоятельно и беспрепятственно управлять их тиражом, их правками и прочими мелочами. Однако…

– Однако?

– Однако я прочёл «Добрую кобру» и она меня поглотила. Роман распечатан в абсолютном оригинале без малейшей правки! Вы – гений, Сэм Андерсен. Я очень рад, наконец-то, встретить вас! – сказал редактор, протянув писателю ладонь для рукопожатия.

Сэм пожал руку в ответ, спросив, – и вы ничего не дали моим друзьям?

– Первому не дал… ну. Если бы он объявился снова, то дал бы. Но он больше не появлялся. Остальные четверо получили от меня по знатному гонорару! – улыбаясь, сказал он.

– Спасибо. Вы добры.

– Это Вам спасибо. И, да. Эту рукопись мы по-любому напечатаем, – сказал Роверс, указав на лежавший на столе блокнот. – А также, думаю, вам стоит получить заслуженную прибыль с дохода ваших предыдущих романов!

– Это было бы просто превосходно!

– Это и есть превосходно! – загоревшиеся глаза редактора не потухали ни на секунду. Он радовался, словно ребёнок, получивший, наконец, долгожданный подарок, – значит так, действуем несколько иначе: жду вас завтра утром здесь. Было бы неплохо, если у вас есть банковская карта.

– Нет, карты, пока, нет.

– Вы ещё успеваете в банк. Идите же! – энергично сказал Мистер Роверс, – до завтра!

Попрощавшись, Сэм вышел из издательства и пошёл в банк. До закрытия оставалось ещё два часа, что позволило успеть сделать карту прямо здесь и сейчас. Во время оформления Андерсен сообщил своему начальству, что увольняется. Он мог так поступить, так как оплата на той работе была ежедневная. Получив банковский продукт на руки, мужчина вернулся в хостел и, пребывая в очень ярком предвкушающем состоянии, попытался уснуть. Всю ночь сна, как такового, не было. Время длилось очень долго.

Утром Сэм встал с кровати, не спеша сделал утренние дела, чуть посидел, собрался и вышел из хостела.

На улице в этот день удивительно прекрасная погода. Сэм вдохновился, присел на лавку в парке, достал блокнот с ручкой и написал:

Солнечный осенний день, безветренный и тёплый —

Он дарит людям радость и улыбки!

Доволен очень сильно тем, довольный я и гордый

Тем фактом, что я человек, и все мы солнца блики.

Дописав очень необычное стихотворение, поэт улыбнулся, вдохнул широкой грудью приятный тёплый (а главное, свободный) воздух, перевернул страницу и написал ещё один стих:

О, чудо моё, диво!

Я скучал, а ты просила?

Знаю, нет, похоронила

Ты меня. Без слёз? – Не в силах.

Я виновен пред тобою,

До тебя и пред собою.

Я жалею? Нет. Доволен?

Нет! Я расстроен лишь, порою.

Мне, красавица, не просто

Было взять на ум ту мысль,

Я, прости уж, солнце,

Счастья шанс хотел повысить.

Сложно, правда, было, верно?

Я пойму, коль, не простишь ты.

Не рассчитывал на это —

Дочь с тобой хотел увидеть.

Написав крайнее стихотворение, Сэм решил переписать его на чистый лист бумаги более аккуратно и красивым почерком. Так, на всякий случай, если Розалина совсем не захочет с ним разговаривать – что, как ему казалось, могло быть вполне возможным.

Переписав объяснительное творение, Андерсен встал с лавки, наслаждаясь каждой нынешней секундой, и пошёл дальше. Так сказать, минутка слабости перед этим знаменательным для него событием одолела его – наконец, Сэм больше не неудавшийся писатель, а вполне себе состоявшийся. Это радовало больше всего. Хоть и были ещё не подтвердившиеся причины для того, чтобы погрустить, он, всё-таки, решился сейчас сконцентрировать своё внимание лишь на представших перед ним положительных событиях.

Андерсен дошёл до издательства, вошёл в него и, поднявшись по лестнице, увидел, что около кабинета главного редактора собралась толпа людей. В это время секретарша старалась всех успокоить и требовала, что нужно всего лишь дождаться и что «он скоро придёт». Только она увидела Сэма, как, будто груз свалился с её плеч, она лишь сказала: «вот он – Сэм Андерсен!» и скрылась за толпой, решительно быстро приблизившейся к писателю.

Камеры и микрофоны заполонили пространство. Из кабинета вышел Мистер Роверс, громко прокомандовал: «Дорогу!», и, благодаря расступившейся толпе журналистов, приблизился к никому, до сего дня, неизвестной личности, которая оказалась всем известной, своим именем, знаменитостью.

– Так долго мы его ждали и вот, наконец-то, нашумевший своими романами Сэм Андерсен здесь! Он открыл своё лицо миру! И мы так рады…

Только прозвучали эти слова, как шум толпы перекричал главного редактора, на что тот, лишь посмеявшись и приобняв писателя, увёл его за собой, войдя в кабинет и оставив секретаршу наедине с прессой, чему она не очень-то обрадовалась.

– Зачем же вы…?

– Простите, Сэм. Во-первых, миру давно было пора узнать вас в лицо. Во-вторых, ваше появление вызовет ажиотаж: старые книги будут гораздо лучше продаваться, а новая… я даже не могу предугадать, каким тиражом её выпускать. Да-а. Типография, кажется, будет работать сейчас только для вашего романа, – засмеялся Роверс.

– Ладно.

– Так. Ближе к сути. Не хочу вас задерживать.

– Боюсь, теперь меня задержите не вы, а та толпа за дверью.

– Не беспокойтесь. У меня здесь есть другой выход. Вы ведь оформили карту?

– Есть карта. Сделал вчера.

– Замечательно! – сказал он, подойдя к сейфу.

Мистер Роверс достал кейс, положил его на стол, открыл и повернул к писателю, демонстрируя содержимое. Сэм увидел перед собой набитый долларовыми купюрами дипломат. Редактор сказал:

– Пока только это мы вам можем дать.

Сэм молчал, не зная, что сказать. В его горле пересохло. Роверс продолжил:

– Советую вам отвезти деньги в банк, а себе на «карманные расходы» взять лишь часть отсюда. Хотя, конечно же, дело это лично ваше. И, вот… – редактор придвинул к писателю какие-то бумаги, – это наше соглашение. Подпишите, пожалуйста. Прочтите и подпишите. Во-о-от… – он начал искать по перевёрнутому вверх ногами тексту и нашёл место для подписи, – … здесь

– Хорошо, – Сэм не глядя подписал документ, – а сколько здесь?

Редактор достал ручку и написал на листке бумаги сумму. Андерсен посмотрел на него и, увидев число из шести нулей, снова ничего не сказал.

– Что ж. Признаюсь, вчерашняя рукопись произвела на меня уже привычное впечатление. Не могу вас в этом винить, но было бы лучше, если в дальнейшем вы примените что-нибудь «эдакое».

– Например? – удивился Сэм.

– Не буду вмешиваться в вашего гения. Я уверен, что вы и сами всё поймёте. Вернее, я считаю, что лучше вас никто ничего не придумает… в этом плане.

– Хорошо.

Мистер Роверс вручил мистеру Андерсену свою визитку и указал на дверь, ведущую к чёрному выходу. Они пожали друг другу руки и попрощались.

Сэм с кейсом в руке направился, по совету редактора, в банк. С трудом убедив его сотрудников в законном владении столь внушительной суммой, Андерсен внёс значительную часть денег на накопительный счёт. Выйдя из банка, он поймал такси и сказал водителю, что хочет поехать в Бэттихайс, на что в ответ получил отказ. Но Сэм, вальяжно достав из кармана увесистую долларовую пачку, без лишних слов переубедил таксиста и они незамедлительно выехали.

За время поездки мужчины разобщались. Оказалось, что таксист знаком с одним из заключённых, с которым они отсиживали свой срок в одной тюрьме. Правда, тот ещё не вышел.

– Земля круглая, как говорится.

– В который раз я в этом убеждаюсь, – с искренним смехом проговорил Сэм, ударив себя ладонями по коленям.

Оказавшись в родном городе прославившегося писателя всего за пять с лишним часов, они подъехали к дому, в котором жил Андерсен до начала своего путешествия – Сэм решил сперва зайти домой, искупаться, солиднее одеться и тогда уже направиться к своей возлюбленной.

Приблизилось время сумерек. Писатель вошёл в подъезд и начал подниматься на четвертый этаж по лестнице – он решил растянуть удовольствие, которое можно испытать от долгожданного возвращения домой.

Идя по парадной, ступень за ступенью, его окутывала ностальгия. Поднявшись до квартиры и остановившись у двери, Сэм неожиданно вспомнил, что для того, чтобы войти, ему нужны ключи, которые, судя по всему, были оставлены им в гостинице, в Бэйлистауне, ещё семь лет назад. Он посмеялся над возникшей неловкостью, махнул рукой и выбежал на улицу.

Двор ничуть не изменился, дом, по сути, тоже. Лишь магазинчик появился – «Продуктовый для прохожих».

Сэм решил в него зайти.

По небольшому телевизору на новостном канале сейчас транслируется как раз тот самый момент в издательстве, когда мистер Роверс презентовал до сегодняшнего момента безликого гениального писателя всей стране. Андерсен медленно прошёлся вдоль кондитерских прилавков, выбирая, что купить.

– Простите, – обратился Сэм к продавцу.

– А? Добрый вечер. О! Это вы? – ошеломлённая девушка с приоткрытым от удивления ртом, направила свой взгляд на телевизор, затем на Сэма, на телевизор – на Сэма, – Сэм Андерсен? Вы же? Вы?!

– Да, я, – засмущавшись, ответил писатель, прислонив руку к лицу от незнания, куда её деть.

– Большая честь… эм.. Что вы хотели? – опомнилась продавец.

– Вот это, это и вот это, – показал пальцем на товары в холодильнике Сэм, – и давайте ещё это, – указал он на большую коробку конфет.

Девушка озвучила сумму, мужчина достал наличные, расплатился и отдал конфеты сотруднице магазина, сказав, – а это вам! – после чего улыбнулся и ушёл.

– Спасибо! – ответила девушка отдаляющемуся силуэту.

Выйдя из продуктового, Андерсен понял, что ему следует поторопиться и прибыть к Розалине до того, как она посмотрит телевизор и увидит в нём него. Он очень надеялся, что этого ещё не случилось.

Сэм точно не знал, куда теперь ехать, ведь адрес возлюбленной ему известен не был. Ещё раз открыв страницу Розалины Санни, он начал листать фотографии, пытаясь найти чаще всего встречающиеся в них места.

– Стоп, – дошло до писателя, – САННИ?! Нет… она увидела…

Понимая, что теперь сюрприза и эффекта неожиданности не будет, Сэм поспешил написать ей сообщение.

Он прождал почти час, после чего его возлюбленная ответила, написав адрес и уточнив, что хочет только «посмотреть в его бесстыжие глаза», после чего проститься с ним навсегда.

Андерсен был рад и этому. Сев в такси, он назвал направление и, спустя две минуты, водитель, проехав ниже по двору, повернув направо, налево и проехав ещё несколько метров вниз, сказал:

– Мы приехали.

– Серьёзно?

– Ага, – засмеялся таксист.

– Спасибо, – Сэм отблагодарил весельчака гораздо большей, нежели было нужно, таксой, – до свидания. Данный жест пробудил в шофёре совесть и тот извинился, на что клиент лишь улыбнулся в ответ.

«Я на месте», – Андерсен написал сообщение Санни.

«Жди», – ответила она.

Ожидавший, спустя минут пять, понял, что даже не купил цветов. Одни лишь неуместные торты и беспощадно режущая разбитое сердце улыбка встретили вышедшую сейчас Розалину.

Сэм встал пред ней, при виде всё такой же красавицы, какой он её помнил, не зная при этом, как встать, и испытывая сильную неловкость и стыд. Она медленно подходила к нему, когда еле колышущий листву ветерок обдувал её лёгкое длинное платье и волосы. Андерсен ждал и любовался. Неловкость уходила. Санни же, только что старавшаяся держаться изо всех сил и не поддаться эмоциям, с каждым шагом вздрагивает и будто бы начинает парить.

Море? Нет. Буря? Нет. Ураган? Да!

Именно ураган эмоций и чувств объединил сейчас обоих крепким и страстным объятием. Пленяющий взгляд в глаза друг друга стал одобрением предшествующего, испепеляющего.

Никаких слов не потребовалось Сэму, чтобы растопить лёд в груди Розалины. Хватило только факта, что он, всё-таки, жив и он здесь. Он рядом.

Девушка не спрашивала ни о чём, а мужчина ничего не говорил. В этот момент они оба воплотили любовь. Именно так она выглядит. Без выяснений и объяснений. Без недоверия и лжи. Любовь прозрачна.

– Я и ты, – сказал лишь Сэм, – мы будем вместе?

– Конечно, будем, дурачок, – с тихим, добрым, милым и счастливым смешком ответила Розалина, – всегда…

ЭПИЛОГ

Пока парочка нежилась в объятиях друг друга, во двор вышли Джоузи и Карл. Вслед за ними появилась и Мелисса.

Розалина, услышав шаги, повернулась, а Сэм посмотрел на троицу с небольшим страхом и сильным чувством восторга.

– Вот она, – прошептала Роза, – Мелисса.

Андерсен опустился на колени и, как бы приглашая дочь к объятиям, раскинул руки в стороны…

– Мелисса, подойди сюда, – позвала её мама. Девочка подошла с испуганным видом, очень пристально вглядываясь в лицо Сэма.

– Здравствуй, доченька… – сказал он.

– Па-па?! – бедная дочурка смогла сказать только эти два важных слога, после чего она заплакала и подошла ближе к отцу, с трудом поверив, что всё происходит наяву.

Сэм встал к ней чуть ближе и, с искренне выраженной любовью, обнял своё чадо.

– Я так давно этого хотел! – сказал он, не пряча хлынувших слёз, – прости меня, родная. Теперь всё будет по-другому…

И правда.

Отныне всё стало совершенно иначе.

Сэм и Розалина в скором времени поженились и сыграли скромную, но шикарную свадьбу.

Жизнь семейства Санни и нового семейства Андерсенов с каждым днём приобретала всё более и более радужный окрас.

Сэм, Розалина и Мелисса теперь очень часто путешествовали вместе.

Писательская сущность главы семейства продолжила своё существование. Роман за романом, бестселлер за бестселлером – всё шло, как по маслу. Благодаря своим девочкам, его жизнь на планете несла в себе большой смысл, как для себя, так и для общества, с которым он постепенно улучшал свои отношения, впоследствии чего Сэм решил опробовать себя в политике, с целью оставить ещё более значимый след посредством различных вкладов в мир и государство. «Они моё всё… Роза, Мелисса, я их очень люблю. Благодарю судьбу за то, что всё вышло именно так!», – писал как-то Андерсен в своей автобиографии.

Розалина была безумно счастлива. Она благодарна мужу за всё. Каждое его действие, пусть и неосознанно, привело каждого члена их семьи именно к данному исходу, который теперь устраивает и, более того, радует всех. «В одном лишь подлец, но благородный, а так… в общем-то, он большой молодец», – часто твердила Роза.

Что насчёт Мелиссы… После появления в её жизни известного на весь мир отца, девочка перестала постоянно плакать, продолжила ходить в школу для одарённых детей и старалась быть достойным ребёнком для своих родителей. С Сэмом они сразу поладили, нашли общий язык и поняли, что вместе они – единое, неразрушимое целое. Вместе они – сила.

Родители Санни впредь всегда были частыми и желанными гостями в большом доме Андерсенов. Их дом расположился недалеко и это позволило проводить им достаточно времени со своей внучкой.

Спустя год после воссоединения Сэма с родными ему людьми, они с Розой решили завести ещё одного ребёнка и плодом этого решения стал мальчик, которого назвали Брюс.

Сэм Андерсен, наслаждаясь жизнью и достигнутой в ней целью, превзошедшей все его ожидания, не раз удивлялся исходом его путешествия: «Подумать только… я ведь просто планировал насытиться вдохновением, а тут такое. Вот так вот, Сэм!»