Читать книгу: «Когда приходит Весна»

I. Обитель зла

“Одна ошибка и ты ошибся”

(с) Джейсон Стетем

— Замок на холме? Не стоит туда соваться, дурная молва о нем ходит

— Говорят, девушек туда постоянно в прислугу набирают, да вот только никто из них не возвращался никогда. Куда им двоим столько прислуги?

— Не к добру тамошние дела, не к добру

— Занятно, — тихо проговорила Веснушка, — а что же, никто никогда не ходил посмотреть, что там такого загадочного творится?

— Ходили, — бармен бросил натирать металлическую кружку и сумрачно глянул на девушку, — возвращались, говорили, мол, чудно все, дочки пристроены, радостны, упитаны. Да вот только сами визитеры как пришибленные были и боле своих родных в замке не навещали.

— Маня, дочь местного парового инженера, за два года семье ни единой весточки не отправила, сама не проведала, — надув губки сказала местная красавица, — только отец к ней разок сходил, а всегда ведь братиков да сестричек своих больше себя любила.

— Так почему девушки продолжают туда соваться?

— Видите, какое дело, — потупил взгляд дородный мужчина за барной стойкой, — замок-то богатый, владелец — щедрый инвестор, буквально недавно обновил здание школы, а оно одно такое для десяти окрестных островов, — вдруг он грохнул кружкой о стол, — да и враки все это! Лично девчушек оттуда видел, они и еду в лавках для хозяев закупают, и утварь!

— Однако же семьи свои не посещают Загадочное место, –- плотоядно улыбнулась Весна, — лучше буду обходить его стороной.

Бросив на прилавок пригоршню рубленых медяков, Весна закинула манаплан на плечо и двинулась на выход. Идти пришлось дворами, через пролесок, чтобы поменьше привлекать внимание местных. Выудив из корсета письмо, она бросила на текст быстрый взгляд:

“Дорогая Весна.

Не думал, что придется еще раз подбирать в письме слова. Знаю, доставил тебе немало хлопот в свое время, но от тех пылких чувств я ныне исцелен. Уж три года как я женат. Дела идут бодро, у меня свое дело Впрочем, не важно это. Помню я тебя ловкой, умелой и смекалистой. Так уж вышло, что ищу я кое-что ценное, да от дел невмоготу отвлечься. Оплату установишь сама по прибытии.

Арден сын Хеймля”

Поместье находилось на возвышенности, откуда его потускневшие витражи свысока взирали на раскинувшуюся в долине деревню. Стекла мерцали фиолетовыми и красными оттенками, отчего на закате каменная махина превращалась в дом ужасов из рассказов о кровососущих демонах. “Какая безвкусица”, — ухмыльнулась Веснушка. Впрочем, это объясняло напряженность местных по отношению к такому соседству. Дом видимо принадлежал прошлой эпохе, а его бывшим владельцем был нелюдимый и до крайности эксцентричный маг. Что действительно было занимательным, буйная растительность, ограждающая строение неухоженными кущами, словно остерегалась коснуться его. Притронувшись к ветвям, загородившим путь, Весна тут же отдернула руку. “Они мертвы”, –- настороженно заключила девушка. Из размышлений ее выдернул преувеличенно веселый голос.

— Весна! — хозяин замка светился радушием, — Без проблем добралась?

— Дворами, не хотела попадаться на глаза местным, чтобы не приставали с вопросами.

— Чудесно, — с нажимом ответил Арден, жестом привлекая к себе девушку из темных глубин за массивными дверями поместья, — Рады видеть тебя на пороге нашего скромного жилища.

“Изящное пустословие” — Веснушка окинула взглядом высоту каменного строения и его убранство, и перевела взгляд на хозяйку. Худощавая, среднего роста, облаченная в дорогое, судя по поблескивающим на поясе самоцветам, платье, на левой руке на месте обручального кольца был громоздкий перстень с алым камнем. Ее лицо выглядело совсем юным, округлым, почти детским: пухлые губки, черные как аспид волосы и большие голубые глаза. Как не напрягала Веснушка свою интуицию, в этих глазах не читалось ничего. Пустота.

— Мое почтение, сударыня.

— Это моя жена – София, — голос его подрагивал.

— Рада знакомству, — голос Софии был мягким, обволакивающим как теплый рагнварский ветерок. Но ни следа радости в ее тоне не улавливалось, — Вы подоспели как раз к ужину.

Ступая следом за хозяевами, Весна быстро выудила склянку из-за пояса и отпила содержимое. Обеденный зал выглядел богато: стол длиной в двадцать шагов с кроваво-красной скатертью, мягкие, обтянутые тканью стулья вместо привычных лавок с попонами, ковер с длинным ворсом и причудливым узором, напомнивший Веснушке о ее недавнем неудачном опыте с домашней настойкой на грибах в одном из островных пабов, большой камин с резной золоченой решёткой, в котором плясали языки пламени. "Выглядит очень натурально, — заключила Весна, — но огонь, очевидно, магический".

— Мы используем артефакты, — словно прочитав ее мысли, сказал Арден, — Жена обделена способностями, как и я. Сожжение деревьев ради тепла София считает недостойным.

— Какая трогательная забота о природе, — удивленно сказала Веснушка.

— Мой отец занимался добычей паучьего шелка, — выдохнула София, — я знала немалую цену эксплуатации живых созданий. Деревья тоже живы, стоит лишь прикоснуться, и вы поймете.

Все ее естество выражало возвышенность и просвещенность. Вот только Весна могла прикоснуться и почувствовать. И оттого стена мертвых деревьев перед поместьем вызывала еще больше вопросов. Впрочем, это стоило придержать на потом. Может. это старания Ардена, чтобы женушка не переживала.

— У вас немалые способности к магии равновесия, - откликнулась Веснушка.

— Да, но лишь к ней, — ответил Арден, — не всем дано родиться с богатым набором, — он неопределенно махнул рукой в сторону Весны.

Веснушка натянуто улыбнулась. Любимое занятие слабаков и лентяев - сетовать на превратности родословной. Что могла определять родословная, так это целеустремленность и силу духа. Магия –- это труд, бессонные ночи и бесконечное повторение одних и тех же символов и движений в надежде на успех. Немудрено, что среди магов так много безумцев. Ты молод, любопытен, тебе хочется веселья, прогулок под звездным небом и бурного неловкого секса. Но Ковен выбьет из тебя эту дурь. Ты не будешь спать, потому что сон пустая трата времени. Ты не будешь есть, потому что еда пустая трата времени. Ты не будешь жить, потому что запас времени ограничен.

Вокруг стола хлопотала служанка. Одна. Курчавая веснушчатая девчушка, не столь веснушчатая, как сама Веснушка, но все же. Но она была одна, хотя, по словам местных, прислуга в дом набиралась регулярно и при этом никогда не увольнялась. Блюда были скудны по разнообразию, но роскошны по ингредиентам. Мясо, птица, рыба и дорогие крупы. И ни одного овоща.

— Мы столько лет не виделись, — сказал Арден, — вижу, ты в нужде касательно материальных благ, и у меня есть что предложить. Ты ведь не обременена привязанностью к дому и семье, а потому тебя должна заинтересовать столь оторванная от хлопот очага работенка.

Веснушка улыбнулась. Изо рта ее давнего не самого хорошего знакомого лилось столько неумело замаскированного яда, что сам Йормунганд бы позавидовал. Все же она его крепко задела, хотя минуло немало времени. Когда-то “старый друг” был немало заинтересован в ней. Пожалуй, даже излишне, про интерес Весны тогда никто не спрашивал. Однако дела то минувших времен. Видимо, скверный характер и старые обиды делали его горячность несколько более взрывной. Да и холодное выражение лица Софии теплело, стоило Весне получить очередную подколку. Примем то за данность.

— Так что же мы топчемся вокруг да около?

Служанка внесла блюда. Стейк, поставленный перед Весной отличался от других — в основном степенью прожарки.

— То, о чем я писал, — он понизил голос, — давно утерянный чертеж “Великого указующего перста”.

Весна поперхнулась мясом. Ее лицо то искривлялось в сардонической улыбке, то в напускном сочувствии.

— В чем дело? В Ковене ведь только о нем и говорили.

— Возможно, — Весна пыталась подобрать слова помягче, — конкретно в твоем окружении и говорили, в моем же все знали, что это старая байка. Подумай сам, легенда об Указующем персте содержит явную мораль и наставления юных магов и не более.

— Занятно, а что за невозможная легенда кроется за этими чертежами? — нежно проговорила София, — разве легенды не основаны на известных фактах, может они и несколько приукрашены, как вы сказали? Моралью и наставлениями.

— Может легенды о целости мира и имеют логическую подоплеку, но что касается Указующего перста Магический предмет, указывающий на “судьбу”, что бы она не значила, и найти его может лишь “дитя, не знавшее греха”.

— Однако сведения, коими мы обладаем, более точны, — в глазах Ардена блеснул огонь, — не на “судьбу”, а на “сильнейшие порывы сердца”, а что до поиска — с этим тоже проблем не возникнет, есть довольно точные указания, которые

— Которые были добыты магами сведующими и талантливыми, — прервала его София, — и хотелось бы верить, что их и моего мужа общие труды не угаснут в руках надрессированного скептика.

Мило и отвратительно элегантно. Особа явно была высоких кровей, раз так умело вставляла шпильки в непринужденной беседе. Хотя и дело ее отца требует немалых вложений. Вряд ли рядовой работяга решил бы заняться добычей паучьего шелка.

— Сидячий образ жизни талантов в теплых гнездах приводит к болезням суставов и геморрою, — отозвалась Весна, — предпочитаю свободу передвижения.

— Не знала, что голод и холод способствуют отменному здоровью, — проворковала хозяйка.

— Голод закаляет дух, а холод тело. Ваш муж, увы, не мог похвастаться во время обучения ни тем, ни другим, потому кроме легенд ему более не о чем поведать.

— Перестань, Весна, — устало ответил Арден, — нет смысла ворошить прошлое. И ты, София, я позвал специалистку ни секунды не сомневаясь в ее компетентности. А что касается Ковена те условия больше походят на захудалый дом для душевнобольных. Я никак не мог отказать себе в банальных приличиях вроде ежедневного туалета. И был не один таков.

— Понимаю, вашей супруге, видимо, тоже пришлось нелегко.

— Я никогда не была в Ковене, — ответила София.

Весна опешила. Не была в Ковене, но имеет способности к магии равновесия? Вздор. Только если Ясно, София, судя по всему, и не имела никакой магии. Просто была, как это сказать помягче, особо просвещенной в живости деревьев. Тогда понятно, как она не заметила умершие растения в такой близости от своего участка. Если бы у Весны было больше времени покопаться в корнях, она попыталась бы отыскать под ними артефакты иллюзий — какая нежная забота со стороны мужа.

— Тогда я для вас лучший источник информации. Выдержала все 12 циклов. Мне еще не исполнилось 16, но лицо мое выглядело старше на 10 солнечных оборотов. Готова поклясться, что не спала ни разу за то время. Правда, — удручённо поджала губы Веснушка, — сестра утверждала, мол, я отключалась каждые три часа минут на 15, замирая в той же позе, в которой и сидела. И я склонна ей верить, потому что с ней приключалось ровно то же самое. И ни я, ни она после не помнили, что засыпали.

— Но я слышала, что там не кормят, — хотя глаза ее были все так же холодны, София изобразила эмоцию сочувствия, глядя на стейк.

— Кормили, конечно, — ответила Весна, вглядываясь во влажный кусочек мяса, наколотый на вилку, — просто пища была подчеркнуто простая, чтобы легче переваривалась.

— Точнее, чтобы через 15 минут в желудке от нее ничего не оставалось, — гоняя по стенкам бокала вино, ответил Арден, — мое тело так и не привыкло к таким экзекуциям.

— Если бы меня спросили, — улыбнувшись, отметила Веснушка, — в чем причина твоего провала, я бы ответила, что в недостатке упорства.

София приподняла брови, изобразив удивление:

— Должна заметить, что в упорстве с моим мужем трудно тягаться. Ведь я выбрала его из многих, — проворковала она, — и отнюдь не за малодушие. Так что я искренне не понимаю, о чем речь.

— О, в этом плане он всегда был упорен, — рассмеялась Весна, — так что да, прошу простить, упорства в нем хоть отбавляй, только идет оно не в то русло.

Арден прочистил горло:

— Касательно упорства, — он прервал очередную перепалку щелкнув пальцами несчастной запыханной служанке, — Марта, принеси сундук.

Железный сундучок, укрепленный рунами Уруз, чтобы его нельзя было сломать или вскрыть с применением силы, был не больше ладони. Простой, без украшений, минимум привлекающих внимание деталей. Арден выудил ключ, висящий на шейной цепочке, замок щелкнул. В сундучке ворохом лежали небольшие свертки старой переработанной бумаги, флакон с прозрачной жидкостью и алый кристалл с подпалинами.

— На этих бумагах указания по применению остальных вещей, даже сундук и ключ являются частью головоломки.

Весна выудила один из пергаментов и развернула. Он был пуст. Сдерживая бурлящие эмоции, она медленно перевела взгляд на мужчину и, выдохнув, спросила:

— И что это?

— Указания.

Веснушка пару раз моргнула и снова посмотрела на пустой лист. Арден, усмехнувшись, поднес к бумаге свечу. От тепла огня на бумаге выступили буквы: “На три часа”.

— Небольшая предосторожность, на случай кражи.

— Вынуждена признать, выглядит изящно. Только запах подкачал.

— Сок лука, дешево и сердито.

— И каков алгоритм действий?

— Это мы обсудим завтра.

Весна удивленно приподняла брови.

— Объяснение небыстрое, не хочу, чтобы ты рванула за разгадкой по темноте, — Арден многозначительно кивнул в сторону окна, за которым не видно было ни зги.

— Твоя правда, — ошеломленно сказала Весна, по ее прикидкам прошло не более получаса, но от только занимающегося заката осталась лишь густая чернильная тьма.

— Есть еще кое-что, — полушепотом сказала София.

— Конечно, дорогая. Весна, я-то тебе всецело доверяю, но моя жена, семья которой приложила немалые усилия к добыче всех сведений и артефактов, знакома с тобой лишь понаслышке. Поэтому хотелось бы иметь гарантии.

Вот оно, Весна ждала чего-то подобного. Внезапно все любопытство улетучилось, и ей захотелось как можно скорее покинуть это место. В другой ситуации она бы поспорила, но в целом не возражала против пакта, однако множество деталей, которые доступны были ей скорее на уровне интуиции, чем осознанных умозаключений, приводят к выводу, что со встречей пора закругляться. Быстро перебирая в голове варианты побега, она посмотрела на Марту за спинами хозяев. Девушка стояла в оцепенении, уставившись невидящим взглядом в пустоту, казалось, ее веснушки побледнели, даже одежда выглядела блекло, словно из нее высосали краски. Глядя прямо перед собой она легко качнула головой влево и вправо.

— Пакты не терпят спешки, сударь и сударыня, — елейным голоском отозвалась Весна.

— Вот потому я и намерен отложить это обсуждение на завтра, — Арден хлопнул по столу, отчего несчастная Марта вздрогнула всем телом, словно очнувшись, — Но искренне хочу, чтобы перед сном ты призадумалась о несметных материальных и духовных благах, которые принесет тебе эта экспедиция.

Хозяйка махнула служанке, чтобы та показала гостье ее комнату, маска напряжения не сходила с ее лица, делая его жестким и непроницаемым, тем не менее она добродушно пожелала Весне доброй ночи. Поднявшись по витой лестнице на третий этаж, Марта привела гостью в ее комнату – большую, но бедно обставленную. Сама комната находилась в ветхом крыле здания. Пол, потолок и межкомнатные стены здесь были деревянными и только внешняя стена представляла собой голый камень. Неужели комнаты содержались в таком состоянии специально для приема особо приятных гостей?

— Марта, не принесешь ли мне ночной горшок? Иначе я просто заблужусь в этом лабиринте комнат ночью.

Марта послушно кивнула, и уже через минуту вернулась с необходимым атрибутом.

— Скажи, Марта, — Весна глядела в окно, за которым стояла столь непроницаемая тьма, что даже луны на небе не было видно, что-то неестественное виделось в этой тьме, — как тебе живется в поместье?

— Прекрасно, фрехен Весна, — при этом она вновь покачала головой и приложила палец к губам, намекая Веснушке вести себя потише.

Веснушку покоробило это обращение — острова были не в столь великой дальности, чтобы обращения столь искажались, но видимо то было желанием хозяйки дома. Сейчас, стоя в метре от Марты, она бы признала ее миловидной. Когда-то. На ее руках была пара язв, волосы тусклые, в колтунах, в углах рта образовались заеды, кожа шелушилась и имела еле уловимый пергаментный оттенок. Свет от магических светильников плясал на ее лице, обнажая впалые щеки и глубоко запавшие глаза.

— Хорошо, — как ни в чем ни бывало улыбнулась Весна, — Можешь идти.

Веснушке казалось, что из-за своего болезненного любопытства и жалости она в кои-то веки угодила в по-настоящему дрянную ситуацию. Казалось бы, поспи, заключи пакт, получи указания и топай на все четыре стороны. Убивать конкретно ее никто не намерен. Она нужна лишь в качестве следопыта, не более того. Если бы не ее пресловутая принципиальность... Арден знал ее как холодного и отстраненного человека — такой она и была в недолгий оборот солнца, в который им пришлось быть знакомыми, стоило говорить, что знал он тогда совсем не ее? Он думал, что ей будет все равно, но он ошибся.

Веснушка выудила из кармана на спинке рюкзака небольшой фиал и проверила его на свет. Рвотные кристаллы она предпочитала грубым механическим методам. Сухой подсчет и направление в котором отправилась София позволяло предположить, что Веснушка находится чуть ли не в самой отдаленной от хозяев точке дома. Что было ей на руку. Смущала лишь реакция Марты, но может у той просто странный нервный тик? Отсчитав порядочное количество песчинок, она опрокинула содержимое ладони в себя. Перед ужином она выпила другое зелье – останавливающее пищеварение. Так как неизвестно, сколько времени могло пройти от начала трапезы до употребления рвотного средства. За это время яды могли всосаться. Уповать на противоядие, коих существовало огромное множество (а носила Весна с собой не более четырех от самых распространенных классов ядов), сталкиваясь с неуловимым, возможно, бестиарным ядом, не стоило. А отыгрывать потребление пищи и питья – это детский сад.

Наклонившись над горшком, она постаралась расслабиться и стоически пережить не самый любимый для нее процесс. Но то ли кристаллы были слишком выдержанными, то ли Веснушка плохо рассчитала дозу, но от спазмов у нее скручивало все тело и мучил упорный кашель. Через пару неприлично долгих мгновений все прекратилось. Девушка высморкала попавшую в нос жидкость и вгляделась в содержимое горшка. Покрутив его и так, и эдак, покопавшись в нем и даже вылив в месиво пару реактивов, Весна удрученно заключила, что отравы в еде не было. Однако местами виднелся очень скудный опаловый отлив: вещество было не опасным, но для чего его в таком случае использовали, еще предстояло узнать.

Весна надела очки и переключила режим, вглядываясь в тьму за окном, при приближении она увидела тонущих в черноте насекомых и мелких ночных зверушек. Их тельца замерли в движении, зависли в воздухе, где чары настигли их. Заклятие было тонким и явно управлялось не артефактом, его границы были не идеально ровными, да и артефакты чаще работают по принципу купола, однако, высунувшись из окна, можно было заметить тонкую полоску ночного неба. Человек при всем желании не смог бы пройти сквозь эту черноту, зазор слишком мал, чтобы рискнуть использовать манаплан. Одно неверное движение — и ты попался. Тьма заменяет сам воздух, проникает глубоко в легкие и заставляет дыхание остановиться. При первых солнечных лучах, когда чары развеятся, останется лишь труп. Тонкая работа. Такой искусной магией в доме никто не обладал Хотя это поспешное предположение.

Исчезновение девушек, “строгая” мясная диета, магия в доме, где никто по заверениям не владеет магией, опаловые пятна в рвоте — зелье сна, безвредное, так как задумано как лекарственное, и последнее — бизнес по производству паучьего шелка.

“Не строй догадки, ищи улики”, — раздраженно проговорило воспоминание о сестре.

Весна отмахнулась, по ее мнению вводных данных было достаточно для обвинения, но ей ой как не хотелось в очередной раз пояснять Призракам причину вызова и ждать, пока они сами найдут все нужные доказательства. Придется выйти наружу.

Попытки не производить лишних звуков не увенчались успехом, здание скулило и трещало от каждого шага по чертовым прогнившим половицам. Прикинув палец к носу, Весна убедила себя, что это еще одно предостережение, чтобы гостья даже если бы покинула комнату, оставалась как на ладони. Делать нечего. Внутренне издав скорбный стон, она сложила пальцы в руну Лагуз и, неуклюже вертясь в воздухе, прилагая все мыслимые усилия, побарахталась дальше, но уже беззвучно. Она видела, как с этой руной люди могли элегантно ходить, паря буквально в перстах над землей и не издавая ни звука. Весна же могла только исполнять неуклюжие пассы, время от времени сталкиваясь частями тела с окружением. Размахивая конечностями, она постепенно миновала старую часть здания и отпустила руну, расстелившись на каменном полу. Здесь она могла передвигаться почти бесшумно.

Дойдя обратным путем до столовой, она замерла, вглядываясь в темный дверной проем — за ним стояла неподвижная тень. Руна Кенназ тем не менее не показывала ничего живого в ближайших десяти шагах. Крадучись, Весна обошла залу и приблизилась к дурнопахнущей фигуре. С потолка, поблескивая в свете тусклого магического пламени, тянулись тонкие нити, прямиком к суставам неподвижной фигуры в проеме.

“Мертвец”, — подумала Весна и закатила глаза. Теперь дела однозначно приобретали поворот с душком. Трупным душком. Она все еще могла отпустить эту идею и вернуться назад, но со стороны кухни маняще тянуло затхлостью и нотками разложения.

“Я пожалею, ой как горько пожалею, –- вертелся в голове голос разума, ему вторило любопытство, оканчивая фразу. –- Пожалею, если не полезу туда”.

Веснушка прошмыгнула мимо фигуры, стараясь не задевать паутинную сеть. Двинулась по коридору в кухню с огромной печью и котлом, словно в зарисовках о ведьмах, что конечно же полная чушь — чего не накидай в котел, получится одно — отрава. Настоящие зелья готовились в сложной паровой системе из колб, колбочек, колбочек поменьше, стеклянных пипеток, и для этого нужно было пять лет обучаться в академии, а потом еще пять ходить в подмастерьях. Поэтому Весна никогда не готовила зелья сама — усидчивости не хватало. А вот кое-кому очевидно хватало –- миновав за распахнутой дверью небольшую спиральную лестницу, ведущую в подвал, в свете свечи девушка увидела знакомые растрепанные локоны. Марта с усердием копалась в ветоши, разложенной на полу. Веснушка спустилась с лестницы, под сапогом что-то хрустнуло и хлюпнуло, Марта резко обернулась. Казалось от страха у нее даже губы посинели. Таращась в сторону темного прохода, она замерла, задержав дыхание. Видимо свет свечи ее слепил, раз она не признала Веснушку буквально в пяти шагах. Веснушка сложила руну Сигел и тоже замерла. Под ногами всюду, где доставали лучи магического света, лежали кости, части тел, одежды — все это было обильно залито подсохшей кровью, под высоким потолком висели коконы, пожалуй, слишком крупные для домашнего паука.

“Вот дерьмо”, –- мысленно заключила Весна.

Марта, двигаясь как в замедлении, приблизила палец к губам. Ее лицо и руки выше запястий были в крови и грязи, тонкие космы прилипали к багровым пятнам, на ресницах дрожали капельки слез. Весна решила не спешить с умозаключениями и вновь воспарив в воздух неуклюже подплыла к служанке.

— Ты что тут забыла? — еле слышно прошептала она.

Служанка помотала головой, зажав рот грязными руками, она готова была разрыдаться. Веснушка дала ей с полминуты отдышаться и повторила:

— Что ты тут забыла?

— Сестра Кольцо

“Вот же дура с придурью, — подумала Весна, — копаться в трупах чтобы вернуть фамильную драгоценность”.

— Брось, уходи отсюда, быстро.

— Нет, — просипела Марта, вглядываясь в тряпки.

— Сматывайся, я сказала, она скоро будет здесь.

— Какие же вы шумные, ваше дыхание слышно на другом конце дома, я уже молчу про шепот, — София ступала легко, изящно, ее восемь лапок бесшумно перемещались, цепляясь за стены коридора.

Обратилась она не целиком, верхняя часть женского торса, переходила в паучье брюшко с ярким синим рисунком. Обнаженную грудь прикрывали длинные черные волосы. Веснушка с грустью подумала в каком нелепом положении она предстала перед главной злодейкой, задней частью кверху, так сказать. Впрочем, это явно было неплохим эффектом неожиданности, потому как взглянув на нее, София замерла на целых пару секунд, чего было достаточно для прицеливания руной Хагалаз прямиком ей в торс. Паучиха свалилась со стены, Весна же, кувыркаясь в воздухе, отлетела в противоположном направлении, впечатавшись в стену, грохнулась в груду тряпок. “Физика, беспощадная ты” — подумала Весна, держась за голову.

— Нет! — вскрикнула Марта и бросила в сторону паука свечу, подпалив ворсинки на брюшке и временно сбив ее в курса.

Придя в себя, Весна зажмурилась и вновь сложила руну Сигел, вложив в нее весь максимум имевшихся у нее меридианов, создав яркий слепящий свет, который заполнил все помещение. Стоявшей спиной Марте свет не навредил бы, а вот паучихе от этого пришлось несладко. Взвыв, она закрыла глаза руками. Ослабив свет Весна увидела на ее правой руке перстень с кроваво-красным камнем и решение пришло как по щелчку. Очевидно, что кольцо давало обладательнице паучью силу. Видимо обеспокоенный папаша подарил дитятку отрытый где-то в паучьих пещерах артефакт, чтобы красавица в случае чего могла постоять за себя, потому-то превращение было неполным. Будь это проклятием, София обращалась бы в паука целиком, и мозг ее также становился бы паучьим.

Быстро начертав Тиваз, Веснушка сжала ее до точки и выпустила в направлении руки Софии. И попала, попала очень сильно. Кисть Софии разорвало в клочья, заклятье резануло ее по лицу, палец с перстнем отлетел в сторону и София полностью обратилась в огромного косматого паука.

“Вот дерьмо”, –- в который раз подумала Весна, натужно соображая.

Брошенная свеча подожгла тряпье на полу, вокруг разгорался пожар, органика коптила коконы на потолке черным тяжелым дымом. “Так вот зачем они каждый праздник Солнцестояния прыгают через костер — это тренировка”, –- тупо подумала Весна, не желая критически обмозговывать сложившуюся ситуацию. Прыжками добравшись сквозь быстро разрастающийся огонь до Марты, она ухватила ее за руку, обогнула паука и понеслась наверх по лестнице. В кухне возле котла стоял запыхавшийся Арден. Увидев перепачканных девушек, вывалившихся из подвала, он оттолкнул их и бросился вниз, вопя “София!”. Спускался он недолго и, завидев свою возлюбленную в состоянии, так сказать, целостности, понесся назад, спотыкаясь об обтесанные каменные ступени. Паук поднял над ним мохнатые лапки и заклятие Тиваз просвистело ему точно в брюхо, немного срезав волосы Ардену. Все было кончено.

За окном упала завеса непроглядной тьмы, солнце только начало уходить за горизонт. Весна завела маной механическую стрекозу и сказала ей: “Остров Нахваз, огромный домишко, не пропустишь, дуй сюда со всей командой” — и отпустила ее в окно.

Скривившись, она повернулась на молчащего перед трупом паука Ардена и сказала:

— Может ты пояснишь, какого черта здесь творится, или дождемся опергруппу?

Через пару часов прибыли Ада и Милли, две командующие охотниками со своими командами. Видимо голос у Весны дрожал достаточно, чтобы сестра восприняла ситуацию максимально серьезно.

Целитель Кристер без особого усердия латал мелкие раны шмыгающего носом Ардена. Йоран недовольно следил за свидетелем или соучастником, который после порции успокоительного настоя начал наконец говорить:

— Мы с Софией познакомились шесть, нет, семь лунных циклов назад, ну и через цикл я на ней женился. Ее отец хотел выдать ее замуж как можно скорее, я тогда еще не знал почему, а мне и не надо было знать. Он говорил, что я парень сильный, крепкий.

— Арден, — устало прервала его Ада, расследование могло затянуться, этой ночью им не удастся поспать, — ты сын землепашца. Это даже смешно. На кой черт ты понадобился владельцам фермы паучьего шелка?

— Я любил ее, — потупив взгляд, ответил Арден, – А любовь... Она...

— Способна разрушить любо-о-ое проклятие, — с издевкой произнесла Милли.

— Да, — тихо ответил Арден, — когда я понял, в чем дело, решил, что моя любовь обязательно ее спасет, это ж не быстрое дело.

— О да, — сказала Ада, — Ты решил дождаться, пока суженная пожрет ВСЮ деревню и только тогда раскаяться, мол, план не удался?

— Марта, — вдруг вспомнила Весна, — Что за чертово кольцо ты искала?

— Моей сестры, — Марта невидящим взглядом смотрела в окно, крепко сжимая кубок с обжигающим отваром, но словно не замечала боли, — хотела принести его в деревню и все рассказать. Муж ее очень вспыльчивый мужик, быстро бы людей поднял, я изначально из-за нее сюда и устроилась. А потом словно несколько дней в забытии пробыла, — она посмотрела в кубок, — а не так давно отравилась что ли Есть не могла, тогда-то и очнулась, все поняла. После этого ни крошки в рот не брала, не так тут что-то с едой. Потом пробралась в подвал, и нашла ее, точнее то, что от нее осталось. В первый раз не выдержала, убежала, а потом придумала за кольцом сходить.

— Так понимаю, это ваше, — молоденькая охотница, по виду один цикл солнца с выпуска, вышла из подвала и передала простенькое медное колечко Марте.

— Спасибо — сдавленно проговорила Марта, забирая у нее из рук кольцо.

— Неужто во всем доме одна ты осталась?

— Да, — ответила девушка, — если долго есть то, что тут дают, просто умираешь. Так что по сути своей София никого не убивала, просто выжидала. Местная кухарка в помощницах у нее ходила. Не так давно за продуктами отправилась, послезавтра вернуться должна.

— Арден, кухарку выделил отец Софии вам в пользование?

Арден кивнул, глядя в пол. Молодая охотница передала Милли перстень с разорванной руки Софии. Шепнув что-то Марте, она с ней удалилась из столовой.

— Подкоптился слегонца, — задумчиво сказала Милли, разглядывая перстень под увеличительным стеклом, — хорошо ты ее шибанула, Весна. Перстень совсем новый, хоть внешне пытается прикинуться антиквариатом, на камне небольшой скол, печать Милейковского. Стоит задать ему пару вопросов для поиска родителей Софии.

— Хочешь привлечь их к ответственности? — спросила Весна.

— Для начала надо понять, что за проклятие пало на Софию, но благодаря тебе, сестренка, — усмехнулась Ада, — допросить ее мы уже не сможем. Источники проклятий по протоколу запечатываются, все причастные — допрашиваются.

— Ну да, стоило дать ей полакомиться моими вкуснейшими частями, — пробурчала Весна.

— Не выеживайся, если бы ты немного пораскинула мозгами, поняла бы назначение перстня. Он был на ней когда вы с ней только встретились?

— Э-э-э? Да, точно был.

— А солнце зашло слишком рано по твоим подсчетам.

— Было такое.

— Это потому, что преображение Софии привязано к определенному положению светил, дом маскировали чтобы случайный встречный-поперечный не узнал ее тайну, а нагрянувших гостей можно было отправить спать пораньше. Перстень работал, но не в полную силу ввиду повреждения, однако позволял ей сохранить разум и часть облика. Когда треснул перстень, Арден?

— Незадолго до свадьбы, – сказал Арден, — до этого я видел ее по ночам, она была обычной девушкой, отец ее тогда был против наших встреч, а тут заторопился. Он искал способ ее вылечить и передал мне тот сундук, что я показал Весне.

— Сундук? — переспросила Ада.

Юркая молодая охотница уже принесла сундук, изъятый из покоев хозяев, Йоран грубо рванул цепочку с ключом с шеи Ардена. Ада пробежалась взглядом по содержимому сундука и передала его Весне:

— Оно того стоит?

— Понятия не имею, Арден не успел мне пояснить.

— Это инструкция, — бесцветно сказал Арден, — по поиску чертежа “Великого указующего перста”.

— Великого указующего перста?! — воодушевленно переспросила Милли.

— Милли, ты серьезно веришь в эту чушь? — прошипела Ада.

— Это вещи не для простаков, — сказала охотница, — поиском этой штуки был увлечен мой папаша, пока

— Пока не помер от тряски за свои изыскания, — закатила глаза Ада, — Это чушь, Милли, перста не существует, это сказки для деток.

— Отнюдь, — отрезала Милли, — папаша входил в группу по поиску сведений о персте и немало преуспел, но пока изыскания всех ученых не соберут вместе –- они бесполезны. Тут полный набор, Арден?

— Наиполнейший, — уныло отвечал Арден, — отец Софии финансировал этот проект на протяжении пятнадцати лет. Всех причастных к нему ну, устранили, чтобы не болтали.

Милли замерла:

— Теперь у меня еще большее желание откопать отца этой паучихи.

— Вот тут я соглашусь, — сказала Ада, — ладно, Весна, папенька нашего командира жизнь на эту штуку положил, найди ее, почти уверена, что отца Софии по прежнему адресу мы вряд ли отыщем, а вот если ты найдешь чертежи, мы можем его выкурить. Йоран, ты и Алва остаетесь здесь, на всякий случай еще раз все обыщите и дождитесь прибытия кухарки, нужно перехватить ее до того, как она сообщит родителю о смерти паука-дочурки. Милли, к Милейковскому можешь пойти только ты, остальным с этим чокнутым общаться противопоказано. Один черт ничего не поймем, только перебесимся. Весна, а мы с тобой заберем сундучок домой.

— Мы идем домой? — с сомнением переспросила Веснушка, — на кой черт нам делать такой здоровый крюк?

— День рождения мамы.

— О, день рождения мамы...

II. Машинист

“Сон для слабаков”

(с) Народная мудрость

— С днем рожденья, матушка! – с порога начала Весна.

— За что ж я тебя такую дуру родила, – проворчала мама Астра, помешивая половником что-то, напоминающее суп.

— Пс-с, Весна, он завтра, – кое-как сдерживая смех, сказала Ада.

— Оу, тебе стоило сказать об этом раньше, – прошипела на сестру Веснушка.

— Ты не спрашивала, – без обиняков ответила Ада.

— Ну, долго вы будете пастись около порога? – мама повернулась к сестрам, широко расставив руки.

Девочки бросились в объятья Астры. Зацеловав каждую из них, она отстранила от себя Весну и критически оглядела ее в области живота.

— Корсет...

— О, мам, хватит! – обессиленно взвыла Веснушка.

— А что? Я не молодею, а внуков понянчить охота.

— Почему ты Аде ничего не говоришь?

— Ада из другого теста.

— Могут с подругой нагулять где-нибудь, – проворчала Весна.

— Без любви оно не то, – строго заключила мать, – и не пеняй на сестру, у нее уважаемая работа, постоянный заработок и право младшенькой.

— Мама, мы близнецы!

— Да, но ты рванула первая. У тебя всегда так было, куда ни плюнь, ты первая, вспомни как отца твоего хоронили. Лучник только стрелу зажег, а ты уже пульнула, да попала тут же, а тебе ведь всего 6 солнечных циклов от роду было, — мама пустилась в воспоминания.

— А мне вот всегда было интересно, — Ада плюхнулась на скамью у обеденного стола и взяла из миски яблоко, – почему Весну ты назвала Весной, а меня Адой, мне сезонов не хватило?

— О, ты бы видела свой взгляд после рождения, в нем буквально было написано “Засунь меня обратно”. Сестра твоя орала, а ты нет, смотрела так, насупленно, аж губы посинели, пока тебя не шлепнули, вот тогда я и поняла, что ты прямиком оттуда, — мама показала пальцем в пол, — твоя сестра кричала громко, но ты орала так, что стены звенели. Бедная повитуха потом еще неделю без слуха ходила.

— Адская красотка, – Весна умостилась рядом с сестрой и тоже взяла яблоко.

— А ну бросили, нечего перебивать аппетит.

После быстрого обеда — сестры не растягивали прием пищи — Ада потащила Весну в свою комнату. Через шторку, выполненную из цветных лент и обточенных водой осколков стекла, пробивались лучи закатного солнца. В комнате Ады все было по-старому. Она не сильно заморачивалась обстановкой комнаты, в шестнадцать она ушла в охотницы, через семь лет дослужилась до командующей. Пять человек в отряде. Причем Ада предпочитала брать в отряд мужчин, молчаливых и исполнительных, для грубой силовой обработки подозреваемых. Ее коллега Милли, наоборот, предпочитала тоненьких девушек высокого происхождения и пытливого ума и делала упор на тщательный осмотр места преступления. Хотя Ада не была лишена острого ума, все же предпочитала ускоренную силовую программу расследования. Весна же была, если так можно сказать, свободолюбивой и связывать свою жизнь с однообразной деятельностью не планировала. Это било по кошельку, но кормило гордость, с которой она рассказывала о своих удалых приключениях. Везде, кроме своего же острова. На Рагнваре ее приключенческий дух называли просто — тунеядство.

— Помоги мне покрасить волосы, не хочу, чтобы затылок опять был похож на драную кошку, — Ада вынула из рюкзака баночку с краской.

Ее волосы сильно отросли с прошлого раза. Яркие рыжие пряди она забивала черным красителем, по ее словам, на основе чернил каракатицы. Ада считала, что с черными волосами она выглядит презентабельнее. Ну и хоть чем-то отличается от Весны, что необходимо, когда ты уполномоченное лицо, чтобы не ходили пересуды, мол охотница по лесам как оборванка шляется, да заказы по поиску десяти желтых цветочков выполняет.

Весна откупорила флакон, и вылила жидкость себе на руку. Ада, хлопнула себя по лбу.

— Ты как эту черноту с рук отмывать собираешься, дурашка?

— Со слизью на руках ощущения не те, – ответила Весна, и начала колдовать над волосами сестры, – я б еще себе на лицо намазала, так сказать макияж несмываемый бы навела, авось перестали бы ко мне мужики приставать.

— Боюсь, мужикам оно не помешает, – засмеялась Ада, – ходишь ты в обносках, а будешь еще и чумазая, они точно подумают, что ты за червонец им еще не те услуги окажешь.

— Какой идиот в путешествиях будет выходной костюм напяливать, — пожала плечами Весна, — просто их завлекает моя несравненная красота.

— Да, несравненная, — хихикнула Ада, — а помнишь, как Арден

— Не сейчас, Ада.

— Нет, ну ты вспомни, как ты от него отделалась? Ах, да, сказала мне передать ему весть о твоей безвременной кончине от исхудания. Сбежала. Ох, мать тебя тогда выпорола, когда ты раньше положенного из Ковена явилась. Ты потом еще неделю сидеть не могла, помнишь?

Весна набрала побольше чернил и шмякнула об лоб Аде.

— Что ж, справедливо.

— Рада, что ты осознаешь, какая ты завтра потешная на вечере будешь.

— Не в это раз, — Ада достала из рюкзака другой флакон, — я так и знала, что ты вся перепачкаешься, взяла нейтрализатор, вымоешь потом руки.

— Не-а! — категорически отказалась Весна.

После окрашивания они пошли к матери, чтобы помочь с обедом к завтрашнему празднованию. Весна получила мокрым полотенцем по причинному месту, когда черными руками ухватилась за сковороду. Насупившись, она пошла смывать свой творческий порыв. Потом они с Адой до ночи катали тесто, сворачивали его в пирожки и жарили-жарили

Вечером Весна упала на свою кровать и потянулась к сундуку. В комнату вошла сестра и присела рядом на кровать:

— Ты думаешь в этом будет толк? – Ада недоверчиво глядела как сестра прогревает кусочки вторичной бумаги над огнем.

— Не имею ни малейшего понятия, — Весна разложила обрывки перед собой, — я верю в эту глупость не более, чем ты, — она вывалила на кровать флакон и кристалл, — Арден говорил, мол, даже сундук часть загадки. Но это какой-то бред ошалевшего.

К ранее открытым “На три часа” добавились не менее загадочные “Три раза помолись”, “Испей до дна фиал”, “Чрез кровь”, “С рассвета”, “На север оглянись”, “На шпиль взберись”, “На круг воззрись”, “В путь пустись”.

— Умственно неполноценные загадки в стихах! — простонала Весна, — Арден не успел мне рассказать как эту чертовщину разгадывать.

— Завтра пошлю весточку охотникам, пускай допросят, — задумчиво сказала Ада, — кроме слов на листках ничего нет? Может, есть указания в каком порядке они должны стоять?

Весна осмотрела клочки в магическом свете лампы, но нашла целое ничего.

— Бестолку, я слишком устала, чтобы сейчас над этим ломать голову. Тем более что координат или названия местности в этих обрывках нет.

— А дно-то ненастоящее, — сказала Ада.

Весна выхватила сундук из ее рук. Вдавив фальшивое дно, она извлекла его и увидела за ним руны. Впрочем, их происхождение ей было неизвестно.

— Тут написано аж черт знает что, с утра схожу в библиотеку, авось найду перевод.

— Ага, — с сомнением сказала Ада, — спокойной ночи, сестра.

— Спокойной, Ада.

Девушка ушла, закрыв за собой дверь. О да, ночь для Весны обещала быть спокойной. Спокойнешей, если бы не чертова загадка прямо у нее под носом. Она мучалась, пытаясь уснуть, и тут же неизменно обнаруживала себя таращащейся в стену, мысленно складывающей из обрывков фраз осмысленные предложения. Раздраженно вздохнув, она поднялась, взяла сундук, магический светильник и вылезла в окно. Нет, не было ничего сложного в том, чтобы дождаться утра и как нормальный человек пойти в библиотеку, которая ночью, конечно же, закрыта. Нет ничего сложного и в том, чтобы наконец поспать, раз уж прошлая ночка была полна приключений сомнительного характера. Ничего сложного, для любого человека на парящих островах кроме Весны. Ее любопытство настойчиво стучало по черепу, разрушая малейшие попытки просто закрыть глаза и уснуть. Весна буквально мечтала о чарке успокоительного настоя, вот только его запасы кончились, лавка зелий была закрыта, а возможности его воздействия на воспаленный мозг Веснушки были не так уж сильны. Ранее она часто баловалась им чтобы не видеть ярких тревожных сновидений, когда была помладше, и теперь его суть ограничивалась приятным вкусом, напоминающим солодку.

Не особо скрываясь, Весна дотопала до библиотеки, присела, поставив возле себя светильник и сундук, и принялась ковырять отмычкой в замке. Провозившись с десять минут, она заключила, что дрожание рук от недосыпа плохо соотносится с тонкой работой домушника. Весна обошла здание кругом и нашла-таки незапертое окно. Забравшись внутрь она разъяренно прорычала, карабкаясь обратно за оставленным у двери сундуком. Наконец, ввалившись в окно библиотеки со всем необходимым, она скинула сундук на первый же попавшийся стул. Взяв один из лежавших там клочков бумаги, она скопировала руны кусочком угля — лежавший неподалеку карандаш она как-то не приметила по сонливой рассеянности — и пошла осматривать книги на предмет совпадений. Блуждая между одинаковых по своему виду полок около часа, она наконец присела, задумчиво пялясь на дно сундука.

— Почему эти руны такие тупые? — ни в одной из осмотренных книг Весна не нашла хоть что-то приблизительно похожее на эти угловатые значки.

Гипнотизируя их взглядом, Весна разлеглась на столе и, незаметно для себя, провалилась в сон.

Ей снились странные нити, соединяющие точки, которые образованы нитями, которые соединяют точки, которые соединяют нити

— Голубушка, что ж вы на твердом спите? Подушечку подложить? –- грузный бородатый библиотекарь потряс Весну за плечо, — У меня в столе хранится парочка.

— Который час?! — встрепенулась Весна.

— Да уж к полудню солнышко, — библиотекарь потупил взгляд, — вы простите, я вчера так утомился, что решил не совершать обход, мне показалось, что за весь день сюда и не заходил никто, вот и закрыл Вас тут по случаю, не со злым умыслом.

— А, да, — нашлась Весна, — а я уж не знала куда мне деться.

— Могли в окно уйти, я бы не обиделся.

— А я, — Весна спешно искала ответ, — я высоты боюсь.

Библиотекарь выглянул в окно, которое находилось буквально в метре от земли.

— Представляете как страшно даже ходить? Ну да ладно, мне пора, — заторопилась Веснушка, — у матушки день рождения, обыскалась поди.

— Астра-то? Да, обыскалась, на всю деревню обыскалась, — снаружи послышался крик матери, — и сейчас вот обыскивается.

“Вот дерьмо”, — подумала Весна.

— Говорила же тебе, мам, Весна с утра пораньше ушла отгадывать свои загадки, ты же знаешь, что она не способна удержаться, — Ада лукаво подмигнула сестре.

Астра придирчиво оглядела дочь, ненадолго задержавшись на боевом шраме от сна на столе.

— Вот так да, я проснулась в пять утра и не видела тебя выходящей из дому.

— Срезала через окно, — не моргнув глазом соврала Весна.

Мать громко поворчала относительно предпочтений дочери и удалилась в направлении дома.

— Ну что, Вес, – Ада приобняла сестру за плечи, — прямо среди ночи удрала?

— А как же, — зевнула Весна, — у меня внутри все прям чесалось от любопытства.

— Не парься, — засмеялась Ада, — я встала среди ночи и решила тебя проверить — в постели пусто, окно открыто, ну я и пришла к библиотеке проверить. Ты как окно-то открыла? Морж никогда не забывает их закрыть, говорит, книгам климат нужен подходящий, а если ночью дождь пойдет — тю-тю.

— А оно было открыто, да и Морж, сказал мол за день не приходил никто, так что вечерний обход он, как водится, пропустил.

— Ты знаешь его, он весь день за стойкой продрых, откуда ему знать, заходил ли кто, видать запер какого-то беднягу.

— Спасибо бедняге, замок я от усталости вскрыть не смогла.

— Вскрыла бы — мы сейчас чего похлеще бы расхлебывали, чем недовольство матушки.

Из дома послышался сварливый бубнеж Астры про дочерей, которые чем угодно готовы заниматься, только б матери не помогать.

Дальнейшие хлопоты ограничивались вытаскиванием во двор столов и стульев — всех, что были в доме, разносом посуды и угощений для гостей. Около трех дня начали подтягиваться соседи с разнообразными свертками в дар имениннице. Астра причитала, что Хейвар, старый дурень, все в письмах сестры ковыряется, даже на праздник не явился. Дочь его, Алва, не так давно отучилась, мать ее умерла при родах. Как дочь в охотницы ушла, Хейвар совсем чумной стал, ходил, под нос себе что-то бубунил. Весна уселась недалеко от матери, рядом с Иккингом, мелким пацаном, жившим через пару домов от нее. Парень был шумный и чересчур активный, заглядывал в соседние тарелки, будто в них может быть что-то иное, нежели на блюдах на столе. Зато рядом с ним Весна не боялась рассматривать выписанные рунные закорючки на листочке с надписью “Чрез кровь”.

— Ух ты! – прокричал Иккинг, — Это что у тебя?

— Да так, загадка детская, разгадаешь, отсыплю тебе жмень медяков.

— Врешь, отец говорит, что у тебя за душой ни гроша, и что если я буду себя плохо вести, у меня будет такая жена как ты, ни готовить, ни шить уметь не будет, — пацан потянулся за листком, Весна отдернула его в сторону, — Да ты чего? Я вот считаю что и сам заработаю, а жена интересной должна быть, на одной стряпне да вышивках далеко не уедешь.

Весна приподняла брови и кивнула, передавая мальчишке листок.

— Легкотня, — Иккинг тут же вернул его обратно.

— Да что ты.

— Деньги вперед.

Весна раздраженно фыркнула, залезая в карман внутри корсета.

— Врал батька, стало быть, — сказал мальчик, ковшиком подставляя ладошки под монетки, — закорючки — это созвездия. Гляди, вот единорог, вот голубь, а это — большой пес, в нем самая яркая звезда — Сириус.

— Ты откуда все это знаешь?

Мальчик пожал плечами:

— За дополнительную плату могу рассказать тебе о динозаврах.

Весна серьезно задумалась, мало ли какие еще бесполезные знания могут пригодиться в этой чехарде. Говорила ей старая училка Марфа –- Весна может и умная, но совсем не эрудированная. Зато воспевала другого своего ученика, который в свои четырнадцать оборотов только с малышами песочные замки строил и козюльки по стенам размазывал — у того с эрудицией, по мнению Марфы, все в порядке было. Его знания были похожи на звездное небо, с малюсенькими проблесками то тут, то там. Знания Весны напоминали скорее круги на воде, быстро расширяющиеся, быстро исчезающие, но если опять понадобится — просто закинь камешек. Весна истинно ценила поток только прикладных знаний. Созвездия в этот список не входили, динозавры, впрочем, тоже. Понадеявшись, что ученые, искавшие Указующий перст, были скорее претенциозны, чем придурковаты, она отказалась от предложенной информации.

Весна предприняла не меньше трех попыток побега, но мама строго бдила, и даже отвлекающие танцы с бубном Ады ее не обманули. Кое-как усидев на месте до скончания праздника, Весна подскочила и потянула за собой сестру, слыша вслед громкие причитания Астры по поводу того какое место и чем будет бито по возвращении сестер. Вбежав в библиотеку, она остановилась у полки с книгами по астрономии.

— Ты что-то поняла? — воодушевленно спросила Ада, — я заметила как уже через полчаса от начала праздника твои глаза потеряли всякий фокус на нашем плане бытия, а потом ты начала так забавно ёрзать...

— Не я, Иккинг.

— Да брось, — сказала Ада, — Неужели они зашифровали указания, не говори мне, я сама, в созвездиях?

Весна драматично кивнула. Ада покатилась со смеху:

— Нет, если бы эти указания составляли дети вроде Иккинга, я бы не удивилась, но это же взрослые ученые мужи!

— Мне кажется мы слишком придирчиво и по-взрослому подошли к вопросу. Надо мыслить проще.

— Хотя если так подумать, то это по-своему гениально. Нормальный взрослый человек, не астроном, голову бы сломал, пытаясь понять эти закорючки. Я надеюсь, что из них не составлено, например, слово.

— Сейчас мы это и узнаем.

Они открыли большой атлас созвездий и, удобно устроившись на неудобных стульях, склонились над ним. Атлас был очень старый и принадлежал прошлым временам, его лакированные страницы почти выцвели, но пока еще были читаемы. Всем это было настолько малоинтересно, что никто и не подумал переписать и перерисовать информацию из него. Провозившись с ним около получаса, они наконец нашли все интересовавшие из созвездия.

— Итого у нас Единорог, Большой Пес, Возничий, Близнецы, Заяц, Голубь, Жираф и Живописец.

— Маловато гласных для адекватного слова.

— Но что-то же их должно объединять? — Ада сумрачно глядела на выписанные названия напротив закорючек на уже нормальном чистом листе, — Вот что, Милли до того как попасть в охотники училась в Восточной академии.

— Да, там же где чокнутый Милейковский, черт бы его побрал.

— Именно, я сообщу Милли о том, что тебе нужно посетить академию в Восточных вратах, она тебя проводит, заодно зайдете к старику.

— Вот...

— Дерьмо. Да, прости, мне не жаль.

III. Области тьмы

«Безумие — лишь последствия излишней

пытливости ума, перепутался чутка»

(с) А.О.

Восточные врата были на памяти Весны одним из самых огромных парящих островов. Тут кипела жизнь. Улицы были вымощены тротуарной плиткой, местные ходили в развевающихся на ветру нарядах из тонких легких тканей, переливающихся на солнце, словно драгоценные камни. Даже дома понизу были облицованы кипельно белым камнем, переходящим в хороший, бежевого оттенка обожженный кирпич. Витражи на окнах были в основном в морской тематике, сияя бирюзовыми и голубыми оттенками. Вдалеке виднелось массивное здание из белого камня на отвесном утесе, а под ним из скалы вырастал некий черный объект.

Сколько же всего чудесного и интересного было на этом острове, но стоило им свернуть манапланы, как Милли, конечно же, первым делом потащила Весну к Милейковскому, будто могло бы быть иначе. Она только и успела прихватить в магазинчике пару зелий взамен использованных в особняке Паучихи.

Признаться, Весне тоже хотелось разделаться с этим чудом поскорее, а не откладывать его на сладенькое. Милли, светловолосая девчушка ростом от горшка два вершка, несмотря на почтенный возраст в двадцать восемь оборотов солнца, чаще принималась окружающими за ребенка, стащившего матушкину форму охотницы. Да, очень многие так думали, до того как Милли открывала рот. Поэтому там, где требовались переговоры, она держала его закрытым, искривленным в сардонической улыбке, которую многие окружающие ошибочно воспринимали как ангельскую, которую дополняли выпученные от сдерживаемой злости большие зеленые глаза. Ее муж, банковский клерк, до сих пор точно не знает, стоит ли причислять себя к любителям излишне юных дев, но в его защиту можно сказать, что он долго избегал Милли, думая, что деточка просто зашла в банк вместе с мамой по работе. В очередной раз, когда он мило потрепал ее по голове, спросив не дать ли ей переработанной бумаги и восковых мелков, Милли взорвалась, покрыла его трехэтажным матом и взяла под стражу на трое суток за оскорбление представителя исполнительного органа власти. Тогда-то он и осознал, и влюбился, и мало ли что еще сделает мужчина, желающий поскорее выйти из темницы.

Милли дважды была матерью и не так давно вернулась из очередного отпуска по уходу за ребенком, оставив хлопоты на мужа. Она сгорала от нетерпения, чуть ли не вприпрыжку идя в сторону артефактной лавки старого безумного хрыча. Такое поведение разрушало ореол солидности, но даже умиляющие взгляды прохожих, не будоражили ее сильнее, чем наконец подвернувшийся след убийцы отца.

— Милли, а сколько тебе было, когда твой отец пропал? — спросила Весна, пытаясь направить ее бушующие мысли о мести наружу.

— Двадцать три, — ответила Милли, — хоть это и не сильно помогло, на протяжении пятнадцати лет поисков он присутствовал в моей жизни не более, чем сейчас. Внука видел лишь на фото, внучку — не застал. В общем, когда мне было восемь, мы жили вместе в последний раз, в остальном виделись нечасто. До двадцати я училась в академии, думала отправиться с ним в экспедицию, а потом...

— Что потом?

— А потом будет когда ты обменяешь ценную информацию на не менее ценную информацию, — плотоядно улыбнулась Милли, — ты знаешь, Ада не стремится рассказывать о своей жизни до вступления в охотники, да и теми сведениями делится, потому что все и так о них в курсе. Какой она была? Вы всегда были так дружны?

— Нет, — посерьезнев ответила Весна, — в детстве она была сущей катастрофой. Зря мать ее Адой назвала. Она постоянно меня пугала. Мне казалось у нее нет ни страха, ни отвращения, ни любви. Насчет последнего я оказалась права. Она задирала меня и колотила по малейшему поводу, не умела сдерживать гнев. С десяти околачивалась со старшими, в тайне от матери пила брагу, а после того, как мать ее спалила, прикинулась мной. И понеслась.

— Боже мой, — округлила глаза Милли, — но почему она была с тобой так жестока?

— Этот дефект она переросла к поступлению в Ковен, сказала, что внимательно наблюдала за мной, за тем, как я реагирую на вещи и подстраивалась. Видишь ли, сестра моя лишена внутреннего компаса чувств, что своих, что людей. Она не любит в обычном смысле, просто не хочет, чтобы я умерла или пострадала. Это высшее проявление любви, что она способна дать. В детстве ей казалось, что то, что интересно ей, будет интересно и мне, и не понимала, что со мной, когда я кричала и плакала. Потом ей начало доставлять это удовольствие. После смерти отца, она выстрелила в плот, на котором его хоронили, раньше лучника. Мать до сих пор думает, что это была я. В то время я пряталась под кроватью, обливаясь слезами. Так же она считает, что это я пугала сестру, тут она тоже горазда была приврать. Когда мы поступили в Ковен, я думала, что чокнусь окончательно, но тут она решила со мной переговорить. Сказала, что не понимает, что я чувствую, но хорошо знает, что мне неприятно и больше этим пользоваться не намерена. Испытания в Ковене заставили ее иначе взглянуть на то, что она делала. Она почувствовала, что в этом холодном месте только я — все еще ее семья, и даже когда ее скрутило от боли и жара, это я прервала обучение и обтирала ее холодной водой.

— Но матери она решила всю правду не говорить?

— Я решила, — отрезала Весна, — она натворила много глупостей, с таким послужным списком ее ни за что бы не приняли в охотницы, и я ее заменила. Мама думала, что я потрясающая актриса, злющая в своих деяниях и драматично рыдающая, когда приходится получать за свои проступки. Ты не подумай, — сказала Веснушка, глядя на напряженное лицо Милли, — Ада была против моего шага, пусть чувство стыда ей неведомо, но она была в крайнем смятении. Мне же было все равно, я собиралась стать путешествующей наемницей, выполняющей мелкие поручения, но благодаря слухам о крайней безбашенности, мне попадались заказы куда более интересные, чем те, на которые могла бы рассчитывать чистая и кроткая Весна. А Ада поступила в охотницы и осталась чуткой и доброй младшей сестрой.

— На работе ее такой не назовешь, — вдруг сложила всю картинку Милли.

— Именно, — подтвердила Весна, — и не распространяйся ей о нашем разговоре. Она считает, что если хоть кто-нибудь узнает о ее прошлом, это может сильно спутать ей карты.

— Сомнительно, если посмотреть на послужной список остальных оперативников.

— Да, но она не может осознать границу между оттенками отношений. Для нее есть хорошо и плохо, и она их различает в зависимости от того, как я это называла. Так почему ты ушла из академии?

— Тогда я осознала, что всю жизнь неслась за идиотом, которому до меня не было дела, — раздраженно ответила охотница, — впрочем, это не значит, что его убийство сойдет кому-то с рук. Я поняла это только когда стала матерью. Даже если я далеко от своих детей, я их люблю, просто так нужно. И однажды они тоже поймут, хоть сейчас и тонут в слезах, когда я покидаю дом.

— Маркус справляется с воспитанием?

— Еще бы, даже лучше меня, — засмеялась Милли, — решил, как мелкая подрастет, устроиться в школу математиком — и с детьми будет, и при деле. Я пока не готова обменять службу на тихую жизнь. Хотя, посмотрим, как пойдет дело.

Они остановились около покосившейся вывески «Артефактория Милейковского». Чертов старик даже на покраску не готов раскошелиться. Несмотря на немалый заработок — ведь за пределами безумия он все же был уникальным мастером артефактов — ходили слухи, что все деньги он сливает в некую секту. Здание артефактории было из старых металлических листов, по-видимому, безвозмездно позаимствованных со свалки после списания очередной водонапорной башни. Так умел только Милейковский, даже под палящим солнцем Восточных Врат он был готов, несмотря на жару, жить в чертовой консервной банке. Да, арендовать мастерскую или магазин он тоже считал излишеством и жил тут же на втором этаже, чтобы и делу время посвятить, и редкого клиента не упустить.

— Дед, ты здесь? — прокричала в темноту холла Милли.

— Он твой дед? — ошарашенно спросила Весна.

— Двоюродный, — улыбнулась Милли.

На лестнице послышалась возня и куча костей, обтянутых кожей, кряхтя потряслась по ступеням. Возраст Милейковского был в промежутке от 80 оборотов и до бесконечности. Говорят, документы о его рождении были утеряны безвозвратно и никто точно не знал, сколько старому лет. Стуча сучковатой палкой о металлический пол, он почти вплотную подошел к девушкам и воззрился на них. За толстыми очками блеснул огонек узнавания:

— Мила!

— Милли, — поправила охотница, — дедушка, мы к тебе по делу.

— По какому такому делу? Заказ что ли сделать желаете? — пахнул он дыханием сомнительной свежести в сторону Весны, отчего у той заслезились глаза.

— Не совсем, — Милли словно бы праздно покачала у лица рукой, отгоняя ароматы, — по делу государственной важности. Мы представляем Бюро охотников.

— Чертовы легавые, на фарш бы всех пустил, — заскрипел старик.

— Дедушка, я вообще-то — Милли оставила попытку в который раз напомнить о своей работе и прочистила горло, — в общем, помнишь сына своего брата Парнаса? Мирослава?

— Это плюгавый такой? А разве ж он не сгинул? — дед продуктивно почесал шелушащуюся кожу на затылке, — говорил я ему, надо Светоносной Церкви Дажьбога блага в дар носить, а он? Тьфу! Потому и сгинул. С братцем моим в одном направлении. А старый Васька жив-живехонек, он секреты мироздания познал

Полилась моча по трубам. Милейковский проводил девушек в дверь за стойкой, которая вела в крохотную кухоньку, увешанную рыжими гербами с четырьмя желтыми ромбами, от которых отходили лучи коловрата. Он приказал Милли заваривать чай, постоянно повторяя, что коли она член его неразумной семейки, хоть она должна проявить остроту ума и обратиться к вере, пока не стало слишком поздно. Поздно для чего он, стало быть, не поведал, только загадочно покосился в потолок, продолжая лепетать о сущности бытия. Весна сидела, натянув вежливую улыбку и дышала через раз, понимая, что чем больше дед балакает, тем больше у них шансов выведать нужную им информацию. Сварливый чурбан, коли его не слушать, а задавать нужные слушателю вопросы, идущие вразрез с основной канвой повествования, быстро свирепеет и выпроваживает невежливых гостей все той же сучковатой палкой, которая при нем находится скорее как оружие самообороны, нежели помощь в передвижении. В общем, Весна и Милли просто дожидались когда речь совершенно случайно зайдет например о пауках, или о перстнях, или о красном цвете, на худой конец.

Вечерело, а нужной темы все никак не возникало. Тут старик оторвался от космических чаяний и воззрился на Весну.

— Что-то не так? — с опаской спросила она.

— Да вот смотрю, очки на тебе, уж не моего ли производства?

— Да, верно, — усиленно закивала Весна, вот оно, — они принадлежали моему отцу, и не только они.

Милли со скоростью броска кобры выложила на стол перстень. Милейковский уставился на него, взял, покрутил в худых длинных пальцах, похмыкал. Весна молилась всем известным богам, даже Дажьбогу на худой конец, только бы дед не похоронил воспоминания о паучьем артефакте за давностью лет.

— Давно это было, сколько уж — он пошамкал беззубыми челюстями, — 20 оборотов уж минуло, даже спрашивать не хочу, с кого вы его сняли, и так знаю.

— Отец Софии не мог быть так глуп, чтобы сообщить тебе обо всем.

— Нет, конечно, – махнул рукой дед, — Вот только он был настолько глуп, чтобы подумать, что я это не выясню. Но опять же, то, что мое, я вам раскрывать не обязан.

— И не надо, — Милли вытаращила на Весну глаза, — в чем была суть артефакта?

— О, это хитрая штуковина! — Милейковский пустился в пространные рассуждения о системе работы артефакта, — пусть с виду это естественный звездчатый рубин, но посмотрите на этот узор, он замаскирован под эффект астеризма, в центре основной узел, от него отходят пять проводников, а вот этот скололся, причем относительно недавно. Сам артефакт вполне рабочий, сдержит даже сильное бестиарное проклятие, но с этим повреждением работает несколько неисправно. Впрочем, работает и разум носителя сохранить способен даже в трансформации. Внешняя форма, скорее всего, подкачает, где-то в задней части субъекта.

— Никто не обращался к тебе за починкой этого артефакта? — спросила Милли.

— Никто, — отрезал дед, — слишком много «но», во-первых, на починку нужно не менее недели, за которую носитель натворит немало делов, во-вторых, не факт, что починка сработает, на новый артефакт понадобится с месяц.

— А кто-нибудь заказывал новый артефакт за последнее время?

— Их много кто заказывает, — махнул рукой Милейковский, — но этот обойдется неприлично дорого, слишком сложные лучи, у меня сейчас даже материала на такое не найдется, когда был помоложе, мог позволить себе скакать по лесам в поисках единорогов, а сейчас уже не тот стал, значит, придется делегировать, а чем больше в таких делах принимающих участие, тем выше шанс утечки информации.

— Но кто тогда двадцать лет назад заказал этот? — не выдержала Милли.

— Кто-кто А? Что? — в глазах деда погасла мысль, он внезапно воззрился на внучку, –– я уже говорил тебе о Светоносной Церкви Дажьбога? Помните, только вера раскроет глаза на великие тайны бытия!

— О, спасибо, Милейковский, мы тот час туда отправимся. Милли, пойдем.

Несмотря на то, что Милли вся горела от нетерпения, она сгребла со стола перстень и насупленно потопала к выходу. Весна в качестве благодарности оставила деду мешочек пыльцы с рога единорога. Тот бегло осмотрел ее очки, покрутил так и эдак и удовлетворенно вернул их владелице.

На улице уже Милли, шипя, обратилась к Весне:

— Чертов выживший из ума старик, я думала мы бегом узнаем у него всю информацию о заказчике и пойдем дальше.

— Милли, давай на секунду представим, что твоего отца никто не убивал и мы просто ищем имя заказчика артефакта.

Милли насупилась:

— О, черт, не говори, что мы и правда пойдем туда.

— Только вера раскроет глаза на великие тайны бытия.

Милли решено было замаскировать под нерадивую дочурку. Так ее форма охотницы не отпугнет потенциальных распространителей веры, да и вдобавок будет меньше недопонимания со стороны обывателей. Весна замоталась в тройку длинных газовых шарфов на манер бесформенного одеяния, напоминающего платье и повязала на летные очки косынку. Далее они около часа слонялись туда-сюда по полупустым подворотням, громко жалуясь на свою судьбу:

— Я больше никогда не увижу папу? — тоненьким голоском канючила Милли.

— Боюсь, нет, бусинка, папа не верует в Дажьбога, лишь под его ликом мы едины, не сейчас, так в смерти мы бы с ним расстались, — устало отвечала ей Весна, – лучше и не привыкать.

— Вы в нужде, сударыни? — обратился к ним щупловатый мужичок, алчно посматривающий на рюкзак Весны, на который они с Милли навешали всяких побрякушек для привлечения внимания.

Милли картинно спряталась за спиной «мамы», испуганно поглядывая на мужичка.

— Простите нас, мы не хотели никого тревожить, мы лучше пойдем, — сказала Весна, хватая за руку свою дочурку.

— Ох, не пугайтесь, я из церкви, там для вас найдется и кров и еда.

— Простите, дорогой, у нас одна лишь вера — в спасителя нашего Дажьбога, другой веры нам и не нужно.

— Так я потому вас и приглашаю, — заговорщицки подмигнув, он отогнул лацкан старенького пиджака и показал яркую оранжевую нашивку.

— Ты услышал наши молитвы! — в религиозном экстазе возопила Весна, падая на колени.

Они с полчаса шли не самым простым маршрутом, в итоге вышли к задней двери некого питейного заведения, вовсе не мрачного и настораживающего, как могло бы показаться, а вполне чистого и светлого. Там провожатый повел их закоулками здания в подвал, где их поджидали еще трое.

— Сдавайте свои вещички, — просипел головорез в темном углу.

— Ох и ублюдская была идея, — отозвалась Милли басовитым голосом, — Мамочка, нас кажется надули.

— Надули — эхом отозвалась Весна, складывая пальцы в руну Хагалаз.

Несчастных троих мародеров отбросило в неотесанные камни, которыми было выложено подвальное помещение. Милли накинула магическое лассо из кольца на руке на шею мужичка, который притащил их в подвал.

— Какого черта? Вы кто такие?! — хватаясь за удавку выдавил мужик.

— Здесь мы задаем вопросы, — Милли с силой натянула лассо на себя и мужик упал лицом в пол, — где ты украл символ Дажьбога?

— Да не крал я! — плаксиво лепетал мужик, пока его приятели у дальней стены потихоньку приходили в себя. — Он его сам выкинул, пиджак почти новый был, а он его на помойку, буржуй чертов.

— Серьезно, Весна, — ехидно спросила Милли, — Милейковский якшается с оборванцами из подворотней? Что-то мне подсказывает, что мы не с того слоя общества начали.

— Меньше слов, Милли, еще час назад ты не возражала против моего плана, — фыркнула Весна, — надо уходить, еще раз мы преимуществом внезапности не воспользуемся, маловато нас против этих бугаев.

Быстро убравшись из неприметного кабака на широкую главную улицу, Весна сорвала с себя бесформенное одеяние:

— Что за черт, и где нам этих искать? Не бродят же они по улицам с символами на груди, это же тайное общество.

— Тайное общество, членство в котором вполне нечто престижное, так как указывает на богатство — Милли с напускной задумчивостью вытянула губы и щелкнула пальцами. — Я знаю, куда стоит наведаться.

Солнце почти село, когда они дошли до края улицы, на котором располагался отель с пафосным названием «Золотая скала» с мраморными колоннами. Он стоял на краю утеса, за которым шумело море Восточных врат.

— Прости, Милли, — нервно сглотнула Весна, — не думаю, что у меня хватит средств на это роскошество.

— Брось, — засмеялась охотница, — я дам тебе взаймы, вернешь, как получишь плату за поиски перста.

— Ты хочешь, чтобы я отдала папаше Софии «Указующий перст»? — вытаращила глаза Весна.

— Ненадолго, — ухмыльнулась Милли, — только на время получения оплаты, а там уж я выпрыгну на него как черт из табакерки. Тебе-то за твои лишения оплата от государства не полагается.

— Твоя правда.

Они двинулись по аллее, усеянной белоснежной галькой, с мраморными арками, увитыми декоративным плющом. Дорожка, окруженная кустами с яркими крупными цветами, источавшими еле уловимый сладкий аромат, привела их к резным дверям, которые услужливо открыл перед ними мальчонка в красных одеждах. Он низко поклонился, получив серебряный от Милли. Весну передернуло — целый серебряный за открытую дверь, ох, и не тем она в жизни заняться решила, не тем.

Каменный пол в холле блестел, отражая огни огромной хрустальной люстры. Они подошли к стойке, где им приветливо улыбнулась девушка:

— Добро пожаловать в «Золотую скалу», надеюсь, вы добрались к нам без проблем. Желаете сначала отужинать или приобрести комнату?

Живот Весны глухо заурчал. Милли улыбнулась:

— Сначала комнату. Мы предпочли бы переодеться и принять ванну, чтобы не смущать своей пыльной дорожной одеждой постояльцев.

— Сию минуту! — отозвалась девушка, она быстро вписала имя в книгу, ухватила ключик и попросила девушек проследовать за ней.

Миловидный мальчик в красной форме взялся за рюкзак и манаплан Весны, в которые та по привычке впилась мертвой хваткой.

— Весна, отпусти, — тихо сказала Милли, — он хочет принести все это в наш номер.

— За еще один серебряный?! — в ужасе спросила Весна, мысленно подсчитывая медленно растущий долг, стоимость комнаты в котором еще не была озвучена.

Милли раздраженно дернула ее за руку и Весна повиновалась. Пока они вальяжно шли к комнате, Веснушка спросила:

— Милли, как это так, они же даже имени не спросили, у них что, досье на весь континент имеется? Да и выглядим мы, как бы помягче гротескно для этого местечка. И никому в голову ничего не закралось?

— Миллисандра Милейковская, — произнесла девушка, в легком поклоне провожая гостей в номер, — мы так счастливы вновь видеть Вас. Ваши любимые апартаменты держат строго под Ваш визит.

— Спасибо, Злата.

Когда тяжелая дверь из массива дуба укрыла их от посторонних, Весна возмущенно открыла рот. А потом закрыла. И опять открыла не в силах подобрать слова.

— Весна, мой двоюродный дед — великий артефактор, отец — редкого ума исследователь, а муж — банкир, по хобби, нежели по нужде, — выдохнула Милли, — конечно, мы богаты, и про то, что все это я предоставляю тебе в долг — не более чем шутка, а теперь захлопни рот и пошли искупаемся, от нас после артефактории несет за версту.

Милли заставила Весну снять свои любимые потертые штаны, корсет и выгоревшую на солнце блузу. После ванной с розовым маслом, укутала ее в купленные не так давно шали и задрапировала их на манер здешней моды. Сама она распахнула дверцы шкафа и придирчиво осмотрела свои наряды. Учитывая, что номер фактически был куплен ее семьей, она не считала необходимым освобождать его от своих вещей. «Что толку вечно таскать их туда-сюда», — проворчала она. Весна как ни пыталась, не могла смириться с таким неслыханным богатством, однако получила от Милли довольно простой приказ: прикинуться богачкой Агнес. Получив вполне осязаемую роль, она несколько успокоилась, решив воспринять все происходящее как небольшое представление. Она была вполне в себе, пока они с Милли не прошли в золоченую обеденную залу с журчащим в центре фонтанчиком с пухленьким херувимом, мелькавшими мимо столов официантами в окружении свисающих с перил второго этажа пышными лианами живых растений. В меню, мягко поданном ей, что-то было не так. Да, там не было цен. Видимо тут они окружающим ни к чему.

Она все никак не могла понять, что она хочет съесть, не столько из подозрений о цене блюд, сколько из полного непонимания их состава. Предоставив выбор Милли, она натянула маску высокомерного презрения и чопорно оглядела остальных гостей. Люди тут были со всех концов континента, возможно даже из-за его пределов. Весна подметила некую странность: окружающие выглядели так, как выглядят обычные деревенские в хорошем уютном кабаке. Краснощекие, хохочущие над шутками — их отличала только хорошая одежда из дорогих материалов, но, что касается поведения, они были такими обычными.

— Когда ты в обществе таких же как ты богачей, нет смысла пыжиться, — рассмеялась Милли, — но у тебя выходит очень хорошо. Именно так смотрят на окружающих те, кто тут никогда не был. У них есть фантазии о богатстве, но не реальное понимание что это и с чем его едят.

— Миллисандра! — пышногрудая сударыня в чистом и аккуратном белом наряде, вышитом, несомненно, золотыми нитями, радушно почмокала воздух около щек Милли, — Давно не видела тебя, дорогая, как ты? Как твой двоюродный дедушка?

— О, Веренити, мы только от него, как всегда бодр и весел!

«Веренити» — Весна неопределенно фыркнула: чем выше достаток, тем безумнее имена.

— А кто эта милейшая леди с тобой? — еще и «леди». О времена, о нравы.

— Агнес, — Весна повторила действие Веренити с целованием воздуха, — баронесса Северных островов, занимаюсь производством паучьего шелка.

Они решили, что вплетут в ее легенду необходимые кусочки пазла, которые могли бы зацепить богачей и дать возможность поболтать об общем с объектом их поиска деле.

— Чудовищное занятие! — всплеснула руками Веренити. — Вы не подумайте, относительно убийства этих мерзких тварей я ничего против не имею, а вот относительно работы с ним, — она выразительно передернулась всем телом, — аж мурашки по коже.

— Леди Веренити недружественна ко всем насекомым, — заметила Милли.

— Даже бабочки и те мне мерзки, — подтвердила Веренити.

— Полно вам, я вожусь не с ними, а с подсчетом прибыли и ее своевременной тратой, — лукаво улыбнулась Весна, — тем не менее отец считает, что нам необходимо расширить охваты продукции, и нет города лучше для того, чем Восточные врата.

— Несомненно, да и возможностей у Вас тут найдется немало. Насколько мне известно, среди здешних отдыхающих — торговцев шелком не водится.

Весна и Милли переглянулись. Очередная ниточка лопнула, но даже если легкого пути не представится, то им все равно стоило бы проникнуть в Церковь, возможно, там есть списки участников или хотя бы книги бухучета пожертвований. Хоть что-нибудь.

— Дорогая! — всплеснула руками Весна, — не могу не отметить ваше прелестное ожерелье, — она указала на золотой символ из четырех ромбов, от которых отходили лучи коловрата на пышной груди Веренити.

— Ах, это? Безделушка в дар от моего мужа.

Весна чувствовала, как у нее начинает подергиваться левое нижнее веко. Внутри вдруг возникло непреодолимое желание исступленно заорать во всю мощь легких от ярости. Муж. Шелк. Какого черта они вообще сюда приперлись, если

— Чудесный символ Дажьбога. Давно ты стала вхожа в Церковь? – спросила Милли.

Весна в ужасе посмотрела на нее. Она ожидала, вот так, в лоб выведывать информацию, которую явно принято скрывать?

— Скорее за компанию с мужем, а вот ты, — Веренити придирчиво задрала нос, — зря так избегаешь столь чудесной возможности. Веры во мне кот наплакал, но местное сообщество открывает двери во все сферы — не всю же жизнь ты планируешь по островам за преступниками скакать? Да и Вы, Агнес, не теряйте времени. Входной платеж высоковат, но оно того стоит. Там вы быстро наладите связи для своих продаж.

Веренити вдруг помахала кому-то вдалеке и, бросив в сторону девушек «прошу простить, вынуждена откланяться» поплыла в сторону другого знакомца.

— Милли, — злобным шепотом сказала Весна, — к чему весь этот маскарад, если все НАСТОЛЬКО просто.

— Я хотела поесть, а ты в своих обносках привлекала бы слишком много внимания. Да и имя твое нынче на слуху, — Весна удивленно вытаращила глаза, — хорошо, что в лицо мало кто знает.

— Ладно, но ты ведь с самого начала знала, что о Церкви надо спрашивать здесь. Зачем мы битый час лазили по самым злачным местам города?

— Ах, это? – добродушно улыбнулась Милли. — Это было просто забавно. Давно я не работала под прикрытием. Это так весело!

Весна-Агнес сидела надутой до конца трапезы. Удивительно, как в Милли сочетались аристократизм, легкомыслие и неприкрытое бесчестие. Она пыталась не отвлекаться на красочные представления о том, как в глубине души все это время Миллисандра глумилась над ней. Впрочем, Милли была крайне проста и прямолинейна. Видимо, и правда хотела просто развлечься после долгого сидения в четырех стенах с детьми, а заранее осведомленная Весна могла разрушить ее планы своим неприятием бестолковых действий. Стоило пересмотреть свой подход к делу, уж слишком напряженной и серьезной она стала в последнее время. Даже сейчас усиленно отыгрывала молодую богачку, уделяя все внимание деталям, да так, что малейшее отклонение от выдуманного плана заставляло ее раздражаться. Хотя давно было пора понять, что загадка Указующего перста минимально связана с «взрослостью» и «серьезностью». Но все же оставалось еще кое-что.

— Эй, Милли, о каком взносе идет речь, и из чего я его рожу? Все понимаю, но это уже перебор для дружеского одолжения.

— Да, тут ты права, — задумчиво сказала Милли, — есть два варианта. Один скучный и законопослушный, а второй веселый.

— И видимо как-то связан с нарушением закона?

— Видимо, — кивнула охотница.

IV. Еретик

«Лучше посрать и опоздать,

чем прийти и обосраться»

(с) Ауф

Учитывая помпезность, с которой члены секты показывали свою принадлежность к Церкви, Милли и Весна быстро прикинули, что местом сбора участников будет вырастающая из отвесной скалы над заливом массивная пирамида из черного камня, украшенная золотыми магическими огнями. Серьезно, Весна готова была поклясться, что видела эту махину еще на подлете к гавани острова. Почти весь следующий день они провели, наметывая план по вторжению в Церковь. Весна чувствовала, что Милли излишне торопится, не может усидеть на месте и упускает детали.

Они несколько раз облетели пирамиду, рассматривая местные красоты. Место для Церкви было выбрано очень даже удачно: она находилась слишком высоко над бушующим морем, из которого кривыми зубьями вырывалось множество островерхих скал. Путь по морю отсекался. Оставался манаплан. Вечером Милли и Весна пронаблюдали, как люди с символами Церкви вышли за стены отеля, непринужденно болтая между собой, а к трем ночи вернулись обратно, разойдясь по своим номерам. Когда они уходили, Милли и Весна, неспешно прогуливаясь по саду, проследили как они ушли в сторону парового лифта у края скалы. А вот за их возвращением наблюдали из столовой, где был хороший обзор, мягкие кресла и прохладное вино.

Однако опасаясь, что пирамида может оказаться всего навсего экстравагантным рестораном или игорным заведением, следующей ночью девушки на манапланах наблюдали за строением под покровом ночи. Сигнальные огни пришлось отключить, иначе два манаплана, зависшие недалеко от сектантской церкви, могли привлечь внимание. Однако без огней они почти теряли друг друга из виду. Весна наблюдала за площадкой через режим увеличения в очках, но в парении, где любой порыв ветра раскачивал крылья из стороны в сторону, подобное наблюдение превращалось в забавную игру по удержанию съеденного за ужином в пределах желудка. Повезло, что сияющие золотые символы Даждьбога на упитанных животах своих владельцев в черных фраках были отлично видны и без таких усилий. Ближе к полуночи члены секты вереницей потянулись к платформе на паровом механизме, который спустил их на гигантскую обсидиановую площадку у входа в пирамиду. Двери разверзлись перед входящими сами по себе, и Весна решила прервать скрупулезное наблюдение и немного отдышаться.

Они провисели между небом и землей еще четыре часа и внезапно поняли, что не видели сектантов поднимающимися по лифту. Начинало светать, был великий шанс, что у заведения мог быть один вход для четкого контроля личностей прибывших, но при этом несколько выходов, чтобы последователи комфортно добирались до своих номеров. «К черту!» — прокричала Милли где-то слева. Весна восприняла это за сигнал и наклонила нос манаплана. Спустя несколько секунд, Весна осознала, что план их был так же надежен, как штаны из сахара. У Церкви имелся артефакт, нарушающий действие магических предметов, причем его купол выходил далеко за ее пределы. К счастью, манаплан несмотря на магическую подпитку, все еще оставался летательным приспособлением, и в случае, если поток магии прервется, позволял менее контролируемо, но все же продолжать планировать в воздухе. Порывы воздуха начали бросать его из стороны в сторону, Весна ощущала как быстро ее покидают силы, пока она пытается выправить устройство. Возможности отрепетировать это приземление у них не было. Она уже приняла решение отказаться от этой придурковатой затеи, но если бы она сейчас выправила манаплан на взлет, то не факт, что ей бы удалось достаточно быстро набрать высоту и не разбиться об отвесную скалу. Весна сжалась, чувствуя сковывающий дыхание страх, глаза заслезились, зубы застучали друг о друга то ли от холода, то ли от ужаса. Обсидиановая платформа неумолимо приближалась, и Весна, сдавленно пискнув, еще сильнее наклонила нос манаплана, а потом резко выправила его горизонтально.

Посадка была немного жестковатой, она отбила себе пятки и обессиленно упала на руки, в голове прикидывая, насколько сильно ей может помешать фобия полетов в мире, где единственный вариант перемещения между раздробленными кусками суши — это чертов полет. От мыслей ее отвлек крик. Весна подняла голову и с ужасом увидела, как Милли, не справившись с порывом ветра боком валится на твердый мрамор. Крылья манаплана затрещали и накрыли ее тело. Весна, на ходу перебирая склянки на поясе, правой рукой складывая Отилу, в суматохе вспоминая, что заклинание глушится неизвестным артефактом, упала на колени рядом со сломанным манапланом, отбросила оранжевую ткань и вытаращилась на задумчивое лицо Милли. На ней не было ни царапинки.

— Забавно, да? — спросила Милли.

— Как? — только и вымолвила Весна, глядя как прогнулся мрамор под Милли, словно перина.

— Немного больно, но, кажется, серьезно пострадала только моя гордость, — Милли раздраженно посмотрела на мокрое пятно на своих штанах.

— Значит

— Значит они готовы и к такому, и не желают, чтобы какой-нибудь безумец размозжил себе голову о двери их заведения.

Весна облегченно выдохнула, она была уверена, что на месте Милли она бы одними мокрыми штанами не отделалась. Как бы не желала Весна казаться смелой, безбашенной и удалой, она не была такой ни секунды в своей жизни. Однако робость, страх и болезненная осторожность не раз отпугивали от нее довольно богатых клиентов, предпочитавших видеть огонь азарта в глазах, а не обреченность жертвы. Весна отлично научилась скрывать свой страх, из-за чего и приобрела широкую популярность в узких кругах любителей сложных и опасных задач за высокую награду. Заказы на сбор цветов за пару медяков ее в свое время крайне утомили. Она напряженно осмотрела дверь. Что-то ей тут не нравилось. Очень не нравилось.

— Ты что, никогда не вламывалась на чужую собственность? — выбираясь из-под сломанного манаплана, спросила Милли.

— В присутствии служителя закона — никогда, — буркнула Весна,

— Все бывает впервые.

— А что если нас накроют?

— Ну, — Милли кое-как собрала манаплан и убрала его за спину, — учитывая, что это расследование, можно попробовать замять.

— А это просто?

— Нет, поэтому давай сделаем все так, чтобы нас, как ты сказала, «не накрыли», – она щелкнула пальцами, — двигай к двери.

Черный мрамор прилегал друг к другу так плотно, что не оставалось даже зазора между плитами дверей.

— Как же я... — с ужасом сказала Милли, — нужно было больше времени, мы слишком поторопились, мы

Двери услужливо распахнулись перед символом Даждьбога, который выставила Весна.

— Когда ты успела его спереть?!

— Оу, просто ты сказала все это про «замять», вот я и подумала Я его верну.

Милли сдерживала истерический смех. Учитывая, что минуту назад они чуть не погибли, любая мелочь казалась невероятно смешной. Весна заранее решила не до конца посвящать Милли в свои планы. Во-первых, ей не было известно сколько законов даст ей нарушить Милли до того, как достанет удерживающие браслеты и отведет ее в Цитадель, во-вторых, ей все же хотелось вернуть должок за прогулку по самым грязным местам Восточных врат.

— И почему ты не пошла в охотники? У тебя есть буквально все данные.

— И одно из этих данных — сомнительное прошлое, — фыркнула Весна.

По длинной лестнице с небольшим уклоном они спустились в темный игорный зал, уставленный столами для различных карточных игр. Свет занимающегося рассвета отражался от золоченых рам портретов чопорных господ и дам. Стены и потолок украшала вычурная лепнина.

— Вот дерьмо, — прошептала Весна, — кажется, это все таки казино.

— Не торопись, нужно осмотреться вот черт.

— Обнаружитель магии не работает? — улыбнулась Весна.

— Нет, а твои очки?

— Теперь это просто летные очки, — Весна демонстративно покрутила регуляторы, но картинка осталась прежней.

— Радует одно: очки — произведение Милейковского, артефакт высокого уровня, если не работают они, то, возможно, тут вообще нет ни одного магического приспособления. Пошли, надо осмотреться. Возьми на себя левую часть.

Весна исходила столы вдоль и поперек, заглядывая под каждый из них, рыскала под банкетками, и в итоге вынуждена была признать, что в этом месте нет ни капли магии. Впрочем, это было объяснимо: все же это было казино и подобные меры безопасности тут вполне ожидаемы. Но тут она ощутила на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, она уставилась на черные глаза пышногрудой женщины. Портрет, казалось, следил за Весной, куда бы она не двинулась, чернота глаз оставалась направлена на нее. Весна перевела взгляд на другой портрет. Тот тоже наблюдал за ней. И соседний тоже. Пятясь назад, Весна уловила еле слышимый шорох, тени качнулись в сторону неприметной двери без опознавательных знаков.

— Что у тебя? — спросила Милли и Весна готова была поклясться, что в этот же момент услышала щелчок.

— Глаза, — они следят за нами.

— Перестань, — неуверенно сказала Милли, косясь в сторону дородного мужичка во фраке, — это просто оптическая иллюзия.

— О, в самом деле? — скептически ответила Веснушка, — с моей стороны одна дверь в ресторан и одна непонятно куда, в которую кто-то только что зашел. А у тебя?

Милли бросилась к двери, но та оказалась закрыта:

— А ты уверена, что...

Весна присела перед замочной скважиной и запустила в нее отмычку.

— О, у тебя и отмычки имеются. Я думала что уже даже амбары закрывают на магические замки.

— Да, вот только в Ковене не было ни одного магического замка, догадаешься почему?

— Догадываюсь, почему это тебе в принципе известно.

— Что? Я просто люблю поесть по ночам.

— Охотно верю, — скептически ответила Милли.

Замок щелкнул и девушки уставились на темный коридор.

— Не видно ни зги.

Весна чиркнула спичкой.

— О, да перестань, ты как будто с рождения ко всему готова, — раздраженно сказала Милли.

— Поверь, это далеко не первое место с магическом подавлением, в которое я забредала. Поэтому я приземлилась на ноги, а ты на лицо, — Весна зажгла простую свечу.

Пламя играло на отполированном черном мраморе, не было ни светильников, ни массивных хрустальных люстр как в игорном зале. Стены были идеально гладкими, без щелей, без дверей. Проход отклонялся вправо, отполированный мрамор сменился грубым камнем, словно коридор на скорую руку прорубили в скале. Спустя минуту Весна и Милли уперлись в тупик. На обратном пути они еще более тщательно осматривали и ощупывали стены, но не нашли иного прохода и вернулись в игорный зал, к бдящим за их движениями портретам. Решено было продолжить исследование, оставив загадочные звуки и черные глаза картин на откуп разыгравшейся от недосыпа фантазии.

— Двери направо ведут к лифтам, видимо так сектанты и уходили отсюда, а вот та, что прямо — в массажный салон, еще одна дверь похожа на твою, без указателей.

— Массажный салон? — с подозрением переспросила Весна

— Ну, думаю там не только массажи предлагают.

— Я должна это увидеть.

Пройдя в конец зала, Весна уставилась в темные очертания за двойной хрустальной дверью, и раздраженно обернулась на Милли.

— Массажный салон? Ставлю сотню медяков, это омывальня.

— Велика разница, дам тебе золотой, если найдешь применение своему наблюдению.

— Омывальня перед входом в Церковь, я вижу очертания гобеленов.

— У тебя еще и глаза в темноте видят?

— Нельзя полагаться только на приборы и магию.

Весна оперативно вскрыла еще один старинный механический замок и они прошли в омывальню. В фонтанах журчала вода, под сводами на черном мраморе висели большие гобелены, вышитые золотыми нитями и инкрустированные осколками янтаря. Весна придирчиво осмотрела окружающее ее великолепие, в уме прикидывая, сможет ли она хотя бы в старости позволить себе расшивать гобелены золотыми нитями, но тут же поняла, что если у нее на это будут средства, уйдут они вовсе не на гобелены и золотые нити, и даже не на фонтаны из черного мрамора.

— Я все равно верю, — мрачно сказала Весна, — что видела кого-то в игорном зале.

Милли обернулась, вглядываясь в темноту, а потом закрыла стеклянные двери и повернула щеколду.

— Не думаю, что это его удержит.

— Уповаю, что ты последний человек в Раздробленном мире, который умеет пользоваться отмычкой.

Церковь ни секунды не нуждалась в подношениях, скорее страдала от их излишка: на дне круглого фонтана в центре комнате блестели серебряные и золотые и ни одного медяка. Она уже потянула руку, как Милли стукнула ее по ней и потянула ее к массивным дверям, похожим на те, что встречали их на входе в пирамиду. Весна решила оставить задуманное на потом, может, на обратном пути, когда Милли будет в лучшем расположении духа.

— Не смей, я слежу за тобой.

— Я еще ничего не сделала.

— У тебя на лице написано, что ты только и ждешь подходящего момента.

— Но там деньги в воде! — возмущенно сказала Весна. – Тем, кто их туда бросил, они явно не нужны.

— Мы не знаем как тут все работает, – поджала губы Милли. – Ты заметила, что пробраться сюда не то чтобы сложно? Нужно лишь украсть символ. И вскрыть замки. Кто, по-твоему, этим промышляет?

— Воры.

— И что-то мне подсказывает, что тут есть еще методы защиты, но вот на что они могут сработать? По мне так буквально на все, что не стали бы делать члены секты. И они точно бы не стали тянуть руки в фонтан за монетками, которые сами же туда и бросают.

За тяжелыми дверьми находились ряды скамеек, кафедра и алтарь, причудливо разукрашенный разноцветными бликами витража над золоченной статуей насупленного старца. После непродолжительных поисков под кафедрой они обнаружили люк.

— Неудобно как-то, — сказала Весна.

— Что, ворваться в Церковь сектантов – меньшее преступление, чем залезть в люк?

— Я скорее о его использовании — представь священника в рясе, который ползает таким путем туда-сюда.

— Тут нет никакого священника.

— Что? — недоуменно спросила Весна. — Но как они...

— Они считают, что между Богом и людьми не может быть посредника. Поэтому шевели булками. Если это неудобное техническое помещение — мы на верном пути.

Что ж, это было не просто неудобное техническое помещение: за небольшим коридором находился массивный архив с большим количеством полок, уставленных папками, коробками с папками и даже папками с папками.

— Это, видимо, чтобы хранить излишек папок на черный день, когда в мире закончатся все папки, — устало заметила Милли.

— Ну, мы с тобой буквально подтверждение их опасений.

— О чем ты?

— У тебя нет папки, у меня нет папки. Моего, например, задавило деревом.

Милли смерила Весну взглядом, полным отвращения к ее чувству юмора:

— Твое остроумие унижает само понятие ума. Лучше займись механической работой.

Пролистав несколько фолиантов они пришли к неутешительному выводу, что все они пусты. К какой бы полке они не подошли, какую бы папку наугад не вытянули — в них содержались лишь белые листы. Наученная опытом Весна попыталась прогреть их на огне, но тщетно. Остальные варианты проявления симпатических чернил им сейчас были недоступны. Магия все еще не работала. Выбравшись из пыльного архива обратно к алтарю, они раздосадованно упали на лавку перед кафедрой.

— Кажется, стоит перенести вторжение на другой день, — раздраженно признала Милли, — времени мало, нам нужно обойти еще ресторанное крыло и вторую мелкую дверь, может хоть она не кончается тупиком.

— Вынуждена огорчить, но в это время ресторан не работает, — сказал монотонный женский голос, — ни сегодня, ни завтра.

Девушки резко обернулись в сторону омывальни. В дверях стояла неподвижная фигура. Медленными, механическими движениями она двинулась между скамьями. Милли и Весна отпрянули, хватаясь за немагические приспособления вроде дымовых шашек и старого простого динамита, припасенного на крайний случай. Фигура дважды хлопнула в ладоши и церковь залило слепящим светом. Весна начала чихать от яркого света и слезящимися глазами пыталась следить за женщиной.

— Прошу прощения, забываю, что я могу видеть, а вы — нет.

Перед ними стояла бледная девушка с белоснежными волосами, собранными в высокий хвост, облаченная в бело-золотую длинную тунику. Даже ее глаза были почти белыми с неуловимым голубоватым оттенком. Было в ней и ее голосе что-то неживое, неправильное. Она выглядела почти как человек, но одним своим видом вызывала страх и неприязнь.

— Простите за вторжение, сударыня, а вы...

— Меня зовут Вера.

Весна мысленно ударила себя по лицу. Надо было догадаться о, так сказать, иносказательности подсказок Милейковского, но это было так же пóшло, как шифровка указаний в созвездиях. Весна который раз сделала себе заметку «не переусложнять».

— Здрась-те, а я...

— Весна, наемница. А вы, — она неестественно резко повернула голову к Милли, — Миллисандра Милейковская, охотница, командир группы. Чем обязана?

Переглянувшись, девушки без единого слова решили, что укрывать причины своего взлома как минимум глупо, как максимум — опасно для жизни.

— Мы здесь с целью расследования, — твердо сказала Милли.

— Я поняла, — моргнула Вера, — я наблюдала за вами на всем вашем пути по Церкви. Кажется, вам не удалось найти желаемое, поэтому я решила вмешаться, чтобы вы и следующий день не потратили на бесплодные блуждания.

— Если вы с самого начала были здесь, то почему сразу нас не остановили?

— Для установления личностей мне нужно время, а пока я решила ознакомиться с вашими намерениями.

— Вы прямо везде-везде за нами следили? — с сомнением спросила Весна, намекая на пустой тупиковый проход.

— Вы не часто проверяли потолок, — ответила Вера.

Весну передернуло, когда она представила, как Вера по-паучьи ползла за ними по потолку, неестественно выворачивая шею.

— Ха-ха-ха, — механически рассмеялась Вера, — я шучу. Там есть проход, это техническое помещение, вам там было бы сложно сориентироваться в свете одной лишь свечи.

Весна ни капли не поверила ни смеху Веры, ни ее заверениям.

— Нам необходима информация о человеке, состоявшем в вашем обществе и заказавшем у Милейковского этот артефакт, — Милли показала Вере поврежденный перстень, — мой дед крайне прозрачно намекнул, что нам стоит обратиться именно к Вам.

Вера безэмоционально бросила взгляд на перстень:

— Сведения о членах церкви строго конфиденциальны. В желании вылечить несчастного, обезображенного проклятием, может и есть некоторое нарушение закона о недоведении до сведений государства появления оного, но я же преступлением это не считаю, — жестко сказала Вера.

— Укрывание бестии, — парировала Милли, — это самое безобидное, что сделал этот человек. Я веду расследование в связи с его участием в массовом убийстве членов исследовательской группы по поиску «Указующего перста». В довесок к тому, что успела натворить его дочь.

Вера застыла. В ее глазах медленно раскручивалась мысль. Через минуту она наконец решила ее озвучить:

— Понимаю. Пожалуй, это весомая причина, но у меня есть условие, — Милли напряженно кивнула. — Так уж вышло, что я знаю, кто еще был в группе по поиску «Указующего перста». Я уже давно не могу с ней связаться.

— Пять лет? — спросила Милли.

— Больше, скоро пятнадцатилетие от того, как я в последний раз получала от нее информацию. Она не выходила на связь с самого начала кампании по поиску. Это моя сестра, ее зовут Мечта, она была основным информатором в поисках. Мне нужно, чтобы вы ее нашли.

— Вы ведь понимаете, что скорее всего ее уже нет в живых?

— Понимаю, мне хватит и ее оболочки, или части оболочки. Что до вашего вопроса — человек, которого вы ищете — Антон Вознесецкий, держатель крупного торгового концерна. Последнее его появление в церкви — около 20 лет назад, для более точной даты мне нужно время на воспоминания, тогда же он и обратился ко мне.

— Вы помните, что было двадцать лет назад вплоть до даты? — удивленно спросила Весна, — неужели вы действительно видели его и уже тогда работали на этой должности?

— А на вид сколько мне лет? — бесцветным голосом спросила Вера.

— Двадцать? — неуверенно сказала Весна. — От силы.

— Вера была всегда, — монотонно отозвалась девушка, — а вот всегда ли я была Верой — это другой вопрос.

— А-а-а, понятно, — дрожащим голосом произнесла Весна, — Милли, нам важна вообще точная дата?

Милли дернулась, отводя напряженный взгляд от зажатого в кулаке перстня:

— Нет, это неважно Мы знаем имя, остальное не имеет значения.

Потребовав украденный у члена секты символ, Вера проводила их до лифтов, дав четкие указания, как можно с ней связаться, учитывая, что в области Церкви магия не работает. Милли вновь посетовала на старомодность здешней системы защиты, на что Вера ответила, что столь же старомодна, как и здешняя система защиты, не забыв упомянуть, как Милли обозвала систему слежения «оптическим обманом»: «Это довольно удобно: столько точек обзора — легко наблюдать за шулерами и незваными гостями». Она улыбнулась только губами — во взгляде была все та же неестественная холодность.

Как только девушки вернулись в отель, Весна одернула Милли:

— Не рановато ли мы свалили? Может еще чего бы удалось узнать, я вот в душе не чаю, кто такой Антон Вознесецкий, и чем он сейчас занимается.

— Он мертв, Весна, — сумрачно сказала Милли, — твоя сестра расследовала это дело буквально пару месяцев назад. Дом и остальные помещения сгорели дотла, только по показаниям местных удалось узнать, кто там вообще жил. Больше сможет рассказать только Ада.