Читать книгу: «Авантюристка»

Пролог

Осенний сезон в столице славного Танского королевства городе Расе выдался в этом году на редкость скучным. Бродячие театры и цирки почему-то обходили его стороной, а спектакли в единственном городском театре были неинтересны. Но главное светская жизнь была какой-то вялой и невыразительной: без громких скандалов, измен, дуэлей, короче, без тех своих проявлений, которые так скрашивают существование скучающих персон высшего света. Поэтому ежегодный осенний бал в королевском дворце явился той отдушиной, которая могла привнести в тусклую жизнь столичного бомонда хоть какое-то разнообразие. К тому же на балу должно было произойти одно весьма любопытное событие.

По традиции на осеннем балу королю, а заодно и верховной знати, представлялись вновь назначенные вице-короли колоний, губернаторы провинций и новые пэры королевства. И одно из этих назначений было весьма экстравагантно.

Указом, подготовленным премьер-министром и утвержденным королем Арианом Вторым, некой Алисе жаловался титул графини Аратской и только что испеченная графиня назначалась губернатором Байской провинции. Это было очень необычно. Не часто графские титулы давались совершенно не известным в свете людям и не принято было в королевстве назначать женщин на столь высокие посты. К тому же эта Алиса, которая сразу стала объектом повышенного внимания, была крайне таинственной личностью. В столице ее никто не видел и о ней никто ничего толком не знал, а если и знал то помалкивал. Но чем меньше было достоверной информации, тем больше сплетен, и слухи про Алису ходили самые разные. Естественно, скучающее общество с нетерпением ждало бала, на котором воочию можно будет лицезреть столь таинственную личность и хоть как-то удовлетворить свое любопытство.

Алонзо появился во дворце слегка запоздав. Приемные залы были уже полны приглашенными, но король и премьер еще не выходили, и собственно бал еще не начался. Вельможи, гвардейские офицеры, благородные дворяне, высшее купечество, придворные красавицы группировались небольшими кучками в различных местах огромных приемных залов, разделенных колоннами. Шустрые, хорошо вышколенные лакеи разносили подносы со всевозможными закусками и легкими винами. В общем все было как обычно. Кивая знакомым, рассыпая любезности и целуя ручки дамам, Алонзо, внешне непринужденно лавируя по залу, пробирался ближе к дверям из-за которых должен был появиться король. И хотя слегка ироничная улыбка привычно сияла на его лице, на душе у него было отнюдь не спокойно.

Из долетавших до его слуха реплик, можно было судить, что общество муссировало в основном тему Алисы Аратской.

– Я вам точно говорю, она внебрачная дочь Ариана Первого и сестра нашего короля, поэтому так быстро и возвысилась.

– А ерунду вы несете, милейший, ну какая дочь! Ариан Первый не страдал манией сокрытия своих детей. Мы все знаем и герцога Пойского и маркизу Балуа. И совершенно непонятно почему столько лет ничего не было слышно об Алисе Аратской.

– Она бывшая рабыня, и во время бунта в позапрошлом году возглавляла отряд смертников, которые не давали пощады никому. Титул и должность – это плата за мир в провинции.

– Но ведь граф Берндот подавил восстание, что же ее не повесили вместе с остальными бунтовщиками?

– Где он теперь этот ваш Берндот? А бунт подавили только на словах, порядка в Байске как не было, так и нет.

– Да, проворонил ваш хваленый граф провинцию. А уж как был крут, чуть ли не в короли метил.

«Как мимолетна мирская слава», – подумал Алонзо, протискиваясь ближе к окну. «Еще совсем недавно, не то что говорить, даже подумать такое про могущественного графа боялись, а теперь любая шавка так и норовит тяпнуть мертвого льва».

– Готов биться на спор, что эта Алиса здоровенная мужеподобная бабища. Мне один клиент из Байска рассказывал, что она предводительствует шайкой разбойников и настолько крута и злобна, что самые отчаянные головорезы ее опасаются и предпочитают не связываться.

– А я вам говорю, она связана с нечистой силой и ее не возвышать надо, а отдать священному трибуналу, что бы разобрались.

– Но мы же не дети, что бы верить в эти сказки.

«А может я ошибаюсь?» – подумал Алонзо – «и Алиса Аратская не та женщина, о которой я думаю, и с которой мечтаю и боюсь встретиться?»

Алонзо чуть-чуть не успел занять облюбованное им у окна место за колонной. Откуда он мог бы хорошо просматривать заветные двери, оставаясь практически незаметным.

– Ба, какая приятная неожиданность! Молодой барон Пара, а мы только что о вас вспоминали. – Перед Алонзо выросла, затянутая в мундир капитана гвардии, внушительная фигура Тресио. Схватив за руку слабо упирающегося Алонзо, он целеустремленно потащил его к небольшой группе молодых дворян собравшейся вокруг кресла в котором восседала маркиза Малье.

– Господа, позвольте представить вам моего лучшего друга – барон Алонзо де Пара.

«Господи, откуда ты только взялся на мою голову, ты же служишь на флоте», – думал Алонзо, «Хотя, вроде ходили слухи, что тебя перевели в гвардию. Но как в это можно было поверить, чтобы такого болвана, да еще служившего на флоте перевели в столичный гарнизон». В настоящий момент Тресио, наверное, был человеком, которого Алонзо больше всего на свете не хотел бы видеть. Последний раз они виделись, когда бежали из охваченного пожарами мятежного Арата, а именно об этом эпизоде своей биографии Алонзо сейчас предпочитал умалчивать. Но не будучи катастрофически грубым, отделаться от Тресио было невозможно. Он не понимал намеков, был туповат, обидчив и прямолинеен, при этом славился вспыльчивостью и наплевательским отношением к нормам поведения в высшем обществе. Мог прилюдно закатить скандал с мордобоем. При этом, не утруждая себя заботой о последствиях своих поступков, просто надавать обидчику по морде, как какому-нибудь мужику, что при его чудовищной физической силе, как правило, не составляло труда. Если же, его все-таки вынуждали драться на дуэли, с оружием в руках, то для вызвавших его «счастливчиков» это кончилось очень трагично, двое были убиты, а один искалечен. В поединках он использовал различные грязные приемы, наплевав на дуэльный кодекс, а так как действительно неплохо владел оружием и был опытен в драках, то достаточно легко выходил победителем. Как ни странно ему все сходило с рук, и дела, за которые другого уже упекли бы в тюрьму или как минимум сослали, кончались для него пшиком, типа высказывания высочайшего неодобрения без каких-либо материальных последствий. И даже его военная карьера из-за подобных скандалов ни разу не пострадала. Он регулярно рос в звании, хотя на поле битвы выказать свою воинскую доблесть и офицерское мастерство ему не довелось. Короче, Тресио был человеком, которого в обществе не любили, но связываться с которым опасались. Правда следует отметить, что обладая звериным чутьем, он в качестве своих жертв всегда выбирал людей не обладающих достаточным влиянием и богатством, чтобы в силу своего положения доставить ему по настоящему серьезные неприятности.

После взаимных приветствий и раскланиваний, Тресио, оправдывая самые худшие предчувствия Алонзо, заговорил об Арате.

– Барон подтвердит мои слова, мы вместе драпали из Арата в позапрошлом году.

– Какие слова мой дорогой Тресио, я совершенно не в курсе о чем речь.

– Представляете, милый барон, – проворковала маркиза, – Мы, как и все, говорили о новом губернаторе и графине, Алисе Аратской. Тресио утверждает, что она была одним из участников бунта рабов. Мы – Малье обвела рукой собравшееся общество, – ну никак не можем поверить в это. Графиня не может быть вместе с чернью, это же нонсенс, но Тресио утверждает, что вы были знакомы с графиней еще до Аратского восстания и можете подтвердить его слова, так рассейте же наше недоумение.

«Вот козел», – подумал Алонзо – «Что же им сказать?»

– Возможно, маркиза, я право не помню, это было так давно.

– Да кто бы сделал ее губернатором, если она бунтовщица. – Встрял в разговор один из дворян.

– Наш благородный лорд Раис приказал бы повесить ее, а не давать ей титул и должность.

– Тем более, что кто-кто, а премьер-министр знает все. – Добавил другой.

– Не уходите от ответа, барон! Тресио еще говорил, что вы даже были ее любовником. Ах, как это романтично, быть любовником самой леди Смерть.

– Что вы такое говорите, маркиза?

– Я только открыто повторяю то, о чем шепчутся все вокруг. А вы шалун, иметь такую экзотическую связь и молчать о ней! И это в то время, когда все мужчины, чуть ли не на груди готовы носить списки своих любовных побед.

– Простите, мой друг, – Тресио в притворном раскаянии склонил голову, – но мне не верили, и в пылу спора я прибег к последнему аргументу, авторитету вашего слова.

Алонзо чувствовал себя как затравленный зверь. Наврать, но Тресио хоть и мельком, но видел Алису вблизи. Правда вопрос, узнают ли они в блестящей графине ту Алису из бунтующего Арата. И захочет ли Алиса узнать их, а если и узнает, то захочет ли возобновить знакомство? Собственно для выяснения этого он и пришел на бал. Значит открещиваться от знакомства нельзя, иначе как он будет выглядеть, если Алиса узнает его?

– Мадам, господа, право не знаю о чем вы тут спорили, но могу вам сказать, что действительно в Арате у меня была знакомая, которую звали Алиса. Во время бунта она была в городе и после этого я ее не видел. Собственно я и забыл уже о ней, если бы не Тресио.

– Ах, не скромничайте, барон. Я мельком видел эту девушку и то не могу забыть, а вы были с ней в одной постели.

У Алонзо уже вертелись на языке едкие слова по поводу того, что может быть у Тресио было слишком мало знакомых девиц, что он вспоминает какую-то мельком виденную, но не успел. Двери распахнулись и распорядитель, звонко щелкнув жезлом о паркет, в мгновенно наступившей тишине громко провозгласил.

– Их королевское высочество Ариан Второй и графиня Аратская.

Часть первая
Лесная фея

Глава 1
Шехонский лес

1

охота

Посреди полянки, на которую они вышли, лежало сваленное ветром дерево. Зелу молча подошел к нему и знаком показал Фалье, что здесь они устроят привал. Оба присели на замшелый ствол и достав из заплечных торб хлеб и сыр принялись неторопливо жевать. Одинаково спокойные, неторопливые движения делали их очень похожими, хотя один был старым охотником всю жизнь проведшим в здешних местах, а другой средних лет барином, лет на тридцать моложе и вышедшим в лес со скуки.

Ели молча. Лес не любит праздного слова за которым можно не услышать треска сломавшейся ветки, шелеста листьев, отличного от вызываемого ветром и других звуков, которые о многом говорят опытному уху. Остатки трапезы бросили трем, крутившимся у ног собакам.

– Что-то не везет нам сегодня, Зелу. Пол дня бродим и никакой добычи.

– Да, плохой день, мне кажется кроме нас здесь еще кто-то охотится.

– Он и распугал дичь? Лес пустой как кружка пьяницы.

– Да, и этот кто-то очень опасен, недаром собаки жмутся к ногам. Пойдемте-ка сир домой, а то у меня какое-то нехорошее предчувствие.

Зелу встал и замер. Собаки насторожились подняв уши и нюхая воздух. В наступившей казалось тишине явственно слышался сухой приближающийся треск. Словно кто-то большой ломился напролом через лес. Скинув лук и положив стрелу Зелу перепрыгнул за ствол и натянул тетиву, целясь на приближающийся к поляне звук. Помедлив мгновение Фалье последовал его примеру. И тут же на поляну их кустов орешника вылетел крупный матерый олень. На какое-то мгновение он замер, глядя налитыми кровью глазами на бросившуюся к нему собачью свору и присев на задние ноги приготовился прыгнуть обратно в кусты, но не успел. Выпущенные почти одновременно и с небольшого расстояния две стрелы поразили его в шею и глаз. В тоже мгновение псы навались на него сбоку. Олень вздрогнул, жалобно замычал, его передние ноги подогнулись и он рухнул словно сраженный ударом молота.

– Ну вот! А ты говорил плохой день. – Фалье радостно улыбался. – Смотри какого зверя завалили.

– Да вам везет господин. – Зелу тоже улыбнулся обнажив черные остатки зубов. – А ну к ноге! – Крикнул он собакам и достав нож двинулся к оленю.

– Вот уж никогда не думал, что поговорка: «На ловца и зверь бежит» имеет буквальный смысл. – Фалье отложил лук и достав из мешка кусок холстины хотел разложить ее на траве рядом с тушей, чтобы старому следопыту, занятому ее разделкой, было куда класть отделяемые куски.

Собаки жадно слизывавшие кровь, вдруг заскулили сбиваясь в кучу. Фалье остановился глядя в спину замершего охотника. Темный от загара загривок потемнел еще больше наливаясь кровью. Зелу напоминал сжатую пружину. Окровавленный нож в побелевших от напряжения костяшках пальцев слегка дрожал. Стараясь не делать лишних движений Фалье слегка повернул голову, стараясь проследить за взглядом охотника, и увидел его.

Это был настоящий хозяин Шехонского леса. Яростно хлеща себя по бокам пушистым хвостом, в проплешине кустов перед выходом на полянку стоял огромный лесной кот. Все кроме хвоста в нем было неподвижно. Напружиненное, готовое к прыжку красно-коричневое тело, мощные, зарывшиеся в дерн лапы, низкий кошачий лоб, желтые горящие бешеной яростью глаза, оскаленная, блестящая клыками пасть. Противная холодная струйка пота побежала по спине Фалье. Впервые в жизни он реально столкнулся со смертельной опасностью.

Зверь был на расстоянии прыжка, а они оба были почти безоружны. У Фалье в руках был только кусок материи, а у Зелу один нож. Да даже будь они вооружены всем, что нужно, справиться вдвоем с таким зверем было бы очень сложно, а так их положение было просто безнадежно. Напряженное противостояние, казалось, продолжается целую вечность. От напряжения и неподвижности тело начало затекать. «Чего он ждет?» подумал Фалье, боясь отвести взгляд от готового к прыжку зверя. Что-то неуловимо изменилось. Фалье показалось, что поза кота, хотя он оставался в том же положении стала менее агрессивной. Собаки жалобно поскуливая медленно начали отползать от туши оленя.

– Отходим. – Одними губами прошептал Зелу.

Фалье не услышал, а скорее угадал эту команду. Медленно-медленно они стали пятиться назад. Нащупав ногой ствол дерева, Фалье аккуратно, не спуская глаз с хищника, перевалил через него. Издав победный рык, от которого кровь стынет в жилах, кот неторопливо подошел к туше оленя и стал ее обнюхивать. На людей с их собаками он казалось уже не обращал внимания. Рядом перевел дух Зелу.

– Берем вещи и уходим. – Тихо прошептал он в ухо Фалье.

Схватив свои торбы они по-прежнему пятясь, так как не решались выпустить из вида страшного хищника, не смотря на то, что он, вроде, и утратил к ним интерес, достигли противоположного конца полянки. Там их уже поскуливая ждали собаки. И только когда кусты окончательно скрыли от них лесного кота они развернулись и что есть мочи припустили назад.

Пережитый страх постепенно отпускал.

– Теперь понятно кто охотился здесь вместе с нами. – На обычно молчаливого Зелу напал приступ болтливости. – Поэтому и лес показался нам пустым. Конечно вся живность попряталась, сам хозяин зашел сюда на охоту. Это он гнал оленя, от того он и вылетел, как сумасшедший на нас. Обычно олени очень чутки и по лесу идут тихо, а этот просто ошалел от страха и ломился не разбирая дороги и ничего не чувствуя. А я то, старый дурак, мне бы сразу надо было сообразить, что это не спроста. А мы-то хороши, – охотник нервно засмеялся, – покуситься на добычу лесного кота! Это просто чудо что он нас не тронул.

– Честно говоря я думал, что лесные коты давно вымерли и это просто байки, о том что в Шехонском лесу они еще водятся, как и всякая нечисть, вроде, русалок, гигантских пиявок и тому подобному.

– Я всю жизнь провел в этом лесу. Правда, в самые дебри и мне заходить не доводилось, и вот что я вам скажу, Здесь есть много такого, что вам на ваших виллах и в городах кажется небывальщиной. Кстати, у меня такое ощущение, что кроме нас и кота там был кто-то еще.

– Кто еще там мог быть и не драпать без оглядки?

– Не знаю. Но говорят, что лесные феи любят играть с дикими котами. Мне показалось, что на какое-то мгновение, там среди деревьев, за спиной кота мелькнула женская фигура и именно после этого он отказался от намерения напасть на нас и дал нам уйти.

– Неужели и лесные феи тоже существуют?

– Только господь знает, какие живые твари бродят по созданному им миру.

2

к чему приводят азартные игры (Алонзо)

Череда событий, перевернувших всю мою жизнь, началась как-то обыденно и в тех местах, где по определению ничего не случается. По воле отца, я был вынужден покинуть столицу и вот уже более двух месяцев коротал время в одной из самых отдаленных и унылых провинций нашего великого королевства. Собственно, я сам был виноват в своей ссылке. Как сейчас помню наш последний разговор с отцом, точнее его речь и мое понурое молчание.

– Мне надоели твои выходки, Алонзо! – Усы отца злобно топорщились, судя по всему он действительно разозлился. – Ты просто с ума сходишь от безделья и пьянства.

Что правда то правда, я не просыхал уже вторую неделю с тех самых пор, как мой университетский дружок благородный сир Рино Гунальд заехал к нам в гости. Конечно же мы вспомнили славные годы учебы в университете, наши веселые студенческие попойки и кутежи, и решили тряхнуть стариной. Рино видно здорово закис у себя дома, к тому же он сообщил мне по секрету, что отец собирается его женить на дочери барона де Кура, и сейчас полным ходом идут переговоры с семьей его будущей невесты.

– Она хоть хорошенькая? – интересовался я.

– А я что ее видел? – удивлялся он.

– Главное, за ней должны дать неплохое приданое, а ты сам знаешь с деньгами у моих предков не очень, вот и приходиться жертвовать собой во имя семьи – он тяжело вздыхал и тащил меня в следующий кабак.

Эх и покутили же мы. В преддверии потери свободы, сир Гунальд отрывался по полной программе. Окрестные трактирщики даже набрались наглости пожаловаться отцу на дебоши, которые мы закатывали. Это случилось сразу после того, как я славно отделал одного хама. Он не оценил чести, которую оказали его дочери благородные господа, поинтересовавшись прелестями у нее под юбкой, и бросился на нас с дубиной. Пришлось показать сиволапому мужлану, что значит связываться с Алонзо де Пара. Увернувшись от его размашистого удара, я перехватил и вывернул ему руку так, что он взвыл от боли, выронив свою дурацкую палку. После чего я от души его отметелил, разбив в кровь тупую противную физиономию, от чего она право не стала хуже. И вот, с тяжелой похмельной головой, я был вынужден стоять и выслушивать длиннейшую нотацию, вместо того чтобы поправить здоровье стаканчиком левантинского. Наконец воспитательный порыв отца иссяк, он прекратил читать мне мораль и перешел к озвучанию практических выводов из своей речи.

– Короче, сын, пора тебе заняться делом, а не только тискать дворовых девок. Возьмешь людей, человек десять и съездишь, посмотришь наше имение в Байской провинции, за одно и проветришься. Мы в этом имении не были уже лет десять, а имущество на такие сроки оставлять без хозяйского пригляда нельзя. Управляющий там человек надежный, мне он всегда нравился, но доходы в последние два года упали. Конечно все это как-то объясняется, но проверить надо. Тем более, что провинция сейчас на подъеме и доходы там должны расти. Съездишь, оценишь, что там и как и все мне подробно расскажешь. Возможно там не все чисто, это имение должно давать существенно больше, чем те суммы, которые нам высылают. Если что окажется не так, я найду способ вернуть наши деньги. На сборы тебе день. И что бы завтра утром духу твоего здесь не было. Вернешься не раньше чем через три месяца. Все иди.

Это была форменная ссылка. Тяжело вздохнув, с отцом не поспоришь, я пошел прощаться с сиром Гунальдом. Узнав о моих проблемах, косвенным виновником которых он и являлся, Рино мне посочувствовал, сделал приглашение посетить его свадьбу, которая еще неизвестно когда состоится, и тоже стал собираться домой. Я же, собрав вещи, и распрощавшись с родными и друзьями, отбыл в сопровождении своего оруженосца Края и десятка вооруженных слуг, для придания веса моей миссии, в Байск.

Так я очутился в этой красивой, но скучной глухомани и считал дни, когда моя ссылка кончится и можно будет вернуться к обычной жизни. После перерыва, я думаю, это будет особенно приятно. Не даром же говорят, что верный способ получить удовольствие – как можно дольше воздерживаться от него.

Возложив решение всех текущих вопросов на Края, я встал перед проблемой – а чем мне, в этой глуши заниматься самому? Лучше всего было бы конечно завести интрижку с какой-нибудь местной красоткой, но здесь передо мной возникло сразу несколько проблем. Во-первых: все здешние дамы не признавали легких интрижек, все отношения между мужчинами и женщинами они видели только через замужество. И все здешние матроны имеющие дочек на выданье смотрели на меня как на потенциальный объект охоты. Конечно, я был для здешних телочек очень заманчивой добычей. Красивый, богатый, знатный, образованный, еще не растерявший столичный шик. Беда была в том, что я хотел просто одарить девочек своими ласками, а они хотели затащить меня под венец. Просто переспать здесь было не принято. Буквально на второй день моего пребывания в имении, я был свидетелем, как всей округой ловили какого-то молодца, который посмел соблазнить чью-то дочку. И как я понял, в случае поимки, у несчастного было только один путь – в церковь. Либо в качестве жениха, либо в качестве отпеваемого. Короче, по вопросу взаимоотношения полов, мы в корне расходились во взглядах с местным населением. А во-вторых среди всех представленных мне дам не было ни одной по настоящему красивой, ради которой стоило бы рискнуть. Жены и дочери местных помещиков были как на подбор все какие-то корявые, толстые, неуклюжие, глупые как курицы. Ужас. Единственно, что оставалось, это вино и карты. К счастью недалеко обнаружилось заведение в котором эти радости жизни могли предложить.

Роль светского салона в здешних местах выполняла корчма толстяка Пака. В нее-то я и стал частенько наведываться. Там собирались окрестные сеньоры попить винца, поиграть в карты и поделиться последними новостями. Кухня у Пака была весьма достойная, да и вино не плохое, и это пожалуй было единственное место в округе, где встречались девицы одной весьма древней профессии, с которыми за умеренную плату вполне можно было здесь же и пообщаться, без каких-либо ненужных формальностей. Конечно девицы были так себе, и это было совсем не то, к чему я привык, но, как говориться, приходилось довольствоваться тем что есть.

Так вот, как-то ближе к вечеру я как всегда заехал поиграть в карты у толстяка Пака. Общество было небольшое. Да и откуда здесь в такой глуши могло быть большое общество? Пак был конечно последней сволочью и негодяем, но его заведение было единственным в округе где можно было нормально провести время. Поэтому я предпочитал, как и все остальные закрывать глаза на его противозаконную деятельность и то, что он пощипывает караваны и приторговывает рабами. Да и слухи про душку Пака ходили такие, что связываться с ним совершенно не хотелось. Зачем искать приключений на свою задницу без нужды?

Нашему обществу он выделял «изумрудную» гостиную. Конечно, она была никакая не изумрудная, я вообще не видел что бы здесь украшали помещения драгоценными камнями, просто была выдержана в зеленых тонах, а Пак как все провинциалы любил пышные названия.

Раскинули карты, выпили по бокалу шипучего хмелинского, на душе стало сразу веселее, беседа потекла оживленнее. Обсудили виды на урожай в этом году, посетовали на купцов, дерущих с несчастных сельских помещиков три шкуры. Развлечений в размеренной деревенской жизни было крайне мало, поэтому в очередной раз обсудили бал у сеньора Розина, который он устраивал четыре месяца назад. Я в очередной раз выслушал сентенции по поводу моего отсутствия на оном мероприятии. Честно говоря мне уже надоело говорить, что бал устраивался тогда, когда я еще и понятия не имел о существовании здешнего общества, ибо отец отправил меня сюда две недели назад. И до этого времени я не имел чести быть представленным всем этим людям. Господи! Неужели прошло всего две недели? Временами мне казалось, что уже целая вечность отделяет меня от блестящих дам высшего света и придворных интриг. Нет, хватит довольствоваться обществом недалеких сельских сеньоров, нужно себя чем-нибудь занять, кроме вина и карт, а то еще немного и окончательно отупеешь. Весь мой великосветский лоск сойдет и я превращусь в такого же сельского пентюха. Ужасная перспектива. Эх, если бы не воля отца! Скорей бы Край завершал все нужные дела и можно бы было собраться домой. Ладно кончаю хандрить, завтра будет завтра, а пока будем довольствоваться тем, что имеем. Я налил еще бокал вина и раскрыл свои карты.

Если верить приметам мне должно было очень везти в любви. Карты у меня были отвратительные. Я безбожно проигрывал и выручало только то, что ставки были маленькие. Наконец за столом заговорили как всегда о женщинах. Я уж было, испугался, что снова вынужден буду тешить воображение здешних мужланов рассказами о повадках светских львиц на королевских приемах, но сегодня беседа приняла несколько иной оборот.

– Да, кстати, господа, вы слышали какой любопытный случай произошел со мной на охоте. – Обратился к обществу сир Фалье.

– Рассказывайте, только не отрывайтесь от игры, а мы с удовольствием послушаем. – Выразил общее мнение сир Клио.

– Ну так слушайте. Приспичило мне поохотиться в Шехонском лесу. И не здесь, рядом с опушкой, а в глубине леса, за рекой. Уговорил я старого Зелу, вы его знаете, быть моим проводником. Потому что если кто и знает что-то про тропки Шехонского леса, то именно Зелу.

– Это точно. Старый выпивоха лучший охотник. Не припомню случая, что бы он возвращался без добычи.

– Это как раз тот случай. Мы вернулись без добычи, да еще пришлось бросить часть снаряжения. Я оставил в этом лесу свой лучший лук.

– Неужто на вас кто напал?

– Не напал, только погрозил.

– Нарвались на разбойников?

– Вы бы сказали им, что дружите со стариной Паком, они бы вам сами приплатили. Ха-ха-ха.

– Господа, позвольте мне продолжить.

– Да давайте не отвлекаться, а то мы так и не дойдем до сути.

– Тогда я продолжаю. Целый день мы бродили по лесу и не смогли подстрелить даже жалкой куропатки. Лес словно вымер. Никакой живности. И вдруг, на полянку, где мы остановились перекусить выскочил великолепный матерый олень.

– Неужели вы промазали?

– Что бы Зелу промахнулся в оленя? Такого не может быть.

– Мы завалили оленя.

– Так вас можно поздравить с прекрасной добычей?

– Ничего подобного. Нам пришлось отдать ее другому охотнику.

– Кто же это посмел отобрать у вас добычу?

– Лесной кот. Это он гнал оленя и тот выскочил прямо на нас. Едва мы стали разделывать тушу, как заявился хозяин леса и потребовал назад свою добычу. Пришлось отдать. Зато смогли вернуться домой.

– Не может быть, лесные коты давно вымерли.

– Да нет, говорят, что в глубине леса еще встречаются.

– А про Шехонский лес много чего болтают.

– Хотите, верьте, хотите нет, но мои крестьяне утверждают, что видели следы этого чудовища рядом с нашей деревней.

– Господа, Зелу может подтвердить мои слова. Мы видели этого хищника на расстоянии нескольких шагов. У меня до сих пор мурашки бегут по коже, стоит вспомнить изготовившееся для прыжка мощное тело и громадные оскаленные клыки.

– Как же он вас не тронул?

– Честно скажу, я до сих пор не очень понимаю это. Кот явно хотел расправиться с покусившимися на его добычу людишками, и вдруг передумал. Словно получил команду не трогать нас. Зелу утверждает, что кот был не один. В кустах за ним он разглядел женскую фигуру и слышал, что она что-то крикнула коту. Мы думаем, что это была лесная нимфа и она не дала своему зверю растерзать нас.

– Ну вы и загнули историю сир Фалье, мы даже про игру забыли.

– Лесных котов и нимф не бывает, это сказки для детей. Признайтесь, что вы это выдумали, чтобы повеселить общество.

– Не знаю как вы, а я верю, что в Шехонском лесу не все чисто.

– Кстати, я знаю Зелу уже лет двадцать. Это человек полностью лишенный воображения. Не припомню случая, чтобы он что-нибудь придумал. Это великий охотник, в лесу он слышит и видит как зверь. Если он говорит, что что-то видел, то так оно и есть.

– Да, это хоть и косвенное, но все же подтверждение этого фантастического рассказа.

– А я все равно не верю.

– Так вы, что обвиняете меня во лжи?

Эти слова Фалье произвели эффект окрика грозного воспитателя на стайку расшалившихся сорванцов. Многоголосый гомон висевший над столом смолк и повисла напряженная, словно предгрозовая тишина. Все словно по команде повернули головы в сторону небольшого, круглолицего, пухленького помещика, который хлопая глазами растерянно смотрел на поднявшуюся из-за стола сухопарую фигуру Фалье.

– Нет, что вы, как можно. И в мыслях не было.

– Так какого же черта, вы все твердите: не верю, да не верю? – Фалье, по слухам, не отличавшийся кротким нравом, не на шутку разозлился и грозовой тучей нависал над усомнившимся в его словах человечком.

– Ну все это так необычно, – лепетал помещик, – Мы люди простые, в университетах не учились, привыкли верить только в то, что видели сами.

Всеобщее внимание окончательно смутило толстячка.

– Простите меня господа, мне срочно надо домой. Вот моя ставка, лишнее оставьте на вино для общества. – Положив на стол стопку монет, он попытался бочком, бочком вылезти из-за стола.

– Ну нет! – Взревел Фалье. – Так просто ты от меня не отделаешься. – Он протянул жилистую руку и схватил своего обидчика за воротник камзола.

До этого момента я довольно рассеяно слушал рассказ Фалье и перепалку возникшую в связи с ним, но тут меня словно что-то толкнуло. В последствии я так и не понял, что дернуло меня влезть в этот совершенно не касавшийся меня спор и выйти с предложением перевернувшим в последствии весь привычный уклад моей жизни. Поднявшись из-за стола я громко хлопнул в ладоши, и когда всеобщее внимание переключилось на мою персону, обратился к обществу со следующей речью.

– Господа, давайте не будем искать ссоры и обвинять друг друга по пустякам. Я думаю, что никто не может усомниться в словах такого благородного господина, каким безусловно является сир Фалье. Поэтому предлагаю организовать экспедицию в Шехонский лес и неопровержимо доказать существование лесных котов добыв голову одного из них. Если сир Фалье готов возглавить это мероприятие, то я сам согласен принять в нем участие. На успех или неуспех можно заключать пари, а часть суммы от выигрышей пустить на финансирование этого дела. Надеюсь свидетельство барона Пара подкрепленное шкурой лесного кота будет для всех достаточным доказательством. Я сам готов внести в фонд экспедиции десять золотых и думаю выразивший сомнения господин обязан раскошелиться на не меньшую сумму. Ну вы согласны с моим предложением?

Вдоволь наплававшись девушка вышла из воды. Она не стала одеваться, а принялась выделывать различные упражнения, и я имел возможность рассмотреть ее во всех подробностях. Таинственная незнакомка оказалась настоящей красавицей. В ярких лучах полуденного солнца ее мокрая, атласная кожа будто светилась изнутри ровным золотисто-розовым светом. Длинные светлые волосы, собранные сзади в хвост, обрамляли ангельски очаровательное личико с голубыми, чуть раскосыми глазами, прямым античным носиком, ровными арками бровей и безукоризненным ртом. Стройное тело было совершенно в своих формах, как статуэтка вышедшая из рук божественного мастера. Она точно не могла быть здешней дамой, эту версию, глядя на нее, я сразу отбросил. Такая грация в движениях, которую она продемонстрировала не могла быть порождением низкого сословия, а дворянка не могла оказаться в таком виде в самом сердце дремучего леса.

Разминаясь чтобы согреться, незнакомка выделывала такие кульбиты, что ей позавидовала бы профессиональная акробатка. Но в отличие от них, тело ее нельзя было назвать чересчур мускулистым, а вот координация и владение им были просто потрясающими. Она была гибка и изящна. Позы стремительно перетекали одна в другую, казалось, что земля в качестве опоры ей не нужна. Ее небольшая, грудь была настолько упруга, что почти не колыхалась при резких движениях, а волны перекатывавшиеся по тугим ягодицам, просто сводили с ума. Какая-то странность в ее облике подспудно меня смущала, сжимая сердце сладострастной истомой. И вдруг то, что уже поняло подсознание, ясно вспыхнуло в моем разгоряченном открывшимся зрелищем, мозгу. Ее лобок был чисто выбрит, и выглядел трогательно невинно, как у молоденькой девочки. Это сочетание, превосходно развитых форм взрослой женщины с детской невинностью выглядело настолько ошарашивающе, что у меня перехватило дыхание. Знакомый гвардейский офицер как-то хвастал, стремясь поразить воображение молодого, неискушенного, провинциального аристократа, что у великосветских львиц при дворе входит в моду брить лобок, но видеть такое мне еще не приходилось. Да кто же она такая? Неужели все-таки аристократка? Здесь в глуши, одна?

Она вдруг остановилась, приняв позу чем-то напоминающую позы кулачных бойцов. Ее глаза уставились прямо на меня. Она не должна была увидеть меня в густой листве, но что-то она явно почувствовала.

Наблюдая за красавицей, я совсем не следил за тем, что делалось вокруг меня, чего, в Шехонском лесу никак нельзя было делать и оправдать меня может только то, что на моем месте так поступил бы любой нормальный мужчина. За свое невнимание я был наказан.

Внезапно прямо за спиной я услышал тихое взрыкивание. Резко обернувшись, я чуть не вскрикнул от неожиданности. Прямо за мной, на расстоянии вытянутой руки стоял огромный полосатый хищник – лесной кот. Я никогда их не видел, но почему-то сразу понял, что это именно он, зверь существование которого мы хотели доказать. Оскаленная пасть, громадные клыки, рвущийся из горла рык испугали бы кого угодно. Вскрикнув от неожиданности, я сам не понимая как, гигантскими прыжками, из немыслимых положений, вылетел из укрывавших меня кустов, прямо на берег к ногам лесной нимфы. Кот одним ленивым движением очутился рядом и замер не делая попыток броситься на кого-нибудь, но не спуская с нас глаз. Какое-то время мы все молча смотрели друг на друга, боясь пошевелиться и нарушить хрупкое равновесие.

Со стороны это, наверное, выглядело комично. Голая красавица и растерявшийся женский сердцеед под злобным оком дикого хищника. Первый страх, вызванный внезапным появлением кота понемногу отпускал и я уже был почти готов совершать обдуманные поступки. Скосив глаза на красотку, я вдруг понял, что она напряжена но не испугана. Она не закричала, не бросилась бежать, не упала в обморок. Короче не сделала ничего из того, что сделала бы любая другая женщина. Ее синие глаза взирали на меня в каком-то немом изумлении, на кота она вообще не обращала внимания, словно его и не было. При этом чувствовалось, что ее спокойствие не вызвано ступором. Наоборот, от нее исходили почти физически ощущаемые волны уверенности и силы. Пауза затягивалась, я стоял как дурак не зная, что предпринять дальше и как себя вести в этой ситуации. Девица откровенно меня разглядывала и словно прикидывала, что со мной делать. Она не пыталась прикрыться, и была спокойна, как будто полностью одетая находилась у себя дома.

Мой мозг словно раздвоился. Одна часть вопила от ужаса и требовала действия. Другая спокойно анализировала ситуацию и любовалась прекрасным для любого мужчины зрелищем. Что-то, какие-то не осознанные разумом фактики, давали мне уверенность, что лесная красавица – хозяйка кота и он ее слушается. Придя к такому заключению я решился прервать нашу немую сцену и собравшись с мыслями, заговорил.

– Здравствуйте, сеньорита. – Сказал я, отвешивая легкий поклон. – Позвольте представиться, барон Алонзо де Пара.

Первым отреагировал на мое заявление зверь. С угрожающим рыком он бросился на меня. Я не успел даже толком испугаться, рука рефлекторно дернулась к висевшему на поясе ножу, а лесная фея с неуловимой глазом скоростью уже вцепилась в его шкуру. Они вместе рухнули на траву и откатились на пару шагов от моих ног. Прекрасная нимфа что-то выкрикнула повелительным тоном, смысла я не понял, но догадался, что мне приказывают замереть.

Молниеносно вскочивший на лапы кот, обиженно отвернулся от нас и стал чесать себя за ухом, а незнакомка непринужденно поднялась на ноги из не самой удобной для этого позы и заговорила обращаясь ко мне. Ее голос был усладой для слуха, но понять, что она спрашивает я не мог. Язык на котором она говорила, был мне совершенно незнаком.

– Простите, милая леди, но я вас не понимаю. – Тихо, произнес я в ответ на ее речь.

Я стоял неподвижно, стараясь шевелить только губами, чтобы не раздражать кота. Лесное чудище находилось, совсем рядом, и косилось на меня желтым недобрым глазом. Оно плотоядно облизывалось, но сидело спокойно.

Незнакомка произносит еще какую-то фразу, наверное пробует спросить меня на еще каком-то языке. Я пытаюсь ответить на древне имперском, но все бесполезно, мы не понимаем друг друга.

Она задумывается, и я молю бога, чтобы ее задумчивость длилась подольше, так как во время нашей странной беседы и сейчас я могу спокойно пожирать ее глазами. Чем дольше я ее разглядываю, тем больше поражаюсь совершенству ее красоты. Кожа абсолютно гладкая и чистая, нет ни одного изъяна, ни волоска, ни царапинки, ни прыщика. И припудрить она ничего не могла, она же только что из воды. Просто мраморная языческая богиня. И поведение богини. Ее полная нагота и мое откровенное разглядывание ее тела, кажется абсолютно ее не смущают. Она держится естественно не пытаясь ни подчеркнуть достоинства своей фигуры какой-нибудь эффектной позой, что непременно бы сделала решившая соблазнить мужчину куртизанка, ни стыдливо прикрываясь и смущаясь торопливо одеться, что сделала бы любая другая женщина, столкнувшись с мужчиной в таком положении. Эта девушка просто потрясает воображение, и хотя я стою неподвижно, внутри у меня все кипит. Еще миг и плюнув на ее когтистого, клыкастого, усатого стража я заключу ее в свои объятия, и будь, что будет.

Но тут, словно приняв решение она делает шаг в мою сторону, ее совершенное тело касается меня. Сквозь тонкую материю рубашки я чувствую тепло ее тела и твердую плоть соска касающегося моей груди. Точеные руки обнимают меня за шею, медленно, словно во сне, ангельски прекрасное лицо приближается к моему, я чувствую свежесть ее дыхания, непередаваемый запах чистого женского тела. Кажется ее губы коснулись моих и мир померк.

Очнулся я лежа под тем же кустом. День уже клонился к закату. Так же шелестела листва, пели птицы и мрачная стена леса темнела вокруг озера. Ни красавиц, ни чудовищ рядом не было. Пошатываясь я встал на ноги. В голове царил сумбур и тело было словно чужое. Кое-как я добрел до озера, встал на карачки и погрузил лицо в его чистые, холодные воды. Полегчало. Освежившись я оглядел пляжик. Ничего. Было или нет. Что это – сон? Мне напекло голову? Красавица нимфа, лесной кот – плод моего воображения или реально существует? Разум приказывал принять версию сна на лоне природы. Но чувства, чувства упирались. Слишком реально я все это видел и ощущал. Почему это видение не уходит из памяти как другие сны. Стоило прикрыть глаза и образ нагой красавицы тотчас был передо мной во всем своем божественном великолепии. Казалось я до сих пор ощущаю нежное тепло ее губ и чувствую аромат ее тела. Наваждение какое-то!

Погруженный в свои мысли я сидел на берегу ничего не замечая вокруг. Из задумчивости меня вывела крепкая сухая рука опустившаяся на мое плечо. Я поднял глаза, передо мной стоял грозный Зелу.

– Что случилось господин барон? Почему вы пропали так на долго и мы должны вас искать?

– Зелу не сердись и не считай меня сумасшедшим, но мне кажется я видел фею этого леса. – Не в силах остановиться я рассказал ему все.

Он слушал меня внимательно не перебивая, и лицо его было бесстрастно, как у деревянного божка из деревенской часовни. По окончании моего рассказа он медленно прошелся от воды к кустам и обратно.

– Нет господин, вам не показалось. Я ясно вижу следы того, что вы рассказали. И зверь и человек были здесь. Пойдемте посоветуемся с сиром Фалье, нам надо решить что делать дальше. Мне лично кажется, что в нашем присутствии здесь, смысла уже нет.

Глава 2
Зазеркалье

1

щедрый дар (Алиса)

Старый дом в глухой подмосковной деревушке достался мне в подарок от дяди Алексея. На самом деле он был старший брат моей бабушки, но как правильно называются такие родственники из разряда седьмая вода на киселе, я точно не знаю. Наверное, он был мой двоюродный дедушка, но всю жизнь я звала его дядя Алексей, так что пусть дядей и остается. Тем более что дедом он не выглядел.

Он никогда не говорил сколько ему лет, но бабушке было уже за семьдесят, а он не мог быть моложе. У меня вообще было ощущение, что за все годы, что я его знала, он не изменился. А знала я его почти тридцать лет, столько, сколько помню себя. Все это время он выглядел одинаково, как ушедший на покой борец или штангист. Крупный, мощный, сплошные литые мускулы. Дядя обладал неимоверной силой, но предпочитал ее не демонстрировать без нужды. Он никогда не болел и будь все остальные как он, профессия врача исчезла бы за ненадобностью. Его сильно старил ежик седых волос и шкиперская бородка с проседью. И если в детстве он и мог казаться мне старым, то по мере моего взросления мы как бы сближались, и он становился в моих глазах все моложе и моложе. А так как он любил и баловал меня, да и виделись мы довольно часто, то я как-то не задумывалась о его возрасте. Первый раз я обратила на это внимание когда мне было лет двадцать. Я училась в институте на третьем курсе, и мы с дядей катаясь на лыжах, встретили мою однокурсницу.

– Что это за интересный мужчина был с тобой вчера? – спросила она на другой день.

Я как-то сразу и не сообразила, что речь идет о дядюшке Алексее, потому что не воспринимала его как мужчину.

– Да это мой двоюродный дедушка.

– Ты что, шутишь? Сколько же ему лет?

Я на секунду задумалась, прикидывая, сколько же ему действительно лет?

– Лет шестьдесят, я думаю.

– Алиска, кончай меня разыгрывать. И если боишься знакомить со своим новым кадром, то так и скажи, а не неси всякую чушь.

После этого, встретившись с дядей, я напрямую поинтересовалась его возрастом. Он отшутился и ушел от ответа. Отец, на тот же вопрос, неопределенно пожал плечами.

– Да кто его знает. А тебе зачем?

– Просто интересно.

– А понятно, – и он снова уткнулся в газету.

Тема была исчерпана. Бабушка жила в другом городе и звонить ей по такой ерунде я не стала. А потом жизнь закрутила в своем обычном водовороте и этот не самый актуальный для меня вопрос закрылся сам собой. Тем более, что вскоре я, несколько неожиданно даже для себя самой, выскочила замуж.

Дмитрий учился в аспирантуре в нашем же институте. Мы познакомились в клубе на одной из дискотек. Я неплохо танцевала, а он оказался достойным партнером. Потом он пошел меня провожать и мы пол ночи целовались на скамейке во дворе моего дома.

Не могу сказать, что я была безумно влюблена, но он был из хорошей семьи, и родителям он нравился. Подружки завистливо вздыхали: «Ах! Какой парень. И почему, Алиска, тебе так везет?» Все считали нас идеальной парой. Многие из моих знакомых как-то вдруг оказались уже семейными, и я решила быть как все.

Через два года мы так надоели друг другу, что без скандалов, к обоюдному удовольствию развелись. К счастью, или несчастью, но детей у нас не было и на память о моем браке мне осталась только однокомнатная квартирка в одном из окраинных районов Москвы. К родителям я возвращаться не захотела и жила одна. За время моего неудачного замужества я успела закончить институт и устроиться на работу. Платили не очень, да и работка была так себе, но ничего лучшего пока не подворачивалось, а одной мне на жизнь хватало.

Завалы на работе в конце каждого месяца, интрижки и подсидки, ежегодный отпуск у моря с ожиданием чего-нибудь эдакого и медленно, но неотвратимо суживающийся круг друзей и поклонников. Постоянные сетования матери, на то что мне пора кончать искать принца и устраивать личную жизнь.

– Ты определяйся со своим Ромой. Мне уже пора внуков нянчить, а ты все копаешься. Мужики они все одинаковые. В семье все от женщины зависит. Если Рома не хочет жениться, посылай его. Молодость и красота проходят быстро и ты уже не девочка.

Я согласно кивала головой, думая о своем, и ничего неожиданного от жизни уже не ждала.

Дядя Алексей немного удивил меня, когда неделю назад заявился ко мне на работу. Он человек не бедный, одевается со вкусом, да и габариты у него солидные. Поэтому когда его импозантная фигура возникла в дверях нашей комнаты, то по ней словно распространилась волна, эпицентром которой был дядя. Коллектив в нашем отделе исключительно женский, поэтому не удивительно, что все разномастные головки повернулись в его сторону. К тому же больше половины наших дам не замужем и, естественно, тетки сразу приняли боевую стойку.

– Алиса, выйди, ты мне нужна на часик. С твоей начальницей я договорился. – Дядя был очень деловой и словно не замечал производимого им фурора.

Удивленная, я выключила компьютер и встала из-за стола. Уговорить нашу мымру отпустить кого-нибудь в рабочее время было нереально. Так видимо считала не я одна.

– Такому мужчине я бы тоже не смогла отказать ни в чем. – Громко возвестила экономистка Мила, симпатичная бойкая деваха.

Чувствуя спиной завистливые взгляды, я вышла из комнаты.

Дядя ждал меня в конце коридора.

– Пошли скорей, времени мало.

– Куда мы так торопимся?

– К нотариусу.

– А зачем?

– Узнаешь. У тебя паспорт с собой?

– Да.

– Отлично. Я хочу сделать тебе подарок.

От нотариуса, подписав кучу подготовленных документов, я вышла владелицей загородного дома.

– Теперь, девочка моя, слушай меня внимательно. В этом мире, – дядя голосом выделил последние два слова, – ты самый дорогой для меня человек. Долго объяснять, но складывается так, что мне надо уйти. Мы больше никогда не увидимся. Не перебивай и молчи, ты все узнаешь. Вот запомни эту комбинацию.

Он показал мне бумажку с рядом написанных на ней букв и цифр.

– Запомнила? Повтори.

Я повторила.

– Это очень важно. Не забудешь?

– Не беспокойся, дядя, у меня хорошая память.

– Это код от одной двери на моей дачке, которая теперь твоя. Дверь находится в подвале. Там в углу есть куча всякого хлама. Разгребешь ее. Найдешь на полу нарисованный прямоугольник с буквами и цифрами внутри. На внешний вид не обращай внимания, это для маскировки. Наберешь код, сильно нажимая на нужные знаки. Дверь откроется сама. Вот держи ключи от дома и калитки. Через неделю, раньше не надо, приедешь туда. Я тебе оставил записку, она за той дверью. Повтори еще раз код. Так хорошо. – Он достал зажигалку и сжег бумажку с кодом. – Прочитаешь, что я там тебе написал и решишь, что с этим тебе делать. Ну все, я не люблю долгих прощаний.

Он порывисто обнял меня, крепко поцеловал в губы. Несколько секунд, держа руками за плечи, внимательно вглядывался в мое лицо, словно запоминая его, затем отпустил и резко повернувшись решительно пошел к своей машине.

В глазах у меня щипало, я ему безоговорочно верила и знала, что мы действительно видимся в последний раз, и больше я никогда уже не прижмусь к его надежной груди.

Как не разбирало меня любопытство, но обещанную неделю я выждала и только после этого в ближайшие выходные отправилась знакомиться со своей новой собственностью.

Внешне дядин подарок меня разочаровал. Я ждала чего-то необычного, а тут… Самый что ни на есть обычный деревенский дом, темный, бревенчатый. Запущенный участок. Покосившийся забор.

Подойдя к дому, я открыла дверь и вошла внутрь. Удручающее впечатление только усилилось. Грязные, едва пропускающие дневной свет, окна. Какой-то хлам, старая полуразвалившаяся мебель, пыль. Впечатление такое, что здесь давно никто не жил. И зачем дядя одарил меня таким дурацким подарком? Это не очень на него похоже.

Я спустилась в подвал. Нащупала выключатель. Под потолком зажглась тусклая лампочка. Искомая куча была на месте. Раскидав ее я обнаружила на полу рисунок, о котором говорил дядя. Если бы он меня не предупредил, я бы точно приняла это за каракули учащегося писать ребенка. Чувствуя себя идиоткой я стала набирать код. Давя на значки, я чувствовали под пальцами обычный бетонный пол. Ничего не нажималось. Но вот я надавила последнюю цифру, раздался треск и часть противоположной стены отъехала в сторону. В открывшемся проеме находилась еще одна дверь. Она сильно смахивала на люк в переборке подводной лодки, какими их показывают в фильмах, с такой же большой круглой рукоятью по середине. А перед ней лежал дипломат.

Я подошла и взяла дипломат. Он оказался довольно-таки тяжелым. Поискав глазами где бы мне расположиться, я заметила кресло. Подтащив его прямо под лампочку, что бы было лучше видно, я уселась поудобнее, положила дипломат на колени и раскрыла его.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Он был полон денег. Пачки долларов, евро, рублей. Никогда в жизни, я не видела их столько. Ну и дядя, крутилось у меня в голове, вот так подарок. Радостно-сумбурные мысли наполнили голову. Какой-то шум вернул меня на грешную землю. Это встала на место плита закрывавшая люк. Я встала, положила дипломат на кресло и прислушалась. Все было тихо. Я поднялась наверх и проверила входную дверь. Она была заперта. Снова спустившись в подвал, я села в кресло и с некоторым трепетом, а вдруг это была галлюцинация, открыла дипломат. Нет, деньги были на месте. А еще там было несколько листков бумаги исписанных крупным почерком дядюшки Алексея. Уже полностью успокоившись, я достала их, закрыла дипломат и сунула его под кресло. Ну вот, теперь можно и почитать, что за послание он мне оставил.

Записка Алексея.

Здравствуй моя дорогая Алиса.

Может это странно, но ты единственный человек на земле которого я люблю и с которым мне действительно жаль расставаться. Обстоятельства сложились так, что я стою перед выбором остаться здесь или навсегда уйти туда. Я ухожу туда. Деньгами можешь пользоваться как сочтешь нужным. Я распродал все свое имущество, закрыл все счета. Здесь все мое земное состояние. В другом мире оно не имеет смысла и мне не нужно, так что пользуйся без зазрения совести.

Не считай меня сумасшедшим, а просто поверь. Тогда в скорости ты сможешь сама убедиться в моей правоте.

Люк, который ты видела за дверью в стене, это дверь в другой мир. Точнее миры. Шлюз между мирами, я привык называть его модулем. Внутри там много всего, но людей нет. После меня ты будешь там единственным обитателем. В записке всего не опишешь, да в этом и нет нужды. Среди прочих чудес техники там есть возможность напрямую записать в сознание определенные знания и умения. Специально для тебя я отметил стрелками на стенах путь к комнате где находиться устройство ввода. В него вставлен диск который называется «базовые понятия». Это на нем написано по-русски. На кресле лежит картинка, там показано как подсоединить датчики и надеть шлем. Сядешь в кресло, сделаешь все как указано и включишь прибор, кнопка помечена красным крестиком. Теперь он будет настраиваться на биополе твоего мозга. Это не очень приятно, но ты терпи. Потом в голове станет как бы пусто и ты ясно услышишь три щелчка, пауза и опять три щелчка. Причем раздаются они не в ушах, а прямо под черепом в голове. Теперь нажмешь кнопку с синим крестиком, и программа начнет работать.

Далее ты во всем сможешь разобраться сама.

Наружная дверь закрывается автоматически, как только откроешь люк в модуль или через три минуты. Изнутри она открывается без всяких хитростей, поворотом штурвала.

Еще одно. Это касается времени и это очень важно. Едва ты закроешь люк в модуль, как время на земле для тебя останавливается. Сколько бы времени ты не провела внутри, обратно ты вернешься в тот же день и час, когда закрыла люк. Это не вяжется со школьным курсом физики, но привыкнешь ты к этому легко. Единственная неприятность состоит в том, что открыть люк обратно ты сможешь только через двенадцать лет по внутреннему времени. Это связано с накоплением энергии во внутренних хроноциклах здешней пространственно-временной аномалии. Зато этот люк всегда связан с землей, а через другой ты все это время свободно можешь выходить в какой-то другой, параллельный нашему, мир. Возможно именно потому, что миры параллельны, он всегда будет землеподобен, но не идентичен. Учти это и будь осторожна. Модуль находится между мирами, никакие внешние силы на него не действуют. Поэтому он всегда может служить надежным убежищем. Если один выход модуля связан с землей, то мир у другого иногда меняется. Почему это происходит объяснить трудно. Но напряженность хронополя в тот момент возрастает, на это укажет индикатор. В этом случае при открытии люка происходит сброс энергии и модуль переключается на другой мир. Связь предыдущего мира с модулем рвется. Если выйти в этот момент, то вернуться уже нельзя и ты навсегда останешься в другом мире. Но если ты будешь в модуле и просто откроешь и закроешь люк то для тебя ничего не измениться. Ты просто сможешь посещать теперь уже другой мир. Вот только в предыдущий никогда вернуться не сможешь.

Как ты уже догадалась, я встал перед таким выбором, и решил что не могу бросить тот мир. Я провел в нем более сорока лет, он мне ближе чем земля и другие мне не нужны.

Прощай.

Дядя Алексей.

P.S. Я мог бы попытаться сделать подарок человечеству, но боюсь, что оно еще не доросло до этого. Сильно подозреваю, что наши политики получив в руки такой инструмент, испохабят и другие миры. Но теперь ты хозяйка, я выбрал тебя в наследники и как этим всем распорядиться ты решай сама.

Дочитав записку, я задумалась. Достала и пересчитала деньги. Оказалось 520.000 долларов, 40.000 евро и 1.500.000 рублей. Да, однако. На розыгрыш это не похоже. Дядя не был эдаким шутником, да и денег слишком много. Ради шутки со мной такую сумму использовать бы не стали. Скорее всего это правда, и мне надо решить: хорошо пожить здесь, или на двенадцать лет нырнуть в неизвестность. Задачка. И тут я вдруг четко поняла, что подсознательно уже давно, возможно сразу, определилась. Иначе уже бы мчалась тратить неожиданно свалившееся богатство. Да и дядя видимо знал меня лучше чем я сама, и если бы просто хотел сделать меня богатой, передал бы мне эти деньги по-другому. В душе я всегда была романтиком и авантюристкой, он разглядел во мне эту черту и нравились мы друг другу потому, что были родственными душами.

Поняв это я встала, достала мобильник, он был вне зоны действия сети, но я собиралась использовать его как часы. Заметив время, я бросила его на кресло, набрала код, и едва прикрывавшая люк плита отъехала в сторону, решительно открыла его и шагнула в модуль.

2

работа над собой (Алиса)

Задраив люк изнутри, я огляделась. Светло-серые стены, чуть более светлый потолок, чуть более темный пол. Мягкий ненавязчивый свет. Воздух свеж, но не холодно. На стене мелом нарисована стрелка, а ля казаки-разбойники. Двигаясь по дядиным указателям, я быстро нашла нужную комнату. Села в кресло, закрепила датчики. Посмотрела какой вставлен диск, «Базовые понятия, послание Алексея». Написано по-русски, то что надо. Опустила шлем и нажала красную кнопку. Треск, писк, скрежет и вдруг тишина и три явственных щелчка. Я дождалась повтора и нажала синию кнопку.

Различные образы, звуки, запахи, ощущения наполнили меня и сознание растворилось в этом калейдоскопе видений. Ощущение времени исчезло.

Очнулась я в том же кресле. Механический голос в голове размеренно повторял.

– Процедура закончена. Снимите шлем и отсоедините датчики.

Я щелкнула зажимами и сняла шлем. Прибор, закачавший в мои мозги море информации, щелкнул и выключился. Но я не торопилась выбираться из кресла.

Только сейчас, неторопливо разбираясь в своей памяти, я стала понимать каким действительно богатством одарил меня дядюшка Алексей. Теперь я знала почему он не старел, и какие сногсшибательные возможности находятся в моем распоряжении. Но прежде всего мне было необходимо проверить одну вещь.

Я встала и пошла к шлюзу главного входа. Люк через который я проникла в модуль и который был связан с землей являлся на самом деле запасным выходом. Основной, так сказать «парадный вход» выходил в другие миры и мне не терпелось посмотреть куда хроноволны прибили на этот раз дрейфующий в мета пространстве модуль. Могло получиться так, что хотя выход в параллельный мир всегда был на планету земного типа и с похожей биосферой, но располагаться он мог в любом месте метасферы, опоясывающей поверхность планеты. А так как это была точная математическая сфера, с радиусом примерно совпадающим со средним радиусом планеты, то реально точка выхода могла находиться и глубоко под землей и парить в нескольких километрах над поверхностью. Возможен был и глубоководный вариант. В любом случае, при таком раскладе, выход в этот мир стал бы для меня невозможен, и пришлось бы ждать десятки земных лет до контакта со следующим. Поэтому я хотела сразу узнать, придется ли мне провести все двенадцать лет в модуле или мой новый мир для меня доступен.

Модуль был колосальных размеров. Идя его бесконечными коридорами, я испытывала странное чувство, будто после долгой разлуки, ты возвращаешься в хорошо знакомое и не изменившееся место. Вот за этой дверью то-то и то-то, открываешь, и точно – оно.

До главного входа я легкой трусцой добралась минут за пятнадцать. Так, индикаторы показывали, что связь с миром устойчивая, среда за дверью приемлема для существования человека. Уже хорошо. Я включила экран внешнего обзора и облегченно перевела дух. Не подземелье, не подводный мир и не парение высоко над поверхностью. Лес, на 180 градусов обзора вмонтированной во внешнюю дверь камеры, сплошной сумрачный лес. Новый, мой новый неизведанный мир доступен, двери можно открывать.

И хотя зуд был страшный, но я воздержалась от того, чтобы немедленно ступить на почву незнакомой планеты. Теперь главное осторожность и внимательность. Прежде чем делать даже пробную вылазку надо подготовиться.

Начать я решила с безопасности. Внешняя дверь шлюза открывалась только изнутри, поэтому при выходе вовне она блокировалась в открытом положении. Внутреннюю можно было поставить на код. Я не стала выдумывать ничего нового и ввела код придуманный дядей. Теперь надо активизировать роботов охраны. Они были выключены, в противном случае мой первый шаг в модуле стал бы и последним. Перепрограммировав их на себя, я активировала их. Теперь я была их полной хозяйкой и они выполняли только мои приказы.

Разобравшись с безопасностью, я занялась собой. Перво-наперво станем абсолютно здоровой. Капсула регенерации имела массу стандартных режимов, позволяла она создавать и свои, но этим можно заняться и позже. Один из стандартных режимов состоял в приведении организма к генетически заложенной норме. После данной процедуры, подвергшийся ей организм становился абсолютно здоровым, лучше чем космонавты перед стартом. Все болезни, дефекты, увечья, исчезало все. Заодно можно было подправить и что-нибудь в своем физическом состоянии.

Для начала мне надо было сделать полное сканирование тела, так как моих параметров в базе данных капсулы естественно не было. Полностью раздевшись я включила прибор и легла в капсулу сканера. Крышка закрылась и светящаяся, охватывающая контуры тела кривая несколько раз пробежалась от кончиков ногтей на ногах, до макушки и обратно.

– Сканирование закончено.

Крышка поднялась. Я встала и, не одеваясь, все равно скоро лезть в капсулу регенерации, подошла к компьютеру и вывела на экран результаты сканирования.

Умная программа показывала мне все дефекты которые предлагалось устранить. Сильно не вникая я пролистала внушительный список. Обратила внимание на результат, отклонение от нормы 30 процентов. Так, к тридцати годам я свой ресурс выработала на треть. Далее предлагалось определиться с внешним видом. Компьютер выдал мое трехмерное изображение, мне надо было утвердить длину волос, ногтей, цвет глаз и тех же волос, оставлять морщинки или нет и т. д. и т. п. Причем по всем частям тела. Глянув на бесконечный список, я убрала все морщины скопом и все волосы на теле. Терпеть не могу брить ноги. Во всем остальном решила согласиться с тем, что предлагал компьютер. В конце концов потом исправлю, если не понравится. Нажала ввод и шагнула в капсулу регенерации.

Внутри она была абсолютно пуста. Я захлопнула люк и встала посередине в расслабленной позе. Тотчас пространство вокруг меня словно сгустилось, я уже не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Возникло ощущение, что я распадаюсь на части и растворюсь в какой-то вязкой субстации.

Сознание вернулось рывком. Я стояла на том же месте, и тугие, бьющие со всех сторон струи воды смывали с меня зеленоватую, желеобразную слизь. Чувствовала я себя на удивление хорошо. Душ кончился, струи теплого воздуха осушили тело и я вышла из капсулы.

Голова была ясной, во всем теле ощущалась необыкновенная бодрость. Энергия переполняла и била через край. Хотелось есть, сворачивать горы и совершать подвиги. А еще очень хотелось грубой плотской любви, но ни одной особи мужского пола в обозримом пространстве не наблюдалось, и это было хорошо, иначе без насилия бы не обошлось.

Глава 3
Благородная дама в пятом поколении

1

родные пенаты (Шарлота)

– Ну-ка, Лота, подойди-ка ко мне, давненько я тебя, девочка, не видел. Да она вырастит у тебя настоящей красоткой. – Дядя Пет треплет меня по голове.

– Но слишком уж она у тебя шустрая и наглая. Мужья таких не любят. Ха-ха-ха, – он опять громко смеется, тряся огромным животом и всеми своими многочисленными подбородками, – Как она отбрила кюре.

– Да просто не знаю, что с ней делать, сущий сорванец, носится где попало, за пяльцы не усадишь, и язычок стал острый как жало. Пороть ее что ли чаще? Отец грозно смотрит на меня, но я то знаю, что он меня любит, и все его грозные слова просто так.

– Хотел отдать монахам на воспитание, может хоть они сделают из этого чертенка настоящую благородную девицу, да разве с женой договоришься! А после сегодняшнего, я думаю она вообще о Лоте говорить не захочет.

– Да, ты прав, на воспитание нужны деньги, эти чертовы монахи только твердят о бескорыстии, а сами дерут в три шеи. Дядя задумчиво подпирает голову.

– Но я попробую помочь тебе, Сорель.

Предметом обсуждения отца и заехавшего к нам в гости дяди Пета стало утреннее происшествие. Оно страшно разозлило мать, ввело в ступор кюре, озадачило отца, и почему-то развеселило дядю. Произошло же следующее.

Утром, еще до утренней трапезы, я тайком вылезла из окна своей комнаты и убежала на реку купаться с деревенскими мальчишками. Летом я почти всегда так делаю. С ними гораздо веселее. Это не тоскливые омовения, которые устраиваются раз в неделю моей матерью, когда все наше семейство выходит к реке. Ставиться палатка, в которой я и две мои сестры переодеваемся, напяливая на себя длинные до пят купальные рубашки. В этих рубашках, когда они намокнут, не то что плавать, просто двигаться невозможно. Но кого это волнует? Моя мать считает, что благородным девицам плавать необязательно – это низкое занятие. Когда очень жарко, можно лишь остудить тело в реке. Поэтому мы, под присмотром конюха Бара, чтобы не утонули, как дуры, чинно входим в воду на песчаной отмели, где глубина по пояс взрослому человеку. Окунаемся, но так чтобы не намочить голову. Постоим немного, слегка поворачиваясь из стороны в сторону, и чинно выходим обратно. Переодеваемся и возвращаемся в замок. Просто идиотизм. Сестры делают вид, что им это нравиться.

– Ах, как здорово было, мамочка! Вода такая хорошая!

Я же просто ненавижу эти купания. То ли дело с мальчишками. Мы весело сбегаем к речке, сбрасываем одежду и бросаемся в воду. Над душой никто не стоит, не надо думать, что можно благородной девочке, а что нельзя. Можно все! Плавать, нырять, прыгать в воду, брызгаться все, что придет в голову. И на берегу можно бегать, валяться на песке, дурачиться, кувыркаться, короче полная свобода. Конечно, мы купаемся голышом, ведь плавать без одежды гораздо удобнее и приятнее, и никого это не напрягает, мы просто не обращаем на это внимания. Ребятам все равно, они что голых девчонок не видели? Да и мне на это наплевать, бог всех нас создал одинаковыми, чего скрывать, если ты такая же, как и остальные.

Но в это утро моя вылазка не осталась незамеченной. Наверное моя сестра Бета заметила меня, когда я залезала обратно, и наябедничала. Поэтому наш кюре и привязался ко мне, мол тебе надо исповедаться и покаяться, а он от лица господа наложит на меня наказание. Ох и любит же наш кюре исповедывать и наказывать. Особенно допекает меня и моих сестер. Каждый раз на исповеди он просто выворачивает тебя наизнанку, особенно его почему-то всегда интересует, а что ты думаешь о мальчиках, видел ли кто-нибудь тебя голой, трогаешь ли себя за неприличные места и каким образом, что ты при этом чувствовала и тому подобные вещи. После его исповедей мне почему-то всегда было стыдно и гадко. Причем я стала замечать, что он старается нас унизить, все повернуть так, будто мы только и хотим сделать что-нибудь низменное. После исповеди обычно назначалось наказание: чтение молитв или порка. Наказание осуществляли в комнате у матери в присутствие кюре, матери и нас, всех трех сестер, независимо наказали тебя или нет. Кюре считает, что послушным детям полезно смотреть как наказывают провинившихся, а наказываемым должно быть стыдно перед сестрами. Изредка заходит отец. В этом случае кюре всегда отменяет порку и ограничивается только чтением молитв. Молитвы заставляли читать, стоя в углу на коленях. Та кому была назначена порка, раздевалась и ложилась животом на скамью у стены. Пороли кожаным ремнем, обычно сам кюре иногда мать. Били не сильно, так что бы спина и задница особенно не болели, мать наказывала сильнее – кюре дольше. Было не столько больно, сколько противно. Нас с Бетой чаще заставляли читать молитвы, а в плане порки особенно доставалось моей старшей сестре Сореле, она на два года старше, ей уже тринадцать лет и у нее на теле уже всякие штучки как у настоящей женщины. Как-то, когда она голая лежала на лавке и кюре, сально поблескивая глазками шлепал ее ремнем, я спросила, если показывать свое тело грешно, то почему кюре наказывая нас, заставляет раздеваться. В ответ меня тоже разложили на лавке и, охаживая по заднице ремнем, мать объяснила мне, что кюре человек святой, общается с богом за нас грешных и то, что нельзя показывать обычным людям, его не касается. Вот так. Интересно, а если бы у нас был брат, его пороли бы вместе с нами? Кажется после этого дня я возненавидела не только кюре, но и мать с ее богом.

Так вот, когда кюре после трапезы насел на меня со своей исповедью и покаянием, я заявила, что если я в чем виновата, я попрошу прощения у господа бога напрямую без посредников, и если он не сочтет нужным меня карать, то тем более это не дело кого-то мелкого священника. Когда я это сказала, царящий за столом гомон вдруг смолк, все замерли, как по команде. Тишина повисла словно перед грозой. Кюре, казалось, хватит апоплексический удар, он весь покраснел, рот, как у вытащенной на берег рыбы, часто и беззвучно разевался, хватая воздух. Мать, наоборот, побледнела и прямо-таки взвилась из-за стола, готовая разразится криком. Но тут раздался громоподобный хохот дяди, к которому сначала присоединился отец, а затем и все остальные. Под этот хохот кюре словно сомнамбула вышел из трапезной.

– Ай да девчонка, ай да молодец, – хохотал дядя. Отсмеявшись он встал из-за стола и повернулся к отцу.

– Сорель, пошли к тебе, выпьем винца, поговорим о жизни, и позови к нам этого сорванца.

И вот теперь мы в комнате отца и они с дядей обсуждают мою судьбу.

– Уж очень мне нравиться этот чертенок, – басил дядя, – а оставь ее здесь, твоя мымра со своим извращенцем просто сживут ее со свету. Как ты только можешь жить с такой стервой?

– Оставь Пет, ты же все знаешь.

– А, Сорель, ты всегда был тряпкой. Ладно собирай девчонку к камийцам, я дам денег на ее обучение. Ну, детка, – это уже мне – поедешь в монастырь?

– Поеду. – Сейчас я была готова ехать из дома куда угодно.

– Ну вот и славно. Ты вырастешь настоящей красавицей, в монастыре тебя всему научат, а мы тем временем найдем тебе достойного мужа.

2

святая обитель (Шарлота)

Монастырь мне совсем не понравился. Мрачное массивное строение, с позеленевшими от старости стенами, скорее напоминало тюрьму, чем место для обучения и воспитания благородных дочерей королевства.

Когда монастырские ворота закрылись за моей спиной, я испытала мучительное ощущение будто мне не хватает воздуха. Вокруг только каменные стены, решетки на узких окнах, суровые женщины с отрешенными или фанатичными лицами. Полное ощущение, что тебя лишили не только простора, но и свободы.

Нас выстроили во дворе в две шеренги, и мать-настоятельница, медленно прохаживаясь между нами, устроила первую промывку мозгов.

– Ваши родители прислали вас сюда, что бы мы сделали из вас заслуживающих уважения благородных девушек. Вас научат всему, что будет нужно в дальнейшей жизни, закалят ваш дух и укрепят тело. Вы станете прилежными хозяйками, достойными хорошего замужества. Мы подготовим вас и к светской жизни и к материнству. Пока вы здесь, вы все равны, нет дочери принца или простого рыцаря, есть только воспитанницы и их наставники.

Произнося эту речь, она прохаживалась вдоль строя и ее суровый взгляд скользил с лица одной девочки на другую. Когда дошла моя очередь, я поневоле поежилась под ее колючими глазами и отвела взгляд. – Сейчас вы пройдете обязательный ритуал очищения: совершите омовение, исповедуетесь, сестра-целительница осмотрит вас, в храм могут войти только чистые душой и телом. Те, кто окажутся недостойными чести нести послушание и обучаться в нашем монастыре, будут с позором изгнаны из святой обители. Достойным же укажут их кельи. Вы разойдетесь по ним и приведете себя в порядок, как только колокол зазвонит на вечернюю молитву вы все придете в трапезную и после ужина и молитвы я сообщу вам распорядок вашей жизни на ближайшее время. Все, сестра, Мали, проводи воспитанниц.

Угрюмая сестра Мали привела нас в большую абсолютно пустую, если не считать двух длинных деревянных скамеек стоящих вдоль стен, комнату.

– Слушать меня внимательно! – Рявкнула сестра Мали. – Я не люблю повторять дважды. Вы должны раздеться, свою одежду сложите здесь, на скамье у стены, потом по очереди проходите вон в ту дверь. Там вас осмотрят, ответите на заданные вопросы, совершите омовение и получите приличествующую послушницам одежду. Все, вопросы есть?

– А раздеваться надо совсем? – пискнула стоявшая рядом со мной девчонка.

– Да, снимаете с себя все до единой нитки. Начинай, ты пойдешь первая. – Она ткнула пальцем в задавшую вопрос девочку.

Та как-то неловко стала расстегивать трясущимися руками крючки и пуговицы на своей одежде. Остальные, как завороженные, следили за тем как она одну за другой стаскивает с себя различные части своего одеяния. Оставшись в одной нижней юбке, девчонка заколебалась.

– Долго будешь копаться? – резанул по ушам голос Мали, в котором ясно различались угрожающие ноты.

Подстегнутая им, девочка одним движением стянула с себя юбку и осталась совсем голой. Видимо все наставления вылетели у нее из головы, и она замерла по середине комнаты с ворохом одежды в руках, дрожа всем своим беленьким худым тельцем.

– Ну что за бестолочь. Клади свою одежду сюда и двигай в ту дверь. А вы чего ждете? Ну-ка быстро всем раздеться.

Мы торопливо зашуршали одеждой. Обнажиться всем скопом оказалось совсем не так трудно, как это мне казалось, и скоро, сложив свои шмотки кучками на скамейке, посреди комнаты толпилась стайка голеньких девочек. Сестра Мали выстроила нас колонной по одному, и по команде: «Следующая», отправляла очередную девчонку в дверь у противоположной стены.

Скоро подошла и моя очередь. Шлепая босыми ногами по деревянному полу, я прошла в соседнюю комнату. Там мня заставили рассказать коротко о себе и задали несколько дурацких вопросов типа: «Веришь ли ты, девочка, в бога, единого и всемогущего?» или «Чтишь ли ты короля, наместника божьего?», и все в таком духе. Естественно, я на все ответила: «Да» и при этом старалась быть как можно убедительней. Затем последовала довольно неприятная процедура осмотра. Сестра целительница внимательно изучила каждую пядь моего тела, особенно интересуясь девочка ли я и нет ли у меня на теле каких либо дьявольских знаков. Оставшись довольной увиденным, она шлепнула меня по заднице и отправила на омовение. Омовение вылилось в обычное мытье в небольшом бассейне с проточной водой. Пожалуй это было единственное приятное дело в течение сегодняшнего дня. С удовольствием поплескавшись в воде и осушив себя полотенцем, я получила рясу послушницы, сандалии и была наконец принята в монастырь.

Юных воспитанниц, привезенных со всего королевства, селили по двое в небольших кельях. Комната по размерам как большой шкаф, пять шагов в длину, три в ширину. Голые стены, высокий сводчатый потолок, под самым потолком маленькое окошко, через которое едва виднеется клочок серого дождливого неба, два деревянных топчана стоящие вдоль стен, два стула и несколько крючков вбитых в стену. Больше в келье ничего не было, приносить и использовать свои вещи воспитанницам запрещали. Моей соседкой оказалась дочка барона Коса, которую звали Саваж. Мы только успели познакомиться и перекинуться парой слов, как ударил колокол. Отныне он станет отсчитывать для меня часы и дни, потому что колокольный звон определял распорядок всей жизни в монастыре. Потом была молитва, ужин, знакомство с распорядком жизни монастыря и воспитанниц, представление учителей и наставников. А потом потянулись однообразно тоскливые дни.

Утром подъем, умывание холодной водой, молитва, завтрак. После завтрака нас направляли на учебу или работу. Учили нас многому: изящно делать реверанс, пользоваться косметикой, ухаживать за своим телом, вести беседу на заданную тему, музицировать, танцевать, обмахиваться веером, вести переписку, мы изучали мифологию, грамоту, немного занимались арифметикой. Давали нам и некоторые полезные, с моей точки зрения, навыки, например, верховой езды и уходу за больными и ранеными. Были и такие чудные уроки, на которых нас учили, как надо привлекать внимание мужчин и что надо делать что бы им понравиться. – Вы должны быть настолько хороши, что бы за право спать с вами, мужчина согласился всю жизнь кормить, одевать и защищать вас. – Эти слова одной из обучавших нас монахинь запомнились мне, потому что это был главный мотив всего нашего воспитания и обучения – понравиться мужчине, угодить ему. Меня это злило и задевало до мозга костей. Почему меня считают не способной самой устроить свою жизнь, почему я хуже только от того что у меня не болтается между ног какая-то фигня? Но я была уже достаточно взрослой, да и опыт жизни дома научил, что не все вопросы надо задавать вслух и не всеми мыслями делиться с окружающими.

И, конечно, очень много мы занимались законом божьим и молитвами. Молились до обеда и после ужина, перед сном и на восходе, по поводу и без повода. Если бы все они доходили до господа, то он наверное свихнулся бы от лавины наших противоречивых просьб и желаний. В предвидении невзгод, которые могут постигнуть нас по воле неба, и во благо монастыря, нас посылали трудиться на кухню, мыть полы, работать в саду и на огороде. В качестве статистов мы постоянно принимали участие во всех праздничных церковных обрядах. Дни складывались в недели, недели в месяцы и годы. Жизнь текла своим чередом, в каменном мешке монастыря я училась, росла, взрослела, обзавелась новыми подругами и конечно же новыми врагами.

В очередной раз моя судьба совершила крутой вираж, когда мне было уже шестнадцать лет и наше пребывание в святой ученой обители подходило к концу. Некоторых девчонок, с которыми пять лет назад мы прибыли в монастырь, родственники уже забрали назад. Им нашли подходящих мужей и их ждала свадьба и жизнь светских дам, а может и деревенских затворниц, в зависимости от образа жизни их мужей. В любом случае, после семнадцати лет, девушек в монастыре уже не держали, естественно кроме тех, которые решили связать свою судьбу с богом и стать монашками. До такой глупости я конечно не опускалась, но мысли о том, что я буду делать, когда покину монастырь нет-нет, да посещали меня. Возвращаться домой мне совершенно не хотелось. Родственники и знакомые нашей семьи иногда навещали меня в монастыре и сообщали последние домашние новости. По доходившим сведениям мать окончательно затюкала отца. Теперь дома всем заправляет кюре. Он просто достал моих сестер. По округе про них ходят всякие гнусные сплетни, но прямо, конечно, никто ничего не говорит. Тем не менее Сорела, хотя ей уже и восемнадцать, до сих пор не вышла замуж. Некоторые из окрестных дворян, вроде собирались свататься, но передумали. Возможно ее даже выдадут замуж за управляющего, если в течение года не появиться других претендентов на ее руку. Короче, дома ничего хорошего меня не ждало и появления прекрасного принца на горизонте ничего не предвещало.

Как все в моей жизни, очередное приключение началось внезапно. Я влюбилась. По-настоящему, так как только может влюбиться девушка, когда ей только что исполнилось шестнадцать. Вообще весь последний год я прожила в ожидании этого чуда. Любовь была основной темой наших бесед в монастыре. Девчонки уже пару лет не о чем больше и не говорили, любой разговор с чего бы он ни начался, неизменно переходил на мальчишек и на их отношение к нам. Некоторые из нас имели больший опыт общения с противоположным полом и, строя из себя великих знатоков плотской любви, чего только не рассказывали восхищенным, ловящим каждое слово слушательницам.

Была весна, на дворе вовсю светило солнце, как сумасшедшие пели птицы и зеленела свежая травка. Казалось все вокруг было пропитано ожиданием самого основного, самого главного в жизни, ожиданием любви. Естественно, когда судьба свела меня с моим принцем, я бросилась в омут чувств, как с обрыва. Я позабыла обо всем, чувственная волна накрыла меня с головой. Я не ощущала ничего кроме страстного желания быть с любимым, дышать одним с ним воздухом, смотреть на него, слышать его голос.

Познакомились мы в очень даже романтической обстановке. Надо сказать, что обычным путем в монастыре с молодыми мужчинами познакомиться было и невозможно. Шел урок верховой езды. Неожиданно из-под копыт моей лошади прыснул какой-то зверек. Обычно спокойная кобыла взвилась на дыбы, чуть не выкинув меня из седла, и видимо со страху, понесла. Этот бешеный галоп я до сих пор вспоминаю с ужасом. Вцепившись чем только можно в сбрую взбесившейся кобылы, я могла только молить бога, что бы мое неизбежное падение было как можно более мягким. И оно случилось. После очередного прыжка, я не удержалась и вылетев из седла, чувствительно приложилась о некстати подвернувшуюся кочку. Кажется на какое-то мгновение я даже потеряла сознание.

– Вам помочь? Вы слышите меня?

Простые прекрасные слова, но как туго они доходят до моего сознания. Я сидела на земле, упираясь в нее всеми четырьмя конечностями, в голове стоял звон, словно я внутри большого колокола монастыря во время праздника. Большим усилием воли я постаралась сфокусировать зрение на расплывчатой фигуре передо мной.

– Вы не ранены? Я могу чем-нибудь помочь?

Какой чудесный голос: глубокий, чувственный с хрипотцой. Проведя рукой по лицу, я сбрасываю пелену застилающую взор. Да это же мужчина. Молодой, щегольски одетый, прекрасно сложенный и дьявольски красивый. А я как последняя рохля сижу перед ним и тупо мотаю головой. Нет, так не годится, или ты Шарлота не женщина. В кои веки бог послал тебе встречу с настоящим парнем, а ты? Молниеносно проведя инвентаризацию своего тела, и, убедившись, что руки, ноги, голова, спина, живот и прочее, хотя и болит, но вроде действует, я собираю волю в кулак и нахожу в себе силы, как мне кажется, для очаровательной улыбки.

– Вы сможете встать? – Молодой человек видит, что я пришла в себя и протягивает мне руку.

– Конечно. – Говорю я и, взяв его за руку, поднимаюсь на ноги.

В туже минуту, мир словно качнулся, и меня шатнуло в сторону. Но незнакомец не растерялся. Одна его рука обвила мою талию, вторая подхватила под ноги и вместо очередной встречи с землей-матушкой я очутилась у него на руках в весьма тесных объятиях.

– Осторожнее, вы еще в шоке. Вам нужно несколько минут что бы прийти в себя.

Какой милый мальчик! Он осторожно опускается на одно колено и кладет меня на расстеленный на траве камзол. Когда он только успел его снять и разложить?

– Полежите спокойно, а я пока поймаю вашу лошадь. – Его рука нежно гладит меня по щеке и я просто плыву от этой неожиданной ласки.

– Кто вы? – Шепчу я.

– Меня зовут Франс. А вас?

– Шарлота.

– Кажется это за вами. – Он вскакивает на ноги и снова протягивает мне руку.

Вторая попытка встать проходит гораздо успешнее. Меня уже не шатает и я твердо стою на ногах. Виновника моего приключения, монастырскую кобылу, ловить не надо. Она уже успокоилась и стоит неподалеку, пощипывая травку. От монастыря галопом несется к нам какой-то всадник. Наверное кто-то из слуг, кого послали помочь мне.

– До свидания, Шарлота. – Франс быстро наклоняется ко мне и целует в губы.

Я чувствую тепло его кожи, пряный, горьковатый запах мужчины. Это мой первый настоящий поцелуй. Я не успеваю вынырнуть из-под накрывшей меня волны новых ощущений, а он уже вскочил на своего коня и умчался. Я с трудом помню свое возвращение. Я что-то говорила, делала. Отвечала на вопросы, но все было как в тумане. Какая-то маленькая часть Шарлоты заставляла тело совершать привычный ритуал, что бы не привлекать к себе внимания, но основная часть моей души плавала в бесконечном море блаженства. Я целовалась с мужчиной, и каким! Он же настоящий красавец. И как он смотрел на меня, он гладил меня, наверное я ему тоже понравилась. Он настоящий дворянин, у него такой мужественный вид, которого не может быть у человека подлого звания.

В состоянии эйфории я пребывала до конца дня, а на другой день, когда мы раздавали милостыню нищим, у входа в монастырь, какой-то невзрачный человек сунул незаметно мне в руку клочок бумаги. Я не успела толком рассмотреть его, как он растворился в толпе. С трудом дождавшись момента, когда я осталась одна, я достала записку и быстро ее прочитала.

Радостное предчувствие меня не обмануло – это была записка от Франса. Так начался мой первый роман.

Монастырь не тюрьма, и хотя мне приходилось идти на всякие уловки, я могла иногда видеть любимого и даже общаться с ним, не только обмениваясь записками, но и живьем. Конечно наши встречи были редки и непродолжительны, но от этого они были еще прекраснее. Как вешние воды ломают хрупкий весенний лед, так и мои чувства бурлили не замечая преград и моя любовь к Франсу крепла день ото дня. Когда настоятельница сообщила мне, что через месяц я отправляюсь домой, так как родители присмотрели мне мужа и я должна успеть на нашу помолвку, которая состоится в середине лета, я была как оглушенная громом. К счастью, мое состояние мать-настоятельница приписала естественному, по ее мнению, страху девушки перед замужеством.

– Ничего, девочка, такова воля божья. Не всем быть святыми сестрами, кто-то должен продолжать род человеческий. Иди и готовься к своей доле.

И я пошла. В тот же день я все написала Франсу, и он предложил план побега.

3

награда за любовь (Шарлота)

Я металась по комнате загнанной в клетку волчицей. Исхоженная вдоль и поперек комната в паршивой сельской корчме с каждой минутой становилась мне все противнее. Ну сколько можно, это уже переходит все границы. Я чувствовала, что начинаю потихоньку звереть и ненавидеть своего любимого Франса, а главное в голове вдруг появилась мысль: «А не дура ли я, и правильно ли я поступила сбежав с Франсом». От этой мысли становилось как-то нехорошо.

Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула в коридор. Никого не было. Решившись я быстро шагнула к перилам и глянула в низ. Там в большой зале жизнь била ключом. Я отыскала глазами Франса. Моя любовь во всю резалась в карты. «Скотина!» подумала я. Я не могла спуститься и высказать ему, что я об этом думаю, меня могли искать и светиться на людях мне было нельзя.

Я вернулась в комнату, закрыла и заперла дверь, и снова принялась мереть ее шагами. Злоба и раздражение душили меня. За окном уже стемнело. Да что же это такое, никакая карточная игра не может служить оправданием такого поведения. Совратить девушку на побег, соблазнить ее и бросив в вонючей корчме отправиться играть в карты. Нет, пылкие любовники не должны себя так вести. В своих мечтах я рисовала все совсем по-другому.

Ладно попробую собрать остатки гордости и самолюбия и сделать единственную вещь возможную в моем положении – лечь в постель и постараться уснуть. Рано или поздно он все-таки придет и я смогу высказать ему все.

Стук в дверь. Я вскакиваю не зная что предпринять. Бешеные удары сердца сотрясают грудь. Злость толкает послать его к черту и не открывать, пусть помучается. То, что я считаю любовью, требует распахнуть дверь и броситься в объятия любимого. Стук повторяется и я бросаюсь к двери, распахиваю ее, готовая броситься в объятия, и отшатываюсь. В дверях стоит Франс, но он не один. Рядом с ним какой-то мужлан с довольно противной бандитской рожей. При этом Франс до неприличия пьян. Можно сказать, он еле стоит на ногах.

– Дорогая, а вот и мы. – Лицо любимого расплывается в противной слюнявой улыбке. – Что же ты держишь нас в коридоре? Приглашай в комнату.

– Проходите. – Говорю я ледяным тоном, но Франс ничего не замечает, а бандитская рожа только нагло ухмыляемся.

Франс вваливается в комнату и плюхается в кресло. На нем лежат мои вещи, но ему все равно. Бандитская рожа закрывает дверь и остается стоять рядом с ней. Чем дальше, тем меньше все это мне нравиться.

– Кто с тобой? Зачем ты его привел? – Продолжаю я отступая в глубину комнаты.

– Это мой друг! Как тебя, кстати, зовут? Так, что будь с ним поласковее, женщина!

– Хорош друг! Даже имени не знаешь.

– Ваш муж немного выпил и забыл, что меня зовут Наян. – Голос у рожи такой же хриплый и противный, как она сама.

– Франс! Я не хочу сейчас ни с кем общаться. Господин Наян, оставьте нас пожалуйста.

– О нет проблем, как только получу долг.

– Все деньги у моего мужа. – Начиная испытывать помимо гнева и некое чувство тревоги, я поворачиваюсь к любимому.

Эта пьяная скотина, сидя в кресле на моих платьях, уже заснула. Рука, которой он подпер падающую голову, скособочила ему рожу на бок, из приоткрывшегося рта на подбородок течет тонкая струйка слюны. Вид у Франса был просто непотребный. Озлившись я пинаю его по ноге.

– А, что? – Вскрикивает он, но голову поднимает и садится довольно прямо.

– Твой друг Наян говорит, что ты ему должен денег. Расплатись, и пусть он уходит.

– Какие деньги? Я же все проиграл! Но мы же договорились?

– Как проиграл? Кто и о чем договорился? – Я уже просто кричу. Это же черт знает что. Если этот гад проиграл все деньги, то я, не знаю что сделаю.

– Эй, друг, объясни ей, а то у меня язык еле ворочается. – Кое-как выдавив из себя эту фразу, Франс роняет голову на грудь и его тело расплывается по креслу.

Пока я общаюсь со своим уродом. Бандитская рожа по-деловому оглядев комнату, закрывает дверь на засов и скрестив руки на груди нагло меня рассматривает.

– Сударь! Это не очень учтиво с моей стороны, но сейчас я не могу пообщаться с вами, поэтому прошу вас удалиться, а все вопросы мы решим завтра. – Я стараюсь говорить как можно более спокойно, но спокойствие дается мне с трудом. Внутри у меня все клокочет, от злости, страха и ненависти.

Наянова морда растягивается в гнусной ухмылке.

– Гостеприимство очевидно не является вашей добродетелью? – В его голосе явно слышатся ирония. – Может вы позволите мне все объяснить?

– Нет, не позволю. Завтра объясните, а сейчас выметайтесь!

– Какие мы грозные. Но тем не менее вопрос о долгах вашего мужа мы обсудим сейчас. Хотите вы этого или не хотите. Если не хотите, то это даже интереснее. – Он облокачивается на закрытую дверь и видя, мою беспомощность перед такой наглостью продолжает. – Видите ли в чем дело, вашему мужу сегодня чертовски не везет в карты. Он проиграл все деньги. Возможно это по тому, что ему явно повезло в чем-то другом. Вы дьявольски красивы и аппетитны.

– Зачем вы мне это рассказываете, какое мне до этого дело?

– Самое непосредственное. Проиграв все деньги и желая отыграться он поставил на кон вас, точнее право разок попользоваться вашими ласками, и снова проиграл. Так что сударыня вы должны подарить мне сейчас немного своей любви.

С этими словами он начинает медленно приближаться ко мне и глаза его затуманиваются нехорошей похотливой поволокой.

– Да как вы смеете! Я буду кричать! Франс! – Я пячусь назад, постепенно повышая голос, который в конце концов переходит в настоящий визг.

Наяна же все это просто забавляет. Протянув руку он встряхивает Франса и когда тот открывает глаза басит:

– Объясни своей лярве, что тут и как, а то она чагой-то не понимает.

– Да, Лота, все нормально. – Бормочет Франс. – Можешь перепихнуться с моим другом. Я разрешаю.

Дав свое благословение, он опять отключается. А я стою словно пораженная громом. И эту сволочь я любила. Господи какая же я дура. Мой ласковый, нежный, единственный, легко проигрывает свою любимую в карты и бросает, как тряпку, под какого-то грязного, вонючего мужика. Гнев ударяет мне в голову. Сжав кулаки я делаю шаг в их сторону не думая о последствиях, с единственным желанием расцарапать эти гнусные рожи.

Франс, с блаженной, слюнявой улыбкой дебила сопит в кресле и ему ни до кого нет дела. Но Наян просто преображается. Все показное благодушие и некое подобие учтивости с него вдруг слетают. Они и так видимо давались ему с трудом, а сейчас дав волю своим инстинктам он просто превращается в дикое животное, точнее в жаждущего случки самца.

– Кончай ломаться сука! – Рычит он. – Можешь орать, брыкаться, так даже интересней, только если не хочешь, что бы я еще и набил тебе морду быстро раздевайся и показывай на что ты способна.

– Мерзавец! – Я пытаюсь ударить его по лицу.

Он легко перехватывает мою руку и отвешивает мне увесистую оплеуху, от которой я отлетаю назад и падаю на кровать. Насильник наваливается на меня, я вырываюсь из всех сил, но он очень тяжел и силен. С треском рвется платье, он пытается сорвать его с меня. Извернувшись я кусаю его за руку, с удовольствием ощущая как мои зубы прокусывают грубую кожу и чувствуя вкус появившейся крови. От боли он орет и от души бьет меня другой рукой. Боли я не чувствую, но на какое-то мгновение отключаюсь. Когда я прихожу в себя, то понимаю, что я лежу на кровати уже совершенно голая, а грубые руки во всю шарят по моему телу.

– Все будет отлично крошка, тебе еще как понравиться. У тебя замечательные свеженькие грудки, а попка просто класс. С такой фигуркой ты обязана знать, что такое настоящий мужчина, а не слюнявый сосунок. – Бормочет Наян, тиская мои ляжки и пытаясь раздвинуть судорожно сжатые ноги.

От него нестерпимо воняет перегаром и чесноком. На какое-то мгновение он отпускает меня, что бы снять штаны. Это мой шанс, и я его не упускаю. Что было силы я пинаю его в выпирающую мужскую гордость. Взвыв он сгибается у кровати, а я выхватив из-под подушки кинжал бросаюсь к нему.

– Убью сука! – Хрипит он.

И это его последние слова. Пользуясь тем, что его руки прижаты к низу живота, я за волосы отгибаю его голову и наношу удар в основание шеи. Он пытается защититься, руки дергаются вверх, но поздно, поздно. Он не успевает. Это понимаем и он и я. Острие тыкается в напряженные мышцы шеи. Никогда не думала, что кожа может быть такой прочной и упругой. Давлю изо всех сил. Лезвие неожиданно легко подается, рассекая плоть. В его глазах, вытесняя похоть и ярость, мелькает животный страх, и тут же поволока смерти накрывает их. Мой кинжал по самую рукоять входит в горло. Брызгает кровь. Его напряженное тело обмякнув валится на пол, а я без сил опускаюсь рядом.