Читать книгу: «Евреи – передовой народ Земли?»

Всем моим потомкам всех национальностей – с категорическим требованием учиться, учиться и еще раз учиться! – ПОСВЯЩАЮ.

Мал золотник, да дорог. Велика Федора, да дура.

Русские поговорки

Прости, Максим, но ты явный мутант. Удачная мутация, одна на миллион…

А. и Б. Стругацкие

Введение

Евреев очень мало на планете… Но каждого еврея очень много.

И. Губерман

Всегда и во все времена евреи становились верхушкой общества, в котором жили. Уже Страбон в I веке по Рождеству Христову писал: «Нет места, куда не проникали бы евреи, племя это везде сделалось господствующим».

Во Франции XIII века жило 13 миллионов человек, из них 150 тысяч евреев. Но 80% всех финансовых операций и 60% всей торговли сосредотачивались в еврейских руках. На юге Франции много было евреев-крестьян. Но большинство из них – богатые владельцы земли. Возникла проблема – работали на их землях христиане, хозяева которых не праздновали воскресения. Церковь требовала сделать именно этот день днем отдыха.

В Германии XV—XVIII веков было понятие: «королевский еврей»: банкир, обеспечивающий приток денег в казну. Число немцев за эти века возросло с 15 до 35 миллионов. В то же время во Франкфурте, признанной столице немецких евреев, в 1499 году обитали 1543 еврея, в 1709 году – 3019 человек из 17—18 тысяч населения Франкфурта. ВСЕХ же евреев, включая новорожденных младенцев, в Германии не больше тех же 100 тысяч к концу XVIII века.

В Российской империи к Первой мировой войне евреи составляли 6 миллионов из 150 миллионов населения империи. То есть 4%. А в рядах торгового класса России их было 35%. И 92% всей хлебной торговли Российской империи сосредоточилось в руках евреев.

Из 12 крупнейших банков только в двух ни в числе видных акционеров, ни в дирекции, ни среди крупных служащих не было евреев. Это Московско-Купеческий и Волжско-Камский банки.

В Российской империи людей, исповедующих иудаизм, стараются не допускать к чиновничьим должностям. Но по переписи 1897 года, 196 человек дворян исповедовали иудаизм и называли своим родным языком «разговорно-еврейский жаргон», то есть идиш. Среди личных дворян и чиновников таких уже 3371 человек. Фабрикант Бродский сделался предводителем дворянства в Екатеринославской губернии.

Что же до крещеных евреев… Можно назвать лейбмедика Павла I Блока – прадеда поэта; министра графа Канкрина, сына раввина при Николае I; военного врача, статского советника Максимилиана Гейне (брата поэта); генерал-губернатора Безака; дипломата, министра при Александре II Гирса; директора Александровского лицея Саломона, шталмейстера двора (придворный чин III класса, равный тайному советнику в штатской службе и генералу в военной); генералов Кауфмана-Туркестанского и Хрулёва, а в Департаменте полиции Виссарионова и Гуровича.

Интеллектуальная элита? Во Франции евреев допускают к получению образования, и вот в середине XVIII века граф Альфред де Виньи пишет: «Это восточное племя, прямые потомки патриархов, преисполненные всеми древними знаниями и гармониями, которые ведут их на вершину успеха в делах, литературе и особенно в искусствах… Всего сто тысяч израильтян среди тридцати шести миллионов французов, но они без конца получают первые призы в лицеях. Четырнадцать из них завоевали первые места в Нормальной школе. Пришлось сократить число тех, кому разрешается участвовать в конкурсе…»

Называя вещи своими именами: власти вводят процентную норму, чтобы спасти 36 миллионов французов от 100 тысяч евреев.

В России тоже действовала процентная норма. В 1902—1904 годах министр В.К. Плеве заявлял: «Благодеяния высшего образования мы можем предоставить лишь ограниченному числу евреев, так как иначе скоро не останется работы для христиан».

Процентная норма не выполнялась. В 1881 году в университетах стало около 9% студентов-евреев, к 1887 году – уже 13,5%. На медицинском факультете в Харькове их стало 42%, в Одесском – 31%, а на юридическом в Одессе – 41%.

При этом евреи учились очень охотно и часто забирали себе большую часть наград и стипендий.

Всякое действие вызывает противодействие.

Две тысячи шестьсот лет назад перс Аман хотел истребить всех евреев, живших в Персидской империи. Он считал, что это люди очень скверные, хитрые и неприятные. Они оттесняют персов от престола персидских царей.

Две тысячи триста лет назад грек Манефон хотел бы перебить всех евреев, потому что они подлые и хитрые. Этой подлостью и хитростью они захватывают места чиновников и накапливают богатства, оттесняя честных и достойных греков.

В X веке византиец Беда Достопочтенный хотел бы выгнать всех евреев из Византийской империи. Ведь мерзкие евреи обманывают и угнетают христиан, присваивая их имущество.

В XIV веке папа Иннокентий III сетовал на странный произвол Господа Бога, который дал богатства не хорошим католикам, а противным евреям, которые распяли Христа.

В XV веке король Испании Фердинанд велел евреям убираться из его страны, но оставить все свое имущество. Ведь это имущество они нажили, обманывая христиан, подлыми и низкими способами.

В XVIII веке французский просветитель Вольтер писал, что евреи – «не что иное, как невежественный и варварский народ, который издревле соединяет грязнейшее корыстолюбие с отвратительнейшим суеверием и непреодолимейшей ненавистью ко всем народам, среди которых они терпимы и за счет которых они обогащаются».

Ему вторил один из основателей США, творец ее Конституции, Бенджамин Франклин: «Если мы, путем Конституции, не исключим евреев из Соединенных Штатов, то менее чем через двести лет они ринутся в большом количестве, возьмут верх, проглотят страну и изменят форму нашего правления. Если вы не исключите их, то менее чем через двести лет наши потомки будут работать на полях, содержа их, в то время, когда они будут потирать руки в своих конторах. Я предупреждаю вас, что если вы не исключите евреев навсегда, то ваши потомки будут проклинать вас в ваших могилах».

В XIX веке немецкий интеллектуал А. Штекер стонал: «Евреи – это наше несчастье!». А один из лидеров немецкой социал-демократии, Евгений Дюринг, полагал: «Еврейский вопрос есть просто вопрос расовый, и евреи не просто нам чуждая, но врожденно и бесповоротно испорченная раса». «Германия стоит перед опасностью иностранного господства».

Вильгельм Марр, полуеврей, в книге «Победа иудаизма над германизмом» в 1879 году ввел само слово «антисемитизм».

В своей речи 22 марта 1858 года член палаты общин Ньюдигейт заявил: «Евреи прямо и косвенно способствуют разорению и нищете подобных им безнравственными и лукавыми уловками. Причина ненависти к ним лежит в характере иудаизма, который объединяет своих приверженцев на аморальных основах».

А лорд Харрингтон в палате лордов поддержал его в речи 12 июля 1958 года: «Я возражаю против допущения евреев, ибо они величайшие денежные заимодавцы в мире. Им безразлично, поддерживают ли они хорошие или плохие дела. Вследствие этого нации мира стонут от непосильно тяжелой системы налогов и национальных долгов. Они являются всегда величайшими врагами свободы».

Во Франции Эдуард Дрюмон в 1886 году в книге «Еврейская Франция» пугал читателей тем, что евреи с их хитростью, умом и образованностью скоро покорят Францию и сделают ее еврейским государством.

В начале XX века, всего сто лет назад, «Союз русского народа» выдвинул лозунг: «Бей жидов, спасай Россию». Ведь адовы дети, жиды, своей дьявольской хитростью прибрали к рукам все богатства России.

В середине того же XX века, всего шестьдесят лет назад, немецкие нацисты хотели убить как можно больше евреев, потому что от евреев проистекают все беды всей цивилизации.

В самом конце XX – начале XXI века евреи приватизировали почти всю собственность в Российской Федерации. «Патриотическая» пресса рассказывает, что они подлыми манипуляциями отняли у русского народа нажитое вековым трудом.

Евреи – небольшой народ. Всех-то евреев на всем земном шаре около 16 миллионов человек. И еще 40 миллионов тех, в ком течет толика еврейской крови. Исключим из их числа чернокожих иудаистов – фалаша, евреев из Марокко, Йемена, других мусульманских государств: очевидно, что ни в грехе излишнего образования, ни в грехе финансового процветания они не повинны. Правительство Израиля изо всех сил пытается цивилизовать их, но получается плохо.

Евреи держат в своих руках огромную часть мирового капитала. Евреи берут львиную долю престижных премий и грантов, преподают в университетах и издают международные журналы. Всех же этих евреев самое большее 8—10 миллионов человек на всем земном шаре. Вместе с полукровками и четвертькровками – пусть будет 20 миллионов. 0,3% населения Земли. 3% европейской части человечества.

Во всех странах, во все времена эта кучка неизбежно в меньшинстве. И эта ничтожная кучка везде и всегда выбивается из низов. Вечно евреи оказываются лидерами своих обществ, накапливают богатства, делают карьеры, управляют и принимают решения.

И второй железный закон: везде и всегда господство евреев вызывает протест всех остальных. Евреев в лучшем случае не любят, а очень часто пытаются оттеснить, даже изгнать или истребить. Но, конечно же, это не удается. А самое главное – евреи все равно не «исправляются».

В XIII веке евреев выгнали из Англии и Франции, чтобы не конкурировали с христианами. С XVII века в этих странах появились совсем другие евреи – но тут же началось то же самое: и успешная конкуренция евреев, и ненависть к ним.

О «еврейском вопросе» написаны целые библиотеки. Написаны буквально тысячи книг и с антисемитских позиций. И прямо-таки в молитвенном экстазе от гениальности и прочих достоинств евреев. Но никто до сих пор не смог объяснить самого главного: что же такое происходит с евреями? Почему они все время выбиваются в лидеры, накапливают богатства, делают карьеры, управляют другими людьми? И почему их лидерство воспринимается так болезненно? Чем так досадили евреи всему остальному человечеству?

Так вот – теперь я знаю ответы на эти вопросы. Как всегда, они оказались очень и очень простыми. Я нашел эти ответы в ходе работы над другой книгой… Почти случайно! Но пусть так – мне кажется, я все же натолкнулся на решение этого главного вопроса. Осмелюсь утверждать: я знаю, почему евреи именно такие, а не другие. Это знание – даже не моя особая заслуга. Так получилось. Но раз получилось – надо же рассказать о своем открытии читателю.

Часть 1
Что было и что есть

Все народы ненавидят друг друга. Все народы ненавидят евреев.

Марк Твен

Глава 1
В начале всех начал

Евреи:

– Христиане нас не любят!

Владимир Жаботинский:

– А почему вас должны любить?!

Подлинный диалог

Евреи и Бог

Рассказывая о праотце евреев Аврааме, Библия очень конкретно привязывает событие к месту и времени: «Вышед Авраам из Ура Халдейского».

Точная дата не названа, и ее можно вычислять разными способами. Но событие – очень конкретное, и Ур Халдейский тоже хорошо известен историкам Древнего Востока.

Дальше Библия сообщает, что Господь Бог лично явился Аврааму и заключил с ним договор. Однажды Авраам «возвел очи свои, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал им от входа в шатер, и поклонился до земли.

И сказал: Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего.

И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; а потом пойдете; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь.

И поспешил Авраам в шатер к Сарре, и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки, и сделай пресные хлебы.

И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего. И дал отроку, и тот поспешил приготовить его.

И взял масла и молока, и теленка приготовленного, и поставил пред ними; а сам стоял подле них под деревом. И они ели»¹ (Бытие. Глава 18. 2—8).

Все язычники общались со своими богами. Все язычники рассказывали, как их предки пили и ели со своими богами. Ничего нового!

Новое в том, что Бог внезапно сам появляется пред Авраамом. Язычник всегда связан с определенным участком земли, его боги всегда жестко привязаны к этому участку. Договор между этими богами и племенем и заключить невозможно: он просто существует, такой же очевидный, как вода, небо и дыхание.

А тут – смотрите! Авраам уходит из Ура Халдейского. Он в пути. И тут перед ним вдруг появляется Бог. И заявляет: «От Авраама произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли.

Ибо я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путем Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь с Авраамом, что сказал о нем»² (Бытие. Глава 18. 18—19).

Опять нечто новое, невероятное: Бог хочет заключить с евреями договор! Это не местный божок, связанный с отдельной территорией. Он – космически громадный Бог, сотворивший всю видимую Вселенную. И начинается Библия словами: «В начале Бог сотворил небо и землю»³ (Бытие. Глава 1. 1).

Бог был до появления материальной Вселенной. Он вечен, и он первопричина всему. И называют его Й’ахве⁴, то есть «сущий»: существующий.

Местный божок тоже контракта с племенем не подписывает, но по другой причине: в этом нет никакой необходимости. Племя и его бог и так связаны тысячами нитей, не разорвать.

А вот Й’ахве – Сверхбог, Сверхсущество изначально никак не связано с отдельным племенем. Это существо выбирает племя… даже не племя! Выбирает родоначальника племени и заключает с ним союз…

Первый вопрос: зачем?! Каковы планы этого Высшего Существа?!

Второй вопрос: какое отношение имеют к выбору Бога личные качества евреев? Выбирает Бог кого попало, неважно кого. Или все же выбирает «со смыслом». Как опытный начальник выделяет из толпы сезонных рабочих явного лидера:

– Ты и будешь распоряжаться на этом участке работ!

На первый вопрос ответить проще. По мнению большинства богословов, Бог хочет вырастить новый тип человека. Человека, познавшего Бога и связанного с ним. Бог и выращивает этот человеческий тип из евреев. Почему именно из них? Это не очень простой вопрос.

Уже за этой библейской традицией стоит некая особенность евреев: ни один народ никогда не оказывался в положении этакой «божественной лаборатории».

Заключив договор с Богом, евреи попадают в плен к египтянам, где опять происходит невероятное количество приключений. Только первому пророку Моисею Господь объясняет смысл своего появления перед Авраамом и его сыновьями, Исааком и Иаковом. Оказывается, хочет дать иудеям землю Ханаанскую, «землю Хананеев, и Хеттеян, и Аморреев, и Евеев, и Иевусеев, о которой клялся Он отцам твоим, что отдаст тебе землю, где течет молоко и мед».⁵

Моисей с помощью Бога выводит иудеев из Египта и сорок лет водит их по пустыне⁶. От Бога на горе Синай Моисей получает не менее знаменитые «Десять скрижалей», то есть две каменные плиты с текстом законов, которые Бог дал иудеям и велел их неукоснительно соблюдать.

Наконец после многих приключений, в основном батального жанра, иудеи завоевывают Ханаан.

Пересказывать эти легенды нет никакой необходимости: в наше время они изданы на русском языке огромными тиражами и разной степени популярности – от девятитомной «Библии с комментариями» до «Популярной Библии для детей», где вся библейская история изложена на 35 страницах с картинками. Каждый сможет потратить на их изучение ровно столько времени и умственной энергии, сколько захочет.

О слове «еврей»

Первый раз в истории слово «Израиль» упоминается в 1233 году до Рождества Христова. Это свирепая надпись на стеле, поставленной фараоном Мернептой в память о победоносном походе:

«Никто под девятью дугами головы не поднимает; разрушена Техену, затихло Хати, разграбленный Ханаан постигло зло, Аскалон был взят. Гезер как бы и не существовал, Иноам как бы никогда и не был, Израиль опустошен и семя его уничтожено, Хару стоит перед Египтом, как беззащитная вдова».

У историков нет единого мнения о том, что такое Техену, Аскалон и Хати. Но главное, в этой надписи египтяне четко различают Ханаан и Израиль. Возможно, именно в это время, в XIII веке до Р.Х., евреи действительно проникают в Ханаан.

Само слово «еврей» многие ученые связывают с «ибри», то есть «заречные». То ли люди с другого берега реки, то ли «перешедшие реку». Вопрос, конечно, когда именно они перешли реку и какую. По версии С.М. Дубнова, так называли уже Авраама, когда он пришел «с берега дальней реки, и это имя осталось за его потомками».⁷

Большинство ученых предполагают, что слово «ибри» более позднее. Так стали называть тех, кто переселился в Ханаан с другого берега Иордана. Если так – то «перейти реку» предки евреев могли как раз в XIII веке, при переселении «колен Израилевых».

Некоторые же историки полагают, что израильские племена давно уже жили в Ханаане, просто о них ничего не было слышно до 1233 года. По их мнению, не все израильские племена были евреями. Слово это относилось только к переселенцам, к «перешедшим реку».

Другое мнение: что слово «еврей» пошло от широко распространенного слова «хапиру», «хабиру», «апиру». Например, некий Абди-Хиба, тогдашний царек Иерусалима, около 1400 года сообщает о вторжении в его страну «людей хабири» и жалуется, что ему нет помощи со стороны Египта. Или когда вторгшиеся в Сирию войска фараона сообщают о «поимке хабиру» и отправке их на строительство каналов.

Этим словом на Переднем Востоке обозначали всех, кто бежал из населенных мест, скрываясь от войны, нашествия, голода или повального мора. Свободных земель на Переднем Востоке было еще много. В Сирии не вывели еще слонов, тысячные стада диких быков-туров мешали пройти домашнему скоту на водопои. В горах Ливана и Антиливана водились медведи, в густых зарослях вдоль рек – тигры, а в открытых степях – львы. Кто не боялся ни слонов, ни тигров, селился в кустарниках и лесах – семьями, родовыми общинами, дружинами.

Так бежали в России казаки на Дон, а китайцы – на периферию страны, в Маньчжурию, и становились там «разбойниками» – хунхузами.

Большие сильные государства начинали войны на землях варварских племен… В 1502 году до Р.Х. на севере Палестины, возле города Мегиддо, состоялась грандиозная битва войска египетского фараона Тутмоса III с хананеями… Каждый из 330 царьков и вождей воевал сам по себе, исход битвы был предельно ясен еще до ее начала.

Какое впечатление произвела битва на многоплеменных жителей Ханаана, говорит хотя бы такой факт: грядущую битву сил зла и добра, Бога и дьявола, иудеи уподобили сражению при Мегиддо. Армагеддон… – подобный Мегиддо.

Кто-то побеждал и начинал облагать данью бедных дикарей. «Ответом на небывалый рост эксплуатации был массовый уход населения в хабиру».⁸

Если и правда «еврей» происходит от «хапиру» – «хабиру», – то получается, он происходит от собирательного названия всех изгоев. Всех выпавших из родового уклада, из жизни централизованных империй.

Каждое объяснение слова «еврей» уже делает этот народец чем-то особенным. Не просто обычное племя попало в благоприятные условия и разрослось… Был некий отбор. И был индивидуальный выбор каждого – оставаться частью племени или нет. Часть людей выпала из племенного уклада, потому что оторвалась от «своих», «перешла реку».

Или другой выбор – бежать из давно населенных, привычных мест. Не дать завоевателю грабить себя, не становиться согнутыми в покорности данниками.

В истории известно несколько случаев такого разрыва племенных общностей. Во всех случаях беглецы образовывали совершенно новые общества. И при том гораздо более динамичные! Ведь новое общество уже состояло из тех, кто порвал с традицией. А общество оказывалось без груза прежних традиций и волей-неволей создавало новые обычаи… Естественным образом эти обычаи и традиции оказывались самыми современными из существовавших в это время.

Самые известные из таких общностей – это Древний Рим и США.

Римская империя выросла из маленького городка Рима, а первоначальный Рим населили беглецы из италийских племен. И вообще начался Рим как разбойничий лагерь на большой дороге из старого торгового города Альба-Лонга в глубь Италии.

А Соединенные Штаты выросли из 13 колоний, основанных религиозными диссидентами. Диссидент – значит «инакомыслящий». Пуритане, квакеры, мормоны и кальвианцы не признавали англиканской церкви и хотели уехать из Англии. В католической Европе их тоже не особенно жаловали… Оставалась Америка.

Изначально евреи именно таковы. И как «перешедшие реку», и как «хабиру», принципиальной разницы нет.

Евреи времен Ханаана

Впрочем, во 2-м тысячелетии до Р.Х. Ханаан вовсе не был особенно цивилизованным местом. Древний Ханаан и Израиль в Египте знали, и неплохо. С Переднего Востока вывозилось дерево, металл, кожи, шкуры, слоновая кость (до середины 2-го тысячелетия до Р.Х. в Сирии водилось много слонов – таких же, как в современной Индии; потом их, увы, всех истребили).

В Ханаане долгое время жил образованный египтянин по имени Синухет, и он оставил нам оч-чень интересную «Повесть о Синухете», написанную еще в XX веке до Р.Х. Египетский вельможа Синухет оказывается замешан в заговоре после смерти фараона Аменемхета. Спасая жизнь, Синухет бежит в хорошо знакомые египтянам, но не подвластные фараонам земли – в горную часть Ханаана. Через эту область порой проходили египетские купцы и посланники фараона, многие жители понимали египетский язык.

Судьба Синухета сложилась в общем совсем неплохо. С местным царьком Аммиянши он подружился и даже породнился. Собственноручно рубить дрова или пасти коров ему как-то не приходилось. Но напрасно ждать от Синухета восторга тем, что он увидел в Ханаане.

Жили в местах, где он поселился, люди полуоседлые; не земледельцы, не настоящие кочевники-скотоводы.

«Поскольку скотоводы первой половины 2-го тысячелетия до н. э не были подлинными кочевниками, постольку непрерывно то там, то сям происходил процесс как перехода от жизни подвижных пастушеских племен с базой и посевами у водопоев к полной оседлой жизни, так и наоборот – покидание оседлых селений в дни войн или неурожаев и перехода к скотоводческому полубродяжничеству».⁹

Этот полукочевой мир, варварская периферия тогдашних цивилизаций – Вавилона, Египта, Ассирии, простирался в те поры от Междуречья до Синая и от Аравии до Армянского нагорья и гор Загроса.

Синухет красочно описывает виденное: дикие нравы, поединки, драки с позиции человека гораздо более высокой культуры. Первым в мировой литературе он отзывается о ком-то, как о «великовозрастных детях». Жители царства Аммиянши и его соседи казались ему наивными, глуповатыми и в то же время верными слову, честными, душевно цельными… примерно так, как рисовались гунны, германцы и славяне римским писателям два тысячелетия спустя, а негры – англичанам и французам в XVII—XIX веках, в пору строительства колониальных империй.

Для всех, всерьез претендующих на богоизбранность Ханаана и на невероятную древность высокой израильской культуры, тягостно будет читать «Повесть о Синухете».

После битвы при Мегиддо и завоевания Ханаана Египтом отдельные государства не исчезли. Ханаан продолжал жить как множество разных племен и карликовых государств. «По данным раскопок, то один, то другой город подвергался разновременным разрушениям… эти крепости были центрами городов-государств, достаточно независимыми, чтобы воевать между собой».¹⁰

Время от времени египтяне повторяли свои набеги на Ханаан. Их походы-набеги преследовали сразу три цели: завоевания, устрашения и ограбления. Египтяне завоевывали новые территории, неизменно грабя взятые города и устрашая тех, кто уже стал их постоянными данниками. Так продолжалось до Вавилонского плена.

Глава 2
До Вавилонского плена

…Идиотизм деревенской жизни.

К. Маркс

Первые три века

О первых трех веках жизни евреев в Ханаане мы знаем только из Библии. Других источников нет, а Библия сообщает зачастую совершенно фантастические сведения: хотя бы про Самсона, истребившего тысячу людей ослиной челюстью. Странно, но вот русские богатыри типа Ильи Муромца или Алеши Поповича вызывают обычно у евреев насмешку… А чем Самсон отличается от них?! И от других богатырей других народов?!

Истории про Давида и Голиафа, Самсона и Далилу, Иисуса Навина и иерихонские трубы красивы, поэтичны… И в плане достоверности они находятся где-то рядом с историями про короля Артура или про Кия, Щека и Хорива, польского короля Крака и великана Рюбецаля.

Серьезно же датированная история древних иудеев начинается с истории единого Иудейского царства (около 1067—977 год до Р.Х.), в котором правили Саул, а за ним Давид и Шломо, которого гои называют чаще всего Соломон.

В 977 году до Р.Х., после смерти Шломо-Соломона, Иудейское царство раскололось. Южная часть государства готова была признать сына Шломо, Ровоама, несмотря на его тяжелый, жестокий характер. Десять северных «колен», то есть племен, восстали под характерным лозунгом: «Что у нас общего с домом Давида?!»

С этого времени в истории Ханаана наступает эпоха Двоецарствия: северяне выбрали себе особого царя, и в Израиле быстро сменялись выборные цари, узурпаторы и небольшие династии (дольше трех поколений не сидела на троне ни одна). Омри, пятый израильский царь, построил новую столицу, Самарию. С тех пор Израильское царство называлось иногда Самарским.

В Иудее правили потомки Давида и Соломона.

В Иудее как-то прочнее верили в Й’ахве и более стойко блюли заключенный Авраамом договор. Но и тут поклонялись не только Й’ахве, но и богам рек, местностей и гор. Многоженство и рабство было нормой. При этом обращали в рабство соплеменников и единоверцев, держали в гаремах по нескольку иудеек.

Чистый иудаизм, не смешанный с язычеством, был религией абсолютного меньшинства, интеллектуальной элиты, и не более. Даже цари вовсе не так уж крепки были в «библейской вере». Иноплеменные жены Давида и Соломона свободно отправляли свои обряды, и царь порой лично участвовал в этих обрядах.

Тем более многие рядовые иудеи поклонялись вовсе не Й’ахве. Другие ему поклонялись посредством языческих культов. Третьи даже путали его с другими богами. Другие иудеи легко принимали культы языческих богов.

Отличались этим даже их цари: например, царь Ахаз находился под сильным влиянием Ассирии. И когда ему угрожало несчастье, он решил отвести грозящую беду весьма своеобразным способом: обрезанный потомок Авраама, Исаака и Иакова принес в жертву одного из своих сыновей ассирийскому богу Молоху. Так сказать, для умилостивления божества.

Но Иудея – это страна несравненно более иудаистская, чем расположенный к северу от нее Израиль. В Израиле же так вообще во многом вернулись к языческим формам почитания Й’ахве – например, в виде отлитого из золота быка. Такие изваяния, откровенно копирующие изваяния египетского Аписа, поставлены были Й’ахве в двух городах.

В Иудее простой народ молился на высотах – в Израиле же Й’ахве открыто ставились алтари на высоких холмах, а одновременно порой на тех же местах, и даже посредством тех же алтарей, поклонялись Ваалам, или Баалам, божкам рек, территорий и холмов. То есть молились там одновременно и Й’ахве, и другому божеству. Или другому божеству как местному воплощению Й’ахве. Или Й’ахве как проявлению местного божества… Наверное, были представлены все до единого варианты.

С севера к Израилю примыкали территории, населенные финикийцами – народом, очень близким к иудеям по языку и культуре, но языческим. Финикийские государства были очень богаты за счет международной торговли. Влияние финикийцев, их культ Астарты и Ваала (бога солнца из Тира), колоссально. При священной роще Астарты и при храме Ваала в Самарии состояло несколько сотен жрецов. В Израиле одновременно жили «пророки Й’ахве», то есть иудейские священники, и «пророки Ваала» – то есть языческие жрецы. Народ слушался и тех и других, поклонялся и Й’ахве, и ваалам.

Вторым по значению культурным влиянием на Израиль было сильнейшее воздействие арамеев, их языка и образа жизни. Напомню здесь, что Арам – тогдашнее название Сирии. Арамеи составили основное население тогдашней Сирии, а их язык и культура тоже родственны иудейской. Вероятно, в те времена иудеи могли понимать арамеев без переводчика.

Весь этот период между 1067 и 720 годами до Рождества Христова не существовало ни единства иудейского народа, ни образцовой высокой культуры. Иудеи даже не соблюдали библейской традиции строгого почитания законов, данных Й’ахве.

Так, один из множества варварских народов Переднего Востока, периферия Вавилона, Хеттского царства, Арама, Ассирии и Египта.

Вечно зависимая Иудея

I тысячелетие до Р.Х. на Переднем Востоке – время сложения мировых империй. Несколько самых могучих, самых цивилизованных стран и народов оспаривали друг у друга право завоевать Арам, Финикию, остальной Передний Восток.

Долгое время Ханаан был своего рода «зоной влияния» Египта. Поднимаясь, другие народы тоже старались наложить державную длань на маленькие независимые княжества. В 767 году до Р.Х. ассирийский царь Фул впервые вторгся в Израильское царство; вторгся так, между прочим, – по дороге в Египет. В Израиле тогда шла очередная междоусобица, и очередной узурпатор трона Менахем дал ассирийскому царю выкуп с условием – Ассирия утвердит права Менахема на трон. Фул согласился, и Менахем стал царем… Но царем царства, которое уже зависело от Ассирии.

В 755 году в ходе новой междоусобицы полководец Факей захватывает власть в Израиле. Вместе с арамейским царем Реципом он решил свергнуть власть Ассирии. В союз эти двое решили взять третьего – царя Иудеи Ахаза. Но иудейский царь Ахаз не захотел присоединяться, и тогда союзники вторглись в Иудею, чтобы силой заставить его присоединиться к союзу.

Верный сын Й’ахве, достойный потомок Авраама Ахаз написал письмо ассирийскому царю Тиглатпаласару: «Я раб твой и сын твой. Приди и спаси меня от царя арамейского и царя израильского, ополчившихся на меня!» Тиглатпаласар не имел ничего против приобрести новых рабов и сыновей; двинув огромную армию, он завоевал арамейское царство и убил его царя Реципа. С тех пор присоединенное к Ассирии арамейское царство стало называться «Сирия» – то есть «маленькая Ассирия». Половину территории Израильского царства Тиглатпаласар просто присоединил к своему царству, а жителей перевел в другие земли. Остальная часть должна была платить дань.

Израиль уменьшился вдвое, но пока сохранял собственного царя и жил по своим законам и обычаям. Очередной израильский царь Гошеа попытался даже освободиться от зависимости. Египтяне пообещали ему, что как только ассирийцы выступят против Гошеа, они тут же двинут против них свою армию. Вдохновленный египетскими агентами, Гошеа перестал платить дань ассирийскому царю Салмонассару. Но когда Салмонассар вторгся в Израиль, ни один египетский солдат не перешел границу. Ассирия разгромила армию Израиля, Гошеа был казнен как изменник, а столица Израиля Самария пала в 721 году до Р.Х. – после трех лет осады.

Можно спорить, являлся ли Гошеа предателем… С точки зрения ассирийцев – несомненно, ведь он приносил клятвы царю Салмонассару и цинично нарушил эти клятвы. С другой точки зрения, он был вовсе не изменником, а ловким партизаном. Он вынужденно признавал главу оккупационного государства, а сам, как мог, действовал в интересах своей родины.

Но как бы ни оценивать роль Гошеа, после него Израиль окончательно теряет всякое подобие независимости. Разгромленный и ограбленный, он управляется ставленниками Ассирии. Большую часть иудеев выселили с родины, расселив на их территории хутеев, вавилонян и ассирийцев, «они смешались с остатком туземцев-израильтян и образовали впоследствии особую полуязыческую, полуеврейскую народность, известную под именем самарян»¹¹ (впрочем, Израиль и до того был местом полуязыческим).

В Иудее царь Ахаз добровольно признал власть Ассирии, страна избежала разгрома. Но многим иудеям не нравились ни уплата дани ассирийцам, ни языческие культы, насаждавшиеся в потерявшей независимость Иудее. Уже сын Ахаза, царь Хизкия (724—696 гг. до Р.Х.), уничтожил все идолы и все их изваяния выбросил из Иерусалимского храма. Медный змей, якобы исцеляющий от болезней, разделил участь остальных идолов. Хизкия сменил священнослужителей, отлучая от храма самых равнодушных или склонных к язычеству. Он запретил строить алтари на вершинах холмов, а всем иудеям по праздникам велел строго являться в Иерусалим для участия в общей службе в Храме.

По-видимому, эти меры были психологической подготовкой для достижения независимости: иудаизм уже однозначно был племенной религией, его «укрепление» государственными методами означало пропаганду «своего», противопоставленного «чужому».

В 703 году Хизкия восстал против Ассирии; как и Гошеа, он заручился поддержкой египтян. На этот раз египтяне не обманули. Во время осады Иерусалима ассирийцами подошла египетская армия. В лагере ассирийцев разразилась эпидемия какой-то страшной болезни, по некоторым данным, даже чумы. По другим данным, свершилось еще более назидательное чудо: в одну ночь громадная масса полевых мышей изгрызла все снаряжение, обувь и одежду и все деревянные части оружия в их армии. И ассирийцы вынуждены были возвратиться назад.

Иудея испила из источника независимости, но ненадолго: сын Хизкии, Менаша или Манассия (695—640), снова реабилитировал язычество, уравнял его в правах с иудаизмом. Кумирни Астарты, Ваала и Молоха стояли везде, даже на площади возле Храма. «В долине Гинома (Гегином), за городом, возвышался алтарь, на котором приносили Иегове в жертву маленьких детей, по образцу кровавого служения богу Молоху».¹²

Полвека правил «плохой» Менаша, а его сын Иошия (638—608) восстановил в правах иудаизм. Иошия боролся с идолопоклонством, а языческих жрецов прогнал из страны.

Трудно сказать, в какой степени язычество действительно «было связано с распутством и грубым суеверием. В стране завелись распутные жрицы, чародеи, колдуны и вызыватели мертвецов»¹³. Главное – в Иудее шла активная борьба единобожия с язычеством. Похоже, иудеи сами не знали, в какую сторону качнуться.

Конечно же, положение страны определяла не борьба с идолопоклонством. Уже при Менаше Ассирия опять стала властвовать над Иудеей, и так и властвовала, пока не надорвалась в строительстве своей империи. В конце VII века до Р.Х. от Ассирии стали отпадать провинция за провинцией.

Египетский фараон Нехо с большим войском отправился на столицу Ассирии, Ниневию. Войско прошло через Иудею, и стало понятно – египтяне вовсе не сделают Иудею независимой, а подчинят ее себе. Царь Иошия пошел воевать с фараоном, и войско Нехо наголову разбило иудеев все при том же многострадальном Мегиддо. Смертельно раненного царя Иошию увезли в Иерусалим, где он и умер. Иудея стала частью египетской провинции Арам, а в Иерусалиме завели богослужения египетским богам.

Так что Иудея вовсе не была независимой страной к тому времени, когда вавилонский царь Навуходоносор взял и разгромил столицу ассирийцев Ниневию. Превратив Ниневию в дымящиеся развалины, Навуходоносор пошел против Египта, а по пути захватил Арам (Сирию). В 600 году иудейский царь Иоаким изъявил покорность Вавилонии и дал клятву верности ее царям.

Как видите, пока тоже ничего необычного. Ничего такого, что выделяло бы Иудею из других стран Древнего Востока.

Вавилонский плен

В 597 году до Р.Х. произошло очередное восстание, и опять по подстрекательству Египта. Египтяне, вообще-то, не обманули, фараон Хофра выступил в поход, и Навуходоносор отступил от стен Иерусалима. Он-то отступил, чтобы разбить египтян и вернуться… А ликующие иудеи поторопились: они сочли, что Й’ахве их в очередной раз спас. Вавилонская же армия быстро вернулась и довела дело до конца.

На этот раз после взятия Иерусалима Навуходоносор увел 10 тысяч знатнейших людей, разграбил все общественные богатства Храма и все частные богатства у состоятельных людей. С азиатской жестокостью расправился Навуходоносор с последним царем Иудеи Цидкией и его родом. Не обольщаясь насчет своей судьбы, Цидкия пытался бежать вместе с сыновьями. Вавилонская конница перехватила их на пути к морю. По личному приказу Навуходоносора сыновей Цидкии казнили на его глазах, самому ему выкололи глаза и в цепях отвели в Вавилон. 60 высших священнослужителей было уничтожено тогда же.

Для остальной грязной работы Навуходоносор поставил своего начальника телохранителей, Навусодорана. Этот вавилонский царедворец разрушил все здания Иерусалима, сжег Храм и сразу же угнал в Вавилонию вообще всех иудеев – по крайней мере, всех знатных, умелых, образованных и богатых. В Иудее остались в основном землепашцы да мелкие ремесленники, жители маленьких городков.

Так и началось знаменитое Вавилонское пленение. Продолжалось оно с 586 по 537 год до Р.Х. Общее же число угнанных определяется от нескольких десятков тысяч до миллиона. Когда цифры так сильно расходятся, это свидетельствует об одном – никто ничего точно не знает. Главное – в Вавилонии появилась большая община иудеев: и в основном людей умелых, образованных, небедных.

Дальнейшие события опять связаны с действиями внешних сил. Усиливаясь, молодая Персидская империя двинула свои войска на Вавилон. Дряхлая Вавилония оказалась не в состоянии не только воевать и побеждать, но даже и трезво оценить меру опасности. Вавилонский царь пировал с приближенными в осажденном персами Вавилоне, так он был уверен в безопасности своей столицы. Тем более персы не шли на штурм, они занимались в стороне каким-то странным и, наверное, бессмысленным делом…

Персидская же армия прокопала огромный канал – новое русло для Евфрата. Река потекла в сторону, ее русло возле города обнажилось. По пояс, по бедра, а кое-где и по колено персидские солдаты прошли по руслу Евфрата, обогнули стены города и внезапно оказались прямо посреди Вавилона. По библейской легенде, именно в эту ночь перед пирующими вавилонянами на стене зала вспыхнула горящая надпись: «Мене, текел, фарес». То есть: «сосчитано, взвешено и разделено». Объяснить этого не мог никто (конечно же!); только иудейский пророк Даниил сразу понял, что бы это означало. «Сосчитаны дни твоего правления, царь, взвешены твои грехи, разделено твое царство между мидянами и персами».

Насчет горящей надписи ничего определенного сказать не могу: это один из тех случаев, когда библейское сказание не подтверждается никакими другими источниками. В Библии приводится даже какое-то никому больше неведомое имя пировавшего царя: Белыпацар. Такого вавилонского царя история не знает, хотя имя тогдашнего владыки Вавилона хорошо известно: царь Набонад.

Но вот что зимой 538 года до Р.Х. персы взяли Вавилон – это факт. Отведя русло Евфрата, они внезапно появились в городе. Вавилоняне не успели ничего сделать.

Иудеи были в таком восторге от этого, что вышли навстречу персидскому войску с пением и плясками, размахивая пальмовыми ветвями. Персидский царь Набонид умилился такому энтузиазму и освободил иудеев из вавилонского плена. Всем евреям было разрешено вернуться, казна выдала деньги на восстановление Храма. Даже все захваченные в Храме вавилонянами золотые и серебряные сосуды персы вернули.

С 537 года началось возвращение иудеев в Иудею. В 516 году отстроили Иерусалимский храм – ровно через семьдесят лет после разрушения старого, как и предсказывали пророки. С этого времени Иудея попала под владычество персов и двести лет входила в состав Персидской империи (537—332 годы до Р.Х.). Что характерно, она ни разу и не попыталась освободиться.

Как будто бы все возвратилось на круги своя… Но так только казалось. Как раз после Вавилонского плена евреи и становятся каким-то особенным народом.

Глава 3
Новые евреи Вавилонии

Нырнул Иванушка в кипящее молоко, вынырнул… Это был уже новый Иванушка.

Из русских сказок

Что произошло в Вавилонии?

На Древнем Востоке очень часто применяли переселение людей завоеванных стран. У ассирийцев и вавилонян было даже специальное название для такой меры – «вырывание».

Каждый патриархальный народ тесно связан со своей землей. И языческие боги, отцы народа, были порождением земли, не могли существовать без нее. У правящего меньшинства империи – вавилонян, хеттов, персов – тоже есть своя территория со своими богами. Даже управляя империей, они очень мало жили вне своей племенной территории. По чужой земле проходили войска. В земли покоренных являлись чиновники для сбора дани… Но ассирийцы и вавилоняне даже не держали постоянных гарнизонов вне своей страны. Каждый из завоевателей вне своей территории жил только временно и, как правило, недолго.

Необходимость провести большую часть жизни на чужбине была огромной трагедией для Синухета – и всякий читавший его сочинения очень ему сочувствовал.

Завоеванные приносили дань и подарки царям завоевателей, участвовали в их военных походах. И как можно быстрее возвращались домой.

«Вырванные» теряли связь со своей землей, а вместе с ней постепенно теряли и свою религию, свои обычаи, представление о себе как особом народе. И растворялись среди тех, к кому их «подселяли».

Из этого правила на Древнем Востоке есть только одно исключение – иудеи. Вавилоняне одновременно «вырвали» иудеев и израильтян… Израильтяне, менее стойкие в единобожии, постепенно растворились среди амореев и арамеев Вавилонии. В самом же Израильском царстве стала формироваться какая-то новая народность самарян.

А вот иудеи в плену как раз очень укрепились в своем единобожии. Да, укрепились! Чтобы остаться верными Й’ахве, им пришлось отказаться от остатков язычества.

И до Вавилонского плена Й’ахве был Богом Вселенной – но не для всех иудеев. Разве что для образованной племенной верхушки, для интеллектуальной элиты. Для многих же простолюдинов Й’ахве оставался, вероятно, чем-то вроде бога местности. Персонифицированным воплощением Ханаана и одновременно племенным божком. Это и давало возможность ставить ему алтари на высотках, изображать в виде быка или змея. Или почитать его наряду со змеем и быком и приносить ему кровавые жертвы.

Уже в первые века иудаизма Й’ахве все отдалялся от людей, становился менее доступен. Авраам кушал с богом тельца и лепешки. Моисей и семьдесят старейшин израилевых на горе Синай лично общались с Й’ахве, но уже по-другому:

«И видели Бога Израилева; и под ногами его нечто подобное работе из чистого сапфира, и как самое небо, ясное.

И Он не простер руки Своей на избранных из сынов Израилевых. Они видели Бога и ели и пили»¹⁴ (Исход, глава 24,11—12).

То есть Бога видели – но уже с ним не выпивали и не закладывали.

Теперь же, в Вавилонском плену, Й’ахве окончательно становится невидимым божеством, отделенным от какой-либо конкретной территории. Он до конца становится не богом Синая, не богом Ханаана, а богом Вселенским.

Ревнивый бог, не желавший делить жертвы с другими богами, окончательно сделался единственно возможным, Единым Богом. Остальные божества объявлялись не то чтобы не правильными… Мало этого! Они объявлялись несуществующими!

Такое понимание Й’ахве позволило почитать Единого Невидимого Бога уже не только в Ханаане, но решительно где угодно. Возникла культурная традиция, которая не зависит от территории.

Иудеи не могли молиться в Иерусалимском храме: Храм сгорел, и само место, где он стоял раньше, осталось за 600 километров. Расстояние не малое и в наши дни, а тогда ведь и дорог почти не было. Так, вьючные тропы, петляющие между тысячелетних кедров в горах, по степям, где львы не всегда уступают дорогу человеку.

Иудеи молились Й’ахве по-другому: вне Храма. Сначала – просто собирались в домах друг у друга. Потом появились специальные молитвенные дома. В этих домах полагалось молиться вместе, обратившись лицом к Иерусалиму (так потом мусульмане будут молиться лицом к Мекке, а в каждой мечети появиться михраб – специальное углубление, указывающее на Мекку).

Особую роль приобрели все записи библейских текстов. Писцы на Древнем Востоке вообще почитались – системы письменности были сложные, учиться приходилось долго, и дело это было дорогое. Умников уважали все, образованных ценили везде. Но здесь, в Вавилонском плену, иудеям пришлось выработать особое отношение к писаному слову и к тому, кто его пишет и читает. Иудеи стали считать священным сам текст Библии, особенно тексты заповедей Моисея. При этом умеющие читать и писать приобрели непререкаемый авторитет, и среди иудеев появилось множество людей, которые хотели бы быть грамотными.

Кто вернулся? Или: Еще одно перемещение

50 тысяч евреев вернулись в Иудею. Эти евреи вернулись домой на родину… Но они уже вели другой образ жизни, иначе молились в своих «домах собраний», по-другому представляли себе Й’ахве. Они иначе одевались, вели себя, пользовались другой домашней утварью (что хорошо видно на материалах раскопок). И еще: вернувшиеся говорили на другом языке – на арамейском.

В ту эпоху арамейский язык сделался общим языком для всего Переднего Востока. Арамейский – язык базара, улицы, торговых рядов, язык покупки, продажи, любого повседневного общения. Во всех империях – в Ассирии, в Вавилонии, в Персии арамейский язык делался государственным языком наряду с родственным ему ассирийским и совершенно чужим персидским. Для иврита это язык очень близкий: арамеи пришли в Сирию во время того же нашествия семитов на Передний Восток, что и иудеи в Ханаан – в XII—XIII вв. до Р.Х. Они ассимилировали более ранних переселенцев амореев, или амурруг. Вскоре даже Ассирия и Вавилон заговорили на арамейском языке-объединителе.

Вернувшиеся из Вавилона иудеи разговаривали на арамейском языке. Думаю, что сам по себе переход не был сложен… Так русские легко переходят на украинский, живя на Украине, и украинцы – на русский в России. Но, во всяком случае, переход – произошел. До Вавилонского плена иврит был живым языком для всех иудеев. Теперь он оставался языком повседневного общения для оставшихся. А для побывших в плену иврит оставался только языком богослужения. Как если бы часть русского народа говорила на церковнославянском, а другая часть – на русском.

Постепенно арамейский язык полностью вытеснил иврит. На арамейском языке написаны пророчества Эзры, Даниила, Талмуд. На арамейском языке (а вовсе не на иврите!) проповедовали Христос и Апостолы.

Приходится признать – до Вавилонского плена и после него существуют какие-то совсем разные иудейские народы. На Древнем Востоке это в общем-то нередкое явление; историки превосходно понимают, что в эпоху Нового Царства в Египте жил совсем другой народ, чем в эпоху строительства пирамид: изменился и язык, и нравы, и образ жизни.

Вернувшиеся из Вавилонского плена вовсе не считают оставшихся евреями. «Только «иудеи» – потомки переселенцев в Вавилонию, по-видимому, включив в свой состав… довольно заметное число прозелитов иного этнического происхождения, сохранили и обозначение «евреи».¹⁵

То есть получается, этноним «еврей» относился теперь уже только к вернувшемуся из плена! Те, кто остался, должны или стать такими же, изменить себя по образу и подобию евреев диаспоры. Или уйти, влиться в состав других народов, исчезнуть с лица земли… как им самим больше захочется. При том что «чистотой расы» здесь и не пахло: в Вавилонии многие амореи и арамеи принимали иудаизм.

Но они принесли из Вавилонии какой-то новый, совсем другой иудаизм!

Вернувшись в Иудею, евреи захотели отстроить Храм, и тут-то выяснилась любопытная подробность… Читатель не забыл, надеюсь, что к северу от Иудеи, на землях бывшего Израильского царства, обитала небольшая народность самарян. Ближайшие родственники иудеев по крови, они и в культурном отношении были очень к ним близки. Правда, признавали они священными не все книги Библии, да и в тех, которые признавали, внесли изменения. И поклонялись Й’ахве они тоже со многими языческими обычаями.

После возвращения иудеев из плена самаряне тоже хотели строить Иерусалимский храм вместе с иудеями. Общую религиозную святыню. Так вот – правитель Зерубавель и первосвященник Иешуа категорически отказали самарянам в праве восстанавливать Храм. Они – только полуевреи! Не им принадлежит священный Храм!

Понимать это «полуевреи» можно двояко: с точки зрения культуры. Мол, самаряне исказили веру в Й’ахве, они «неправильные иудаисты». А можно понимать и с племенной, генетической точки зрения: самаряне по крови «нечистые». В любом случае вернувшиеся из Вавилонии евреи резко разорвали все связи.

Диаспора

Во все времена люди могли оказаться на чужбине. Не для всех это оборачивалось трагедией, но всегда кончалось растворением среди других народов.

Всего три поколения потребовалось для того, чтобы растворилась, исчезла в коренных народах Европы и Америки русская диаспора – почти миллион человек. Испанцы в Америке очень быстро, за те же 3—4 поколения осознали себя вовсе не испанцами, а людьми других, местных народов – мексиканцев, аргентинцев и колумбийцев. За два-три поколения религиозные диссиденты из Британии осознали себя американцами.

В США есть закон: сенатором может стать только тот, чей отец родился в США. Президентом может стать только тот, чей дед родился в США – то есть четвертое поколение эмигрантов. Опыт заставил признавать факты: третье-четвертое поколение переселенцев становится людьми другого народа. Соответственно, третьему-четвертому поколению переселенцев становится можно доверять. Это уже не переехавшие в США славяне, немцы или шведы, а американцы.

Так вот, в Вавилонии родилась культура, которая позволяет народу жить в диаспоре неограниченно долго и притом не растворяться среди других народов. Иудеи Вавилонии были первыми людьми на земле, которые могли вполне комфортно жить вне своей племенной территории.

Конец Вавилонского плена в официальной еврейской истории считается временем возвращения НАРОДА. Но это глубоко не верно. Число вернувшихся было в несколько раз меньше, чем оставшихся.

В VI веке до Р.Х. на Земле жили примерно 600 тысяч иудеев. Из них в Иудее оставалось не более 100 тысяч человек. В Вавилонии жило не менее 400—450 тысяч. Из этого множества вернулось в Иудею всего около 50 тысяч человек.

Именно с этого времени большая часть евреев всегда жила в диаспоре. Это была очень активная диаспора. Перемещаясь по Персидской империи, иудеи поселялись и в Вавилонии, и Араме-Сирии, и в землях коренной Персии. Даже в персидских столицах – в Сузах, Экбатанах, других крупных городах появились иудейские колонии. Некоторые иудеи служили персидским царям и заняли при их дворах важное положение. И все эти иудеи – три четверти всех живущих на Земле! – оставались иудеями, не растворяясь ни в семитском населении Вавилонии, ни в арийском населении Персии. Иудейская диаспора прекрасно помнила о своих корнях. Она посылала деньги на восстановление Иерусалимского храма, принимала активное участие в общественной жизни Иудеи, поддерживала «своих»…

Один из евреев диаспоры, именем Эзра, жил в Вавилоне, но очень сокрушался об упадке религиозной жизни в Иудее. Так сокрушался, что поехал в Иудею, стал там первосвященником и начал проводить реформы. Например, вот такие: «Эзра требовал, чтобы иудеи, которые имели иноплеменных жен, немедленно развелись с ними. Многие поспешили исполнить это требование: иноплеменницы были отпущены и возвратились к своим родным».¹⁶

Мне не удалось выяснить, что думали об этом брошенные, как ветошь, иноплеменные жены. Не менее интересно, что думали на этот счет дети и внуки этих женщин. Что, спокойно смотрели, как их маму или бабушку «отпускают», чтобы она «возвратилась к своим родным»? Трудно представить себе, чтобы во всех случаях этот разрыв живого тела народа проходил с идиллическими улыбками всех участников событий.

Но, во всяком случае, мы знаем, что думали соседи иудеев: «Это¹⁷ навлекло на иудеев ненависть соседних племен. Моавиты, аммониты и самаряне стали беспокоить своими набегами жителей Иерусалима и разрушали город».¹⁸

Позже второй великий реформатор религиозной жизни, Нехемия, тоже очень заботился о том, «чтобы дурные священники были удалены от храмовой службы. Один из главных священников Менаша, женившийся на дочери начальника самаритян Санбалата, был изгнан из Иерусалима (около 430 г.)».¹⁹

О том, что думала про это жена Менаша и даже как ее звали, я не могу ничего сказать. Я даже не знаю, уехал ли Менаша из Иерусалима вместе с женой и если да – мои ему и ей поздравления. Но опять же – позиция иноплеменников известна: начальник самаритян (тесть Менаши? Не знаю, не знаю…) «построил для своего племени особый храм на горе Гаразим, близ города Сихема, и назначил Менашу первосвященником в этом храме. С тех пор самаритяне все более отдалялись от иудеев в своих верованиях и образе жизни».²⁰

При этом был сам Нехемия виночерпием у персидского царя и приехал в Иудею как официально посланный царем Артаксерксом пеха – то есть наместник. Вот вам мораль: жить в диаспоре можно, делать карьеру при дворе оккупантов – дело хорошее. Но жениться на иноплеменницах – ни-ззя!

Позже Нехемия боролся еще с тем, что богатые иудеи в голодные годы обращали в рабство задолжавших им бедняков. Соплеменник не должен кабалить другого соплеменника! Нехемия добился своего, и даже позже, когда иудеи все-таки обращали в рабство других иудеев, раба-иудея даже клеймили особым клеймом и обращались с ним не как с другими.

Нехемия происходил из огромного большинства диаспоры. Из тех, кто очень радел о правильной религиозной жизни, но возвращаться в Иудею и не думал. Разве что раз или несколько раз в жизни съездить в паломничество в Храм…

Так тысячелетия спустя американец или австралиец может приехать в «старую добрую Англию», утереть сентиментальную слезу при виде легендарных белых утесов в Ла-Манше. Или как барский сын у Некрасова привез хоронить отца в давно заброшенное семьей имение:

 
А на этих дровнях гроб стоит тесовый.
А в гробу-то барин. А за гробом – новый.
Старого отпели, новый слезы вытер,
Сел в свою карету и уехал в Питер.
 

Вот и эти помолятся Й’ахве и уедут обратно в Вавилон.

Глава 4
Первые «отклонения»

Еврей – это вредное отклонение от нормы.

А. Гитлер

До Плена

После Вавилонского плена и появляется то еврейство, которое мы знаем.

Евреи невероятно успешные – это раз.

Евреи нелюбимые другими народами – это два.

Ханаанские хабиру времен Синухета – варвары, пасущие баранов и разводящие скверно обработанные поля проса. Говорить об их успехах просто смешно. Скорее это они заискивают перед богатым, знатным египтянином, человеком из цивилизованной страны.

Для более поздних времен и пророк Моисей, и царь Соломон известны только из одного источника – из Библии. Причем ведь Древний Восток в эту эпоху был уже достаточно цивилизованным обществом. Писали в те времена много, существовало несколько систем письменности: иероглифической, клинописной, слоговой.

В этом плане особенно интересно – никто на Древнем Переднем Востоке и слыхом не слыхал ни об Аврааме, ни об Иакове, ни о Моисее, ни о царях Соломоне, Давиде и Ровоаме. Ни египтяне, ни вавилоняне, ни хетты, ни ассирийцы. Богатейшие архивы в городе Угарите и Мари, в Вавилоне и Ниневии молчат о них. Ни единого слова нет о сооружении Иерусалимского храма в текстах, высеченных в камне пещерных храмов Египта и написанных в его папирусах.

Из чего не следует, что этих людей никогда не существовало, а храм не был построен. Из этого следует только одно: иудейские цари и пророки, их храмы и их история не интересовала никого, кроме создателей Библии.

Ханаан XIII—VI вв. до Р.Х. – глухая периферия тогдашнего Переднего Востока. Цари и пророки иудеев попросту никому не интересны. Между прочим – и нам с вами они не были бы интересны, если бы не переворот Вавилонского плена.

Ведь почему нам интересны праотец Авраам, пророк Моисей или царь Соломон? Ровно потому, что они – родоначальники народа, сыгравшего исключительную роль в истории. Так могут быть интересны деревенские предки богатой и знатной семьи. Интересны не сами по себе, а именно потому, что их потомки богаты и знатны. И хочется раскопать: а откуда же все началось?!

В XIII—VI вв. до Р.Х., до Вавилонского плена, еще не было того народа, который вызывает у кого восхищение, у кого ненависть, но почти у всех – интерес. Этот народ как раз и появился во время Вавилонского плена.

Можно только гадать, что произошло бы с иудеями, не произойди этого Вавилонского пленения? Не захоти вавилоняне их «вырвать»?

Во всяком случае, до этого события иудеи оставались мелким народцем с глухой периферии Ближнего Востока. Решительно никому не интересным.

После Плена

В VI—IV веках до Р.Х. в руках еврейских купцов оказывается караванная торговля всей Вавилонии и чуть ли не всей Персидской империи. Какой процент капитала в их руках, какое число товаров пропускали они через свои магазины, подсчитать очень трудно. Но известно, что крупных еврейских купцов очень много, а в некоторых городах (в Сузах, Мари) больше половины крупных купцов – евреи.

Многие евреи делают карьеру при дворе наместников провинций – сатрапов. Они не воины, да и кто доверит иноплеменникам руководство армиями и разведкой? Иудеи – чиновники. Те писцы, исполнители, хранители архивов, которые необходимы для работы органов управления. Те, кто доводит приказы и решения начальства до практического исполнения. В этом слое провинциальных чиновников Персидской империи довольно много иудеев.

А некоторые из них становятся чиновниками в центральном аппарате управления и даже придворными персидских царей. Первым из них, если верить Библии, был пророк Даниил – тот самый, который прочел письмена «Мене, текел, фарес» на стене дворца вавилонского царя. Он стал служить и персидскому царю, которого Библия именует Дарий Мидянин.

Иудеи лояльны Персидской империи и персидским царям – те выручили их из Вавилонского плена. Типичная восточная черта – долго помнить и добро, и зло. По-видимому, персы учитывают эту еврейскую лояльность.

Нам не известно, существовал ли антисемитизм в среде горожан Вавилонии или в тех же Сузах. Никаких данных об этом у нас нет. Но совершенно точно известно, что некоторые персидские чиновники евреям завидовали и пытались их погубить. И повествует об этом опять же Библия.

История же такова: был при дворе персидского царя Артаксеркса один такой придворный, Аман… Царь очень возвысил Амана, и все ему кланялись. Был и другой придворный, вознесенный царем Артаксерксом, – еврей Мордухай. Этот Мордухай не хотел кланяться Аману. Почему – не очень ясно, так как иудаизм не запрещал выполнять все требования восточных царей, простираться перед ними ниц, целовать землю и так далее. Видимо, какая-то чисто коммунальная ссора. Чем-то Аман Мордухаю не понравился, и только.

Аман обиделся и решил не только убить Мордухая (повесить его на дереве высотой 50 локтей), но и истребить всех евреев. Затея на редкость мерзкая, но очень в духе Древнего Востока: по законам коллективной ответственности за любую вину отвечает не только сам виноватый, но и все, кто с ним связан. Его семья, родственники, сослуживцы, друзья. В данном случае – весь народ.

Состоится ли погром, зависит от воли, желания и блажи одного человека: царя Артаксеркса. В Персидской империи царь – хозяин жизни и смерти как отдельного человека, так и целых народов. Аман полизал ему все, что полагается лизать владыкам, и царь позволил ему истребить сколько-то своих подданных.

К счастью для Мордухая, ему есть что положить на чашу весов… Во-первых, он имеет немалую заслугу: донес на двух евнухов, которые хотели «наложить руку на царя Артаксеркса…Дело было исследовано и найдено верным, и их обоих повесили на дереве. И было вписано о благодеянии Мордухая в книгу дневных записей у царя»²¹ (Эсфирь. 21—23).

Кроме того, воспитанница Мордухая, Эсфирь, сделалась любимой женой царя Артаксеркса. Узнав, что Аман обрек на смерть его самого и иудеев, Мордухай бросается именно к Эсфири. К счастью Мордухая и Эсфири, им удалась похабная гаремно-политическая интрига. Царь как раз вспомнил, как Мордухай «заложил» двух евнухов… Заслуга Мордухая вместе со сладостью заветного места Эсфири качнула чашу весов в их сторону.

Царь хотел сделать иудейский погром? А теперь Артаксеркс желает другого погрома, персидского. Он приказывает иудеям избивать своих зложелателей, а всему аппарату управления – им помогать.

Впрочем, вот они, строки из Библии:

«Собрались Иудеи в городах своих, по всем областям царя Артаксеркса, чтобы наложить руку на зложелателей своих; и никто не мог устоять пред лицом их, потому что страх пред ними напал на все народы.

И все князья в областях, и сатрапы, и областеначальники, и исполнители дел царских поддерживали Иудеев, потому что напал на них страх пред Мордухаем.

Ибо велик был Мордухай в доме у царя, и слава о нем ходила по всем областям, так как сей человек поднимался все выше и выше.

И избивали Иудеи всех врагов своих, побивая мечом, умерщвляя и истребляя, и поступали с неприятелями своими по своей воле.

В Сузах, городе престольном, умертвили Иудеи и погубили пятьсот человек.

И Паршандафу, и Далфона, и Асфафу,

И Порафу, и Адалью, и Аридафу,

И Пармашфу, и Арисал и Аридлая, и Ванезафу, – Десятерых сыновей Амана, сына Амадафа, врага Иудеев, умертвили они, а на грабеж не простерли руки своей.

В тот же день донесли царю о числе умерщвленных в Сузах, престольном городе.

И сказал царь Эсфири: в Сузах, городе престольном, погубили Иудеи и погубили пятьсот человек и десятерых сыновей Амана; что же сделали они в других областях царя? Какое желание твое? И оно будет удовлетворено. И какая еще просьба твоя? Она будет исполнена.

И сказала Эсфирь: если царю благоугодно, то пусть бы позволено было Иудеям, которые в Сузах, делать то же и завтра, что сегодня, и десятерых сыновей Амановых пусть бы повесили на дереве.

И приказал царь сделать так; и дан на это указ в Сузах, и десятерых сыновей Амановых повесили.

И собрались Иудеи, которые в Сузах, так же и в четырнадцатый день месяца Адара, и умертвили в Сузах триста человек, а на грабеж не простерли руки своей.

И прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы встать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабеж не простерли руки своей.

Это было в тринадцатый день месяца Адара; а в четырнадцатый день того же месяца они успокоились, и сделали его днем пиршества и веселия»²² (Эсфирь, Глава 9. 2—17).

Здесь очень многое нечетко, вплоть до того: сколько же детей было у Амана? Кого вешали иудеи на другой день – трупы уже убитых ими десятерых сыновей Амана, или на другой день они убили ЕЩЕ десять сыновей Амана?

Тем более непонятно – кого конкретно убили в эти страшные дни? Вроде бы упоминаются конкретные имена… стало быть, существовали какие-то списки этих обреченных «зложелателей»? Но ведь и названо всего несколько имен, а убитых-то семьдесят пять тысяч. Пусть даже это сильное преувеличение в восточном духе. Но главное в том, что убитых было МНОГО. Под нож шли вовсе не одни поименно перечисленные «зложелатели», а целые слои общества, целые толпы людей. Людей, «виновных» лишь в том, что они родились не иудеями, а персами, и оказались поблизости от разгоряченных, вооруженных толп, опьяненных кровью и собственной безнаказанностью.

Персидские чиновники? Те, кто и должен поддерживать порядок? Это холуи холуев и всяческие холуи, простые исполнители любой воли царя. Они сделают все, что им велят из дворца в Сузах. Велят дать Аману резать евреев? Слушаемся! Велят позволить евреям резать персов? Как прикажете!

В книге пророка Даниила рассказывается очень похожая история: Даниил нарушает приказ царя Дария: не поклоняться никаким богам, кроме самого Дария, в течение тридцати дней. Царедворцы и просили Дария издать такой указ, чтобы «подставить» Даниила: они знали, что он не сможет месяц не поклоняться Й’ахве. За Даниилом подглядели, царю донесли…

Что характерно: царь Дарий не хочет казнить Даниила, но и не смеет нарушить собственного указа. Даниила бросают в ров со львами, а он, по Божьей воле, оказывается невредим – не трогают его прикормленные человечиной львы. Явленное Й’ахве чудо во всем убеждает царя Дария. Теперь уже враги Даниила «брошены в львиный ров, как они сами, так и дети их, и жены их; и они не долетели до дна рва, как львы овладели ими и сокрушили все кости их»²³ (Даниил. 6.24).

Зрелище детей, пожираемых львами, – чудесная иллюстрация торжества любой идеи, что говорить.

Но главное – мы видим, что из всех завоеванных персами народов иудеи как-то выделяются. Они богаты, они делают прекрасные карьеры. Они оттесняют от престола персидских царей коренную персидскую знать.

И вызывают закономерную ненависть этой знати.

Теперь о евреях пишет не только Библия. О них упоминают различные хроники. О том же Данииле, советнике Дария, известно из персидских летописей. Правда, ничего не написано об истории со львиным рвом… Но сам Даниил – упоминается.

И про еврейских чиновников нам известно. И про еврейских купцов.

Одним словом – народы заметили евреев.

Интересно еще такое место в Библии: «И многие из народов страны сделались иудеями, потому что напал на них страх перед иудеями»²⁴ (Эсфирь. 8.17). Запомним его.

Глава 5
Эллины и иудеи

Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец, и раздробил бедро, и обеспечил бессмертие.

М.А. Булгаков

«Народ философов», или Положительная комплиментарность

Эллины познакомились с иудеями в VI—V веках до Р.Х. Они отзывались об иудеях с интересом и явным уважением. Феофраст, старший современник Александра Македонского, сверстник его учителя Аристотеля, называл иудеев «народом философов». Клеарх из Сол, ученик Аристотеля, говорил, что это не народ, а целая философская школа.

Сохранилась легенда, что при завоеваниях Александра Македонского на Востоке иудеи сначала не хотели нарушать клятву верности персам. Сначала их первосвященники отказались признавать власть Александра. А потом им был вещий сон, и когда Александр Македонский шел со своей армией на Египет, навстречу ему вышла целая процессия во главе с первосвященником Яддуа.

К их удивлению, Александр сам сошел с коня и низко поклонился Яддуа. Он объяснил это тем, что еще в Македонии к нему во сне явился некий восточный человек и предсказал, что завоевание Азии кончится для Александра Македонского победой и славой. Это видение, по словам Александра, было очень похоже на Яддуа…

Принимать ли легенду всерьез? Если да, можно предположить: а не рассказывали ли Александру об Иерусалиме и его первосвященниках? И обо всем «народе философов»? Если да – то стоит ли удивляться, что в честолюбивых снах ему явилось нечто очень похожее…

Во всяком случае, Александр посетил Иерусалим, даже принес жертву Богу Израиля. Он оставил Иудее ту же свободу и то же самоуправление, которое было у нее при персах.

Сам Александр умер очень рано, в 34 года, и его империю разделили ближайшие соратники. Селевк взял себе Сирию и Вавилонию, Птолемей взял Египет, Неарх взял себе только флот. С этого момента Неарх исчезает из истории, потому что флот вышел из Персидского залива неизвестно куда и бесследно пропал в океане. Никто никогда не видел ни одного корабля, ни одного матроса этого флота. Исчезновение флота Неарха – одна из самых больших загадок истории.

Птолемей же, воцаряясь в Египте, уже по дороге из Вавилона увел многих иудеев с собой в Египет – до миллиона человек. А потом и саму Иудею захватил, не хотел отдавать Селевку. Наверное, Птолемей хотел иметь в своем государстве побольше людей из «народа философов». Не мог смириться, что ими владеть будет один только Селевк.

Птолемей основал династию, в которой его имя стало титулом царя. Для египтян же Птолемеи были чем-то вроде фараонов… в конце концов, мало ли какие иноземные династии побывали на египетском престоле.

Птолемей I Лаги (304—283), первый царь в этой династии, продолжал выводить евреев к себе в Египет и дал им все права гражданства (а большинство египтян этих прав не имели). 2 квартала из 5 городских кварталов в Александрии заселено было евреями. Иудеи составили половину населения этого города.

Птолемей II Филадельф (283—247) окружал себя поэтами, учеными и путешественниками. Он создал знаменитый Мусейон, храм Муз, в котором собрал величайшие художественные и литературные сокровища всего мира. Но кроме музея, был Мусейон научным и учебным заведением. В числе его приближенных много евреев. Царь любил спорить и беседовать с ними о различных предметах. Очень мешал языковой барьер: как только эллинам или египтянам удавалось прижать к стене иудея, он тут же цитировал Библию на иврите или на арамейском: «А мы говорили вовсе не об этом»!

Появление Септуагинты

И тогда царь сделал неожиданный ход: он написал иерусалимскому первосвященнику Элиазару, попросил его прислать к нему самых ученых людей. Элиазар с удовольствием выполнил просьбу царя и прислал, по одним данным, 70, по другим – даже 72 ученых, одинаково сведущих по-гречески и по-еврейски.

Элиазар поместил этих ученых в особом здании на острове Фарос, близ Александрии, – на острове, где помещался знаменитый Фаросский маяк, второе чудо света, высотой 135 метров. По легенде, Филадельф велел держать каждого из переводчиков в полной изоляции, а потом велел сравнить все полученные переводы Библии на греческий язык.

История эта излагается несколько иначе у Льва Николаевича Гумилева. Он считает, что царь приставил к переводчикам стражу и сказал, что казнит их всех, если их переводы будут отличаться друг от друга. Ни у кого больше я не слышал этой версии и, честно говоря, не особенно в нее верю. Скорее всего, Льву Николаевичу просто было приятно придумывать, как пугали и мучили евреев.

Во всяком случае, перевод Библии был сделан, все семьдесят копий оказались практически идентичны. Этот перевод вошел в историю как Библия Септуагинта, то есть Библия семидесяти толковников. Теперь споры иудеев с египтянами и греками велись не менее ожесточенно, но зато с большим знанием предмета.

Евреи Александрии

До римской эпохи и даже до завоевания Александрии мусульманами в VII веке по Р.Х. просуществовали эти легендарные два еврейских квартала Александрии, город в городе. Здесь была построена синагога таких размеров, что слов священника не было слышно у входа; чтобы все знали, когда возглашать аминь, поднималось специальное знамя.

Иудеям этого было мало, и Птолемей VI дал согласие построить в Египте второй храм наподобие Иерусалимского. Такой храм воздвигли не где-нибудь, а в Гелиополе в 160 г. до Р.Х. Этот храм, полная копия Иерусалимского, простоял больше двух веков, до Иудейской войны.

Ассимиляция

В III—II веках до Р.Х. многие евреи, вовсе не порывая с иудаизмом, начинали перенимать эллинские обычаи. Даже в семье они говорили по-гречески, называли детей греческими именами и постепенно становились эллинами полностью или частично.

В эту эпоху в жилых домах Иерусалима на стенах и полу появляются мозаики, позже такие дома возникают и в еврейских кварталах других городов. Гробница Захарии и семьи Хезер на Иерусалимском кладбище с колоннами и абаками очень похоже на греческие гробницы в Северном Причерноморье или на Переднем Востоке.

Для этого периода, а потом для римского времени типично украшение синагог, хотя изображение живых существ – вопиющее нарушение запретов иудаизма. Но такие синагоги с украшениями, с фресками на темы Ветхого Завета известны в Малой Азии и в Сирии. Пол в синагоге в Тунисе мозаичный, стены расписаны растительными орнаментами; эти орнаменты переплетаются с изображениями играющих дельфинов и птиц совершенно в римском стиле. И надпись на латыни: «Раба Твоя, Юлия, на свои деньги сделала эту мозаику в синагоге». Как нетрудно понять, Юлия – имя типично римское и уж никак не еврейское.

Эллинские слова стали применяться для обозначения вещей, очень важных для иудаизма. Совет первосвященников назывался греческим словом Синедрион – что означает на языке эллинов «собрание». Греческое слово «синагога» употребляется и сейчас. На иврите ведь дом собраний – это «бет-ха-кнессет».

В эллинистическое время изменяется и планировка синагоги – она становится состоящей из трех сегментов, как и античные храмы (раньше было только два сегмента). При раскопках в Дура-Европос археологи долгое время считали, что ведут раскопки римского храма – такова была планировка сооружения, и столько мозаик было на стенах. А оказалось – синагога…

Поток эллинизации так захлестнул иудеев, что повсеместно появились евреи с именами Язон, Аристобул или Медея, все больший процент людей отступался от законов Моисея. Традиционную жизнь вели по большей части жители деревень, и то не все.

Вызов Европы

На рубеже VII и VI веков до Р.Х. философ Анаксимандр, живший в городе Милете, разделил всю обитаемую землю, Ойкумену, на две почти равные части: на Европу и на Азию. Опыт жизни подсказывал: в Европе и в Азии живут совершенно по-разному!

В Греции-Европе была частная собственность. Собственность, которая принадлежала отдельному человеку и которую никто не мог отнять или присвоить. В Греции и власть и общество охраняли частную собственность.

В Европе жили граждане: люди, обладавшие неотъемлемыми правами. Никакая власть не могла отнять у гражданина его права или действовать так, как будто у него нет прав. Граждане сходились на площади и выбирали должностных лиц своего государства. У граждан была собственность, а у государства никакой собственности не было. Если гражданина выбирали на государственную должность, он оплачивал необходимые расходы из собственного кармана.

Чем богаче был человек, тем более высокое положение он занимал. Частная жизнь человека определяла его положение в обществе.

В Азии – в Персии, в городах Сирии, в Египте не было частной собственности. Там была только собственность общины и собственность государства. Если человек делал карьеру и занимал в обществе высокое положение, он становился богаче. Но человек не мог иметь собственность, которая не зависела бы от общины и от государства.

В Азии не положение человека в обществе зависело от успеха в частной жизни, а богатство зависело от общественного положения.

В Азии не было граждан – все были подданными царя. У любого человека власть могла отнять его собственность, а с ним самим поступить как угодно.

Община тоже не поддерживала ни прав человека, ни его прав на собственность. Членам общины не хотелось, чтобы кто-то стоял вне общины и не зависел бы от нее.

Во всем тогдашнем мире только в двух обществах были такие же правила жизни: в самой Греции и в Римской республике. Почему именно здесь, каким путем Греция и Рим стали Европой – ученые спорят до сих пор. Но история шла так, как она шла – только в этих двух маленьких обществах, на полуостровах в Средиземном море, в VII—V веках до Рождества Христова появилось гражданское общество.

И в своей собственной стране, Ханаане-Палестине, и в Вавилонии, и в Персии, евреи всегда жили в Азии. Жили общинами, жили под непререкаемой властью царей. Община в любой момент могла разорить, изгнать, наказать, возвысить, покарать. Царь мог облачить в роскошные одежды, возвысить, одарить золотом, землями и рабами. А мог лишить всего – выгнать нищим из дома, выколоть глаза, отрубить руки, швырнуть в ров со львами-людоедами.

До VI—V веков до Р.Х. на всей Земле царили примерно одни и те же нравы. В нежных объятиях общины и всевластного восточного государства жили веками, тысячелетиями, десятками поколений. Долгое время никому и в голову не приходило, что вообще может быть как-то иначе.

Греки были первыми людьми на земле, создавшими гражданское общество. Стоило появиться империям наследников Александра Македонского, и восточные народы узнали: иначе очень даже может быть. Только одним народам новые возможности оказались совершенно ни к чему. Ни персы, ни египтяне почти не изменились под влиянием греков. Немногие люди стали гражданами новых государств, приняли греческий язык и культуру. Но и у персов и у египтян их была кучка.

А другие народы приняли этот вызов и стали быстро меняться. В самой большой степени стали меняться евреи. Они тут же стали раскалываться на очень разные группировки: и по месту проживания, и по своему желанию меняться.

Раскол евреев

Первый раскол был раскол на разные еврейские народы… Среди множества сказок, которые рассказывают и о евреях другие, и они сами о себе, эта находится в числе важнейших. Мол, евреи – это единый народ. Зачем евреи так любят эту сказку – особый разговор.

Но, конечно же, уже в годы Вавилонского плена угнанные в Вавилонию и оставшиеся в Ханаане фактически стали людьми разных народов. Тогда же оформились родственные, но все же очень разные народы иудеев и самарян.

В Вавилонии евреи говорили в быту на арамейском, но в Персии все чаще переходили на персидский язык. Со II—III веков по Р.Х. уже известны еврейские тексты на персидском языке. Позже появились и тексты на так называемом «персидско-татском» языке.

В Вавилонии и в Персии евреи управлялись руководителями своих общин, – экзилархами. Слово это по-гречески означает как раз старейшина изгнания, диаспоры. Экзилархи совмещали духовную и политическую власть. Такую форму общинно-религиозной жизни евреев принято называть экзилархат. Так жили евреи в Месопотамии и в Византийской империи, потом в Арабском халифате. В Арабском халифате все пришло к концу в 825 году – потому что все свои внутренние скандалы и дрязги евреи выплескивали на калифа и его чиновников.

Мусульманам это до смерти надоело, и в 825 году калиф издал указ, по которому каждые 10 неверных могут избрать себе вождя. Это пошатнуло власть экзилархов, и где-то к концу X века она окончательно сошла на нет.

А евреи эллинистического мира говорили на греческом языке, персидский им был ни к чему, и не было у них никакого экзилархата.

Кроме этого раскола на разные этносы, среди евреев эллинского мира произошел раскол на разные партии…

Партии по-еврейски

У греков тоже были партии и были философские споры. Но партии у них были чисто политическими объединениями. Они возникали у греков на базе общих интересов, по отношению к чему-то очень простому, приземленному.

Скажем, была в Афинах «морская» партия. В нее объединялись все, кормившиеся от моря, – моряки, рыбаки, владельцы кораблей, торговцы заморскими товарами и рыбой. Эта партия считала, что накопленные в войнах средства Афин надо потратить на строительство новых кораблей.

Была другая партия эвпатридов – богатых землевладельцев. Ее представители считали, что деньги государства надо тратить на поддержку тех, кто производит оливковое масло и вино.

Философские споры продолжали волновать греков независимо от столкновения и борьбы партий. Греки сходились на главной площади города-государства, на агоре, и спорили до хрипоты: из атомов состоит мир или все произошло из воды? Порой начиналась даже рукопашная – и таким способом «доказывались» философические истины.

Но никому из греков не приходило в голову связать философию и политику. Не было логики: раз мир порожден водой – значит, должна победить морская партия! Или – если мир состоит из земли, то и деньги надо потратить в интересах партии эвпатридов.

Их партии были очень прагматичными и существовали независимо от споров про то, как и из чего возникла Вселенная. Греки отделяли материальное от идеального.

Иудейские же партии были идейными. Если Бог сказал так, и мы правильно поняли слова Бога, переданные через пророка, – ничего не поделаешь, надо переделывать и весь материальный мир. Иудеи времен Вавилонского плена были новаторами и здесь: они изобрели феномен идеологии. А где идеология – там и раскол, вплоть до гражданской войны – потому что ведь известно, люди всегда принимают разные идеологии.

В государствах Селевкидов и Птолемеев одну партию составили злополучные «эллинизированные». Возглавляли эту партию не кто-нибудь, а первосвященники Иерусалимского храма с именами Язон и Менелай. Нет-нет, я не шучу – иудейских первосвященников действительно звали этими эллинскими именами!

Другая партия, хасидеи – то есть «чистые», отстаивала чистоту своей веры – конечно, как они сами ее понимали. Их лозунги по отношению к эллинской культуры очень напоминали лозунги современных мусульманских фундаменталистов: никаких заимствований.

Хасидеи продолжали строить синагоги по образцам античных храмов и называть их этим эллинским словом. В самом Талмуде используется не меньше 2500 слов из греческого языка.

Но в Талмуде все греческое отвергается и предается ритуальному поруганию.

Правда, в Талмуде греческие слова использовались неумело, явно без знания даже основ греческой грамматики. Тем более не владели талмудисты греческой философией. Хоть бы знали, что именно поносят…

В Талмуде не упоминается ни Платон, ни Аристотель, ни Плотин, а лишь малоизвестный Авномос из Гадары и Валаам (Билаам по-еврейски). Эти двое почитаются как два величайших мудреца неевреев. Писать такие вещи раввины могли только по чудовищному невежеству.

Упоминается еще Эпикур, которого поносят как символ всех мыслимых и немыслимых пороков. Греческое слово эпикуреец (апикорос в еврейском произношении на иврите) стало страшным ругательством. В Талмуде так называли всех безбожников, а сегодня это название для еретика в идише и среди религиозных евреев в иврите. Тут вообще не знаешь, что и думать: ведь все до единого эллинские философы с точки зрения иудаизма – язычники и безбожники. За что такое выделение именно Эпикура?!

Эллинской литературы раввины тоже не знали и из всех эллинских авторов упоминают лишь Гомера. Наверное, Гомера действительно трудно было не знать: это как жить вместе с русскими – и не знать Пушкина. Гомера греки учили с детства, постоянно цитировали. Но обо всех остальных греческих писателях и поэтах составители Талмуда попросту не слыхали, что тут поделать.

Греки считали, что талмудические учителя – рабби – очень напоминают их собственных философов, а их духовные школы почитали, как собственные философские школы.

Но сами-то талмудисты так не думали. Их отношение ко всему греческому напоминает отношение самих греков к «варварам». Наверное, очень не случайно первые рабби жили не в больших городах со смешанным многоязычным населением, а в довольно маленьких и глухих местечках, как Явне или Бейт-Говрин. В этом смысле их отношение к городам напоминало отношение русских писателей-деревенщиков.

Ведь в городах ломается племенной уклад, в них живут люди, не желающие жить в общине и подчиняться отеческим внушениям ее вожаков.

Классический еврейский парадокс

Не знаю, гордились ли хасидеи успехами и заслугами «эллинизированных». Но вот очень типичный для евреев парадокс: современные евреи с удовольствием говорят о вкладе, который внесли предки в сокровищницу эллинизма. Делают это евреи, сделавшие точно такой же выбор: ассимиляцию в лоне одного из европейских народов.

Но одновременно находится немало евреев, сурово осуждающих «эллинизацию»! Вот почти современный ученый еврейского происхождения, Соломон Михайлович Дубнов: «В жизни древних эллинов, коренных обитателей Греции, были наряду с дурными сторонами и хорошие, как, например, любовь к гражданской свободе, наукам, изящным искусствам, но среди позднейших греков, населявших во времена Селевкидов Сирию и Малую Азию, эти лучшие качества были весьма слабы, а наружу выступали худшие, грубые языческие верования, распущенность нравов, погоня за наслаждениями, страсть к роскоши. Такие наклонности были противны духу иудаизма. Моисеевы законы предписывали иудеям вести скромную жизнь, соблюдать чистоту нравов, воздерживаться от роскоши, не гнаться за удовольствиями, служить невидимому Единому Богу, творцу природы, а не идолам, изображающим разные силы природы. Таким образом евреи, подражавшие греческим обычаям, являлись отщепенцами от своей веры и народности».²⁵

По этому поводу я в силах задать Соломону Михайловичу только один недоуменный вопрос: а как насчет евреев, которые становятся учеными в Российской империи и пишут книги на русском языке? Они-то как, не являются презренными отщепенцами? Нет?

Ведь явление-то одно и то же. Так же, как в Российской империи появились Левитан, Пастернак и Дубнов, точно так же в Египте Птолемеев появились философы-евреи Аристовул, Эвполем, Эзекиель, Филон Александрийский и многие, многие другие.

Почему-то многие современные историки-евреи сурово осуждают евреев Александрии за то, что они ходили в театр или (о ужас!!!) участвовали в пирушках с гетерами.

Хоть режьте, я не в силах увидеть безысходного кошмара в посещении и театра, и гетеры. Но почему-то не только гетеры, но такие полезные вещи, как стадионы и даже бани, сурово осуждаются современными еврейскими историками. Какое от них исходило зло, почему иудей ни в коем случае не должен был следить за чистотой и физическим развитием собственного тела, я не в состоянии понять. Тем более что опять же – пишут об этом люди, давным-давно, не в первом поколении освоившие эту «эллинскую скверну» – применение горячей воды. Да и в театры ходят, а порой в них еще и работают.

Ну, пусть даже театры и гетеры, стадионы, бани – это чудовищные вещи, в корне чуждые иудаизму, таящие погибель для нежной еврейской души. Но ведь эллинизм мог предложить человеку и такие свои стороны, как философия, рациональное отношение к миру, занятия науками и искусствами.

Эллинизированный выбивался из общины, старейшины которой учили его, что именно надо есть, с кем и как разговаривать и как «правильно» спать с женой.

Он обретал независимое положение гражданина, к которому никто не имеет права лезть в душу, выясняя – какого он мнения о мудрых словах великого пророка имярек.

И я не уверен, что в «эллинизированные» уходила самая худшая часть иудеев.

Еще круче разделываются с эллинизацией составители современного израильского учебника²⁶: в этом учебнике про евреев в Египте Птолемеев не написано вообще почти ничего. Сказано разве что про антисемита Манефона… О нем впереди. Но нет ни звука про греческих философов еврейского происхождения; даже про таких известных, как Филон.

И про второй Храм, по мнению авторов учебника, лучше забыть, как дурной сон. Пусть современные евреи думают, что Храм всегда был один, в Иерусалиме, откуда иудеи были изгнаны злыми, отвратительными римлянами. Ведь на развалинах «того самого» Храма верующий иудей обязан хотя бы раз в жизни пролить слезы об изгнании и о страданиях в диаспоре. Нет и не может быть второго Храма!

Ведь и правда! Если юные граждане Израиля будут знать об этом Храме, в Александрии, они, чего доброго, не так уж рьяно кинутся рыдать на этих развалинах Храма. Чего доброго они, еретики, захотят взять и построить Храм. Если он необходим – зачем выть, как гиены, на развалинах двухтысячелетней давности? Взяли да построили… в Александрии, а также и в Москве, Лос-Анджелесе, Красноярске и в Токио.

Но ведь если молодые евреи будут так думать, они станут не такими управляемыми, сделаются самостоятельными и успешными, не зависящими от общин, сионистских организаций и от правительства Израиля. Прямо как эти несносные ассимилянты в Александрии.

Нет-нет! За нехваткой учебного времени и бумаги на учебники – о втором Храме – ни гугу!

В общем – та самая позиция деревенщиков. Только не русских, а еврейских.

Успешность евреев

Как раз «эллинизированные» составили огромное количество евреев – деятелей античной культуры. В Александрии возникли целые школы еврейских врачей и евреев-архитекторов.

Еврейские торговцы взяли в свои руки почти всю торговлю с Черной Африкой, оттесняя от нее египтян. Еврейские торговцы берут в свои руки караванные пути в глубь Азии и Африки, торгуют с Индией и Центральной Азией.

Евреи почти полностью перехватили морскую торговлю финикийцев: своих ближайших сородичей, но язычников. Они торговали хлебом из Египта по всему Средиземному морю. Впрочем, многие финикийцы стали принимать иудаизм.

Евреи на диспутах стали побеждать греков и по крайней мере спорить с ними на равных.

Одним словом – среди евреев появилось так много богатых и умных людей, что это поневоле вызывало раздражение и страх.

Реакция

Греки времен Феофраста и Аристотеля искренне интересовались евреями. Птолемей и Селевк воевали, чтобы захватить их себе побольше.

Но выяснилось: очень легко любить «народ философов» на расстоянии. Пока евреи живут какой-то внутренней жизнью в своих отдельных кварталах, а еще лучше – в своей отдельной стране.

Все замечательно – пока ваши личные интересы никак не пересекаются с деловыми интересами «философов». А уже спустя считаные десятилетия рядовой человек мог столкнуться с евреем-конкурентом по крайней мере в трех случаях:

1. Чиновник, которого опережают по службе евреи.

В Персидской империи таким чиновником стал Аман. И те, кто «подсиживал» Даниила.

2. Если с конкуренцией евреев сталкиваются интеллектуалы.

Пока еврейские умники интересуются в основном своей собственной религией и историей, они не опасны. Пока приходят из своих общин на диспут умные раввины и на плохом греческом излагают какие-то неожиданные взгляды…

С такими ребятами легко и приятно побеседовать, особенно об отвлеченном. Они подскажут какие-то интересные вещи, помогут увидеть известное с неожиданной стороны, и вообще они приятны и полезны.

Но вот появляется поколение, которое говорит по-гречески не хуже природных эллинов. А то и вообще греческий – их родной язык. Они говорят так же, как греки, и на те же темы, что и греки. И при том – успешнее греков. Им достается «слишком много» должностей, пенсий, средств для исследований. Слишком много внимания и уважения.

3. В деловой жизни – выбрасывая на рынок похожий товар, устраивая такую же торговлю.

Еврейские гончары, еврейские оружейники, строители зданий, еврейские стеклодувы и торговцы оказываются «слишком эффективными» для греков.

Рядовые люди начинают бояться и недолюбливать евреев. Очень уж они успешны, активны, конкурентоспособны. Чем больше «эллинизированных», тем больше и конкурентов. Без них было бы проще…

Появляются люди, которые евреев опасаются. Возникают напряжение и страх. Неясные, а потом и хорошо осознаваемые опасения за свою собственную карьеру и судьбу.

Уже во времена Птолемея Филопатора появляется много греков-антисемитов.

Первые антисемиты

«Первым антисемитом» часто называют Манефона Александрийского. Он очень мало похож на образ антисемита, который с такой настойчивостью рисуют многие еврейские писатели. Он вовсе не невежественный злобный дурак, агрессивный и недалекий. Он не жалкий глупец, растративший свою жизнь на ерунду, а теперь злобно завидующий процветающим евреям.

Манефон был человеком исключительно ученым, умным и талантливым и к тому же весьма успешным в жизни. Сын грека и египетской жрицы высокого ранга, Манефон сделался верховным жрецом в Гелиополе и одновременно – сотрудником знаменитого Александрийского Мусейона – музея и вместе с тем Академии. Прекрасно зная и греческий, и египетский языки, Манефон был сразу и греком, и египтянином.

Манефон известен до сих пор как автор книги, написанной на греческом языке: «История Египта». Он читал иероглифы времен строительства пирамид, переводил их на греческий. Это он первый разделил историю Египта на три Царства и на 30 династий; его хронологией пользуются до сих пор. Манефон относится к числу историков, которых потомки пока не поймали ни на одной неточности.

Так вот, Манефон признавал подлинными легенды Священной истории, но при этом писал, что евреев прогнали из Египта потому, что они болели проказой и представляли опасность для окружающих. Что вывел их из Египта сумасшедший жрец Моше (Моисей). Он был тоже прокаженным, то-то его и изгнали из Египта вместе с евреями. Манефон считал, что евреи нечистоплотны, дикие и что они назло египтянам приносят в жертву коров и быков в Иерусалимском храме, – ведь в Египте коров обожествляли, а быку Апису поклонялись.

Было обвинение и похлеще: насколько мне известно, Манефон первым обвинил иудеев в том, что они приносят в жертву людей других народов, выцеживая у них кровь. «Ежегодно они похищают грека, откармливают его в течение целого года, потом заводят в лес, убивают, тело его приносят в жертву всесожжением, согласно их обычаю, и дают клятву ненавидеть греков».

Еще Манефон писал, что евреи страшно жадные и добиваются всего, действуя группой, поддерживая друг друга, и что им для достижения своей цели все средства хороши. Везде-то они просочатся, везде пролезут, и нет же, чтобы честными методами.

Насчет шествия прокаженных во главе с сумасшедшим жрецом – в это не очень-то верится. Объяснить поведение Манефона я могу только одним способом: он вставал на позиции не столько эллинов, сколько египтян. В конце концов, египетские жрецы, образованная египетская знать были его первыми учителями, его общественным кругом. А верхушка египетского общества евреев, что поделать, не любила – эта верхушка считала, что это она должна стоять у трона Птолемеев-фараонов. В евреях этот слой видел попросту наглых выскочек и относился к ним плохо и даже агрессивно. Отсюда, похоже, и оценки Манефоном «народа прокаженных и сумасшедших». Сам-то он был сыном жрицы высокого ранга и племянником целого выводка еще более крупных жрецов.

Антисемитизм Манефона совершенно не похож на антисемитизм, который хотели бы видеть большинство евреев – на антисемитизм злобных неудачников и недоучек. Но в нем проявляется другая сторона этого явления: за громкими фразами, жуткими обвинениями и далеко идущими выводами очень хорошо заметны деловые интересы и политические страсти.

Писания Манефона показывают: в обществе евреи начинают порождать все более сильные восхищение, неодобрение, зависть и страх. Эта гремучая смесь становится опорой для крутых действий властей.

Появление ограничений

В империях род и племя людей не имеют такого уж важного значения. Любого царя неизбежно окружают люди разных народов, это норма. Но ведь и цари, и их ближайшее окружение – люди вполне определенного народа и культуры.

Это греки завоевывали Восток, строили империи Селевкидов и Птолемеев, занимались философией, учили жителей Востока «правильно» жить. Теперь в этой греческой элите появляется «слишком много» евреев. Они лояльны и политически – империи. Лояльны и культуре – честно ассимилируются. Но ведь они ко многому относятся не так, как греки… Изменяется культура «титульного» народа. Народа, создавшего империю.

Государственные деятели раздражены тем, что вокруг них становится слишком много «народа философов».

К тому же все одинаково открыты и понятны… А вот евреи живут и общей жизнью с людьми всего государства… И одновременно – какой-то своей особенной, от всех остальных закрытой жизнью. Поведение евреев – отличная питательная среда для самых разнообразных подозрений, сомнений в лояльности, страхов.

Цари и государевы люди просто не могут не задумываться: а не могут ли евреи что-то эдакое затеять?

У государственных деятелей появляется желание как-то ограничить влияние евреев. Скажем, не допускать их к каким-то занятиям и должностям.

У других появляется желание поскорее покончить с двойственным положением евреев в государстве. Как? Очень просто: сделать евреев «такими же, как все». Не хотят добром? Заставить силой.

Отношения иудейской общины с Птолемеями омрачились уже при Птолемее IV Филопаторе (221—205). Это фараон разбил селевкидского царя Антиоха III Великого, и иудеи торжественно поздравили его. Многие «эллинизированные» воевали в армиях Птолемеев, а другие евреи воевали на стороне Селевкидов…

Царь захотел посетить Иерусалим и в Иерусалиме – Храм. Все бы хорошо, но царь, несмотря на уговоры жрецов, ропот народа, попытался войти не только в открытые всем пределы Храма, но и в Святая Святых. По легенде, царь успел только встать на порог – и тут же упал, ему сделалось дурно. Царя пришлось вынести из Храма на руках, и с тех пор он невзлюбил евреев.

Вскоре Филопатор издал указ, согласно которому пользоваться гражданскими правами могли только те, кто соблюдает греческие религиозные обряды. Евреи заведомо не могли поклоняться идолам, их положение в государстве пошатнулось. Что поделать! Эллинистические державы были сложными соединениями греческих традиций гражданского общества и восточной деспотии. В классический период Греции, в Афинах или в Беотии VI века до Р.Х. никто не мог отнять права гражданства у того, кто не запятнал себя преступлением. Теперь фараон греческого происхождения с греческим именем Птолемей мог по своему произволу отнять гражданские права – причем сразу у целого народа. Вот захотел – и отнял!

Есть даже сведения, что Филопатор не ограничился попыткой лишить евреев гражданства, а учинил еще более жестокие преследования. Как-то он согнал александрийских евреев на площади и напустил на них диких слонов. По легенде, толпа издала такой крик ужаса, что слоны испугались, бросились назад. Они подавили стражу и зрителей-египтян. Опять же, согласно легенде, Филопатор после этой истории раскаялся и не стал преследовать иудеев – счел избавление их от слонов божественным чудом и знамением.

Был ли он вполне вменяем, Филопатор? Трудно сказать, потому что психика неограниченного владыки всегда искажена – уже из-за его безнаказанности.

Селевкиды: попытка гонений

С самого начала эллинизма, с 312 года, Селевкиды и Птолемеи оспаривали друг у друга Иудею. Порой вели они себя точно так же, как Вавилония и Египет в точно такой же ситуации: например, агенты Селевкидов подстрекали Иудеев прекратить платить дань Птолемеям, обещая прийти на помощь восставшим. Все эти попытки не имели особого успеха, пока иудеи были верны Птолемеям. Но после правления Филопатора, травившего их дикими слонами, лояльности у них поубавилось. И когда Антиох III Великий двинул свои войска, иудеи поставляли его армии продовольствие, прогнали из Иерусалима египетский гарнизон и даже вступали во вспомогательные войска. В 201 году Селевкиды утвердились в Иудее.

При Антиохе III жилось иудеям совсем неплохо – примерно так же, как под Птолемеями. Но стоило вступить на престол его младшему сыну, Антиоху IV Эпифану, и все тут же переменилось кардинально.

…Все началось с того, что иудейский первосвященник Менелай втерся в доверие к царю и «подсидел» своего коллегу, другого иудейского первосвященника Язона.

Менелай поехал с данью к царю Антиоху IV Эпифану и так сумел ему понравился, что царь поставил его первосвященником, а Язона сместил. Наверное, «нравиться царю» было не дешевым удовольствием. Чтобы иметь возможность «нравиться», Менелай еще и спер несколько священных сосудов из Храма. Священника, уличившего его, Менелай убил. В общем, разбойники и разбойник, не особенно годящийся в жрецы даже Мардука или Ваала. Но когда жители Иерусалима отправили к царю Антиоху делегацию, чтобы обличить Менелая, Антиох слушать их не стал, а велел сразу казнить. Так уж ему понравился Менелай.

В 169 г. до Р.Х. Антиох IV Эпифан отправился воевать с Египтом. Прошел слух, что он погиб. Иудеи в Иерусалиме восстали, а потом стали сбрасывать сторонников Менелая с крепостных стен. В этом тоже проявилась природная солидарность евреев и их любовь друг к другу. По одним данным, побросали «всего» сто человек. По другим – несколько тысяч. Швыряли, как полагается на Древнем Востоке, целыми семьями.

Сам Менелай отсиделся в сирийской крепости на территории города. Язон был на стороне народа и принимал участие в восстании. Слухи о смерти Антиоха IV Эпифана оказались преувеличены. Царь прибыл в Иерусалим, подавил восстание. Несколько тысяч человек были проданы в рабство, число убитых не упоминается.

Если бы царь ограничился наведением порядка – все могло бы закончиться мирно… но Антиох IV Эпифан решил насильно ассимилировать иудеев. Он запретил исповедовать иудаизм и приказал под страхом смерти поклоняться языческим богам и приносить им жертвы.

Повсюду в Иудее стали ставить статуи эллинских богов и нечистые по понятиям иудаизма алтари для принесения в жертву животных. В Иерусалимском храме поставили статую Зевса и начали перед ней службы по языческому обряду. Запрещалось отмечать субботу, религиозные праздники, собрания в синагогах. По всей стране шныряли доносчики и бродили военные отряды, чтобы проверить исполнение законов и заставлять иудеев их исполнять.

«Эллинизированные», вероятно, могли осуждать жестокости и крайности, но в принципе ничего не имели против. Они приносили жертвы языческим богам, ели мясо нечистых животных и стремительно завершали свой путь к тому, чтобы стать эллинами.

Хасидеи же уходили из страны, искали гостеприимства у соседних племен или скрывались в пустынях, ущельях и лесах. По ночам они проникали в города и села, поддерживали верных иудаизму, воодушевляли народ.

Сохранилось множество историй о людях, готовых умереть, но любой ценой сохранить верность вере. Старца Элиазара сирийцы уговаривали съесть мяса жертвенного животного, но старец умер под пытками, отказываясь нарушить запрет Й’ахве.

Мать и семеро ее сыновей, чьи имена не дошли до нас, содержались в тюрьме за отказ отступиться от иудаизма. Их избивали кнутами и палками на глазах друг у друга, но безрезультатно. Сам царь явился к ним и потребовал, чтобы они съели свинины.

– Мы скорее удавимся, чем нарушим закон наших предков! – воскликнул старший из сыновей.

Разъяренный царь велел вырвать ему язык, отрубить руки и ноги и кинуть его в котел с кипятком на глазах матери и братьев. Когда убили всех, кроме последнего, самого младшего, царь сказал его матери:

– Уговори хоть этого сына, чтобы он слушался меня и тем самым спас свою жизнь!

Мать же обратилась к сыну со словами:

– Не бойся этого злодея и умри добровольно, как умерли твои братья, за Бога и нашу веру!

Мальчик, естественно, был казнен, а вслед за ним вскоре и мать.

В этой истории слишком много эпического, сказочного – от числа сыновей и от строгой последовательности, с которой жестокий Антиох IV Эпифан движется от старшего к младшему. И до откровенной театральности всех передаваемых реплик… Создатели этого текста могли определять себя как угодно; могли испытывать ритуальную ненависть любой силы к греческой культуре, но видно: с греческим театром они наверняка были знакомы.

Важно, что такого рода сцены, пусть менее торжественные и назидательные, все-таки происходили – и служили для иудеев примером.

Примером мужества и примером всего, что будет с ними самими, если они не будут бороться. Не от хорошей жизни иудеи переделали прозвище Эпифан, то есть Великолепный, в Эпиман – то есть Безумный, Бешеный. Восстание становилось все более неизбежным, и оно, наконец, произошло.

Легенда связывает события, начавшиеся в горном городке Модеине близ Иерусалима, со священником Маттафией из рода Хасмонеев и его пятью сыновьями. Когда отряд воинов вошел в городок и жителей согнали на площадь, чтобы заставить их принести жертву языческим богам, нашелся только один отступник. Но только он собрался принести нечестивую жертву, как старик Маттафия бросился на него и вонзил в сердце нож «предателю». Что ж! Таковы они, народные вожди – это всегда люди, лучше нас знающие, что нам надо и как мы должны поступать. Это и у евреев так, и не только.

Затем народ под руководством Маттафии и его сыновей кинулся на сирийцев и быстро перебил их. С этого почти стихийного выступления началась настоящая партизанская война, и руководил ею, конечно же, народный вождь Маттафия. После его смерти во главе повстанцев встал его сын Иуда Маккавей (Молот).

Двадцать лет, с 167 по 140 год до Р.Х., шли освободительные войны, приведшие к власти династию, которую называют и Хасмонеями, и Маккавеями. Это была не только война против сирийцев, но и против «эллинизированных». Несчастным соплеменникам, посмевшим думать не так, как хотели от них хасидеи, повстанцы возвращали все, что успели сделать им самим язычники-эллины.

Разумеется, героические иудеи совершили много новых славных подвигов. Например, один из сыновей Маттафии, Элиазар, убил мечом боевого слона в 164 году до Р.Х. при битве у города Бет-Цура. Слон рухнул на героя и раздавил его.²⁷

Не советую читателю проявлять излишнюю доверчивость: длина меча не позволяет заколоть слона – лезвие слишком коротко и попросту не может дойти до жизненно важных органов. Если бы в истории упоминалось копье – еще о чем-то говорить имело бы смысл… Хотя вроде бы и с копьем не так просто подойти к боевому слону: специально обученный слон все время бросается из стороны в сторону…

Ну ладно, сын Маттафии был необычайно силен и в такой же степени стремителен, слон просто не успел от него убежать. Но резать слона мечом… Это напоминает историю, с помощью которой Дж. Даррелл отомстил противному местному охотнику: как на его бабушку напал бешеный дромадер, и она задушила дромадера голыми руками.

Хотя, конечно, «истинный ариец» все может, это давно известно, и нет таких препятствий, которые не преодолели бы большевики. Послушайте! Может, Элиазар задушил этого несносного слона? Или завязал ему хобот узлом, и он задохнулся? Так бы и говорили…

Перед лицом истребления

Примерно полвека, с 221 по 169 год до Р.Х., оказались роковыми для ассимиляции. Сначала египетских евреев до полусмерти напугал и оттолкнул от себя Птолемей IV Филопатор. Они все больше становились эллинизированными греко-египтянами, вполне лояльными династии Птолемеев. Теперь многие из них задумались.

В сущности, что сделал Птолемей Филопатор? Он показал евреям, что их положение в его государстве непрочно. То есть поставил под сомнение ценность ассимиляции, ее значение для каждого отдельного человека.

Потом Антиох IV Эпифан начал планомерно делать все необходимое, чтобы ассимиляция вообще прекратилась. Он начал заставлять евреев ассимилироваться и истреблять тех, кто не хотел этого делать. То есть начал убивать евреев ровно за то, что они – евреи. Ведь именно за это и приняли смерть и старец Элиазар, и мама с семью сыновьями: они отказались перестать быть евреями.

В результате раньше ассимиляция вызывала самые приятные ассоциации: беседы умных людей, гражданские права, расширение своих свобод и возможностей. Все еврейское представало чем-то отсталым и, выразимся помягче, несколько однообразным. Если традиционная жизнь и сохраняла прелесть чего-то теплого и уютного, то это был уют старого кресла и тепло поездки к бабушке в деревню. Тем более никто не мешал в любой момент сидеть и ездить… я хотел сказать, расставание с традицией оставалось вполне добровольным.

После шизофренического террора, обрушенного Антиохом Эпифаном на Иудею, ассимиляция стала ассоциироваться с насилием, жестокостью и уже не расширяла возможности человека, а получается, что сужала их. Еврейская же традиционная жизнь стала не просто уютной и домашней. Она стала своего рода зоной свободы.

Как только «зоны свободы» поменялись местами, тут-то ассимиляции и конец. По крайней мере, массовой ассимиляции.

Прошу извинить, если моя аналогия покажется кому-то неприличной и недалекой, но единственно, с чем я могу сравнить поведение Антиоха Эпифана: с попыткой изнасиловать влюбленную в вас девушку. Поступок, который у любого судьи и любого присяжного вызовет в первую очередь искреннее недоумение: ну зачем?!

Отказ от «окончательного решения»

Вот еще один извечный парадокс еврейской истории. Много раз евреи начинали массово ассимилироваться в каком-то народе… И исчезать как народ. Соблазн античной культуры поставил евреев на грань уничтожения. То есть весь бы он, до последнего человека, вряд ли ассимилировался бы… Но в конце концов, и Филон Александрийский, оставаясь эллином, сохранял и предрассудки, и убеждения еврея. Почему бы и нет?

Как ни парадоксально, процесс исчезновения евреев с лица Земли больше всего организовывали цари, относившиеся к ним или равнодушно, или даже заинтересованно.

А прервали процесс массовой ассимиляции евреев два царя, которые больше всех пакостили им и, как могли, «боролись» с евреями.

А в наши дни разве не так? Большая часть немецких евреев вовсе не хотела бежать из страны – даже после принятия Нюрнбергских законов.

– Они же хотят нас убить!

– Нет, в такой цивилизованной стране это невозможно.

В конце концов выехала большая часть немецких евреев, примерно 300 тысяч из 500. Эти 300 тысяч, как правило, вовсе не рвались в Палестину и уехали в Британию или в США и там выступали зачастую как яростные немецкие патриоты.

Шла война, и англосаксы много чего говорили о немцах. Как раз немецкие евреи часто останавливали их. И укоризненным либеральным «какая разница?!» и весьма тонким указанием на то, что немцы бывают очень разными…

В декабре 1941 года в Нью-Йорке устроили митинг с участием последних спасшихся из Германии евреев. Устроителям очень хотелось, чтобы евреи порассказали бы про ужасы нацизма, подогрели бы антинемецкие настроения. Уж эти-то нам помогут! – потирали ручки устроители. А получилось с точностью до наоборот.

– Кучка негодяев устроила все это безобразие, а мы все теперь будем расплачиваться! – кричали на митинге эмигранты из Германии, евреи.

Они сурово осуждали нацистов – «кучку негодяев», но оставались не способны ни отделить себя от немцев, ни проклясть «мордерфольк».²⁸

Немецкие евреи, пережившие холокост, тоже далеко не все выехали из Германии. Не говоря о том, что некоторые (по разным данным, от 10 до 30 тысяч человек) вернулись на родину из эмиграции²⁹, примерно 20 тысяч евреев, освобожденных из лагерей армиями союзников, не уехали ни в США, ни в Палестину, а остались в Германии навсегда. Немцы даже немного гордятся этим, я же задаюсь вопросом: ну, и чего добился Гитлер?!

Если б не этот подонок, сегодня в Германии еврея встретить было бы труднее, чем пакистанца. Большинство их были бы даже не «немцами Моисеева закона», а «немцами с примесью еврейской крови».

В эллинистическое время первый раз проявился этот парадокс: либеральные, прекраснодушные люди сделали все необходимое, чтобы евреи исчезли. Они избрали для этого чудесный способ: добровольную ассимиляцию. Этот способ не создает чувства вины, а наоборот – позволяет радоваться тому, какие предки были хорошие – добрые, лояльные ко всем. Наверное, это и есть самые злейшие антисемиты.

А вот сохранению евреев на Земле помогают как раз злые, жестокие люди, которых и антисемитами называть не хочется. Ведь гонители евреев прилагают максимум усилий, чтобы евреев на земле жило побольше. Когда евреев убивают ровно за то, что они евреи… вот тут-то они и начинают культивировать какие-то причудливые, вредные для них же самих идеи – то изоляции, то национального превосходства, а то и прямой агрессии. В общем, как раз антисемитов следует считать какими-то извращенными, но любителями евреев: никто не прикладывает больше усилий, чтобы евреи сохранялись. Это наш брат, либерал, способствует их полному искоренению.

Мы-то, получается, и есть самые лютые антисемиты.

Глава 6
В Римской империи

Весь Сенат наполнен безбожными иудеями.

Слух, распространяемый греческими антисемитами.

Евреи и Рим

В I веке до Рождества Христова и в I веке по Рождеству Христову Римское государство постепенно прибирает к рукам весь Восток. Для эллинизированных это открывает новые возможности: общины евреев появляются по всему Средиземноморью. На западе это часто подобия греческих колоний: евреи селятся на каком-то участке земли и возделывают его. В некоторых городах – в Массилии (Марселе), в Бастии (Барселоне) евреи составляют заметную часть населения. Часто они становятся не торговцами и ремесленниками, а владельцами земли и крестьянами.

Античные евреи служили в армиях и Птолемеев, и Селевкидов. Служат они и римлянам. Некоторые евреи становятся язычниками, но другие наоборот – обращают однополчан в иудаизм.

Римляне последовательно слали на все границы людей, не связанных с населением этой провинции. В III веке по Рождеству Христову они стали формировать из иудеев целые гарнизоны, стоявшие в долине Рейна, на границе с Германией. Из 35—40 миллионов подданных Рима очень много евреев. По крайней мере 3 миллиона живет в самой Иудее, еще 4 миллиона – в диаспоре. Из них не менее 1 миллиона – на Западе; они говорят на латыни или на языках, которые образовались из смешения латыни с арамейским и с местными наречиями.

Евреи, умеющие жить в диаспоре, в основном городское население, стали занимать престижное положение в производстве товаров и в торговле. По-прежнему в их руках почти вся торговля с Востоком.

«Они проникли во все страны мира, и трудно указать такое место, куда бы это племя ни пробралось и ни стало бы господствующим» – это писал уже Страбон в своей «Географии». Судя по интонации, Страбон или нейтрально-безразличен к явлению; просто изучает его, и все. Или он даже восхищен талантами тех, кто «пробрался во все страны мира» и стал там «господствующим».

Даже в учебниках пишут, что в 135 году по Р.Х. в Китай прибыло посольство Римской империи. Но вот какой малоизвестный факт: в самой Римской империи об этом посольстве решительно ничего не известно. Никто его не посылал, ни один император и ни один его приближенный и не думали устанавливать дипломатические отношения с Китаем. А посольство вот взяло и приплыло и попросило о льготах для купцов – подданных Римской империи. Льготы были даны, и в Китае появились торговые представительства сирийских купцов, потом и их небольшие колонии в портовых торговых городах. Кто возглавлял «посольство», мы не знаем, но вот имена некоторых торговых людей, воспользовавшихся его плодами, известны. Одного «сирийца» звали Иегуда, другого – Авраам. Комментарии нужны?

Разумеется, прознай правительство Римской империи о самовольстве сирийских евреев, мало бы им не показалось. В конце концов, торговцы присвоили себе права дипломатического представительства – ни много ни мало.

Но с другой стороны, ведь и купцы не нанесли никакого материального вреда Римской империи. И никакого ущерба ее престижу… В материальном отношении они скорее принесли империи пользу – если, конечно, отождествлять интересы империи и ее подданных. В конце концов, торговых людей в те времена кто только не обижал – и разбойники, и даже законные власти. Назваться посольством означало приобрести «крышу» в лице могучей Римской империи – с ней-то охотников связываться было немного.

Партии

И после избавления от владычества Селевкидов не перевелись партии у иудеев. Только-только ослаб пафос освободительной борьбы, как общество распалось по крайней мере на три партии – садуккеев, фарисеев и ессеев.

Название партии садуккеев происходило от имени первосвященника Садика или Цадика. Потомки этого первосвященника стояли во главе этой партии. Садуккеи отстаивали ту версию иудаизма, которая бытовала до Вавилонского плена, – с Храмом, первосвященниками, обязательными жертвоприношениями. Они не отрицали синагоги, но считали ее чем-то глубоко второстепенным. Для них не было важно толкование священных текстов и споры о том, как понимать то или иное место в Библии.

Само воскресение из мертвых, суд по делам человека, существование рая и ада оставалось для них очень сомнительным делом. «В тот день приступили к нему садуккеи, которые говорят, что нет воскресения…» – свидетельствует апостол Матфей³⁰ (Мф. Глава 22, стих 23).

Фактически садуккеи стояли за то, чтобы иудеи оставались своеобразным, но ничем не выдающимся народом Древнего Востока. В чем-то народом даже более примитивным, чем египтяне или вавилоняне – те-то уже давно не сомневались в существовании загробного суда…

Такой народ Древнего Востока вполне мог не бояться эллинизации – ассимиляция не угрожала его основным ценностям. И садуккеи стояли за широкие заимствования из эллинской культуры.

Фарисеи – то есть «обособленные», «отделившиеся», и впрямь последовательнее других стояли за обособление евреев. Для них был не столь важен Храм, сколько синагога и устные народные предания и запреты. Фарисеи считали необходимым строжайшим образом соблюдать эти требования традиции – и записанные в Библии, и устные, до самых мельчайших деталей. Им казалось невероятно важным помнить о каждой, самой мельчайшей частности. Фарисеи охотно помогали больным и бедным, но притом не просто так, а для сплочения общества.

Из рядов лично скромных, ученых, социально активных фарисеев выходили ученые, толкователи Библии, учителя, предприниматели. Глубокая религиозность и нравственные добродетели фарисеев несомненны. Но они – что поделать? В полном соответствии с положениями иудаизма и впрямь считали самих себя людьми, достигшими пределов совершенства. Раз выполняют закон – что еще надо? Они уже угодны Богу, они уже с ним. И такая позиция производила совсем другое впечатление.

Фарисеи отстаивали ту версию иудаизма, которая сложилась в диаспоре…. Но не как мировую религию.

А была еще партия «ессеев», то есть «совершающие омовение» или «врачующие». Это была очень странная партия, которую правильнее всего назвать «партией углубления иудаизма». Ессеи стояли в стороне от любых общественных или государственных дел, посвящая себя исключительно делу личного спасения. На самих себя они смотрели, как на сословие «святых», очень беспокоились о своей телесной «чистоте», каждый день купались в реке или озере. Жили небольшими общинами, куда принимались только мужчины. Собственность обобществлялась. Ессеи занимались земледелием, пили только воду, ели только хлеб и овощи, вели тихую, углубленную в самое себя жизнь.

Ессеи считали, что близится конец света, когда Бог будет судить людей, и что нужно быть как можно более безгрешными, чтобы попасть в хорошее место после смерти. Для этого ессеи старались как можно меньше грешить, а согрешив – ибо как прожить на земле без греха? – старались исповедоваться друг другу и тем изжить грех. В простонародье ессеи считались чудотворцами или святыми – откуда и название. К ним обращались за прорицанием судьбы, за излечением от болезней. За пределами же Иудеи об ессеях слышали не многие – очень уж тихий и незаметный образ жизни они вели.

Партии садуккеев и фарисеев старались оттеснить друг друга от управления страной и от должностей первосвященников, их сторонники устраивали порой ожесточенные уличные стычки с мордобоем и поножовщиной. Естественно, расколотость еврейского народа на партии очень мешала ему и при нашествиях иноземных завоеваниях, и просто для организации нормальной жизни в стране.

Александрийский погром

Первый в мире еврейский погром произошел в Александрии в 38 году. Избивали евреев греки, но было это уже при римской власти. О том, что произошло тогда с евреями, можно судить по рассказу Филона, бывшего свидетелем этих событий: «А попав в руки черни, тотчас бывали они убиты, и трупы их тащили через весь город, топча и превращая в месиво, так что и предать земле было нечего. И многих тысяч других страдальцев уничтожали изощрившиеся в изуверстве, доведенные собственной свирепостью до зверского состояния недруги: стоило кому-нибудь из евреев где-то появиться, его тотчас побивали камнями или кольями, стараясь при этом не задевать жизненно важных органов, с тем чтобы страдания жертв продлить подольше.

Иные, упоенные полной безнаказанностью, выбирали только самые жестокие оружия – железо и огонь, и многих порубили мечами, немало и пожгли.

Вообразите, целые семьи: мужья и жены, родители и дети были преданы огню посреди города – не щадили безжалостные ни стариков, ни молодых, ни младенцев невинных; а если не хватало дров, они, собравши хворост, душили невинных дымом, и те умирали в еще более чудовищных муках, и было страшно видеть груду полусожженных тел. А если и хвороста недоставало, тогда дровами служила утварь самих несчастных, похищенная из домов: конечно, что получше, тащили себе, а что похуже, сжигали вместе с владельцами.

А многих, еще живых, тащили за ногу, привязав веревку к лодыжке, и одновременно топтали; над теми, кто умер такой дикой смертью, эти люди продолжали глумиться с не меньшей яростью: не было улочки в Александрии, по которой не протащили бы труп, покуда кожа, мясо и сухожилия не истирались о неровную и каменистую поверхность земли, покуда все части, когда-то составлявшие единство, не отрывались друг от друга и тело не превращалось в ничто. При этом убийцы разыгрывали из себя страдальцев, а родственников и друзей страдальцев подлинных только за одно сочувствие к близким хватали, бичевали, колесовали, а после всех мучений, которым только можно подвергнуть человека, их ждала последняя из казней – крест».³¹

И это было только начало. Серия погромов прокатилась по всем городам Восточного Средиземноморья: греки избивали евреев. В числе этих «греков», конечно, и сирийцы, и египтяне, и другие туземные народы, принявшие греческую культуру и получившие права гражданства.

Иудейские войны

Римская провинция Иудея восстала в 66 году по Рождеству Христову.

Одним из главных поводов к войне 6673 года было происшествие в основанной Иродом Великим приморской Кесарее. Приложив огромные усилия для того, чтобы соорудить большую огороженную от бурного моря гавань, чьи размеры превышали знаменитый афинский Пирей, Ирод основал здесь образцовый город с огромными помещениями для складов, зданиями, построенными из белого камня, параллельными улицами, а также системой канализации, соединенной с морем. Все было рассчитано так, чтобы морские приливы и отливы эту систему очищали. Наряду с цирком и театром, градостроители предусмотрели также круглую площадь перед гаванью, на пространстве которой могли бы погулять и размяться сошедшие с кораблей мореплаватели.

Над городом возносился огромный храм, посвященный Августу, украшенный статуями императора и богини Рима. Еще большие статуи были воздвигнуты при входе в кесарейскую гавань.

Город был заселен двумя общинами – евреями и грекоязычными сирийцами. Стычки между молодежью быстро переросли в яростную вражду двух народов. После того как Кесарея стала местом пребывания римского прокуратора, здесь был размещен римский гарнизон, состоявший преимущественно из тех же сирийцев, которые неизменно вступались за своих соплеменников. Наместники также были склонны брать их сторону.

Когда войска Гессия Флора вторглись в Иерусалим и там начались волнения, кесарийцы-греки воспользовались этой ситуацией: они напали на кесарийцев-евреев и перебили их. Немногие спасшиеся были по приказу Флора схвачены римскими солдатами и, как пленные, помещены в помещение корабельных верфей.

Это вызвало общее возмущения и нападения на греков по всей Иудее. Греческие погромы повлекли за собой новые еврейские. Иудейское восстание дало греческим обитателям палестинских и сирийских полисов повод расправиться со своими еврейскими согражданами. Случившееся в Кесарее повторилось в Тире, Птоломаиде, Аскалоне… Не дожидаясь каких-либо указаний из Рима, греки напали на своих еврейских сограждан и безжалостно их истребляли. Особо можно отметить ситуацию в Дамаске, где длительное сосуществование привело к столь тесным связям между общинами, что замыслившие избиение еврейских сограждан жители города должны были хранить свой план в тайне от собственных жен. Еще более драматичной была судьба еврейских граждан Скифополя, которые выступили на стороне греков против отрядов восставших, но через три дня были истреблены своими же союзниками.³²

Впрочем, и независимо от войны греков и евреев в Иудее уже образовалась религиозная партия зелотов – то есть ревнителей. Эта партия не допускала возможности жить под римлянами и только искала предлога к восстанию. Не было бы именно этого – непременно нашелся бы другой, чуть попозже.

От зелотов отделилась самая крайняя их секта – сикарий. Сикарии, от латинского sicarii, то есть «кинжальщики», сжигали долговые документы, освобождали рабов и подстрекали их убегать к ним… В общем, это было восстание простонародья, враждебное даже средним законопослушным слоям. Любопытно, что в числе вождей сикариев был Менахем, сын вождя зелотов, Иуды Галилеянина.

Далеко не все евреи так уж жаждали вести с римлянами войну, тем более войну на уничтожение. Синедрион иудейских первосвященников был в ужасе от поведения зелотов. Он считал римское господство намного меньшим злом.

Фактически восстание зелотов было национально-освободительным движением и социальной революцией одновременно. Иудея оказалась в состоянии гражданской войны. Еще до того, как напасть на римлян, зелоты несколько дней воевали со сторонниками Синедриона, а потом устроили жуткую резню в городе.

В мае 66 года зелоты напали на римлян под Иерусалимом. Легионы осторожно отступили, а зелоты пришли в восторг от собственной победы. В ноябре 66 года наместник Сирии Цестий Галл пошел на Иерусалим, не смог взять города и отступил. Иудеи рассказывали, что истребили чуть ли не все войско Цестия Галла. У римлян нет таких сведений. Они почему-то считали, что Цестий Галл увел свои легионы, и правильно сделал – незачем губить солдат, если иудеи сами режут друг друга.

Первая карательная экспедиция римлян потерпела полное поражение – но не потому, что иудеи были сильнее, а потому, что римляне недооценили масштабов восстания. Они думали, что имеют дело с кучкой фанатиков, а оказалось – с массовым народным восстанием.

Размещенные в Сирии части не могли справиться с зелотами, и тогда римляне двинули настоящую армию – порядка 60 тысяч человек во главе с Веспасианом Флавием.

Как во время любой колониальной войны, операции римлян против иудеев больше всего напоминали драку взрослого с ребенком. Опытные солдаты, прошедшие школу войны в Галлии и Германии, дрались упорно и умело. Закованные в железо, вооруженные и обученные самым совершенным для того времени способом, римляне воевали с иудеями так же, как испанцы – с голыми индейцами в уборах из перьев, а немецкие рыцари с западными славянами, надевавшими на голову черепа соплеменных зубров вместо шлемов и стрелявшими стрелами с костяными наконечниками.

Иудеи бросались в бой с отчаянием людей, защищающих свою землю, помноженным на ярость религиозных фанатиков. Увы им! Римляне не испарялись в воздухе от самых горячих молитв, а Й’ахве не очень спешил лично явиться на выручку своим верным сынам. Не прогремела колесница с упряжкой крылатых огненных коней пророка Илии, центурионы Веспасиана Флавия не превращались в соляные столпы.

Вырубая иудеев короткими мечами-гладиусами, выдавливая их с поля боя железным строем легионов, римляне неизменно обращали в бегство противника, даже сильно превосходящего их числом – как позже британцы индусов. Оставляя за собой поля, дымящиеся от крови жертв, римляне несли очень небольшие потери; за семь лет войны легионы в Иудее потребовали только одно пополнение. Такие пополнения требовались по традиции, если в легионах недоставало 10% солдат.

Многие современные еврейские историки любят рассказывать о чудовищных потерях, которые нес Рим. Скажем, американский раввин Даймонт³³. Это очень увлекательные рассказы, но, боюсь, абсолютно недостоверные. Мало ли что мистеру Даймонту так хочется.

Число же погибших иудеев оценивался примерно в миллион – в треть населения страны. Из этого миллиона только около ста тысяч погибли на поле боя – остальные умерли от голода, были истреблены римлянами или покончили с собой, не желая сдаваться. Многие из них убивали сначала жен и детей, потом сами следовали за ними. Число этих самоубийц, к сожалению, крайне трудно установить сколько-нибудь достоверно.

Единственные, кто спасся при штурме Иерусалима, – это христиане. Было ведь сказано Христом: «Скоро разрушится сей город, и не останется камня на камне». Христиане поверили и ушли из Иерусалима заранее. А кого Й’ахве решил погубить, тем не дал пойти за Христом.

После того как Веспасиан стал императором, в 69 году во главе армии стал его сын, Тит Флавий. Тит впервые в истории применил то, что можно назвать «тактикой выжженной земли» – в мятежных областях он сжигал посевы, вырубал оливковые рощи и фруктовые сады. Тит Флавий осадил Иерусалим и здесь тоже вырубил все леса вокруг города. «Земля обнажилась, как целина», – красиво сказал Иосиф Флавий³⁴. Впрочем, уникальные бальзамовые деревья вырвали с корнем сами иудеи: иудеи не хотели, чтобы деревья достались врагу. После пяти месяцев осады, в августе 70 года, Тит Флавий взял мятежный город штурмом, разрушил его и сжег Иерусалимский храм. Тогда и были уничтожены бальзамовые деревья.

Восставать против римлян было безумием, сущей бессмыслицей со стороны зелотов. Иудея не могла не быть раздавлена – и ее раздавили по всем правилам воинского и политического искусства.

В 73 году пала Масада, последняя твердыня сикариев. Не желая сдаваться и не имея сил воевать, сикарии перебили друг друга. Когда римляне ворвались в крепость, в ней было всего пятеро живых существ: две женщины и три ребенка. Вообще-то, сикарии убили всех женщин и детей в крепости, и почему они оставили в живых именно этих, никому не известно.

Впрочем, до конца неизвестно, что именно произошло в Масаде. В книге Иосифа Флавия ни на арамейском, ни на греческом языках не употребляется слово «самоубийство». Он говорит лишь о «предании смерти» или «убийстве». Возможно, сикарии перебили детей и женщин, а потом кинулись на римлян.

Кстати говоря, эти религиозные фанатики вели себя несколько странно… Израильские археологи не обнаружили на Масаде массового захоронения. Останки двадцати пяти человек, обнаруженных там, израильтяне с честью предали земле по полному военному церемониалу. Только вот беда – скелеты нашли в типично римских погребениях, в окружении свиных костей.

До сих пор солдаты израильской армии приносят присягу в Масаде… Но это говорит уже не о том, что произошло в крепости, а о феноменах сознания современных израильтян.

После штурма Масады мятежная провинция замирилась на долгие сорок лет, до очередного восстания.

Вторая Иудейская война

В 113 году, в правление императора Траяна, вспыхнуло еще одно еврейское восстание. Восстали евреи и в Иудее, а одновременно на Кипре, в Египте, Киренаике, в Антиохии. Масштаб его далеко не таков, как Иудейская война, но и с этим восстанием пришлось провозиться три года, снимая легионы с фронтов Парфянской войны. Во время этих событий римляне снесли до основания второй Храм в Иерусалиме и огромную синагогу, которой александрийские евреи так гордились.

Иудеи воспользовались войной, которую вела Римская империя? Этот удар в спину был отвратительным предательством, изменническим поступком? Несомненно!..

В той же степени, в которой со стороны Армии Крайовой и бандеровцев было использовать войну между СССР и Третьим рейхом. Положение поляков и украинцев было даже хуже, потому что их били все и с обеих сторон – и нацисты, и коммунисты. Иудеи же для Парфянской империи оказались очень полезным элементом, ценнейшей «пятой колонной» внутри Римской империи. Парфяне охотно снабжали иудеев оружием, а беженцев из Римской империи так же охотно принимали у себя. Такой страны не было в тылу ни у поляков, ни у украинцев в 1939—1945 годах!

Кстати, на Кипре восстание иудеев помогали подавлять местные греки и другие народы. Они-то под Парфию ну совершенно не хотели.

Третья Иудейская война

В 132 году, через шестьдесят лет после взятия Иерусалима Титом Флавием, вспыхнуло восстание Бар-Кохбы. Это восстание тоже соединяло в себе черты социальной революции, гражданской войны и национального движения. Бар-Кохба объявил себя мессией – ни много ни мало! Заодно он объявил себя потомком царя Давида – то есть претендовал на верховную светскую власть.

Синедриону Бар-Кохба нравился еще меньше зелотов. Для христиан он был лжемессией. Народ опять оказался расколот, римляне опять применили тактику «выжженной земли». Император Адриан бросил в бой своего полководца Севера, уже прославленного на Дунае.

В 135 году последние повстанцы были окружены и истреблены до последнего человека. Бар-Кохба погиб, и труп его никогда не был найден. У меня нет никаких причин так думать, кроме интуиции, но уверен – очень многие народные вожди хотели бы такой судьбы. Подумайте сами – народный вождь в последнем бою рубится вместе со всеми, и исчезает! Никто не может сказать, где его могила, никто не может сказать, что видел его труп.

После восстания Бар-Кохбы страна была разорена еще страшнее, чем Титом Флавием: войска Севера вырубали оливковые рощи и сады, сжигали посевы, истребляли скот, сжигали любые строения. «Они превращают все в пустыню, и называют это умиротворением», – писал великий Тацит про своих соотечественников.

Хочется верить, что для самого Бар-Кохбы и его сторонников и соратников зрелище родины, превращенной в пепелище, было необыкновенно сладостно и возвышало их религиозные чувства. Потому что «умиротворенная» Иудея и впрямь больше всего напоминала пустыню, а численность населения упала с 1 300 000 до 750 000 человек (до 69 года в Иудее жило порядка 3 миллионов человек).

На какое-то время государственным преступлением было объявлено само исповедание иудейской религии. Считается, что разрушения Первого храма Навуходоносором и Второго храма Титом Флавием произошли в один и тот же день, соответствующий 9 Ава еврейского календаря.

Традиция приурочила к этой дате и падение последнего оплота Бар-Кохбы – города Бетар, символически приравняв данные события.

Это было полное крушение надежд на возрождение Храма и еврейской государственности. К тому же иудеев окончательно выселили из Иерусалима и центральной части Иудеи. Власти запретили евреям даже посещение Иерусалима, на месте которого был построен новый римский город Элия Капитолина. Исключением являлся только день скорби – 9 Ава, когда евреям разрешалось подойти к развалинам Храма, чтобы оплакать свою судьбу.

Адриан запретил само название «Иудея», и провинцию переназвали – Сирия-Палестина. Святой Иероним в IV веке по Рождеству Христову писал: «Иудея, теперь называемая Палестиной…» Многие историки именно с этого времени, с 135 года, ведут отсчет еврейской диаспоры.

Особенности Иудейских войн

Иудейские войны интересны и необычны, как проявление утробной неспособности части евреев жить в империи. Племена галлов и иберов, даки, иллирийцы, сиканы, реты, народы Востока – все они вовсе не жаждали становиться частями Римского мира. Все они воевали жестоко, отчаянно, отважно.

Но в конце концов Рим победил их, и они подчинились империи. Покорившись, племена могли искать способа сохранить свою культуру и язык. Скажем, иберское племя васконов решило: не переходить на латынь! И не перешли. Потомки васконов – это современные баски. Единственные потомки древних иберов, которые до сих пор говорят на не понятном никому древнейшем иберийском языке.

Но и васконы искали способы более комфортно жить в империи, сохранить язык и культуру… И только.

Иудеи диаспоры тоже оказались вполне в состоянии принять империю и жить в ней. Особенно евреи западных областей, говорившие на латыни.

А вот восточные – явно не способны войти в империю.

Парадоксально – но все могут, а вот евреи как раз и не могут!

Почему?!

Объяснить это можно лишь одним: пафос евреев слишком велик. Греки считали их «народом философов», в империях Селевка и Птолемея евреи занимали некое особое положение. Римляне плевать хотели, философы они или нет. Для римлян евреи – одни из прочих. «Как все». А этого евреи органически не способны снести.

Они так убеждены в своей правоте, в своем праве учить и указывать, что не могут снести такого «принижения». Настолько убеждены в своей исключительности, богоизбранности, особенности, что предпочитают смерть отказу от этого мифа.

Как писал об этом Тацит: «Иудеи были единственными, не желавшими покориться, и это усиливало ненависть к ним».³⁵

Многое в Иудейских войнах очень напоминает коллективное самоубийство. Явление это встречается чаще, чем кажется. Народ не может больше жить так, как считает «единственно правильным», и приговаривает сам себя к уничтожению. Уже в 1960-е годы так умерли некоторые племена индейцев Южной Америки: не хотели переходить к земледелию.

Джунгли становились все беднее, реки перестали кишеть рыбой… А возделывать землю они упорно не хотели. Одно из племен напоило детей и стариков ядом, потом сами пили яд и ложились в тени хижин: умирать.

Другое племя перебило детей, чтобы не продолжили племя вопреки воле старших.

Мы решили умереть! Слушайтесь и умирайте! Потом взрослые тесно сели на площади, чтобы чувствовать тепло друг друга. Пока были силы, пели песни, рассказывали легенды и мифы племени. И умирали от голода.

…Примерно так же ведут себя иудеи, безумно бросаясь на Рим. Несть числа случаям самоубийства, убийства жен и детей, бессмысленного расточения имущества, сожжения зданий и посевов. Неимоверное количество слепой веры в то, что божественные силы защитят евреев и спасут.

Даже во времена последнего сражения за Иерусалим, когда воины Тита уже штурмовали храмовые укрепления, жители города не могли поверить: неужели это святое место подвергнется разрушению?! Конечно, нет! Вот они, Знамения спасения! Не видите?!

Некий пророк повелел им подняться в Храм, чтобы увидеть там эти знамения. Многие его послушались, и около шести тысяч человек, большинство из них женщины и дети, вошли под колоннаду уже горящего храма. Все эти шесть тысяч погибли под развалинами рухнувшей колоннады. Но ведь и рухнула колоннада не сразу вся. Небось многие могли бы еще спастись… но не спасались.³⁶

Евреи – не невинные жертвы!

Не надо видеть в евреях невинных бедняжек, которых бьют, а они только плачут. Война 115—117 годов началась в точности, как война 66—68 годов: как противостояние евреев диаспоры с их греческими и египетскими соседями. Причем евреи первыми взялись за оружие. За считаные недели боевые действия охватили огромные территории Киренаики, Нижнего Египта, Кипра. Восставшие осадили Александрию. В самой Александрии греки устроили погром еврейской общине. В то же самое время римские войска, находившиеся на территории Парфии, столкнулись с раздражением против них здешних евреев, что спровоцировало конфликт и в этом регионе. Показательно, что александрийский историк Апиан называет эти события просто: «Иудейская война».³⁷

Насколько это правда, трудно сказать, но египтяне вполне серьезно рассказывали о людоедских наклонностях евреев. Археологи обнаружили папирус с письмом Евдамос – матери стратега Аполлония, которая просит богов не допустить, чтобы иудеи зажарили ее мальчика³⁸. Дион Кассий пишет: «…иудеи в Кирене и окрестностях ее… истребляли римлян и эллинов: мясо их ели, кишками их препоясывались, в кожу их одевались, а иных многих распиливали надвое от самой макушки, а иных отдавали диким зверям, а иных принуждали биться навроде цирковых поединщиков, и так погубили общим счетом двести двадцать тысяч. И в Египте творили они много сходного, а еще на Кипре предводительствуемые неким Артемионом, так что сгубили они на сем острове двести сорок тысяч людей…»³⁹

Возможно, тут и преувеличение. Но и многие другие источники, подтверждаемые археологическими данными, говорят о страшных разрушениях и опустошении африканских земель. Орозий сообщает, что эти территории были заселены вновь лишь после того, как император Адриан вывел туда новые колонии⁴⁰. Жители Оксиринфа спустя еще много лет отмечали годовщину победы над восставшими евреями как самый радостный праздник.⁴¹

К сожалению, все обстоятельства великой войны африканской диаспоры и Кипра остаются неизвестными. Как пожар, эта война опалила огромные территории, унесла жизни тысяч и тысяч людей, но из всех событий сохранилось только то, что была осаждена Александрия, и сам факт разгрома. В Талмуде запечатлелось лишь одно замечание, посвященное событиям этого времени: «и текла кровь по морю в сторону Кипра, и прибавлялась».

Римляне подавили восстание. Легионам помогало ополчение греков и огреченных туземцев. Но римляне вовсе не «встали на сторону» греков и не были «против евреев».

Когда погромы устраивали греки, римляне всякий раз стремились их остановить и наказывали зачинщиков. Единственное исключение – император Калигула. Он самым благосклонным образом принял делегацию александрийцев, после того как при попустительстве наместника Флакка они устроили избиение своих еврейских сограждан. Однако у самих римлян Калигула справедливо пользовался репутацией безумца, страдающего манией величия.

Иосиф Флавий с полным основанием связывал римскую и иудейскую политику этого императора: «он лишил свою родину ее благороднейших мужей. И на Иудею распространилось его нечестие…»⁴². Правители Рима, оставившие о себе более достойную память, действовали совсем по-другому.

Преемник Калигулы – Клавдий специальным указом подтвердил права евреев Александрии и наказал инициаторов погрома. Таким же образом поступали и знаменитые враги евреев – Траян и Адриан. Побеждая в иудейских войнах и подавляя восстания, они пресекали погромы. Разбирая дела о столкновениях евреев с греками в Египте, вставали на еврейскую сторону, вплоть до казни греческих возмутителей спокойствия.⁴³

Когда незадолго до 115 года перед Траяном предстали еврейская и греческая делегации александрийцев, император счел греков «недостойными его приветствия, за то, что они позволили себе такие жестокие поступки по отношению к евреям».⁴⁴

Греческие подданные решительно не могли понять логику поведения римских властей и полагали, что стали жертвами еврейских интриг. Один из организаторов александрийского погрома 38 года Исидор заявлял, что наказавший его император Клавдий является сыном еврейки Саломеи, а осужденный Траяном грек Гермаиск, организатор погромов, уверял, что римский сенат «наполнен безбожными жидами».⁴⁵

Думаю, сказанного уже достаточно. Становится очевидно: римляне не были антисемитами. Антисемитами были греки и египтяне.

Римляне плохо понимали евреев и в большинстве своем относились к ним то с иронией, то с плохо скрытым презрением. Так, довольно глухая, да еще и мятежная провинция. Диковинные люди, не желающие понимать, как надо «правильно» жить, да еще кидаются, как дикие звери.

Но римляне были справедливы. Они не позволяли одним подданным обижать других подданных. Даже если обидчики были на них похожи, а обижаемые – дикими и малопонятными. Римляне были внимательны к традициям покоренных ими народов и никогда не пытались навязать им своих религиозных установлений, ограничиваясь вполне формальными церемониями, символизировавшими идею подданства.

Безусловно, в реальном мире всегда находилось место для самоуправства, жестокости и корыстолюбия тех или иных недобросовестных администраторов, однако общие идеалы имперского управления были вполне благородными. Вот как наставлял Плиний Младший одного из чиновников, который отправлялся в провинцию Ахайя: «Чти богов основателей и имена богов, чти древнюю славу и ту самую старость, которая почтенна в человеке и священна в городах. Воздавай почет древности, воздавай его великим деяниям, даже мифам. Не умаляй ничьего достоинства, ничьей свободы, не останавливай даже хвастливых речей».⁴⁶

Плиний также говорил о главной идее провинциального управления: «Плохо, если власть испытывает свою силу на оскорблениях; плохо, если почтение приобретается ужасом: любовью гораздо скорее, чем страхом, добьешься ты того, чего хочешь».⁴⁷

Римляне о евреях

Первый римский автор, оставивший обвинения в адрес евреев, – Марк Туллий Цицерон, во время своего пребывания на Кипре слушал лекции греческого философа Аполлония Молона, особо известного своими антисемитскими убеждениями.

Тацит в своей «Истории» пишет о корпоративной замкнутости евреев, их эгоизме, скупости и тут же – о поклонении ими статуе золотого осла. В точности как его информатор, грек Мнасей Патарский. Поэт Ювенал оставил целую серию пренебрежительных высказываний о еврейских нравах. Но о жителях Сардинии и каппадокийцах он отзывался еще более презрительно. А самые его ехидные стихи относятся не к евреям, а к римлянам, усвоившим иудейский обычай соблюдения субботы.⁴⁸

Был ли Ювенал антисемитом? С таким же основанием можно назвать его антигаллом, антивифинцем, антихалдеем, антиармянином, антикаппадокийцем, антилидийцем и прочее, прочее. Безусловно также, что антиегиптянином и антигреком он был куда в большей степени, но самое пылкое недоброжелательство Ювенал испытывал к своим римским согражданам. И в 14-й сатире главная тяжесть обвинения относится не к евреям, которые сами по себе поэту не так уж и интересны, но к римским поклонникам иудейских обычаев, которые, как полагает Ювенал, могут превратить своих сыновей в евреев. Эта, к слову сказать, весьма сомнительная перспектива кажется Ювеналу ужасной и позорной, однако собственно евреев он не любит среди всех прочих, и даже менее многих прочих.

Сенека вроде не в восторге от евреев, но главным объектом критики Сенеки являются иудействующие римляне, сами евреи не вызывают такого негодования. Как отмечает римский писатель: «Им известно, по крайней мере, откуда произошли их обряды, а большинство людей, совершая обряды, не знает, зачем это делает».⁴⁹

Поэта Горация римские евреи раздражали своей сплоченностью и готовностью отстаивать свои интересы. Но чувство это у него явно не очень серьезное, не более чем повод для шутки.

Квинтилиан говорит о римской ненависти к жителям Иерусалима – того самого города, где еще сравнительно недавно сражались и погибали римские воины. И тут же с гордостью вспоминает о том, что один раз ему довелось выступать в суде в качестве защитника иудейской царицы Береники.

Известны три изгнания евреев из Рима: времен Республики (139 г. до н. э.), при императоре Тиберии (19 г.), инициатива третьего принадлежат Клавдию (49 год).

Но это были вовсе не только еврейские изгнания. Римлянам не нравилось, что восточные культы стали невероятно модными и вытесняют древних римских богов. Они выгоняли и египетских, и сирийских жрецов, и звездочетов – те нарушали монополию «правильного» гадания по внутренностям животных.

Клавдий изгоняет иудеев из Рима – но в Иудее и Александрии он желал им всяческого благополучия. В частности, он заботился о том, чтобы евреи Александрии сохранили бы все гражданские права.

Тиберий изгоняет из Рима евреев (и жрецов еще 5 восточных народов), но когда прокуратор Иудеи Понтий Пилат поместил в иерусалимский дворец Ирода позолоченные щиты с надписями в честь императора, Тиберий приказал Пилату отправить щиты в приморскую Кесарею. Тиберий услышал жалобы иудеев, которые усмотрели в поступке Пилата нарушение их древних обычаев.⁵⁰

Тит, разрушитель Иерусалимского храма вошел в историю так же, как спаситель многочисленной еврейской общины Антиохии. Напрасно антиохийские греки просили Тита позволить им изгнать евреев или хотя бы лишить их прежде установленных прав. Грекам было отказано. То же повторилось и в Александрии.

Евреи о римлянах

Зная историю, очень трудно понять, почему в еврейском сознании до сих пор Греция «хорошая», а Рим – неизменно «плохой».

В глазах евреев греческая цивилизация похожа на еврейскую: мол, не предполагает строительство государства. Цивилизация духа и интеллекта. Это просто неправда, греки как раз строили государства даже более жестокие, чем римляне. И кто был антисемитами – мы уже знаем.

Но греки давали евреям некое особое положение в этих государствах, а римляне – нет. Этого евреи совершенно не в силах простить.

В историю вошла классическая идея спора «эллина и иудея». Спор, как мы видим, частенько принимал форму погрома. Странно, что о конфликте «римлянина и иудея» ничего не говорится в традиционных текстах.

Конфликт цивилизаций был, нет слов. Но еще Иосиф Флавий предложил прекрасную основу для компромисса, почти не обидную для евреев:

«Полагаю я, и Господь Бог, в гневе на такое кощунство напустил на нас римлян, не видя более в своем храме прежней его чистоты и незапятнанности, предал город всеочищающему пламени и дал увести нас с женами и детьми в рабство, желая, чтоб мы образумились при таких бедствиях»⁵¹ (ИД XX, 8, 5).

Еще в третьем веке вавилонский мудрец Шмуэль полагал: с религиозной точки зрения для евреев обязательны законы страны, где они проживают.⁵²

После поражения Бар-Кохбы мудрецы Палестины стали вести себя в соответствии с этим «правилом Шмуэля».

И тем не менее во многих еврейских сочинениях Римская империя представлена своего рода «империей зла». Римские императоры показаны как тупые, кровожадные властители. Они просто в силу своей органической испорченности неизменно злоумышляли против евреев. О многих римских императорах Талмуд рассказывает такие нелепые сказки, что на них и оскорбиться невозможно. Они вызывают разве что смех.

В Талмуде описывается, как нечестивец Тит издевался над храмовой святыней, терзал своим мечом ее драгоценные покрывала и бросил вызов самому Богу. За это Всевышний отомстил ему мучительной смертью – поселил Титу в мозг комара, который семь лет мучил преступника и довел его до смерти. Имя этого императора в еврейском народном сознании стало восприниматься как нарицательное обозначение всякого ненавистника еврейского народа.

Даже в середине XIX столетия лишь случайное созвучие с ним фамилии высокопоставленного российского чиновника побуждало фольклорную фантазию на создание легенды о наследнике Тита, враждебном народу Израиля. В записанной в конце XIX столетия легенде о бедствии, постигшем евреев города Мстислав во времена правления Николая I (в 1844 г.), появляется персонаж, который заявляет: «Знай, что я злейший враг евреев. Недаром зовут меня Татищев, я происхожу от Тита!» ⁵³

Мстительным ненавистником евреев рисуют предания Талмуда и симпатичного, мудрого императора Траяна.⁵⁴

Траян, чье поведение Гермаиск объясняет происками наполненного евреями римского сената, в оценке Талмуда предстает нечестивым злодеем, истребляющим евреев.

О Клавдии, объявленном александрийскими греками сыном еврейки, Талмуд умалчивает, как будто его никогда и не было.

Философу на троне, спокойному пожилому императору Адриану приписываются множество убийств и мучений, которым подвергали его воины еврейских мудрецов (без всякого смысла, просто из природной гнусности). Имя этого императора обычно сопровождается в Талмуде пожеланием: «Да сгниют его кости». «Хехалот раббати» – труд, принадлежащий древнейшей иудейской мистической традиции II—IV веков, рассказывает о том, как во время правления этого императора «злодейский Рим держал совет о том, чтобы погубить могучих Израиля».⁵⁵

Для еврейского сознания типично думать, что весь мир помешался на евреях и только ими и занимается. Вот уж прямо: «Рим держал совет!» Делать ему было нечего больше…

Евреи – граждане Рима

Эту еврейскую злобность еще труднее понять, учитывая, что евреи легко получали римское гражданство и некоторые из них делали прекрасную карьеру.

При изгнании евреев из Рима их не лишали гражданства. Еврейская молодежь была отправлена из Рима проходить военную службу в Сардинии (курортная зона современной Европы).

Двести лет, прошедшие после смерти Адриана, были, возможно, самым мирным периодом еврейской истории. Иногда провинцию тревожило соперничество разных претендентов на римский престол, но к евреям это отношения уже не имело.

Септимий Север (193—211) разрешил своим еврейским подданным занимать почетные должности членов городских советов (декурионов). По всей империи – от Иудеи до Рима и Паннонии (совр. Венгрия) строились в честь этого императора синагоги и другие общественные здания.⁵⁶

В это же время отдельные иудейские мудрецы стали позволять себе участие в римской системе управления провинцией. Хотя формальный запрет не был отменен, евреи получили возможность селиться в Иерусалиме.

Во времена Северов еврейские патриархи получили почетный римский титул vir illustris – «сиятельный муж», что окончательно закрепило их связь с римской администрацией.⁵⁷

К этому времени относятся некоторые высказывания упомянутых в Талмуде авторов, которые отвергают идею национального сопротивления. Например: «Благословен Господь, остерегший Израиль стать единой стеной» (т. е. предотвративший общее сопротивление врагам, вторгшимся в Святую землю) или: «…евреям возбраняется восставать против народов мира».⁵⁸

Некоторые еврейские мудрецы неожиданно обнаружили, что в римской цивилизации есть много полезного и достойного восхищения. Согласно одному рассказу Талмуда, рабби Иехуда (Бар Илай) заявил как-то в разговоре с друзьями: «Какие чудесные вещи сделали эти люди (римляне)! Они установили места для торговли, соорудили мосты, построили бани».⁵⁹

Конечно, подобные убеждения не стали общим достоянием. Один из собеседников рабби Иехуды – рабби Иосеф промолчал, другой же – рабби Шимон (Бар Иохай) заметил: «Все, что они сделали, они сделали лишь для собственной пользы. Они построили рынки, чтобы открыть там дома для проституток, бани – чтобы самим там нежиться, мосты – чтобы удобнее было ходить за налогами».⁶⁰

Но вот факты: если на Востоке империи еще и были какие-то антисемитские выступления, то уж на Западе их не было в принципе. От Атлантики до бассейна Дуная, до современной Румынии, евреи жили вполне комфортно. Большинство из них были совершенно лояльны Римской империи. Гарнизоны в бассейне Рейна, на границе с вечно мятежной Германией, укомплектовывались из евреев.

И конечно же, многие евреи занимали в Римской империи высокое и почетное положение.

Первым был отпрыск известной еврейской фамилии Тиберий Александр. Он являлся племянником философу Филону, его отец Александр прославился тем, что пожертвовал для девяти ворот, ведущих через ограду Иерусалимского храма, золотую и серебряную облицовку с украшениями.

Судя по всему, Тиберий Александр был совершенно равнодушен к судьбам бывших соплеменников. Во время Александрийского погрома он был наместником Египта. Против взбунтовавшихся евреев он бросил два римских легиона, которые оттеснили невооруженную толпу в еврейский квартал, т. н. «Дельту», и устроили здесь побоище.

Тиберий Александр принял самое деятельное участие в осаде Иерусалима, выступив здесь в качестве ближайшего помощника Тита. Уже после окончания Иудейской войны, в 73 году, он закрыл главный центр египетских евреев старинный храм в Леонтополе, основанный некогда первосвященником Онием. Как наместник Египта, Тиберий Александр поддержал императорские претензии Веспасиана, за что впоследствии был даже удостоен статуи в Риме.