Читать книгу: «Центр вселенной»
«Каждый мечтает изменить мир, но никто не ставит целью изменить самого себя.»
Л.Н. Толстой
Я шел по центру города и пытался не обляпать свой летный комбинезон вкуснющей, истекающей соком шавермой, от которой с удовольствием откусывал крупные куски, когда услышал, как со всех ближайших экранов, сменив традиционную рекламу, стала вещать говорящая голова всемирной корпорации «Спейсшип». Эти американские ребята готовили к запуску проект «Надежда», на который у меня были большие планы, поэтому я вынырнул на ближайшую широкую улицу и уставился, как и миллионы других жителей мегаполиса, туда, где были установлены информационные экраны: на огромный вертикальный монитор, срощенный со стеной ближайшего небоскреба.
–На весь мир вещают, – подумал я, увидев белый вращающийся в углу кругляк глобуса. Компьютерная модель головы идеальной девушки, собранная из частей реальных всемирно известных личностей, захлебываясь смоделированным компьютером счастьем, рассказывала, что скоро нас ждут лучшие времена, мы все переедем на новые неопустошенные войной за ресурсы планеты или встретим более разумную цивилизацию, которая поделится с нами супер-технологиями, и все заживут счастливо на истерзанной матушке Земле и бла бла бла… А дальше шел призыв как раз для таких как я. Голова объявила всеобщий сбор пилотов, желающих пройти жесточайший отбор лучших из лучших, для участия в проекте. Это как раз про меня, ведь я и есть лучший из лучших, правда давненько не держал в руках штурвал космолета, но это не беда. Пилотирование в космосе – как езда на велосипеде: один раз научился и никогда не забудешь. Так говорил мой инструктор в летной академии и был чертовски прав. Я дослушал, что всех кандидатов просят посетить ближайший офис корпорации «Спейсшип», дожевал шаверму, осмотрелся в поисках того, что я могу использовать как салфетку и, не найдя ничего лучше, вытер жирные пальцы об летный комбинезон в самом укромном, как я считал месте, прямо под задницей, может быть именно поэтому на нее липли приключения. Почесав обезжиренной пятерней за ухом, я прикинул, что ближайший офис корпорации находится в столице, а денег на билет туда у меня нет, значит нужно их заработать. Я достал свой пилотский планшет, зашел в раздел работа, щелкнул на стрелочку определения местоположения и прочитал на экране одинокое объявление. Требуется пилот мусоровоза для отправки челнока с сортированным мусором на завод в столицу. Вот это мне сегодня везло, и наплевать, что заявок было ноль, потому что ни один нормальный пилот не поведет это мусорное корыто, но мне нужно было попасть в столицу, а тут за это еще и платили: такой шанс упускать нельзя. Я кликнул на кнопке подтверждения заявки, приложил палец, посмотрел в камеру для идентификации личности и получил в ответ письмо с адресом клиента.
Офис мусорной компании был всего в паре кварталов и я, подтянув растянувшиеся лямки комбинезона повыше, отправился по дороге в свое счастливое будущее. Пока я шагал по обычным и подвижным тротуарам, в голове уже четко обозначилась картина. Я в новеньком белоснежном комбинезоне с золотым значком пилота корпорации «Спейсшип» стою на платформе лифта, поднимающей меня улыбающегося ко входу в новенький, сверкающий в солнечных лучах, межзвёздный корабль, на котором мне предстоит, пролетев несколько сотен лет, сделать невероятное открытие, найти идеальную планету. А потом мое, пустившееся во все тяжкие, воображение рисовало, как я купаюсь в водопадах денег, полученных от трансконтинентальных корпораций, за использование ресурсов найденной мной планеты. И все, и здравствуй, роскошная жизнь! Я так замечтался, что, не заметив, налетел на какую-то бабку, сидящую в антигравитационном кресле-каталке, от столкновения ее развернуло ко мне лицом.
– Чего под ноги не смотришь, шатаются тут всякие, – зашамкала она беззубым ртом сорокалетней старухи, потрясая в воздухе сухонькими ручками и, шустро развернувшись, полетела дальше по своим пенсионерским делам, совершенно игнорируя мой жалкий лепет с извинениями.
Офис мусорной компании был огромен, занимал одно из типичных центральных зданий города, был антрацитово – чёрен снаружи и хромировано блестел изнутри. За огромной стойкой ресепшн меня приветливо встретила стайка симпатичных высоченных девочек в униформе и, профессионально уточнив что мне нужно, вызвали сопровождающего – хмурого охранника, который повел меня по лабиринтам коридоров на огромный задний двор, напоминавший праздничный торт. Он состоял из толстенных слоев висящего в воздухе мусора, а между ними проворно сновали роботы сортировщики и их хмурые погонщики люди. Они держали в руках электрические стеки, которыми тыкали в нерасторопных роботов, рассыпая вокруг снопы искр. Роботы от ударов током становились проворнее и мчались сортировать мусор дальше. Мегаполис ежедневно выдавал невероятное количество мусора, огромные мусорные корпорации перерабатывали его в такой необходимый всем пластик (ведь нефть-то давно кончилась), а упаковку для субпродуктов никто не отменял, вся еда теперь продавалась в красивых пластиковых коробочках. Поднимаясь в панорамном лифте между всеми этими слоями на самую крышу, где стоял, припаркованный атмосферный челнок-мусоровоз я подумал, что было бы здорово жить совсем без мусора, и сколько бы полезного места освободилось в городах. Можно было бы построить детские сады или школы, чтобы какие-нибудь дети не слонялись дома и во дворах, и, глядишь, не начинали бы убивать друг друга с пяти лет из-за наркотиков, а там, глядишь, и детских тюрем, переполненных десятилетними пацанами и девчонками, станет меньше. Эко куда меня занесло, говорящие головы из правительственных новостей говорят всем с экранов, что сбор и сортировка мусора – это очень важно, не зря же они ввели закон, что все граждане обязаны все время что-то покупать, чтобы экономика страны не рухнула, а потом сортировать и собирать мусор. Иначе мы все погибнем от голода, как соседняя Африка (кто же захочет такой судьбы), поэтому все наше население в едином порыве тратит все деньги, скупая, упакованные в пластик, воду и еду, а наиболее сознательные даже берут кредиты в банках и покупают больше, чем остальные, таких потом показывают в новостях на информационных экранах, молодцы, что еще сказать. Я вот тоже, может быть, хотел взять кредит, но мне не дают. У меня нет ни квартиры, ни машины, банку нечего будет забрать, когда придет время. С такими грустными мыслями я залезал в старый, помятый и исцарапанный мусоровоз, давно потерявший блеск ухоженности и смердящий, как выгребная яма, под пластиковой будкой туалета во дворе моего многоэтажного дома. Усевшись в продавленное и вытертое до дыр кресло пилота, я запустил питание и проверку всех систем. Индикаторы некоторых блоков горели красным, я увидел, что это барахлили климатическая система и подача питьевой воды. Ничего, тут лететь пару часов, кабина большая, воздуха хватит, а без воды до столицы я обойдусь, привык пить редко, вода – это дорого. Нажав на нужную кнопку, я скинул диспетчеру маршрут полета и, получив добро на взлет, вместе с пакетом программ для автопилота загрузил все в систему, нажал кнопку запуска, откинулся на скрипнувшую спинку старого кресла, скрестил руки на груди, прикрывая глаза. Все, моя работа сделана, дальше компьютеры справятся сами. Теперь можно и покемарить, если случится внештатная ситуация, система меня разбудит, тем более уже наступил вечер, и я, приоткрыв глаза, наблюдал как челнок медленно поднимается в воздух, распугивая стайки стремительных аэромобилей, несущих в себе обеспеченных людей. Когда челнок поднялся до высоты полетного коридора грузового транспорта, я еще раз поразился насколько большим стал мой мегаполис. С высоты в двенадцать километров я не видел краев сияющего равномерными огнями и неожиданными всполохами огромных экранов города, который напоминал огромного осьминога, раскинувшего щупальцы на тысячи километров в стороны от центра. Я отлично выспался, разбуженный сиреной системы, потянулся и потер руками глаза, разгоняя сонную хмарь из тела. Бросив взгляд на центральный экран управления, я понял, что мы прибыли в столицу. Подо мной ползла и ползла бесконечная лавина огней это был уже не осьминог, а целый остров света, занимающий половину континента. Проследив за снижением челнока к окраине города, на которой находились мусорные заводы глубокой переработки, я завершил посадку, нажав соответствующую кнопку, челнок спружинил, приземляясь на скрипящие опоры.
– Да, недолго осталось летать еще этому корыту, – подумал я, увидев мигнувшие красным сигналы блоков подачи топлива и посадочных систем. Выбравшись из транспорта, доставившего меня по назначению, я отметил на своем планшете прибытие на место и выполнение контракта, убедившись в увеличении моего счета на оговоренную сумму тут же заказал такси до офиса корпорации «Спейсшип» от проходной завода. Сопровождаемый парой дюжих охранников с автоматами в руках, отправился к выходу. Ребята оказались дружелюбные, мы поболтали о погоде в столице, о девочках и аэрофутболе не заметив, как дошли до ворот. Махнув на прощание ребятам, я вышел с территории и увидел желто-черную каплю аэротакси, пристроившуюся у обочины. Сверив номер машины с номером заказа, я подошел и уселся в приветливо махнувшую дверью как чайка крылом машину, которая сразу лихо сорвалась с места и устремилась в массу таких же капелек, образуя стремительный поток, несущийся на разных уровнях в небе столицы. Минут через пятнадцать мы уже были в центре, а еще через пару – лихой компьютерный пилот-таксист приземлил меня, заложив крутой вираж, прямо перед гигантским зданием корпорации космических полетов. Я, конечно, слышал об огромных зданиях, но увидеть такое самому довелось впервые. Многоуровневая черная пирамида занимала целый квартал улицы на которой я стоял, а, задрав голову вверх, я так и не увидел утопающую в облаках верхушку здания с золотой ракетой. Поглазев с минуту на это монументальное сооружение, прогоняя нахлынувшую вдруг робость, я расправил плечи, оформил грудь колесом и отправился исполнять свою заветную мечту. «Я буду пилотом межзвездного корабля», – твердил я себе при каждом шаге левой ногой, пока не уткнулся в хвост огромной очереди.
– Куда это все стоят, – поинтересовался я у ближайшей ко мне спины.
– Это, короче, все хотят стать пилотами, – прогундел обладатель спины, прикрытой сверху копной немытых и свалявшихся волос. Я выглянул слева оценить ее размеры: людям было не счесть числа, а длина очереди была, наверное, несколько километров, и вдали она сворачивала за угол титанического здания. Очередь довольно бодро двигалась вперед, за мной стали пристраиваться другие молчаливые люди, вытягиваясь в огромную человеческую многоножку. Хорошо, что было раннее утро, и я надеялся попасть в здание до конца рабочего дня. Мне совсем не улыбалась идея ночевать тут под открытым воздухом. Отойти никуда нельзя, потом скажут, что тебя тут и не было, да и слухи ходили страшные про столицу, что ночью на улицы выползают огромные крысы-людоеды, которые с удовольствием лакомятся свалившимися на тротуар пьянчугами или не успевшими убежать домой маленькими детьми. Поговаривают даже, что в правительстве специально выделили деньги на искусственное выведение этих монстров, чтобы они очищали столицу от человеческих нечистот. Ведь всем известно, что человеческое существо – это мусор и правительство вынуждено тратить большие деньги чтобы поддерживать его жалкое существование. За этими невеселыми мыслями я и не заметил, как прошло несколько часов и пришла наша очередь входить в гигантский рот вестибюля, поглощающий посетителей, смыкая за ними плотные губы дверей. Внутри было прохладно и сумрачно. – Экономят электричество, – подумал я. Конечно, чтобы поддерживать работоспособность такого здания нужен целый кварковый реактор, который стоит столько же, сколько это здание. Сразу после входа несколько одетых в униформу сотрудников корпорации делили всех желающих поучаствовать в космической программе «Надежда» на несколько потоков. Женщины и мужчины разбивались отдельно, потом каждый поток делился на реки имеющих лицензию и нет, потом реки делились на ручейки имеющих опыт космических полетов и нет и так далее, пока десятки тонких струек из людей не упирались в глухую стену в конце коридора с таким же количеством дверей. -Куда же деваются все люди, кто не прошел отбор, – подумал я. Пока я стоял в очереди, не увидел ни одного выходящего из здания человека, все только заходили внутрь. Всем претендентам сотрудники совали в руки толстый формуляр, отмечали в нем галочкой каждый ответ на вопрос и ставили в конце номер двери, за которой нас ждало собеседование. Моя дверь была отмечена вверху металлическими цифрами 22 и, когда я подошел к ней – увидел, что буду четвертым в очереди. Везение, положительно, не оставляло меня. Может это я действительно ухватил удачу за хвост, а может просто только у нас четверых был более чем пятилетний опыт вождения межзвездных кораблей и действующие пилотские лицензии. Сейчас это было не важно. Через час ожидания я, увидев зеленый огонек с символом идущего человека, загоревшийся над дверью, открыл ее и прошел внутрь своего безоблачного будущего. Стоя за дверью, я представлял себе огромное помещение, заставленное столами, за которыми разместились различные специалисты: и врачи всех специальностей, и ученые, и администраторы. Меня будут мерить, взвешивать, тыкать щупами и спрашивать, спрашивать и снова спрашивать. А я буду геройски сносить все испытания и даже введение наночипов в кровь, кости и под кожу. Современному кораблю же нужно будет отслеживать мое состояние во время сна, в который меня погрузят после отлета из солнечной системы. Вы будет смеяться, но все так и случилось: за заветной дверцей меня ждал длинный ветвистый коридор, который привел меня в залитый ярким светом огромный зал, заполненный гудящим роем сотрудников, которые сначала опрашивали меня миллионом разных вопросов, а, убедившись в наличии нужных компетенций, полученных в военной академии объединенного космического флота, куда меня занесло по юношеской глупости сразу после школы (в то время они еще были), эти головастые ребята отправили меня к медикам, которые стали тщательно изучать способности моего еще крепкого шестнадцатилетнего тела. Тело им тоже понравилось, и они отправили меня к ученым, чтобы те вынесли свой вердикт: смогу ли я перенести гибернацию длиной в столетия. Конечно смогу, ведь я уже однажды проходил это обследование. Так и получилось, все приборы ровно гудели и мигали зелеными индикаторами, подтверждая мое соответствие всем их запросам. А вот в параллельной линии у молодого парнишки, следом за которым я вошел в дверь с номером 22, что-то не ладилось, приборы то и дело начинали истошно пищать и подсвечивать мониторы красными всполохами. Я краем своего идеального слуха услышал, как научники шептались о невосприимчивости к имплантам. Это был жуткий диагноз в наше время, когда отменили школы и всех людей обучали компьютеры через имплантацию чипов. Не иметь возможность поставить чип – значит много лет учиться, читать умные книги и думать самому. Государство никак не может на это пойти. Каждый час твоей жизни на планете – это ресурсы, которых у планеты становится все меньше. Поэтому сразу, как ребенок будет готов к имплантации, его отправляют в центры обучения, вставляют чип и закачивают туда профессию, в которой нуждается общество. Например, в прошлом году снизилась урожайность полей, ученые выпустили много агрономов, отправили на эти поля, и урожайность снова возросла. В год моего обучения планировалась война с обратной стороной планеты, сосредоточением всего мирового зла, и выпустили много военных, в том числе пилотов. А этот парень, напротив меня, жалко на него смотреть: потратил много лет, чтобы запомнить всю информацию необходимую для пилота. Но он теперь не сможет полететь в космос, потому что без чипа невозможно быстро обучить работе с бесчисленным количеством кнопок в корабле. И вот вся эта карусель закончена, и я стою перед важным человеком в деловом костюме, сидящим за столом. Перед ним папка с моим контрактом, тяжелая металлическая ручка удобно ложится в мою руку, чтобы отметить внизу самой последней страницы крестик под моей фамилией. Я даже не читаю. Зачем? Я точно знаю, мне повезет, и я стану очень богат и знаменит. А моя безудержная фантазия уносит меня в очередной полет, из которого я вываливаюсь в огромной комнате, заставленной рядами двухъярусных кроватей с другими, успешно прошедшими испытания, пилотами. Я не думал, что нас будет так много. Тут собралось больше тысячи человек. Я стою за огромными раздвижными воротами, в руках стопка с новым постельным бельем и белоснежным летным костюмом. Рядом стоящий охранник орет мне в ухо, – Ты что оглох? – тычет пальцем в угол комнаты, отгороженной ширмой, – Иди мойся давай, а то воняешь. Я понюхал рукав замусоленного комбинезона, ничего я не воняю, разве только совсем чуть-чуть. В скором времени, я – чистый, в новом сверкающем белизной комбинезоне с вышитой золотом летящей ввысь ракетой – эмблемой корпорации, нашел себе свободное место и завалился отдыхать. Я решил, что бессмысленно с кем-то знакомиться, лететь-то в бескрайний космос все равно придется одному и, чем болтать впустую, лучше поспать, чтобы поскорее наступил завтрашний день. Необходимые препараты для введения в состояние гибернации, которая обычно наступает через несколько часов, я получил. Жалко, конечно, что теперь я не увижу свой новенький космический корабль, и меня заберут мирно спящего прямо из койки. Я закрыл глаза, проваливаясь в черную воронку, засасывающую меня на самое дно моего бессознательного, а, когда их открыл, то первое, что увидел прямо перед собой – это огромное панорамное стекло шлема космического скафандра, через которое я тупо, ничего не понимая, смотрел на главный корабельный монитор, показывающий зелено-голубой шарик планеты, висящей прямо перед носом космического корабля в нескольких часах лета. Следом за зрением вернулся слух, и я услышал, как истошно пищит сигнализация обнаружения планеты земного типа. А потом я снова начал чувствовать свое тело и, когда прошло онемение конечностей, я почувствовал мягкую и теплую подкладку космического скафандра, в котором мое тело летело на огромной скорости в открытом космосе. Я привычно наладил связь мозга с чипом, извлекая из него нужную информацию по пилотированию и нажимая соответствующие кнопки на главной приборной панели корабля. Проверил работу всех систем, убедился, что мы тормозим и запросил данные корабельного хронометра. Он дружелюбно сообщил, что мы находимся в поиске сто семьдесят два земных года. Я уставился на приближающийся яркий шарик планеты и очередной кнопкой запустил сканирование частот во всех диапазонах, получив ответ через несколько минут, я почувствовал, как теплые счастливые слезы катятся по моему лицу. Я сделал то, что считалось невозможным: нашел идеально подходящую для жизни человека планету, которая еще и была населена, приборы точно показывали наличие разумной деятельности на планете. У нас будут друзья по разуму, которые с удовольствием предоставят нам свою планету и часть людей сможет сюда переселиться, чтобы начать жизнь заново и все это великолепие нашел я. Космолет приближался к планете, приборы не выявили наличия на орбите активности, значит у них нет привычных нам спутников и орбитальных заводов. А когда диск планеты закрыл собой весь центральный экран и можно было видеть невооруженным взглядом ландшафт освещенной, ближайшей желтой звездой, стороны планеты, не закрытой облаками, я не увидел ни одного мегаполиса, ни даже крупного городского поселения. На деревьях они живут что ли? – подумал я. Ничего, мы их всему научим, – продолжил я мысль и стал любоваться открытой мной планетой. Она была очень красива. Обрамленная по торцам снежными шапками полюсов. Огромные синие океаны и голубые моря омывали покрытые серыми горами и зелеными лесами континенты. Эти виды так сильно отличались от привычных ровных серых пейзажей, срытых ради ресурсов гор и высушенных ради минералов океанов, родной планеты. Такой моя планета, наверное, была тысячи лет назад, я достал из чипа информацию и сравнил, сходство было почти полным. Не хватало только одной детали: у старой Земли был спутник, который называли Луна. В мои времена от нее, конечно, остался только небольшой огрызочек, все остальное переработали и распылили, так что мне привычно видеть планету без спутника. У открытой мной планеты в обозримом приборами пространстве вообще не было соседей, кроме яркой желтой звезды очень похожей на домашнее Солнце. Я запустил атмосферный дрон, проанализировал качество воздуха и принял решение садиться, выбрав местом посадки странное скопление металла, глубоко под поверхностью в центре самого большого континента. Запустив нужной кнопкой расчет траектории на навигационном компьютере, я проследил передачу данных в машину, отвечающую за посадку, и нажал кнопку, подтвердив посадку. Пока мои глаза наблюдали, как на носу отстыковавшегося от основного носителя посадочного модуля, разгорается яркое красное пламя, по мере вхождения в атмосферу, превращаясь в огромную лавину огня, полностью пожравшего модуль, я раздумываю, правильно ли я поступил, что сразу не нажал кнопку отправки сигнала о найденной планете домой. Ведь это была основная задача, которую перед нами ставили. Никто правда не ожидал, что мы сможем найти и планету, и разумных существ. Поэтому я должен сначала посмотреть на них и все изучить, вдруг они опасны для человека, а кнопки-то – вот они, стоит только протянуть руку. И я скосил взгляд на приборную панель, где располагались две большие белые кнопки с красными изображениями человека и планеты. Между тем модуль перестал гореть и спустился на высоту горизонтального полета, открывая мне дикие пейзажи, наполненные густыми зелеными лесами, изумрудными полянами и холмами. Спускаемый аппарат двигался над небольшой рекой, бравшей свое начало как раз в месте запланированной посадки. На подлете к этому месту я с удивлением отметил, что из его центра вытекало еще несколько рек симметрично, как лучики разбегаясь в разные стороны. Я насчитал более двадцати ленточек, выходящих из центра идеальной формы круга, куда устремился нос моего посадочного модуля. Пора было садиться, программа пропищала мелодию готовности к посадке, страховочные ремни втянули мое тело еще глубже в пилотское кресло, модуль развернулся кормой к планете и стал плавно спускаться вниз, пока я не почувствовал мягкое пружинистое раскачивание на жестко стоящих опорах. Отключился двигатель, перестали издавать звуки приборы, и меня окружила удивительная тишина, в которой я слышал только свое взволнованное дыхание в шлеме скафандра. Я нажал на кнопку разворота кресла, и оно повернулось, открывая мне вид на небольшой кокпит с выходным люком, потянул застежку ремней, освобождая свое тело из почти двухвекового плена, и с помощью мускульного усилителя, встроенного в скафандр, поднялся на ноги. Ноги уверенно держали меня на полу, несмотря на длительное бездействие – это благодаря встроенному в скафандр массажеру, который поддерживал мои мышцы в рабочем состоянии во время полета. Я сделал несколько шагов к крышке люка, и, проведя все необходимые манипуляции, стал ждать пока компьютеры проверят наружный воздух, заполнят им шлюз, уравновесят давление, и я смогу наконец увидеть свою новую планету. Как же ее назвать? – размышлял я и, не найдя подходящего ответа, решил отложить эту мысль, и сначала поговорить с аборигенами, может их название вполне меня устроит. Вспомнив про наличие местных жителей, я вернулся к креслу и прихватил из его богато утыканной приборами спинки коробочку мобильного переводчика всех известных языков мира на мой родной. Тем временем люк из кабины скрылся в обшивке корабля, открывая мне доступ в тамбур перехода и круглый вид на деревья планеты с высоты трех метров. Я прошел через тамбур, наклонив голову, чтобы не ударить шлемом о низкий потолок и ступил на платформу трапа, выпрямился во весь рост, увидел зеленый сигнал климатической нормы в визоре шлема, отстегнул и закинул его позади себя в тамбур. Воздух был кристально чистым, прозрачным и слегка пах незнакомыми ароматами травы и леса. А еще воздух пел на разные голоса птиц и насекомых, которые проносились недалеко от меня. Потом я посмотрел вниз и увидел, как из опушки ближайшего леса выходит несколько человек в свободных как больничная одежда костюмах из мягкой ткани разных оттенков. У самого старшего мужчины с седой шевелюрой и бородой костюм был серого цвета, у пожилой женщины, идущей рядом с ним белого, а у молодой красивой девушки, идущей чуть позади костюм был розовый. Мужчина подошел к краю черного, выжженного при посадке двигателями, пятна и поднял открытые руки вверх ладонями ко мне. Чип, вмонтированный в мой мозг и нашпигованный учеными самой разной информацией под самую крышку, услужливо выдал мне, что это общепринятый символ добрых намерений. Женщина поманила меня рукой, а девушка, печально покачав головой, присела и положила руки на черное пятно, оставшееся на месте некогда зеленой сочной травы, и я с удивлением увидел как от ее рук начинают разбегаться в стороны сначала маленькие зеленые росточки, постепенно вылезающие из под черного ковра, которые быстро превращались в сочные зеленые стебли, местами вместо стеблей появлялись более крупные листы вмиг становясь земляникой с крупными и сочными ягодами свисающими на тонких стеблях. Через мгновение от черноты не осталось следа, и полянка обрела свое первозданное состояние. Мужчина обернулся к девушке и с легкой укоризной сказал:
– Доченька, с травой можно было и потерпеть, что теперь о нас подумает этот человек?! Девушка ответила:
– Прости меня, папочка, я не сдержалась, очень было жалко полянку, ей было больно. Я от неожиданности сел на ступеньки трапа, по которому с улыбкой спускался к ним вниз. Мое лицо вытянулось от удивления, я их понимал. Понимал каждое произнесенное в диалоге слово. Но суть сказанного от меня ускользала, как это полянка общается с девушкой? Женщина пошла мне на встречу, поднялась на трап, протянула руку и, слегка коснувшись лица кончиками пальцев, погладила кожу на щеке, окатывая меня волнами спокойствия и безмятежности, как будто я вернулся в детство и это мама меня гладила. А женщина сказала:
– Добро пожаловать, путешественник издалека, тебе нечего тут опасаться, пойдем к нам в дом, ты, наверное, соскучился по общению. И, плавно развернувшись, спустилась обратно к спутникам, прихватила за руку дочь и отправилась туда же, откуда пришла. Я, с трудом победив свой ступор, расстегнул молнию на скафандре и вылез из безопасного чрева, оставив лежать его сломанной куклой, свесив пустые рукава по бокам трапа. Сам в белоснежном летном комбинезоне спустился вниз и, протянув руку для рукопожатия стоящему напротив мужчине, пафосно сказал:
– От имени человечества, проживающего на планете Земля, рад приветствовать славных инопланетян.
На что пожилой мужчина уверенно, но мягко пожав мне руку в ответ, произнес с улыбкой:
– Мы тоже рады приветствовать человечество в твоем лице. Меня зовут Амон, это были мои жена Исида и дочь Нефтида, – представился мужчина и, не спросив моего имени, двинулся в сторону леса, развернувшись ко мне спиной. Мне ничего не оставалось как последовать за ним. У кромки леса начиналась неприметная тропинка, петляющая среди деревьев и кустов, которая привела нас на еще одну полянку в центре которой стоял большой деревянный дом, словно сошедший со страниц древних сказок. Дом был окружен еще несколькими, меньшими по размеру, постройками тоже из дерева. Я подумал, что это были очень богатые люди, ведь у нас на планете дерева почти не осталось и деревянный дом мог себе позволить только миллиардер. Мы с Амоном прошли сквозь небольшую открытую террасу в просторную комнату с невероятным запахом домашнего уюта, трав и дерева. В комнате уже ждали Исида, пригласившая нас за стол, и Нефтида, предложившая умыться с дороги, указав на дверь в глубине комнаты. За дверью меня ждала уютная туалетная комната, с вполне привычным оборудованием. Если захочешь принять душ, полотенце висит на двери кабины, – донеслось мне вслед. Я закрыл дверь, скинул с себя комбинезон, который не снимал уже сто семьдесят два года и полез в душевую кабину. Закрыв двери, я приготовился наслаждаться потоками теплой воды, текущими сверху, но нет тут то было. Кабина засияла разноцветными огнями, при этом я почувствовал, как холодеет моя кожа от пяток до макушки, на которой зашевелились и задвигались сами собой волосы, отделяя каждый волосок друг от друга. Приятно запахло свежестью, я поднес руку к носу понюхал кожу, она пахла так же приятно как окружающий воздух. И ощущения от кожи шли такие будто ее размяли и увлажнили. Огоньки перестали мерцать вокруг меня, двери приоткрылись, я вышел наружу, одел комбинезон и вернулся к гостеприимным аборигенам. «Что это было», —спросил я, указывая на кабину. Это ионный душ, – с улыбкой ответил мне Амон. Мы все уселись за пустой стол, Исида положила руки на крышку стола и в мгновение ока на нем появилась белая скатерть с вышивкой, заставленная всевозможными горшками, тарелками и прочими блюдами, которые я раньше видел только в музеях, приборы тоже имелись, как раз напротив каждого из сидящих за столом. И все это одуряюще вкусно пахло и выглядело так аппетитно, что я принялся пробовать по кусочку или по ложечке всего, что было на столе. Я не знал, как называются все эти блюда, но было очень вкусно. Вскоре я наелся до отвала в прямом смысле, отвалившись от стола на спинку стула и положив ложку, вежливо поблагодарил хозяйку дома. Когда я в следующий раз обратил внимание на стол, он был абсолютно пуст, а женская половина семьи удалилась, оставляя нас наедине с хозяином. Пересев напротив меня, Амон попросил:
– Уважаемый путник, расскажи мне, пожалуйста, про свой мир.
Я принялся рассказывать, мой рассказ затянулся, и Амон несколько раз ходил за графином с чистой и вкусной водой, я пил ее и не мог насытиться, смачивая пересохшие от рассказа губы и обезвоженный столетней гибернацией организм. В комнате становилось сумрачнее – это солнце постепенно скатывалось к горизонту, уменьшая освещение в комнате, и, пройдя некую грань, незаметную для глаз, сумрак автоматически сменился мягким теплым освещением, грамотно подсветив места в доме, где собирались его жители. По мере моего рассказа Амон все больше мрачнел, его ясные глаза становились все грустнее и кончики губ волевого рта спускались все ниже и ниже. Я наконец закончил и задал ключевой вопрос моего путешествия:
– Вы позволите нам переселиться на эту планету, чтобы люди могли жить дальше?
Амон, немного помолчав, ответил:
– Тебе очень повезло, что ты нас нашел, теперь ты сможешь жить тут с нами и наслаждаться жизнью каждый день, так же как мы. А потом он поведал мне свою историю: – Когда-то очень давно экспедиция с далекой планеты название которой уже никто не помнит, приземлилась на этой планете, тогда она была окружена тремя лунами и множество других планет входило в состав ее солнечной системы. Сама же планета была совершенно дикой и была наполнена страшными хищниками, которые пытались убить пришельцев, но у экспедиции было с собой оборудование для терраформирования, и они подчинили себе эту планету, их поселение росло и крепло, большинство было счастливо, но были и недовольные. И вот недовольные собрались вместе и покинули поселение, образовав свое, вдалеке от основного, так проходили сотни лет, пока интересы жителей обоих поселков не столкнулись и не началась война на истребление, жестокая и бессмысленная, с использованием военных машин, которые теперь сохранены как память в глубине планеты. В ту войну погибло очень много невинных людей, а руководители поселений, в итоге объединившись, приняли решение больше никогда не воевать. Они поделились друг с другом своими знаниями и с тех пор на планете стал царить мир. Люди стали жить отдельными семьями на своей родовой земле и реализовывать свой творческий потенциал. У предков также были изобретатели, сочинители и художники, только творили они не на искусственных полотнах и предметах, а на живой природе. Люди все время думали, как устроен мир вокруг, исследовали базовые законы вселенной и применяли полученные знания в своей жизни. А потом ученый, по имени Тор, открыл, что мозг человека – это точная копия галактики, в которой мы живем. Вернее, не сам мозг, а расположение нейронов в нем копирует расположение звезд, а синаптические процессы копируют процессы, происходящие в галактике. И наступила новая эра, когда каждую неделю брали нового человека, исследовали его мозг и находили новую галактику, соответствующую его мозгу. Получив в свое распоряжение безграничные силы вселенной, люди стали равны богам. Дошло до того, что, в попытке добыть больше энергии для своего творения, люди распылили все соседние планеты системы, в которой они жили, их собственная планета каждый день подвергалась изменениям и была похожа на лоскутное одеяло, состоящее из отдельных кусочков реальности. Нередко можно было встретить по соседству густой лес и крохотное море с белым пляжем и пальмами на берегу. Люди перестраивали окружающую реальность под себя и свои сиюминутные потребности. Понятно, что такие изменения были чужды базовым законам вселенной и она сопротивлялась изо всех сил. Планету постоянно лихорадило, вода, земля и воздух восстали против потребительского отношения, уходило очень много сил и энергии, чтобы сохранять баланс, и планета не была окончательно разрушена. А потом ученые придумали теорию, что ничего вокруг изменять не нужно, вселенная идеальна по своей сути, несовершенен лишь наблюдатель и главная задача человека – это познать себя и свои возможности восприятия окружающей действительности. Так родилась теория хранителей, которой мы придерживаемся до сих пор. Люди, наконец, поняли, что хранить первозданное гораздо полезнее для окружающего мира, чем стараться что-то изменить. Поэтому каждый человек стал хранителем и наблюдателем своего мозга, а, значит, и кусочка вселенной где-то там среди звезд, -Амон поднял палец, указывая на ставшее уже ночным небо, в котором светились мириады ярких белых точек. Он продолжил:
– Если хочешь, мы найдем твой кусочек вселенной, и ты сможешь остаться с нами и тоже стать хранителем? Поверь, осознание, что ты являешься частью вселенной, откроет тебе мир неограниченных возможностей. Вся энергия звезд твоей галактики будет внутри тебя. Мы не болеем и не умираем. А вдруг тебе повезет, и твоя планета находится внутри твоей галактики, и ты сможешь помочь ей и всем жителям, или найдешь человека, кто вправе это сделать? – проникновенно сказал Амон, вставая из-за стола. – А сейчас уже поздно, пойдем я провожу тебя в гостевую спальню, ты отдохнешь, а утром мы обсудим твое решение. Придя в выделенную мне просторную комнату, я, не раздеваясь, бухнулся лицом вниз на большую кровать, стоящую посредине. Меня не интересовал панорамный вид на ночной лес и звездное небо напротив меня. Мой мир перевернулся вверх дном. Как такое возможно, что нет и никогда не было необходимости каждый день бороться за жалкое существование, что каждый человек – это часть вселенной и у него от рождения все есть, нужно просто протянуть руку и взять? Вопросы без ответа роились в моей голове, как навозные мухи, отравляя пространство одним своим присутствием. Почему в моем мире каждый день умирают тысячи людей от голода и болезней? Это что, получается, с их смертью гибнут тысячи галактик? Почему мы не изучаем процессы, которые эксплуатируем и все наше существование – это знание правильной последовательности нажатия кнопок для запуска очередной программы? Кто виноват и что делать? Вечные вопросы, сводившие меня с ума всю ночь и не позволившие мне сомкнуть глаз. Все, что я знал до вчерашнего дня, шло в разрез с новой информацией, которая, угнездившись в моей голове, грызла и терзала меня изнутри мыслями, что нужно просто забыть обо всех, и остаться жить тут, вступив в ряды повелителей вселенной. А как же остальные миллиарды, влачащие жалкое существование на разваливающейся старушке Земле? Они тоже имеют право на лучшую жизнь. Приняв окончательное решение, я поднялся и побрел через этот уютный и гостеприимный дом на свежий воздух. Вдохнув полную грудь рассветного воздуха, наполненного утренней росой, я потопал по тропинке к своему посадочному модулю, забрался внутрь, включил питание, открыл прозрачные защитные колпачки, нажал последовательно большие белые кнопки с красными символами планеты и человека. В этот миг я вершил судьбу человечества, поделившись своим везением и подарив ему шанс на другую жизнь полную смысла. Услышав обратный отсчет, я слишком поздно понял, что мой порыв человечности шел в разрез с потребностями «мусорных королей». Яркая желтая звезда, очень похожая на Солнце, одиноко освещала безжизненные просторы космоса. А на идеальном для образования жизни расстоянии от нее вращалось облако пыли и разнокалиберных обломков бывшее когда-то планетой, жители которой полагали, что они властелины вселенной. Эта разваленная на кусочки планета будет вечным памятником человеческой алчности, напоминая, что мусор создает вокруг себя лишь новый мусор.
Андрей Астахов, Уфа, февраль, 2022.
@astakhov_ki_andrei
