Цитаты из книги «Прах и пепел», страница 4

— Изо всех изобретений человека, — говорил Михаил Юрьевич, подклеивая к тонкому прозрачному листу бумаги полуистлевшую страницу, — книга — самое великое, изо всех людей на земле писатель — явление самое удивительное. Мы знаем Николая Первого и Бенкендорфа только потому, что они имели честь жить в одно время с Александром Сергеевичем Пушкиным. Что бы знали об истории человечества без Библии? О Франции без Бальзака, Стендаля, Мопассана? Слово — единственное, что живет вечно.

— А пирамиды, храмы, — возражала Варя, — а памятники архитектуры, великие живописцы Возрождения?

— Чтобы насладиться произведениями Микеланджело и Рафаэля, надо ехать в Рим, Флоренцию, Дрезден, посетить Лувр или наш Эрмитаж. Но к Данте или Гете ездить не надо, они всегда со мной, — Михаил Юрьевич обводил глазами полки и шкафы.

Честность, искренность, любовь - это не политические категории. В политике есть только одно: политический расчет.

Настоящий писатель должен жить и умереть у себя на родине.

Любовь приносит радость, скрашивает жизнь... Но если нет жизни, никакая любовь ее не скрасит.

Поздоровались, вошли в музей. Шарок последовал за ними

нему со срочным докладом приехал Берия. По его встревоженному лицу Сталин

и глубокий снег, отбросили противника на 150–200 километров от Москвы.

– Вы производите впечатление кадрового военного, товарищ старший

поддержке Советского Союза заявил президент Соединенных Штатов Америки Рузвельт. Пригодился Литвинов. Правильно ОН сделал, сохранив ему жизнь.

Маленков и Берия. Присутствие