Читать книгу: «Незапертые двери»

ПРОЛОГ

конец июля 2010г.

До города на машине было всего минут десять-двенадцать. Тем более ночью, по пустой дороге. Но сейчас Ромке приходилось тащиться еле-еле, и он с трудом сдерживался, чтобы не вжать как следует педаль газа.

Всё окутывал расползающийся как туман дым. С дороги было видно, как внутри ночного, тёмного леса распаляется пламя, жутковатыми огненными отсветами вырисовывая стволы деревьев. По низу вдоль канавок у обочины ползли быстрые огоньки, пожирая сухую ломкую траву, мох. Заползали на невысокие кустики, старые пни, высушенные за это непривычно сухое и жаркое лето.

А вокруг – мрак и чернота. Пугающе шипящая. Отвратительно едко пахнущая дымом. Скрывающая то, что разгорается, пока ещё невидимо, в её недрах. Незаметно проникая всё ближе и ближе. Оцепляя всё большее пространство. А потом резко выныривая ярким, обжигающим пламенем то тут, то там в этой предрассветной тьме. Выхватывая завораживающим огненным светом край изгороди, ветви кустарника, отражаясь бликами в окнах дома...

Какое-то время они ехали молча, каждый погружённый в свои собственные мысли. Тягостное, маетное состояние, дикое чувство тревоги от неизвестности…

И ступор. Пока сознание ещё не впустило эту мысль. Страшную, лишающую способности соображать, собрать в одну «картинку» все фрагменты. А потом чувство бессилия. Бессилия что-либо изменить.

…А в памяти вдруг всплыли моменты из прошлого.

Семь лет назад. То самое лето…

НАТАША. ГЛАВА 1

Лето 2003г.

Стояла самая обыкновенная июльская погода. Было жарко, время от времени дул лёгкий южный ветер.

В тени листьев дикого винограда, обвивавших перила крыльца небольшого деревянного домика, слышался негромкий разговор. Голоса: то тихие, почти шепчущие, словно боялись быть подслушанными. То, наоборот, резкие, восклицающие и перебивающие друг друга.

‒ Я от тебя не ожидала, подруга! Ты думаешь, у вас с им что-то выйдет? Ты вообще-то несвободная у нас! Зачем тебе Лёшка?

‒ Вот нагородила! Обалдеть! Ну я всего лишь сказала, что Лёшка за этот год сильно поменялся и стал интересный, а ты несёшь непонятно что!

‒ А то я не видела, как ты на него смотришь! Наташ, у вас же с Валеркой всё серьёзно, зачем усложнять?

‒ Да кто собирается усложнять? Так я, флиртую слегка со скуки, - пожала плечами Наташа и отвернулась, ‒ Валерка выбесил просто вчера окончательно. Ничего такого, о чём ты подумала.

Врала, конечно. Наташа сама не ожидала от себя, что так выйдет. Что её начнёт тянуть к этому человеку так, что ей станет наплевать, что она не одна. Что это может с чьей-то точки зрения показаться неправильным.

Но Лариске она пока признаваться не спешила. Пусть думает, что хочет.

‒ Ну-ну, со скуки! ‒ скептически возразила Лариса. ‒ А по-моему, дай тебе волю, ты бы с ним замутила!

‒ Ой, перестань ты!

‒ Блин, я вот даже готова поспорить на две свои стипендии, что это всё – пустая трата времени! Он не будут вестись. У ребят тут своя этика: зачем ему отбивать чужую девушку. Хотя, я б поглядела на это, ты у нас же скромница, неужели не слабо при всех будет глазки строить? ‒ рассмеялась подруга.

‒ Спорщица нашлась! Ларис, чего ты привязалась?

‒ А что, в самом деле, слабо? Я серьёзно – заарканишь Лёшку – моя стипуха за сентябрь-октябрь – твоя! Нет – значит, наоборот!

‒ Боже, о чём ты вообще?

‒ Я тебе даже поспособствую – алиби обеспечу! Только ты уж сама, будь добра, не подставляйся! – Лариса почуяла азарт. Наташа её удивила, она никак не ожидала от неё такого, слишком уж рассудительная она всегда была, чтобы вот так поддаться порыву. – Я, конечно, вообще над тобой балдею! Влюбилась ты в него что ли, в самом деле?

‒ Отвянь! Сказала же, нет!

‒ Ну тогда какая у тебя сейчас перспектива? Курортный роман?

‒ Вот заладила, как попугай: роман, роман! Это у тебя Роман по фамилии Игнатьев! – съязвила Наташа, Лариска в ответ показала ей язык, ‒ Обязательно требуется перспектива?

***

На терраске было накурено, на полу стояли старые пустые бутылки из-под пива, в пепельнице валялась гора окурков. Старая лампа с пластиковым абажуром под потолком освещала неярким светом небольшую комнатушку, оклеенную старенькими обоями, свисающими кое-где под потолком надорванными краями.

Терраска прилегала к дому, в котором сейчас никто не жил. На лето приезжал племянник хозяйки, поэтому там и собиралась вся большая компания.

Лёшка лежал на старом продавленном диване в обнимку с гитарой. Устроился поудобней, подложив под спину подушку. Глаза то и дело поглядывали в противоположный угол терраски, где сидела Наташа. Она рассеяно водила сломанной спичкой по столу, периодически фокусируя взгляд на Алексее, стараясь, чтоб было незаметно, украдкой.

Наташка ему нравилась. Нет, в самом деле. И самому себе признаваться не очень хотелось, но каждый вечер он приходил сюда не потому, что скучно было одному дома сидеть или нравилось проводить время в их шумной, подчас неугомонной и разбитной компании, а потому что там была она. Если она не приходила или опаздывала, он не знал, чем себя занять. Карты раздражали, Маринкины навязчивые попытки привлечь его внимание – ещё больше. Даже гитара не радовала.

А ночью дома… Ночью вообще было отвратительно! Он подолгу лежал и никак не мог уснуть. В голове вертелась такая куча мыслей!

А ещё ему часто снилось, что она рядом. Так близко, что он словно в самом деле ощущает тепло ее кожи, наклоняется, что–то говорит с улыбкой… А потом она вдруг пропадает, и он с отчаянием пытается в пустоте поймать её за руку. Но она всё время ускользает. Он хочет крикнуть, позвать её, но ничего не выходит. Горло словно сдавливает, и вместо крика вырывается какой-то еле слышный сиплый шёпот.

***

‒ Блин, волосы куревом воняют жуть! Начадили, хоть топор вешай! ‒ Лариска вытащила Наташу на улицу. Лицо сразу приятно обдуло посвежевшим ночным воздухом. ‒ Не понимаю я до сих пор, зачем тебе это надо! Либо ты врёшь, что чисто со скуки, либо у тебя крыша поехала!

‒ Отстань ты! Не понимай дальше! ‒ огрызнулась Наташа.

‒ Ой, какие мы обидчивые! ‒ ничуть не смутилась Лара и сменила тон: ‒ Ты поаккуратней там! ‒ Лара огляделась, не подслушивает ли кто, и наклонилась поближе к Наташе, громким шёпотом проговорив: ‒ Ребята уже поговаривать начинают, что он к тебе клинья подбивает! Не знаю уж, кто там чего высмотрел, просто я случайно услышала, как они между собой трепятся.

‒ Вот даже как! ‒ в голосе Наташи послышалось одновременно удивление и радость. ‒ Ну ладно, не будем пока человека компрометировать, подождём более благоприятный момент, ‒ она с трудом сдержала торжествующую улыбку.

‒ Благоприятный момент! ‒ усмехнулась Лара. ‒ Хорошо сказала! Значит, как будет можно, ты его перед всеми выставишь, а он разбирайся с этим, как знаешь! Добрая ты, однако!

‒ Ой, ну чего ты к словам-то придираешься! ‒ воскликнула Наташа.

Внутри поднялось какое-то лёгкое щекочущее волнение и тонкими иголочками пробежало по спине. Такое почти забытое ощущение. Предчувствие чего-то восторженного, оживляющего.

Каждый вечер она придумывала причину, повод для разговора, чтобы подойти к Алексею и хотя бы просто посидеть с ним рядом. Вроде бы невзначай, незаметно для других.

И почему-то не было стыдно, никакой внутренний голос не пытался наставить на путь истинный. Ведь было так хорошо рядом с ним. Сидеть, чуть касаясь его плеча. Совсем близко. А ещё бы вечер длился бесконечно!

***

Валерик встал с кушетки и прошёлся взад-вперёд по комнате, слегка пригибая голову, так как потолок в терраске был низкий, и он не умещался там во весь рост. Он был высокий, где-то около метра девяноста пяти. Худой, слегка сутулый. Светло-каштановые густые волосы были постоянно взъерошены на затылке. Вытянутое лицо с тонким носом и почти всё время поджатыми губами. Глаза были светло-серого оттенка, но казались темнее из-за тусклого цвета. Одет он был небрежно, в старую, видимо, ещё со школы, фланелевую рубашку в серо-бордовую клетку и полинявшие камуфляжные штаны. Весь его вид выражал полнейшую скуку, тяготившую и раздражавшую его.

Он перевёл равнодушный взгляд на Наташу, потом на почти пустую пачку сигарет «Дукат». Досадливо причмокнул, сел обратно на тахту и взял с табуретки потертую, с загнутыми уголками и надломами, колоду карт.

Лёшка неожиданно поднялся из-за стола:

‒ Народ, я пойду. С матерью завтра рано поедем в город, ‒ пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Марины.

Наташа поднялась со стула:

‒ Я тоже пойду, спать охота.

Валерик зло посмотрел на неё и не удержался от колкого замечания:

‒ Иди-иди, тебе вон провожатель нашёлся, кустов-то много по пути!

‒ Да пошёл ты! ‒ не выдержала Наташа. – Чего бесишься-то? Мне что, может, ещё разрешения у тебя спросить надо, можно ли мне домой пойти или нет?

‒ Надо будет, и спросишь, ясно?! ‒ Валерик больно схватил её за руку, но она вывернулась и выскочила на улицу.

Валерик тихо выругался, затянулся сигаретой, вытащенной из чьей-то пачки.

‒ Дурак ты! Зря только на девчонку наговариваешь! Зачем ты так с ней? ‒ Алексею стало обидно за Наташу, но сейчас пререкаться с Валериком было бесполезно, и он пошёл к двери. Валерик вскочил со стула и хотел было что-то сказать ему вслед, но ребята утихомирили его, поскольку и так было ясно, кто тут не прав.

Лариса догнала Наташу.

‒ Ну что, как думаешь, большая радость от Валерика мне? Сволочь! Видеть его не могу! Достал! ‒ Наташа быстро шла по обочине трассы, размахивая руками.

Лариса усмехнулась:

– А Лёшка-то твой за тебя вступился! Я думала, Валерик с кулаками на него полезет.

‒ Да никакой он не мой! ‒ воскликнула вдруг Наташа. – Вон Маринка сидела целый вечер как цербер возле него!

‒ А ты никак ревнуешь? – Лариса довольно улыбнулась.

‒ Да прям! ‒ Наташа поджала губы, ‒ Я наблюдаю!

‒ А-а, теперь это так называется! – хитро улыбнулась Лариса. ‒ Ну ладно, сделаем вид, что я поверила.

ГЛАВА 2.

На следующий день погода стояла жаркая. Парило. Ветра абсолютно не было, а рассыпчатый песок под ногами накалился под обеденным солнцем. На улице было пустынно.

Вся компания сидела на крыльце старой школы в раздумьях, чем бы заняться. Наташа предложила поехать искупаться.

‒ Ты с ума сошла? На велосипедах? По жаре?

От жары жутко морило. Лениво развалясь на ступеньках и лавках крыльца, все дружно лузгали семечки. Из старого двухкассетника негромко играла привязчивая песенка: «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду…»

Подъехал Алексей. Прислонил велосипед к крыльцу и полез в карман за сигаретами. Кто-то из ребят крикнул:

– Вон с Лёхой съездий, он всё равно уже на велике! Искупнуться не хочешь с Натахой сгонять? ‒ обратился он уже к Лёшке.

‒ Да почему нет? Что, больше никто не хочет, что ли? ‒ он оглядел сонно-скучающие лица.

‒ Не, ну вас! Тучи вон ходят. Ещё гроза будет, чё толку ехать-то? В такую жару если б кто на машине довёз, ещё куда ни шло, а так... Ну вас нафиг, если вам заняться нечем ‒ валяйте! ‒ отозвались остальные.

‒ Ну, как хотите! ‒ он не больно-то расстроился, скорее наоборот.

Ну как тут не согласиться?

Жарило безобразно. Высовываясь длинными лучами из-за тяжёлых, наполненных влагой туч, солнце пекло в спину, лоб потел под козырьком кепки, а ветра почти не было.

Прохладная вода реки по-перво́й обдала контрастом холода после солнцепёка, но затем приятно окутала свежестью, расслабляя разгорячённое от езды тело.

Наплававшись, довольные они вышли на берег и сели обсыхать в теньке. Молча покурили. Поговорили обо всяких пустяках. Наташа старалась вести себя как обычно, хотя, наоборот, отчего-то чувствовалось непонятное напряжение. Впервые.

Впервые они были вдвоём, и каждый не знал, как себя вести. Лёшка молчал, что было на него не похоже.

Над рекой внезапно поднялся небольшой ветерок, всколыхнув зашуршавшие листьями ветви деревьев. Духота становилась всё явственнее, гуще. Воздух тяжелел. Где-то почти совсем рядом неожиданно загрохотало и также в секунды смолкло. Стало совсем тихо и безветренно. Вода почти замерла. Тростник перестал шуршать пушистыми метёлками.

Они вскочили, засобиравшись было обратно, как вдруг резко, предупредив всего лишь несколькими звучными каплями, пошёл сильный дождь.

Этого, конечно, следовало ожидать, потому что духота стояла почти с самого утра, и всё небо было затянуто объёмными, как будто из ваты, серыми облаками с сизой каймой. Капли били всё сильней, дождь окутывал сплошной затягивающей пространство, стеной. Брошенная одежда в момент намокла.

Спрятавшись под деревом они сидели, прижавшись друг к другу, под одним большим махровым полотенцем. Алексей приобнял её за плечо, придерживая полотенце так, чтобы оно закрывало их обоих. Дождь шуршал по листьям, капли падали на коленки. Они молчали, глядя на воду, по которой прыгали и тут же лопались дождевые пузыри. Наташа прильнула к его плечу. И так хорошо, так ново было от этого ощущения прикосновения. Она слегка улыбнулась. А Алексей вдруг засмеялся:

‒ Знаешь, вот вчера мне чуть ли не морду собирались бить, решив, что я за тобой бегаю, - ни с того, ни с сего начал он.

«А на самом деле как?» ‒ промелькнуло в голове у Наташи.

‒ А сегодня даже ни слова никто не сказал, когда мы уехали вдвоём. Хотя тут гора-аздо больше поводов для подозрений, ‒ сказал он, вроде как в шутку, нарочно глядя на капельку, повисшую на ветке, чтобы в этот момент она не увидела его лица.

‒ Это точно, ‒ поддакнула Наташа, а сама слегка напряглась, инстинктивно желая услышать продолжение его мыслей вслух. Но как бы безразлично, просто чтобы поддержать разговор, продолжила: ‒ Интересно, что скажут, когда мы вернёмся?

Алексей подёрнул плечом:

‒ Да наплевать, какая разница! Хорошо ведь, правда? ‒ и улыбнулся ей, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно, на её лице.

‒ Правда, ‒ вздыхая, ответила Наташа, чувствуя вроде бы случайное прикосновение его руки на своём плече.

***

Когда она вошла домой, вовсю звонил сотовый. Лариса кричала в трубку:

‒ Ну где тебя носит? Я уже обзвонилась вся! У меня тут дилемма такая, а ты трубку не берёшь!!!

‒ Ну, чего стряслось? – Наташа приготовилась выслушать подругу, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.

‒ Слушай, Витька пригласил меня в ресторан, прикинь?

‒ Прикидываю, прикидываю, ну и?

‒ Чего напялить-то? Я всю башку уже сломала. Хотела Машкины брюки одеть, а она, зараза, не даёт! А у меня вообще надеть нечего!

Наташа усмехнулась, присев на краешек стола: привычка, за которую её постоянно одёргивала бабушка:

‒ Конечно, как всегда! Шкаф ломится, а надеть ну совершенно нечего!

‒ Да ну тебя! – надулась Лариса, ‒ Я тут серьёзно, а ты ржёшь!

Наташа спрятала улыбку, как будто Лариска могла ее увидеть:

‒ Да ладно, надень сарафан, который тебе мать из Москвы привезла, и новые босоножки. То, что надо.

‒ А, точно! Я про него и забыла! – Лариса замолчала на мгновение. – Слушай, а чего это он меня в ресторан зовёт? Обычно же на дискотеку в ДК ходим, а тут…

‒ Ну догадайся с трёх раз! Ты ж с ним неприступная, вот он и изголяется, как умеет! – захохотала Наташа. Все тайные помыслы этого Витьки были ей давно очевидны. – Сейчас напоит, накормит, выгуляет, а потом к себе позовёт новый фильмец посмотреть, типа!

‒ Ну вот, всю малину обговнякала! ‒ обиженным голосом протянула Лара.

‒ У тебя там что?

‒ Да вот, с Лёшкой только с речки приехали, ‒ самым обычным тоном сказала Наташа, как будто это каждый день происходило. Лариса насторожилась:

‒ Погодь, это вы что ‒ с ним вдвоём там были?

‒Угу, ‒ так же безмятежно промурлыкала Наташа, нарочно, чтобы раззадорить Лару.

‒ И?

‒ Без «и», не воображай там себе, чего не надо! ‒ оборвала она её фантазии. ‒ Всё было весьма платонически невинно.

‒ То есть?

‒ Да не было ничего! Не боись! ‒ успокоила её Наташа.

Лариса выдохнула с облегчением, видимо, вспомнив попутно про залог их спора:

‒ Ну ладно, без меня там не очень! ‒ строго предупредила она.

‒ Конечно, ты первая всё узнаешь! – уверила её Наташа. И вздохнула с улыбкой: её не покидало любопытство. Хотелось посмотреть, изменится ли что-нибудь в Лёшкином поведении. А в субботу надо было ехать к подруге на свадьбу. «Жаль, не получится побыть здесь как раз, когда что-то наклёвывается. Ну ладно, сегодня есть ещё вечер», ‒ решила она и пошла собираться на улицу.

***

Сумерки окутывали деревенские улицы, делая силуэты неясными, сизыми. Вдалеке на шоссе возле магазина горел одинокий фонарь, очерчивая жёлтый полукруг света. Кругом была тишина. Только доносились издалека отголоски чьих-то весёлый голосов и магнитофонной музыки.

Придя на крыльцо старой школы, Наташа будто бы равнодушным взглядом скользнула по Алексею, возле которого как обычно уже пристроилась Марина. Что-то внутри неприятно кольнуло. Она поздоровалась и уселась нарочно напротив него. Алексей сразу отвёл взгляд и потянулся в карман за зажигалкой.

Валерик был занят какой-то жутко важной беседой и лишь слегка махнул Наташе рукой. Она отвернулась и закурила длинную ментоловую «Вирджинию», облокотившись на перила, искоса поглядывая на Алексея. Он резко повернулся к Марине:

‒ Дай сигаретку, будь другом!

‒ Лёш, ну у меня бабские только… ‒ пожала плечами Марина.

‒ Да без разницы, курить хочу! ‒ раздражённо бросил он.

«Ну, и какие думы нас терзают? ‒ размышляла Наташа, заметив досадливое выражение его лица. ‒ Бедная Маринка, так старается, а он ноль эмоций, ну-ну!» ‒ не удержалась она от ехидства.

Позже она лежала дома в кровати и никак не могла уснуть. Всё о чём-то думала. Решила, было, звякнуть Ларисе, но потом всё-таки не стала: вдруг чем помешает.

Наташа перевернулась на бок. Лёшка всё никак не шёл из головы. Она всё время вспоминала сегодняшний день на озере. Вроде бы ничего такого не произошло, но что-то между ними неуловимо изменилось. Что-то было другое в том, как он на нее смотрел, даже в его голосе.

Она улеглась поудобней, прикрыла глаза и в воображении тут же нарисовался его образ: не особо высокий, но складный, спортивная фигура. Плечи широкие уже по-мужски, не по-мальчишески. Короткая стрижка. Почти что чёрные, на свету слегка отливающие в каштановый, густые непослушные волосы. Правильно очерченные брови вразлёт, светло-карие глаза. Уверенный взгляд, прямой нос, чётко выраженный подбородок. И губы, как будто всегда едва сдерживающие усмешку.

Алексей

«Ещё этот его взгляд, который как будто чувствуешь на себе всегда и волей-неволей оборачиваешься…», ‒ пробурчала она, уже засыпая.

Днём она уехала в Рязань, а ещё через несколько дней вернулась обратно. Привезла с собой пару фото со свадьбы – Лариске показать, хотя та всё ещё сидела в городе и приехать должна была только к выходным. Валерику она не звонила, так что никто не знал, что она уже здесь.

Вечером собрались все как обычно. А Наташа просто сгорала от нетерпения. Так хотелось увидеть его! Просто до жути! А на школе его не было. Он почему-то не пришёл. Или ещё не пришёл?

Минут десять прошли в нервном ожидании. Она выкурила полсигареты, затушила, поглядывая по сторонам. Как назло, все девчонки только и дергали её, интересуясь, как прошла свадьба, как была одета невеста и прочее в том же духе.

А ей было ну вот совсем не до их расспросов. Она сидела, как на иголках. И спросить-не спросишь толком, а увидеть его до чёртиков хочется! Целых три дня прошло, сил нет уже никаких!

‒ Слушайте, чё-то Лёшка долго бегает! Может, сожрал уже всю таранку по дороге? – наконец спросил Вовчик.

Наташа втайне порадовалась, что в темноте никто не видит выражение её лица.

‒ Да вон, идёт! – в темноте показался чей-то силуэт в бейсболке и послышалось шуршание пакета. ‒ Ты чего так долго-то?

‒ Тарань-то принёс, а то пиво уже тёплое! – послышались возгласы из глубины крыльца.

‒ Да принёс, не бои́сь, не перегреется! ‒ Лёшка отдал таранку и прошёл на крыльцо. Наташу он заметил ещё издали. Сердце тихонько ёкнуло, заставив слегка замедлить шаг, но он старался казаться спокойным. А сам постоянно поглядывал на нее из-под козырька кепки, опущенного специально пониже.

Наташа с трудом подавила счастливую улыбку. Они поздоровались друг с другом как бы мимоходом, и расселись по разным углам. Но не прошло и пары минут, как она не выдержала. Подошла почти вплотную к Алексею и достала сигарету из только что начатой пачки ментоловой «Вирджинии»:

‒ Лёш, прикури, пожалуйста, ‒ она старалась говорить непринужденно, но чувствовала, как от чего-то вдруг запульсировали виски и подрагивают пальцы. Хорошо, в темноте этого никто не видел. И он тоже. Алексей достал зажигалку, она нарочно нагнулась к самому его лицу. Он чувствовал её дыхание совсем близко.

Лёшка поднёс зажигалку, прикуривая ей и себе. Поднял на неё глаза и улыбнулся.

ГЛАВА 3

Наташа с Ларисой шли не торопясь по грунтовой просёлочной дороге. Лариса бурно рассказывала, а Наташа всё больше слушала, думая о своём.

‒ А потом говорит, давай пойдём ко мне, у меня предки укатили, побудем вдвоём, музыку послушаем.

‒ Ну, понятное дело, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну я что, дура, что ли? Я ж понимаю, какое там «продолжение» будет!

‒ Ну, а он чего? Сильно обрадовался, наверно? ‒ Наташа с улыбкой глянула на подругу.

‒ А как ты думаешь? – Лара всплеснула руками.

‒ Ну, и чего расстраиваешься? Плюнь ты на него! У тебя вон Ромка есть, а ты Витек каких-то выискиваешь.

‒ Ромка! ‒ презрительно скривилась Лара. ‒ Что с него взять-то?

‒ Зря ты, вот увидишь, он много чего добьётся, он упёртый.

‒

‒ Да это ещё когда будет-то! Я сейчас хочу!

‒ Ну, а сейчас ты Витька получила. Пожалуйста!

‒ Да ну тебя! – отмахнулась Лариса. – Ты лучше на себя посмотри! Что ты Валерку не пошлёшь? А что ты от Лёхи-то хочешь? Так и будешь ходить – глазами стрелять?

‒ Ну, а что ты предлагаешь? Сразу на шею к нему кинуться? – Наташа вздохнула и неожиданно произнесла почти про себя: …Я бы, может, и кинулась, только нельзя пока…

Лариса даже остановилась:

‒ Во-от, значит, как? – она прищурившись качнула головой. ‒ не лечится, значит! Ну не думала я, что всё так серьёзно!

‒ Чего ты там не думала? – Наташа поняла, что ляпнула лишнее.

‒ Ты в него втюрилась, вот что! Или скажешь, нет? – Лара довольно улыбнулась, понимая, что угадала.

***

«И вправду не лечится! ‒ подумала Наташа, плюхнувшись на кровать. ‒ Ну в самом деле, получается всё по-дурацки: в открытую здесь никому не скажешь, да и в городе вроде как девчонка у него есть. Сам же тогда говорил, когда ребята спрашивали. Юлькой зовут, кажется. И моложе она на четыре года, то бишь, ей всего пятнадцать. И тут я такая нарисовалась! Выходит, он занят, я тоже не свободна… Да и вообще, кто сказал, что я ему нужна-то? Это я тут сижу себе – выдумываю! Может, у него вообще любовь-морковь со своей городской, а я уже…»

Ночью ей приснился странный сон: Лёшка подарил ей букет из лилий, а они так пахнут, что она просто теряется в их запахе. Он окутывает плотным облаком, аж голова кружится. И вдруг крупным планом его глаза – близко–близко, но как будто за стеклом. А потом стекло пропадает, и она ощущает его руку в своей…

Наташа даже проснулась от реальности этого ощущения.

Остаток ночи прошёл без снов.

***

Алексей сделал очередную затяжку и по привычке оглянулся на дом: не смотрит ли мать в окна. Потом вспомнил, что время два часа ночи, и мать давно спит. Да и к тому же, она уже давно смирилась с тем, что сын вырос, и перестала шпынять его за такого рода проступки.

Он уставился в одну точку, не замечая, что пепел осыпается на джинсы. А перед глазами, как наяву, виделось: вот она подходит к нему, улыбается, карие глаза с золотистыми крапинками озорно щурятся, он берёт её за руку… Он помотал головой: как-то чересчур осязаемо всё представилось.

«Всё! Хватит! ‒ осадил он свои фантазии, ‒ Надо что-то делать, иначе так и буду думать, пока башка не вспухнет! Единственный вопрос: а ей это надо? Или так, просто играет со мной… Кто б сказал наверняка!»

***

Шумная толпа, распевая песни под гитару, шла по шоссе к лесу. Там у них было своё особое место: вдалеке от деревни, где можно было посидеть у костра.

Наташа с Ларисой вышли позже, когда они вырулили на шоссе, никого уже не было видно. Но они шли не торопясь, разговаривая о своём.

‒ Наташ, ну послушай, может, тебе бросить эту затею? Вон, ходишь вся прибалдевшая, в каких-то мечтах!

‒ Ой, отстань! И так тошно, а ты ещё со своими нравоучениями! Стипендию, что ли, жалко стало? – подколола Наташа, вспомнив о пари.

‒ Да блин, причём тут стипендия? Или ты уже на неё покушаешься? – не спустила замечание Лариса. – А я-то думала, что у тебя и вправду чувства, а тут, оказывается, меркантильный интерес! – нарочно провоцировала Лара, чтобы разговорить подругу.

‒ Лара! – обижено воскликнула Наташа. ‒ Да как будто я когда-то…

‒ Да ладно! Пошутила я, а ты уж сразу – обижаться! – улыбнулась Лариса. – Знаю я, что ты на это неспособна, ‒ она примирительно тронула Наташу за плечо, ‒ Пойдём уже побыстрее, все наши там давно.

И они свернули с дороги в лес, откуда доносились громкие смех и пение. В глубине виднелось бросавшее неровные яркие отсветы пламя костра. Чьи-то тени изображали подобие танцев.

«Ты со мною забудь обо всё-ом, эта ночь нам покажется сно-ом….»*, ‒ доносились с поляны громкие голоса, подпевающие гитарной мелодии.

‒ О, Лёшка твой поёт, ‒ Лариса ткнула в бок подругу, ‒ слышишь?

‒ Ага! ‒ восхищенно поддакнула Наташа. ‒ Голос у него красивый, сильный. С интересным тембром.

‒ Ну да, приятно послушать.

Алексей и в самом деле достаточно талантливо играл на гитаре, мог на слух подобрать практические любую мелодию, поэтому почти всегда в их компании звучали песни, когда они вот так собирались где-нибудь у костра.

Наташа повернулась к Ларисе:

‒ Слушай, сядь со мной, чтоб Валерка не доматывался! Не хочу, чтоб он ко мне лез!

‒ Да ради бога! – слегка подёрнула плечами Лариса.

Наташа не хотела, чтоб их сразу заметили остальные, поэтому они нырнули в тень, к деревьям. Наташа облокотилась спиной о ствол сосны, Лариса примостилась рядом. Наташа не сводила глаз с Лёшки, а он её не видел: перебирал струны на гитаре и смотрел в другую сторону.

Неожиданно раздался резкий окрик над самым её ухом:

‒ Аллё, ты примёрзла, что ли? Где была-то так долго? Уж третий раз спрашиваю, а она как глухая! – Валерик подошёл слишком незаметно, и Наташа вздрогнула от неожиданности.

– Я тебя уже заждался, зай! ‒ продолжил он уже более мягким, каким-то кошачьим голосом. Наташа обхватила себя руками и невольно попыталась отодвинуться от него. Но Валерка притянул её к себе и обнял за талию. Она брезгливо поморщилась: чувствовалось, что он уже успел изрядно приложиться. От него несло самогонкой. Она вопросительно глянула на Ларису. Та пожала плечами: «Мол, что я могла поделать?»

‒ Да так, Лариска просто долго собиралась, ты ж её знаешь, – отговорилась Наташа, инстинктивно отсраняясь всё дальше.

‒ Ну-ну. А я уже соскучился, – Валерик, мурлыкая, провёл рукой по её бедру, Наташа убрала его руку, недовольно вздохнув.

‒ Да неужели? – тихо проговорила она, но Валерик, похоже, её не расслышал.

Её бесило его присутствие. Хотелось оттолкнуть его от себя, сказать какую-нибудь гадость, нагрубить, чтоб только он отстал и ушёл в другое место. Но вместо этого она стояла и молча покусывала ноготь, заметив, что Алексей наблюдает за ней.

«Опять стоят – милуются! А я тут как дурак сижу и всех развлекаю!» – стиснув зубы, подумала Алексей, глядя, как Валерик вьётся около Наташи.

‒ Слышь, Диман, налей мне чего-нибудь! ‒ он обернулся и взял стоявший рядом на пеньке пластиковый стаканчик.

Наташа стояла, не обращая внимание на повисшего на ней Валерика, и продолжала следить взглядом за Алексеем.

Лёшка отложил гитару, похлопал себя по карманам джинсовки в поисках сигаретной пачки. Не найдя, стрельнул у кого-то и затянулся.

Наташа тоже взяла сигарету. Он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком выбросил окурок в костёр. Наташа вертела между пальцами длинную сигарету. Сигарета сломалась пополам. Ну и к чёрту её!

Спустя какое-то время к нему подошла Марина:

‒ Слушай, Лёш, спой чего-нибудь ещё? Помелодичней, а? Пожа-алуйста! ‒ попросила она, приобнимая его за плечи.

Он оглянулся на Наташу: Валерик по-прежнему стоял как приклеенный на том же месте. Лёшка шумно выдохнул и нехотя взялся за гитару.

‒ Помелодичней, говоришь? – он задумался. ‒ Сейчас…, ‒ Лёшка поискал в траве пустой пластиковый стаканчик, ‒ Налейте вина исполнителю! ‒ произнёс он, выставляя вверх несчастный помятый стаканчик, как будто это был королевский кубок. Ему плеснули чего-то слегка мутного из пластиковой бутылки. Он поднял стаканчик, взглянул на Наташу, не сводившей с него взгляда, кивнул ей. Залпом выпил. Поморщился, выдохнул. И, на секунду задержав руку над струнами, сыграл пару аккордов, а потом тихим голосом запел какую-то простенькую песенку с незамысловатым мотивом, тем не менее отвечавшую на данный момент его мыслям:

Моя и не моя,

Дождливый летний день,

И он опять с тобою рядом.

Далёкая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя я провожаю взглядом…

Марина покачивалась в такт музыке. Наташа смотрела на него, закусив губу. Валерик пытался прижечь окурком комаров…

… Моя и не моя,

Я больше не могу

Смотреть, как он тебя целует.

Любя одну тебя,

Тебе одной молчу,

О том, как я тебя ревну-ую…

Алексей с какой-то ожесточённостью ударял по струнам и пел всё громче. Наташа вздохнула с облегчением – Валерик наконец куда-то отошёл. Она присела рядом с Ларисой.

…Моя и не моя,

Ну неужели ты

Не видишь,

Что ему…

‒ Лёшка быстро поднял глаза на Наташу,

‒ …чужа-ая?

Хорошая моя,

Он разобьет мечты,

Осколки мелко размета-а-я,

Хорошая моя,

Он…

Она не отрываясь смотрела на него, почему-то чувствуя какой-то озноб, хотя от костра было тепло, да и вечер был не холодный. Его голос стал тише:

…Моя и не моя,

А за окном капель,

И ты идёшь промо-окшая домой…

Тут Лёшка замедлил темп и сделал паузу, подмигнув Наташе с лёгкой улыбкой:

Любимая моя,

Тебя я обниму,

И слёзы… со щеки… смахну ру-кой… ‒

‒ с расстановкой пропел он последнюю фразу, ударяя аккордами по струнам, и объявил:

‒ Всё, концерт окончен! ‒ и потянулся за пачкой синего «Дуката», лежавшей на земле.

Наташа сидела, крепко сцепив руки в замок. Плечи напряжены. Глаза неотрывно сфокусированы на его лице. Лариса посмотрела на неё, проследив за её взглядом:

‒ Да-а, ты втрескалась «по самое не хочу», подруга!

Наташа воскликнула, резко сбросив с себя оцепенение:

‒ Не могу уже, понимаешь? Сил моих нет! – от нетерпения она притопнула. ‒ От Валерика воротит, а он как назло лезет! А к Лёшке – нельзя! И я должна себя вести как ни в чём не бывало! – она с досады со всей дури саданула кулаком об сосну, рядом с которой стояла, и тут же отдернула руку: ‒ А, зараза, больно как! ‒ вскрикнула она. Аж слёзы выступили. Наташа тряхнула саднящей рукой.

Лариса на неё шикнула:

‒ Слышь ты, потише буянь-то! – и добавила, уже негромко засмеявшись. ‒ Зачем ты ему покалеченная нужна-то?

‒ Да не ржи ты! В самом деле больно! – поморщилась Наташа, глядя на ссадину на ребре ладони.

‒ Наташ, дай руку посмотреть! – сзади стоял Алексей. Она от неожиданности вздрогнула.

‒ Да чего смотреть-то? – смутилась Наташа, испугавшись, что он слышал их слова. ‒ Ну царапина как царапина… ‒ пыталась как-то объяснить Наташа, чувствуя, что совершенно по-идиотски краснеет из-за того, что он застал её врасплох.

‒ Наташ!!! ‒ Лара пыталась усиленно сказать глазами то, чего не могла вслух.

Лёшка осторожно осмотрел её руку, аккуратно смахнул песок и частички коры – рука была содрана до крови, из ранки торчала маленькая щепка:

‒ Наташк, тут заноза, давай вытащу? ‒ предложил он, глядя на неё вопросительно.

Она было попыталась что-то возразить по поводу того, что нечего, мол, тут столько возиться, толком-то и раны никакой нет, но Лариса снова одарила её таким взглядом, что Наташа умолкла и перестала сопротивляться.

Лёшка наклонился к её ладони. Наташа ощутила тепло его дыхания на своей руке. Слегка вздрогнула.

– Больно? – спросил он. Она мотнула головой. Он потихоньку зубами вытащил занозу.

‒ Ну всё! – сказал он, всё ещё держа её за руку. Наташа произнесла робкое «спасибо».

А ему вдруг так захотелось прижать её руку к своим губам и не отпускать! И пускай бы все видели - чёрт с ними!

Но нет. Он отпустил её ладонь и отошёл на шаг. Сорвал листик подорожника и приложил к ранке.

– Всё, лечись! – улыбнулся он, смотря на неё. Потом вдруг смутился, быстро отвёл глаза и отошёл к костру.

ГЛАВА 4

Лариса отправилась ночевать к Наташе. Её бабушка уехала в соседнюю деревню к сестре и осталась там на пару дней, чтобы помочь по хозяйству, а Лариса одна ночевать боялась. Наташа была только рада. Ей позарез нужно было выговориться! Но так, чтоб не просто в подушку, а с отдачей.

Наташа привыкла, что они с Ларисой всегда всё друг другу рассказывали. Делились всем без утайки, начиная от детских секретиков и заканчивая любовными переживаниями.

Они были знакомы с шести лет. Познакомились там же, в деревне: в своё время их мамы дружили между собой, а потом и они стали постоянно друг с другом общаться, приезжая к бабушкам на каникулы. Позже стали ездить друг к другу в гости.

В своё время родители Лары, отучившись в Рязани, по распределению уехали в районный город, да так там и остались, обжившись на новом месте. Лариса там и родилась, и выросла. А потом уже они с Наташей опять-таки вместе поступили в университет и умудрились попасть в одну группу. Лариса переехала в Рязань. Родители снимали ей на время учёбы квартиру, в которой она жила ещё с двумя сокурсницами, чтобы меньше было платить за жильё.

Лариса

Они были совершенно разные и по внешности, и по темпераменту.

Лариса была высокая, почти метр восемьдесят, худая, но тощей не выглядела. У неё были светлые, пшеничного оттенка волосы, стриженные под длинное каре. Они вечно пушились и торчали во все стороны, как она ни старалась их уложить. Серые глаза с тёмными ресницами, русые, хорошо очерченные брови, немного широкие скулы, тонкий нос, изящная шея. Не сказать, чтобы красавица, но очень миловидная. Она слегка стеснялась своего роста и редко носила каблуки.

Наташа была среднего роста, примерно, метр шестьдесят три – метр шестьдесят пять, худенькая, слегка смуглая. Пропорциональная стройная фигура, из-за чего визуально она казалась выше, чем на самом деле. Глаза у неё были большие, миндалевидные. Светло-карие, с едва различимыми золотистыми крапинками.

Глаза, наверное, больше всего привлекали в её лице. У них был такой оттенок, что при определённом освещении казалось, будто они светятся. Как янтарь на солнце. Прямой нос, аккуратная линия чуть пухлых губ, мягко очерченный подбородок. Но самое большое богатство её, чему всегда, правда, исключительно по-доброму, завидовала Лариска, были длинные, до середины спины, вьющиеся тёмно-русые волосы. Хотя сама Наташа искренне не понимала, что такого диковинного в этом все находят. Ей казалось, что от них больше проблем, чем пользы. Она обычно собирала их в пучок или заплетала в косу, чтоб не путались.

Наташа

Характеры у них тоже были совершенно противоположные. Лариса была по натуре суетливая, быстро загоралась какой-либо идеей, успевая привлечь нескольких людей для исполнения своих замыслов, и также быстро остывала. У неё с трудом хватало терпения довести до конца начатое дело. Она была слишком эмоциональная, импульсивная, неусидчивая. Всегда бурно на всё реагировала. Легко обижалась. Могла из-за пустяка завести себя так, что потом следовала истерика. Но, правда, была отходчивой и долго не дулась.

Наташа же, наоборот, была спокойная, рассудительная. Вывести её из себя было достаточно трудно. Но если она ругалась с кем-то или обижалась, то это было всерьёз и надолго.

Лариса была общительная и открытая, легко шла на контакт с новыми людьми. Её всегда окружали куча приятельниц и молодых людей.

Наташа – замкнутая. Она редко завязывала близкие доверительные отношения. Подруга, настоящая, у неё всегда была всегда одна. По характеру она была достаточно скрытная и не очень охотно откровенничала с малознакомыми людьми.

Но при всей своей непохожести они ни разу не поссорились. Между ними не существовало какого-либо соперничества. Наташа знала, что может спокойно ей довериться в любой ситуации. Лариса, может, была и болтушка, но там, где надо было промолчать о чём-то, она умела себя сдерживать.

Сейчас Наташу распирало поделиться своими переживаниями. Уже невыносимо было носить всё в себе, необходимо было излить душу и посоветоваться, пожалуй. Поначалу она таилась, не рассказывая всей правды про свои чувства к Алексею. Но молчание давалось тяжело.

И вот Наташа лежала на своей кровати, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяло. В комнате было не холодно, просто так было уютней и спокойней. И мучила Лару, уже наполовину провалившуюся в сонное блаженство, вопросами, мешая ей окончательно уснуть:

‒ Лар, а вдруг он слышал, что мы с тобой про него говорили?

‒ Дурочка ты! – зевая, проговорила Лариса. ‒ Он искал повод – он его нашёл.

‒ А теперь что? – не унималась Наташа.

‒ Теперь – спать! – опять зевнула Лара.

***

Алексей лежал и пялился в потолок. И улыбался, вспоминая сегодняшний вечер:

«Ох, сил никаких нет! Разве теперь заснёшь? ‒ Лёшка ворочался на кровати с боку на бок. ‒ Так она смотрела на меня сегодня! ‒ он взбил подушку и улёгся на спину, скрестив руки на груди, сон окончательно передумал приходить. ‒ Ну нравится она мне, и что с того? ‒ вздох. ‒ Ну, хорошо, не просто нравится, влюбился…»

Луна светила через тюлевые занавески, скользя по подушке, обоям, неясным светом вычерчивая его профиль на стене.

«А что, всем можно, а мне нельзя, что ли? Ну и что, что у неё парень есть! Не стена, подвинется, в конце концов! Главное, ей-то не всё равно! Не смотрят так, когда по барабану! ‒ он вздохнул и перевернулся на живот. Стал теребить пальцами уголок подушки: ‒ А как у неё руки пахнут! Каким-то цветочным запахом и ещё... ‒ он инстинктивно потянул носом, как будто снова ощущая этот запах, ‒ орехами миндальными почему-то… Точно!»

Он снова перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. Такой обалденный вечер! И вроде ничего толком не произошло. Но такое ощущение вселенского счастья, что просто накрывает целиком! Как волной, с головой! Жаль, нельзя было прямо сейчас побежать к ней и всё сказать. А может, оно и к лучшему.

ГЛАВА 5

‒ Наташ, ну что ты кислая такая! Пойдём по пять капель – и танцевать. Девки уже ждут! – Лариса нетерпеливо переминалась на месте. Наташа нехотя поплелась за ней. Они прошли в какой-то двор, там уже ждали несколько девчонок. Наташе протянули стаканчик, плеснув туда на четверть.

‒ Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.

‒ Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!

Наташа выпила залпом и быстро заела свежим огурцом, который сунула ей Лариса.

‒ Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.

‒ Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросила одна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.

Наташа помотала головой.

‒ Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно!

***

Они вдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев в клубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянно останавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогу возмущалась:

‒ Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегодня весь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстом отшила! Ну разве так можно?

Наташа резко возразила:

– А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к нему прыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?

Лара оторопело смотрела на подругу:

‒ Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…

‒ Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакого настроения просто…

Лариса сочувственно вздохнула:

‒ Что, по Алёшке соскучилась, угадала?

‒ Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, которая волочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.

‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать, наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!

‒ Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничего не решилось…

Она повернулась к Ларисе:

– Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Я как дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю, что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела. Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.

‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты, и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?

‒ Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой, всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так же внезапно, как и начались пару минут назад.

Она поджала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.

***

Спустя два дня подруги ехали в автобусе обратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановился рядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийся тротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатил дальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потом воскликнула:

‒ О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?

Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется, был рад до безумия.

‒ Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Но она удержалась.

‒ Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Он тебе не говорил?

‒ А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа, опустив голову, с трудом попыталась ответить как можно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.

Выходные пролетели как обычно: погода была великолепная, и они все дни пропадали на пляже. Наташа вовсю флиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей было весело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке и посасывал пиво, не участвуя в общих забавах.

Наташа выбежала на берег, чтобы взять полотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденного солнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:

‒ Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучше поплаваем-то!

‒ Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямки белые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.

‒ Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки уже закоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.

‒ Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.

‒ Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую – с него нырять хорошо, он высокий, а?

‒ Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ей без разницы, лишь бы к ней не приставал никто.

Наташа потянулась, как бы невзначай поглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила, что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой и посматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташа хмыкнула недоумевающее, и неспеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкой одновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и с победным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но её это не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успев только зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то на Романа, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:

‒ Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи её сюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!

Наташа уже успела выскочить на берег, как вдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно в воду. Он забрёл в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, и неожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут же вынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:

‒ Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода в нос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь не засмеяться, но не сдержалась и прыснула.

‒ Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!

Её лицо было так близко... Он не хотел отпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматривая капельки воды, блестевшие на её плечах...

С берега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки и отпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнула ему:

‒ Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!

Лара вынырнула в полном возмущении, готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.

‒ Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться за спиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.

А потом они вчетвером развалились на покрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки и чувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.

Выходные пролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждались последними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцами в торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, и отдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной. Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые, естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.

На носу был пятый курс университета и диплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизнь заканчивалась.

Они сидели дома у Ларисы.

‒ Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.

‒ Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.

Они вышли в палисадник.

‒ Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.

‒ Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.

‒ Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.

‒ Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?

‒ Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а из ребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.

‒ Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?

‒ А то!

Они зашли обратно в дом, уселись за стол. Ларина бабушка поставила перед ними тарелку, на которой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкусно пахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула руку к плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник. Разлила по чашкам заварку.

Восьмидесятилетняя невысокая старушка с добрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными в пучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытством поглядела на обеих подружек:

‒ Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чисто деревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, она поначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила в деревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому и разговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересные словечки в речи, хоть и училась она на филолога.

‒ Ага, ба, уехал, до выходных. Отпуск закончился, ‒ ответила Лара с набитым ртом, хватая очередную пышку с тарелки, ‒ теперь работать.

‒ А, ну таперича ты и приезжать-то, поди, не будешь?

‒ Нету, ба, буду! Как же я, Наташку-то ‒ одну оставлю, что ль? ‒ засмеялась Лариса.

‒ Да так и одну? – удивилась бабушка. – Твой-то тоже уехал? ‒ обратилась она к Наташе.

‒ Угу, ‒ кивнула Наташа, подливая кипяток в чашку, ‒ дела у него там какие-то.

Бабушка покачала головой, потом, видно, что-то вспомнила:

‒ Мне, слышь, Маруся-то, ну, крёска Люськина, ‒ Лара кивнула, продолжая жевать, ‒ так она сказала, что Валерке машину покупать будут. Ко дню рожденья. Так-то вот! – бабушка посмотрела многозначительно на них обеих, довольная, что первой сообщила новость.

‒ Н-да? – Лара переглянулась с Наташей. ‒ А мы что-то ни сном, ни духом!

Бабушка сделала вид, что не слышала её замечания и продолжила своё:

‒ А эт вон кто к Маринке давеча приезжал? Жених, что ль? Бабке ейной уж больно парень понравился! Видный, говорит, такой, высокий! А машина какая-то не наша. Дорогая.

‒ Ага, с города приезжал, – пояснила Лара с набитым ртом, зажёвывая очередную пышку, – уж не знаем, жених - не жених, у неё в каждом месте по жениху водится, ‒ хихикнула она.

Дома Наташа полистала книжку, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Мысли обитали явно где-то далеко.

За последние дни они много времени провели вместе с Алексеем, пускай и в общей компании. Но всё же было очевидно, что их тянет друг к другу. Хотя ничего определённого, по сути, не произошло. Так, быстрые взгляды, случайные прикосновения, шутливые замечания. И всё же ей было хорошо. Хорошо от того, что происходят эти мелочи. Вроде бы незначительные, но в то же время такие запоминающиеся.

Она решила пойти прогуляться, дома всё равно сейчас дел никаких не было.

Наташа побрела в сторону леса: там на опушке был обрыв. Она любила там сидеть, свесив ноги, и смотреть вдаль. Туда, где текла и посверкивала на солнце Ока. Подставив лицо ветру, она как будто ощущала себя частью воздушного потока. Дышалось легко. Хотелось чувствовать воздух полной грудью. Вбирать в себя душистые пряные ароматы луговых трав, высушенной на солнце скошенной травы.

Но когда она пришла, место оказалось занятым. Наташа, аккуратно ступая, подошла поближе, чтобы взглянуть, кто же это. Может, он вовсе не помешает ей посидеть в сторонке. И вдруг резко остановилась. Сердце гулко стукнуло: спиной к ней сидел Алексей.

ГЛАВА 6

Она уже хотела было развернуться и пойти прочь, отчего-то смутившись, но тут он обернулся. Лицо было серьёзным и задумчивым. Он удивлённо приподнял брови. Видимо, тоже не ожидал кого-то увидеть здесь. Наташа почувствовала на себе его долгий взгляд, окончательно смутившись. Она опустила на мгновение голову, вздохнула, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим волнением. Но не сильно помогло. Пульс только прибавил в темпе.

Она хотела сказать что-нибудь, но вместо этого стояла и таращилась на него. Алексей начал разговор первым:

‒ Наташ, ты как здесь? Тоже решила прогуляться? Я думал, ты у Ларки.

‒ Да у неё банный день, а я ‒ да, гуляю, ‒ ответила она, радуясь, что он сам начал, и ей не пришлось мямлить что-нибудь идиотское.

Он чуть подвинулся, Наташа присела рядом. Они помолчали. Но надо же было о чём-то говорить, чтобы прервать эту неловкость.

‒ Сегодня вечером гулять пойдёшь? ‒ первой нарушила паузу Наташа.

‒ Пойду. Интересно, народ остался или все разъехались? ‒ спросил он, не поднимая на неё глаз. Усердно делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинки.

‒ Да нет, человек семь-восемь осталось, включая нас, ‒ она украдкой быстро взглянула на него и тоже опустила глаза.

‒ Значит, будем в карты дуться, ‒ обречённо вздохнул Лёшка.

‒ Наверное, ‒ ответила она, сорвав травинку и скручивая её в колечко.

Они на какое-то время снова замолчали. Первое волнение немного улеглось. Наташа улыбнулась, он недоумённо посмотрел на неё:

‒ Что?

‒ Да по тебе жук какой-то в волосах ползает, ‒ хмыкнула она.

‒ Где? ‒ Лёшка провёл по волосам, пытаясь стряхнуть неведомого жучка. Наташа протянула руку и сняла у него с волос маленькую в жёлтую крапинку букашку, и показала ему на ладони:

‒ Вот!

Он легонько тронул жучка пальцем, и тот взлетел вверх. Лёшка откинулся на траву:

‒ Красота! Обожаю в траве валяться – так пахнет здорово!

Наташа невольно вдохнула воздух, как бы пытаясь услышать запах травы: пахло одновременно таволгой, клевером, соснами и слегка полынью.

‒ Ага! – она плюхнулась рядом. Стебельки приятно покалывали неприкрытые плечи.

Лёшка смотрел в небо. На пухлые облака, застывшие, казалось, прямо над их головами.

Ещё несколько минут молча.

Наташа вдруг села и обхватила колени руками. Было какое-то странное ощущение чего-то такого неизвестного, но приятного. Как будто что-то такое в воздухе есть. Такое почти что осязаемое, но всё же эфемерное, неуловимое… Наконец они одни здесь. Наконец-то можно не притворяться. Но что дальше? Как он себя поведёт сейчас? Так ли он желал остаться наедине, как и она?

Лёшка лёжа смотрел на неё, чуть приподнявшись на локте. Её хрупкие загорелые плечи обдувал тёплый, но порывистый ветер. Трепыхал ситцевые завязки сарафана на шее. Теребил тёмные пряди волос, собранные в низкий хвост.

От того, что она была так близко, его охватило какое-то сумбурное волнение. Ему до жути захотелось протянуть руку и дотронуться до неё. Провести легонько пальцами по золотистой коже. Коснуться волос... Ведь вот она – совсем рядом…

В кудрявых волосах Наташи запутались сухие травинки и жёлто-белые пушки бессмертника. Лёшка улыбнулся и крикнул ей:

‒ У тебя теперь все волосы в сене!

Она обернулась через плечо. Провела рукой по волосам, стряхивая пальцами травинки. А потом вдруг хитро улыбнулась и воскликнула:

‒ У самого не лучше! –подхватила с земли пучок сухой травы, расшелушила его в пальцах и бросила ему в волосы.

‒ Ах, так! – притворно разозлился он и вскочил на ноги. – Ну, держись!

Он стал срывать с травы махрушки и бросаться ими в Наташу. Она заливисто смеялась и пыталась ухватить его за руки. Лёшка ловко уворачивался, но в какой-то момент ей всё же это удалось, и его лицо оказалось почти вплотную к ней. Наташа замерла на секунду. Его глаза ‒ впервые так близко. Его глаза, в которых она сейчас отражалась. Она стояла словно загипнотизированная. Словно всё окружающее растворилось…

Прошли какие-то секунды. Лёшке показалось, что сердце стучит у самого горла. Он осторожно придвинулся чуть ближе. Он видел, как подрагивают от волнения её ресницы. Чувствовал её дыхание на своей коже. Ещё чуть ближе. Почти касаясь её. Её едва приоткрытые губы. Ещё мгновение. Сейчас…

Он подался вперёд и поцеловал её.

Всего один миг. Лёгкое прикосновение к её губам… И словно искры прошли от макушки вдоль позвоночника. Её глаза широко распахнулись.

Они отпрянули друг от друга. Наташа отпустила его руку, затаив дыхание. Оба смотрели растерянно. Смущённо.

‒ Наташ, ‒ шёпотом произнёс он. Он вдруг испугался, что она сейчас убежит прочь. А ему так хотелось сейчас прижать её к себе и не отпускать! Не отпускать до тех пор, пока он не осознает, что это происходит на самом деле. Здесь, сейчас!

Он шагнул к ней. Наташа вздрогнула. Лёшка тихонько коснулся ладонью её щеки. Медленно провёл пальцами по коже, дотронулся до губ.

Наташа прикрыла глаза. Только бы не разрушить это ощущение! Боялась пошевелиться. Боялась вздохнуть. Внутри нарастало какое-то острое, немыслимое чувство нежности. Разбегаясь мурашками по телу до кончиков пальцев.

Лёшка наконец решился и, слегка притянув её к себе, ещё раз поцеловал. Нежно и в то же время настойчиво. Она немного нерешительно обняла его за шею, проводя пальцами по его густым, мягким на ощупь волосам. Позволяя обнимать себя всё сильнее, всё крепче. Мысли, только секунду назад кипевшие в её голове, растворялись, уступая место захлестнувшей её с головой трепетностью, чувственностью...

Сейчас ей было всё равно, кто и что подумает. Для неё существовало только ощущение прикосновения его пальцев к своей щеке и его лёгкого дыхания. И его губ, продолжавших целовать её. И дурманящего запаха полевых трав…

***

‒ Лар, это я! ‒ торопливо сказала Наташа, стуча щеколдой.

‒ Да слышу, слышу! ‒ Лариса, суетясь, открыла дверь на крыльцо, шебурша полотенцем мокрые волосы. – Ну, чего долбимся? Дверь снести мне хочешь? ‒ воскликнула она.

Наташа загадочно улыбнулась, сползла по стенке и села на корточки, мечтательно вздохнув.

‒ Та-ак! Колись, чего стряслось? ‒ Лариса испытывающе смотрела на неё. Наташа улыбалась, прикрываясь ладонью и смотря на неё снизу вверх сияющими глазами, выдававшими её с головой. Лара, кажется, стала догадываться о причине такого счастливого выражения лица:

‒ Слушай, ты же… Лёшка?

Наташа слегка кивнула. Лариса перестала копаться в волосах и уставилась на подругу:

‒ Сходила, называется, помыться! А тут вон уже! Это теперь называется «пойду – почитаю»? ‒ воскликнула она.

‒ Это я даже теперь уже не знаю, как называется, но оно есть… ‒ Наташа снова вздохнула.

Лариса в нетерпении дёрнула её за рукав:

‒ Ну что было-то, рассказывай! Сидит тут с блаженным видом!

‒ Да что-что, ничего такого…

‒ Ничего такого – это как? – не унималась Лариса.

Наташа ей сбивчиво рассказала о том, что произошло на обрыве.

Они с Алексеем ни о чём не говорили. Да и не думалось в те мгновения, как же будет потом и будет ли вообще. Просто случайность это или нет.

Им было настолько хорошо вместе. Они были рядом, они могли без утайки рассказать друг другу о том, что чувствуют. Не словами, они были лишними: взглядами, жестами, прикосновениями...

***

Лёшка шёл по дороге и всё думал о ней. Он не ошибся, он ей нужен! Как же невозможно хочется её увидеть! Сил нет! Всего несколько часов прошло, а он уже с ума сходил от желания увидеть её смущенную улыбку, почувствовать вновь её рядом, прикоснуться.

‒ Всем привет! Что делаем? – спросил он, подходя к школе, бодрым голосом, совсем не соответствовавшим его внутреннему состоянию. И махнул приветственно рукой всем, кто сидел на крыльце.

Уже почти совсем стемнело, но глаза успели привыкнуть к некоему полумраку, чуть подсвечиваемому сквозь листву деревьев фонарём, стоявшим у обочины дороги. Он подошёл к крыльцу школы. Наташа сидела и смотрела на него.

«Как дурочка, честное слово! Сижу тут и мандражирую!» ‒ ругала она саму себя.

Он перехватил её взгляд и улыбнулся ей ласковой и ободряющей улыбкой. Наташа слегка улыбнулась в ответ. Лариса шепнула:

‒ Расслабься! А то у вас у обоих на лицах всё написано!

Наташа быстро глянула на Лёшку и повернулась к Ларисе.

‒ Не вздумай сидеть с таким лицом! – продолжала поучать та. ‒ Если я заметила, как вы переглядываетесь, то кто-нибудь ещё тоже вполне может заметить!

‒ Перестань говорить таким зловещим шёпотом! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Просто ты знаешь, вот и видишь!

Лариса покачала головой и, видимо, сочла довод убедительным.

Лёшка не стал подниматься на крыльцо, а встал позади перил лавочки, на которой сидела Наташа. Она тайком глянула на него через плечо. Он осторожно взял её за руку. Тихонько сжал пальцы.

‒ Да, ну вы вообще… ‒ вздохнула Лариса, и придвинулась поближе к Наташе, чтобы не видно было, как Лешка держит ее за руку, ‒ И чё с вами теперь делать? Валерик же скоро вернётся!

‒ Ничего. Вот когда вернётся, тогда и буду голову ломать, ‒ отвечала она, чувствуя тепло его пальцев, переполняясь ощущением нежности к нему...

Когда стали расходиться, Лёшка быстро шепнул ей что-то и пошёл вперёд. Те пять-десять минут, которые пришлось для приличия выждать, Наташа еле выдержала. Он ждал их за углом, прислонившись к забору между деревьями. Когда они прошли вперёд мимо него, он их догнал, и они пошли все вместе. Он уже не стесняясь обнимал Наташу за плечи, прекрасно понимая, что от Ларисы таиться смысла нет, она и так всё знает.

Шли молча до Лариного дома. Постояли немного. Лёшка не мог дождаться, когда же уже они останутся вдвоём. Наконец, через несколько минут, показавшиеся ему часом, Лариса снисходительно сказала им:

‒ Ну ладно, идите уже, провожайтесь! ‒ и, зевнув для приличия, зашла в калитку. Он проводил Наташу до её дома, и они ещё долго стояли молча. Просто обнявшись, целуясь, шепотом о чём-то разговаривая. Не желая отпускать друг друга.

Так продолжалось всю неделю: они украдкой обменивались взглядами, как бы невзначай оказывались рядом друг с другом, всё время осторожно оглядываясь, не заметит ли кто.

А потом он всегда уходил раньше, ждал её, и они вместе шли до её дома. Они почти не разговаривали, стояли у калитки, прильнув друг к другу, не думая в эти мгновения ни о чём. Наслаждаясь тем, что могут быть просто рядом, не боясь, что кто-нибудь их увидит.

Так мало, казалось, времени этого на двоих. Всего-то ночь до рассвета. Пока не начнут потихоньку неясным утренним светом очерчиваться сонные дома и дорога. Пока не заскрипят соседские ворота и не послышатся окрики хозяек, погоняющих коров на выпас.

А днём старались вести себя как обычно, просто чуть чаще оказывались рядом на одной лавочке. Чуть больше разговаривали не со всеми, а друг с другом. И так продолжалось всю неделю…

Пока не приехал Валерик. Наташе казалось, что прошёл как минимум месяц с того дня, как они встретились с Лёшкой у обрыва. Она так привыкла к тому, что он теперь всегда рядом. Что можно каждый вечер, пусть урывками, пусть прячась ото всех, но быть только вдвоём. И никого это не волновало! Ни перед кем не надо было отчитываться! Никто ничего не замечал. Никому не было дела до них двоих…

А теперь вернулся Валерик, и как с этим быть, Наташа просто не представляла.

Она сидела у Ларисы:

‒ Всё! Приехал! Прощай, свобода! Теперь пасти будет! Как нам теперь с Лёшкой-то видеться? Я же не смогу так! И вообще так по-дурацки получается! – бушевала она. ‒ Мне теперь перед всеми нужно притворяться, что мы с Валеркой вместе, а Лёшка будет смотреть на всё это лицедейство!

‒ Ну не знаю. Придумайте что-нибудь… ‒ Лариса пожала плечами.

‒ Хорошо тебе – придумайте! – парировала Наташа, – Если будем ходить на костёр, тогда возможность ещё есть, а вот если на школе сидеть будем – бестолку!

- Да ладно тебе, не грусти, на месте сообразишь! – подбодрила её Лара, а потом мечтательно добавила: ‒ А знаешь, я, пожалуй, тебе даже завидую!

Наташа удивлённо взглянула на неё.

‒ Такие вы вдвоём счастливые ходите!

ГЛАВА 7

Тёплый июльский вечер, совершенная тишь. Под ветками ивы стояла сколоченная из старых, покрытых от сырости сизым налётом и мхом досок, лавка. Рядом приткнулись два придвинутых друг к другу ящика, которые служили столом, а в центре поляны было кострище.

Валерик поднял стаканчик и в своей любимой пафосной манере произнёс:

‒ Товарищи и други! На следующей неделе днюха, а поэтому мы просто обязаны отметить это событие! И ещё! ‒ он сделал картинную паузу. ‒ Мои родоки наконец решили разориться мне на тачку. Крутяк? Вот, ‒ кивнул он со значением, ‒ Так что готовьтесь! Будем пьянствовать до упора!

Валерик

Наташа, воспользовавшись моментом, подсела к Лёшке:

‒ Ты пойдёшь? – оглядываясь по сторонам и тихо, чтобы остальные не прислушивались, спросила она.

‒ Пока не знаю. Брат приедет, может, на рыбалку с ночёвкой пойдём, ‒ также тихо ответил он, не глядя в её сторону. Делая вид, будто следит за костром.

Наташа расстроилась:

‒ Точно? А может, не пойдёшь на рыбалку, а?

Он пожал плечами, пошебуршил веткой угли:

‒ Наташ, не знаю пока. Не грусти раньше времени, ‒ он незаметно сжал её руку. Наташа вздохнула, высвободила аккуратно руку и пошла обратно.

Целую неделю она маялась от того, что вынуждена была находиться в поле зрения Валерика. Им с Лёшкой совсем не удавалось побыть наедине. Не говоря уж о том, что вечно приходилось себя одёргивать. Тяжело было удержаться и не прикоснуться к его руке, не прислониться к его плечу. Заставить себя уходить домой, не дожидаясь его.

После недели, проведённой вместе, она никак не могла начать себя вести как раньше. Она с трудом выдерживала общество Валерика. Особенно, когда он позволял себе приобнять её или чмокнуть в губы. Она чувствовала себя просто безобразно виноватой, если замечала, что Лёшка смотрит. Она же прекрасно видела, как он переживает. Как сжимает губы, пытаясь сдержаться. Как колет его взгляд ревностью, упрёком.

Хотя, по логике должно было быть, наоборот, стыдно перед Валериком за то, что она под его носом завела отношения с другим. Но ей сейчас было плевать, насколько это её поведение противоречит общественной морали.

Для неё сейчас главным было одно: их с Алексеем «ночной роман». Так называла происходящее Лариса. Из-за того, что встречаться удавалось в основном только поздним вечером.

Как только появлялся Лёшка, она переставала обращать внимание на все остальное. Постоянно следя за ним взглядом. Ревнуя его к по сути безобидной Маринке, которая продолжала крутиться поблизости. Наташа прекрасно знала, что ему наплевать на неё, но ничего не могла с собой поделать. Её злило, когда Марина что-то говорила Лёшке шёпотом, прижимаясь к его плечу. Как будто невзначай поправляла ему волосы, куталась в его куртку. В этот момент Наташа просто ужасно ей завидовала.

А она по вечерам вынужденно сидела рядом с Валериком. Тот, видимо в предвкушении родительского подарка, был необычайно благодушно настроен, и решил наконец уделить ей своё драгоценное внимание. Правда, именно сейчас ей это было меньше всего нужно. Но приходилось играть свою роль. Делать вид, что она всем довольна.

Тяжелее всего давалось терпеть приступы нежности. Валерик постоянно норовил то обнять её, то поцеловать в шею, то ещё что-нибудь. Хотелось отбрыкнуться, вырваться. Но она молча терпела, соблюдая видимость для всех.

Наташа так ждала субботы! Там, на речке, все напьются настолько, что им будет ни до кого и ни до чего. Они с Лёшкой сбегут куда-нибудь на дальний заход к реке и наконец-то побудут вдвоём.

А теперь Лёшка ей заявляет, что он, возможно, и вовсе туда не пойдёт! И как быть? Не пойти-то не получится! Идти туда без него? Какой вообще тогда смысл?

А Лёшка отмалчивался. Уже неделя подходила к концу, а Наташа так и не знала, что он решил.

Стоя рядом с другим, Наташа постоянно смотрела на Алексея и очень надеялась, что он понимает, что её поведение – всего лишь маска, которую должны видеть все остальные. Но только не он. Больше всего она боялась, что он решит, будто она достаточно наигралась в их отношения. Просто развлеклась. А на самом деле ничего серьёзного к нему не чувствовала. Кто ж его знает, что у него там в голове творится? Явно ж, ничего хорошего он обо всём этом не думает! Видно же!

***

‒ Наташ, ты совсем на голову больная стала со своим Лёшей? – кричала Лара. ‒ Как ты объяснишь Валерику, что не сможешь посетить его празднество?!

‒ Ну, придумаю отмазку какую-нибудь. Совру, что заболела, что у меня температура, а ты для вида мне лекарства какие-нибудь притащишь… ‒ выдвинула Наташа пробную версию своего алиби.

‒ Да не поверит он ни в жизнь! – возразила Лара. – Я вообще не понимаю, что ты из этого такую трагедию делаешь? Ну не поедет туда твой Лёшка, и что с того? Свет клином на этом сойдётся?

‒ Да не хочу я вообще на этот пикник! – с досадой воскликнула в ответ Наташа. – Я туда и собиралась исключительно из-за Лёшки, неужели не понятно! Что мне там так делать-то?

‒ Не, ну ты странная! – Лариса отказывалась понимать её объяснения. ‒ Чего на день рождения все идут? Поесть, попить, повеселиться, в конце концов!

‒ Да Ларис, там весь сценарий наперёд известен! Я-то хотела с ним там вдвоём побыть, понимаешь?

Та недовольно брякнула:

‒ Понимаешь! У меня-то голова работает, в отличие от тебя! Устроила тут не пойми чего! Сама теперь разобраться не можешь!

А в пятницу вечером Лёшка взял и не пришёл. Она понурая сидела рядом с Валериком, вяло отвечая на его шутки. Настроение было никакое. И вообще реветь хотелось, а тут надо было изображать совсем обратное. Сигареты, как назло, закончились. У Лариски осталась всего одна в пачке, а Маринка курила какие-то противные, с отдушкой.

Она решила, что он всё-таки уехал на рыбалку. Звонить не стала из принципа: не хотела, чтоб он посчитал, что она навязывается. А он, может, наоборот, ждал, что она проявит какое-то беспокойство и даст понять ему, что ей плохо без него, что она скучает. Но у каждого была своя логика.

А ещё у Наташи была одна проблема. Пожизненная. Она всегда очень стеснялась показывать свои чувства. Точнее, не так: не умела показывать. Надеясь, что и без слов всё ясно будет.

А Лёшке этого мало было. Ему хотелось, чтобы она говорила какие-нибудь дурацкие нежности. Чтобы не молчала. Хотелось чувствовать себя любимым ею. Но нет. Она считай никогда этого не делала. И он до сих пор не знал наверняка, что она к нему чувствует. Она молчала. Он тоже слегка закрывался, не понимая, хочет ли она того же, или это игра в одни ворота.

ГЛАВА 8

В субботу с утра Лариса примчалась к Наташе:

‒ Слышь, знаешь, кто приехал?

Наташа вопросительно взглянула на неё, оторвавшись от корзинки со смородиной, которую обдирала от веточек на варенье.

‒ Игорь!

‒ Н-да? С чего бы вдруг? – удивилась Наташа.

‒ Валерик позвал, наверное, а может, и случайно. Хотя вряд ли, потому что он не один! ‒ интригующе сообщила Лара.

‒ А-а, и как её звать? – весьма равнодушно поинтересовалась Наташа, и Лариса была разочарована неудавшейся сенсацией.

‒ Ой, по-моему, Юля, ‒ продолжила выдавать новости Лариса, ‒ я её не видела, это у меня всё бабушка разведку на огороде проводит. Якобы помидоры она подвязывала, и вот случайно углядела, что к тёте Ирине гости приехали, Игорь с девушкой.

‒ Ну, вот сегодня и посмотрим, что она из себя представляет, ‒ ответила Наташа, продолжая невозмутимо отрывать веточки от смородины, ‒ навряд ли он оставит её тётю Ирину развлекать.

‒ Угу, и я того же мнения. Бабульке она, правда, не понравилась: сказала, что «уж больно вельможная девка-то!» ‒ Лариса настолько точно изобразила интонацию и мимику своей бабушки, что Наташа не выдержала и рассмеялась. ‒ Короче говоря, не из простых, слишком выпендрёжная, ‒ подытожила Лариса, наморщив нос.

‒ Ладно, глянем на «великосветскую особу»! Игорька почему-то вечно к манерным девочкам тянет, поэтому мы с ним и не сошлись характерами в своё время, ‒ усмехнулась Наташа, ‒ но тут, видать, что-то серьёзное, раз он привёз её с матерью знакомиться.

‒ Может, жениться решил? – предположила Лариса. Наташа в недоумении уставилась на неё:

‒ Кто? Игорь? Да ладно!

‒ Ну, а вдруг? – таинственным голосом возразила Лара.

После обеда все стали подтягиваться к дому Валерика. Наташа с Ларой стояли в теньке около крыльца и с интересом разглядывали Игоря, который подъехал на машине. Высокий, в очках с тонкой оправой, с серьёзным взглядом. Он казался взрослее остальных и выглядел как-то чужеродно. Чересчур интеллигентно на их фоне.

Открыв переднюю дверцу своей новенькой, отполированной «пятнашки», он ждал, пока оттуда выберется его девушка. Наташа фыркнула, когда из машины показались вначале две ноги в белых босоножках на высоком толстом каблуке, а затем и вся фигура целиком, одетая в белую узкую мини-юбку и топ. Лариса подмигнула Наташе:

‒ Как думаешь, она нашу деревню с турецким берегом не попутала? Это она где на таких каблучищах ходить собралась? Наши пески разгребать, что ли? И юбочка: что называется, ни присесть, ни нагнуться! – Лариса злорадно хихикнула.

‒ Ну так я ж говорила, что ему манерные девочки нравятся, ‒ авторитетно заявила Наташа, потом прибавила с некоторым удивлением, ‒ правда, не думала, что настолько. Слушай, теперь я понимаю, почему твоя бабушка «вельможной» её назвала!

Наташа поморщилась и досадливо махнула рукой, нетерпеливо поглядывая в сторону дороги.

‒ Да фиг бы с ней! Меня другое больше волнует... Что-то я Лёшки не вижу, придёт он или нет в конце концов?

Лариса кого-то заметила вдалеке:

‒ А вон там не он идёт? – она сделала ладонь козырьком и пригляделась.

Алексей, в поношенных чёрных джинсах и футболке с надписью «Ария», в бейсболке, надетой козырьком на затылок, зашёл в калитку. Поздоровался со всеми. Потом подошёл к ним:

‒ Ну что, готовитесь морально? – спросил он вроде бы воодушевлённым голосом, но при этом как–то странно и совсем невесело посмотрел на Наташу. Она поджала губы, заметив его выражение лица:

‒ Стало быть, рыбалка отменилась? – спросила она как можно равнодушней, стараясь не показать, что её задело его поведение.

‒ Да нет, мы вчера ездили, в ночь, а сегодня с утра вернулись, – объяснил он.

‒ Братва, по ко́ням! – крикнул Валерик, прервав Наташины размышления. Алексей пошёл за вещами вместе с остальными, и все выдвинулись почти что стройной колонной по просёлочной дороге к речке.

‒ Наташ, это что такое? – раздалось шипение у неё над ухом. ‒ Ты б хоть разгон ему небольшой устроила! Что это он даже не мотивировал ничем своё отсутствие? —спрашивала Лара.

‒ Ларис, ну чего из мухи слона раздувать? – спокойно ответила Наташа, хотя самой жуть как хотелось допытаться. – Это его дело, где он был и что делал, в конце концов. Он же не спрашивает, дома я ночую или у Валерика!

‒ Ну, это и так известно, что дома! – безапелляционно возразила Лариса. – То же мне ‒ аргумент нашла!

‒ Лар, ты б лучше к Ромке подоматывалась! – она постаралась переключить её внимание на другой предмет. ‒ Ром, иди сюда к нам, а то нам скучно!

Ромка, высокий, выше Лары, наверно, на целую голову, светловолосый, в кепке, надвинутой на глаза, подбежал к ним и пошёл рядом.

Ромка

‒ А что, Игорь уехал?

‒ Да нет, он сейчас на машине туда подъедет.

‒ Ах да, вправду! Его ж Юля-то пешком и не передвигается, я и забыла! – с насмешкой в голосе ответила Наташа.

‒ Ну так! – согласился он. – Видали, какая фифа? И где он только её откопал? Главное, смотрит на всех так свысока, как будто мы рабы презренные! – Ромка вздохнул и покачал головой.

‒ Не, Ром, ‒ с профессорской миной возразила Лариса, ‒ это мы просто чего-то не понимаем в любви к Прекрасному!

Болтая о том, о сём, они незаметно через полчаса дошли до речки. На пригорке в окружении высоких сосен было хорошее местечко. До захода недалеко, тень. И вечером есть где костёр развести.

К восьми вечера куриные шашлыки уже дожаривались на импровизированном мангале, и запах маняще разносился по округе. А в большом котелке ещё побулькивала готовая, вкусно пахнущая наваристая уха из парочки щук и судака.

К ним подошёл Роман, слегка неуклюже неся в руках три стаканчика с красным вином:

‒ Ну что, девочки, давайте с вами выпьем, что ли. Предлагаю тост за вас! А то вы что-то тут одни сидите. Я решил вам компанию составить.

‒ За нас – это само собой разумеется! – весело ответила Лара, беря предложенный гофрированный стаканчик.

Они втроём сидели и болтали, но Наташа то и дело поглядывала на Алексея. Он сидел вместе с остальными около костра, как всегда, играл на гитаре.

«Интересно, он вообще ко мне сегодня подойдёт или нет? ‒ с лёгким раздражением подумала она. ‒ Для чего я тогда сюда притащилась?»

Так много она ждала от этого вечера и ей казалось, что минуты тянутся бесконечно и никогда не наступит то время, когда они смогут остаться наедине. Если вообще что-то выйдет.

Алексей в какой-то момент перехватил её взгляд. Если б он был уверен, что она не будет колебаться, то он хоть сейчас схватил бы её за руку и утянул бы прочь отсюда! Да и вообще, уехал бы вместе с ней подальше от этой гулянки, чтоб никого рядом не было!

Он последнее время много размышлял о том, что между ними происходит весь этот суматошный месяц. Про себя-то ему всё ясно было. И плевать ему было бы на всех, если б она только дала понять, что он ей так же дорог, как и она ему. Но она ничем не показывала, что готова в открытую признать эти отношения! Не пыталась заговорить на эту тему. Наоборот, пресекала все попытки, боясь, что всё раскроется.

Ревность не давала покоя. Умом он понимал, что сам согласился на эту авантюру. Сам сразу не определил ничего, не поставил ей условий. Просто наслаждался тем, что она наконец рядом. Но сомнение свербило, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове мысль о том, что всё закончится с приходом осени. И ведь нарочно сказал про рыбалку. Проверить хотел. Хотя на самом деле никакой рыбалки-то и не было, просто нужно было дать себе передышку и успокоиться. Но она опять промолчала. Другая на её месте, допрос бы устроила. Но в том-то и дело, что она – не другая. И он каждый раз гадает, то ли ей всё равно, то ли она просто не показывает.

Он с грустью вздохнул и затянулся с наслаждением сигаретой.

Была середина июля, и к одиннадцати вечера уже практически полностью стемнело. Палатки разместили чуть поодаль от воды, под самыми деревьями. Потрескивал костёр, освещая тёплым светом лица сидящих вокруг.

Наташа, прислонясь к дереву вдалеке от костра, всматривалась вдаль сквозь сгущающуюся темноту, прислушиваясь к стрекотанью сверчков в траве. Задумавшись, она не слышала шагов сзади. Алексей стоял за её спиной молча, любуясь её силуэтом на фоне огненных отсветов от костра. Длинные, ещё не просохшие после купания волнистые волосы рассыпались по спине и плечам. Тонкие пальцы теребили какую-то травинку в задумчивости…

Он шагнул вперёд, обнял её за талию и прижался к её щеке, почувствовав, как она слегка вздрогнула.

‒ Пришёл, ‒ негромко и утвердительно, как будто знала наверняка, проговорила она.

‒ А ты сомневалась? – также едва слышно спросил он. Она покачала головой. Он обхватил её сильнее, словно укрывая руками ото всех. Ощущая сквозь футболку тепло её тела. Такая снова близкая…

Несколько минут они стояли молча, забыв о том, что рядом есть кто-то ещё. Всю неделю у них не было возможности побыть вдвоём. Этого так не хватало, чтобы Лёшка не думал всего несколько минут назад.

А потом он вдруг предложил:

‒ Пойдём купаться, а?

‒ Да ты что, а если кто увидит? – воскликнула она, хотя внутренний голос твердил совсем другое: «Никому до тебя уже нет дела, не порть ты всё!»

Лёшка словно подслушал её мысли:

‒ Да не болтай! Всем наконец-то не до нас! Никто даже не обратит внимания! Ты уже полчаса, наверно, здесь стоишь, а никто даже не заметил, что ты ушла.

‒ А пошли! – Наташа схватила его за руку и быстро зашагала вдоль ивовых зарослей к другому заходу, который находился метрах в двухстах от того места, где сидели остальные. Здесь тропинка терялась в кустах и спускалась прямо к воде, так что отсюда уж точно никто не мог их заметить.

Луны не было, поэтому темень была такая, что Наташа шла скорее на ощупь. Она стащила с запястья резинку и замотала волосы в узел высоко на затылке, чтобы не мешались. Они зашли в воду и поплыли вдоль берега. Вода была тёплой, ветра не было, да и течение в этом месте было не особенно сильным. Лёшка нащупал ногой дно, потому что здесь пологий спуск резко обрывался в одном месте, и неудачно наступив мимо, можно было неожиданно уйти с головой под воду. А вода внизу, на глубине, была ледяной.

Он тронул её за руку, и они остановились. Он скорее чувствовал её в темноте, чем видел. Алексей притянул её к себе, прижимая крепче. Чувствуя этот немыслимо будоражащий запах её кожи, волос. Ощущая, как её тело подаётся ему навстречу…

У него невольно вырвалось: - Наташенька, я…, - он оборвал себя на полуслове, испугавшись своих мыслей, чуть не высказанных вслух. Хотелось, правда хотелось сказать ей, что он действительно чувствует. Но он осёкся сейчас, не окончив начатую фразу. Трусость? Нерешительность? Может…

А может, так было проще внушать себе, что всё сбудется. И вместо заранее придуманной фразы, Алексей каким-то глухим голосом сказал: ‒ Сейчас так хорошо, так тихо, и никого нет рядом…

Наташа вздрогнула.

‒ Ты замёрзла? – спросил он, почувствовав, как у неё по спине побежали мелкие мурашки и легонько провёл ладонями вдоль по её рукам.

‒ Да нет, так просто, ‒ ответила Наташа почти шёпотом. Чувствуя, как его руки всё крепче обнимают её в ответ, как гулко стучит его сердце. Какое-то невозможное ощущение счастья переполняло её сейчас. Волнение от его близости. Его тихого, слегка низкого голоса. Едва уловимого оттенка в интонации, появлявшегося только тогда, когда они были вдвоём.

Она прильнула ближе, ощущая своим телом тепло его кожи. Провела легонько по его спине. Пальцами скользнула вверх вдоль позвоночника к шее. У него вырвался еле-слышный стон. Он осторожно коснулся губами её щеки, спускаясь ниже к шее. Наташа прикрыла глаза, позволяя себе утопать в этих ощущениях. Почти забыв обо всё остальном. Так же с нежностью, жаром целуя его в ответ, зарываясь пальцами в его густые волосы, чувствуя, как теряется восприятие реальности...

С берега послышались голоса: кажется, все шли купаться. Наташа резко отпрянула и испуганно взглянула на него.

«Значит, всё-таки не можешь ты! Не хочешь! Всё беспокоишься, что о тебе не то подумают! Так и будем вечно прятаться по углам! А я? А то, что я чувствую? ‒ он опустил глаза, чтобы она не увидела его взгляд, ‒ И хорошо, что ничего не сказал!» ‒ противная мысль и обида вернулись, уколов вновь. Лицо исказилось гримасой досады, но темнота утаила это от неё. Он вздохнул. Как ни в чём не бывало, несмотря на то, что внутри всё кричало об обратном, сказал:

‒ Они сюда не пойдут, не переживай ты так. Им же на широкий заход ближе, чем тут по кустам лазить. Давай потихоньку к тропинке. Ты пойдёшь обратно к палаткам, а я пойду к ним. Они и не вспомнят, что меня у костра не было. А ты, если что, скажешь, что… ну, придумаешь, короче, если привяжутся с расспросами!

‒ Угу, ‒ буркнула Наташа, злясь на себя за свою дёрганность. Они молча доплыли до мелкоты и, держась на пионерском расстоянии, побрели к берегу. Наташа хотела было спросить что-то, но он покачал головой, словно заранее предупреждая её вопрос. Понурившись, она взяла одежду и побрела к палаткам. Вытерла волосы полотенцем, переоделась в сухое и пошла к остальным.

‒ Наташ-ка! Ты где ходишь? Па-ашли купаться! – Валерик приблизился к ней, покачиваясь, и потянул за руку к воде. – Пошли-пошли! ‒ пьяным голосом уговаривал он. ‒ И вооб-ще, ‒ икнул он, ‒ где ты ходишь, а?

‒ Да мне что-то нехорошо стало. Вина, наверное, намешала, ‒ соврала Наташа.

‒ Бывает, ‒ он сделал в воздухе рукой какой-то замысловатый жест, видимо означавший, что ему это чувство тоже знакомо. Наташа упёрлась рукой в куст ивы, не давая ему дальше тащить себя к берегу:

‒ Я не пойду купаться. Не хочу.

Валерик отпустил её руку, покачнулся, пытаясь поймать равновесие. Рассеянно огляделся и крикнул:

‒ Ну, как знаешь! ‒ и обратился к Маринке, плескавшейся недалеко от берега: ‒ Мари-ша, я к тебе!

Широко раскинув руки, пошатываясь, он зашёл в воду прямо в спортивных штанах, пытаясь ухватить за какую-нибудь часть тела Марину. Та с визгом уворачивалась.

Наташа села на песок, обхватив колени руками.

«Ну чего я всполошилась? Никто бы про нас и не вспомнил! И не увидел бы! Сама вроде и рвусь к нему, и в то же время каждый раз торможу события! Лёшка теперь, наверно, обиделся. А я, дура, опять всё испортила! – она посмотрела на барахтающегося в воде Валерика: ‒ И вот чего я с этим человеком имею общего? ‒ она презрительно фыркнула, ‒ Что меня вообще с ним связывает?! Он меня не любит, я его, соответственно, тоже. Тогда зачем? Привычка? И вот что с этой привычкой делать? Самое главное, я для него – как бесплатное приложение. Так сказать, чтоб было, для галочки… Так же как и Игорь у своей Юлечки… А для Лёшки я кто? ‒ она уткнула подбородок в колени и с тоской смотрела на Алексея, который плыл в темноте, рассекая воду чёткими, ритмичными взмахами рук.

Почему она так отвергала очевидное? Видимо, боялась этого чувства. Начала осознавать, насколько оно захватило её целиком, без остатка. Слишком сильное. Слишком настоящее. Которое обязывало принять решение. Но какое?

‒ Ну, какими глобальными измышлениям терзаешься? – перебила её самокритичные рассуждения Лариса.

‒ Чувствую себя просто препаршиво! Лёшка увёл меня ото всех, а я, как дура, опять шуганулась! Показалось, что кто-то из наших идёт, и всё!

‒ Ну, ясно всё с тобой, дурында! С такими «качелями» он вряд ли долго выдержит, Наташ, ‒ она уселась рядом. – Ну да бог с ними, с мужиками, утро вечера мудренее!

Лара немного помолчала, потом предложила:

‒ А чего-то мы с тобой давно не пели, а? Что-то так тянет! Настроение такое, какое-то лирическое…

‒ А у меня – гнусно-философское, ‒ проворчала Наташа, ‒ но тоже петь охота…Ну не пить же нам, в конце концов? ‒ она заставила себя улыбнуться. – О чём споём?

‒ Мм-м…ща…погоди, вот:

Выйду ночью в поле с конём,

Ночью мы по полю пойдё-ом…,

‒ негромко, красивым высоким тембром запела Лариса, Наташа ей подпевала чуть низковатым звучным голосом:

...Мы пойдём с ко-онём по полю вдвоём…

И как-то постепенно, куплет за куплетом, мысли, мешавшие ей всё это время, куда-то рассеивались вдаль. Вместе с мелодией, которая очень звонко и чисто звучала в тишине этой ночи.

ГЛАВА 9

Прошёл целый месяц. Они продолжали встречаться урывками, но теперь умудрялись видеться ещё и днём. А вечерами по-прежнему приходилось делать вид, что они чужие друг другу.

Алексей одаривал её тем, чем обделял Валерик: вниманием, трогательной заботой, нежностью. Той искренностью во взгляде, смешанной с некоторым обожанием и лаской…

От Валерика такого в принципе невозможно было ожидать. Хотя когда-то, в начале их отношений, он был внимателен к ней, они проводили много времени вместе, им было интересно друг с другом.

Он не был плохим человеком, просто со временем всё больше стали превалировать не самые замечательные качества: себялюбие, лень, любовь к сомнительным удовольствиям. Он стал много выпивать в компании. Ему стало казаться, что алкоголь даёт больше возможностей, раскрепощает, делает его душой компании.

Работать он не сильно стремился. Так, пристраивался куда-то, где более-менее платили и не надо было много усилий прикладывать. Хотя от природы был далеко не глуп. Но проклятая лень затягивала, а он был не настолько озабочен воспитанием в себе моральных качеств, чтобы пытаться преодолеть её. Да и зачем? Родители особо не понукают, жить есть где, мать кормит. Теперь вот ещё и машину подарят. Стимула особо упираться не было. Будь он в другой ситуации, может, и сложилось бы всё иначе.

Вот и Наташа была ему удобна. Она его всем устраивала, а вот устраивает ли это её… Да не всё ли равно. Куда она от него денется.

Казалось бы, решение очевидно, в чью пользу стоит сделать выбор. Но она сомневалась. Постоянно. И в себе, и в нём.

Валерик не замечал перемен в её поведении. Он по-прежнему предпочитал ей общение с друзьями. Но для всех они безоговорочно являлись стабильной, хорошей парой.

В общем-то, сейчас Наташу вполне устраивали такие отношения: они мало виделись, но при этом вполне мирно общались. Никаких скандалов, перепалок как раньше.

Наташу это даже удивляло: сейчас, когда буквально у него под носом она встречается с другим человеком, он совершено ничего не видит. Действительно не видит! Наташа была удивлена, насколько они, по-видимому, стали друг другу безразличны, если такое очевидное ему совершенно не заметно.

А Алексей был всё равно счастлив от того, что они вместе. Хоть и ревновал, и обижался. В отличие от Наташи, он не пытался врать самому себе и прекрасно понимал, что любит её. Но говорить ей об этом не хотел. Не был уверен, что с её стороны происходит то же самое.

Он еле сдерживался, заставляя себя спокойно смотреть на то, как каждый вечер Наташа сидит рядом с другим, улыбается ему, позволяет себя обнимать. Тогда как всего пару часов назад она была почти его…

Почти. Потому что всегда было рядом это чувство ревности, какой-то обиды и недосказанности. Он злился, но молчал. Можно было бы, конечно, в лоб спросить, но… А вдруг она скажет, что это всего лишь увлечение, что ничего быть не может? И вообще, что он возомнил непонятно что…

Нет, он прекрасно понимал, что Наташа не любит Валерика. Понимал, что она не играет, не притворяется, когда они вдвоём. Видел, как она смотрит на него, как тянется к нему. И поэтому напрочь отказывался понимать, почему она продолжает бездействовать, никак не давая ему понять, что выбор в его пользу. Если б она сказала, только б намекнула…

***

В один из дней Наташа простудилась. К вечеру поднялась температура, и не могло быть и речи о том, что она пойдёт на улицу. Состояние было отвратное. Правда, температура не сказать, чтобы сильно высокая была, 37,8. Но зато самая противная, когда всё тело ломит, знобит, и меньше всего хочется лишний раз шевелиться.

Лариске она сразу сказала, что не в состоянии куда-то идти, когда та вечером зашла за ней. Лара посочувствовала, обещала персонально Лёшке сказать и отдать записку, которую Наташа наскоро написала на выдранном из тетрадки листе. И ушла.

А Наташа включила телевизор, обложилась подушками и устроилась на диване в своей комнате на терраске. Бабушка сделала ей чай с липой и мёдом, и удалилась. А Наташе, как назло, спать перехотелось. От чая лихорадка прошла, стало тепло и уютно в пледе.

Алексей вопросительно посмотрел на Лару, сунувшую ему по-быстрому смятую бумажку в руку. Та пробормотала, как обычно, сопровождая слова выразительными взглядами, что Наташка просила записку передать, сама не придёт, потому что с температурой валяется.

Он отвернулся и расправил скомканный обрывок тетрадного листка в клетку: «Я сегодня дома отлёживаюсь. Буду лечиться, так что не жди.»

Он вздохнул и задумался. Где-то около часа он просидел вместе со всеми, а потом, коротко попрощавшись, ушёл. Только не домой, а в сторону Наташиной улицы.

Он медленно брёл вдоль её забора, ведя пальцами по штакетнику и всматриваясь в окна. Терраска выходила окнами в палисадник. Свет не горел, только бледные отсветы от телеэкрана мелькали по шторам. Он тихонько открыл боковую калитку, чуть приподняв под петли, чтобы не скрипела, и прошмыгнул в палисадник. Оглянувшись по сторонам на всякий случай, взобрался на фундамент, ухватившись за оконный наличник, и осторожно заглянул в комнату в щель между занавесками. Наташа полулежала на диване, подперев щёку рукой, и смотрела в телевизор. Больше в комнате никого не было. Он негромко постучал по стеклу. Наташа вздрогнула. Не понимая вначале, откуда раздался звук, завертела головой. Он ещё раз постучал и негромко сказал в приоткрытую створку:

‒ Наташка, это я, ты как?

Она, забыв мгновенно, что секунду назад была в состоянии только пультом от телевизора щёлкать, соскочила с дивана и подбежала к окну, раздёрнув шторы:

‒ Лёшка! ‒ воскликнула она. ‒ Ларка записку отдала?

‒ Конечно, поэтому я и пришёл, ‒ полушёпотом произнёс он, улыбаясь.

Наташа выставила сетку и открыла вторую створку окна. Протянув ему руку, она шепнула:

‒ Залезай, чего ты там будешь стоять!

‒ А бабушка? ‒ обеспокоенно воскликнул он.

‒ Бабушка ушла сегодня к бабе Любе, ну, соседке, ночевать. У той дочь в город уехала на два дня, попросила присмотреть. Так что она напоила меня антипростудным чаем и с чистой совестью оставила здесь одну, ‒ улыбнулась она, ожидая, когда он даст ей руку.

‒ Да я сам, отойди пока.

Он подтянулся за подоконник и, держась за раму, влез в окно.

‒ Ну, здравствуй, заболевший ты мой! ‒ произнёс он, шутя чмокнув её в нос. ‒ Как самочувствие?

‒ Ну, средней паршивости, ‒ пожала плечами Наташа.

‒ Сейчас будем снижать степень паршивости, ‒ улыбнулся он, обнимая её и прижимаясь к щеке, ‒ Горячая ты, температура высокая?

‒ Да почти 38...

‒ Угораздило же тебя! Давай, забирайся обратно в свой кокон, а я рядом пристроюсь.

Наташа послушно забралась обратно на диван, Лёшка уселся рядом с ней. Он обнял её и зарылся в её волосы, беспорядочно лежавшие на плечах и небрежно перетянутые приспущенной резинкой. Наташе сразу стало так уютно рядом с ним. Она тоже обняла его и тихонько проговорила:

‒ Так здорово, что ты пришёл.

‒ Ну а что мне было там без тебя делать? ‒ прошептал он.

Наташа улыбнулась, уткнувшись в его плечо.

‒ Лёшка-а..., ‒ совсем тихо позвала она.

‒ А? ‒ так же тихо отозвался он.

‒ Не хочу, чтоб ты сегодня уходил...

‒ Ну, раз не хочешь, значит, не уйду, ‒ ответил он, чувствуя, как перехватывает дыхание от этих слов.

Всего одна фраза и всё. Больше не нужно ничего. Такое несложное счастье. С ней. Одно на двоих.

ГЛАВА 10

Каникулы подходили к концу. Лариса была в предвкушении отъезда в Рязань, ей не терпелось снова завертеться в студенческой атмосфере. А Наташа, наоборот, боялась, что вместе с летом закончится и её маленькое счастье.

А ещё отчего-то ей казалось, что он должен сделать какой-то шаг, решить за них обоих.

Лариса по-прежнему твердила ей, что это здесь они так рвутся друг к другу. Именно потому, что всё происходит втайне, что они ничего не знают наверняка. Адреналин обыкновенный, в общем.

И вообще, раз она не рвёт отношения с Валеркой, то и ей не нужны эти перемены, убеждала Лара. Приедет в город, и всё само собой образуется. Перебесится. А так лучше пусть придумает какой-нибудь предлог для расставания, и останется это просто хорошим и красивым летним воспоминанием.

Но каждый вечер Наташа мчалась к нему, забывая обо всём и обо всех вокруг, мечтая только о предстоящей встрече.

***

А вот выдумывать ничего не пришлось. Всё произошло само собой.

Шли двадцатые числа августа, все потихоньку разъезжались. Лето неумолимо заканчивалось. Погода была дождливая, приходилось в основном сидеть дома. Вечером собирались у кого-нибудь, играли в карты или в мафию – на большее уже не хватало фантазии.

Алексей приходил не всегда и ненадолго. Наташе он говорил, что приехал брат, и они почти всё время проводят на рыбалке. Но ей почему-то казалось, что это просто отговорка.

Она несколько раз порывалась спросить его, но словно что-то удерживало её. Рассудок брал верх. А то, что жило отдельно от разума, отказывалось подчиняться логическим законам, не успокаивалось, не хотело уходить, угасать, наоборот, с каждым днём распаляясь всё сильнее. С каждым мгновением, проведённым рядом с ним.

Нужно было всего лишь разрешить сказать себе «Да». И всё.

Но из вечера в вечер повторялся обычный сценарий. По кругу: она молчала, он ничего не объяснял. Каждый надумывал, недосказанность нарастала. И Лёшка как будто нарочно отстранялся. Каждый вечер она шла на встречу с желанием уж сегодня-то обязательно поговорить с ним обо всём, и уходила, так и не начав разговор.

А он на самом деле был занят как раз тем, что уже чуть ли не стало какой-то патологической привычкой: сидел и прислушивался во время общих сборищ к разговору Наташи и Валерика. Как будто силился уловить в их словах что-то, что подсказало бы ему, как вести себя дальше. Но слышать ему приходилось совсем не то, что хотелось.

Наташа всё больше молчала, а вот Валерик упивался мечтами о радужном будущем. После того, как родители выделили ему деньги на покупку авто, в этом будущем, к неудовольствию, злости, досаде и тихому бешенству, которое Лёшка держал в себе, потому что некому высказаться было, всегда находилось далеко не последнее место Наташе. Периодически до него долетали обрывки фраз: «Наташ, вот когда мы с тобой купим машину…», «В нашей квартире будет…», «Мать специально для нас приготовила…», «Наша машина будет стоять у отца в гараже…» и тому подобное, ему казалось, что он словно тень присутствует в чужом мирке. Всегда остаётся за дверью. Ведь она никогда не опровергает это «мы», «наше», просто молча сидит и слушает.

«Вон, уже всё за неё распланировал, что, где и как! – злился Лёшка. - А она вроде как и не против! Не нравилось – не слушала бы ведь? А она ни ему, ни мне ничего определяющего не говорит! Только он-то уверен, что расклад не поменялся, а вот я всё больше уверяюсь, что счёт не в мою пользу! Ведь не может же она не понимать, что у меня это всерьёз!»

Он всё больше замыкался в себе, ходил угрюмый, неразговорчивый.

Как-то все собрались на лавочке около старого детского сада. Здесь частенько собирались компании с другого конца села, а сегодня лавочка оказалась свободной. Наташа сидела рядом с Алексеем, поглядывая на него и не решаясь заговорить: он ковырялся в её телефоне с сосредоточенным лицом, чуть наморщив нос и сдвинув брови к переносице. Судя по такому выражению лица, он снова о чём-то своём думал и был явно не в настроении. Однако, она, тихонько сжав его руку возле локтя, всё же сделала попытку:

‒ Лёшка, ты что-то последнее время не такой какой-то…

‒ Какой? Обычный я! Чего выдумываешь-то? ‒ огрызнулся он и резко дёрнул руку, освобождая её из Наташиных пальцев.

‒ Да не болтай! Ты молчишь постоянно, почти не приходишь! Из тебя слова не вытянешь!

‒ Да брось, Наташ, всё нормально! – всё так же раздражённо, хотя и совсем тихо, произнёс он.

Тут послышался голос Валерика с другого конца лавочки:

- Зай, иди сюда. Мне с тобой кое-о чём посоветоваться надо. Ты чего так далеко села, а, зай?

О-о, как же её это бесило! Дебильное, дурацкое обращение! Кто вообще придумал, что это звучит ласково? От этого чу́дного к ней обращения у Наташи сщемило где-то в горле, и она осторожно посмотрела на Лёшку: он сжал губы и на виске запульсировала венка. И тут же услышала над ухом его чёткий, выделяющий каждое слово, голос:

‒ Ну, иди! Иди к своему Валерику! – не выдержав, зло сказал Алексей. – Давай! Вон он как жаждет с тобой пообщаться! Совсем не уделяешь своей дорогой половине (он нарочно чётко, разделяя на каждый слог, произнёс эти слова) внимания!

‒ Лёш, ну зачем ты так со мной? – Наташа почувствовала, что сейчас заплачет, и больно сжала себе пальцы.

Слёзы уже подступили настолько, что она замолкла, потому что совсем не хотела разреветься при нём. Лёшка посмотрел на неё. Кольнуло жалостью. Злость и раздражённый блеск в глазах сменились грустью и усталостью:

‒ Ладно, Наташ, иди… Не бери в голову, ‒ уже спокойнее сказал он, ‒ Давай, а то заметят, ‒ и отдал ей телефон, на дисплее которого моргала яркая надпись «game over».

Ей было до безобразия обидно! «Не бери в голову!» ‒ этот резкий тон, его жёсткий непроницаемый взгляд! Попробуй! Так хотелось расплакаться от досады, что она ещё сильней вдавливала ногти в ладонь, чтобы сдержаться. Она глянула на него: Алексей курил, постоянно сбрасывая щелчком пепел, не успевавший нагореть на кончике сигареты. Потом вдруг встал и сказал:

‒ Всем пока! Мне завтра в пять утра на рыбалку вставать, – и, бросив короткий пристальный взгляд на Наташу, ушёл.

ГЛАВА 11

Утром к ней зашла Лариса, они собирались сходить в магазин.

‒ Наташ, а чего это твой Лёшка в Рязань поехал? – поинтересовалась Лара.

‒ Как ‒ в Рязань? – опешила Наташа.

‒ Да ты чего, не в курсе, что ли? – Лариса, недоумевая, смотрела на подругу. – Я вообще у тебя хотела спросить, в чём дело. Он же на выходных тут собирался остаться ещё до понедельника?

‒ Собирался… ‒ рассеяно произнесла Наташа, – А ты уверена, что это он был?

‒ Да я сама сегодня видела, как он в автобус садился! Я тёть Мане молоко относила, как раз выхожу из калитки, а он в автобус залезает. На Рязань! Вы что, вчера поругались? Чего он так вдруг вскочил и ушёл?

‒ Да сказал, что на рыбалку, ‒ потерянным голосом ответила Наташа.

‒ Да это я и без тебя слышала! – оборвала Лариса. ‒ Я ж видела, как вы по разным углам расселись! Колись, в чём дело?

Наташа помялась, пожала плечом:

‒ Да не то, чтобы поругались… Лёшка разозлился от того, что Валерка последнее время ко мне липнет, вот и высказал мне вчера! Типа, иди к своему, он тебя заждался! – она поджала губу: вчерашние обидные слова крутились в голове полночи.

‒ О, как мы ревнуем-то! Бедный мальчик! – не то с иронией, не то действительно с сочувствием, прокомментировала Лара.

‒ Да прекрати! – воскликнула Наташа.

‒ А ты-то что? – поинтересовалась Лара.

‒ Ну, я и пошла, куда послали! Ты ж видела сама! Обиделась на него и пошла! А потом он ушёл!

‒ Хм… А позвонить не пробовала?

‒ Ну нет, конечно, я ж обиделась! – резонно заявила в ответ Наташа и потянулась за сотовым телефоном (половина того, что она заработала на репетиторстве, Наташа потратила на покупку сотового, как раз перед каникулами. Тогда ещё телефоны были далеко не у всех были и стоили прилично).

Новенькая моторолла Т-190 зажглась зелёным дисплеем, открыв список последних вызовов. Наташа стала набирать номер Алексея, но раз за разом ей одинаковый для всех автоматический голос отвечал на двух языках шаблонную фразу: «Номер временно заблокирован. The mobile number is temporary blocked.»

‒ Ничего не понимаю! Как так заблокирован?? – она озадаченно смотрела на экран мобильника.

‒ А может, он телефон посеял?

‒ Да я-то откуда ж знаю? Вчера-то он у него был! Что за ерунда?

‒ Если телефон не терялся, то…, ‒ Наташа пожала плечами и сомнением продолжила: ‒ … он симку заблокировал?

Лариса хмыкнула.

‒ Чего ты хмыкаешь?

‒ Именно так и сделал! – с уверенностью кивнула Лара.

‒ Да ну, зачем? Глупо же… – Наташа тупо уставилась в дисплей телефона.

Лариса посмотрела на неё и вздохнула:

– Видимо, затем, для чего и уехал, Наташ!

Наташа недоверчиво смотрела на Ларису.

‒ Ну почему он не поговорил? Почему вот так: раз – и всё? ‒ голос дрогнул.

Лариса снисходительно глянула на неё:

‒ Не, ну ты вроде умная у нас, а тут что-то плохо соображаешь! Или у тебя в голове с твоей любовью совсем мозги набекрень встали? Значит, у него голова не разучилась ещё логически мыслить. Он же видел, что ты держишь всё на том же уровне, и, по всей видимости, у него особых шансов на продолжение нет. Ну а вчера психанул просто и свалил.

‒ Но… ‒ перебила её Наташа, ‒ значит, я ему совсем не нужна? Значит, я тут, как дурочка, всё это сама затеяла, а он вот так просто взял и уехал? И плевать ему на всё? – последние слова прозвучали совсем глухо, почти шёпотом.

‒ Как раз наоборот, бестолковая!

‒ Ну он же ни разу не сказал ничего! Если бы он хоть поговорил! – с отчаянием вскричала Наташа, и из глаз потекли слёзы. ‒ Я же ждала, что он… он…

Лариса резко перебила её:

‒ Ты его изводила своим хочу-не хочу два месяца! Вот он и решил, что тебе на хрен ничего не надо! Если так важно, что ж ты не бросила Валерку?

‒ Потому что! – вскрикнула Наташа, размазывая слёзы по лицу, но они безостановочно бежали по щекам. ‒ Не знаю! Идиотка потому что, наверно! Ну зачем он так? А меня не надо было спросить?

‒ Тише ты, не ори! А то сейчас бабушка прибежит и начнёт выяснять, в чём дело! – зашипела на нее Лара. ‒ Не надо было тебя спросить! Кому, сама подумай, понравится постоянно делить свою девушку с другим? Он просто принял решение за вас обоих, и, между прочим, имеет право! Раз ты так и не растелилась!

‒ Ничего он не имеет! Он должен был сказать, а не так вот – уехать, и с концами! Я ж его там не найду! Я не знаю ни телефона городского, ни адреса! ‒ растерянно твердила Наташа.

‒ Блин, ты как в «Москва слезам не верит», прямо! Фамилию-то хоть помнишь?

‒ Малевский, ‒ автоматически выдала Наташа.

‒ И то хорошо! Память не отшибло окончательно вместе с разумом! И не нужно тебе его адреса! – убеждённо заявила Лариса. ‒ Тебе надо прийти в себя, Наташ! Всё! Точка! Отпуск закончился, отношения – тоже!

‒ Да не могу я без него! ‒ продолжала реветь Наташа. ‒ Мне никто не нужен больше!

‒ Ой, горе ты моё! Ладно, проревись – легче будет, ‒ сказала Лариса, вздыхая.

Оставшиеся несколько дней до отъезда Наташа ходила потерянная. Её ничего не волновало. В мыслях крутилось только одно: конец, конец всему.

Она почти не участвовала в общих разговорах. Она приходила на крыльцо школы и сидела, тупо уставившись в одну точку. Валера рядом с ней сидел и разглагольствовал о своих радужных перспективах. Она иногда кивала молча, но ему, собственно, и не требовалось большего. Остального он, конечно же, не замечал.

В отличие от Лары, которая уже все способы перепробовала, чтобы хоть как-то встряхнуть подругу.

‒ Наташ, давай уже приходи в себя, сколько можно? ‒ выдернув у неё наушники, чтобы Наташа наконец обратила внимание на её слова, сказала ей Лариса. – Сколько можно уже страдать по нему? У тебя прямо наваждение какое-то!

‒ Угу, ‒ в который раз ей отвечала Наташа, уже не реагируя на эти замечания, потому что слышала их по сто раз на дню, ‒ Я попробую…

‒ Не пробовать надо, а окончательно делать! Всё равно у вас бы с ним ничего не вышло! Он-то вот понял, что здесь толку не будет! Тем более, ты говорила, у него девушка там есть. Вот и ты бы…

‒ Чего? – резко повернувшись к ней, воскликнула Наташа. ‒ Тоже найти себе кого-нибудь на замену?

‒ А тебе искать не надо! Вон, Валерка вроде за ум взяться решил, и с тобой поласковей стал, а ты всё равно на него волком смотришь.

‒ Ладно, буду овцой смотреть, раз ты так настаиваешь! – съязвила Наташа.

‒ Ну, допустим, ты права насчёт Валерика, ‒ решила согласиться Лара, ‒ но у меня всё-таки не укладывается в голове, что между вами могло возникнуть что-то серьёзное, вот правда!

‒ А если могло? – вдруг совсем тихо произнесла Наташа. ‒ Ларис, я тоже думала, дальше флирта не зайдёт, а получилось всё по-другому! – Наташа опустила глаза.

‒ И насколько же далеко у вас зашло? ‒ осторожным тоном спросила Лара.

‒ Да я не о том, о чём ты подумала! – махнула на неё рукой Наташа.

‒ Ну, слава богу! А то я уж подумала, что у тебя совсем крышу снесло, а оказывается, только наполовину! – радостно выдохнула Лариса. ‒ Тогда чем он тебя зацепил? – всё пыталась допытаться она.

‒ Ну не знаю даже, как сказать… Вот такое чувство, что мы с ним не месяц вместе были, а уже несколько лет… С ним так легко, и, главное, спокойно. Просто хорошо от того, что он рядом. А сейчас я места себе не нахожу, как будто часть себя потеряла, – с болью проговорила она.

‒ Ну-ну, ты ещё скажи о родстве душ, и о том, что он – твоя вторая половинка, и далее по списку! – скептически произнесла Лариса.

‒ Ой, ну Лар, что, по-твоему, люди влюбляются согласно чёткому расчёту? Вот накрыло – и всё, и плевать становится на всё остальное!

‒ Что ж ты тогда не наплевала на мнение окружающих, не бросила Валерика? Не стала встречаться с Лёшкой в открытую?

‒ Да потому что до меня вот только тогда это дошло, когда он уехал! Потому что я думала, что пока и время есть подумать, и всё как-то само собой утрясётся!

‒ Ну и что теперь? Всё, хватит, Наташ! ‒ Лариса вскочила с лавочки. ‒ Чего сидеть и гадать? Было – и нет! Поэтому переключись на что-нибудь другое, если не хочешь на кого-нибудь другого переключаться. Вон, Валерка же пойдёт на права учиться, и ты иди вместе с ним: и развеешься, и навыки получишь. Он же машину купит – вот будешь водить, чего добру простаивать!

***

Шёл сентябрь. Летняя жизнь осталась где-то там, в прошлом. Так, по крайней мере, начинало казаться.

Завертелась студенческая жизнь. Начались занятия в институте, после которых они с Лариской бежали через дорогу обучаться азам вождения. Утром приходилось рыть в библиотеке литературу по дипломной работе, готовиться к парам.

С Валериком они виделись в основном на занятиях в автошколе, потом их встречал Ромка, и они вчетвером шли гулять.

Не напрягало. Было всё равно.

Прошёл месяц, закончилась практика, начались обычные лекции и занятия. В автошколе маячил экзамен, свободного времени почти не оставалось. Но это хотя бы отвлекало Наташу от мыслей.

За круговертью повседневных дел не так уж и много времени оставалось на то, чтобы думать обо всей этой ситуации. С Лариской она не обсуждала почти ничего, что касалось Алексея. Страдала в одиночку.

Зато ночью времени было хоть отбавляй. Часто, лёжа в кровати, она погружалась в воспоминания. Перебирала каждый момент, каждую мелочь, отпечатавшуюся в памяти.

Погружаясь в этот спасительный омут. В этот замечательный иллюзорный мир, избавлявший от неприглядной реальности. Такой пустой и серой. Так казалось.

После невероятного взрыва эмоций в зашкаливающей концентрации, она чувствовала себя так, будто где-то щёлкнул тумблер и отключил всю сенсорику. Осталась просто оболочка, которая механически ходит, разговаривает. Даже вроде как пытается смеяться и отвечать на шутки. Но она пустая. Нет ничего внутри.

Только больно. Когда она позволяет этой боли высунуться. Ночью. В тишине. Когда никто не слышит. Можно позволить просто лежать и не шевелиться. А слёзы… Ну куда же без них, пусть себе льются.

ЛАРИСА. ГЛАВА 1

Осень 2003г.

В аудитории стояла тишина, но на лектора мало кто обращал внимание. Студенты занимались втихомолку своими делами, лишь бы не вникать во всю эту ненужную им чушь.

Наташа сидела, подперев щёку рукой, и рассеяно рисовала на задней обложке тетради синей шариковой ручкой. Вдруг неожиданно сбоку раздался громкий шёпот Ларисы:

‒ Наташ, хватит уже его рисовать! Все тетрадки уже измалёваны его светлым образом, пора выставку делать! – саркастически заметила она.

‒ А? – не сразу отреагировала Наташа, с трудом отрываясь от своих мыслей. ‒ Ты про что?

‒ Да про то! – продолжала шипеть Лариса, каждый раз поднимая глаза на преподавателя, чтобы удостовериться, что тот не слышит. Поэтому Лариса старалась говорить как можно тише, но от этого шёпот становился, наоборот, ещё усерднее и слышнее:

‒ Это прекратится или нет? На каждой лекции одно и то же! Уже два месяца прошло, а ты всё циклишься на нём! – продолжала она отчитывать подругу.

‒ Да прекрати ты! Чего хочу, того и рисую! ‒ показала язык Наташа и отвернулась, продолжив дорисовывать начатое.

После пар они шли неспеша домой. Болтали обо всё подряд. Вдруг Лара неожиданно произнесла:

‒ Наташ, ты знаешь, я, наверное, скажу Ромке сегодня, что у нас с ним всё кончено Наташа уставилась на неё:

‒ С чего? У тебя опять кто-то завёлся?

Лариса помялась:

‒ Ты знаешь, я уже месяц с ним встречаюсь…

‒ Раньше это тебе не мешало работать на два фронта, ‒ заметила Наташа.

‒ А теперь вот мешает, ‒ как-то даже смущённо ответила Лара. Наташа с удивлением посмотрела на неё:

‒ Что, всё настолько серьезно?

‒ Ну да…

‒ Ну и как ты объяснишь всё Ромке? – поинтересовалась она.

‒ Да так и объясню! Скажу, что встретила другого человека…

‒ Ой, вот тебя угораздило-то! Хотела бы я на него посмотреть! Впервые такие речи от тебя слышу! ‒ задумчиво сказала Наташа.

‒ Посмотришь, ‒ уверила её Лариса, – Поехали на выходные к моим, я тебя с ним познакомлю.

‒ Ладно, давай. Может, всё-таки не будешь пока Ромке ничего говорить, а?

‒ Не-а, я решила, надо сказать!

‒ Ну, решила, так решила! Валяй! Если, конечно, действительно уверена, что Ромка для тебя совсем ничего не значит. Даже не представляю, как ты ему всё это скажешь, ‒ покачала головой Наташа.

‒ Наташ, ну всё уже, хватит! – оборвала её увещевания Лариса. – Я поначалу думала, у него невсерьёз: ну, повстречаемся лето, а там всё закончится. А он вбил себе в голову, что больше ему никто не нужен! Я-то тут причём?

‒ Что ж ты столько времени тогда с ним вместе была? Сказала бы сразу, что у тебя нет желания заводить серьёзные отношения и всё!

‒ Да, как-то… ‒ Лара попыталась изобразить подобие виноватой улыбки, но отлично было видно, что она ничуть не сожалеет о том, что так откровенно пользуется Ромкиным доверием.

‒ Так кто ему усиленно всю дорогу вбивал, что ему нужна ты, и никто, кроме тебя, а? ‒ продолжала наступать Наташа.

‒ Ты думаешь, мне вот так вот легко сказать ему всё это?

‒ Ну не знаю, раньше у тебя это трудностей не вызывало.

‒ А вот на сей раз, представь себе, мне даже как-то стыдно, что ли, что я так поступаю.

Наташа быстро глянула на неё:

‒ Ларис, тут решать тебе. Главное, чтобы тот, другой, действительно этого стоил.

Лариса погрустнела:

‒ Наташ, стоит, наверное. Потому что до этого у меня ничего такого не было, а тут…

‒ Лар, а ты ещё надо мной смеялась, когда я говорила тебе, что, если влюбишься, пересмотришь все свои приоритеты.

Лариса, в свою очередь, начала наступление, не желая признаваться в своей неправоте:

‒ А ты вот – тоже хороша! Я уж лучше скажу напрямую, потому что знаю, чего хочу! А ты профукала всё! И так и осталась с Валеркой! Прав был Лёшка, что так поступил!

Наташа насупилась, но сделала вид, что пропустила колкость мимо ушей:

‒ Может все-таки не надо его так, а? Ну повстречайся ты с этим своим, если уж так оно тебе надо! Я надеюсь, у вас ещё дальше встречаний не зашло?

Лариса мотнула головой.

‒ Ну, слава богу! – облегчённо выдохнула Наташа. ‒ Значит, глядишь, у тебя это пройдёт, и ты успокоишься.

‒ Я смотрю, у кого-то уже аж пять раз прошло! – парировала Лариса. – Всё, Наташ, лучше уж сейчас я сама ему скажу, пока морально готова, чем он потом от кого-то ещё это узнает.

‒ Откуда что берётся! – под нос себе пробурчала Наташа, удивляясь внезапному приступу честности со стороны Лары. Она знала, что если Лариса упёрлась, то уговаривать, в сущности, бесполезно: она всё равно сделает так, как задумала, даже если потом и пожалеет об этом.

‒ Ну, смотри сама, ‒ подытожила Наташа разговор.

‒ Ты, главное, Ромке ни слова! Ты ничего не знаешь! – предупредила на всякий пожарный Лара.

‒ Лар, ну зачем я буду ему что-то говорить! Разбирайтесь сами, тут кроме вас двоих никто этого не решит!

В субботу они поехали к родителям Ларисы. Дорогой Лариса пересказала ей вчерашний разговор.

‒ Ты знаешь, он вообще ничего не стал выяснять. А он просто сказал: «Если ты считаешь, что тебе так будет лучше, значит, ты права.» А я прямо сквозь землю готова была провалиться от этих его слов! Только бы вот не видеть этого взгляда! Я себя почувствовала, как…, ‒ Лариса никак не могла подобрать нужное определение, ‒ Короче, лучше бы наорал, чем вот так тихо смотреть!

‒ Да потому что Ромка – сам по себе такой! Ну не может он на тебя наорать! Ты его просто пришибла и всё своим откровением! Сказала ты, значит, сказала! Чего мусолить-то теперь? Тут по-другому не получилось бы, ты ж отлично знаешь! Теперь вот мне очень хочется посмотреть на твою пассию, ‒ перевела разговор Наташа.

‒ Вечером увидишь, ‒ коротко ответила Лара.

‒ Может, скажешь, наконец, кто он такой и как его зовут хотя бы? ‒ начала снова допытываться Наташа. Впервые Лариса ей ничего не рассказала. Это настораживало.

‒ Зовут его Дмитрий, ‒ медленно произнесла Лариса, глядя куда-то в окно, ‒ ему уже тридцать. Здесь у него свой магазин, а так он из Москвы, ‒ вкратце сообщила она.

‒ Да, не слабо. И где же ты встретила этого принца на белом мерседесе? – с безобидной иронией спросила Наташа.

‒ У него ауди, ‒ поправила Лариса, всё также смотря в окно.

‒ Суть дела не меняет, ‒ продолжила Наташа, - так как вы познакомились?

‒ Да в кафе, на дне рождении. Потом он проводил до дома, взял телефон, ну и…

‒ Так и что-же в нём такого экстраординарного, что ты решила отсечь все старые связи?

‒ Вот ты знаешь, он вот…. Ну не знаю, как объяснить, ‒ Лара смешно сморщила вбок нос, пытаясь охарактеризовать это явление, ‒ он такой видный, уверенный в себе. Такое впечатление, что он чётко знает, чего хочет. Я толком и сама не поняла, как так случилось. Просто вот когда он взял меня под руку и пошёл провожать, то… Короче, как я вообще раньше с этими мальчишками могла крутить что-то, когда вот – он, с которым так уверенно себя чувствуешь! – восторженно рассказывала Лара. ‒ Не мельтешит постоянно, пытаясь привлечь внимание, не трындит про мою неземную красу и длинные ноги (я и так догадываюсь, что они не короткие) и не мямлит. Наоборот, я перед ним как-то робею… Короче, Ромка с ним рядом просто не катит! – категорично резанув рукой воздух, подытожила Лариса.

Вечером они пошли с ещё парой девчонок на дискотеку в ДК. Почти дойдя до места, Лариса услышала в сумке пиликающую мелодию, вытащила, торопясь, мобильник и посмотрела на дисплей.

‒ Он? – спросила Наташа.

Лариса кивнула. Они остановились у входа, и через несколько минут подъехала серебристая ауди-сотка, из неё вышли двое. Первый явно выделялся. Добротное пальто, явно не на рынке купленное, дорогие кожаные ботинки. Высокий, с модной стрижкой. Серые глаза пристально и холодно их оглядели. Тонкие губы едва уловимо усмехнулись.

Второй был пониже, в короткой дублёнке «пилот» и шерстяной шапке. Руки в карманах, взгляд быстро перебегает с одного лица на другое.

Лариса нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и мучила свой несчастный шарфик. Наташа одёрнула её руку:

‒ Успокойся! Что ты как школьница нервничаешь?

Лара не ответила, только коротко выдохнула.

Дмитрий повёз их в кафе, потом проводил до Лариного дома.

Лариса стояла, прильнув к Дмитрию, о чём-то тихо ему говоря, Наташа стояла рядом с Володей.

‒ Наташ, ты это…может, ты мне телефончик оставишь, а? ‒ шмыгнул он носом и с надеждой посмотрел на неё.

Наташа вздохнула и взглянула на него снисходительно:

‒ А смысл?

‒ Ну как…ну это…, ‒ растерялся Володя, ‒ … может, встретимся, сходим куда-нибудь, ‒ неуверенно продолжил он, перетаптываясь на одном месте.

‒ Навряд ли, ‒ покачала головой Наташа и быстро добавила, ‒ у меня парень есть.

‒ А, ну тогда понятно. Извини, ‒ понимающе протянул Володя.

‒ Да ничего! – улыбнулась Наташа и глянула на Лару.

Наконец машина уехала, и Лариса с Наташей зашли в дом. Время было час ночи, но спать, естественно, не было ни малейшего желания. Лариса сделала чай.

‒ Ну, как он тебе? ‒ нетерпеливо спросила она Наташу, усевшись на краешек столешницы.

‒ Да, в общем, ничего, ‒ неопределённо ответила та.

‒ И всё? – удивилась Лариса. ‒ Больше ничего не скажешь?

‒ Не, ну и что ты хочешь от меня услышать? – усмехнулась Наташа. ‒ Внешне интересный, не отрицаю, но уж больно снобизма много. А ты смотришь на него как на божество какое-то! – она пожала недовольно плечами.

‒ Я так поняла, ты не в восторге? – насупилась Лара.

‒ Ну, скажем так, я бы не стала менять Ромку на него… Я не говорю, что он плохой… Сама даже не знаю, что-то меня в нём настораживает.

‒ Вечно ты надумываешь! Тебя вот в Лёшке твоём ничего не настораживало? – раздражаясь от того, что ожидала от Наташи совсем другой оценки, спросила Лариса.

‒ Лар, ну причём тут это? Ты спросила моё мнение – я тебе ответила, – спокойно сказала Наташа.

‒ Ладно, ладно! – уже благодушнее сказала Лариса. - Он так и не объявлялся?

‒ Да куда там! Я думаю, и не объявится.

‒ Да уж… А ты всё страдаешь!

‒ Да вот не выходит из головы и всё тут! – беспомощно разведя руками, ответила Наташа. ‒ Может, если б я сама всё прекратила, успокоилась бы. А так получилось, что как будто бы незавершённость какая-то осталась. И вот это и мучает! Всё время думаю о том, как бы это могло быть, чтобы изменилось, если б я поступила по-другому, ‒ Наташа задумчиво смотрела на рисунок на салфетке, словно там был написан правильный ответ на её вопрос, ‒ понимаешь, то, что между нами было, это какие-то такие невероятные ощущения, то, чего у меня никогда раньше ни с кем не было...

‒ Я уже говорила тебе, что вас подстёгивало то, что всё украдкой происходило! Адреналин, гормоны. Будь это в других обстоятельствах, ничего бы не вышло!

‒ Да не в этом дело!

‒ Да ну тебя! Долго ты представлять-то будешь, что было бы, если бы да кабы? – вернула её к реальности Лариса. ‒ Пора бы уже на что-то более осязаемое переключаться. Ты чего насчёт Валерика-то думаешь? Он тебе жениться не предлагал?

‒ С какой радости?

‒ Ну, пора бы, уже давно вместе все-таки.

‒ Да мало ли что давно, я как-то замуж не собираюсь пока, – Наташа недоумённо посмотрела на Ларису.

‒ Ну, а почему бы и нет? Смотри, ты как институт закончишь, летом свадьба будет. Машина у вас уже есть. Потом и с квартирой как-нибудь определитесь, – продолжала фантазировать Лариса.

Наташа настолько опешила от её планов, что даже не сразу ответила:

‒ Ларис, остановись! Ты обалдела? Какое замужество? Какая свадьба?

‒ Ну а чего? Надо же переводить отношения на другой уровень! ‒ продолжала своё Лариса, совершенно не обращая внимания на растерянность Наташи.

‒ Лара!!! – вскричала Наташа.

‒ Господи, ну что ты так орёшь? Люди же спят! – шикнула на неё Лара.

‒ Ну так ты ж не слышишь! Лар, я не хочу за него замуж! ‒ перейдя на громкий шёпот, ответила она.

‒ Из-за Лёшки, что ль?

‒ Да не из-за Лёшки! Я бы и так за него не пошла!

‒ Да блин, ну а чем не вариант?

Наташа с удивлением посмотрела на неё:

‒ Ларис, как можно выходить замуж за нелюбимого человека? Который, вдобавок, не любит тебя? Брак – потому что так удобно? Тогда это явно получится брак в прямом и переносном смысле!

‒ Ну, Наташ, ну для чего тогда ты ним?

«А в самом деле?» ‒ подумала Наташа, а вслух ответила:

‒ Да сама не знаю…

‒ Но что-то же вас связывает?

‒ Да ничего уже! Отношений давно нет по сути. Я уже всеми правдами-неправдами отбрыкиваюсь, если у него возникает желание пригласить меня к себе. Он бесится, а я не могу с ним! Никак! Вообще! Понимаешь?

‒ Вечно у тебя всё сложно! Сиди тогда одна и радуйся! – слегка обозлилась Лариса, от того, что не понимала её доводов.

‒ Лар!

‒ Ну чего «Лар»! Не, ну в самом деле, если тебе тошно от него, лучше уйди!

ГЛАВА 2

Приближался Новый Год. Лариса собиралась встречать вместе с Дмитрием, а Наташа и ещё несколько ребят должны были пойти в гости к Валерику. Родители должны были уехать на все праздники, поэтому квартира была свободна.

После застолья вышли на улицу. Погода была не морозная, да и снега было немного, но все равно было хорошо. Около подъезда какая-то кампания распивала шампанское. Отовсюду высверкивали красные, зелёные, бело-голубые и оранжево-жёлтые звёздочки фейерверков, слышались радостные возгласы и поздравления.

Они пошли бродить по улицам. Навстречу шли такие же компании. Весёлые, в праздничных колпаках, смеющиеся.

Наташа шла чуть поодаль с Ромкой, позади остальных.

‒ А ты сам как сейчас, получше? – спросила понимающим тоном Наташа.

‒ Ну, ты знаешь, сейчас уже полегче… Я не думал, что вот так будет, понимаешь? – она кивнула. ‒ Наташ, а ты знала, что у неё другой появился? – вдруг спросил он, остановившись и посмотрев на неё. От его взгляда, в котором читалась сейчас вся та затаённая боль переживаний, которую он хранил внутри, не делясь ни с кем, Наташе стало не по себе.

Она вздохнула и сказала правду:

‒ Я узнала за день до того, как она тебе всё рассказала… Честно, Ром, я считаю, что она не подумала, просто её переклинило, вот и всё! Ты ж её знаешь: у неё если загорится, она несётся сломя голову и больше ни о чём не думает! – воскликнула Наташа. ‒ Может, тебе стоило попытаться её удержать?

‒ А зачем? – вздохнул он. ‒ Сама же говоришь: если она себе в голову что-то вбила, то это бесполезно. Да и к тому же не вижу смысла. Если она меня не любит, что толку держать? Пускай с ним получится. Если у них взаимно, конечно, ‒ Ромка опустил глаза и пнул валявшуюся около бордюра угловатую ледышку.

‒ Ты знаешь, мне почему-то кажется, что у них ничего хорошего не выйдет, ‒ ответила негромко Наташа.

‒ Поживём-увидим, – ответил он, качнув головой.

Наташа чуть помолчала, потом всё же осторожно спросила:

‒ Ром, а если б вдруг она поняла, что ошиблась, ты бы принял её обратно?

Он поднял на неё такой взгляд, что ответ был очевиден.

Они снова чуть помолчали. Потом он сказал:

‒ Ты же знаешь, что…, ‒ он осёкся, выразительно взглянув на Наташу, ‒ Но она сама не вернётся, я её знаю… даже если разочаруется потом, ‒ безнадёжно проговорил он, – Ладно, не будем о грустном, сегодня Новый Год, всё-таки.

‒ Желание загадал? – улыбнулась, глядя на него Наташа.

‒ А как же – без этого нельзя! – засмеявшись, ответил он.

‒ Ну и отлично! Вдруг они и вправду сбываются, а?

***

В конце января началась сессия, Лариса приехала накануне экзаменов. Но за всё время они с Наташей толком и не пообщались, обе были заняты учебой. Последним сдавали английский. Всю группу запустили в аудиторию целиком, Наташа ответила в самом начале, и ждала Ларису в коридоре. Наконец открылась дверь, и она выползла, обмахиваясь зачёткой.

‒ Ну что? – спросила Наташа.

‒ Да «отлично». Антошка наш сказал, чтоб я валила оттуда, потому что нечего в таком состоянии на экзамен приходить. Я что, правда так ужасно выгляжу?

‒ Да что-то как-то знаешь, да, ‒ ответила Наташа, оглядев подругу, которая была бледная, какая-то измученная, с синяками под глазами, – ты что, не спала сегодня совсем?

‒ Да нет, нормально я спала! – возразила Лара. ‒ Просто второй день уже мутит. Чегой-то мне нехорошо как-то. Наверное, у мамки на выходных переела, ‒ пробормотала Лара и вдруг резко скривилась: ‒ Наташ! – она схватила Наташу за руку и почти бегом понеслась к туалету в конце коридора. Выйдя из кабинки, Лариса умылась и вздохнула.

‒ Вырвало?

‒ Ага…Фу! – поморщилась Лариса, разглядывая себя в зеркале. ‒ И с чего у меня так?

Наташа, прищурившись, взглянула на её отражение:

‒ Слушай, а ты не беременна случайно?

Лариса вытаращила на неё глаза:

‒ Ты что? Обалдела?

‒ А что сразу ‒ обалдела? У вас ведь было с ним что-то, да?

Лариса отвернулась и помолчала.

‒ Ну давай, рассказывай! – допытывалась Наташа.

Лариса нехотя ответила:

‒ Было… На Новый Год как раз…

‒ Лар, ну так надо что-то делать! – не унималась Наташа.

‒ А что? Что делать-то? ‒ Лариска выглядела испуганной.

‒ Тест купи! Пойдём, сейчас в аптеку зайдём, а завтра с утра сделаешь! Хотя б гадать не будешь.

‒ Я боюсь, Наташ!

‒ Ну, Лар, я понимаю! ‒ Наташа представляла, каково ей сейчас. ‒ Ну лучше уж знать, есть основания для страха или нет.

В полседьмого утра у Наташи зазвонил сотовый. Она пошарила на тумбочке в поисках телефона, поднесла его к себе и открыла глаза. Звонила Лариса:

‒ Да? – сонно произнесла она.

‒ Две полоски! – услышала она перепуганный Ларискин голос. Наташа переспросила:

‒ Что за две полоски?

‒ Да проснись ты! На тесте две полоски! Капец! ‒ упавшим голосом сказала Лариса.

‒ Я через час к тебе подъеду, сиди жди! – брякнула Наташа и вскочила с кровати, на ходу стаскивая пижамную футболку и хватая из шкафа свитер.

Через час, как и обещала, она уже сидела у Ларисы дома. Та держала в руке злосчастный тест на беременность с чёткими двумя синими полосками и с обречённым видом смотрела на Наташу.

‒ Ну и? Что теперь?

‒ Во-первых, сходить к гинекологу. Пусть подтвердит, а то мало ли…

‒ Ну, так на тесте же…, ‒ Лара тряхнула бумажкой.

‒ Лар, ну кто тебе стопроцентную гарантию даст? И не дай бог еще внематочная, типун мне на язык!

‒ Да иди ты, этого еще не хватало!

– Вот именно! Ну, а если… Ему ты, надо думать, ничего ещё не сказала?

Лариса помотала головой.

‒ А собираешься?

Лариса растерянно смотрела на неё.

‒ Ну, дело твоё, конечно, ‒ рассуждала Наташа, ‒ фиг бы с твоим Дмитрием, это уже другой вопрос. Ты сама-то что делать собираешься, если подтвердится? Рожать? Или нет?

‒ Не, ‒ замахала руками Лариса, ‒ ты что! Я аборт делать не буду! Я помню, как нам в школе про них нарассказывали! Жуть полная, ни за что! Я не хочу, чтоб меня выскребали! Это ж ужас! Как представлю, мне дурно становится!

‒ Значит, один вопрос уже решён, ‒ улыбнулась Наташа.

‒ Ага, решён! Как я маме-то скажу? – Лариса всё никак не могла прийти в себя и поверить, что это происходит именно с ней и не понарошку, а по- настоящему.

‒ А так и скажешь, что пора в бабушки готовиться! – уверенно ответила Наташа, хотя сама подумала, что на Ларискином месте чувствовала бы себя не лучше. ‒ Она обрадуется, я знаю! – пыталась подбодрить её Наташа. ‒ А Дмитрию своему?

‒ Ой, я боюсь, он меня бросит, когда узнает!

‒ Ну, если так, пусть катится на все четыре стороны: мужики приходят и уходят, в конце концов, а дети остаются!

‒ Наташ, мне страшно! – Лариса неуверенно смотрела на неё, ожидая поддержки.

Наташа вздохнула:

‒ Ничего, всё будет хорошо. Я так думаю, тебе нужно прямо на этой неделе сходить к врачу. Пусть скажет, какой срок и всё ли в порядке. Сдаётся мне, что тест не ошибается, судя по твоему самочувствию… А тогда уж сказать ему. Захочет участвовать ‒ флаг ему в руки, а если нет – то и не надо. Ты лучше больше о себе думай, а с ним уж как-нибудь решится.

ГЛАВА 3

Ларискина свадьба была назначена на двадцать седьмое февраля. До мероприятия оставалось полторы недели, и она ходила вся на нервах. К тому же её мучил токсикоз. Наташа сидела у неё дома и сочиняла сценарий выкупа. Она, честно говоря, не совсем понимала, зачем Лара всё это затеяла:

‒ Ой, далась тебе эта свадьба, Ларис! Одни нервы от неё! – сетовала Наташа. ‒ Ты хоть замуж-то хочешь? Или тебе просто охота, чтоб не хуже всех было, и в платье покрасоваться?

‒ Хочу! Всё хочу! И платье, и выкуп, и танцульки! Дима обещал всё сделать в лучшем виде! – обиженно пробурчала Лара, жуя очередной бутерброд со шпротами: почему-то сегодня зверски хотелось именно их.

‒ Димка твой! Понтов через край! ‒ почёсывая карандашом нос, ответила Наташа. – Не в свадьбе дело, а в том, как вы потом жить будете! Он вообще ребёнка-то хочет? – задала, наконец, Наташа интересующий её вопрос.

‒ Хочет, - с набитым ртом прошамкала Лара, ‒ сказал, что наследник – это здорово!

‒ А наследница, стало быть, ни к чему? ‒ улыбнулась Наташа.

‒ Да не болтай! Мальчик будет! – хватая еще один бутерброд, отвечала Лариса

«Лишь бы эта эйфория с рождением ребёнка не закончилась, ‒ подумала Наташа, - или того хуже, после свадьбы…»

Она не могла сама себе объяснить, почему у неё было такое предчувствие, но что-то её смущало в этом человеке. Чувствовалось что-то такое наносное. Ей казалось, что вся эта его забота о Ларисе и широкие жесты до поры - до времени.

После выкупа и напутствия родителей, вся компания двинулась в ЗАГС. На улице было хоть и солнечно, но достаточно морозно. Дул неприятный резкий холодный ветер. Лариса придерживала рукой фату, которая всё время норовила залететь ей прямо в лицо. И, держа у ворота шубку, чтоб не раскрывалась, зябко ежилась, пока Дмитрий не открыл перед ней дверцу белой волги, и она не пролезла на тёплое сиденье. Лариса всю дорогу сидела, сжав свой букет так, что нижние листики обмякли и были похожи на зелёные лоскутки. Наташа попыталась отвлечь её разговорами, но Лара была в слишком напряжённом состоянии и постоянно боялась упустить из внимания какую-нибудь суеверную мелочь:

‒ Наташ, а если я споткнусь о платье, когда заходить буду? А вдруг я кольцо уроню? Это же плохая примета!

‒ Лар, да забудь ты про приметы! Они погоды не делают! Если б семейная жизнь только от них зависела, было б намного меньше разводов!

‒ Наташ, я боюсь, ‒ не слушая её, продолжала Лариса, ‒ там сейчас эта музыка заиграет, и тётка указкой тыкать будет… Ой, мамочки, ‒ икнула она, ‒ вдруг я забуду что-нибудь, и не так сделаю?

‒ Да прекрати ты наконец! – Наташа слегка тронула её за коленку. ‒ Ну даже если и не сделаешь ты как положено, ничего криминального не случится!

‒ Ой! – снова икнула Лариса, ‒ меня тошнит! ‒ она прижала руку к губам.

‒ Перчатку испачкаешь, ‒ убирая её ладонь ото рта, сказала Наташа, ‒ на тебе конфетку кисленькую, помогает. Нервы не надо себе трепать – тогда тошнить не будет! Вздохни поглубже!

‒ Не могу, ‒ пытаясь подавить приступ тошноты, пропыхтела Лариса, ‒ корсет этот долбанный давит! Какой дурак только его придумал! Знала бы, что так неудобно будет, не стала бы покупать!

Банкет закончился в двенадцатом часу ярким фейерверком. Молодых проводили до машины, и они уехали к Ларисе на квартиру.

Наташа с Валериком решили пройти пешком до её дома, так как это было не очень далеко от кафе: всего-то две улицы.

‒ Ну, как тебе свадьба? – спросил Валерик.

‒ Да, как обычно. В принципе, тамада нормальная была, хотя парочка конкурсов были пошловаты. Но чтоб я ещё раз согласилась быть свидетельницей – ни за то!

‒ Да ладно! Главное, со свидетелем целоваться не заставили! – рассмеялся Валерик. – А то б ему потом не поздоровилось бы!

‒ Ну, этого мне только не хватало! – отвечала Наташа. – Я тамаду сразу предупредила, чтоб без всяких там!

‒ Интересно, а во сколько им вся эта свадьба встала? – что-то для себя прикидывая, спросил Валерик.

‒ Да не знаю точно, ‒ задумалась Наташа, ‒ ну, если вместе со всей мелочёвкой считать, то, наверное, около ста тысяч.

‒ Ни фига себе! Чего так дорого-то?

‒ Да у них народу-то сколько было?! Плюс все эти фейерверки, машины нанятые – у них же весь кортеж в аренду был. Да и кафе тоже не очень дёшево в плане меню обошлось. Дмитрию же выпендриться хоть каким-нибудь боком надо было! Ларискины родители предлагали ему всё у себя в городе сделать, там бы на порядок дешевле вышло, потому что везде знакомых полно. Да и всё остальное подешевле. Но он сказал, что ему это не подходит.

‒ Ну, понятно, он, типа, крутой! – понимающе поддакнул Валерик.

‒ Ну, крутой - не крутой, а показать, что у него деньги есть, он любит.

Валерик помолчал какое-то время.

‒ Наташ, мамка предложила нам свадьбу летом делать, ‒ начал он давно задуманный разговор, ‒ они денег дадут, всё оплатят. То бишь, у них есть какой-то там знакомый – владелец кафе, он…

Наташа резко оборвала его:

‒ Подожди, какая ещё свадьба?

‒ Ну, Наташ, ну мы уже вроде как давно вместе! – воскликнул Валерик. ‒ Мои считают, что нам пора женится, мамка хочет нам свадьбу организовать…, ‒ уверенность в голосе как-то немного поубавилась, и он с сомнением взглянул на Наташу.

‒ Так, я не поняла, кто хочет свадьбу: ты или твоя мама? – глядя раздражённо на него, спросила Наташа.

‒ Не, ну, конечно, я…, ‒ начал было оправдываться Валерик. Наташа не дала ему закончить:

‒ Валер, а ты меня вообще спросить собираешься? Тебе моё согласие не требуется?

Валерик ошеломленно уставился на неё:

‒ Ну, вообще, я думал, ты давно уже хочешь?

‒ А надо не думать, а спрашивать для начала! – всё больше злясь, с нажимом проговорила Наташа.

Он тоже стал беситься от того, что она так среагировала, и уже сам начал напирать:

‒ Не, а ты чего хочешь? Чтоб я упал на одно колено тут и кольцо тебе преподнёс с брюликом, что ли? Как в киношках сопливых? Или ты поломаться для виду решила?

‒ Не надо мне твоих коленопреклонений и колец! Я вообще не хочу за тебя замуж! –выпалила ему в лицо Наташа так громко, что некоторые прохожие с любопытством обернулись. На лице Валерика совершено явно отобразилось полнейшее замешательство и растерянность. Он остановился и оторопело смотрел на неё:

‒ То есть как – не хочешь замуж?

‒ Обыкновенно! – уже поспокойнее ответила Наташа. ‒ Женятся же не просто так, потому что пора уже, или потому что вроде как все ждут-не дождутся на свадьбе погулять. Женятся по любви, дурак! Не доходит, нет? А ты хоть раз сказал, что любишь меня?

Валерик попытался что-то промямлить, но выдал только невразумительное мычание.

‒ Нет, не сказал! Потому что ты меня не любишь, потому что тебе просто удобно со мной! Только и всего! Всё очень и просто!

‒ Наташка, не ори! – наконец выговорил он. ‒ Что, сказок в детстве начиталась? Других вон вообще замуж не зовут!

‒ Ах, так ты мне одолжение, значит, сделать изволил? – с усмешкой спросила она. ‒ Спасибо, дорогой! Век не забуду! – Наташа театрально поклонилась ему. – Ты что, думаешь, я сплю и вижу, как ты меня к алтарю ведёшь? Ой, Валерочка, ну пожа-алуйста, ну возьми-и-и меня замуж! – умоляюще сложив руки и насмешливо глядя на него, паясничала она. Его слова настолько её взбесили, что она уже не могла сдерживаться и всё, что накопилось в ней, теперь рвалось наружу.

‒ Нет, я не понял, блин! Ты чего, отказываешься? Или у тебя такая манера повыпендриваться, а? ‒ вскричал он. Для него это было настолько неожиданно, что он отказывался слышать то, что она ему пыталась втолковать. Уязвлённое самолюбие мешало спокойно воспринять сказанное. Он и не думал, что она может быть такой: резкой, непокорной, так отстаивать своё мнение.

‒ Да, представь себе, не хочу! ‒ кричала в ответ Наташа. ‒ Ты что, не видишь, что у нас давно уже по сути нет никаких отношений? Что мы вообще чужие друг другу? Тебе безразлично, что я и как! Да и мне, собственно, давно уже по фигу, чем ты там занимаешься! Нам расходиться надо, а не жениться!

‒ То есть вот так, мать твою, с концами? – уже просто орал на всю улицу Валерик.

‒ Именно! Я уже давно собиралась тебе это сказать! Вот, наконец, подходящий случай подвалил!

‒ Отлично! И флаг тебе в руки! Интересно, ты тоже себе какого-нибудь Дмитрия нашла? - схватив её за руку, прошипел Валерик.

‒ Да пусти ты! Чего вопишь на всю улицу? Самолюбие твоё задели? Бедненький, какая досада! Вот я сволочь невоспитанная! – продолжала издевательским тоном она. ‒ Да никого я себе не нашла! Не надо мне никого! Осточертели вы все! Ухожу к себе любимой!

‒ Да и катись ты! – выпустив её руку, крикнул Валерик, и со злости сплюнул на асфальт. – Коза! Пошла ты на хер!

‒ И вам того же! ‒ разворачиваясь, чтобы прейти на противоположную сторону улицы, крикнула в ответ Наташа.

Войдя домой, она прислонилась к двери и улыбнулась: на душе было просто великолепно.

‒ Ну, как свадьба прошла? ‒ послышался мамин голос из комнаты.

‒ Всё отлично, мам! – весело крикнула ей Наташа, – Чай есть?

‒ Да, ещё горячий.

‒ Ну ладно, сейчас налью себе и расскажу, как всё прошло.

ГЛАВА 4

‒ Наташ, тебе Валера звонит, ‒ прикрыв трубку рукой, тихонько сказала ей мама.

‒ Скажи, что меня нет, ‒ шепнула Наташа.

‒ Валер, ты знаешь, она вышла… мусор выносить, ‒ соврала Маргарита Петровна, ‒ …нет… не знаю… да, передам…

Мама положила трубку и внимательно посмотрела на Наташу:

‒ Вы что, поссорились?

‒ Не-а, мы расстались, ‒ беспечно ответила Наташа, вписывая простым карандашом в кроссворд очередное слово, – Мам, как зовут мужа Вивьен Ли? Из головы вылетело…

‒ Лоуренс Оливье…

‒ Точно-точно, подходит всё…

‒ Как это – расстались? – вернула её Маргарита Петровна к начатому разговору. – Когда успели-то?

‒ Да вот, прямо после Ларискиной свадьбы.

‒ А что случилось-то?

‒ Да мам, уже давно пора было, а тут просто повод подвернулся. Надоело мне всё. Я устала от него.

‒ Наташ, ну нельзя же вот так резко! У всех такие периоды бывают, потом опять налаживается.

‒ Да нечему тут налаживаться! – убеждённо воскликнула Наташа. ‒ Отношения себя исчерпали! Да и вообще, не люблю я его. Какой смысл-то? – она взяла со стола яблоко, осмотрела его и подкинула вверх, снова поймав.

‒ А кого ты любишь тогда? – подозрительно глядя на неё, спросила Маргарита Петровна.

‒ Да никого! Мам, ты чего? – с абсолютно невинным выражением лица взглянула на неё дочь.

Маргарита Петровна покачала головой:

‒ Смотри, Наташка, жалеть-то потом не будешь?

‒ Не-а! – с аппетитом хрумкая яблоком и вписывая очередное слово в кроссворд, ответила Наташа.

‒ А чего он звонит тогда, раз вы всё выяснили? Может, всё-таки вам встретиться надо и поговорить?

‒ Да ну его, мам! Просто до него никак не доходит, что его отшили, у него это в голове не укладывается!

‒ Ну-ну! Ладно, разберетесь сами тогда, не маленькие уже.

‒ Вот и я про то ж.

***

Наташа набрала Ларисе. Она накануне должна была приехать из Питера после небольшого свадебного турне.

‒ Привет, ну как съездили? – поинтересовалась Наташа. ‒ Как поживает новоиспечённый супруг?

‒ Да всё хорошо. Правда, погода там ещё хуже, чем здесь, толком не погуляли даже. Но мне понравилось. А супруг ща на работе. У тебя какие дела?

‒ Да так. Вот с Валериком разругались и всё. Гудбай, Америка.

‒ Чего? Ты когда успела-то?

‒ Да на обратном пути с твоей свадьбы, – усмехнулась Наташа.

‒ Слушай, это надо обговорить основательно! Давай ко мне, я тебе заодно фотки с Питера покажу.

‒ Ладно, через пару часиков подъеду.

Позже Наташа пересказала Ларе свой заключительный разговор с Валериком.

‒ Что это ты так с ним круто? ‒ удивилась Лариса. – Человек тебе замуж предложил!

‒ В том-то и дело, что предложить человек забыл! – пояснила Наташа. ‒ Он уже решил, что я должна быть просто в счастье от самого факта! – всплеснула она руками. ‒ Вот это-то меня больше всего и взбесило! Он что думал: я всю жизнь только об этом и мечтала? Мама его, видите ли, свадьбу захотела!

‒ Наташ, ну, может, ты всё-таки поспешила? Может, стоит с ним встретиться и поговорить спокойно?

‒ Ой, ну ты прям как моя мама! – вскочила она с табуретки. ‒ Как будто не знаешь, что я давно уже собралась разойтись с ним!

‒ Когда это ты собралась? - не поняла Лариса. ‒ Всё лето телилась ни тпру-ни ну, а тут – раз и всё! – Лара пожала плечами и спросила: ‒ Так уж он тебе совсем никак?

‒ Никак!

‒ Зато теперь будешь одна сидеть! – укорила её Лара. – Лёшка же всё равно не объявится, а ты, небось, всё ждёшь! – махнув рукой, сказала Лариса.

‒ Неважно, лучше уж одной, чем так! ‒ упирала на своё Наташа. ‒ Валерке ж совершенно неинтересна я сама по себе. А мне давно безразлично, что там у него происходит, ‒ она снова уселась на табуретку и налила себе и Ларе ещё чаю. Вздохнула, на секунду задумавшись: Правда, он что-то видно плохо понял, что я ему сказала. Всю неделю названивает. Сотовый я не беру, так он на домашний позвонил! Хорошо, мама трубку взяла, а не я!

‒ Так, значит, не так уж ему всё равно? – предположила Лариса.

‒ Да тут не в этом дело! – поморщилась Наташа. ‒ Просто у него в голове не укладывается, что он не такой архизамечательный и незаменимый, каким он, по его мнению, должен выглядеть в моих глазах. Проще говоря, его самолюбие сильно пострадало.

‒ Ой, сложно у тебя всё всегда!

‒ Ты лучше расскажи, как у тебя с Дмитрием! – перевела разговор Наташа.

‒ Да нормально вроде. Ждёт, когда пуз появится! Он уже решил, что сына назовёт Артёмом, ‒ заулыбалась Лариса.

‒ А с чего он так уверен, что у вас сын будет?

‒ А кто?

Наташа расхохоталась:

‒ Дочка не рассматривается?

‒ Да ну тебя! - нахмурилась Лариса. – Просто я уверена, что будет мальчик. Всегда хотела первым мальчика, – пояснила она.

‒ Ну, скоро узнаешь, кто там будет.

***

Прошло несколько дней. Наташа писала домашку по английскому на завтра. Зазвонил сотовый, она посмотрела на дисплей: Валерик. Она дождалась, пока звонки прекратятся, и переставила телефон на виброрежим, чтоб не мешал. Через несколько минут телефон заёрзал по столу. Наташа следила взглядом, как телефон ехал благополучно к краю стола. Наконец, на седьмой звонок она не выдержала и взяла трубку:

‒ Ну, чего тебе от меня надо? – недовольно буркнула она в трубку.

‒ Поговорить надо, ‒ натянуто произнёс Валерик.

‒ О чем? ‒ удивилась Наташа. ‒ Я уже всё сказала!

‒ Зато я не закончил! – слышно было, как он с шумом выдохнул, видимо, пытаясь справиться с раздражением. ‒ Давай обсудим всё спокойно. Спускайся, я стою возле твоего дома, ‒ после секундной паузы он выдавил из себя: ‒ Пожалуйста.

‒ Ладно, спущусь, – сухо ответила Наташа и нажала отбой.

Она стала нарочно медленно одеваться. Ей вообще не хотелось что-то выяснять, тем более что в последнюю встречу они переругались окончательно. «Эх, раз уж сказала, теперь придётся, иначе он так и не отвяжется. Нафига я трубку взяла?», ‒ подумала Наташа и пошла вниз, на улицу.

Валерик стоял около машины и курил, держа в руках полузамёрзшую розочку.

«Этого ещё не хватало!», ‒ с неприязнью посмотрев на несчастный цветок, подумала Наташа.

Увидев её, он спешно докурил, выбросил окурок и протянул ей розу:

‒ Это тебе.

‒ В честь чего это? – спросила Наташа, скептически оглядывая презент.

‒ Ну, ‒ неуверенно произнёс он, ‒ я в тот раз наорал на тебя, извини…

«Да что вы говорите!», ‒ про себя подумала Наташа, а вслух сказала:

‒ Ладно, считай, что извинения приняты.

Она ожидала, что он скажет дальше.

‒ Наташ, давай в кафе какое-нибудь поедем, на улице холодно стоять, ‒ предложил он.

‒ Как хочешь, ‒ безразлично ответила она и села в машину.

«Что это мы вдруг на кафе разориться решили? Не иначе как мама втык дала и поручила всё исправить?» ‒ подумала Наташа.

До кафе они ехали молча. Зайдя внутрь, Валерик сел подальше от входа и подозвал официантку:

‒ Принесите кофе, пожалуйста, и…, ‒ он глянул на Наташу, ‒ ты что будешь?

‒ Мороженое, ‒ ответила она.

‒ И мороженое, с орехами.

Официантка кивнула и ушла.

«Ну надо же, в кои-то веки заказал то, что я люблю, а не то, что он!» - удивилась Наташа.

‒ Ну, как жизнь? – начал он. Видно было, что Валера не знает, как построить разговор, да и вообще, такое поведение явно давалось ему с трудом.

‒ Да всё по-прежнему, ‒ сухо ответила Наташа, и решила сама подтолкнуть его к сути разговора, потому что чувствовала, что такой пустой обмен любезностями может затянуться надолго, ‒ Так о чём ты хотел поговорить? Я вся внимание! – она оперлась подбородком на локти и слегка подалась вперёд.

‒ Ты знаешь, я в тот раз наговорил тебе… ну, всякого там…

‒ Да помню, знаешь ли! ‒ перебила его Наташа.

‒ Просто ты вот так отреагировала….

‒ А ты ожидал, что я в обморок от счастья упаду? – усмехнулась она.

‒ Ну, примерно…, ‒ слегка смутившись, усмехнулся он, – Может, я поторопился?

Наташа фыркнула:

‒ Валер, ты, наверно, плохо меня понял, ‒ медленно расстанавливая слова, чтобы донести до него их смысл, сказала она, ‒ дело не в моей готовности и не в твоих словах. Дело в том, что я считаю, продолжать наши отношения ни к чему. Бессмысленно. Нечего тут больше выискивать – всё закончилось.

‒ А разве было плохо? Ведь всё нормально шло! – не уступал Валерик.

‒ Это тебе так казалось, постольку-поскольку тебя всё устраивало! ‒ возразила Наташа.

Официантка принесла мороженое и кофе, Валерик подождал, пока она уйдёт. Наташа пододвинула к себе креманку и стала собирать ложечкой мелко порубленные орешки сверху мороженого.

‒ Ну, может, нам попробовать ещё раз? – неуверенно спросил он.

Наташа улыбнулась как-то искусственно, и Валера совсем сник, поняв, что проиграл эту попытку. Он смутился: Ну, не знаю, а вдруг?

‒ Мама посоветовала? – догадалась Наташа.

‒ Да причём тут мама! – недовольно поморщился он от того, что Наташа была права. – Она просто расстроилась из-за этого! Я подумал, что нам надо малость отдохнуть друг от друга, а потом начать всё сначала!

‒ Валер, ‒ уверенным голосом произнесла Наташа, ‒ не надо нам ничего начинать. Я же тебе говорю, мы друг другу давно уже чужие. Просто я раньше тебя это поняла. А сейчас и ты понял, я думаю… Всё, ‒ оборвала она жестом его ответную реплику, ‒ хватит это мусолить! Я пойду. Пока.

Валера взглянул на неё, понимая, что действительно бесполезно уже что-нибудь говорить. Только спросил ради приличия:

‒ Давай, хоть отвезу?

‒ Не надо. Я сама дойду.

ГЛАВА 5

После вручения дипломов Лара с Наташей уехали в деревню. Лариса с Наташей почти каждый день ездили на пляж, а вечером гуляли либо по просёлочной дороге до обрыва, либо по обочине вдоль шоссе.

‒ Слушай, а как ты думаешь, Лёшка твой в деревню приедет? – спросила однажды Лариса.

Наташа не ответила.

‒ Ты слышишь, что тебя спрашиваю? ‒ уже нетерпеливо повторила Лариса.

‒ Слышу…, ‒ отозвалась Наташа, – почти год уже прошёл… не знаю. Посмотрим…

‒ Дурында ты! – почти разозлилась Лариса. – Ну вот что ты по нему всё сохнешь, а? Вон на море может кого повстречаешь!

‒ Да никого я не хочу встречать! Я отдыхать еду, а не романы курортные заводить! Чего ты меня всё время свести с кем-нибудь хочешь?

‒ Да я хочу, чтоб ты наконец очухалась! Он уж, поди, забыл, кто ты такая есть и как тебя звать! – Лариса всё пыталась настоять на своём.

***

Наташа уехала на море и вернулась обратно через две недели.

Лара прогуливалась по парку. Она шла медленно, поскольку болела спина, да и сам живот был уже весьма внушительных размеров ‒ до родов оставался примерно месяц. В парке было прохладно, но ей всё равно было душно. Хотелось надеть коротенький сарафанчик или летнее платье, а вместо этого приходилось таскаться в брюках и длинной хэбешной блузе, чтобы бандаж было не слишком заметно.

Лариса выкинула обёртку от мороженого в урну, и вытащила из кармана жужжащий телефон.

‒ Алло, Наташ, ну ты где? Я уже второй круг по парку наматываю! ... А, всё! Вижу…ага…

Она убрала телефон в карман и пошла навстречу Наташе, которая как раз показалась в воротах парка. Загоревшая, в топике и шортах, без макияжа, Наташа выглядела совсем как пятнадцатилетняя девчонка.

‒ Привет, ну что, пойдём на лавочку?

‒ Нет, пойдём к киоску! – возразила Лариса. ‒ Я съела аж два мороженых и теперь мне дико пить охота! – и, слегка переваливаясь, она медленно зашагала к противоположному выходу из парка, через дорогу от которого был киоск на троллейбусной остановке.

‒ Ладно, давай купим какой-нибудь сок, а потом ко мне. Тут идти-то два шага, я тебе чай сделаю.

‒ А фотки с юга покажешь? – Лара засеменила побыстрей, сразу оживившись.

‒ Естественно! Куда ж я денусь!

Они зашли в подъезд и поднялись в квартиру.

‒ Ну, рассказывай давай! Как съездила, с кем познакомилась? На свиданки ходила? – Лара угнездилась на диване и приготовилась слушать.

‒ Да какие свиданки? – засмеялась в ответ Наташа, ро́ясь в столе в поисках бумажного пакета с фотографиями.

‒ А чего тогда на море-то ездить? – возразила ей Лара.

‒ Ну, видимо, отдохнуть, не, не катит такой вариант? – засмеялась Наташа.

Лара мотнула головой, с нетерпением ожидая, пока Наташа покажет фотографии. Наконец она уселась на диван рядом с Ларисой.

Она передавала ей одну за одной фотографии. На снимках мелькали виды с балкона домика, морской пейзаж, прибрежные улицы и закаты.

‒ Нет, природа, это, конечно, хорошо, а где ты на фоне всего этого великолепия? – спросила Лариса.

‒ Да подожди ты, не всё сразу! Сейчас будет, всё тебе ней…, ‒ но Лара не дала ей договорить, выхватив из её руки одно фото и воскликнув:

‒ О, так-так-так! А это кто у нас такой симпотный? – она с любопытством разглядывала снимок.

‒ Саша это, ‒ спокойно, привыкнув к любопытству Лары, ответила Наташа.

‒ Что за Саша? – Лара с любопытством рассматривала его лицо.

‒ Ну, просто Саша! Приятель. – пожала плечами Наташа. ‒ Познакомились там почти сразу, как я приехала.

‒ Та-ак, а это рядом с вами что за блондиночка? Нам третьи лишние не нужны! – версия, что Саша просто знакомый, была отброшена априори.

‒ Да всего лишь его сестра.

‒ А, ну тогда ладно! Вполне даже миловидная, ‒ сменила гнев на милость Лариса, ‒ только вот они совсем не похожи… они родные?

‒ Ну да.

‒ А Сашка твой красивенький, нам подходит! – резюмировала Лара, не обращая внимания на протестные возгласы.

‒ Ой, ты не излечима! – засмеялась Наташа. Лара обернулась к ней:

‒ Нет, ты хочешь сказать, что всю неделю вы ходили, чинно держась за ручки, и даже ни разу не целовались? – она недоверчиво посмотрела на подругу.

‒ Ну серьёзно, не было ничего! – попыталась убедить её Наташа.

‒ Да не ври! Даже на фото видно, как он на тебя смотрит! Ты ж ему нравишься! ‒ Лара не хотела отступать от занятой позиции.

‒ Ну, мало ли, что там видно! ‒ скривила губы Наташа. ‒ Мы просто гуляли и общались. Всё! Это его сестра была уверена, что у нас роман. Я вижу, конечно, не слепая, что он не совсем по-дружески ко мне относится! Но он даже не пытался меня поцеловать или что-то там такое, как обычно они делают. Только телефонами обменялись.

‒ О, ну это уже прогресс! – довольно сложила руки Лара – А он сам откуда?

‒ Да не поверишь! Отсюда, из Рязани!

‒ Да ты что? Значит, даже намечается перспектива? – Лара уже предвкушала, что из всего этого может получиться, успев нарисовать в своём воображении целую любовную линию, ведущую непременно к одной цели: заставить подругу обзавестись наконец спутником жизни.

‒ Перспектива чего? – не поддержала её начинания Наташа.

‒ Ой, дурочкой-то не прикидывайся! Ты ещё скажи, что и в мыслях у тебя ничего такого не было! – сделав хитренькую мордочку, повернулась к ней Лариса.

‒ Лар, Сашка интересен мне как человек, не отрицаю. С ним приятно общаться. Но именно потому, что он не лезет с глупыми ухаживаниями.

‒ Но не может же он столь безвозмездно это делать? Я имею в виду, неужели ты считаешь, что он не предусматривает для себя иного варианта развития ваших дружеских симпатий?

‒ Я не предусматриваю. Этого достаточно. Обязательно так заумно формулировать? ‒ Лара показала ей в ответ язык.

‒ А когда вы в Рязани встречаетесь? – проигнорировав её возмущение, продолжала спрашивать Лариса.

‒ Он сказал, сам позвонит.

‒ А если не позвонит?

‒ А если нет, то и нет, ‒ спокойно ответила Наташа, ‒ я думаю, ничего криминального не произойдёт.

‒ Фу на тебя! – Лара смешно скуксила лицо. – Тебе тут само в руки плывет, а ты отбрыкиваешься! – с досадой произнесла она.

‒ Слышь, госпожа сводня, тебе рожать скоро, а ты всё никак не уймешься! – нарочно перевела разговор на другой предмет Наташа, чтобы Лара отвлеклась от неё и сосредоточилась на чём-нибудь ещё.

Зазвонил Наташин сотовый.

‒ Привет, Наташ, узнала? – в трубке без сомнения звучал Сашкин голос.

‒ Саш, ты что ль? – шутливым тоном ответила Наташа. Лара умолкла и приготовилась слушать.

‒ …не, я дома, вот, фотки с моря разглядываю, вы тут с Леркой хорошо получились…. Сейчас? Ну не знаю даже…, ‒ Лара беззвучно спросила: «Чего?», Наташа так же беззвучно ответила одними губами: «Гу-лять», Лара быстро закивала головой и стала показывать на себя пальцем.

‒ Ну хорошо, ‒ кивнув ей в ответ, сказала она в трубку, ‒ где встретимся? ...На Победе далеко, давай лучше на Ленина у «Роспечати»… ага… пока, ‒ и она отложила телефон в сторону. Лариса еле дождалась, пока Наташа договорила:

‒ Ну, чего, идём?

‒ Ну да, на Ленина в шесть договорились.

‒ Ну, так пошли! Собирайся, время-то уже почти пять!

‒ А чего мне собираться-то? Я и так готова! – ответила Наташа.

‒ Ну, накрасься, что ли! – нравоучительно сказала Лара.

‒ Вот ещё! – фыркнула Наташа. ‒ Зачем? Я летом не крашусь, и так жарко, а тут ещё с косметикой на лице париться!

‒ Ой, ничего ты не понимаешь! – сетовала Лариса, ‒ Вот я бы….

‒ Ты у нас уже всё сделала в лучшем виде, так что твоя программа максимум уже выполнена. А я иду просто погулять, а не на свиданку, как ты себе вообразила! На свиданку подруг не берут, между прочим! – подколола Наташа.

ГЛАВА 6

Ночью Лариса спала плохо. Сначала она всё никак не могла уснуть из-за того, что соседка по палате жутко храпела. Потом у неё снова заныл живот. Ещё и спина болела от того, что приходилось лежать на этой дурацкой кровати с провисшей сеткой: было такое ощущение, что лежишь в гамаке. А с животом повернуться на ней вообще было проблематично. Периодически она вставала и шла в туалет, потом ей хотелось пить, потом снова в туалет. А потом уже начало светать, и Лара поняла, что со сном покончено. Лежала, пялясь в потолок и слушая разномастный храп, доносившийся с четырёх других кроватей.

Лара и вдруг поморщилась: она почувствовала, как живот слегка болезненно напрягся, а через несколько секунд отпустило.

‒ Ой, мамочки! – обречённо вздохнула Лара.

К вечеру её отправили в родильное отделение. Там было тихо: Лариса, видимо, была первой за эту ночь. Медсестра проводила её к дежурному врачу на осмотр, та усадила её на кресло, и, проверяя, всё ли протекает, как положено, попутно спрашивала данные. А медсестра записывала всё в карту. Потом медсестра подошла к ней:

‒ Пойдём, милк, пора. Давай, телефон свой выключай – и за мной.

Лариса вошла в родзал. Перед этим ей одели ночнушку и на ноги – тряпочные бахилы из полосатой ткани. Из такой же ткани лежала и пелёнка на родильной кровати. Лара оглядела помещение, отделанное белым кафелем, которое освещала тусклая больничная лампа дневного света. Ближе к противоположной стенке стоял небольшой столик рядом с раковиной, на нём лежали какие-то инструменты и стояли детские весы, рядом стояла ещё одна кровать.

Акушерка подтолкнула её вперёд:

‒ Ну, милка, чего встала? Давай, залазь!

Лариса с трудом влезла на эту кровать и осторожно улеглась на приподнятую спинку. Вошла врач в светло-голубом халате и брюках. Лара инстинктивно схватилась за ручки кровати и испуганно посмотрела на врача.

‒ Так, начнём, пожалуй, ‒ врач подтянула перчатки и посмотрела на Ларису, ‒ Слушать меня внимательно, не орать и спокойно дышать, поняла? – строго сказала она.

Лара кивнула. Дышать спокойно получалось плохо. Лариса постанывала тихонько, боль становилась всё сильнее. С каждой схваткой живот то вставал колом, то снова расслаблялся. Казалось, что внутри раздирает стенки живота, как будто когтями. Лицо противно щипало от пота. Лара пыталась всё время отпихнуть губку, которой ей протирали лоб и щёки, потому что от неё начинало щипать ещё больше.

Боль накатывала волнами: то слабее, то сильнее, то доходя до почти нестерпимого пика. Внутри всё словно рвалось на куски, ныло, жгло, царапало. Временами лица врача и акушерки то сливались в одно, то совсем расплывались.

Сознание затмевалось только одним – болью. Охватывающей целиком, словно сжимающей все внутренности, а потом резко пропадающей. А потом новая волна. И ещё, и ещё.

Проходило полминуты, которые казались бесконечностью, схватка отпускала. Лариса открывала глаза, пытаясь вздохнуть так, как ей твердила акушерка. Но потом начиналось всё по-новой. Она уже не разбирала, что говорит акушерка. Голоса сливались в монотонный гул. Взгляд по очереди выхватывал лица за спиной врача.

Сознание словно раздваивалось: одна половина воспринимала только боль. Затмевающую рассудок, слух, реальность. Казалось, она куда-то погружается. Медленно, нескончаемо. Ещё чуть-чуть – и всё вокруг пропадёт. Останется только боль.

Тело уже изнемогало от усилий. Лариса рукой, с торчащим из неё катетером, слабо пыталась отпихнуть ненавистную слушалку акушерки. Крик, рвавшийся изнутри, превращался в еле-слышный стон.

А другая половина сознания как бы отвлечённо со стороны рассматривала происходящее. Заторможенно, словно в раскадровке.

‒ Молодец, молодец, вот так, всё хорошо, ещё чуть-чуть – и рожать начнём! – донёсся откуда-то, как будто из другой комнаты, голос врача. Лара с удивлением открыла глаза, на какой-то момент даже забыв, что ей зверски больно, и уставилась на неё, чуть приподнявшись на локтях:

‒ А сейчас-то мы что делаем? – недоумённо спросила она.

‒ А пока мы только подготавливаемся. Ты давай, дыши поровней, ‒ уговаривала её врач.

Лариса в который раз попыталась отпихнуть деревянную слушалку, которую акушерка ставила ей на живот и слегка надавливала, чтобы слышать сердцебиение ребёнка. Ей казалось, что она давит на неё с такой силой, что приминает к кровати и пытается проткнуть её этой ненавистной штуковиной. Медсестра мягко отстраняла каждый раз её руку.

‒ Зоя Константиновна, готовьтесь, головка пошла! – крикнула врач акушерке, та кивнула и убрала, наконец, с живота инструмент пытки.

‒ Так, девочка, готовься, ‒ посмотрела врач на Ларису, ‒ сейчас тужиться будем, ‒ предупредила она и улыбнулась, пытаясь отвлечь Лару, ‒ Кого ждём?

‒ Артёма Дмитриевича, ‒ слабо ответила Лара.

‒ Ну, сейчас увидим, кто у нас! – весело ответила врач, и тут же опять сделала сосредоточенное лицо.

‒ Та-ак, сейчас схваточка пойдёт… дыши, дыши… Тужься! – скомандовала акушерка. Лара зажмурила глаза и напряглась. – Так, ну ещё чуть-чуть! ‒ продолжала акушерка. Лариса старалась изо всех сил, потому что сейчас стало намного легче, чем до этого, когда схватки приходилось просто перетерпевать, а тужиться было ещё нельзя. Наконец-то, кажется, это заканчивалось, поэтому она уже рьяно старалась делать всё, чтобы побыстрее шёл процесс.

‒ Ну, ещё разок! Ну же! – продолжала уговаривать акушерка.

‒ А-а, мамочки-и! – Ларисе казалось, что она кричит на всю палату, а на самом деле у неё вырвался только какой-то невнятный звук.

‒ Ну, вот, всё! Молодец! – услышала она голос врача и не сразу поняла, что живот больше не раздирает в разные стороны, что боль ушла, и мышцы наконец расслабились.

Лариса услышала слабый плач и у неё к горлу подступили слёзы. И разом забылось испытываемое ещё секунду назад нестерпимое ощущение боли и полного бессилия. Медсестра и акушерка держали мокрый красноватый комочек, который брыкался у них в руках…

‒ Удержишь? – спросила она.

Лара обхватила маленькое тельце руками, одновременно боясь и уронить, и сжать слишком сильно. Всё ещё не осознавая, что это – её ребёнок.

Врач перерезала пуповину:

‒ Ну вот, всё. Танюш, ‒ обратилась она к медсестре, ‒ возьми ребёнка, я пока пару шовчиков сделаю.

Лара нехотя разжала руки, дав медсестре забрать новорожденного, и стала смотреть в сторону столика, где акушерка обмеряла и обтирала ребёнка, заворачивала в плёнку и надевала чепчик. В этот момент она поморщилась от какого-то неприятного ощущения и перевела взгляд на врача:

‒ Мне больно! – заявила она, словно удивляясь, почему с ней должны ещё что-то делать, раз уже всё закончилось.

‒ Ну, потерпи! Родила вон, чай побольнее будет, а тут всего два шовчика, быстро всё!

Лара сжала губы и напряглась, врач вздохнула:

‒ Тань, поднеси ей ребёнка, пусть отвлечется, а то она мне зашить спокойно не даст!

‒ Ну, мамаш, получай дочку! – радостно объявила медсестра. Лариса непонимающе уставилась на неё:

‒ Как…дочка?!

‒ Да милк, у тебя ж ещё по животу видно было, что девка там! – вмешалась в разговор акушерка.

«Димка расстроится», ‒ промелькнуло у неё в голове, и видимо эта мысль как-то отразилась на лице, потому что акушерка тут же принялась её успокаивать:

‒ Ты чего? Радуйся! Вон какая девка! 3600! Пятьдесят четыре сантиметра! А? Красавица!

Лариса посмотрела на кулёчек, который ей поднесли: глазки были полузакрыты, личико красное, а ротиком дитё как будто инстинктивно искало что-то. Лариса вопросительно взглянула на медсестру.

‒ Чего смотришь? Голодная она, поди! – медсестра развернула ребёнка и приложила к груди. У малышки на мгновение широко раскрылись глаза, Ларисе они показались какими-то тёмно-синими. Глаза тут же сузились обратно и раздался звучный чмок – девочка сообразила, что её поднесли кормить.

‒ Как назовёшь-то, придумала? ‒ спросила медсестра.

‒ Светланой, ‒ тихо ответила Лариса, осторожно поглаживая головку дочки.

ГЛАВА 7

‒ У вас с Дмитрием не ладится? ‒ Наташа всё время называла его официально, почему-то не ассоциировался он у неё с более мягкими и короткими вариантами этого имени.

‒ Да как тебе сказать? ‒ Лара вздохнула и всё-таки решила рассказать. ‒ Такое впечатление, что ему ни до меня, ни до Светланки дела нет, ‒ Лариса опустила глаза.

‒ Лар, ну а как он вообще себя ведёт?

‒ Ну как? – пожала она плечами. ‒ Позвонит, спросит, как дела. Но так, дежурно. Больше для проформы. Приезжает редко, со мной особо не разговаривает. Здесь по вечерам уходит к друзьям, а возвращается уже ночью. К Светке совсем не подходит. Вот вообще! – в голосе слышалась искренняя обида. ‒ Мне кажется, она его раздражает! Особенно, если плачет. Он начинает орать, что и так устал, а тут ещё я с ребёнком справиться не могу…, ‒ поникшим голосом произнесла она.

‒ А поговорить если? Пробовала?

‒ Да пробовала… Он мне начинает: «А чё тебя не устраивает? Я тебя содержу, на ребёнка даю!» ‒ Лара почувствовала, что сейчас разревётся от жалости к самой себе.

Наташа аккуратно пыталась выяснить, в чём дело, всё ещё умалчивая о том, что видела Дмитрия с другой:

‒ А как ты думаешь, в чём причина?

‒ Не знаю… Вот такое впечатление, что кто-то у него там есть, ‒ осторожно сказала Лара, но чувствовалась, что эта мысль давно у неё возникла.

‒ Ой, не знаю, Лар, ‒ ответила Наташа, стараясь не смотреть на неё, ‒ почему ты так решила?

‒ А в чём ещё может быть причина такой резкой перемены? Он на меня сейчас так смотрит, как будто я на жабу похожа! Хотя я ведь и не растолстела даже, и как клуша не хожу! ‒ она на время умолкла. ‒ Да, у него и раньше бывали интрижки, ‒ как-то неловко продолжила Лара, ‒ но я считала, что ведь это у многих бывает, потом просто перебешиваются и успокаиваются…

‒ Лар, и ты считаешь – это нормально? – изумилась Наташа.

‒ Ну, ты знаешь, ведь многие мужики налево ходят, у них это вроде как в крови, да и я тут то с токсикозом, то потом нельзя было, ‒ попыталась оправдаться Лариса.

‒ А смысл тогда жениться какой был? Ну, гулял бы себе дальше!

‒ Ну, я ж беременная была, ‒ виновато ответила Лара.

‒ А, ‒ вскипятилась Наташа, её такое зло взяло из-за Дмитрия, ‒ это что, он тебе вроде как одолжение сделал? Облагодетельствовал!? Так что ли!? – Наташа была возмущена до предела. – А теперь наигрался в семейную жизнь, и ты ему мешаешь жить спокойно?

‒ Наташ, ну… Не знаю я, что мне с этим делать… Ты понимаешь, мне вот даже не обидно, как будто всё уже перегорело, ‒ каким-то бесцветным голосом сказала Лариса, не поднимая взгляда, ‒ Я сначала очень расстроилась и обиделась на него, когда он после выписки сразу сюда нас отвёз. Даже не притворился, что рад меня видеть. Что счастлив от того, что у него дочь родилась! ‒ тут она не выдержала и начала выкладывать Наташе всё то, что у неё накопилось на душе за это время. ‒ Я ещё когда беременная была, он начал уходить часто по вечерам и возвращался уже за полночь. Я, конечно, вся на нервах была, полночи от окна не отходила, ‒ Лара с силой сжимала ручку коляски, ‒ всё ждала, когда он придёт, спать без него не ложилась. А он как будто считал, что это в порядке вещей…

‒ Ну, ты хоть раз ему высказала, я надеюсь? – перебила её Наташа.

‒ Попробовала…, ‒ она остановилась и опустила голову, счищая носком сапога снег, налипший на колесо, ‒ он слушать не стал. Сказал, что имеет право расслабиться, когда ему нужно! ‒ стукнув с ожесточением по колесу, Лара вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Наташе стало её невыносимо жалко:

‒ Тише, тише ты! Не стоит он того, не надо! – пыталась она успокоить подругу. ‒ Ты что ж молчала-то всё это время?

‒ Да? А что б я тебе сказала? – Лариса повернула к ней заплаканное лицо. ‒ Ты ведь предупреждала! И правильно предупреждала насчёт него! Но, видимо, люди учатся только на своих ошибках: пока лбом не треснутся, не доходит! – она стала вытирать перчаткой слёзы. ‒ Сначала – да, больно было. Переживала. Даже думала, что это я виновата: как-то не так себя веду, что ему чего-то во мне не хватает…

‒ Вот тоже – придумала! Это элементарное кобелинство, и ты тут ни при чём! – возмутилась Наташа.

‒ Да теперь-то уже поняла, что ни при чём! – согласилась Лариса. ‒Ты вот понимаешь, когда Светка родилась, я как будто по-другому на всё посмотрела. что-то во мне поменялось, ‒ попыталась объяснить она своё состояние, ‒ я вроде как со стороны и себя, и его увидела. И тут до меня дошло, что он совершенно чужой мне человек. Что он меня совсем не знает, понимаешь? Мы вообще как будто друг другу никто! Не то, что тогда было с Ромкой…

‒ Эх, Ларка, говорила я тебе, что ты с ним поспешила!

‒ Наташ, не надо! Мне до сих пор стыдно перед ним! Я ему, представь себе, звонила даже…, призналась она, ‒ Но у него, наверное, номер сменился…

‒ Горе ты моё! – усмехнулась невесело Наташа. ‒ Ладно, не будем пока Ромку трогать. Я только вот от Валерки узнала, ну, когда на выпускной наш мы его встретили, помнишь? – Лара кивнула. – Он сказал, что Ромка теперь в Москве работает, а больше я ничего не знаю про него.

‒ Да Наташ! Ты думаешь, он захочет теперь со мной разговаривать? Ведь я ему изменила! Предала по сути! Я представляю, как он себя тогда чувствовал! Хотя мне-то казалось, что я всё верно делаю.

‒ Ларис, так всегда кажется…, ‒ грустно произнесла Наташа.

‒ А ты его вижу так и не можешь из головы выкинуть? – спросила Лара, имея в виду Лёшку.

Наташа покачала головой.

‒ Иногда снится, будто мы с ним вместе, ну, как тогда, летом… Просыпаюсь и так тошно! Ох, я даже фотки, на которых он есть, засунула подальше! А всё равно – не отпускает!

‒ Ну, Наташ, ну ты так и будешь, что ли? По-моему, ты малость зациклилась, так нельзя! Ты же можешь вообще его реально больше не встретить, а что-то важное мимо пройдёт в это время!

ГЛАВА 8

‒ Это что такое, а? – орал Дмитрий, войдя в комнату, где Лариса сидела за столом и что-то подсчитывала на бумажке.

‒ Не ори, ребёнка разбудишь, ‒ спокойно сказала ему Лариса, хотя сама внутренне вся сжалась: она давно ждала этого разговора. Продумывала, что она ему скажет, как будет реагировать, что ответит. Но всё равно сейчас сидела и боялась, что не сможет высказать и попросту испугается.

Дмитрий подошёл к ней и бросил на стол конверт с казённым штемпелем:

‒ Это – что? – разделяя каждое слово, хотя и гораздо тише, повторил он. Лариса прекрасно знала, что это была повестка в суд по её заявлению о разводе. Не глядя на него, она ответила:

‒ Ну, так прочти и узнаешь, в чём сложность-то?

‒ Ты дурой-то не прикидывайся! – продолжил он, снова повышая голос. ‒ Почему я узнаю, что моя жена собралась разводиться со мной вот через это? – он потряс письмом перед её носом.

‒ Ну, так ты у нас вечно занят, зачем тебя отвлекать было. ‒ проговорила Лариса, всё ещё стараясь сохранять спокойный тон, при этом нервно покусывая кончик ручки и продолжая делать вид, что занята какими-то подсчётами. Но, несмотря на все её старания не терять самообладания, Дмитрий всё же уловил эту нотку язвительной иронии в её словах, и это взбесило его ещё больше. Он резко схватил её за плечо и развернул к себе:

‒ Смотри на меня, когда я тобой разговариваю!

Лариса подняла на него глаза: Дмитрий порывисто дышал, смотря на неё взбешённым взглядом. Лицо исказилось от злости, на лбу пульсировала жилка. Ей стало совсем не по себе. Она прекрасно знала, что он может не только наорать, но и ударить, если был разозлён. Но из последних сил она старалась не выдать свой страх.

‒ Тебе, бля, какого хера не хватает? Бабок мало? Зажралась совсем? – он вытащил из кармана джинсов тысячную бумажку, скомкал её и швырнул ей в лицо. Лара инстинктивно отклонилась и зажмурилась, но бумажка всё равно попала ей по щеке. Она стиснула зубы. Выдохнула.

‒ А ты думаешь, денег дашь, ‒ начала она медленно, поднимаясь со стула, ‒ и я заткнусь и хвостиком вилять от счастья начну, как собачка ручная? А ты будешь делать, что хочешь? – она с силой сжимала ладони, пытаясь умерить мелкую нервную дрожь. ‒ Бухать с дружками своими, шляться полночи неизвестно где? – уже чувствуя, что не может больше сдерживаться от давно накопившейся ожесточённости, обиды, злости, она порционно стала выплёскивать всё, что так давно замалчивала.

‒ Не твоё дело, сука! – проорал он, но скорее уже не от того, что бесился, а от того, чтобы не показать, насколько он ошарашен её неожиданным нападением. Он невольно отступил к двери. Лара уже поняла, что он слегка растерялся, и продолжила:

Она всплеснула руками, искусственно улыбаясь и смотря на него в упор. ‒ Да у меня, куда не глянь – всё не моё дело! У одного тебя дела есть, только жены и ребёнка они не касаются!

‒ Ёб твою мать, да ты вообще радоваться должна, что я на тебе женился! А она тут выпендривается! ‒ ноздри раздувались от бешенства, глаза не мигая смотрели на неё.

Её больно уязвило это, но она старалась не показать ему, что на самом деле чувствует, стоя прямо напротив него, уперев руки в бока и криво усмехаясь:

‒ Ах, я, значит, молчать в тряпочку должна была! А на кой ты женился-то вообще, позволь тебя спросить? Я тебя насильно туда не тащила! Ты сам предложил, между прочим! Или ты думаешь, если б ты отказался, я б тут перед тобой ползать стала и умолять! ‒ она уже почти что дошла до состояния истерики из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться на визг.

‒ Заткнись, сука! ‒ а он уже вопил во весь голос. Так, что даже на улице стало слышно, как они ругаются. ‒ Я тебя, блять, спрашивать не собираюсь, что мне делать и как!

‒ Вот и я не собираюсь тебя спрашивать! – выбрасывала ему слова в лицо Лариса. ‒ В повестке время и место обозначены! Я тебя избавлю скоро от своего, точнее, нашего со Светкой присутствия в твоей жизни! Не понимаю, чем ты недоволен!?

‒ Учти, ты от меня ни хуя не получишь! – орал Дмитрий. ‒ Ишь ты – голос она подать решила! Даже не думай про раздел имущества: с чем была, с тем и останешься! – он перевёл дух, несколько раз сжал и разжал кулаки. ‒ На ребёнка я, так и быть, штуки две давать в месяц буду. А тебе ни хера не дам, ясно? – приблизившись вплотную к её раскрасневшемуся от ярости лицу, отчеканил Дмитрий.

Лара вздохнула и прошипела:

‒ Катись отсюда! И не смей ни ко мне, ни к ребёнку приближаться! Чтоб я тебя до суда не видела! – она подошла к двери на улицу, распахнула её и крикнула:

‒ Вали, давай! Дорогу на выход знаешь!

Дмитрий схватил конверт, скомкал его и запустил в Ларису со злости, но не попал. Выругавшись, он быстрым шагом пошёл к двери. Долбанул по ней кулаком, и дверь с треском стукнулась об стену и отскочила обратно.

Дмитрий буквально вылетел из палисадника. Сел в машину, хлопнул с силой дверцей, повернул ключ, резко нажал на газ, машина дёрнулась вперёд носом и заглохла. Он от злости и досады стукнул руками об руль, беззвучно матерясь. Потом посидел немного, откинувшись на подголовник. Достал зажигалку и закурил. Потом ещё раз повернул ключ. Уже спокойнее нажал на газ и покатил в сторону шоссе.

Лариса несколько минут стояла у приоткрытой двери, обхватив себя руками. Её трясло, а руки были противно-ледяными. Она знала, что разговор не будет лёгким. Как бы она ни храбрилась, она была напугана и взвинчена до такой степени, что на ладонях выступил липкий холодный пот, а щёки, наоборот, пылали.

«Да-а, если б это было не в моём доме, я б, наверно, ни в жизнь не решилась бы так с ним разговаривать! Кто его знает, что ему могло в голову со злости стукнуть? А ведь не ожидал, сволочь, что я ему начну всё высказывать! Думал, я показухой с этим заявлением занимаюсь? Чтоб его повоспитывать? Хренушки! Меня до чёртиков всё достало! Ненавижу его! Ненавижу!» ‒ она сжала пальцы так, что костяшки побелели.

В этот момент заплакала Светланка. Лариса очнулась от своих мыслей и пошла к дочке. Машинально вынула её из кроватки и стала тихонько покачивать, ходя по комнате.

«Слава богу, никого дома не было, пока мы тут орались! ‒ подумала она. ‒ Хотя сегодня всё равно придётся своим сказать, что и как», ‒ Лариса вздохнула и посмотрела на Светланку – та уже снова посапывала, сжимая в руке краешек распашонки.

Лариса положила её обратно в кроватку и подошла к тумбочке, стоявшей у стены, между двух окон. Она открыла дверцу, порылась рукой, и достала фотоальбом и пачку фотографий в полиэтиленовом пакетике. Вынула снимки из пакета и стала их рассматривать по очереди: это были их с Дмитрием фотографии со свадьбы. Она уже давно собиралась завести альбом, чтобы сложить туда свадебные фото, а вот всё что-то как-то не досуг было. А теперь, получается, было уже и ни чему.

Разорвала их и бросила в обувную коробку, которую вытащила из-за шкафа.

Она облегчённо вздохнула, как будто избавилась от какой-то неприятной, тяготившей ноши, и улыбнулась, постукивая пальцами по крышке коробки. Положила её в мешок для мусора, завязала и сунула в помойное ведро, чтобы мама не увидела и не вытащила обрывки обратно, чтобы потом склеить. Так уж она считала, что воспоминания должны храниться. Неважно, как потом повернулось в жизни. Ведь эти моменты были связаны с чем-то хорошим и памятным. Но Лара её точку зрения сейчас не разделяла.

Пора было будить Светланку, кормить и идти гулять.