Читать книгу: «Снегири»

Глава 1.

– Можно спросить? Далеко мы едем?

Это меня спросил Гриша, мальчик лет десяти. С недавнего времени мой слуга. Гриша, до того как я его спас, а затем и выкупил, был крепостным. Хозяйское имение он не покидал, поэтому находиться в дороге, а тем более – в поезде, ему было непривычно и некомфортно. Впрочем, в своей прошлой жизни о комфорте он и мечтать не мог.

– К утру приедем, – успокоил я его. – А едем мы к графу Забелину…

На этой фразе я замолчал, поскольку Гришка вдруг подскочил, будто его ужалили, вытаращил глаза, и – я был уверен – уже начал продумывать план побега.

–Что не так? – спросил я нарочно равнодушным голосом. Поскольку, разумеется, обо всем догадался.

– Боюсь, – жалобно сказал Гришка. – Он же колдун.

– Он нас в гости пригласил, а не в качестве еды на обед… – возразил я. А затем уже запоздало, про себя, вспомнил содержание его коротенького письмеца. Которое состояло всего из одной строчки: такого-то числа жду на обед…

А может – он действительно позвал меня в качестве еды?

Я посмотрел в окно, за которым была лишь темнота да сугробы. Улыбнулся своему отражению в стекле. Затем – вновь повернулся к Грише.

– Болит еще? Давай-ка я гляну.

Было неприятно осознавать, но Гриша меня боялся. Со своего сидения он встал нехотя (просто не посмев меня ослушаться). И, пока подходил ко мне и задирал рубашку – смотрел на меня напряженно, будто на льва, готовящегося его растерзать.

– Ну, ну, – успокоил я его. – Я же тебе ничего плохого не сделал. Прошлая твоя жизнь позади, скоро все забудется… Посмотри-ка, какие часы у меня есть? Серебряные. Красный камень в центре называется рубин, а по бокам синие – это сапфиры…

Я мысленно похвалил себя за то, что когда-то освоил азы гипноза. На часы Гриша посмотрел с интересом, поскольку никогда не видел драгоценных вещей так близко. Я же начал медленно раскачивать их наподобие маятника из стороны в сторону, и пристально наблюдал, как они отражаются в расширяющихся его зрачках.

– Спи, Гриша. Все забудется. Скоро останутся лишь смутные, обрывочные воспоминания…

После того, как он провалился в полусонное состояние, я осторожно потрогал шрамы на его спине. Крепостная Гришкина жизнь была далеко не сахар. Его секли плетью. Просто по причине того, что у его хозяина было дурное настроение. И засекли бы до смерти, если бы я волей случая не оказался рядом. Теперь же я мазал эти шрамы специальной мазью, и они постепенно заживали.

А заживет ли до конца его психика?

Гришу я решил сделать своим слугой. Всяко это будет лучше, чем жизнь в поместье у психопата. А мне помощник понадобится. Я это чувствовал своей интуицией, которая меня не подводила.

И для чего же я понадобился графу Забелину?

Минут через тридцать Гриша очнулся из своего забытья. Мы попили чай, посмотрели в окно, за которым продолжала буйствовать метель…

– Хочешь что-то попросить? – спросил я Гришу, заметив, как он буравит меня взглядом.

– А он самый сильный колдун?

– Кто? Граф Забелин? Не самый. Но он король. Давай-ка я тебе подробнее расскажу, пригодится.

Я достал из кармана колоду карт. Разложил их на столике.

– Вот смотри, – я взял в руки шестерку, семерку и восьмерку. – Это – простые люди. Колдовать не умеют, вещих снов не видят, будущего не знают. Таких – большинство.

Я отложил эти карты в сторону, взял в руки девятку и десятку.

– Эти – тоже простые люди. Но! Они иногда могут предчувствовать важные события. Это называется – интуиция. Два-три раза за жизнь могут видеть вещие сны. Таких людей не очень много, но это еще не колдуны. – Я на секунду задумался. – Пожалуй, меня можно отнести к полноценной девятке, или слабенькой десятке.

Я отложил в сторону и эти карты. Взял в руки валета, даму и короля.

– А вот здесь начинается самое интересное! Иногда, очень редко, рождаются необычные дети. Колдуны. Чаще они рождаются в колдовских семьях, но бывает, что и в обычных. Мальчиков называют Валетом, или Принцем. Девочек, соответственно, называют Дамами, или Принцессами. В колдовском плане принцессы очень (очень!!!) сильнее принцев. В обычном, физическом плане, разумеется, сильнее мальчики.

– Принцесс мало? – спросил Гриша. Обычные люди колдунов боятся. Однако сказки о колдунах в народе переходят из уст в уста. – Они рождаются реже принцев?

– Нет. Рождается их примерно поровну. Но до взрослого возраста принцессы доживают редко.

Я взглянул ему в глаза. Мысленно произнес: «Ну же, спроси меня – почему? Докажи, что я не напрасно возложил на тебя свои надежды!!!».

Но Гриша задал другой вопрос:

– А принцы живут долго?

– Да.

На этом оба мы замолчали и уставились в окно. Он – задумчиво, переваривая информацию. Я – разочарованно. Я ждал, что он спросит меня о самом важном… О том, кто такие короли. О том, почему принцессы долго не живут. А он просто сидит и смотрит в окно.

Я резко задвинул на окне шторку, от чего он вздрогнул.

– Гриша! Так не пойдет! Я тебя взял в помощники, я на тебя надеюсь, я тебе доверяю! И я пытаюсь подготовить тебя заранее, еще до визита к Забелиным. Нужных вопросов ты не задал, из чего я делаю вывод, что ты меня не слушал.

– Слушал,– отрицательно помотал головой Гриша.

– Тогда ответь мне, почему принцессы долго не живут?

Гриша несмело поднял на меня глаза.

– Потому, что их убивают принцы, чтобы стать королями?

– Правильно, – обрадовался я. – Как догадался?

– Вы не сказали, как становятся королями.

– Все верно. Есть и другие способы, но чаще всего принцы убивают принцесс и переходят в разряд королей. Что удивительно – если принц убьет принца, то королем он не станет. Почему – никто не может объяснить. Однако помимо этой опасности есть и другие. Например, в народе существует глупое поверье, что если сжечь даму – можно быстро и без усилий разбогатеть.

– А это неправда? – с интересом спросил Гриша. Об этом поверье он тоже слышал.

– Чушь полнейшая! Но некоторые в него верят и всю жизнь посвящают охоте на Дам-принцесс. Есть еще просто похитители. Те, кто крадет принцесс и требует выкуп.

И вновь я умолк, чтобы посмотреть – задаст Гриша нужный вопрос или нет.

– Принцев тоже крадут?

«Молодец!»,– мысленно похвалил я его. А вслух сказал:

– Тоже. Но гораздо реже, и выкуп за них требуют меньше. Все дело в том, что пока Дама-принцесса живет вместе с отцом (то бишь магом – королем), его сила возрастает многократно. От принцев такого эффекта нет. Как видишь – принцессе даже из дому лучше не выходить. Опасно. Их отцы стараются их и не выпускать. Не от большой к ним любви, просто так выгоднее. Замуж их, разумеется, не выдают. Кто же отдаст в чужой дом такой источник силы? А чаще всего их даже из комнаты стараются не выпускать. Отсюда взялись все сказки, где героиня-принцесса живет в темнице или заперта в башне. Да так оно и есть… Но даже и в запертой на сто замков комнате принцессы долго не живут… Такова их судьба.

Я закончил рассказ. Посмотрел в окно. Вьюга, наконец, улеглась, и начало светать. Поезд плавно скользил по рельсам, и его мерное тук-тук начало убаюкивать.

– Так. Вопросы будут?

Мой слуга кивнул.

– Туз. В карточной колоде ведь есть еще и туз. Вы про него не рассказали. Это самый сильный маг-король?

– Говорят – да. Но я таких не видел, и откуда берутся – не знаю. Еще что-нибудь?

– Снегири,– сказал он почти шепотом. – Вы не сказали про них…

– Снегири – это наша большая проблема. И людей, и колдунов. И, опять же, особая опасность для принцесс… Давай-ка, дружок, мы поспим хоть пару часов. Сон морит, сил нет. На бок ложись, спину пока береги…

Глава 2.

И приснился мне сон.

На берегу реки, покрытой коркой льда, стояла девушка. Волосы ее были бело-золотистые, заплетенные в длинную косу, доходящую ей почти до коленей. Кожа у нее светлая, как из фарфора. Рост высокий, кажется – на голову выше меня, а фигура крепкая, но ладная. И глаза: темно-карие, похожие на вишни.

Я точно знал, что эта девушка – принцесса. И лица, и фигуры у всех магов всегда были … «породистыми». Отличающимися от обычных людей. (И люди, даже впервые увидев их, понимали – КТО стоит перед ними!) Очень часто у всех колдунов имелась крупная родинка на лице. Была она и у принцессы.

Итак, девушка стояла на берегу, и смотрела прямо на меня. Глаза ее прожигали меня насквозь, и от одного ее взгляда хотелось бежать без оглядки… И во сне мне показалось, что ничего ужаснее, чем эта принцесса, я в жизни не видел!

Кажется, я закричал и проснулся. А может и наоборот – сначала проснулся, а затем закричал.

Гриша смотрел на меня удивлено. Внимательно.

– Что с вами? – спросил он.

– Пустяки, – махнул я рукой. – Сон дурной приснился.

В глубине души я понимал. Этот сон вещий. А значит – хлопот с новым делом будет предостаточно. Чтобы себя хоть как-то отвлечь, я спросил:

– Пока я спал, ты поразмышлял о моем рассказе про колдунов? Не возникло ли у тебя еще вопросов?

Парень кивнул.

– Один. Если принцессы такие сильные – почему они не сопротивляются, когда их похищают и убивают? Могли бы заколдовать своих обидчиков – и всего делов…

– И снова ты зришь в корень, – похвалил я. – Для колдовства Даме нужны свободные руки. Достаточно застать ее врасплох и связать – и она уже ничего не сможет сделать… По крайней мере – мне так объяснил один колдун. Но на самом деле я, как и большинство простых смертных, мало что о них знаю.

***

Мы приехали в усадьбу Забелиных ближе к полудню. С поезда нас встречал местный конюх на лошади. В его внешности не было ничего примечательного: обычный крепкий деревенский мужик в тулупе, валенках и меховой (изрядно поношенной) шапке. Лицо его раскраснелось от ветра и мороза, и тоже выглядело поношенным, что неудивительно: обычный люд от тяжелой работы выглядел стариками уже годам к тридцати пяти.

– Доброго утречка, господин Туйчиков, – поздоровался конюх. А затем поклонился, не забыв при этом снять шапку с уже поседевшей головы.

– Доброе.

Я тоже кивнул головой и слегка поклонился. Отчасти потому, что простые люди от «господ» вежливые слова и жесты видят редко. А потому – запоминают, а затем – начинают уважать (не на словах, а в самой душе) и оказывать всяческое содействие. Которое мне уж точно пригодится! А отчасти… Мне всегда искренне было жаль этих простых людей, гробящих всю свою жизнь, все свое здоровье на своих – часто жестоких, никчемных и психопатических – господ-благодетелей.

Из таких же простых был и я. Вот только мне посчастливилось выбиться в люди, но такой счастливый билет выпадает не каждому. К сожалению…

– Как звать тебя? – спросил я, усаживаясь в открытые сани и укрываясь медвежьей шкурой.

– Василий… Ой, – ему, видимо, неловко стало за то, что он представился господину полным именем, поэтому он смутился. – Васькой барин кличет…

– Ну что ж, Василий. Помоги Грише с чемоданами, да поедем знакомиться с вашим барином.

Ехать по морозу в санях было приятно. Серенькая лошадка по снегу мчалась резво, поэтому в дороге мы не задержались. Иные участки вблизи леса мы и вовсе преодолели с рекордной скоростью. Гриша от этого был в восторге, а вот я – нет. Было ощущение, что конюх чего-то боится.

Волков? Хорошо, если так. А если снегирей?

Дом Забелина стоял в стороне. В этом не было ничего удивительного, колдуны старались селиться вдали от деревень. Отчасти – берегли свое энергетическое поле. Отчасти – на пустынном месте у них был простор для магических тренировок. А отчасти – потому что простые люди колдунов не жаловали. Помню, был случай, когда люд взбунтовался и убил колдуна, а дом сжег. Но такие случаи были единичными.

Сначала мы увидели забор. Высокий, мрачный. Такому забору позавидовала бы иная оборонительная крепость. Мысленно я попытался представить себе – что же нас ждет за этим забором? В голову пришло нечто холодное, унылое. И – страшное.

И когда я успел стать таким впечатлительным?

Потом, когда уже мы оказались по другую сторону забора, я убедился, что моя интуиция меня не подводит.

Дом был бревенчатым, большим, трехэтажным. Потемневшим от времени. Наверное, он был добротным и дорогим, но точно не был изящным и не имел ничего общего с современными усадьбами в европейском стиле, модными сейчас у богачей.

Сени просторные, но заваленные всякой рухлядью, среди которой особняком стояли три деревянных бочки, наверняка – с квашеной капустой. Сразу за сенями – большая комната со стоящим посередине длинным деревянным столом, за которым сидели двое мужчин.

Один из них – высокий и неимоверно худой, с жидкой бородкой и большими очками на носу. Второй – крепкий мужик среднего возраста в просторной цветастой рубахе и с румяным лицом. Оба мужчины до нашего прихода вели какие-то подсчеты, склонившись над бумагой, а когда мы вошли – удивленно уставились на нас.

– Господин Туйчиков? – Румяный встал, распахнул руки, будто хотел меня обнять и расцеловать. Но – ограничился лишь рукопожатием, от которого я постарался не поморщиться. – Ждем вас, рады, готовы всячески…

– Очень приятно, – поспешно кивнул я. Поскольку мужчина явно не привык к галантностям, и уже не знал, как продолжить слова, и что же он для меня «готов всячески…». – Иван Александрович меня зовут. Это – мой слуга Гриша.

Гриша снял шапку и поклонился до пола. Румяный на него даже не взглянул.

– А вы – граф Забелин? Ефим Ефимович?

– Трофим Ефимович я, – ответил румяный. – Ефим, хозяин этого дома, мой родной брат. А я в гостях у него.

Это, – он кивком головы показал на очкастого, – помощник наш. Гаврила Романович. Все дела брата ведет. Тоже – готов оказать вам всякое содействие, если понадобится…

– А где же хозяин?

– Отдыхает в своей комнате, – вздохнул Трофим. – Ночь не спал, мигренью мучился. Велел вас встретить, накормить, проводить в комнату, оказать…

– …всяческое содействие, – устало продолжил я, уже не заботясь – выгляжу я учтиво или нет, так меня достала эта фраза. Да, начало не очень приятное. Обычно, когда меня срочным порядком выдергивают из отпуска и зовут примчаться, сам хозяин ждет – не дождется еще у поезда. А тут…

– А госпожа принцесса? Она дома? С ней я могу увидеться?

Трофим Ефимович замялся. Попытался что-то промямлить.

– Да не подбирайте слов,– махнул я рукой, – Я понял – только после разговора с хозяином и в его присутствии.

– Вы не обиделись? – обрадовался Ефим.

– Нет. Это – обычное дело. Я привык.

Я слукавил. На самом деле из колдунов вживую я общался только с несколькими валетами. В доме короля и принцессы я был впервые, практически ничего не знал ни об их быте, ни об их способностях (как и большинство простых смертных), и до сих пор считал недосягаемой высотой то, чтобы они обратились за моими услугами.

– Давайте так договоримся: вы нас проводите в нашу комнату. И туда же подайте еду. Ничего особого не надо, – это я сказал служанке, которая стояла тут же в сторонке, – просто несите то, что есть приготовленного на кухне. И чай горячий обязательно. – Я вновь повернулся к Ефиму. – Пару часов мы отдохнем, а к обеду спустимся.

«Надеюсь, к этому времени ваш хозяин соизволит до нас снизойти», – это я произнес уже про себя, пока поднимался по лестнице наверх.

Глава 3.

Комната оказалась просторной и уютной. Выглядела она добротной, сделанной на века. Как и все здесь. Большое окно, из которого была видна часть двора. Возле окна – дубовый шкаф. Рядом – большой кованый сундук. Посередине – деревянный стол, покрытый белой скатертью, рядом – три некрашеные табуретки. И кровать – большая, почти на полкомнаты.

Я скинул с себя верхнюю одежду и обувь. Посмотрел в окно. Затем, лег на кровать и с наслаждением вытянул затекшие ноги.

– Хорошо здесь, – весело сказал я.

Гриша снял сапоги. Затем, скинул с себя тулуп и шапку, аккуратно примостил их на крышке сундука. Несмело спросил:

– Господин… Можно я тоже прилягу?

– Можно, – кивнул я.

Разумеется, Гриша лег не на барскую кровать, а на сундук. И тоже блаженно вытянул ноги.

– Устал? – спросил я. – Привыкай. Мне приходится часто ездить. Ты теперь будешь ездить со мной. Ты не против?

Вопрос был риторический. Слуга не может выбирать – хочет он что-то делать, или не хочет. И все же я видел, что на лице его появилась самая неподдельная улыбка.

– Нет, барин. А что я должен буду делать?

– Что я скажу. Не волнуйся, ничего плохого и непосильного я от тебя требовать не буду. Пока что – просто наблюдай. Если что-то покажется интересным или странным – говори мне. Тайком говори, когда никто посторонний не слышит. Итак, как тебе здесь?

Гриша пожал плечами.

– Прохиндей.

– Кто? Трофим?

– Оба. И он, и помощник его. И вы бы с них деньги лучше наперед получили, не дожидались, пока дело будет сделано. Иначе потом «спасибо» скажут, а денег не дадут…

Я кивнул. Гриша был умен не по годам. Впрочем… Барские дети к десяти годам знают манеры, арифметику и языки. Крепостные дети к десяти годам знают ЖИЗНЬ!

– Ты прав. Приму к сведению. Как думаешь, Трофим Ефимович часто гостит у брата? – Я встал с кровати, подошел к окну. За окном шел мелкий снежок. Удивительно, но кроме Василия, кормившего на улице лошадь, других слуг я больше не увидел.

– Часто. Я думаю – он почти и не вылазит отсюда. Я думаю – ничего своего у него и нет, на всем братьёвом он живет.

И вновь я был согласен со своим слугой. Виноват ли в этом Трофим? Виноват ли в том, что наследство родителей досталось не ему, а его брату? А почему, кстати? Потому что тот – колдун? И не обозлился ли после такой несправедливости Трофим на Ефима?

В дверь постучали. Вошла та же служанка, принесла поднос с тарелками, в которых оказалось жареное мясо (пахло оно очень вкусно), хлеб, каша. Затем, она принесла две чистые кружки и большой чайник – только что закипевший.

– Кушайте, барин, – вежливо сказала она. – Чем богаты… Если не кушаете вы такое, то я на кухне могу приказать…

– Да кушаем, кушаем, – поспешил я ее успокоить. – Садись за стол, Гриша. Я все кушаю, и не барин я вовсе. – Видя, что служанка собралась уходить, я сказал: – Постой-ка. Как звать тебя?

– Дуня.

– Вот что, Дуняша. Присядь-ка ты с нами, – я подвинул к ней табурет, – и расскажи нам о своих хозяевах.

Дуняша покраснела. Взялась за ручку двери, начала что-то мямлить.

– Дверь закрой, – тихо, но твердо сказал я. Быть жестким я не любил, но часто в моей работе это было необходимостью. – Сядь. И расскажи.

– Не велит барин сплетничать о них… Да если он узнает…

– Никто об этом не узнает, я обещаю. Ну?

– А что же рассказывать? – растерянно спросила она. Но на табуретку все же села.

– Все, что придет в голову.

– Ох… Барин наш, Забелин Ефим Ефимович… Разболелся совсем… Мучается, злится…

– Чем болеет? – удивился я. Насколько мне было известно, колдуны болеют редко. Впрочем, повторюсь – простые люди о них знают очень-очень мало.

– Знамо чем. Старостью.

– Он же колдун. Разве он не может улучшить себе здоровье?

– Да кто же его знает! – пожала она плечами. – Я слышала, как он объяснял Гавриле Романовичу, помощнику своему… Говорил, что дух его еще крепок, а тело поизносилось. Говорил, что тело, как и одёжку, можно, конечно, подлатать. Заштопать, где совсем тонко. Да только то же самое, что и с одежкой будет – расползутся все заплаты рано или поздно, да выкинуть придется. Ему ведь лет много. Трофим Ефимович, ихний брат, говорит, что тот помрет к весне или к лету. Не ладят они. Грызутся постоянно.

– Из-за чего?

– Так из-за денег. Ефим Ефимович говорит, что Трофим на его шее сидит. А Трофим говорит, что Ефим – не кощей бессмертный. Чтобы над своими богатствами не трясся, для брата не жалел.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, братья враждуют.

– Нет, – замотала головой служанка. – Не враги они. Мне кажется, что они так – просто ворчат. Друг дружку попрекают, просто потому что заняться им нечем. А в душе-то любят друг друга.

Да, такое в семьях тоже часто бывает.

– А принцесса?

Как и положено простым смертным, Дуняша на этом слове вздрогнула.

– Ксения? А сидит себе в своей комнате целыми днями. Почти никуда не выходит.

– Боишься ее?

Дуняша кивнула.

– Побаиваюсь. Нет, вы не подумайте, она хорошая! Добрая. Иногда даже – ласковая. Ни разу грубого слова мне не сказала… Вот только люди ведь разное о них говорят.

О них – значит, о колдунах. А особенно «люди» судачат о принцессах. Пересказывают друг дружке, что те из девушек пьют кровь, и одним взглядом крадут красоту. Умом я понимал, что все это бабские сказки, но и доказать обратное тоже не мог. Увы, о магах мы, простые смертные, знали очень мало (кажется, я об этом уже говорил).

– Я к ней лишний раз стараюсь не заходить, да и отец ее не любит, когда к ней кто-то заходит. Тем более – сейчас. Ну да он вам и сам расскажет скоро…

***

Ефим Ефимович снизошел до нас часам к двум дня. Точнее – он оставался у себя в кабинете, который иной раз, как я предполагал, служил ему и спальней.

Нас позвала та же Дуняша, которая, смущаясь, поведала, что хозяин ждет меня.

– Иван Александрович, – раскинул он руки наподобие своего брата, как только мы с Гришей вошли. – Рад, очень рад. Проходите, присаживайтесь. Уж не обессудьте, я приказал обед нам здесь накрыть. Чтобы не было посторонних глаз и ушей. – Он жестом указал на стол, на котором стояли разные кушанья – гораздо разнообразнее тех, что мы ели утром, но все равно – простые. Кстати, была здесь и квашеная капуста, бочки с которой я заприметил в сенях еще утром. – А это что же с вами за юноша? – Забелин подозрительно посмотрел на Гришу.

– Слуга мой, – ответил я, садясь за стол. – Ему всецело можно доверять, – поспешил я его успокоить. – Так что у вас за срочное дело?

Граф Забелин был стар. Загорелая с лета кожа на его лице была сморщена, и Ефим Ефимович был очень похож на длинный тощий изюм, по какой-то нелепой случайности облаченный в недурной, но тоже изрядно состарившийся, костюм. По его поведению было видно, что граф сильно смущается и волнуется.

– Да вы угощайтесь, – торопливо пробормотал он. – Кушайте. И слуга ваш пусть тоже… Я понимаю, вы молодые… Энергии вам много надо. А дело вот какое. У меня есть дочь. Ксения. Она несколько необычна, если вы понимаете, о чем речь…

– Понимаю, она – принцесса?

– Да, – кивнул граф как-то обреченно. – От этого и все проблемы.

Я усмехнулся.

– Обычно о принцессе в доме мечтают. Точнее – о выгодах, с этим связанных. И уж точно не называют это проблемой.

– Да бросьте, – рассержено махнул граф рукой. Сейчас он больше напоминал милого беспомощного старика, а не всемогущего колдуна. А был ли он таким в действительности?

Этот вопрос я тут же и задал.

– Вы – колдун?

– Был когда-то, – кивнул он. – А теперь, как видите, от меня осталась лишь высохшая обертка. Да я бы и умер уже давно, если бы Ксения не жила рядом и не питала меня… – Он вдруг подскочил со своего места и схватил меня за руку. – Спасите ее, умоляю! Я старый, меня не жалко! А она не должна умирать…

Я ни черта не понял из этого монолога. Но я отчетливо видел, что на лице графа появилось смущение и… страх?

– Подождите. Давайте подробнее. Вы позвали меня затем, чтобы я ее спас. От чего?

– От снегирей. Я маг, я могу предвидеть события. Я в своих видениях увидел, как снегири нападают на наш дом. Как ломают забор и ворота, как вгрызаются в горло лошадям, как разрывают на части сторожевых псов… Ой, – спохватился он, – я увлекся. Надеюсь, вы не испугались?

Честно говоря, я настолько привык к тому, что люди склонны все преувеличивать, что не особо испугался. Мельком я глянул на Гришу. Удивительно, но и он не испугался. Его в данный момент больше интересовала еда на столе.

– Вы знаете, когда они придут? – спросил я графа.

– Дня через два – три.

– Хорошо. Еще вопрос к вам. Мы знаем, что снегири – это по сути люди, которые погибли (или их убили) на улице в мороз, а затем тело их занесло снегом… Пока все верно?

Оказываясь в обществе колдунов, я старался ненавязчиво вытянуть из них побольше информации об их потустороннем мире. В дальнейшем эта информация мне очень пригождалась.

– Верно, – кивнул колдун. – Это простые люди, которым не посчастливилось умереть внезапно. Да, для того, чтобы стать снегирем, смерть должна быть быстрой. Тогда душа не успевает понять – что произошло, и остается на какое-то время в теле. На морозе их тело как бы законсервировалось, закоченело, а снег укрыл от всяческих повреждений. Потом, как говорят, этих мертвецов – подснежников нашел один недобросовестный колдун. И оживил. Затем, поняв, что может оживлять таких мертвецов, он целенаправленно начал бродить по округе в поисках тел. Теперь он живет в лесу со своей мертвой армией. И держит в кошмаре всю нашу округу. Да вам это, наверняка, известно. Об этом трубят на каждом шагу, а нападениям снегирей на деревни посвящены обычно первые полосы газет.

Я кивнул. Действительно, практически в каждой газете на первой странице сообщалось, что снегири в очередной раз загрызли скот в таком-то селе, а то и убили кучера, который слишком медленно ехал по лесу.

– Зачем он их оживляет? Какая у него цель?

– Хочет власти и признания, зачем же еще? Пока – в пределах нашего края. Но если он соберет большую армию своих мертвецов – может захватить и весь мир.

– Так вот вопрос: для чего снегири нагрянут именно к вам?

– У нас богатый дом. Много магических вещей, да и простых драгоценностей – я думаю, что любому магу пригодится и то, и другое. Еще – лошади и собаки. И слуги. Снегири питаются свежей кровью и живой плотью. Вы ведь знали об этом?

Я ясно видел, что граф что-то не договаривает. Граф Забелин погладил Гришу по голове, протянул ему пирожок, на который Гриша все время поглядывал, но не решался взять.

– И мы с Ксенией – желанная добыча любого мага. Особенно – она… Из любого колдуна, если взять его в плен (а из принцессы – особенно!) можно тянуть силу бесконечно… Отсюда и проблема. Вы меня понимаете? Вижу, что понимаете, вы ведь десятка.

– Вы думаете? Я все гадал – девятка или десятка…

– Полноценная десятка, не сомневайтесь, – уверил Забелин. – Еще их может интересовать наш дом. Снегирям все равно – они могут ночевать и на улице. А вот колдун – тот явно хочет жить в комфорте. Мой дом стоит особняком, вокруг лес. Он может стать для него идеальным пристанищем.

– И последний маленький вопросик: для чего вам я?

Граф усмехнулся.

– Удержать армию снегирей за воротами, не позволить им пройти в усадьбу вы вряд ли поможете, – сказал Забелин очевидную мне вещь. – Мы постараемся это сделать вдвоем с Ксенией. Это будет трудно: во мне своих сил почти не осталось. Принцесса по своей природе не может использовать свою энергию в полной мере. Поэтому она будет питать меня – как батарейка – а я буду защищать наш дом. В этом вопросе ваша помощь не понадобится. Но мне нужно будет сосредоточиться на снегирях. В этот момент для домашних я буду уязвим, пожалуй – в первый раз в жизни. Не хотелось бы, чтобы кто-то воткнул мне нож в спину.

– Трофим Ефимович? Управляющий? Кто-то из слуг?

– А может и все разом! – кивнул граф.

Еще минут пять мы поболтали с графом ни о чем. Я – пытаясь понять, о чем же очень важном для него умолчал Ефим Ефимович. Он – чтобы Гришка (было видно, что графу он понравился) не торопясь доел свой пирожок. Наконец, мы встали, и, поклонившись, направились к двери.

Глава 4.

Слуга мой устал. Он мне, разумеется, не жаловался, но я видел, что ноги он передвигает еле-еле, а глаза его закрываются сами собой.

А ведь спина у него еще не зажила! И сил организму на восстановление требуется гораздо больше.

– Вот что, Гриша, – сказал я, когда мы вернулись в свою комнату. – Ложись-ка спать. Да и я вздремну часок – другой. На кровать ложись, а я – на сундуке умещусь…

Гриша хотел возразить. Но и на это у него не хватило сил.

– На кровать ложись, поспи. Спина на мягком отдохнет.

– А как же…

– А я на сундуке не спал никогда. Хочу попробовать, – соврал я. Когда-то, не так уж и давно, я спал не только на сундуках, но и на голой земле.

Дождавшись, пока Гриша уснет, я сел на сундуке, подогнув под себя ноги, достал из кармана маленькое зеркальце (не магическое, а самое обычное), и по привычке потихоньку начал разговаривать со своим отражением.

– Ну, здравствуй, Ванька – дурачок, бывший голодранец, – поздоровался я с тем, кто смотрел на меня из зеркала. – Вот ты и стал господином, поздравляю! Слуга вот у тебя появился. Люди тебе кланяются, уточняют – что ты кушать предпочитаешь? Смешно, ей Богу! И сильные этого мира за твоей помощью обращаются. Даже колдун Забелин!

Знает ли он, Ваня, кто ты такой на самом деле?!

А если знает – расскажет ли остальным? Если расскажет – конец тебе, Иван Александрович Туйчиков!

Ладно, хватит расслабляться, пора и о деле подумать. Итак, о чем ты, Ваня, узнал за этот день?

Снегири – это, по сути, ходячие мертвецы. Едят живую плоть и кровь, контролировать свой голод, скорее всего, не могут. Управляет ими некий колдун.

Наверное – это сильный колдун, раз другие колдуны его пока не поймали. В газетах заметки о снегирях появились несколько месяцев назад – примерно в середине ноября, после первых сильных морозов. Тогда же появились и слухи о нечистой силе, орудующей в местных лесах. Значит, первые снегири появились в ноябре. А вот значит ли это, что колдун – из местных? Ведь мертвецы не расползлись по свету, а орудуют в одном конкретном месте – то есть, вблизи леса.

Почему колдовское сообщество не соберется, и не уничтожит снегирей? На этот вопрос ответ как раз есть, и он очень прост! Не хотят! Ни короли, ни валеты между собой не дружат. Нет, напрямую они не враждуют, но происков друг дружки опасаются. Стараются друг с другом не встречаться, и селятся специально вот в таких уединенных домах-крепостях, как Забелин. А все для чего? Для того, чтобы скрыть свои слабые места.

Это для простых людей колдуны – всемогущие существа. А по факту один колдун, которого все считают всемогущим, может оказаться гораздо слабее другого. Вот приедешь к такому колдуну, а им окажется немощный старик, который закусывает пирожки квашеной капустой и боится, что родной брат воткнет ему нож в спину… Короче, колдуны, видимо, считают, что пока проблема не коснется их напрямую – решать ее не нужно. Авось – кто-то другой ее решит…

Граф Забелин чувствует, что через два-три дня снегири нападут на его дом. И во всеобщей суматохе боится стать жертвой кого-то из близких. Легче было бы, если бы он назвал своим врагом кого-то одного. Но нет! Старик не доверяет всем! А почему? Надо бы разобраться, собирается ли кто-нибудь из них причинить вред хозяину, или это его фантазии.

Трофим Ефимович, брат колдуна. Крепкий мужик лет сорока пяти. Закоренелый алкоголик. А еще – картежник, в этом можно быть уверенным. И бабник – это видно по его наружности. Трофим явно злится на брата из-за наследства. Еще бы! Росли в равных условиях, а потом одному досталось все, а другому – ничего. А если бы наследство досталось Трофиму, что тогда? Да пропил и промотал бы он его за пару лет. А так – может жить в доме брата на всем готовом, поскольку уж брат не только не промотал наследство, но и приумножил. Ефим Ефимович его не гонит и не попрекает куском хлеба. Благодарен ли за это Трофим? Вряд ли. К тому же – на гулянки-то своих денег у него нет. А если убить брата, и заграбастать все наследство себе?

Принцесса Ксения, дочь графа. Ее я еще не видел, и даже не представляю, что из себя представляет Дама. О ней надо будет подумать после того, как погляжу на нее (если позволит граф). Однако если опираться на опыт, которого у меня предостаточно… Часто в семьях дети не ладят с родителями. Иногда – настолько сильно, что готовы на все, лишь бы сбежать… А учитывая то, что принцесса круглые сутки находится почти взаперти… Может ли она желать смерти отца? Может.

Слуга Василий. Этого вряд ли нужно опасаться. Простой мужик. В графский дом вовсе не заходит. Из самых близких у него – его лошадки, которых он любит безмерно.

Можно не опасаться также поварихи Клавдии. После завтрака я из любопытства заглянул на кухню. Заодно – поблагодарил за еду. Клавдия вытаращила на меня глаза. Еще бы – слуг обычно за вкусные завтраки, обеды и ужины не благодарят. Особенно – господа. Клавдия – простая женщина, которая в поисках заработка и для пропитания своей большой семьи готова на все. Даже – наняться работать к колдуну, которого в народе все боятся.

А вот Дуняша – темная лошадка. Вся из себя она ловкая, ласковая и правильная. И – хороша собой. Вся-то она ладненькая, кругленькая. Личико милое, хоть и простое. Но чует сердце – во всем у нее свой интерес, и своей выгоды она не упустит. Может ли быть такое, что она крутит любовь со старым графом? Вряд ли. А вот с Трофимом – может. Он – брат хозяина и бабник, а она, как мы помним, везде видит выгоду. Вполне может быть, что Дуняша и Трофим сговорятся, и вместе будут планировать убийство графа.

Недаром же он меня сюда позвал. Значит – чувствует, что его хотят убить!

Кто еще остается? Гаврила Романович, управляющий. Лет ему, как и Трофиму, около сорока пяти. Тощий и длинный, как жердь. Заглянуть ему в глаза не удалось – помешали очки с толстыми линзами. Поэтому и мнение о нем составить затруднительно.

По виду – обычная серая мышь. Не расстается с тетрадкой и счетами. Подсчитывает графские доходы и расходы… Наверняка ворует по мелочи. Да кто же на его месте не ворует? Может ли он планировать убийство графа, чтобы скрыть свои махинации? Вряд ли. Забелин – колдун, он наверняка и сам знает – сколько и когда Гаврила Романович у него украл. А раз позволяет тому оставаться в доме – значит пользы от того больше, чем убытков.

Тогда почему же интуиция полноценной десятки кричит мне о том, что Гаврила Романович опасен? Опасен для меня! Что-то такое смутное крутится в голове рядом с его образом… Но что – не понимаю.

Потом я сам не понял, как задремал.

В поместье Забелиных сны снились яркие, эффектные. Место ли это особенное, или просто во мне разыгралось воображение, я не знал. А снилось мне вот что.

Сначала – темная комната с деревянными лавками и немытыми полами. На одной из этих лавок лежал мальчик – подросток. Волосы у того светлые, прилипли к влажному лбу. Лицо красивое, черты лица правильные. Но выглядит оно теперь изможденным, и все покрыто потом. Глаза у него закрыты, но я точно знаю, что они голубые, умные. Силюсь вспомнить, где я недавно видел это лицо, но во сне этого сделать не получается.

Рядом с мальчиком на коленях (прямо на грязном полу) стоит старик, и по лицу его градом катятся слезы. Я его знаю – это дед Андрей, кучер.

– Не уберег, – бормочет он сквозь слезы. – Что же будет… И его жалко. И себя жалко… Что же будет? Убьют! До смерти забьют. Да и ладно, и поделом мне. Детей жалко, жену жалко. Умрут же… И дом отберут, а нынче морозы какие…

Как же жалко во сне деда Андрея! И самому плакать хочется. Где же я видел этого парня, который лежит сейчас на скамье и, кажется, уже не дышит? Пристально вглядываюсь в его лицо. И все во мне холодеет. Ведь, кажется, что это я лежу сейчас на скамье мертвым. Я – Иван Александрович Туйчиков.

Затем, мне снится другой сон. Вот на поместье нападает стая разъяренных … кого? Людей? Нечисти? Кожа у них белая, будто снег. Глаза остекленевшие. Зубы – как у волков, еле помещаются во рту. Сначала они убивают собак, затем – лошадей. Затем пытаются напасть на графа. Забелин машет руками и всеми силами пытается им помешать.

И вот когда уже с мертвецами покончено, и их тела недвижно лежат на земле, за его спиной возникает тень, и кто-то пытается вонзить в него нож. Пытаюсь разглядеть убийцу, но никак не выходит. Воображение посылает образы тех, о ком я думал перед сном. Здесь и Дуняша, и Трофим, и Гаврила Романович. И принцесса, которой я еще не видел, но из своих снов уже знаю, как она выглядит. Как античная богиня: со светлыми волосами, мраморной кожей и карими глазами-вишнями.

Глава 5.

Как только Гриша проснулся, я отправил его побродить по дому.

Одно из преимуществ детского возраста – тебя никто не воспринимает всерьез. Все думают, что ты еще несмышленый и ничего не понимаешь. Ха-ха, знали бы они, что не всегда это так. Вот я в возрасте Гриши уже многое знал и многое видел. И – везде совал свой нос. Нужно признать, что от этого нос мой частенько бывал расквашен, но в дальнейшем мне это помогло выбиться в люди.

Итак, Гриша прибежал ко мне минут через двадцать.

– Что увидел? Что услышал? – спросил я его.

– Клавдия на кухне ужин готовит, – поведал мой слуга. – Каша и овощи, ничего особенного… – протянул он разочарованно.

– А ты привык к более изысканной кухне? – усмехнулся я.

– Нет, – поспешно замотал он головой. И посмотрел на меня с опаской. А я вздохнул.

– Гриша. Не нужно меня бояться. С нами обоими – и с тобой, и со мной, – жизнь не церемонилась. Оба мы успели хлебнуть горя. Я не буду таким, как твой прошлый хозяин. Поэтому можешь говорить мне все, что думаешь, не боясь, как я отреагирую на это. Так будет даже лучше. Договорились?

Гриша кивнул, и несмело мне улыбнулся.

– Продолжай, – велел я.

– Видел, как Гаврила Романович от Трофима прячется.

– Каким образом? – удивился я. – В шкафы, что ли, залазит, чтобы тот не нашел?

– Ага, – кинул Гриша. – Сначала просто по комнатам бегал, а потом и вправду в шкаф залез.

– И что?

– Нашел его Трофим. Угрожать стал.

– А что конкретно говорил?

– Про подсвечник что-то… Говорил – если Гаврила Романович его не отдаст, то он расскажет брату… а что именно расскажет – я не услышал.

Гриша виновато поглядел на меня.

– Ничего страшного. Я примерно понимаю, о чем он может рассказать. Еще?

– Дуняша ходила к принцессе. Я саму принцессу не видел, – тут Гриша с сожалением вздохнул, поскольку ему было любопытно на нее взглянуть, – но через дверь слышал, что она приказала Дуняше подать ей ужин в комнату. А как думаете, принцесса тоже будет кашу с овощами есть?

– Понятия не имею, – улыбнулся я. – Думаешь, принцессы едят что-то другое?

– Понятное дело. У нашего барина дочки ели конфеты. Это такие маленькие штучки, очень вкусные. Я как-то стянул одну, когда одна из дочек в истерике билась из-за того, что другая ее кукле голову оторвала…

И вновь он осекся и посмотрел на меня. Понял, что сболтнул лишнего.

– Если дело хорошо закончится, куплю тебе конфет, – добродушно пообещал я. Да когда же он перестанет меня бояться?!

– Так что я думаю, что принцесса ест только конфеты и пирожные всякие, – продолжил Гриша. – А граф плачет…

– Подробнее, – попросил я. Эта информация уже была интересной.

– Он в дальней комнате сидит в кресле и плачет. И бумажку какую-то держит перед собой.

В дальнюю комнату я и пошел. Тайком следить за графом не хотелось. Да и не стоит забывать – он колдун, и может чувствовать меня за версту. Поэтому я постучал в приоткрытую дверь, и лишь потом вошел.

– Добрый вечер, Ефим Ефимович. Вы чем-то расстроены? – спросил я.

Старик обернулся. Вытер рукавом лицо, постарался взять себя в руки. Я, не спрашивая разрешения, сел на соседнее кресло и бесцеремонно взял из его рук портрет, который тот уже собирался убрать в карман.

– Красивая. Кто это, Ефим Ефимович?

С портрета на меня смотрела симпатичная черноволосая девушка лет двадцати. Старик вновь забрал его у меня, провел пальцами по изображению.

– Лилечка, – сказал он с нежностью.

– А кто она?

– Моя дочь. Внебрачная, – помешкав, ответил Забелин. – Умерла она. Давно уже. А я вот люблю смотреть на нее. Кажется – никого прекраснее ее на свете нет… А вы что-то хотели, Иван?

Я кивнул.

– Правильно я понимаю, что вы чувствуете, что кто-то из близких хочет вас убить?

– Да, – кивнул Ефим Ефимович. – Я это знаю. Мы, колдуны, можем предвидеть события. Я точно вижу два ближайших события. Первое – на нас нападут снегири. Второе – как только я отобью их нашествие, меня постараются убить в суматохе. Кто именно – не знаю. Для этого вас и позвал. Ведь в делах человеческих, не связанных с магией, вам равных нет. По крайней мере – отзывы о вас очень впечатляют!

– За что вас могут убить?

Старик усмехнулся:

– Поверьте, у каждого из присутствующих здесь найдется своя причина.

Следующей я посетил Клавдию. Она суетилась возле печи, и даже не сразу заметила мое появление.

– Ой, барин, – оглянувшись, охнула она. – Как тихо вы подошли. Напугали меня… Кушать хотите? А у меня не готово еще…

– Да не волнуйтесь вы так, Клавдия. – Я сел на табурет возле стола. Улыбнулся ей. – Я просто так зашел, похвалить вашу стряпню. – Видя, как женщина разулыбалась, я продолжил. – А вы о снегирях слышали что-нибудь?

Клавдия отложила ложку и перекрестилась.

– Слышала. В деревне-то только и разговоров, что об этой нечисти. С начала зимы покоя нет от них. И за что такое наказание? Пять коров загрызли и четыре лошади. И конюха Федьку… хотя с тем еще не известно…

– А что с Федькой?

– Так в лесу нашли. Лошадь его убежала, а он – мертвый с перерезанным горлом. Говорят – снегири, да только деньги-то его не нашли. А я точно знаю, что он с деньгами выехал. А разве нечисти его деньги нужны?

О, а Клавдия-то не дура! Соображает, что творится. Действительно, очень удобно сейчас стало «работать» лихим людям. Обчистят вот так человека, убьют – и свалят на снегирей.

– А граф-то наш говорит, что и на нас скоро нападут. Страшно…

– А почему не уйдете?

– Да куда же я пойду, – махнула она рукой. – Может, и не нападут еще на нас. А если я эту работу потеряю – вся наша семья с голоду помрет. Семья большая у меня. Я к графу боялась идти работать – честно скажу. А как пришла сюда – так не нарадуюсь. Граф-то – обычный старик, хоть и колдун. Ворчит иногда, но чаще – вежливый. И платит хорошо, и еду дает детям относить. И брат его тоже ничего, хоть и пьющий. Да и Ксения хорошая. Кровь из девок не пьет, как судачили у нас в деревне. Ой… – спохватилась она. И, прямо как мой Гриша, со страхом посмотрела на меня, боясь, что я донесу о ее словах хозяевам.

– Я никому не скажу, не бойтесь, – поспешил я ее успокоить. – А Ксения у графа единственная дочь, или еще дети есть? Внебрачные, может быть?

– Одна. Да какие внебрачные, вы что! Граф – серьезный человек и примерный семьянин. Был, пока жена не умерла. Да после ее смерти он ни на кого и не смотрит. Вот Трофим – тот ни одной юбки не пропустит…

Гаврила Романович сидел в своей комнате – маленькой каморке на втором этаже. Удивительно, но в его руках сейчас были не счеты, а… женский роман из графской библиотеки.

– Читаете? – спросил я, постучавшись и заходя внутрь.

Гаврила Романович кивнул, настороженно глядя на меня. От моего визита он не ждал ничего хорошего.

– Граф мне разрешает книги брать. Свою работу на сегодня я выполнил, могу отдыхать как мне вздумается.

– Да я же ни в чем вас не упрекаю, – развел я руками. – Наоборот, я тоже читать люблю. С детства, знаете ли, такую слабость имею.

Вот готов был поклясться, что на этих словах мой собеседник хотел усмехнуться, да вовремя себя остановил. А во мне вдруг проснулась тревога. Да что же это со мной происходит? Почему от Гаврилы Романовича я чувствую такую опасность?

– А я вот спросить хотел у вас про Лилечку. – Я посмотрел ему прямо в глаза. Ждал – какая реакция отразится в них. И дождался. Страх! В его глазах был страх!

– А что – Лилечка? Пусть граф сам вам расскажет…

– Да он рассказал уже. От вас я хочу услышать.

– А что вам граф рассказал?

– Что дочь его. Что умерла. А от чего умерла?

– А граф не сказал? У него спросите…

Да, понятно. Здесь я от него ничего не добьюсь. Впрочем, ладно. Какая мне разница до умерших графских внебрачных детей, мне бы с живыми разобраться.

– А Трофим Ефимович где? Не знаете?

– Не знаю, – буркнул Гаврила Романович, облегченно выдохнув при этом. Видимо – не хотел раскрывать мне секретов умершей Лилечки. – Лошадь взял и уехал. Пьет где-нибудь…

– И не волнуетесь вы за него? Ведь снегири поблизости. Говорят – на людей они нападают.

– Нянька я ему, что ли? Да таких, как Трофим, ни одна зараза не возьмет! Он, бывает, напьется до беспамятства, до саней добредет, и уснет мертвецким сном. А лошадь умнее его. Она сама к дому идет. Подойдет к воротам – ржать начинает. Васька ее слышит, калитку открывает. Потом тащит Трофима в свой закуток – чтоб тот проспался, да чтоб брат не видел, в какой виде Трофим домой заявился. Ефим Ефимович пьянства не любит…

– Ругает брата?

– Ругает. А один раз – заколдовал. В козла превратил. Так Трофим неделю во дворе жил, сеном да водой питался. Месяц потом капли в рот не брал.

Дуняшу я встретил в коридоре, выходящей из комнаты принцессы.

– У себя Ксения? – спросил я.

Дуняша кивнула.

– Ужин я ей подала. А вы к ней собрались? Ефим Ефимович ругаться будет. Он не любит, когда к принцессе без его разрешения входят.

«Ну и пусть не любит, – про себя подумал я. – Раз уж он меня позвал, я не обязан дожидаться его разрешения».

– А что, Дуняша, у хозяев ваших внебрачные дети есть?

Служанка смутилась. Но по глазам я видел – ей до ужаса хочется посплетничать о хозяйской семье.

– Да я не расскажу никому, не бойся, – подмигнул я. – Да я и сам уже кое-что знаю…

– А что же спрашиваете тогда? – облегченно выдохнула Дуняша. – Граф запрещает болтать об их семье. А мы, слуги, много секретов видим, да в себе все храним. А вы, значит, знаете уже… Вот как не стыдно-то ему. И в дом его, главное, не стыдится приводить. И не боится! Ох, хорошо, что Ефим Ефимович не знает!

Стоп. О ком она говорит? Он – это ведь не девушка с портрета. И кто его не боится приводить? Трофим?

– Да, а часто Трофим его приводит?

– Да раза два приводил. У Василия ночевали они. Да я понимаю, конечно, что – сын. Но Ефиму Ефимовичу ведь нужно рассказать. А Трофим запрещает… А мы боимся, если все вскроется, то хозяин и со слуг спросит…

Я взял ее за руку.

– Дуняша. А ты про кого сейчас говоришь? У Трофима есть сын?

Дуня удивленно посмотрела на меня и попятилась назад. Я рукой загородил ей дорогу.

– Дуня! Рассказывай.

– А вы не знали? Вы же сказали, что знаете…

– Говори!

– С месяц назад Трофим пьяный пришел, как обычно. Да не один, а с мужчиной. Чернявым таким, молодым. Отвел его к Василию в закуток, там они и спать легли. А потом Трофим Ефимович Ваське рассказывал, что когда в карты играл – сына своего встретил. Вальдемара – так того чернявого зовут. Играли они, якобы, в карты, и Вальдемар ему начал про свою мать рассказывать. А наш Трофим возьми, да и вспомни в ней одну из своих бывших. Он же не одной юбки не пропускал. Вот и понял он – что Вальдемар, это сын его. Внешне они не похожи – Вальдемар в мать пошел, а вот по характеру тот – игрок и гуляка, весь в папашку.

– А как думаешь, Дуняша, Трофим брату зла желает? Мечтает, чтобы тот умер?

– Нет, – уверенно замотала она головой. – Вы что! Трофим любит Ефима Ефимовича. Он хоть и непутевый, но добрый.

– А принцесса?

– Ксения? Нет, она к отцу тоже хорошо относится.

– А Гаврила Романович? Он графу зла желает?

– На счет него не скажу… Скрытный он. Не поймешь – что у него на уме…

– А ты, Дуня?

Дуняша посмотрела на меня, как на дурака, и попыталась вырваться.

– Да погоди, – я снова загородил ей проход рукой. – Я про графскую дочь хотел спросить. Про Лилечку. Давно она умерла?

– Давно. Так ведь не дочь она ему.

– А кто?

– Служанкой была. Давно уже. Я еще девчонкой была. Говорят – любил ее граф. Говорят – жениться хотел. Да не вышло у них ничего. Граф уехал на несколько дней, а она заболела – и умерла.

И зачем ты, Ваня – дурачок, все усложняешь? Тебя попросили просто проследить, чтобы колдуна не убили в суматохе. Всего-то от тебя и требуется: во время нападения снегирей находиться рядом со стариком и охранять его, не подпуская никого близко к нему.

А ты зачем начал раскапывать семейные тайны? Зачем тебе знать про давно умершую Лилечку? Ну влюбился когда-то старик в молоденькую служанку, и что с того?

Зачем тебе знать про Трофима и его внебрачного сына? У Трофима таких детей может быть сколько угодно. Однако здесь надо быть начеку! А что, если Трофим с сыном на пару попытаются убить графа? Ведь тогда тебе, Ваня, нужно будет им противостоять.

И почему из головы не выходит Гаврила Романович? Что-то неприятное связано с ним…

И почему интуиция полноценной десятки кричит мне, что нужно поскорее убираться из этого дома, пока не поздно?!

К принцессе мы постучались вместе с Гришей. Уж очень ему было любопытно, как она выглядит. А еще любопытней было – что же она будет кушать на ужин?

Никто на наш стук не ответил, поэтому мы, подождав несколько секунд, вошли внутрь без приглашения.

Комната у принцессы была большая – больше иной крестьянской избы. А вот самой Ксении нигде не было видно.

Посередине комнаты стоял стол. На нем – большое блюдо, накрытое медной крышкой. А на спинке одного из стульев, с интересом разглядывая нас, сидела самая настоящая сова…

– И где принцесса? – разочарованно спросил меня Гриша. – Я так хотел хоть одним глазком посмотреть. О них в народе столько всего рассказывают…

– Посмотришь еще, – пробурчал я. – Пойдем. Мы завтра заглянем.

Но Гриша не удержался и, к моему стыду, бесцеремонно подошел к столу и приподнял крышку с блюда. Сова на стуле ухнула и отвернулась.

– Пойдем, Гриша, – я за руку потянул его к выходу. – Нельзя так делать… – А уже в коридоре я не вытерпел и спросил: – Ну, и что было на тарелке?

Гриша поморщился.

– Дохлые мыши. Неужели принцессы едят такое? Я аж глазам не поверил!

А вот я, кажется, догадался, что к чему.

Глава 6.

Ночью мне не спалось. Я долго ворочался на кровати (Гриша мой все же лег на сундуке), перекатывался с боку на бок. В голову лезла всякая ерунда.

Почему-то мне казалось, что все, что я узнал за сегодняшний день, очень важно. Что вся полученная информация – нужная. А еще была тревога. Такая – что хоть волком вой!

Мой Гриша считает, что я всегда уверен в себе. Что всегда знаю – что нужно делать и найду выход из любой ситуации. А я ворочаюсь в постели и всерьез думаю – не сбежать ли мне отсюда, пока не поздно?

Что же такого я увидел за сегодня, что так разволновался? Или я предчувствую, что вскоре случится что-то плохое? А может действительно бросить все? Разбудить вот сейчас Гришу – и уехать, ничего не объясняя графу. Пусть сам разбирается – колдун он, в конце концов, или кто?

И Гаврила Романович не выходит из головы. Почему-то перед ним себя чувствую, как беззащитный юноша, хотя я уже давно не такой.

Как только проваливаюсь в сон – начинаются кошмары. То – старый колдун превращает меня в козла, и я неделю ем сено на заднем дворе. (Это ладно, сено лучше, чем дохлые мыши). То – пью на пару с Трофимом, а потом он мне говорит, что я – его сын. То – Дуняша объединяется с поварихой, чтобы убить меня и сварить из меня кашу…

Потом – снова снится деревянная скамья, на которой умирает молодой парень. Вот дед Андрей, заливаясь слезами, жалуется, что не уберег его… Боится, что его теперь забьют до смерти, а его семья умрет с голоду. И будто бы этот мертвый парень на лавке – я сам. И будто я смотрю на себя со стороны, а потом залажу в карман – и достаю оттуда зеркальце. То самое, в которое смотрюсь по сей день. Заглядываю в него – а из него на меня смотрит мертвый светловолосый парень – Туйчиков Иван Александрович. То есть – я сам.

Я проснулся в холодном поту. Светлые мои волосы прилипли ко лбу, прямо как во сне у мертвеца. Я взъерошил их рукой, затем – залез в карман и достал оттуда зеркальце. Сказал своему отражению:

– С ума ты сошел, Ванька – дурачок. С чем тебя и поздравляю!

Затем, я тихонечко встал, стараясь не разбудить Гришу, подошел к окну и даже немножко приоткрыл его. Из окна хлынул холодный воздух, и это немного привело меня в себя.

На улице было темно. Свет ни в одном из окон не горел, из чего я сделал вывод, что все в доме спят. И тут я услышал странный звук. Сначала – будто тихонькое тук-тук, затем – шур-шур, затем одно из окон будто бы приоткрылось, и кто-то тихонечко спрыгнул на пол в коридоре.

Я оделся и выглянул за дверь. И даже не удивился высокому девичьему силуэту, который, стараясь не шуметь, закрыл окно и направился в комнату к принцессе.

Подождав минуту для приличия, я отправился следом. И уже даже намеревался постучать в дверь, но меня опередили, и дверь открылась сама по себе.

– Иван Александрович? Заходите. Быстрее, пока никто не видит!

Глава 7.

Такой она мне и снилась в моих снах!

Высокая (выше меня), темноглазая и светлокожая, с крупной родинкой на щеке. Только светлые ее волосы не заплетены в косу, а распущены и развеваются на ветру, поскольку окно в комнате приоткрыто.

– Я из своей комнаты вылетела, – пояснила Ксения, проследив за моим взглядом. – А назад залетать удобнее в то окно, поэтому его открытым оставляют.

– Вы превращаетесь в сову? – Об этом я догадался еще вечером, когда мы с Гришей заходили в ее комнату.

– Ага. Люблю ночами летать. Это единственное мое развлечение, – грустно сказала она. – Погодите, я сейчас свечи зажгу.

Она принесла с полки большой серебряный подсвечник, поставила его на стол и зажгла около десятка свечей. В комнате тут же стало светло.

– Присаживайтесь, Иван Александрович, – взглядом она указала мне на стул. Сама села напротив меня. – Очень приятно с вами познакомиться!

Я не знал, как себя с ней вести. Мое детство было далеко от этикета и хороших манер. С одной стороны, это даже хорошо. Я смотрел на людей – и пытался понять, что они думают, что чувствуют, и что хотят услышать в ответ (а за неправильный ответ можно было неслабо схлопотать). И старался формулировать свои мысли так, чтобы собеседнику понравилось. Подключал интонацию – где надо твердую, а где надо – мягкую, заискивающую.

А вот сейчас – совсем растерялся. Еще недавно я и подумать не мог, что вживую встречусь с настоящим колдуном, а уж с принцессой – и подавно…

– Принцесс всегда прячут взаперти, – продолжила Ксения мои мысли. – Мало кто нас видит.

– Ты… вы умеете читать мысли?

– Нет, – усмехнулась она. – Я вообще ничего не умею. Просто у вас, Иван Александрович, все на лице написано. Вы спать не хотите? Если нет – посидите со мной подольше, хорошо? Отец меня держит взаперти. Боится, что меня могут украсть. А я так соскучилась без людей. Ко мне ведь заходит одна Дуняша, да и та меня боится. Не знаете почему?

Знаю. Потому что в народе считают, что принцессы пьют из девушек кровь и крадут красоту. А вот сама принцесса об этом, кажется, не в курсе.

– Простые люди боятся колдовства, – деликатно сказал я. – Мы ведь не знаем, что вы с нами можете сделать. А вы меня знаете, да? Отец вам рассказал про меня?

– Да, – кивнула Ксения. – Про вас в газете писали. – Она встала со стула, быстро сбегала в дальний угол комнаты и принесла оттуда газету, на первой странице которой действительно был напечатан мой портрет. Да, недавно было громкое дело, которое расследовали не без моего участия. После этой статьи спрос на мои услуги возрос многократно. – Я тоже эту статью читала. А потом отец почувствовал, что на нас нападут снегири. И что ему грозит опасность. Отец считает – от кого-то из нас. Он так чувствует. Ерунда, конечно! Я ему говорила, что никто из нас ему зла не желает и не причинит. А он говорит, что я еще глупая. А вы на самом деле этот знаменитый сыщик? – она ткнула пальцем в газету.

– Я не сыщик, – поправил я. – Мои услуги несколько другие. Впрочем – когда как. Просто люди обращаются ко мне за помощью, по разным вопросам. И я эту помощь оказываю. Вот только помочь вам со снегирями я вряд ли смогу. Я ведь простой человек…

– Полноценная девятка, – уверенно сказала Ксения. А я усмехнулся про себя – таки польстил мне граф.

– Ксения, вы сможете справиться со снегирями? Подумайте, это очень важно! Если нет – можно ведь попробовать уехать, избежать столкновения с ними…

Ксения пожала плечами.

– Отец говорит, что безопаснее оставаться в доме. Если будем убегать – окажемся на открытом пространстве. А так – мы защищены родными стенами. Он считает, что справится…

– А вы? Вы можете ему помогать?

Принцесса покраснела. Было видно, что она раздумывает – говорить мне, или не говорить…

– Ксения. Я приехал вам помогать. И буду это делать по мере своих сил. Вы можете мне рассказывать все, можете мне доверять. Итак, у вас есть какие-то магические способности?

– Нет, – смутившись, ответила она.

А я ничего не понял. Все вокруг только и твердили, что о сверхспособностях принцесс. О том, что они сильнее не только валетов, но и королей. О том, что могут все на свете. О том, что в них столько силы, что колдуны трясутся над ними и боятся потерять. И тут оказывается, что она ничего не умеет?

– Я могу превращаться в сову.

– И все?

– И все, – твердо сказала Ксения. – Вы разочарованы?

Я был разочарован, но виду постарался не подать.

– Мы, простые люди, ничего не знаем о принцессах. О вас ходит много легенд, о вас сказки сочиняют. О том, что вы сидите в башнях взаперти, а вас охраняет злой дракон…

– Кто? – не поняла Ксения. – Нас охраняют отцы – колдуны. Мы для них источник.

– Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– Принцесса сама по себе колдовать не может и не умеет. Колдуют валеты и короли. А я – вроде как простой человек. Но во мне много силы. Я – источник силы для валетов и королей. Я сама своей силой пользоваться не могу, а они – могут. Они питаются от меня. Поэтому всех принцесс и держат взаперти, чтобы питаться энергией единолично, и не делиться ей с другими магами. Вы, кстати, знали, что все маги соперничают между собой и постоянно меряются своими силами? Превращаться в сову – вот моя единственная способность и отрада!

– А откуда вы знаете, что я – девятка?

– Чувствую.

– Значит, другие способности в вас все же есть. А если к вам придет, скажем, валет или король? Вы же их тут же отличите от обычных людей?

– Да. Кстати, в вашем слуге есть задатки колдуна. Вы знали?

– Нет. Надо же… Даже подумать об этом не мог. А что ему нужно, чтобы стать колдуном?

– Убить колдуна. Но я надеюсь, что он не станет нас убивать.

И с чего я взял, что Ксения похожа на античную богиню? Вон она какая живая – веселая, разговорчивая. И – совершенно простая. Смотрит на меня с восторгом, то и дело поглядывая на мой портрет в газете. Смешно, ей Богу! Сама принцесса восхищается Ванькой – дурачком! Знала бы она, кто я такой на самом деле…

– А я плач слышу, – серьезно глядя на меня, сказала Ксения. – Уже несколько ночей слышу. Я отцу сказала, а он говорит, что я от скуки все выдумываю. С отцом тяжело, у него такой серьезный характер.

– Не ладите с ним? Ссоритесь?

– Не ссоримся. Скорее – почти не общаемся. Он слишком угрюмый. Вот у дяди Трофима характер веселый. Он так интересно рассказывает разные истории. Он так много всего повидал. Я люблю его слушать, да только отец редко разрешает ему ко мне заходить. Я же говорю – принцесс оберегают, даже от своих родственников.

«Как же хороша ты, Ксения», – подумал я. А вслух сказал другое:

– Тот плач. Когда вы услышали его впервые? Кто плачет? Где?

– Впервые услышала три дня назад. Плачет девушка. А где – понять не могу. Мне кажется – в стенах. Хотя такого быть не может. Или – может?

Я пожал плечами.

– А еще что-то странное вы замечали?

Принцесса задумалась. Затем, неуверенно ответила:

– Мне кажется, иногда я чувствую присутствие другого колдуна.

– Вы сказали – иногда. Когда именно такое было?

– С месяц назад. Потом – еще дней через десять. Только я чувствовала его не в доме, а где-то за домом. Но это может быть и не колдун, а просто человек со способностями колдуна. Ну, такой, в котором они еще не проснулись. Вот как вашего Гришу я чувствую. Скажите, господин Туйчиков, а в меня можно влюбиться?

– Конечно, – улыбнулся я. – Вы в этом сомневаетесь?

– Я этого и вовсе знать не могу. Я же взаперти сижу всю жизнь. Я иногда подслушиваю, о чем Дуняша с Клавдией на кухне шепчутся. О всяком. И тоже хочу такой жизни, как у них. А в меня никогда никто не влюбится…

И тут я не удержался. Поднялся со стула, подошел к Ксении и поцеловал.

– В тебя невозможно не влюбиться! – сказал я, и это было чистой правдой.

Глава 8.

Стыдно признаться, но у принцессы я просидел всю ночь. Выскользнуть из ее комнаты я хотел незаметно, но в дверях столкнулся с Гаврилой Романовичем, который, оказывается, был ранней пташкой.

Тот посмотрел на меня удивленно. Покачал головой, и я видел абсолютно точно, что он раздумывает – сообщать об этом графу, или нет.

– Не говорите Ефиму Ефимовичу, – попросил я. – Пожалуйста.

– А взамен что? – с интересом спросил он. – Деньги у тебя есть?

Так я и думал. В вопросе, что важнее – деньги или гнев всемогущего колдуна, если тот узнает о моем ночном визите к принцессе, побеждают деньги! Да кто бы сомневался!

– Нет денег, – ответил я.

– Тогда придется сообщить Ефиму Ефимовичу, – пожал он плечами.

– Тогда я предложу Ефиму Ефимовичу, – твердым голосом пообещал я, – пересчитать серебряные подсвечники. И я уверен, что одного, а может уже и не одного, он не досчитается…

Гаврила Романович побледнел.

– Это все Трофим. Это он взял!

– Да, но с твоего ведома. А ты хозяину не доложил. Да вы же с Трофимом в доле, я уверен. Он потихоньку проигрывает в карты хозяйское имущество. А ты знаешь об этом, и покрываешь его. Не бесплатно, конечно…

– Только попробуй рассказать! – рассвирепел управляющий. – Тогда я скажу, что никакой ты не Иван Александрович Туйчиков! Потому что настоящий Иван Туйчиков давно уже покойник, и я лично его хоронил.

Когда я вошел в комнату, Гриша уже не спал. Он подскочил со своего сундука и неожиданно кинулся меня обнимать.

– Ты чего, Гриша? – удивился я.

– Испугался, – признался он. – Проснулся ночью, а вас нет. Ждал, ждал, а вас все нет и нет. Я уже и по коридорам походил – вас и там нет. А я подумал: что если вы совсем исчезли? И что тогда со мной будет?!

Гришу я погладил по голове. Потом – намазал его спину мазью, попутно отметив, что он, наконец, перестал меня бояться. Потом, подумав, дал ему задание.

– Вот что, Гриша. Если ты выспался – походи-ка ты по дому. Посмотри, что делает Трофим Ефимович, управляющий, и… сам граф Забелин. И еще. Как ты думаешь, могут ли здесь быть потайные ходы?

– Могут, – кивнул Гриша. – Запросто. Поискать?

– Поищи. Только осторожно. И ни во что опасное не ввязывайся. Будь аккуратен.

Сам я после ухода Гриши лег на кровать и закрыл глаза. И по всегдашней своей привычке начал тихо разговаривать сам с собой:

– Вот и случилось с тобой то, Ванька – дурачок, чего ты боялся! Раскрыл Гаврила твою тайну. А откуда он знает?

Дальше мысли мои поплыли, и я задремал.

И вновь – тот же сон, который и не сон вовсе, а воспоминание. Был я простым крепостным мальчишкой, и барские дети называли меня Ванькой – дурачком. Был я довольно нелюдимым, необщительным. Обиженным на весь белый свет. Потому что жизнь у меня была тяжелая, совсем не детская.

А потом, когда мне было лет тринадцать, случилось неожиданное. Кучеру графскому, деду Андрею, поручили перевезти мальчика из одной деревни в другую. Мальчик этот был из хорошей семьи, не особо богатой, но и не бедной, с родословной. Родители его умерли, и его должны были взять на воспитание дальние родственники, которые мальчика лет десять как не видели.

Дед Андрей управлял лошадьми. А мне – Ваньке – дурачку – было поручено при этом юноше (звали его Иван Александрович Туйчиков) быть слугой. То есть – делать все, что он мне прикажет. И я старался изо всех сил. Не только из страха. Барские дети были несносные, а этот был другим. Хорошим, вежливым. И я мечтал бы остаться при нем слугой, хоть и понимал, что это невозможно.

А потом случилось страшное. Иван Туйчиков в дороге сильно простудился. Дед Андрей остановился на постоялом дворе. На руках принес его, положил на лавку. И на коленях стоял перед ним, умирающим. За него переживал, поскольку и кучеру вежливый пятнадцатилетний Иван тоже понравился. А еще больше переживал за себя и за свою семью. Не простили бы кучеру того, что не уберег мальчика. А без кучера и семья бы его не выжила.

Я тоже смотрел на Ивана Туйчикова. Рассматривал его вспотевшее изможденное лицо, которое потом всю жизнь снилось мне во снах, и думал, что мы с ним, в общем-то, похожи. Возраст у нас почти одинаковый. Рост высокий. Волосы у обоих светлые, а глаза – голубые.

И в этот момент (а я всегда был сообразительным) мне в голову и пришла мысль, как спасти деда Андрея и его семью. Я залез в карман Ивана, достал оттуда маленькое зеркальце, которое тот всегда носил с собой. Посмотрелся в него и сказал:

– Дед, а дед! Те родственники Ивана Туйчикова десять лет не видели. Они в лицо его не знают. Если только по портрету. Давай скажем, что я – это Иван Александрович Туйчиков. Что ты довез меня – живым, здоровым. А хозяевам скажешь – что в дороге умер Ванька – дурачок. По дурачку никто плакать не будет!

Вот в тот день и закончилась жизнь Ваньки – дурака. Читать и писать я умел (выучился, глядя на барских детей). Манер не знал. Зато – умел наблюдать. А еще хорошо чувствовал, что от меня хотят услышать другие. Благодаря этому меня и приняли в новом доме. Не скажу, что относились там ко мне с большой любовью. Для них я до совершеннолетия оставался бедным родственником, о котором они вынуждены заботиться по доброте душевной. Но – не обижали. Обучили, чему могли, а позже я и сам устроился в жизни.

А что до настоящего Ивана Туйчикова… Его мы похоронили. Заплатили могильщику, вместе с ним вырыли могилу. Точно! Могильщик, как я мог о нем забыть… Высокий и тощий, как жердь. Тогда еще – молодой и без очков. Так вот почему лицо Гаврилы Романовича казалось мне таким знакомым!

Глава 9.

– Иван Александрович! – услышал я над собой голос Гриши.

Я открыл глаза. Спросил:

– Что случилось?

– Там к графу Забелину женщина пришла. Тайком. Я подумал, что вам надо рассказать.

– Правильно сделал, – похвалил я. – Что за женщина? Дама? В смысле – богато одета, или – как служанка?

– Как служанка, – подумав, ответил Гриша. – Точно не барыня. И лицо простое, рябое. Вот только она колдуну говорит, что в Париж хочет уехать, и плату с него требует. Говорит – сделала все, о чем они договаривались.

– Что еще говорила? Вспомни как можно подробнее ее слова, это важно!

– Она прокралась так тихонько к нему в кабинет. Я думал – он выгонит ее. А он поздоровался, чай ей предложил. А она говорит – я все сделала. Девку к нему привела еще три дня назад. Родителям ее сказала, что та в полынью упала и утонула. Сказала – сделай меня красивой и денег дай, как обещал. А она – как обещала, уедет. В Париж, говорит, хочу.

– А граф что?

– А граф засмеялся. Говорит, ты не в Париж езжай, а просто подальше уедь, да где хочешь поселись. А слово свое, говорит, я держу. Она говорит – сделай меня молодой. А он говорит – молодой не смогу, но покрасивее ты станешь. Да идите же к окну – вон она из ворот выходит!

Я быстро подошел к окну и посмотрел вниз. Из ворот как раз выходила женщина лет тридцати со вполне миловидным личиком. Одежда на ней была простая, но вот в руках она держала бархатный мешочек.

– Ох, Гриша, во что же мы с тобой ввязались? Пойду-ка я побеседую с графом. А ты поищи все же потайной ход в подвал. Такой, где взрослый человек может пролезть. Где-то поблизости он должен быть.

Графа в кабинете не оказалось. Я заглянул поочередно в соседние комнаты, в гостиную, в столовую. Нет его, как сквозь землю провалился!

Опять встретил в коридоре Гаврилу Романовича. Тот первый начал разговор.

– Давайте так, – по-деловому предложил он. – Я не рассказываю, кто вы такой. И про ночной визит к принцессе тоже не рассказываю. Вы не рассказываете про подсвечник и все остальное. Договорились?

– Да, – торопливо согласился я. – Вы по ночам плач не слышите?

– Нет, – удивленно ответил управляющий.

– А подвал здесь есть? Комната потайная? Вообще любой закуток, куда никто не заходит?

– Я в этом доме каждый закуток знаю! – уверенно сказал Гаврила Романович. – Что случилось?

– Покажите! По всему дому меня проведите, прямо сейчас. И покажите каждый закуток! И расскажите, ради Бога, что же случилось с этой Лилечкой!

Ни в одном из закутков никого мы не обнаружили, и целый час времени прошел впустую. Все это мне очень не нравилось. Во что же я ввязался? И ведь не уйдешь уже никуда! Гриша мой как сквозь землю провалился. Как и граф Забелин. И Ксению я бросить не смогу. И девушку надо отыскать. Ту, что плачет в стенах по ночам. Разумеется, я понимаю, что не в стенах она плачет, а где-то взаперти. А слышит ее только Ксения, потому что днем шумно, а ночью Ксения единственная в доме, кто не спит. И слух у нее, наверняка, лучше, чем у простых людей, вот она и слышит.

То, что эта девушка – не призрак, а вполне живая, подтверждает сегодняшний визит странной женщины. Вот только зачем она колдуну? И причем здесь умершая Лилечка? Но эти события связаны, точно связаны.

Где же Гриша?

Дверь в комнату Ксении была открыта. Сама она сидела за столом, закрыв лицо руками.

– Ксения, что с тобой? – спросил я, заходя к ней.

– Отец силы тянет, – устало ответила она. – Снегири вот-вот придут. Тебе нужно найти его. Ты ведь должен его защитить, он ведь боится, что на него нападут в суматохе. Отец на балконе, иди к нему.

Графа Забелина я действительно обнаружил на небольшом балкончике. Рядом с ним уже стоял и его брат, и Гаврила Романович. И все трое с тревогой смотрели вдаль.

– Идут, – сказал граф, почувствовав меня за своей спиной. – Снегири идут. Смотри!

Он показал мне рукой, куда смотреть. И я их увидел!

Целая армия мертвецов выходила из леса. Сначала они выглядели – как толпа обычных людей, но по мере их приближения я начинал разглядывать и неестественно белую кожу, и обезумевшие, будто стеклянные, глаза, и клыки, как у хищников. Шли они быстро, целенаправленно, а за их спинами маячил темный силуэт их предводителя.

– Подойди, – шепнул мне колдун. – Не подведи меня. Помни, о чем мы договаривались. С мертвецами я справлюсь, а ты будь всегда рядом со мной. Следи, чтобы они, – он обвел взглядом уже всех людей, которые собрались на балконе, – не напали на меня, пока я буду занят. Возьми амулет, он тебе поможет. – И старик протянул мне браслет, который я тут же и надел.

Мертвецы приближались. Вот они уже остановились у ворот, раздумывая, перелезть через них или сломать. Граф взмахнул рукой – и на них обрушилась белая молния. Нескольких из них она убила, остальные начали ломать ворота. Снова колдун взмахнул рукой – мертвецы отлетели на несколько метров назад, но тут же продолжили свой путь.

– Ой, что творится!!! – пробормотал Трофим позади меня.

Я обернулся ровно в тот момент, когда он сунул правую руку за пазуху. Я весь напрягся, но Трофим достал из-за пазухи вовсе не оружие, а флягу с коньяком.

– Будешь? – протянул он мне. Я покачал головой. – А я выпью. Может – в последний раз…

И снова все начали смотреть на графа и мертвецов. И я смотрел, не в силах оторваться. Хотя отлично помнил, что задача у меня другая. Да что со мной такое! Сосредоточься, Ванька – дурачок!

– Иван Александрович, – потянул меня за рукав Гриша. Я, на миг оторвав взгляд от колдуна и снегирей, повернулся к нему.

– Чего тебе, Гриша?

– Я потайной ход нашел! В одной из бочек в сенях. И девушку нашел. И еще одного!

– Погоди, Гриша, я занят.

Я вновь попытался сосредоточиться на графе Забелине. Я ведь обещал его защищать, а сам то и дело отвлекаюсь. В голове гудит, будто барабаны бьют. И сердце скачет галопом. И голос графа у меня в голове говорит: «Смотри на меня, не отвлекайся!».

– Иван Александрович, – тянет меня за руку Гриша. А я впервые в жизни на него сержусь. Ведь отвлекает он меня от важного!

– Отстань, Гриша.

– Да снимите же вы это! – не унимается мой слуга. Тянет меня за руку. А затем – рывком сдирает с меня амулет, который дал граф.

– Ты что делаешь?

Мне кажется, что это сказал я. Но тут же я понимаю, что это говорит колдун, оторвавшись от мертвецов. А они без его присмотра уже бегут по двору. Уже вгрызаются в горло собакам и лошадям. А затем – ломятся в дом, а все стоящие на балконе с ужасом замирают, понимая, что бежать бесполезно…

Бестолковый мой слуга Гриша снова появляется на балконе, толкая перед собой чернявого мужика, который в два раза больше самого Гриши.

К этому чернявому тут же бросается Трофим Ефимович.

– Вальдемар, сынок! И ты здесь? Беги, спасайся от чудовищ!

Вальдемар подошел к балкону и глянул вниз. Затем – обвел взглядом всех окружающих, снова посмотрел вниз. И сказал:

– От кого спасайся? Там же нет никого!

Граф Забелин посмотрел на него с досадой и опустил руки. Боль в моей голове резко прекратилась.

Я подошел к краю балкона и посмотрел вниз. В том месте, где мгновение назад были мертвецы, сейчас никого не было. Я перевел взгляд на собачьи будки. Собаки были живыми и мирно расхаживали туда-сюда на цепях.

– А где же эти, чудовища? – в недоумении спросил Трофим Ефимович. – Они же только что были здесь.

– Да не было здесь никаких чудовищ. – Это ответил чернявый Вальдемар. – Это все колдун, – он кивнул на Ефима Ефимовича. – Он вам голову морочил. Заколдовал вас, чтобы вы все мертвецов увидели. А с тобой – указал он взглядом на меня – он под шумок хотел телами поменяться, пока никто не видит…

И снова случилось неожиданное. Граф внезапно вскинул руку – и молния (уже не иллюзия, а самая настоящая) полетела в Вальдемара, который стоял позади меня. Вальдемар успел отскочить, а вот я не успел.

И не было бы меня на свете, если бы Гриша не бросился на колдуна, и оба бы они не улетели с балкона вниз…

Глава 10.

День был тяжелым, и все мы пришли в себя только к вечеру. Удивительно, но Клавдия, которая тоже стояла на балконе и наблюдала за царящим вокруг хаосом, первой пришла в себя и даже умудрилась приготовить ужин. Вот за накрытым внизу длинным столом мы и собрались. И сели ужинать все вместе, включая слуг.

– Давайте разберемся, что же произошло? – предложила Ксения. Она больше не сидела взаперти в своей комнате. Нужды в этом не было. – Иван Александрович, вы ведь уже можете нам объяснить?

Я вздохнул.

– Наверное, лучше объяснят Вальдемар или Гриша. – Я посмотрел на них, но оба они покачали головой. – Ладно, давайте я.

Итак, началось все со смерти Лилечки. Много лет назад граф Забелин влюбился. В Лилю, молоденькую служанку. Некоторые из вас ее еще помнят. Граф хотел на ней жениться, но она внезапно умерла. Сама, или кто-то помог?

– Сама, – ответил Гаврила Романович. – Граф в отъезде был. А она заболела и умерла. Граф приехал, переживал сильно. Сказал – сам похоронит ее, да только могилы-то я нигде не нашел.

– Не было могилы. Тело ее граф хранил в подвале. Сначала – просто не мог с ней расстаться. Потом – начал искать способы ее оживить. И нашел такой способ! И нашел девушку, похожую на Лилечку. Нашел женщину, которая похитила ее и привела к графу, где он и держал ее взаперти несколько дней. Все так? – спросил я у девушки, которая сидела рядом с нами. Нужно признать – она действительно внешне была очень похожа на портрет Лили.

– Да. Он меня в бочку запихнул, а там тайный ход оказался. Мы пришли к комнате, где он меня запер. Он все время говорил, что скоро я превращусь в Лилечку, и мы с ним будем жить вместе. А я не хотела…

– Еще бы, – усмехнулся Вальдемар. – С полоумным стариком жить…

– Вот и Ефим Ефимович подумал, что не хорошо будет молоденькой девушке со стариком жить. И созрел у него в голове план. С ноября он начал распускать слухи о колдуне, который якобы оживляет мертвецов. Чтобы все в эти слухи поверили, он начал убивать скот в окрестностях. Далее его миссию подхватили воры и убийцы. Им очень удобно стало сваливать своих жертв на нашествие мертвецов-снегирей. Пошли слухи. О снегирях начали писать в газетах. В снегирей поверили все вокруг, включая вас.

– Но зачем все это было нужно? – удивился Трофим Ефимович.

– Для того, чтобы у старого графа началась новая жизнь. Граф начал часто болеть, вы сами мне об этом рассказывали. Вот он и придумал – взять себе новое, молодое тело. Забрать его у другого человека. Однако колдун не мог вселиться в абы кого. За колдунами тоже следит полиция, если бы колдун исчез, а вместо него появился другой колдун в новом теле – пошли бы слухи, начались бы разбирательства. Но самое главное – Ксения! На обмен телами нужна энергия, которую принцесса должна отдать добровольно. Ксения бы на это не пошла, поэтому Забелин и придумал этот обман со снегирями. И с самой осени начал подготавливать всех участников. Придумал снегирей. Заставил в них поверить. Нашел меня и пригласил сюда. Убедил Ксению, что ее силы нужны ему, чтобы защитить всю семью. Миссия благородная. В результате вы бы все увидели, что Ефим Ефимович трагически погиб, защищая близких. И принцесса тоже бы погибла. Да-да, Ксения, сожалею, но это так. Ведь вы могли его разоблачить. А так – он бы высосал из вас все силы, а после – убил. Сам граф бы теперь жил в моем теле. Воскресил Лилечку, убив другую девушку. Все остальные, наверное, тоже умерли бы… Ведь Лилечку вы видели, а значит – тоже были для него опасны. Впрочем, он бы оставил кого-то в живых. Для подтверждения его трагической гибели. Я думаю, это был бы его брат Трофим.

– Почему он захотел вселиться именно в ваше тело? – спросил Гриша.

– Слава сыграла со мной плохую шутку. Помните, Ксения, вы показывали мне газету с моим портретом. Про меня написали в газете. Граф увидел мой портрет. Я ему чем-то приглянулся. Вот он и позвал меня. Мне он сказал, что все вы, – я обвел взглядом всех присутствующих, – желаете ему смерти. А я должен был его охранять. А когда он надел на меня тот браслет – не поверите, я уже чувствовал его голос в своей голове. И если бы не Гриша…

– У Гриши задатки колдуна, – пояснила Ксения. – Поэтому он сразу понял, что с браслетом что-то не то. Меня на балконе не было, отец приказал мне оставаться в своей комнате. Поэтому я ничего и не поняла. Ну и потому, что он тянул с меня силы… Я плохо себя чувствовала в тот момент.

– А он? – Гаврила Романович показал пальцем на Вальдемара. – Почему мы все видели снегирей, а он – нет? И кто он вообще такой?

– Вальдемар – мой сын! – гордо сказал Трофим Ефимович. – Мы с ним случайно встретились, когда играли в карты…

– А может – и не случайно, – заметил я. – Да, Вальдемар?

Вальдемар сверлил меня глазами и молчал.

– Я думаю, что Вальдемар был в курсе, кто его отец. Как и в курсе того, где его можно встретить. А самое главное – знал, что тот живет в доме, где полно драгоценностей. Да, Вальдемар?

Трофим Ефимович посмотрел на него удивленно.

– Да, – буркнул Вальдемар.

– Он втерся в доверие. Пару раз попросился переночевать, тайком от хозяина. А в третий раз собирался дом обчистить…

– Подумаешь, – недовольно перебил меня Вальдемар. – Я, если вдуматься, тоже наследник. Взял бы немножко своего…

– Но неожиданно сбил все планы старому колдуну. Потому что он, оказывается, валет… Ты знал об этом, Вальдемар?

– Нет. Чуйка у меня всегда была… И на опасность, и на то, что плохо лежит… Но никогда не думал, что я – валет… Да у меня и способности открылись только после того, как я в этом доме побывал.

– Это потому, что ты оказался рядом с принцессой, Ксенией. Кстати, получается, что в тебе колдовские гены. Трофим Ефимович не стал магом, а вот ты – стал. – Я посмотрел на Гришу. Добавил. – И Гриша стал. Столкнув Ефима Ефимовича, он упал на него сверху, поэтому и выжил. Случайно убив колдуна, он забрал себе его способности.

Дело было закончено, и пора было уезжать. Делать этого мне ужасно не хотелось, поэтому я продолжал лежать на кровати и смотреть в потолок. Наконец я поднялся и сказал:

– Мне пора, Гриша. Ты можешь остаться в доме, Ксения разрешила. Теперь ты – всемогущий колдун. А помнишь, как ты боялся колдуна, пока мы ехали в поезде? Тебя здесь будут любить, я это вижу: и принцесса, и Трофим, и слуги. И даже Вальдемар, который уходить отсюда, видимо, не собирается. А мне пора…

– Иван Александрович, а можно мне с вами? – попросил Гриша, кинувшись меня обнимать. В его глазах я увидел, как он боится меня потерять. Совсем как простой паренек, а не всемогущий король. – И Ксению давайте с собой возьмем. Не потому, что она принцесса. А просто так!

2024 – 2025 год.