Читать книгу: «Мальчик за стенкой»

Глава 1

Снег падал с неба такими огромными хлопьями, будто всерьез собрался превратить улицы в замерзшие белоснежные реки, изгибающиеся под ровными углами. Еще немного, и по ним на самом деле придется пробираться точно вплавь, разгребая в разные стороны руками от груди обжигающе холодные сугробы. Взмах правой – и вот можно продвинуться на несколько сантиметров вперед. Левой – и еще немного пространства отвоевано у снежной стихии.

А плавать Соня не любила. Точнее, не умела, а любить то, что не умеешь – сложно. Да еще и снег на дух не выносила. Так что плавание по снегу в точно не входило в список ее занятий на вечер. Вообще-то у нее в планах было просто лежать дома, в теплой кровати, и смотреть по телевизору трогательный фильм, желательно про любовь. Какой-нибудь такой, чтобы в конце непременно можно было всплакнуть от счастья за главных героев.

Но планы планами, а декабрь и напарница по работе внесли в него свои коррективы. Последний месяц в году, который вообще-то должен приносить чудеса и волшебство, а не непогоду и разочарования, обрушил на ее голову снегопад, заваливший все протоптанные за день тропинки. А Настя позвонила и “обрадовала”, что заболела и не сможет выйти на смену. И слезно умоляла подменить ее пару дней. И не откажешь ведь – у самой сессия на носу, а вдруг и Соне понадобится лишний день на подготовку. Да и Настя девчонка хорошая, всегда прикроет спину на работе.

Поэтому на сегодняшний вечер Соне пришлось расстаться с уютной кроватью и выйти на мороз. Медленно продвигаясь по сугробам, искрящимся под неровным светом фонарей, она то и дело проваливалась в снег до самых колен и раздраженно пыхтела, проклиная его на чем свет стоит.

“И почему я не родилась где-нибудь в Калифорнии? Сейчас лежала бы у бассейна с коктейлем в руках, а не вот это вот все. Нет же, угораздило появиться на свет в Сибири. Не зря сюда людей в ссылку отправляли, ой, не зря…” – крутилось у девушки в голове, пока она понемногу преодолевала расстояние между своим домом и супермаркетом, в котором подрабатывала вот уже второй год.

Издав возглас – нечто среднее между победным кличем марафонца, пришедшего к финишу первым, и криком облегчения человека, вышедшего из леса после пяти дней блужданий по нему, – Соня добрела до служебного входа. Зубами стянула с руки перчатку и достала из кармана бейдж, которым открывалась дверь для персонала. Руки мгновенно заледенели и одеревенели, и проклятая карточка вывалилась из непослушных пальцев прямо в сугроб.

– Черт! Только не это! – Соня застонала и закатила глаза.

Сбросила с плеча сумку и, вновь натянув перчатку, опустилась на колени. Запустила руку туда, где осталось углубление от провалившегося бейджа. Сначала пошарила в сугробе кистью, но ничего не найдя, засунула руку по локоть, а потом и по плечо, изогнув тело под немыслимым углом. Дурацкий кусок пластика как сквозь землю провалился! А она уже действительно доставала кончиками пальцев едва ли не самой земли. Кажется, если постараться, можно даже ухватиться за травинки, погребенные под толстым слоем снега.

– Сонь, ты что ли? – Девушка так увлеклась поиском, что даже не заметила, как дверь служебного входа скрипнула, и на улицу выглянул парень.

Соня резко дернулась и бейдж, который она только что нащупала, снова выскользнул из пальцев.

– Да чтоб тебя! – выругалась она.

– Меня?

– Да не тебя, – отмахнулась девушка. – У меня бейджик в сугроб упал.

– Почему я не удивлен, Агафонова? – Брови парня скептически изогнулись, и он, запахнув на груди куртку, вышел на улицу. – Отойди.

Соня, кое-как вынырнув из глубокого сугроба, попыталась подняться, но только глубже увязла в снежном плену. Хрустящая холодная субстанция теперь была повсюду: набилась в сапоги, в рукава, попала под воротник пуховика и попыталась даже проникнуть в рот. Издав тяжелый вздох, парень едва ли не за шиворот одним рывком поднял Соню на ноги. А затем изящным движением фокусника с первой попытки вытащил из сугроба заветный бейдж. Девушка чуть зубами не заскрипела от злости, а вот снег на них все-таки скрипнул, тут же превращаясь в воду. Вот почему всегда так?

Соня вообще жила под девизом: “Если что-то не упало, не разбилось, не сломалось, или она не попала в дурацкую ситуацию, то день прожит зря”. Те, кто ее хоть немного знал, с этим уже смирились, а самые добрые из них помогали, почти что не издеваясь – вот как ее сегодняшний спаситель.

– Спасибо, Паш, – проворчала она, принимая из его рук бейджик. Вроде бы помог, но девушка все равно злилась – хотя бы потому, что он в очередной раз стал свидетелем ее фиаско.

– Да не за что, – Паша махнул рукой. – А ты чего тут? Сегодня же Настина смена.

– Заболела она. Не предупредила что ли?

– Она ж мне звонила, а я ответить не успел, а потом не перезвонил, – с досадой хлопнул он себя по лбу и подытожил: – Вот блин.

– Она ее подменить просила.

– Понятно, – Паша поморщился и достал из кармана куртки пачку сигарет.

Вытащил одну и предложил взять девушке. Соня отрицательно покачала головой, и Паша, пожав плечами, убрал пачку обратно. С наслаждением прикурил и выпустил облачко белого дыма.

– Нам позарез ещё хотя бы один человек нужен. У тебя никого на примете нет?

Соня снова покачала головой и немного сдвинулась в сторону – так, чтобы сигаретный дым не летел прямо на нее. Паша, заметив ее робкое движение, тут же отвел руку с сигаретой так, чтобы ветер сдувал все в противоположное от них направление.

– Плохо, Сонь. Очень плохо. И в институте никого? Никому подработка не нужна что ли?

– Паш, ну ты что, правда думаешь, что я хожу по институту и спрашиваю у каждого, не нужна ли ему работа?

Парень ещё раз пожал плечами, как бы говоря, что понятия не имеет, чем там занимается Соня в здании университета. Девушка хмыкнула и продолжила:

– Может, мне ещё листовки по корпусам развесить?

– Отличная идея!

– Паш, ну ты серьезно что ли? – Соня едва не закатила глаза. – Ты у нас начальник смены, давай как-то сам.

– Да нет, – отмахнулся он, быстро сделав последнюю затяжку и выбросив окурок в сугроб. – Листовки отличная идея! Только мы их разложим в магазине. И вдруг какой-нибудь покупатель окажется тем самым сотрудником, которого мы ждём.

Паша явно воодушевился, а Соня лишь покачала головой. Его назначили на эту должность совсем недавно, каких-то пару месяцев назад. И складывалось впечатление, что лишь по одной простой причине: других кандидатов особо и не было. Паша не имел совсем никакого опыта управления коллективом, хоть в его подчинении и находились всего несколько человек. Поэтому самые простые и очевидные решения воспринимались им, как настоящий инсайт.

– Ладно, пошли работать, – заявил он таким тоном, будто это не он вышел на улицу покурить, а Соня, чье рабочее время ещё даже не началось. Надо же, вспомнил, что он начальник.

– Ага, – отозвалась она и первая пошла внутрь.

– Сонь, ну ты всё-таки поспрашивай у знакомых, – снова начал бормотать Паша ей в спину, видимо, обдумывая ещё один вариант, если листовки не помогут. Соня молча кивнула, и он продолжил: – Я тебе даже премию выпишу, если кого-нибудь приведешь.

– Чего это ты такой добрый? – она даже обернулась и подозрительно сощурилась.

– Я не добрый, я отчаявшийся. Работать совсем некому, а мне приходится закрывать собой все дыры. Отдохнуть хочу, – признался парень, сбрасывая с плеч куртку.

Он и правда за последний месяц помрачнел и осунулся. Тени под глазами стали привычными и уже почти не выделялись на фоне сероватой кожи. А взгляд выглядел все более потухшим и неживым – ему однозначно нужно было хорошенько выспаться. Он устало привалился плечом к стене, будто собираясь с силами и вымученно улыбнулся.

Соне стало искренне жаль его и даже захотелось приобнять и погладить по широкой спине или голове, покрытой коротким ёжиком светлых волос. Паша был старше девушки всего на несколько лет, поэтому они быстро нашли общий язык. Весёлый и общительный парень легко находил подход к каждому, а Соне он нравился за такие редкие качества, как искренность и умение видеть в людях хорошее. И когда они ещё были напарниками, то смены с ним девушка любила больше всего – за разговорами обо всем и ни о чем и несмолкаемым смехом ночи пролетели быстро и легко.

А Пашино повышение все изменило, и теперь он больше хмурился, чем смеялся. А ещё каждую рабочую смену собирался уволиться, больше, конечно в шутку, чем всерьез, но те, кто знал его достаточно хорошо не могли не заметить перемены в нем.

Соня сочувственно улыбнулась и похлопала его по плечу. Высокий и широкий в плечах парень, которого Соня была почти втрое меньше, напоминал сейчас большого ребенка с бицепсами, которые она едва смогла бы обхватить двумя руками и сорок пятым размером ноги.

– Держись, друг, – постаралась поддержать его она. – Я спрошу, обещаю. Может, кто и захочет подработать.

– Спасибо, Сонь, ты лучшая! – он заключил ее в объятия и легко приподнял одной рукой.

– Я ещё ничего не сделала.

– А я и не говорил, что ты лучшая поэтому, – Павел лукаво ей подмигнул и, мягко опустив на пол, направился в сторону подсобки.

Соня усмехнулась ему вслед. Она знала его уже давно, чтобы понимать – за этими комплиментами и намеками нет никакого подтекста. Это просто его привычная манера общения со всеми девушками, а особенно с Соней. Потому что поначалу такие фразы заставляли ее смущаться и “мило краснеть”, как заявлял парень. Это уже потом у нее выработался иммунитет к таким шуточкам, и она перестала воспринимать их всерьез.

Помахав в знак приветствия девушке за кассой, Соня направилась в раздевалку. Тяжело вздохнула в предвкушении рабочей смены. Выкладывать товар на полки было совсем не сложно, но очень утомительно, особенно ночью, когда больше всего хотелось спать, а не перебирать пакеты молока и палки колбасы.

Но совесть не позволяла Соне брать у родителей денег больше, чем было необходимо на съем квартиры, а ее крошечной стипендии никак не хватало на все остальное. Поэтому и приходилось выходить хотя бы десять ночей в месяц, а работа в ночную смену давала возможность совмещать ее с учебой.

В небольшом помещении, заставленном металлическими кабинками, она скинула верхнюю одежду и повесила ее в шкафчик. Туда же затолкала сумку, а потом расправила примявшийся под пуховиком теплый свитер. Собрала темные волосы в неаккуратный пучок на голове, чтобы не мешались и не лезли в лицо. Напоследок улыбнулась своему отражению в потемневшем от времени зеркале, подбадривая сама себя. И привычным движением засунув наушники в уши, а телефон в задний карман джинсов, вышла в торговый зал.

Глава 2

Больше всего в этой жизни Лев Антонович ненавидел опоздания. Именно поэтому из дома он всегда выходил с таким запасом, что этого времени вполне бы хватило не только, чтобы добраться из пункта А в пункт Б, но и между делом заскочить в соседний город. А опаздывающие люди выводили его из себя столь же сильно, как последняя макаронина на тарелке, никак не желающая цепляться на вилку. И по иронии судьбы его собственный сын обладал уникальным талантом – за двадцать лет своей жизни он ни разу нигде не появился вовремя. Он даже родиться в срок не смог, явившись на свет спустя несколько дней после даты, назначенной врачами.

Лев Антонович не сводил глаз с часов, висящих на стене, которые мерно тикали, понемногу приводя его в бешенство. Секунда за секундой, минута за минутой – творение талантливого голландца даже представить не могло, что их неторопливое движение стрелками настолько расшатывает и без того нестабильную нервную систему мужчины.

Первые минут пять Лев Антонович старался себя убедить, что, как в старой песне “пять минут – немного”, и это можно даже не считать за опоздание, хотя внутренний голос никак не хотел соглашаться с этим утверждением. Следующие десять мужчина вспоминал все известные приемы быстрого расслабления на рабочем месте. Глубоко дышал, причем обязательно животом – это он подсмотрел в какой-то новомодной передаче по профилактике хронического стресса, тер пальцами виски, расхаживал по комнате, разминал плечи. Даже сделал мимическую гимнастику, корча жутковатые гримасы. Потом включил классическую музыку – говорят, она идеальна для релаксации и снятия напряжения. Ещё минут через пять он с уверенностью мог сказать, что это все враньё.

Когда стрелки с ритмом, уже напоминающим похоронный марш, приблизились к цифре “шесть”, означающей, что потенциальный самоубийца должен уже тридцать минут, как восседать перед очами Льва Антоновича, у того уже скулы свело от злости. Какая-то часть его внутреннего “я”, подпитываемая отцовской любовью, жалобно причитала: “Наверное, в пробку попал. Да, не час пик, конечно. Да, всего два балла по городу. Ну, а вдруг. Не надо так категорично отметать этот вариант”.

Другая же его часть, глухая к подобным оправданиям, раздумывала, какая смерть будет наиболее предпочтительна. И все больше склонялась к удушению – своими собственными руками. Тут же вспомнилось прочно засевшее в голове ещё со школьных лет: “Я тебя породил, я тебя и убью”.

Через сорок минут кабинет Льва Антоновича напоминал арену для проведения корриды, где мужчина выступал в роли быка. Из его ноздрей уже почти что валил пар, когда дверь широко распахнулась и появился долгожданный тореадор, размахивающий красной тряпкой.

– Привет, пап! – радостно объявил он.

И, не замечая, как в руках отца разломился на две части карандаш, прошел внутрь, на ходу сбрасывая с плеч куртку и точным движением накидывая ее на вешалку. Рухнул в кресло напротив мужчины и широко улыбнулся.

– Как дела? – поинтересовался, как ни в чем не бывало.

– Как у меня дела? – Лицо Льва Антоновича позеленело и стало близко по оттенку к первой весенней листве. – Ты опоздал на сорок минут!

– Прости, пап, я проспал, а потом…

– Проспал? Как, черт возьми, можно проспать встречу, назначенную на два часа дня?!

– Я поздно лег. Или, наоборот, рано?.. – Лицо парня приобрело задумчивое выражение, в то время как его отца – все больше напоминало разъяренного огнедышащего дракона. – Да, впрочем, какая разница. Так вот, а потом я заболтался с милой девушкой у тебя на ресепшене. Кстати, хотел попросить поискать в документах ее номер телефона.

– Ты совсем оборзел, Никит? Думаешь, я буду тебе помогать баб клеить?

– Не хочешь – не надо, – Никита пожал плечами. – Сам у нее спрошу. Ты какой-то напряженный.

Лев Антонович издал какой-то нечленораздельный звук, делающий его ещё больше похожим на дикое животное, вышедшее на охоту.

– О, ты заметил, сынок? – подозрительно ласково произнес он. – Не догадываешься, почему?

– Что тут гадать. Я тебя первый день что ли знаю с твоей маниакальной пунктуальностью.

– Это не просто пунктуальность! – рявкнул мужчина. – Это собранность, организованность и целеустремленность! Все то, чего у тебя нет. Ты, дорогой сынок, чем собираешься по жизни заниматься?

– Закончу институт, – Никита, не обративший внимания на столь подозрительный вопрос, закинул ногу на ногу и принялся рассуждать. – Потом устроюсь на работу к тебе. Дальше – быстрый взлет по карьерной лестнице и вуаля.

– Вуаля ему… Хрен тебе, а не работа и лестница. Мне такой работник не нужен, который даже вовремя прийти не в состоянии.

– Да ладно тебе. В этом же самый кайф – когда ты сам начальник, можно приходить на работу тогда, когда хочешь.

– Совсем наоборот, Никит. Если ты начальник, или планируешь им быть, – покачал головой Лев Антонович и бросил долгий многозначительный взгляд на сына, – то должен понимать, что на тебя смотрит и ориентируется весь коллектив. Если ты сам не в состоянии держать себя в жестких рамках, какой дисциплины ждешь от персонала?

Никита неопределенно мотнул головой, благоразумно промолчав. Потому что ему даже в голову не приходило вообще что-то от него ждать. Работа в компании отца должна была дать ему свободу – от необходимости торчать в офисе с утра до ночи, корпеть над отчетами и засыпать на скучных совещаниях. В его идеальной вселенной он вообще там почти не появлялся, лишь изредка озаряя подчиненных радостью от своего присутствия. А все вопросы и проблемы решали многочисленные заместители – а иначе зачем они вообще нужны?

Но судя по тому, что брови отца уже практически наползли друг на друга, он был совершенно другого мнения. И, не дожидаясь ответа сына, продолжил:

– Пост начальника накладывает ответственность. И только от него зависит, будет компания процветать, или развалится. От того, насколько грамотно у него получится организовать работу сотрудников. А ты не можешь организовать даже себя. Как ты сможешь руководить хоть кем-то?

Никита очень осторожно пожал плечами, раздумывая стоит ли говорить отцу, что его вполне устроит формальный пост в компании. А руководить вместо него может кто угодно. Поразмыслив, решил, что все-таки не стоит – на лице Льва Антоновича выступили багровые пятна, и повышать родителю давление еще больше не хотелось. Он перевел взгляд на часы. Беседа затягивалась и явно перешла не в то русло: отец попросил его привезти забытые дома документы, а теперь неожиданно решил восполнить все пробелы в воспитании разом. И это Никите совсем не нравилось.

– Никак, – продолжал мужчина, которому участие в беседе Никиты едва ли было нужно. – Никак, понимаешь? Все, на что ты способен – это склеить девчонку за стойкой ресепшена и в очередной раз бездарно потратить заработанные мною деньги. Нужно с этим что-то делать, Никит.

– Что-то делать? Что ты имеешь ввиду? – Червячок сомнения медленно заворочался у него глубоко внутри, намекая, что это все плохо кончится.

– Так больше не может продолжаться. Пора, наконец, взрослеть.

– Эй, пап, ты чего? – Никита напрягся и немного подался вперёд, все ещё надеясь, что это отец просто так вымещает злость. Сейчас успокоится – и все встанет на круги своя.

– А ничего! – рявкнул Лев Антонович, хлопнув ладонью по столешнице из массива дерева. – Мне надоело, что ты только и делаешь, что прожигаешь жизнь. Тебя вообще интересует хоть что-то, кроме девчонок и тусовок? – он дождался неуверенного кивка сына и продолжил: – Я в твои годы на двух работах пахал и ещё учиться успевал. А ты?

– А что я? – начал Никита, но отец его прервал.

– А ты живёшь одним днём и дальше носа своего не видишь. Как я это все, – он обвел руками кабинет, – тебе оставлю? Да ты в первый же месяц развалишь то, что я создавал годами. Да, я сам виноват. Мне пришлось несладко, а в детстве так вообще ничего слаще морковки не ел, и мне так хотелось дать хоть тебе все и даже больше. Но, похоже, я немного перестарался.

– Что-то ты поздно это понял и решил меня воспитывать, – холодно отозвался Никита. – Мне двадцать, а не два.

– Никогда не поздно, сынок.

И вот теперь Никите на самом деле стало страшно. Тяжелые нотки в голосе отца, которых он раньше не слышал, очень его напрягали. Конечно, отец и до этого его ругал и часто был недоволен, но сейчас что-то неуловимо изменилось. И дело даже не в опоздании, хотя и в нем тоже. Сегодня Льва Антоновича настигло озарение – и он увидел сына другими глазами. И увиденное ему очень не понравилось.

– И что ты хочешь этим сказать? – Внешне Никита сохранял хладнокровие, но внутри дикие чертята уже отплясывали румбу на могиле его спокойной жизни.

– С этого дня начинаешь самостоятельную жизнь, – отрезал отец. – Съезжаешь из дома, устраиваешься на работу. Сам себя содержишь и сам за себя отвечаешь. Счёт я твой заблокирую. Придется барахтаться самому.

– Да ты шутишь что ли? – выдохнул Никита, округлив глаза. – Куда я пойду?

– А я откуда знаю? Ты взрослый человек, реши проблему сам. Я всего добивался самостоятельно, и мне никто ничего не дал просто так. Вот и ты попробуй. Докажи мне, что ты чего-то стоишь.

– Иначе что?

– Иначе не только из дома выгоню, но ещё и из завещания вычеркну, – прорычал Лев Антонович тоном, исключающим любые шутки. – Хочешь оставить за собой место в моей компании, сначала покажи, что ты его достоин.

– Да ты чего, пап? Я исправлюсь, честно! Хочешь буду каждый день в два часа приезжать в твой офис, чтобы отметиться? Как у участкового, – Никита нервно рассмеялся, хватаясь за любую соломинку в надежде переубедить отца.

Но упорству Льва Антоновича можно было только позавидовать. Не зря же он сумел с нуля открыть целую сеть автосалонов. И уж если он решил, что будет так, как он сказал, значит так тому и быть.

– Вот и посмотрим, исправишься или нет.

– Куда мне, блин, идти работать? А жить где?

– Это теперь твои проблемы, сынок. Вот и решай их. А теперь все, давай, иди. Я и так потратил на тебя кучу времени. А оно, между прочим, очень дорого стоит. Поработаешь – поймёшь. Завтра утром можешь заехать домой за вещами, я там буду ровно до половины восьмого. Опоздаешь – второго шанса не дам, останешься без всего.

Никита медленно встал, все ещё не до конца осознавая сказанное отцом. Проклял его что ли кто-то? Или это у папочки так проявляется кризис среднего возраста, которым пугают всех мужиков? Или он просто сошел с ума?

– Решил на слабо меня взять? Думаешь, сдохну без твоих денег? Как бы не так!

И направился к выходу, на ходу сдернув с вешалки куртку и, конечно же, с гордо поднятой головой.

– Никит… – Оклик папы застал его почти у самой двери.

Неужели одумался?

– Ключи от машины тоже не забудь оставить.

А вот это был удар ниже пояса. Засопев от злости, Никита вытащил их из кармана и швырнул на пол. И туда же полетели ключи от дома – для пущей драматичности момента.

– Ещё посмотрим, кто кого. Думаешь, приползу и буду валяться у тебя в ногах? Не дождешься.

Дверь за ним громко хлопнула, и Лев Антонович покачал головой. Произнес уже скорее самому себе, чем сыну:

– Никогда ещё я хотел так сильно ошибиться, как сейчас, мой мальчик.

Глава 3

Никита выскочил из кабинета отца, словно вместо него там сидел сам черт. Вихрем пролетел по лестнице, едва не столкнув оттуда какого-то паренька, оказавшегося на пути. Даже не посмотрел в сторону расплывшейся в улыбке при его появлении девушки на ресепшене, с которой мило ворковал минут пятнадцать назад. Она только озадаченно нахмурились, не понимая такого резкого изменения в настроении Никиты.

Остановился он только на улице, когда холодный снег стал падать ему прямо на голову, заменяя шапку, которую Никита никогда не носил. Зачем? Все равно на машине. Вот только теперь его новенькая спортивная “Ауди”, на которой он сюда приехал так и останется стоять возле здания автосалона.

Грязно выругавшись, Никита запахнул на груди куртку и накинул на голову капюшон. И что теперь делать?

Твою мать! Твою мать!

Кстати, о матери.

Вытащив из кармана телефон, Никита набрал номер мамы. Сначала из трубки долго доносились длинные гудки, а затем смеющийся женский голос ответил:

– Привет, Никита.

– Мам, меня отец из дома выгнал. – Парень даже не стал тратить время на долгие приветствия, а сразу перешёл к делу.

– Он… Что?

– Из дома, говорю, выгнал! – почти что крикнул в трубку Никита.

– Сынок, тебя так плохо слышно. Я сейчас в самолёте, мы взлетаем через пять минут. Давай перезвоню, как долечу, хорошо, дорогой?

– Ладно, мам, проехали, – раздосадовано вздохнул парень и, оборвав ее “люблю тебя, милый” на полуслове, отключился.

Хотя, чего ещё ожидать от его матери. Вряд ли она вообще вспомнит, что обещала перезвонить. Все, что будет ее занимать ближайшие пару недель на очередном курорте – это кокосы с трубочкой, креветки на ужин и то, в какую позу лучше встать, чтобы выглядеть на фото в соцсетях идеально. И желательно так, чтобы никто не догадался, что у девушки на снимке вообще-то есть взрослый сын.

Да и какой смысл? Даже если она вдруг озаботится судьбой Никиты настолько, что решит заступиться за него, отец все равно не послушает. Будь она здесь, можно было бы надеяться на помощь наличными, но ближайшие две недели придется обходиться без нее.

Следующий звонок Никита адресовал человеку, которого считал своим лучшим и, к тому же, единственным другом. И считал он так совсем не зря, потому что друг, в отличие от мамы, ответил на втором гудке.

– Здорово, Антох. Ты дома?

– Ага. А ты…

– Отлично! Скоро буду. – И отключился быстрее, чем Антон успел что-то вставить.

Никита знал его не первый год, ещё со школы, и давно выработал свою тактику борьбы с чертой в характере Антона, которая доводила его до бешенства. Парень был до ужаса тяжел на подъем и раскачать его что-то сделать стоило титанических усилий. Если бы его никто не трогал, он бы с удовольствием забился в свою берлогу и не вылезал оттуда годами. Поэтому Никита обычно делал проще: просто ставил друга перед фактом, давно оставив метод убеждений и манипуляций в прошлом.

Несколько секунд Никита размышлял, как добраться до друга, если машины у него теперь нет. Пошарив по карманам куртки, нашел чудом завалявшуюся там тысячную купюру. И тут же, довольно улыбнувшись, вызвал такси в приложении, даже не задумавшись, что кроме этих денег у него ничего нет. О том, что существует такое понятие, как “экономия” парень даже не догадывался. Хотя, в последний момент все же спохватился, заказав “комфорт” вместо привычного “бизнеса”.

Минут через тридцать такси высадило его возле новенькой двенадцатиэтажки в одном из бурно развивающихся районов города. Стройка там шла, не прекращаясь, и за последние пару лет то, что когда-то было полями да болотами превратилось в настоящий человейник. Аккуратные домики из желто-коричневого кирпича с изящной лепниной под крышей и вычурными балконами – этот комплекс облюбовали для себя много молодых пар, поэтому даже холодным декабрьским днём на детских площадках не смолкал весёлый смех. Никита всегда чувствовал себя тут немного не по себе, когда приезжал из тихого загородного дома – слишком много людей и слишком мало личного пространства.

Антон открыл, едва только звонок издал свою бодрую трель, будто караулил гостя под дверью. Его высокая, под метр девяносто, но крайне тощая фигура застыла в дверном проеме, и друг широко улыбнулся, рассеянно почесывая кудрявую голову.

– Здорово, – Никита протянул руку для рукопожатия и прошел в квартиру.

– Привет, Ник, – Антон ответил на его приветствие, а затем шепнул извиняющимся тоном: – Я не один.

– Ничего страшного, – благодушно махнул рукой Никита, скидывая куртку, и друг как-то странно нахмурился.

Не обращая внимания на его все больше сдвигающиеся брови, Никита прошел в помещение, бывшее сердцем этой квартиры. Огромная кухня-гостиная с громадным диваном и висящим перед ним телевизором, занимающим добрую половину стены. Не сосчитать, сколько времени Никита провел на этом диване, пока они с Антоном играли в приставку и поедали пиццу. И искренне считал это место едва ли не вторым домом.

Никита сразу прошел прошел в зону кухни такого кислотно-желтого цвета, что на нее даже смотреть было больно. Антону на этапе ремонта захотелось привнести сюда ярких красок, но парень немного перестарался, и теперь канареечного цвета гарнитур раздражал даже своего хозяина.

У окна на табуретке, поджав под себя ноги под нереальными для обычного смертного человека углами, сидела девушка. Она неотрывно глядела в небольшое зеркало, стоящее перед ней на подоконнике, и с невероятной тщательностью покрывала ресницы тушью.

– О, Никитосик, привет, – не отрываясь от своего дела выдала она.

Никита смерил ее долгим раздраженным взглядом. Своей позой она напоминала воробья, нахохлившегося на ветке в мороз. Да и внешностью тоже – маленькая и худенькая, она едва ли доставала Антону до плеча. Темные, чуть ниже плеч длиной, волосы и узкое лицо с острым носиком и тонкими губами только добавляло сходства с пернатыми. Но что больше всего ее роднило с ними – так это способность полностью выклевать мозг кому угодно.

– Ты чего здесь? – хмыкнул Никита, доставая из навесного шкафчика стакан для воды.

– Тут свет лучше. – Девушка отложила в сторону тушь и повернулась к зеркальцу сначала одной стороной лица, затем другой, проверяя равномерность нанесения.

– Да нет. Я имею ввиду, чего красишься здесь? Разве ты не должна приходить на свидание уже в полной боевой готовности?

– Ник, я же сказал, я не один. Я с Женей, – вставил Антон.

– Это я понял. – Никита набрал в стакан воды и залпом выпил половину. – Или не понял? – Неожиданная догадка отразилась на его лице, заставляя глаза широко открыться. – Черт, ребят, только не говорите, что вы решили жить вместе.

– Ага! Прикинь? – Антон напоминал огромного ребенка, которому вручили шоколадку и разрешили ее съесть целиком. – Уже три дня. – Это он добавил таким тоном, будто они вчера отметили золотой юбилей свадьбы.

– Ты забыл добавить “три лучших дня в моей жизни”, – фыркнула Женя. – Ты что, не рад, Никитосик?

Никита на пару секунд замешкался с ответом. Нет, он, конечно, был рад за друга, нашедшего свое счастье. Вот только его совсем не радовало, что этим счастьем оказалась именно Женя, с которой они никак не могли найти общий язык. И ещё сложнее стало радоваться, когда Женя, поднявшись с табуретки, направилась к дивану и с размаху рухнула в его мягкие объятия, закинув длинные костлявые ноги на приставной пуф. В этот самый момент Никита осознал – холостяцкая берлога Антона больше никогда не будет прежней. И глубоко внутри зарождалась чувство острой тоски по прошлым временам, которые каких-то три дня назад ещё были настоящим.

– Хватит так меня назвать, ты же знаешь, как это бесит, – ушел от ответа Никита.

– Конечно, знаю. Потому и называю, – рассмеялась Женя.

– Жень, ну хватит, – встал Антон на защиту друга и обратился к Никите: – А ты вообще чего так рано? Вроде же договорились вечером встретиться.

– У меня случилась проблема, – Ник тоже завалился на диван рядом с Женей, не желая так легко сдавать свои позиции, и, выдержав драматическую паузу, добавил: – Меня отец выгнал из дома и лишил денег.

Антон даже крякнул от удивления, а Женя разразилась таким громким смехом, что Никита невольно скривился – это уже никакой не воробей, а настоящая гиена.

– Что ты такого натворил? – покачал головой Антон.

– Да ничего! Опоздал на нашу встречу. Потом одно за другое… Короче, папа решил взяться за мое воспитание. Говорит, я ни к чему не стремлюсь, привык жить на всем готовом и совершенно безответственный…

– Я твоего папу даже не знаю, но уже уважаю! Дело говорит! – перебила его Женя, не переставая противно хихикать.

Никита бросил в ее сторону взгляд, полный презрения, и продолжил:

– Сказал мне идти и устроиться на работу. Прикинь? – он обращался только к Антону, но ответила ему снова девушка.

– Прикинь, Никитосик, обычным людям, оказывается, приходится работать, а деньги не падают на голову просто так. Нормально он так тебя с небес на землю опустил.

– Ой, я тебя вообще не спрашивал, – поморщился Никита, отмахиваясь от Жени, как от надоедливого комара.

– И что ты думаешь делать? – Антон опустился на пол перед диваном, вытянув ноги, и прислонился спиной к журнальному столику.

– Поживу у тебя немного. Папа скоро одумается и сменит гнев на милость. Я же его знаю – он отходчивый. Сам ещё прощения придет просить.

В комнате повисла напряженная тишина. Женя больше не смеялась, только лишь кидала на Антона предупреждающие взгляды. Сам Антон даже в лице изменился и постарался сделаться как можно незаметнее, что было почти невозможно с его ростом. Бедный парень сжался под пронизывающим насквозь взором своей девушки с одной стороны и недоуменным лучшего друга с другой.

– Ты же не против? – Никита даже не спрашивал, он практически утверждал.

– Да, конечно, Ник! О чем разговор! Можешь оставаться, сколько нужно. – Антон прекрасно понимал, что вряд ли Женю обрадует, что стоило им начать жить вместе, как тут же появился кто-то третий. Да, причем, не просто “кто-то”, а Никита, с которым у них была полнейшая непереносимость друг друга. Но бросить друга в беде он не мог. Хотя, ради приличия, поинтересовался: – Правда ведь, Жень?

Женя расплылась в улыбке, больше напоминающей оскал хищника, собирающегося растерзать свою добычу. Все в ее взгляде говорило – она скорее удавится, чем будет жить с Никитой под одной крышей. Но вслух произнесла:

– Ну, конечно, милый. Пусть остаётся. Мы ведь все понимаем, что папа Никитосика прав, и его сынок ни на что не способен. Если не пустим его, будет ночевать где-нибудь под мостом в компании маргиналов.

– Жень, – укоризненно одернул ее Антон.

– А что? Скажи, в чем я не права? – хмыкнула девушка, поудобнее устраиваясь на диване.

– Не будет Никита спать под мостом, – уверенно заявил Антон. – И он останется здесь.

Никита даже удивился железным ноткам, прозвучавшим в его голосе, ведь в глубине души ожидал, что друг безоговорочно примет сторону девушки. Женя неуловимо меняла Антона, превращая нелюдимого, угрюмого и замкнутого парня в улыбчивого и веселого. Эти перемены удивляли Никиту, а еще заставляли немного нервничать – ведь Антон, его Антон, которого он знал с пятого класса, понемногу становился совсем другим человеком. Для того парня выбраться из своей зоны комфорта настолько, чтобы добровольно впустить в свою квартиру девушку, было практически нереально. Но тем не менее Женя была здесь, а Никита так еще и не понял, нравится ему новый Антон, или нет.

– Спасибо, Антох! – Не обращая внимания на возмущенное пыхтение Жени, Никита подался вперед и потрепал друга по кучерявой голове.

– Отвали, Ник. – Антон скривился и отбросил его руку, а потом запустил пятерню в волосы, поправляя испорченную прическу. Ничего не изменилось – его мелкие кудряшки всегда находились в таком творческом беспорядке, что их было сложно расчесать даже расческой. – Учти, еще раз так сделаешь, и я передумаю.

Глава 4

На следующее утро Никита проснулся под оглушительный грохот посуды. Женя, собирающаяся в институт, то гремела тарелками, то стучала чайной ложкой по кружке, перемешивая несуществующий сахар – для него был не секрет, что она его не добавляла. Как можно громче захлопывала дверцу холодильника и протяжно скрипела ножками стула по уложенному на полу керамограниту.

– И тебе доброе утро, Женечка, – промурлыкал Никита, одаривая ее самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.

– Ой, я тебя, разбудила? Извини. – Раскаяния в ее голосе не было ни капли, только тщательно отточенный сарказм. Добавила с плохо скрываемым презрением: – Ты слился с диваном настолько, что я тебя и не заметила.

– Ха-ха, очень смешно, – заметил парень и сел, разминая шею.

– И ты не мог бы одеться? Лицезреть тебя в трусах я не готова, это уже слишком. – Звук ее тонкого голоса не смолкал, вызывая головную боль.

– Спасибо, что сообщила, – ухмыльнулся Никита. – Буду ходить только так, может быть, тогда мы будем реже видеться.

– Я серьезно!

– Я тоже.

Женя испустила тяжелый вздох. Потом глянула на часы и, решив, что времени на препирания уже не осталось, одним большим глотком допила чай.

– Тебе никуда сегодня не надо? – поинтересовалась с затаенной надеждой в голосе.

– Абсолютно, – заверил ее Никита.

– Везет же некоторым, – проворчала она и, демонстративно задрав голову, направилась в комнату – переодеваться.

Никита сегодня и правда был совершенно свободен. Началась зачетная неделя, но первый зачет был назначен только через несколько дней, а, значит, можно никуда не идти. Поэтому он направился к кухне, чтобы сварить себе кофе. Сон, с легкой подачи Жени, благополучно исчез, а вот бодрости так и не появилось.

Налив в кружку крепкий черный напиток, он привалился спиной к гарнитуру, принципиально не став одеваться. Позлить Женю – это особый вид удовольствия, и упустить такую возможность парень не мог. Та, выскочив из комнаты, бросила на него неодобрительный взгляд и закатила глаза, фыркнув и прошептав себе под нос очередное проклятие. Никита только довольно улыбнулся. Один-ноль, Женечка.

Когда за ней закрылась дверь, Никите почти удалось почувствовать себя в квартире Антона, как раньше. Почти – потому что повсюду то и дело попадались вещи девушки, напоминающие о ней. Брошенная на столике расческа, халат, висящий на спинке стула, помада возле зеркала. Она, как тайный шпион, проникла повсюду и заполнила собой пространство, сливаясь с ним в одно единое целое. И разделить обратно теперь вряд ли получится – если капаешь в воду краску, то, как бы не старался, вода уже никогда не станет такой же прозрачной, как раньше. Она изменила саму суть этого места, наполнив его другим смыслом.

День пролетел очень быстро – почти все время они с Антоном играли в приставку, совсем как в старые добрые времена. За вещами домой Никита так и не поехал – не нужны ему эти подачки от отца. Но Лев Антонович решил по-своему, и около десяти часов утра в дверь позвонил Леша – совсем еще молодой, всего лишь на несколько лет старше Никиты, водитель мужчины. Смущенно краснея и извиняясь, он вручил Никите рюкзак, набитый вещами, щедро накиданными туда родителем. От того, что само идет в руки, парень решил не отказываться и сумку забрал.

Что Никита окажется именно здесь, было очевидно даже для Льва Антоновича, который не сильно интересовался личной жизнью сына. Но о существовании единственного лучшего друга все же знал. А спустя минут пять после того, как Алексей уехал, от отца пришло сообщение, где он в очередной раз отчитал сына за безответственность и пообещал, что это последний жест помощи в его сторону.

Никита только хмыкнул и оставил его без ответа. Отец почти наверняка чувствовал себя виноватым, что бросил собственного сына на произвол судьбы, раз даже отправил ему вещи с водителем. Нужно только немного подождать, и он сам же еще и попросит прощения. А ничто не разжигает вину лучше, чем обиженное молчание и абсолютное игнорирование.

Ближе к вечеру домой вернулась Женя, и от вида глупой улыбки, которой озарилось при ее появлении лицо кучерявой шпалы, как Никита ласково называл друга, захотелось закатить глаза и треснуть его посильнее. Когда только этот нелюдимый дикарь успел превратиться во влюбленного идиота?

Едва успев сбросить куртку, Женя уселась на диван, нагло сдвинув ноги Никиты в сторону, и сунула ему в лицо листовку.

– Что это за хрень? – Парень выхватил у нее из рук бумагу и пригляделся.

– Прочитай. Читать же ты умеешь, – фыркнула девушка и с сарказмом добавила: – Надеюсь. Потому что иначе работу будет найти совсем сложно.

– Очень смешно, – пробормотал Никита.

С флаера на него смотрел неестественно радостно улыбающийся парнишка в зелёной униформе, а рядом большими буквами было написано: “Приходи работать к нам в команду!” Ниже перечислялись все достоинства компании: хорошая зарплата, дружный коллектив и, конечно же, быстрый карьерный рост. Никита только усмехнулся – да он лучше и правда сдохнет где-нибудь под мостом, чем пойдет туда работать.

– И что это? – Он демонстративно скомкал бумажку и бросил ее обратно Жене.

– Ай! Ну ты и придурок, Никитосик. Я ему, значит, помогаю, работу ищу, а он.

– Ты не помогаешь, ты бесишь.

– Да ты послушай! Я сегодня в магазин после пар забегала, смотрю, а там эта листовка висит, вот и поспрашивала у персонала. Ради тебя, заметь. Так вот, им человек в ночную смену нужен! Ты прикинь, как удобно: днём на учёбе, ночью на работе, жилье снимать не нужно, ещё и деньги за это платят. Ну чем не мечта? – и она довольно рассмеялась, наблюдая за реакцией Никиты.

Никита даже отвечать не стал, потому что уже был на грани того, чтобы высказать ей все, что думает. Вот только после этого Антон не посмотрит, что они лучшие друзья, и выставит вон. И тогда точно придется идти в супермаркет, про который трещит Женька. Или под мост.

– Ладно, – девушка не унималась и достала из кармана телефон. – У меня есть ещё варианты специально для тебя. Как знала, что ты сам даже не подумаешь. – И она с видом кота, наевшегося сметаны, начала тыкать пальцем по экрану смартфона. Наверняка, не пожалела времени и подобрала для Никиты самые “лучшие” вакансии. – Вот, смотри. Можно пойти в доставку. Туда всех берут, даже тебя могут взять. Или вот, требуется промоутер. Это так теперь называют тех самых ребят, которые листовки на улице раздают. Хотя, ты не справишься, слишком ответственно. Можно грузчиком, там вообще все просто. Полы мыть не предлагаю, не мужское это всё-таки дело, – она коротко хихикнула, не обращая внимания на покрасневшее от злости лицо Ника. – О, как насчёт таксиста? Зарплату шикарную обещают. А, погоди, папочка у тебя же ещё и машину отобрал…

– Антох, напомни мне, почему она вообще тебе нравится? – процедил Никита, а Антон прикинулся слепоглухонемым, делая вид, что крайне увлечен происходящим на экране. Лишь бы только его не втягивали в эти разборки.

– Ты бы лучше спасибо сказал, – Женя выключила экран, хотя что-то подсказывало Никите, что это далеко не весь список, который она ему приготовила.

– За что?

– Лежа здесь, не докажешь папочке, что у тебя мозги на место встали. Думаешь, он отменит свое наказание? А что, если нет? Так и будешь жить здесь, с нами? Твой отец прав, ты просто маленький избалованный ребенок. Ноль ответственности. Ты не хочешь решать проблемы и разбираться со своей жизнью. Все, что ты сейчас делаешь – это прячешь голову в песок и ждёшь, пока все разрешится само собой. А я тебе предлагаю реальные варианты того, куда можно устроится без образования и опыта работы. Есть идеи получше?

– Вообще-то есть одна. Отвали, а? Тебе какое вообще дело?

– К моему великому несчастью ты, Никитосик, лучший друг Антона. И по какой-то неведомой мне причине важен для него. А мне важно то, что важно ему.

– Ты повторила слово “важно” три раза, – заметил Никита.

– Это не важно, филолог недоделанный!

– Четыре.

– Важно, важно, важно, – повторила Женя, дразня его.

–– И это ты меня называешь ребенком?

– Ты невыносим! У меня глаз дёргается, если я разговариваю с тобой больше пяти минут.

– Тогда давай ты помолчишь и не будешь лезть не в свое дело? Мне не нужна твоя помощь. И ты плохо знаешь моего отца, он одумается.

– Зато я хорошо знаю тебя. И ты не сможешь прожить без денег отца или помощи Антона. Согласись?

– Не соглашусь, – качнул головой Никита скорее из чувства противоречия, потому что на самом деле не собирался даже проверять это утверждение. Его устраивала собственная жизнь и менять он ничего не собирался. Как и что-то кому-то доказывать.

– Ник, Женя разумные вещи говорит, – Антон, наконец, решил высказать свое мнение.

Вот только, к разочарованию Никиты, поддержал не его, а девушку. Женя довольно ухмыльнулась, а Никита бросил на друга хмурый взгляд. Рано радовался, полагая, что друг всегда будет за него.

Антон с удивительным для себя упорством добивался расположения девушки пару месяцев. И для нерешительного парня, которому даже поход в магазин без тщательной подготовки был все равно, что выход в открытый космос – это действительно значило многое. Поэтому совсем ничего удивительного, что теперь он мягко перетягивал чашу весов на сторону Жени. И старая многолетняя дружба затрещала по швам.

– И что в них разумного?

– Покажи отцу, что ты в состоянии справиться с трудностями, и это его переубедит.

– Ты вообще на чьей стороне? – зло бросил Никита.

– Брат, я всегда на твоей стороне! Но и Женя ведь тоже, она просто хочет тебе помочь. И, мне кажется, стоит к ней прислушаться. Ты сейчас действительно сбегаешь от проблем.

– И это мне говорит человек, который не стал выступать на коференции с охрененным проектом из-за страха перед публикой?

– Ник, сейчас речь не обо мне, а о тебе.

– Немного двулично, не находишь? Или это ты так красиво предлагаешь мне свалить отсюда?

– Никит, не в этом вообще дело. Оставайся, но чего ты этим добьешься?

– Ла-а-адно, – протянул Никита, спуская ноги с дивана. – Я понял. И тебя, Женечка. И тебя, Антоша.

Он решительно направился в коридор, на ходу поднимая с пола свой рюкзак и запихивая в него выпавшие вещи. Движения его были резкими и нервными, а внутри все сильнее растекалась злость и обида.

– Ну ты куда собрался, Ник? – раздосадованно окликнул его Антон. – Не глупи, куда ты пойдешь?

Никита промолчал, объявляя другу немой бойкот. Куда идти, он еще решил, но оставаться в доме предателя точно не собирался. Натянул кроссовки и, набросив на плечи куртку, выскочил из квартиры.

Глава 5

Никита вышел из подъезда и тоскливо огляделся по сторонам. Снова повалил снег, опускаясь на землю мягкими хлопьями. Вокруг начинали сгущаться сумерки, и фонари, несколько раз неуверенно моргнув, зажглись. Снежинки тут же радостно заискрились в их свете, кружась вокруг в медленном танце. Начали со всех сторон обступать Никиту, надеясь увлечь в свой хоровод – хватали за рукава куртки, ложились на щеки, оставляя на них обжигающе холодные поцелуи, запускали ледяные пальцы в волосы.

Никита лишь раздраженно смахнул их с себя и накинул на голову глубокий капюшон, скрывая лицо от непрошенных прикосновений.

Это в детстве зима – здорово. Когда несколько часов подряд бегаешь по двору, строя замки и крепости, катаясь с огромных ледяных горок или устраивая бои снежками. А потом возвращаешься в теплый дом, развешиваешь на батарее рукавицы, облепленные таким толстым слоем снега, что с них тут же начинает течь вода, и идешь пить горячий чай с чем-нибудь вкусным. Но, когда тебе за двадцать и некуда идти, снег – это уже не так уж и хорошо.

Поправив на плече рюкзак, Никита направился по узкой тропинке из двора. Какое-то время он бездумно брел по улице, а затем начал с интересом разглядывать все вокруг. Людей, на которых раньше почти не обращал внимания – в основном они проходили мимо парня быстрым шагом, стараясь побыстрее вернуться с работы домой. Некоторые шли медленнее – это были в основном парочки, гуляющие под руку или молодые родители с колясками. Сам Никита уже очень давно не оказывался на улице просто так, он привык всюду добираться на машине, передвигаясь лишь короткими перебежками между автомобилем и пунктом назначения. Даже встречи с девушками были или в ресторане, или в клубе, а то и вовсе в снятом номере отеля. Долгие прогулки – это не про Никиту. По крайней мере, не про повзрослевшего Никиту. Мальчик, обожающий часами торчать на улице остался далеко в прошлом.

И вот теперь он шел, вспоминая давно позабытое ощущение. Кроссовки, не совсем предназначенные для такой погоды, утопали в снегу, и в них начал набиваться снег. Но Никита почти не обращал на это внимания, продолжая идти вперед, даже не задумываясь о том, куда вообще движется. Сейчас он просто гулял, глубоко вдыхая морозный воздух полной грудью.

В какой-то момент он остановился и, присев на корточки, сгреб голой рукой снег из сугроба. Слепил снежок, чувствуя, как пальцы закололо от холода, а по запястьям потекли тонкие ручейки тающего в ладонях снега. Изо всех сил бросил прямо в раскидистую ветку высокой ели, растущей вдоль дороги. Ветка дрогнула и обрушила вниз целый снегопад. Никита довольно улыбнулся и сунул озябшие руки в карманы.

Злость, с которой он вышел от Антона, постепенно стихала, освобождая место для обиды на старого друга, прорастающей своими корнями все глубже. Весь мир вокруг в один момент встал на дыбы, как взбесившийся конь, и сбросил его с седла. Все вокруг твердили одно и то же – отец, Антон, даже Женя, а Никита не хотел их слышать. Убеждали решать проблемы, которых для него не существовало, брать ответственность за свою жизнь, которой он не желал. Его все устраивало, но окружающие почему-то дружно решили, что он должен измениться. Ничего он никому не должен – в этом Никита был совершенно точно убежден.

Он надеялся, что друг его поддержит, но все пошло не по плану. И Никита остался один на холодной снежной улице, вокруг все больше сгущались сумерки, а идти некуда. К обиде примешивались горькое разочарование и тоскливое отчаяние, и парень с силой пнул первый попавшийся сугроб, лишь еще больше засыпав снег в кроссовки. Громко выругался, за что получил осуждающий взгляд проходящей мимо бабушки с маленьким внуком. Зато мальчишка счастливо засмеялся, услышав плохое слово.

Несколько входящих звонков от Антона он сбросил, а его сообщения оставил без ответа – разговаривать с другом желания не было. Никита старательно пытался не произносить “бывшим другом” даже мысленно. Верить в то, что многолетняя дружба могла так легко оборваться не хотелось, а выяснять отношения и по-взрослому их обсуждать – еще больше. Он сделал то, что умел лучше всего, и в очередной раз легкомысленно отмахнулся от проблемы в надежде, что она разрешится как-нибудь сама, без его участия.

Ноги сами привели его по адресу, который значился в листовке, принесенной Женей. Наверное, он отпечатался сразу на подсознании, и теперь Никита с удивлением обнаружил себя стоящим перед зданием супермаркета. Вздохнув, подумал, что других вариантов у него все равно нет, а идти куда-то нужно. Осознание, что ему не оставили другого выхода, и теперь придется действительно искать работу и жилье, раздражало до зубного скрежета.

Стряхнув с капюшона налипшие комья снега, он скинул его с головы и вошел внутрь. Огляделся по сторонам – стройные ряды касс, из которых, как обычно, работали только две, скучающий охранник, лениво поглядывающий по сторонам, и пара десятков посетителей, расхаживающих между стеллажами.

Никита направился к ближайшей кассе и обратился к сидящей за ней девушке:

– Привет, красотка, – он подмигнул ей, на что она залилась краской и смущенно потупила взгляд. – Кто у вас тут главный?

– Главный?

– Ну да. Директор, начальник, – начал пояснять он, на что девушка обиженно поджала губы.

– Я поняла. А по какому вопросу?

– Трудоустройства. – Это слово тяжело далось Никите, словно он говорил что-то неприличное.

– О, понятно, – девушка окинула его заинтересованным оценивающим взглядом. Пробежалась глазами по брендовой куртке стоимостью в половину ее зарплаты, немного задержалась на кроссовках из последней коллекции “Nike”, по модной стрижке на светлых волосах. Немного нахмурилась и вздохнула: – Серьезно?

– Серьезнее некуда, – хмыкнул Никита и отбросил в сторону влажную прядь волос, с которой начала капать вода.

– Сейчас на месте только ночной администратор, – пробормотала девушка. – Дневной директор уже ушел…

– Отлично, он мне и нужен!

– Ну хорошо, – кассир пожала плечами и, достав телефон, набрала номер. Прижала телефон к уху в ожидании ответа и через несколько секунд проговорила в трубку: – Паш, выйди в зал. К тебе тут по поводу работы пришли. – Она еще раз с сомнением оглядела Никиту с головы до ног, раздумывая не пошутил ли он. Немного помолчала, слушая ответ собеседника. – Хорошо.

Нажала на сброс вызова и улыбнулась Никите:

– Подожди здесь, он сейчас придет. И, главное, никуда не уходи.

Долго ждать не пришлось. Металлическая дверь в глубине зала распахнулась и оттуда показался молодой парень, на вид ненамного старше самого Никиты, зато выше почти на две головы и шире раза в два. Обвел глазами помещение и сразу заметил парня, стоящего возле касс. Улыбнулся так широко, будто Никита был его старым другом, решившим навестить товарища. Или давно потерянным родственником. И чуть ли не бегом бросился ему навстречу, ловко лавируя между стеллажами с товарами. Это немного напрягло Никиту – как-то уж слишком администратор был рад его появлению.

– Привет! – поравнявшись с Никитой, парень улыбнулся еще шире – того и гляди, что щеки треснут, и схватил его за руку, крепко пожав.

– Эээ… Привет, – Никита высвободил свою руку из цепкой хватки. Вид огромного парня, напоминающего собой шкаф с антресолью и улыбающегося, как душевно больной, начинал пугать. Точно также выглядел маньяк с десятком человеческих жизней на счету в последнем просмотренном Ником фильме.

Похоже, рекламная листовка не обманула, и коллектив тут действительно сплоченный и дружный. Он еще даже не является его частью, а ему уже тут несказанно рады. Словно подтверждая его мысли, администратор жестом поманил его за собой.

– Я Павел. А ты?

– Никита.

– Очень приятно, Никита. Правда хочешь к нам устроиться?

– Хотел… – невольно вырвалось у Никиты. Теперь это уже не казалось ему такой уж хорошей идеей. Павел напоминал ему сектанта-фанатика, ловко заманившего в свои сети очередную жертву.

Пашу его ответ, прозвучавший в прошедшем времени, явно не устроил. Он слегка сдвинул брови, но решил бороться за потенциального работника до последнего.

– Это замечательно, Никита! Нам катастрофически нужен человек в ночную смену. У тебя как, опыт работы есть?

Никита отрицательно покачал головой, но Паша лишь ободряюще улыбнулся, распахивая дверь, ведущую из торгового зала. Перед ними оказался коридор с разбегающимися в разные стороны дверями. Толкнув крайнюю из них, Павел гостеприимно пригласил Никиту войти.

Помещение напоминало комнату отдыха: пара диванчиков окружали небольшой столик, в углу маленький однокамерный холодильник и стоящий на нем чайник, кухонный шкафчик с микроволновкой и несколько стульев. Паша опустился на диван и жестом предложил Никите тоже присесть.

– Это не страшно, – продолжил администратор, не сводя с Никиты глаз. – Всему научим, все покажем. Ты учишься?

– Да, третий курс…

– Отлично! – Паша даже не дослушал ответ. – У нас в ночь как раз студенты обычно работают. Учебе не мешает, а к стипендии прибавка неплохая, правда? – И он рассмеялся.

Никита с трудом выдавил из себя улыбку, как-то неоднозначно пожав плечами. До сегодняшнего дня собственная стипендия его вообще мало волновала, хотя он ее получал. Скорее, просто не замечал. И тот факт, что кто-то, оказывается, не только ее ждал, а еще и жил на нее, неприятно удивил. Он словно попал в параллельную реальность, которая совсем не радовала.

– Ладно, – Паша как-то немного сник, когда Никита не поддержал его шутку. А потом повнимательнее пригляделся к своему потенциальному работнику, отмечая, что его внешний вид никак не вяжется с тем, кому необходима прибавка к стипендии. Прищурив один глаз, чуть склонил голову набок: – Почему решил к нам устроиться?

Его взгляд остановился на новеньких “найках”, и Никита заметил, что глаза возможного начальника немного расширились от удивления. Они явно стоили дороже, чем Никита мог заработать тут даже за месяц, и перед мысленным взором Паши замелькали первые огоньки сомнения.

– У вас тут коллектив дружный и карьерный рост стремительный, – пробормотал Никита. Не рассказывать же ему, что его отец из дома выгнал.

– Это правда, – Паша довольно улыбнулся, кажется, вполне довольный ответом. – Значит, решил начать строить карьеру? Похвальное стремление.

Это было последнее, что планировал делать Никита, но внутренний голос подсказал, что лучше об этом не сообщать.

– Ага. Что-то типо того.

Павел скептически поднял бровь. У него внутри сейчас разразилась нешуточная битва. Доверия Никита ему совсем не внушал, а весь его внешний вид кричал о том, что никакая работа ему не нужна. И это просто блажь богатенького мажора, который пришел сюда за острыми ощущениями, устав от беззаботной жизни, или потешить свое эго, а то он и вовсе на спор. И, когда добьется своего, его и след простынет. Но с другой стороны, работник ему нужен. Хоть какой. Хоть на пару смен, пока не найдет кого-нибудь еще. Зашиваются ведь. В конце концов, острая нужда в персонале победила, и Паша, хлопнув в ладоши, объявил:

– Отлично. Значит так, работа с шести до шести. Оплата после каждой смены. Две тысячи наличными. Устраивает?

Конечно, Никиту не устраивало. Это же просто смешно. Две тысячи?

– Это в долларах или евро? – нервно пошутил он, и Паша бросил на него недовольный взгляд. – Шутка. Окей. – Устало махнул рукой. Какая, к черту, разница.

– Когда сможешь выйти?

– Сегодня. – Учитывая, что жить ему все также негде, хотя бы не придется ночевать на улице. А завтра можно уже подумать о квартире.

– Сегодня? – Паша удивился такому рвению, но одобрительно кивнул головой. – Сегодня – это отлично. У меня как раз работника не хватает в зале.

– Что делать-то нужно? – Никита внезапно осознал, что даже не в курсе, что от него требуется.

– Товар раскладывать. Ты не переживай, не один будешь. С напарницей, она тебе расскажет, что к чему, быстро разберешься. Я, если что, тоже на месте, обращайся с любыми вопросами. Документы с собой?

– Угу, – коротко отозвался Никита и протянул Павлу бумаги.

– Хорошо. Сейчас копии сделаю и отдам. В соседней комнате раздевалка, вещи можешь оставить там. Раздевайся и возвращайся, я отведу тебя в зал.

Глава 6

В наушниках играли “Fall Out Boy”, заглушая звуки какой-то очередной смазливо-трогательной песни про любовь, которая звучала из динамиков, установленных в магазине. У Сони порой создавалось впечатление, что тот, кто подбирал плейлист для торгового зала делал это в период особо болезненного разрыва, потому что все, что лично ей хотелось сделать под него – это лечь и умереть в слезах и страданиях. От него было не спрятаться ни в одном, даже самом укромном, уголке супермаркета, и девушка нашла свое решение проблемы – просто включала свою музыку погромче. И даже немного пританцовывала и тихо подпевала себе под нос, когда оставалась в торговой аллее в одиночестве.

Поэтому подошедшего со спины Пашу она не слышала до тех пор, пока он не похлопал ее по плечу. И, обернувшись, тут же залилась краской, потому что как раз за несколько мгновений до этого плавно виляла бедрами в такт музыке. А когда увидела рядом с Пашей подозрительно знакомого ухмыляющегося парня, покраснела еще сильнее. Ее танцевальные па, конечно же, от них не укрылись. Выругавшись про себя, она вытащила из ушей наушники.

– Сонь, – Павел, как настоящий джентльмен, сделал вид, что ничего не заметил. – Это Никита, он сегодня устроился к нам на работу. Покажешь ему, что и как?

– Я? – Соня перевела угрюмый взгляд на парня, который все еще насмешливо улыбался. Вот уж кто был далек от понятия “джентльмен”

– Ну а кто? Твой напарник будет. – И, похлопав Никиту по плечу, Паша удалился.

Соня подумала, что нужно быть осторожнее со своими желаниями. Она, конечно, очень хотела напарника, но никак не могла подумать, что им окажется Никита Орлов – один из “золотых” мальчиков института. Узнала она его сразу, потому что, так или иначе, Орлов был знаком практически всем. Вот только большинство – также, как и Соня – знали о его существовании, а он об их даже не догадывался. Их с Соней круги общения находились настолько далеко друг от друга, что вряд ли могли когда-то пересечься. Они жили на разных планетах. Его – была от нее на расстоянии сотен световых лет, ее для него едва ли существовала.

Он вращался в компании, где парни были один богаче другого и старательно это демонстрировали – их машины, припаркованные обычно возле самого учебного корпуса, так, чтобы не пришлось идти даже лишний метр до дверей, были не просто дорогими. В понимании Сони, они были неприлично дорогими.

Девушки, которые обычно восседали на пассажирском сидении таких автомобилей, могли смело претендовать на успех в модельном бизнесе. Красивые, шикарно одетые, с неизменной улыбкой, чаще всего презрительной, – они были ещё одной возможностью мальчикам показать свое превосходство над остальными.

Те, кто остался за бортом их звёздной тусовки, наблюдали со стороны и смаковали подробности их жизней. Кто-то завидовал и мечтал оказаться на их месте, кто-то презирал поведение и образ жизни. Были, конечно, и такие, кому не было никакого дела до них, но их было меньшинство.

Сама Соня так до конца не определилась, что о них думает. Чаще, кончено, склонялась к тому, что терпеть не могла Никиту и ему подобных, но иногда всё-таки мечтала оказаться среди них. Тех, кому не нужно изо дня в день доказывать жизни, что тебя так просто не сломить, кто не спит ночами, развлекаясь в клубе или на вечеринке, а не потому что работает. Тех, кому не нужно думать, на что потратить последнюю тысячу – на обед, или новую кофточку. Кому вообще не нужно ни о чем в жизни задумываться, ведь для них все давно сделано – бери и пользуйся.

Соня подумала, что это какая-то шутка. Ну зачем Орлову работа, да ещё и здесь? Это даже в голове не укладывалось. Мир сошел с ума, или кто-то хочет ее в этом убедить.

Девушка ещё раз внимательно посмотрела на парня, буравя взглядом. Улыбка, так и не сошедшая с его лица, оставляла на щеках ямочки. Глаза глубокого лазурного цвета казались еще более синими на фоне свитера оттенка индиго. Светлые волосы, немного влажные, будто парень сходил в душ, но не успел их до конца высушить, спадали на лоб. Через правую бровь, рассекая ее посередине, тянулся к виску длинный бледный шрам. Она и раньше его замечала, когда случайно пересекалась с ним в институтских коридорах или замечая его на фото. Откуда он появился, никто точно не знал. Лена, ее одногруппница, с которой он встречался, хвасталась, будто Никита рассказал ей свой маленький секрет. Ленка с придыханием поведала, что, оказывается, Орлов попал под нож, участвуя в задержании преступника. И восхищалась его героизмом, а Соня лишь скептически хмыкнула. В эту историю она не поверила ни на секунду.

Шрам его не портил. Скорее наоборот, делал слишком мягкие черты лица жёстче и резче. А ещё разорванная надвое бровь теперь всегда немного изгибалась, придавая лицу презрительно-насмешливое выражение. Девушка осознала, что рассматривает его слишком пристально и быстро отвела взгляд.

– Никита, – протянул он руку, и Соня неуверенно ее пожала.

– Софья.

– Софья?

– Что не так? – девушка сразу напряглась и резко одернула руку.

– Ничего. Имя у тебя красивое, – и он улыбнулся, кажется, теперь вполне искренне.

– Спасибо, – Соня даже немного растерялась.

– И танцуешь ты неплохо, – тут же добавил он и тихо рассмеялся.

Соня фыркнула и отвернулась. Распахнула витрину холодильника и принялась расставлять на полки молоко, доставая его из огромного ящика, стоящего на полу. Никита пару минут молча наблюдал за ней, а потом спросил:

– Ну, так что мне делать? – и, подойдя ближе, пренебрежительно пнул ящик ногой.

– Ничего сложного, – пробурчала Соня. – Бери больше, кидай дальше. Просто расставляй товары по местам, главное смотри, чтобы штрих-код совпадал.

Повернувшись, она встретилась взглядом с Никитой и обнаружила в них совершенное непонимание и даже отчаяние. Вздохнула, и уже дружелюбнее поинтересовалась:

– Паша ничего не объяснил?

Никита отрицательно покачал головой, и девушка запыхтела, наморщив нос.

– Ладно, слушай внимательно. Примерно к восьми приезжает машина, и ее разгружают на складе. – И она указала пальцем куда-то себе за спину. Наверное, как раз там находился склад. – Наша с тобой задача за ночь разложить весь товар по полкам. Берешь со склада ящик, находишь место в торговом зале. И обязательно сверяешь артикулы.

На лице парня не отразилось особого понимания, и Соня, тяжело вздохнув, продолжила:

– Сегодня будешь просто помогать мне. Смотри, как делаю я, и повторяй.

Захлопнув холодильник, она принялась толкать тяжелый ящик дальше по аллее, но Никита тут же встал у нее на пути.

– Давай я. Он же тяжелый.

– Ничего, я привыкла, – растерянно отозвалась Соня. Она совсем не ожидала, что он предложит помощь.

– Сама же назначила меня помогать. Так что давай. – И, решительным жестом сдвинув Соню в сторону, легко подтащил ящик к следующему холодильнику.

К удивлению Сони, которая была уверена, что он даже пальцем не пошевелит, и ей придется делать всю работу самой, следующие полчаса Орлов старательно выполнял обязанности ее личного грузчика. Всех такое положение дел устроило – Никита не особо горел желанием вникать во все остальное, а Соня совсем не хотела объяснять. Как и зачем он здесь оказался – непонятно, но зато совершенно очевидно – парень здесь не задержится.

– Почему ты здесь? – прервала Соня их молчаливое сотрудничество.

– Потому что я устроился сюда на работу, – усмехнулся Орлов.

– Я имею ввиду, ты же Никита Орлов. У тебя нет недостатка в деньгах. Зачем тебе эта работа? Это какая-то шутка? Ты что-то задумал?

– Мы знакомы? – вместо ответа парень нахмурился, пытаясь вспомнить Соню.

– Мы учимся в одном институте, – вздохнула девушка, выравнивая на полке баночки с йогуртом. – Не трудись вспоминать меня, мы не были знакомы. Но ты слишком известная личность, чтобы тебя не знать.

– Наверное, я должен сейчас сказать, что был слепым идиотом, раз мог не замечать тебя.

– Но не скажешь?

– Нет, – он качнул головой.

Соня кивнула, даже не ожидая другого ответа. Хотя бы честно.

– Так всё-таки почему? Я ведь не просто так спрашиваю, для тебя все это несерьёзно, а мне работа важна. И напарник нужен, но я совсем не хочу потратить полночи, чтобы ввести в курс дела того, кто исчезнет через пару смен. Ты ведь исчезнешь?

Соня была, уверена, что да. Никита тоже надеялся, что исчезнет, но только вот, наоборот, совсем не был в этом уверен. Поэтому он неопределенно пожал плечами и ничего не ответил. Но Соня сделала из этого свои выводы.

– Ладно, я поняла, – она постаралась скрыть из голоса недовольство с примесью разочарования. – Иди займись овощами и фруктами, там все просто. Главное, отличить банан от картошки.

Спорить Никита не стал. Кивнул и направился на склад такой походкой, будто ему, как минимум, принадлежит этот магазин. А то и весь мир. Соня лишь посмотрела ему вслед и принялась снова расставлять очередные баночки.

***

Особенно сильно Соня радовалась новому дню, когда утро заставало ее на работе. Это значило, что смена наконец-то закончилась и можно идти домой.

Домой, конечно, она обычно не шла, и ее ждал еще долгий день в институте, и до самого вечера она мечтала о кровати, в которой окажется. Но сегодня действительно можно было сразу отправляться спать – начались дни подготовки к зачетам. На ближайший нужно было выучить больше сотни вопросов, но это ведь такая ерунда, если предварительно можно выспаться, а не пытаться с закрывающимися от усталости глазами вникнуть в то, что говорит преподаватель.

Разминая затекшие руки, Соня направилась в комнату отдыха попить воды. И обнаружила там Никиту, сидящего на диване с прикрытыми глазами. Стоило девушке появиться в комнатке, он приоткрыл один глаз и тут же закрыл снова.

– Ты чего тут сидишь? Смена уже закончилась, можешь идти домой, – Соня направилась к кулеру с водой.

– Ага, – пробормотал в ответ Орлов, но с места не сдвинулся.

– Тебе Паша деньги уже отдал? – поинтересовалась она, пытаясь понять, почему он не уходит.

– Ага, – все также равнодушно отозвался он в ответ.

– У тебя все в порядке?

– В полном, – заверил ее Никита.

– Ладно, – Соня пожала плечами и, выпив воды, выбросила стаканчик в мусорное ведро. Пошла обратно к двери, на ходу бросив: – Тогда пока.

– Пока… – ответил Орлов, а после секундной паузы выдавил: – Подожди!

– Что?

– У тебя случайно никто из знакомых квартиру не сдает?

– Нет, а что?

– Снять хотел.

– Ты? Снять квартиру? Опять шутишь? – Соня нахмурилась и сложила на груди руки.

– Нет, правда! Позарез нужна. А, хотя, ладно, забей… – И он снова откинулся головой на спинку дивана, закрыв глаза.

Но Соня не торопилась уходить. Еще раз внимательно посмотрела на парня, пытаясь разгадать, что он задумал. Сначала работа в магазине, теперь съемное жилье. Что дальше?

– Если ты сейчас расскажешь мне правду, я попробую тебе помочь, – вздохнув, Соня подошла ближе и опустилась на диванчик напротив.

– Какую еще правду?

– Зачем тебе работа и жилье? Учти, если ты решил так тупо пошутить…

– Ладно, – выпалил Никита. – Я поругался с отцом, и он выгнал меня из дома и оставил без денег.

И тут же замолчал, словно признание сорвалось с его губ быстрее, чем он успел как следует это обдумать. Соня удивленно моргнула. Потом еще раз. Верилось в это с трудом, но во взгляде Никиты было столько искренней растерянности, обиды и отчаяния, что казалось – он не врет.

– Серьезно? – все-таки уточнила она. Никита мрачно кивнул, и девушка добавила: – Хорошо, допустим. Почему не пойдешь к друзьям?

– С другом я тоже поругался.

– А ты умеешь портить отношения с людьми, да? – хихикнула Соня, на что Орлов лишь хмыкнул. – А остальные друзья?

– У меня больше нет друзей.

– То есть как нет? А все те ребята, с кем ты общаешься? Девушки, в конце концов?

– Это не друзья, а стая шакалов, готовых в любую секунду тебя загрызть, – он презрительно скривился. – А девушки… Сейчас у меня никого нет, а заявляться к бывшей так себе идея.

Соня даже не нашлась, что ответить. Никогда бы не подумала, что одному из самых популярных парней университета будет некуда пойти. Она словно взглянула через крошечную замочную скважину на то, что скрыто ото всех за слоями блестящей обертки.

Червячок сомнения и здравого смысла копошился в самых отдаленных уголках сознания. Отчаянно пытался обратить на себя внимание, но Соня его игнорировала. Потому что просто ему поверила, а там, где есть вера, не остается места для сомнений. Девушка глубоко вдохнула и сцепила пальцы в замок. Нервно облизнула губы и выпалила:

– Можешь пожить у меня.

– У тебя?

– Да.

– С чего вдруг? Ты же меня едва знаешь.

– Ты искал квартиру. Я как раз снимаю, и мы просто поможем друг другу. Тебе будет, где жить, а мне будет легче платить аренду.

– Уверена?

– Конечно, – Соня тряхнула головой. Уверена она не была, но отступать поздно. – Если, конечно, у тебя есть другие варианты, то…

– Я согласен! – Ник широко улыбнулся и хлопнул себя по коленям. – Я буду самым лучшим соседом, о котором ты даже не мечтала.

Соня рассмеялась. О соседе она вообще не мечтала. О соседке – иногда действительно думала, каждый раз когда отдавала хозяйке деньги за аренду. А вот о соседе – никогда.

– Ладно, пошли, сосед. Здесь недалеко.

Глава 7

Умение сострадать – одно из главных качеств человека, определяющих его, как личность. По крайней мере, так любила повторять мама. “Нужно уметь сопереживать, Сонечка, – говорила она, – воспринимать чужое горе, как свое собственное и искренне стараться помочь”.

Первые плоды своего воспитания она получила, когда в третьем классе Соня принесла домой крошечного котенка, найденного на улице. Наверное, мама всё-таки немного кривила душой, пытаясь вырастить из дочери доброго и отзывчивого человека, потому что вид грязного и облезлого животного не вызвал у нее желания сострадать. Тогда уже Соне пришлось напомнить ей то, чему она старательно учила девочку, и котенок, скрепя сердце, дома всё-таки остался. Отмывая его в ванной от блох, мама только вздыхала и приговаривала: “Хорошо, хоть не собака”.

Собака появилась в их доме немного позже – когда Соня заканчивала восьмой класс. Тогда счастье в ее лице настигло мохнатого щенка с крайне весёлым нравом и обожающего, как выяснилось, грызть обувь. Стоит отдать должное маме – она не растерялась и несколько месяцев спустя, когда щенок подрос до размеров небольшого волка, отправила его в деревню к своей тётке. Дом охранять.

Хорошо, что Соня уже третий год не жила с мамой, потому что в этот раз девушка превзошла саму себя и привела домой парня. Даже если это и глупо – тащить к себе домой практически незнакомого человека, поступить иначе и бросить его Соня не могла. Иначе была бы съедена беспощадной совестью.

Поэтому теперь, открыв перед Никитой дверь, только запоздало взмолилась, чтобы ее новый сожитель не оказался маньяком. Она когда-то читала, что умение легко входить в доверие к своим жертвам – как раз их неотъемлемое качество.

– Проходи, – Соня постаралась выбросить из головы эти мысли, но все же ещё раз внимательно покосилась на Никиту.

Он уверенно прошел в квартиру, словно это он тут хозяин, а Соня заглянула к нему в гости. Небрежно сбросил у порога кроссовки и огляделся по сторонам.

– А у тебя… Уютно. – Кажется, он хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

Соня поджала губы. Эта квартира, конечно, не предел мечтаний и далека от образа просторного и наполненного светом жилища, глядящего с обложек журналов и страничек в соцсетях. Но зато аренда была недорогой, а хозяйка приятной женщиной, всегда идущей навстречу студентке. И Соню нисколько не смущали ни старый “бабушкин” ремонт, ни поскрипывающий паркет на полу, ни выкрашенные синей краской стены в ванной. Лучше так, чем жить в общежитии, где один душ на весь этаж. Но у ее гостя было явно другое мнение на этот счёт – это было понятно по взгляду Никиты, выдающему пренебрежение.

– Если что-то не нравится, дверь там. – Соне даже стало обидно за ее скромную квартирку.

– Все супер, – Никита наигранно бодро улыбнулся.

“Явно лучше, чем в зале ожидания вокзала” – хотел добавить он, но вовремя остановился. По взгляду Сони было ясно, что ещё одно неверное слово – и именно там ему и предстоит жить.

– Вот и хорошо. Комната здесь одна, так что ты спишь на кухне.

– А что не на коврике у двери?

– Можешь и там, если хочешь, я не против. Но на кухне есть диван, там должно быть удобнее.

– Окей, – парень безразлично махнул рукой. Кажется, в какой-то момент, ему стало абсолютно все равно.

– И у меня есть несколько правил, – добавила Соня.

– Правил?

– Да. Если хочешь жить здесь, должен их соблюдать.

Никита, миновав крошечный коридор, в котором едва ли умещался шкаф для одежды и комод с зеркалом, прошел на кухню. Уселся на отведенный ему диван и откинулся на спинку, закинув руки за голову.

– Ну, давай свои правила.

Соня присела на табуретку рядом с обшарпанным столом. Раньше, когда она только сюда заехала, на нем красовалась цветастая клеёнка, которая скрывала облезлую и потрескавшуюся от времени деревянную столешницу. Девушка в первый же день ее убрала и спрятала подальше в шкаф, решив, что лучше так, чем каждый день смотреть на аляповатые рисунки. Ещё она подумала, что было бы неплохо с первой зарплаты взять вместо безвкусной клеёнки что-нибудь красивое и стильное, но каждый раз находилось то, что нужнее. Поэтому стол до сих пор пустовал, и сейчас Соне захотелось поскорее набросить на него хоть что-то, лишь бы скрыть его от глаз Никиты – она впервые почувствовала стыд за место, в котором живёт.

У нее редко здесь бывали гости: только родители да Марина – лучшая подружка и одногруппница. Но перед ней не было неловко – она всегда полностью принимала и Соню, и все, что ее окружает. И сейчас девушка впервые чувствовала себя не в своей тарелке и невольно отмечала каждый взгляд Никиты. Вот он глянул на шкафчик кухонного гарнитура, висевший на одной петле – вторая оторвалась, а кусок древесины на ее месте вывалился, не оставляя возможности прикрутить новую. Хозяйка ещё полгода назад обещала, что купит новый шкафчик, но обещанного, как известно, три года ждут.

Потом он перевел взгляд на жутковатые золотисто-коричневые занавески. Точно такие же висели у Сониной бабушки в деревне ещё лет десять назад, когда она была там в последний раз перед ее смертью. Затем скользнул взглядом по обычному деревянному окну – его хозяйка тоже планировала поменять на пластиковое, но так и не успела. А сейчас все швы и стыки были щедро заклеены малярным скотчем, иначе из него ужасно дуло. Остановился на газовой плите, поджигать которую нужно было по-старинке, спичкой.

Соня заметила, как из его груди вырвался короткий вздох. И, хотя он ни слова не сказал, все было понятно и без слов. Никита и эта квартира – из совершенно разных миров, и они каким-то совершенно немыслимым образом пересеклись в пространстве именно в этой точке.

– Соф, ты уснула? Что там у тебя за правила?

– Да, точно, правила, – встрепенулась девушка. – Значит, так. Первое – никаких романтических отношений. И вообще любых. Мы просто соседи.

– Этого могла и не озвучивать, – фыркнул Никита. – И в мыслях не было.

– Вот и отлично, – кивнула головой Соня, хотя почему-то стало немного обидно. – Второе. Никаких гостей и девушек. Никого сюда не приводи, не хочу в один прекрасный момент пойти на кухню попить водички и застать тебя с кем-нибудь.

– Не беспокойся, сюда я точно никого приводить не буду.

Стало ещё обиднее. Соня нахмурилась.

– И с тебя половина арендной платы и денег на продукты. Готовим по очереди. Сегодня, кстати, твоя.

– Офигеть, у тебя, как в тюрьме. Я уже не уверен, что соглашаться жить с тобой была такая уж хорошая идея.

– Выход все ещё на прежнем месте.

– Да шучу я. У тебя как вообще с чувством юмора?

– Нормально всё у меня с ним, – надулась Соня.

– С последним правилом у меня проблема, – неожиданно признался Никита.

– То есть?

– Я не умею готовить.

– Ожидаемо, – девушка поморщилась. – Вообще ничего? Яичница? Жареная картошка?

Никита отрицательно покачал головой и как-то виновато улыбнулся.

– Ладно, – недовольно протянула Соня. – Так и быть, помогу тебе. С тебя продукты, а с ужином я помогу. На обед у меня ещё остался вчерашний суп. Будешь?

Никита согласно закивал, и пока Соня доставала из старенького холодильника “Бирюса” с вечно незакрываюшейся дверцей, кастрюлю супа и разливала его по тарелкам, у нее из головы не шла мысль, зачем ей вообще все это нужно. Можно подумать, у нее и так проблем мало. Так к ним ещё добавился парень, совершенно не подготовленный к реальной жизни. Он словно с неба свалился – настолько далеки от него были вещи, которыми девушка занималась ежедневно.

Но вместе с умением сострадать мама научила Соню ещё одной важной вещи. Ответственности за свои решения. Поэтому, когда в их доме оказался щенок, мама вручила дочери поводок со словами: “Сонечка, ты принесла его в дом, и теперь это твоя зона ответственности. Так что отныне именно тебе нужно с ним гулять, убирать, кормить и воспитывать. Учись отвечать за свои поступки. Мало притащить бездомного щенка с улицы. Ведь все самое сложное начинается дальше”.

Поэтому теперь Соня только вздохнула и поставила перед Никитой тарелку с подогретым супом.

– Спасибо!

– Да не за что. Продукты хоть сможешь сам купить?

– Если скажешь, какие.

– На твой выбор. Что возьмёшь, из того и приготовим. Что хочешь?

На его лице отразилась крайняя степень замешательства. Примерно такое же выражение появлялось у Сони, когда она ещё в школе решала на химии задачи и составляла уравнения. Ничего не понятно, особенно то, зачем ей это вообще в жизни нужно.

– Ладно, а что вы обычно готовите дома?

– Ничего. Три раза в неделю к нам приходит домработница, и это ее головная боль. Бывает заказываем доставку из какого-нибудь ресторана или заезжаем туда по дороге домой.

– О, понятно. – Нет, они точно с разных планет. – Так и быть, сегодня сходим в магазин вместе.

Глава 8

Огромный супермаркет встретил их красиво украшенной ёлочкой в холле и веселой музыкой. Тот, где Соня работала был ближе, а чтобы дойти сюда пришлось потратить лишние десять минут, подбираясь по глубоким сугробам. Но в свой она не ходила за покупками никогда – это стало главным правилом почти сразу после того, как она там оказалась. Ей сразу начинало мерещиться, что все до единого коллеги только и делают, что пристально следят за тем, что она кладет в свою корзину. А быть объектом чьего-то внимания Соне совершенно не нравилось. И хоть наверняка никому и дела не было до покупок девушки, она все равно предпочитала ходить туда, где ее никто не знал.

О чем Никита очень редко когда задумывался – так это о том, что подумают о нем другие люди. Поэтому он ухватил у входа тележку и, оттолкнувшись от пола, вскочил на перекладину между колесами и поехал вперёд. Хотелось разогнаться посильнее, но где-то сзади недовольно заворчала Соня, и парень снизил скорость, дожидаясь пока она поравняется с ним. Взгляд, которым она его одарила был красноречивее всяких слов.

– Что не так? – поинтересовался Никита.

– Ведёшь себя, как ребенок, – Соня даже губы поджала.

– Это плохо?

– Нет… Наверное. Просто на тебя… На нас все смотрят.

Никита бегло огляделся по сторонам. Большинству посетителей дела не было до парочки молодых людей, один из которых решил покататься на тележке. Единственный, кто смотрел на них внимательно и даже с толикой неодобрения – это пожилая уборщица в фирменном синем костюме. Но точно такие же взгляды доставались и всем остальным гостям магазина без исключений.

Соня смотрела на все вокруг совершенно другими глазами. Ей казалось, она давно привыкла к собственной неуклюжести и не обращала внимания на мелкие неурядицы. Но на самом деле постоянно чувствовала на себе чужой осуждающий взгляд даже тогда, когда никто не смотрел. Неуверенность в себе – вечный спутник девушки – заставляла вести себя так, чтобы окружающие как можно меньше обращали на нее внимание. Поэтому поведение Никиты, настолько расслабленное и непринужденное, казалось ей таким неправильным.

– Никто не смотрит, – он подрулил к ней чуть ближе и понизил голос. – А даже если бы и смотрели. Какая разница?

– Большая, – отрезала Соня. Она вышагивала рядом с тележкой немного странной походкой – почти не сгибая ног в коленях и держа спину до невозможности ровной.

– Ты меня стесняешься? – на лице Никиты растянулась широкая улыбка. И он даже совершил на тележке небольшой пируэт, крутанувшись вокруг своей оси.

– Нет. Не тебя, – она глубоко вдохнула воздух в лёгкие и призналась: – Мне не по себе, когда люди вокруг обращают на меня слишком много внимания.

– Почему? – на лице парня отразилось замешательство.

Вместо ответа Соня запнулась о металлический ограничитель возле стеллажей и полетела вперёд, взмахнув руками. В последний момент ей чудом удалось остановить свое падение, и она, извернувшись, как акробат в цирке, схватилась за полку, заставленную товарами. Раздались характерные шлепки – это один за другим начали падать на пол пакетики с крупами. Восстановив равновесие, Соня печально оглядела последствия своего несостоявшегося падения. Хорошо, хоть все цело. Быстро подобрав пакетики с пола, она сунула их на место.

– Вот поэтому, – ответила она Никите, не глядя на него.

Он даже остановился, спрыгнув с тележки.

– Потому что гречка свалилась на пол?

– Дело не в гречке, – раздражённо ответила Соня, запихивая ненавистные пакетики на полку с такой силой, будто дело было всё-таки в ней. – У меня всегда так. Постоянно попадаю в дурацкие ситуации.

– И это ты говоришь человеку, которого взяла к себе пожить почти незнакомая девушка. Спорим, что если бы существовало первенство по дурацким ситуациям, я бы тебя обошел.

Никита непринужденно рассмеялся, а Соня только фыркнула. Все у него было так легко и просто. Конечно, он же богатенький мальчик, баловень судьбы, который до вчерашнего дня даже не догадывался о том, что она может быть довольно жестокой. Жил в свое удовольствие, развлекался, тратил папины деньги… И к повышенному вниманию привык – милая мордашка в дополнение к непрерывному денежному потоку делали свое дело. Соня прекрасно видела, как к нему липли девчонки в институтских коридорах, по которым он проходил с видом короля. Вот только это было внимание совсем другого характера – Никитой любовались, восхищались, а то и просто завидовали. А над Соней – смеялись или, в лучшем случае, мило подшучивали.

– Ладно, проехали. – Соня, наконец, справилась с крупой и повернулась к Никите: – Пошли уже.

Парень кивнул и, снова оттолкнувшись от пола, поехал вперёд. Затем внезапно повернулся к Соне и лукаво подмигнул:

– А хочешь, прокачу?

– На чем?

– Обычно, когда я так говорю, имею ввиду машину, но в этот раз я про своего железного друга. – И он похлопал рукой по ручке тележке.

– Что? С ума сошел? Нет, конечно!

– Почему?

– Что значит “почему”? – Соня даже растерялась, не зная, что ответить. Это казалось настолько очевидным для нее, что она даже не могла придумать вескую причину для отказа.

– То и значит. Почему? Что тебе мешает?

– Так… Так нельзя. Кататься на тележках запрещено! – выкрутилась девушка.

– Кем?

– Администрацией магазина.

– Да плевать я на них хотел. Ещё какие-нибудь причины?

Соня нервно одернула рукав пуховика и опустила глаза. Тогда Никита, понизив голос, ответил за нее:

– Ты слишком много думаешь о том, что подумают и скажут другие. И это мешает тебе жить и наслаждаться жизнью. Правда в том, что всем вокруг абсолютно все равно на тебя. Или меня. Даже если ты сейчас рухнешь посреди зала в обморок, большинство даже на это не обратит внимания. Так что всем нет дела до того, чему ты приедешь огромное значение. Просто расслабься и получай удовольствие.

И не дожидаясь ее ответа, дёрнул девушку на себя и, оторвав от земли, поставил на перекладину тележки. Тут же оттолкнулся от пола и, всем телом прижав Соню к ручке, начал разгоняться. Она в ужасе вцепилась в тележку, не успев даже вскрикнуть. Витрины проносились мимо слишком быстро, а горячее дыхание Никиты оказалось так близко к ее шее, от которой вниз по телу поползли мурашки.

– Что ты делаешь? – сдавленно прохрипела Соня.

– Веселюсь.

Никита ловко управлял тележкой, не забывая добавлять скорости на прямых участках и замедляться на поворотах. Каким-то чудом им удавалось никого не сбить, и некоторые посетители только испуганно шарахались от них в сторону, одаривая недовольным взглядом. Но чем дальше они ехали – тем больше Соне становилось все равно. Никита заразительно смеялся, и ее губы поневоле тоже начали расползаться в улыбке. Она постаралась сконцентрироваться только лишь на мелькающих стеллажах, прижимающейся к ее спине груди парня, оказавшегося неожиданно близко, а ещё его руках, лежащих по сторонам от ее, судорожно сжимающих ручку тележки. А иногда их и вовсе касались его пальцы, хотя сам Никита, увлеченный поездкой, едва это замечал. У Сони даже почти получилось не обращать внимания на все вокруг – рядом с Никитой это оказалось на удивление легко. Он, словно, громоотвод, принимал на себя все реакции окружающих и неожиданно для себя девушка расслабилась.

Парень резко затормозил возле прилавка с морепродуктами. Спрыгнул с тележки и известил:

– Конечная. Приехали.

Соня рассмеялась и тоже слезла на пол. Оказалось – это очень весело, дурачиться, не думая о мнении окружающих.

– Понравилось?

– Да, спасибо. – Вырвавшаяся благодарность была такой искренней, что Никита удовлетворённо кивнул.

– Если отец когда-нибудь вернет мне машину, я тебя на ней тоже прокачу с ветерком. Может быть, даже разрешу порулить.

– Я не умею водить.

– Я и не ожидал другого ответа, – Ник пожал плечами. – Я мог бы тебя научить.

– Серьезно?

– А почему нет?

– Я могу ее поцарапать.

– Это просто железка. К тому же, она застрахована.

Соне вспомнилось, как ее парень, с которым они встречались ещё в школе пустил ее за руль своего автомобиля. Точнее, девушка слезно его упросила, а Дима, скрепя сердце, согласился. Ему только-только исполнилось восемнадцать, а Соне до совершеннолетия был ещё целый год. Это была его первая машина – старенький подержанный “ВАЗ 2114” серебристого цвета, настолько отполированный Димой, что можно было легко увидеть в нем свое отражение.

Дима работал все лето, чтобы купить его, а потом родители добавили ему недостающую сумму в подарок на День рождения – и парень стал счастливым обладателем собственного автомобиля. И от желания Сони посидеть за его рулём в восторге не остался, но всё-таки уступил девушке. Им пришлось уехать подальше, на практически пустую проселочную дорогу, где не было риска встретить инспекторов ДПС, ведь прав у Сони не было.

Сначала все шло хорошо: девушка бодро ползла вперёд на первой передаче, а Дима напряжённо цеплялся за ручку над дверью, хмуро поглядывая в окно. А потом Соня въехала в какую-то яму на неровной дороге, и раздался жутковатый скрежещущий звук – это машина проскребла днищем по гравию. Дима изменился в лице и сжал губы так сильно, что они превратились в тонкую линию. Он не кричал, он просто медленно испепелял ее взглядом, и в нем хорошо можно было прочитать все, что он думает о женщинах за рулём в общем и Соне в частности. Лучше бы он орал, потому что это молчаливое презрение было в сто раз хуже.

Кстати, скоро они с Димой расстались. Дело было, кончено, не в машине. Но, может быть, немного, самую малость, всё-таки в ней.

И вот теперь перед ней стоял Никита и с такой лёгкостью сообщал, что готов вручить ей в руки руль от своего автомобиля, который стоил в несколько раз дороже “четырки” Димы. Что это – неумение ценить то, что досталось слишком легко или благородная щедрость и готовность делиться тем, что имеешь?

– Поговорим об этом, когда отец вернёт тебе машину. Если вернёт, – ухмыльнувшись, добавила она.

Никита никак не отреагировал на ее язвительное замечание. Подошёл к прилавку, на котором была разложена свежая рыба, и его брови медленно поползли вверх.

– Охренеть, – изрёк он.

– Что такое? – не поняла Соня и выглянула из-за его плеча. Вроде рыба, как рыба. Даже заглянула ей в глаза, невольно вспомнив наставления мамы, что они обязательно не должны быть мутными.

– Почему килограмм этого лосося стоит почти столько же, сколько я заработал за ночь? – Ник выглядел настолько потрясенным, будто ему только что приоткрыли тайну мироздания.

Соня рассмеялась, подумав, что он шутит. Но его вытянувшееся лицо говорило об обратном. Девушка замерла, перестав смеяться и сочувственно похлопала по плечу:

– Добро пожаловать в реальный мир.

– Нет, подожди, это же ненормально. Тебе платят также мало? – Он дождался ее утвердительного кивка и удивлённо продолжил: – Как ты вообще выживаешь?

– Нормально, – Соня пожала плечами. – Для начала, не беру лосось.

– Начало мне уже не нравится… – пробормотал Никита.

Он нахмурился и озадаченно потёр переносицу. Соне очень захотелось съязвить и подшутить над ним, но его лицо, потерянное и разочарованное, остановило ее. Ей даже стало жаль Никиту, впервые в жизни взглянувшему на ценник перед покупкой. Вряд ли раньше он вообще обращал внимание на подобные мелочи – просто брал, что хотел, даже не задумываясь о стоимости. Это для нее обычное дело искать товар по акции, ужиматься и экономить. А Нику ещё только предстоит пройти все фазы принятия – от отрицания до смирения.

– Кажется, это будет сложнее, чем я думал, – наконец, произнес он. – Оказывается, на то, что я заработал особо не разгуляешься.

– Хочешь, займу тебе? – предложила Соня. – Или сегодня возьмём напополам?

– Нет, – Никита отрицательно замотал головой. – Я, конечно, в плачевном положении, но не настолько, чтобы брать деньги у девушки.

– Ладно, тогда у меня есть другое предложение, – Соня улыбнулась и потянула Никиту за рукав в сторону. – Обойдемся сегодня без рыбы. Как ты относишься к курице?

– Нормально…

– Вот и отлично! Пошли, научу тебя, как на две тысячи можно прожить целую неделю.

Глава 9

Соня не соврала, и примерно через полчаса они вышли из магазина с двумя огромными пакетами продуктов. Первым делом девушка повела Орлова в аллею с товарами по акции – место, куда до этого Никита попал разве что случайно. У него глаза расширялись от удивления, когда она находила на полках нормальные с виду продукты по адекватным ценам. У него бы годы ушли на то, чтобы разобраться в десятке видов молока и паре десятков сыров, да ещё и уложиться в бюджет.

Когда они вернулись домой, Никита устало откинулся на диван, наблюдая, как Соня распихивает продукты в холодильник и по шкафам. Тоскливо подумал, что его мама скорее всего даже не знает, где на ее вылизанной до блеска кухне хранились крупы. Готовка и уборка вгоняли ее в депрессию, и отец нанял домработницу, лишь бы не нарушать и без того нестойкое мамино душевное равновесие. Только вот то, что не доводило эту женщину до депрессии, можно было с легкостью пересчитать по пальцам одной руки. И чем старше Никита становился, тем отчетливее понимал – он в этот список, увы, не входит.

– Устал? – заботливо поинтересовалась Соня и мягко ему улыбнулась.

У самой девушки под глазами залегли серые тени после бессонной ночи, а волосы, наспех собранные на затылке, примялись и спутались под шапкой. Она устала не меньше, если не больше Никиты, но старалась не подавать виду.

– Нет, я в порядке, – бодро кивнул головой парень, хотя с удовольствием проспал бы пару суток.

– Тогда предлагаю разобраться с обедом, мне потом еще нужно учить вопросы к зачету, не хочу отвлекаться.

– Окей.

Соня вручила ему ножик и пакет картошки. Сама же занялась разделкой тушки курицы, и парень с удивлением поглядывал, как маленькая и хрупкая с виду девушка легко с ней справлялась, ловко орудуя огромным ножом.

Никита даже обрадовался, что она попросила его заняться именно картофелем – в детстве он часто забегал к работавшей у них тогда старенькой Антонине Игнатьевне, и женщина поручала ему небольшие задания. Чистка картошки как раз была одним их тех дел, за которыми он проводил время в компании домработницы. Ему просто нравилась эта приятная и добрая женщина, которая за работой рассказывала ему то истории из своей жизни, то детские сказки. Она всегда относилась к нему, как к родному внуку, поэтому, когда несколько лет назад она умерла, для Никиты это оказалось тяжелым ударом. На смену ей в доме появилась молодая и энергичная Наталья лет сорока с небольшим. И больше Никита на кухне не появлялся – ни разу.

Поэтому сейчас руки легко вспомнили отточенный когда-то навык. Соня тоже что-то болтала – Ник не особо вслушивался, но, кажется, она рассказывала что-то про коллектив, частью которого он неожиданно для себя стал. Но звук ее голоса приятно расслаблял, а монотонная работа полностью отключала в голове все мысли. Впервые за последние дни Никита ощутил разливающееся по телу приятное спокойствие и умиротворение.

– Прием! Ты меня вообще слышишь?

– А? Что? – Никита дернул головой и, вернувшись в реальность, уставился на Соню.

– Уснул что ли?

– Нет, задумался.

– О чем?

– О жизни, – вздохнул Ник и тут же перевел тему: – Много еще чистить?

Соня придвинулась поближе и, удовлетворенно кивнув, разрешила остановиться.

– Хватит. – И, взяв в руки одну картофелину, ополоснула ее под водой и разрезала на части, продемонстрировав парню, что хочет от него получить. Затем распорядилась: – Режь.

Никита послушно повторил за ней и принялся нарезать не совсем ровные ломтики.

– Ты что-то говорила? – спросил он.

– Я много чего говорила, – усмехнулась Соня. – Но вообще, да, я спрашивала, почему вы поругались с отцом. Если это что-то очень личное, можешь не говорить, я не настаиваю.

– А ты всегда такая любопытная?

– Нет, только, когда дело касается человека, с которым мне придется жить под одной крышей.

Никита немного помолчал, раздумывая стоит ли ей вообще что-то рассказывать, а потом ответил:

– Он считает, что слишком избаловал меня. Что я не ценю то, что имею, легкомысленно отношусь к жизни и не задумываюсь о своём будущем.

– Но ты с этим не согласен.

– Почему же? Согласен. Разница в том, что он видит в этом проблему, а я нет. Он говорит, мне всё досталось слишком легко, и я не знаю этому цену. Пользуюсь тем, что дал мне он. А я не понимаю, что в этом плохого – если всё давно сделано до тебя, грех не воспользоваться. Зачем начинать партию заново, если у тебя на руках флеш рояль?

Ответа на этот вопрос у Сони не было. К ней в руки такая выигрышная комбинация не попадала никогда. Поэтому она просто пожала плечами, показывая, что принимает его точку зрения, и спросила:

– А что с другом?

Никита помрачнел и поджал губы, продолжая резать картошку, со злостью всаживая нож в клубни.

–– Друг считает, что я должен решать проблемы, а не ждать пока отец отменит своё наказание. В конце концов, они все одержали верх, потому что на работу устроиться всё-таки пришлось.

– В работе нет ничего плохого, – заметила Соня. – И стыдиться тут нечего.

– Я знаю, – его голос прозвучал как-то отстранённо и глухо. И парень тут же перевел тему: – Что ещё нужно делать?

– Всё, – успокоила его девушка и забрала миску с нарезанной картошкой. Разговор был окончен. – Теперь просто засунем это всё в духовку, и готово.

– Отлично, – пробормотал Ник.

– Тогда я в душ, а ты следи, чтобы ничего не сгорело.

Никита только хмыкнул. Следи. Знать бы ещё, что это значит. Но к его счастью через четверть часа Соня вернулась, и продолжила слежку самостоятельно.

Курица получилась невероятно аппетитной, с красивой золотистой корочкой, в окружении мягкой рассыпчатой картошки. Точно такая же получалась у Антонины Игнатьевны – Никита, кажется, до сих пор помнил её вкус. Кухня наполнилась потрясающим ароматом, а ещё каким-то особым уютом.

Соня расставила на столе тарелки и включила чайник.

– Ты будешь кофе или чай?

– Кофе. – Глаза уже начинали слипаться, поэтому этот вопрос сомнений не вызвал.

Вот только в кружке с изображением мультяшного героя, которую девушка поставила перед ним, оказался растворимый напиток. Никита осторожно принюхался. Он пах чем угодно, только не кофе. Открыл уже было рот, чтобы уточнить действительно ли она считает это кофе, но Соня его опередила, с трогательной заботой поинтересовавшись:

– Молока?

Орлов выругался про себя и отрицательно покачал головой.

– Нет, я пью черный. – И выдавил из себя улыбку.

– А я только с молоком, – сообщила Соня и щедро добавила его себе в кружку. Ник ещё раз вымученно улыбнулся, не совсем понимая, для чего ему эта информация.

Картошка с курицей получились очень вкусными. То ли Никита был очень голодным, то ли они действительно удались, но еда с тарелки испарилась очень быстро, и он почувствовал себя немного счастливее.

– Посуда точно на тебе, – предупредила его Соня. – Я и так достаточно тебе сегодня помогла.

– Без проблем. И, кстати, спасибо.

Девушка бросила на него пристальный взгляд, словно прикидывая, насколько она ошиблась в своем решении приютить его. Потом всё-таки улыбнулась и произнесла:

– Пожалуйста.

***

Остаток дня Соня провела у себя в комнате, читая все никак не иссякающий поток вопросов к зачёту. Прокляла все на свете, несколько раз подумала бросить институт и не ходить на этот зачет вовсе. Можно остаться работать в магазине, не так уж там и плохо, да и коллектив хороший. Может быть, даже доработается до повышения… Соня глубоко вздохнула и отогнала от себя глупые мысли. А это ещё даже сессия не началась.

Иногда она прислушивалась к тому, что происходит за дверью. В основном там было тихо, но иногда раздавался звук шагов, скрип дивана и шум воды. Несколько раз слух выхватывал мелодию входящего вызова на телефоне Орлова, но она тут же обрывалась. Разговора следом слышно не было, и поэтому девушка решила, что он просто скидывает. Оставалось только догадываться, кто ему звонит и почему он упрямо не желает разговаривать.

К вечеру голова распухла и гудела от избытка поступившей информации. Осталось ещё с десяток вопросов, но сил на них уже не было. Соня пробежалась глазами по тексту, даже особо не вчитываясь. Информация была смутно знакома, и девушка решительно захлопнула тетрадь с лекциями в надежде, что попадется что-нибудь другое. Все равно она заполнена под завязку, и больше в голову не влезет ни-че-го.

Она выскользнула из комнаты, собираясь сходить в душ, а потом завалиться спать. Свет не горел нигде, и Соня подумала, что Никита уже тоже спит. Но, проходя мимо кухни, заметила тусклый свет экрана телефона. На мгновение захотелось зайти к нему. Спросить, как устроился и чем занимался весь день. Но она тут же одернула себя, не став нарушать его границы. Если ему захочется поговорить, он сам ее окликнет. Девушка тихонько прошла мимо и исчезла за дверью ванной. А Никита так и не поднял голову, даже не заметив ее появления.

Глава 10

Обычно Никита спал очень крепко, особенно если засыпал под утро и всю ночь не смыкал глаз. А эта ночь как раз выдалась бессонной: сначала он никак не мог устроиться на скрипящем продавленном диване, а потом ему один за другим снились кошмары, в которых он то сгорбившись сидел под мостом, то пытался уплыть от огромных размеров лосося, решившего им поужинать.

Поэтому Ник постоянно просыпался, утыкался взглядом в потолок, на который из окна лился свет от фонаря, подсвечивая паутинку потрескавшейся краски. Проклятый диван отзывался на малейшее его движение протяжным заунывным скрипом, точно из фильма ужасов, и втыкал парню в спину очередную пружину.

Ближе к утру Никита, наконец, смог провалиться в глубокий сон, но ненадолго. А его пробуждение оказалось не самым приятным – на голову приземлилось что-то мягкое. Ник тут же дернулся и подскочил с дивана на пол, оглядываясь по сторонам и не успев как следует проснуться. Обвел ошарашенным взглядом темную кухню и остановился на фигурке Сони, жмущейся к стене.

– Прости! – пискнула она.

– Какого хрена? – хриплым со сна голосом пробормотал Никита.

– Прости, – снова повторила Соня. – Я зашла попить и случайно уронила на тебя полотенце.

Никита глубоко вздохнул, все ещё пытаясь осознать, где находится. Потом медленно кивнул и хмыкнул:

– На твоей кухне опасно спать. Что, если в следующий раз мне в голову прилетит нож?

– Прости, пожалуйста, – Соня с извиняющимся выражением лица покачала головой. – Я не хотела тебя будить. А ножи я постараюсь держать подальше от твоей головы.

– Ладно, забей, я все равно почти не спал, – Ник махнул рукой и только сейчас осознал,что стоит посреди кухни в одних только боксерах.

В комнате было темно, но света, падающего через окно оказалось достаточно, чтобы он заметил, как Соня сглотнула и уставилась на парня. Ей его тоже хватило, чтобы разглядеть практически голое тело Никиты – с красиво очерченными мускулами на руках и груди и полоской темных волос, сбегающей вниз по плоскому животу прямо под резинку боксеров. Он уловил, как ее взгляд спустился ещё ниже и остановился прямо там, где под единственным предметом одежды, независимо от его воли, нарастала обычная утренняя реакция организма.

Соня смущённо отвела глаза и наверняка покраснела. А Никита неожиданно для себя тоже почувствовал смущение. Он много раз раздевался перед девушками, но почему-то именно сейчас ощущал себя едва ли не сексуальным маньяком. Стоять в таком виде перед Соней – все равно, что бегать голым перед ребенком.

Поэтому он тяжело опустился на диван с трудом подавив желание набросить на себя одеяло. Выждал пару секунд, а затем спросил:

– Ты чего вообще не спишь в такое время, а бродишь тут?

– У меня зачёт сегодня. И уже семь.

– Зачёт… А какое сегодня число?

– Двадцать четвертое.

– Двадцать четвертое? Вот черт! У меня же тоже сегодня зачет.

– И ты только сейчас об этом вспомнил? – Соня хмыкнула.

– Ага.

– И ты собираешься его сдать?

– Конечно.

– Ты же ничего не учил!

– Я ходил на лекции и семинары, слушал и даже читал материал к занятиям. Зачем учить сейчас?

– Хочешь сказать, ты все помнишь? – Соня с сомнением посмотрела на парня. Как такое вообще возможно?

– Не все, конечно. Но достаточно для того, чтобы сдать зачёт.

– Офигеть! Мне бы так.

– Просто хорошая память, – пожал плечами Никита, словно в этом не было ничего особенного.

– Просто хорошая память, – передразнила его Соня. – Скажи ещё, что ты отличник.

– Не скажу, – Никита улыбнулся. – Пара четвёрок в зачетке у меня есть.

– Офигеть, – снова повторила девушка, едва не открыв рот от удивления. – Никогда бы не подумала, что Никита Орлов ботаник.

– Я не ботаник, – поморщился он и все же спросил: – Почему?

– Не знаю. Это совсем не вяжется с твоим образом.

– Рад, что сумел удивить тебя.

Соня замолчала, и Никита взял со стула джинсы. Натянул их и встал прямо перед девушкой, которая снова бегло оглядев его голый торс, тут же повернулась к нему спиной. Щёлкнула кнопкой чайника и спросила:

– Ты будешь чай или кофе?

– Растворимый?

– Да.

– Тогда чай, – обреченный вздох сам по себе вырвался из его груди. – Только умоюсь.

– Конечно.

Когда Никита вернулся на кухню, на столе уже стояли две кружки с горячим чаем и наспех нарезанные бутерброды. Он окинул это богатство взглядом и довольно искренне произнес:

– Спасибо. – Хотя предпочитал по утрам один только крепкий кофе. Но иногда приходит пора поступиться своими привычками.

– Давай скорее, – поторопила его Соня. – Если хотим успеть к восьми, нужно выйти через десять минут. А то еще неизвестно, сколько автобус ждать придется.

Никита только тяжко вздохнул. Автобус. Нет, его совершенно определенно кто-то проклял. Он вяло подергал в кружке чайный пакетик, от которого по воде расплывались коричневые щупальца. Добился, чтобы кипяток полностью окрасился в темный цвет и осторожно, чтобы не обжечься, отхлебнул напиток. На языке тут же появился сладковатый вкус ароматизатора, отдаленно напоминающего клубнику. Ладно, он пил и похуже в институтском кафетерии.

Ровно через десять минут они вышли из дома, благодаря Соне, которая практически вырвала из его рук кружку с так и недопитым чаем и безжалостно вытолкала в коридор, а затем и на улицу. Никита только усмехнулся – папа был бы рад, узнай он, что его сыну впервые удалось выйти вовремя. Притащила на остановку и принялась пританцовывать на снегу, пытаясь согреться, в ожидании автобуса.

Никита, привалившись к столбу, с интересом наблюдал за девчонкой, которая то и дело подпрыгивала на месте, растирала друг о друга руки, и так утопающие в вязаных рукавицах, и беспокойно поглядывала на дорогу.

Было чертовски холодно, и он сунул озябшие руки в карманы, поглубже накинув капюшон куртки. Это почти не спасало, и минут через пять Никита начал мысленно проклинать автобус, который так долго не ехал. Наверное, это отразилось на его лице, потому что Соня искоса на него глянула и спросила:

– Почему ты без шапки? Холодно же, заболеешь еще.

– Никогда не носил шапку, у меня ее даже нет. Обычно мне не приходилось мерзнуть на остановках.

– Почему не сказал? Я бы поискала что-нибудь дома.

– Нет, спасибо, – Никита не удержался от смеха, указывая на Сонину белую шапочку с помпоном.

– У меня и другие вообще-то есть, – она обиженно поджала губы и невольно коснулась рукой помпона.

– Забей, Соф. Мне не холодно. У меня есть капюшон и карманы. – Никита неосознанно нахмурился. Почему она так старается ему помочь? Это никак не хотело укладываться в голове.

На счастье обоих к остановке подъехал автобус, и в него ввалились замерзшие пассажиры. Соня сразу потянула Никиту на заднюю площадку, где было просторнее и можно встать поудобнее. Парень огляделся вокруг с совершенно неподдельным удивлением, и Соня, понизив голос, шепнула:

– Только не говори, что ты первый раз в жизни едешь в автобусе!

– Кажется, первый раз был лет в пять. Мне было интересно, и я упросил маму покататься, – он рассказывал это так, будто говорил не об автобусе, а об американских горках. – Мне тогда не понравилось. Меня едва не задавили, и мама с трудом вытащила меня, зажатого между какой-то необъятной женщиной и дверью. Я рыдал, как девчонка. Больше я на автобусе не ездил.

Соня хмыкнула. Она проходила это почти каждый день: пыталась выбраться из плена автобуса, в который в час пик люди набивались, словно кильки в бочку. И ей тоже периодически хотелось всплакнуть и больше никогда не садиться в этот ад на колесах. Вот только возможности такой не было, и потому приходилось день за днем повторять эту пытку с начала.

– Что же ты делал, когда у тебя еще не было машины?

– Подвозил отец. Или мама. Такси, в конце концов. – Никита уставился в окно, покрытое тонким слоем снега. Чтобы что-то в него разглядеть – нужно сначала соскрести ледяную корку.

Те, кто оказался ближе всего к окнам этим и занимались: то и дело очищали маленькие участки стекла, стараясь разглядеть, где едет автобус. Соне это было не нужно, она проехала по этому маршруту от дома до института так много раз, что знала каждую кочку на дороге. Вот поворот направо, и остановка возле здания администрации. Вот длинный прямой участок дороги, а сразу после резкий поворот налево – на нем всегда нужно держаться крепче, чтобы не свалиться. Затем еще немного прямо, и два “лежачих полицейских”, практически друг за другом. Дальше автобус немного снижал скорость – их путь продолжался мимо школы. Потом еще один поворот налево, уже не такой крутой. И вот сразу после него нужная остановка.

– Приехали. – Соня потянула Орлова к выходу, и он послушно направился за ней.

Никита выбрался на улицу следом за девушкой и огляделся. Метрах в ста впереди возвышалось главное здание института. Соня глянула на часы и спросила:

– Тебе в какой корпус?

– Во второй.

– А мне в четвертый. Тогда… Увидимся позже?

– Да, хорошо. Удачи на зачете.

– И тебе. – И, махнув ему на прощание, Соня почти бегом кинулась по узкой тропинке к нужному корпусу.

Глава 11

Соня взбежала по лестнице на второй этаж и сразу заметила ребят из своей группы, нервно расхаживающих по коридору с конспектами в руках. Разглядев среди них Марину, она поспешила к ней и опустилась на стул, занятый ее сумкой.

– Привет, – выдохнула Соня.

– Привет. —Девушка подняла голову с белокурыми кудряшками от тетради, исписанной мелким аккуратным почерком. – Все выучила?

– Сейчас узнаем, – пошутила Соня.

Подруга кивнула с серьезным лицом, даже не улыбнувшись. Но это было не удивительно: перед каждым зачётом и экзаменом жизнерадостная и веселая Маринка превращалась в до предела сосредоточенного человека, с жадностью впитывающего каждую крупицу знаний, которая была упущена во время семестра. Закрыть сессию на “отлично” – было для нее вопросом чести. А все потому, что, когда она поступала на строительный факультет, родители имели неосторожность сказать ей, что это профессия совсем не женская, и у нее, Марины Гвоздевой, ничего не получится. И она сбежит после первого же семестра. Маринка приняла это, как вызов, и два года подряд закрывала сессии на одни пятерки.

Соня к такому совершенству отнюдь не стремилась. И все, чего хотела – перейти в следующий семестр без долгов и, желательно, со стипендией.

Ей очень хотелось рассказать подруге о том, что с ней произошло. И как в ее квартире появился новый житель. Но, взглянув на Марину, снова зачитавшуюся конспектом и беззвучно шевелящую губами, точно ведьма, шепчущая заклинания, передумала. Сейчас точно не лучшее время.

Поэтому она огляделась по сторонам. Почти все одногруппники в точности напоминали Марину: кто-то судорожно дочитывал вопросы, которые не успел, кто-то с ужасом обнаружил, что совершенно не помнит тем, которые повторял вчера вечером, а кто-то и вовсе пытался объять полсотни вопросов одним беглым взглядом. Последних можно было сразу легко узнать по застывшему на лицах выражению полной безнадёжности и осознания никчемности бытия.

Соня же обычно старалась расслабиться и не думать о предстоящем ответе. Если вдруг она все-таки открывала тетради, то тут же ловила приступ паники, понимая, что не помнит ничего. Поэтому занимала голову чем-то вроде музыки, успокаивая себя любимой присказкой школьной учительницы по математике: “Перед смертью не надышишься”.

Но не поддаваться общей панике – сложно. А не открыть конспект, когда все вокруг заняты чтением – практически невозможно. Сразу начинает казаться, а вдруг ты мог бы успеть прочитать тот самый билет, который попадётся. Соня уже почти потянулась к сумке, чтобы достать вопросы и в последний раз пробежаться по ним глазами, когда в коридоре показалась грузная фигура преподавателя, появление которого говорило – время для подготовки закончилось.

Соня обречённо вздохнула, а Маринка тут же подскочила с места, потянув за собой подругу. С резвостью гончей на охоте она подскочила к двери в аудиторию – по никому неизвестной причине Марина любила заходить первой. Второй, естественно, была Соня.

– Доброе утро, Владимир Михайлович, – улыбнулась она преподавателю, пока он ковырялся ключом в замке.

– Доброе, Гвоздева. Не терпится поделиться своими знаниями?

– Конечно! – В ее голосе было столько энтузиазма, что даже Соня невольно им заразилась.

– Хорошо, первая пятерка заходите.

***

Спустя почти час Соня практически выползла из кабинета, где проходил зачёт. К ней сразу же подскочила Марина, которая отстрелялась за пятнадцать минут. У Сони так быстро не вышло – сначала долго писала тест, а потом Владимир Михайлович решил побеседовать с ней о темах, которых даже не было в ее устных вопросах.

– Ну, как?

– Сдала, – выдохнула Соня, все ещё до конца не осознавая, что все закончилось.

Протолкнулась через толпу студентов подальше от аудитории в надежде побыстрее уйти отсюда. И тут же услышала рядом знакомый голос:

– Привет.

Никита сидел на подоконнике и широко улыбался, обнажая ряд ровных белых зубов. Соня замерла, как вкопанная, совсем не ожидая его здесь увидеть. Затем опомнилась и сделала несколько неуверенных шагов в его сторону.

– Эээ… Привет. Ты откуда здесь?

– Решил узнать, как у тебя дела. Сдала?

– Да. А ты?

– Кончено, – ответил Никита тоном, не терпящим никаких сомнений.

– Сонечка, – сладким голосом пропела рядом Марина. – А можно тебя на минутку?

– Что? Да…

Не дав ей договорить, Марина потащила ее в сторону, подальше от Никиты. Отойдя на приличное расстояние, широко распахнула глаза и всплеснула руками.

– И что это было?

– Ты о чем?

– Не притворяйся дурочкой. Почему Никита Орлов дожидается тебя у кабинета и болтает так, будто вы друзья? Вы ведь даже не знакомы!

– Это не совсем так, – потупила взгляд Соня. – Мы познакомились позавчера, когда он устроился работать ко мне в магазин. А потом… Выяснилось, что ему негде жить, и я позвала его пожить у себя.

Марина молчала с полминуты, переваривая сказанное, а потом выдала:

– Ты сейчас шутишь что ли, Сонь, я не пойму? Ты его что? Позвала пожить к себе? Я не ослышалась? – Соня отрицательно покачала головой и Маринка продолжила: – Хочешь сказать, один из главных мажоров универа устроился на работу в ночную смену в магазин, и ему негде жить?

Соня кивнула, понимая всю абсурдность ситуации.

– Ты головой не ударялась?

– Да нет же! – Соня начала закипать. – У него с отцом какие-то проблемы, и он его из дома выгнал.

Марина прикрыла глаза, словно мысленно проговаривая все, что думает о подруге. Затем откинула с лица непослушные волосы и приложила указательные пальцы к вискам.

– Ладно, допустим. Но домой-то к себе ты его зачем притащила?!

– А что мне надо было сделать? Ты бы его видела, он выглядел таким потерянным. Мне стало его жалко.

– Сонь, ну ты просто мать Тереза какая-то. Вечно тебе всех жалко. Только вот это Орлов. Человек, который едва ли заслуживает жалости. Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

– С кем?

– С вруном, бабником и избалованным богатеньким мальчишкой.

– Марин, – Соня поморщилась. – Ты же его совсем не знаешь.

– Можно подумать, ты знаешь!

– Не знаю, – согласилась Соня, кивнув головой. – Но какая мне разница? Он просто человек, оказавшийся в трудной жизненной ситуации. И в моих силах ему помочь. Так почему бы это не сделать?

Марина только фыркнула и закатила глаза. Сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что поступка подруги не одобряет.

– Главное, не купись на его обаяние. Он умеет очаровывать, – сочла своим долгом предупредить Марина.

– Мы просто соседи, ничего больше.

– Ага. Посмотрим, как ты заговоришь, когда он воспользуется тобой, а потом бросит, разбив сердце. Потому что именно так он обычно и поступает!

– Прекрати! Не собираюсь я в него влюбляться. Просто хочу помочь. И он не так плох, как ты думаешь.

– А это, кстати, тоже большой вопрос, насколько ему нужна помощь, – Марина грозно сверкнула глазами и уткнула руки в бока. – Может, он это все придумал. А на самом деле ведёт какую-то игру.

– Да зачем ему это?

– А мне откуда знать, что на уме у этих мажоров? Может, участвует в каком-то идиотском споре? Тебе самой эта ситуация не кажется подозрительной?

– Перестань, Марин… – тихо выдохнула Соня, устав ругаться, и посмотрела в сторону Никиты.

Он все также сидел на подоконнике, правда уже не один – рядом стояла Лена Круглянская из их с Мариной группы, с которой они когда-то встречались. Мило улыбаясь, она что-то оживленно рассказывала. Никита тоже улыбался ей в ответ и, вроде бы, даже довольно искренне. Соня, конечно же, знала все, что говорила Марина – о Никите в стенах института ходило предостаточно слухов. Но сплетням девушка предпочитала не верить, а больше опиралась на собственные мысли и чувства. А слова Никиты казались ей вполне искренними.

– Как скажешь, подруга, но я тебя предупредила, – Марина покачала головой.

– Хорошо. Но не беспокойся, все будет в порядке.

Соня направилась обратно в сторону Никиты и, подойдя, улыбнулась. Лена смерила ее удивленным взглядом, но ничего не сказала.

– Созвонимся, Лен, – Никита бросил на нее быстрый взгляд, говорящий, что их разговор окончен.

Лена пожала плечами и отошла, поджав губы. Соня проводила ее взглядом и тут же выхватила из толпы до боли знакомое лицо. Мягкие черты, короткие светлые волосы и улыбка, от которой все внутри начинало сжиматься в тугую пружину. Кровь сразу отхлынула от лица, устремляясь, судя по ощущениям, куда-то в живот, потому что все внутренности разом скрутило в тугой узел. Воздуха стало отчаянно не хватать, поэтому следующий вдох получился судорожным и свистящим, будто у Сони начался приступ астмы.

Это не укрылось от Никиты, и он приподнял бровь, наблюдая за странной реакцией Сони. А Соня была бы и рада не испытывать ничего подобного, но ее тело начинало жить собственной жизнью, когда он оказывался в пределах видимости. Марина рядом издала протяжный вздох и печально проследила за взглядом Сони.

Никита тоже посмотрел в ту же сторону, пару секунд о чем-то подумал, а затем громко крикнул:

– Матвей! Здорово!

Светловолосый парень огляделся и заметил Никиту, приветственно поднявшего руку. Улыбнувшись, махнул в ответ, а Никита жестом позвал его подойти.

– Ты что творишь? – зашипела Соня, осознав, что Матвей движется в их сторону.

– Хочу поболтать со знакомым. А в чем проблема? – Никита расплылся в самой невинной улыбке, на которую только был способен.

– Ничего, – тихо рявкнула девушка.

Не говорить же Никите, что она безответно влюблена в Матвея вот уже почти год. И сердце каждый раз выпрыгивает наружу при его появлении. А тот едва догадывается о ее существовании, и за все это время они едва перекинулись парой слов.

Вот и сейчас, подойдя ближе, Матвей пожал руку Никите, а девушку едва удостоил взглядом, невнятно кивнув в знак приветствия.

– Как дела? – спросил Никита.

– Да нормально… – Матвей как-то растерялся от напора Ника и смотрел несколько настороженно. Похоже, они не так уж тесно общались, и парень был удивлен больше всех.

– Зачет сдавал? – не успокаивался Никита, поглядывая то на Матвея, то на Соню, щеки которой, еще минуту назад были мертвецки-бледными, а теперь заливались краской.

– Ага. Вот сдал…

– Так это же отлично, Матвей! Мы тут с девчонками как раз собирались это дело отметить. Давай с нами? Вы, кстати, знакомы?

Матвей отрицательно покачал головой, и Ник тут же обхватил Соню за плечо, незаметно придвигая поближе к Матвею.

– Тогда знакомьтесь. Это Соня. Соня – это Матвей. А это… – он перевел взгляд на Марину, словно только вспомнил о ее существовании.

– Марина, – раздраженно выдохнула девушка.

– Ага, Марина. Так что, ты с нами?

Соня словно оцепенела, когда на ней остановился изучающий взгляд серых глаз Матвея. Несколько мгновений он смотрел на нее, а потом осторожно улыбнулся. Губы девушки сами по себе дернулись в ответ, и мир вокруг на какое-то время перестал существовать. А потом до нее медленно стал доходить смысл сказанных Никитой слов, и она толкнула его в бок. Тот даже не поморщился, продолжая ослепительно улыбаться.

– Я даже не знаю… Как-то не думал…

– Вот и славно! – Никита уже спрыгнул с подоконника, не давая опомниться ни Матвею, ни девочкам. Подтолкнул всех вперед.

Соня резко схватила его за руку, притормаживая.

– Ты что делаешь? С ума сошел? Зачем?

– А ты разве не рада? Да у тебя же на лбу написано, что он тебе нравится, – усмехнулся Ник, в то время как Соня непроизвольно коснулась рукой лба и нахмурилась. Не думала, что это так очевидно для окружающих.

– И что дальше?

– Решил тебе немного помочь. Сама ты точно не решишься к нему подойти.

– Ты! Ты!..

– Ладно, можешь не благодарить, – парень тихо рассмеялся. – Не забудь только потом на свадьбу позвать.

– Ты невыносим!

– Вот только не говори, что не мечтала о свидании с ним. – И, небрежно потрепав ее по голове, Никита пошел догонять Марину с Матвеем.

Соня глубоко вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание и душевное равновесие. Конечно, она тысячу раз мечтала об этом. Каждый раз, видя его в коридорах, представляла, как они в один прекрасный момент окажутся вместе. А ещё почти каждый раз – перед сном. Вот только в мечтах они вдвоем сидели в каком-нибудь ресторане или неспешно прогуливались по набережной, взявшись за руки. На ней – непременно романтичное платье и туфли на каблуках. А еще обычно непослушные волосы струятся мягкой волной, подчеркивая изгиб тонкой шеи, а легкий ветерок то и дело играет ими, и они липнут к губам, покрытым нежно-розовым блеском. И в конце концов, Матвей, убирает их в сторону от ее лица, целуя так, что бабочки в животе взрываются от избытка чувств…

А вместо этого они вчетвером направлялись в кафе недалеко от здания университета. На Соне – джинсы и теплый вязаный свитер, волосы, наспех причесанные утром, собраны в высокий хвост, а на лице только темные круги под глазами от недосыпа.

Спасибо, Никита. Это именно то, о чем она мечтала.

Глава 12

Небольшая кофейня, располагавшаяся в пяти минутах ходьбы от здания университета в это время была практически пуста: большинство студентов еще на занятиях, а для вечерних посиделок еще очень рано. Хотя обычно тут бывало довольно сложно найти свободный столик. Приятная атмосфера, уютная обстановка – начиная от ремонта, выполненного в светло-коричневых и бежевых тонах и заканчивая невероятно мягкими диванчиками, с которых совершенно не хотелось подниматься. А если добавить к этому меню с демократичными ценами, то становилось понятно, почему это заведение так популярно среди студентов. И практически всегда тут слышался громкий смех и не прекращались разговоры.

Но сегодня над одним из столиков так и искрило напряжение. Разговор между четырьмя молодыми людьми никак не хотел клеиться. Точнее Никита был единственный в их компании, кто пытался поддерживать диалог. Марина то и дело бросала недовольные взгляды то на парней, то на Соню и по большей части делала вид, что крайне увлечена процессом перемешивания сахара в чае. Если бы не Соня и ее умоляющий взгляд не оставлять ее одну, она бы с большим удовольствием ушла.

Сама Соня, с ярко-красными от смущения щеками, смотрела куда угодно, но только не на Матвея, который, кажется, вообще не понимал, что здесь делает. Он вежливо, но натужно улыбался и поглядывал то на Орлова, то на девушек.

Никита с наслаждением сделал глоток кофе – настоящего, а не растворимого – и попытался в очередной раз вспомнить, что он вообще знает о Матвее Жукове, что бы могло помочь найти точки соприкосновения с Соней. Если память ему не изменяла, то они познакомились на первом курсе на арендованной турбазе, где проводилось их посвящение в студенты. С той ночи Никита вообще мало, что помнил, потому что количество выпитого тогда алкоголя превышало все допустимые значения.

Думай еще, Никита.

Ещё Матвей состоял в университетской команде по баскетболу. Это он хорошо знал, потому что именно благодаря этому Жуков и попал в компанию к Сергею Бессонову – капитану их команды и заодно сыну владельца сети отелей. Поэтому Матвей постоянно появлялся на тех же вечеринках, что и Никита, и они изредка общались.

В прошлом году они даже пересекались на баскетбольном матче, на который Никита попал совершенно случайно, заменив парня, сломавшего ногу накануне матча. Они тогда в отчаянии искали кого-нибудь, кто хотя бы знает правила игры, и Ник, игравший в баскетбол несколько месяцев еще в школе, согласился подменить выбывшего члена команды. Матч, кстати, они тогда выиграли. А вот это уже что-то…

– Матвей, ты же до сих пор играешь в баскетбол? – поинтересовался Никита.

– Да, – парень кивнул с плохо скрываемой гордостью. Их команда действительно была неплоха и всегда занимала призовые места в соревнованиях между университетами. – У нас сегодня как раз вечером игра. Товарищеский матч в преддверии Нового года.

– Да ты что? – Никита расплылся в хищной улыбке и откинулся на спинку дивана с таким довольным видом, будто ему только что сообщили, что он выиграл миллион в лотерею. – Круто! А Соня как раз обожает баскетбол. Правда, Соня?

– А? Что? – девушка, сидящая рядом с Никитой встрепенулась и подняла голову, встретившись глазами с Матвеем.

– Правда? – Во взгляде Матвея мелькнула заинтересованность.

– Баскетбол? – Соня незаметно пнула Никиту под столом ногой. – Да, конечно. Я его просто обожаю.

И расплылась в улыбке, на которую, к ее удивлению, Матвей ответил. Его взгляд потеплел, а уголки губ тут же поползли вверх.

“Самовлюбленный придурок” – тут же пронеслось в голове у Никиты.

А Соня, глядя на губы Матвея, растягивающиеся в мягкой улыбке постаралась прогнать из головы мысль, что на самом деле не знает о баскетболе практически ничего. И уж, конечно, он был где-то в самом конце списка того, что девушка обожала. Марина, прекрасно это знающая, даже отвлеклась от своего чая и издала громкий смешок. Но сдавать подругу не стала.

– Так редко встретишь девушку, которая разбирается в этом виде спорта, да еще и любит его, – Матвей удовлетворенно кивнул. – А на игры ходишь?

– Эээ… Ну, иногда, когда время есть…

– А сегодня, Сонь, у тебя же как раз свободный вечер, да? – невинно вставил Никита, и девушка растерянно хлопнула глазами. – Тебе точно нужно сходить!

– Я даже не знаю…

– Правда, приходи, – неожиданно проговорил Матвей и его губы снова дрогнули в попытке улыбнуться. – Мы играем в нашем спортзале, так что далеко идти не придется.

Соня, как завороженная смотрела на Матвея, а сердце внутри стучало, как бешеное. Ей это снится? Или действительно парень, в которого она была столько времени по уши влюблена приглашает ее на свой матч? Все не могло быть так просто.

Но происходящее вокруг говорило об обратном – и, похоже, это было настоящее новогоднее волшебство. Матвей смотрел на нее, ожидая ответа. Соня глубоко вдохнула, не веря своему счастью. Он смотрел так, будто ее ответ действительно был важен для него. Или это уже разыгралось ее воображение. Не важно. Какая уже, к черту, разница.

– Конечно, я приду.

– Класс! Игра будет в пять. А ты, Никит?

– Не, я пас. У меня на вечер другие планы, – Никита покачал головой.

– А Марина?.. – начал Матвей.

– А Марина баскет вообще не любит, – не дал ему договорить Ник. – Она точно на игру не пойдет.

– Ага, даже не собиралась, – отозвалась Марина ядовитым тоном, но Никита даже не обратил внимания, что весь яд предназначался исключительно ему.

– О, понятно. Ну, ладно. Тогда до встречи? – Это он обращался уже исключительно к Соне, и что-то внутри радостно дернулось ему навстречу.

– До встречи.

– Ладно, ребят, мне на самом деле уже пора, – Матвей одним глотком допил свой кофе и встал. – Всем пока.

– Пока. – Соня проводила его мечтательным взглядом.

Вот он накинул куртку и, последний раз улыбнувшись всем сидящим за столом, пошел к выходу. Вышел на улицу и направился в сторону университета. Махнул ей рукой через окно, и девушка смущённо помахала ему в ответ. Смотрела бы на него вечно, но Никита недовольно проворчал:

– Не надо так очевидно пускать на него слюни. Хотя, в случае с Жуковым это даже хорошо.

– Почему это? – сразу насторожилась Марина, а Соня обиженно отвела взгляд.

– Он любит, когда им восхищаются, – Ник смерил Марину осуждающим взглядом, как бы намекая, что могла и сама догадаться. – Ещё лучше – если боготворят и молятся на него.

Марина громко цокнула языком, и открыла уже было рот, чтобы развернуто ответить Орлову. И, конечно же, указать на то, что этим они очень даже похожи. Соня знала подругу не первый день, и ясно видела это желание в ее глазах. Поэтому быстро вставила:

– Марин, – одернула она девушку и та, раздосадовано вздохнув, захлопнула рот, так ничего и не сказав.

Соня благодарно улыбнулась подруге, понимающей с полуслова. Обижать Никиту не хотелось, а она прекрасно знала, как умеет Марина проехаться по неугодным ей людям. Любой каток позавидует. Всё-таки благодаря ему ее ждёт встреча с Матвеем, разве этого недостаточно, чтобы оставить его в покое?

– Ладно, Соф, мне уже тоже пора, – проворчала Гвоздева и встав, поинтересовалась: – Ты идёшь?

“Ты” она специально выделила интонацией, показывая, что интересуется исключительно у подруги, а мнение Никиты ее особо не интересует.

Орлов никак не отреагировал на ее заявление. Поманил к себе официанта и быстро сунул в принесенную им папку темно-красного цвета купюру для оплаты счета.

– Сдачи не надо, – заявил он, поднимаясь и беря с вешалки одежду.

– Никит! – возмутилась Соня. – Не надо было платить самому.

Орлов отмахнулся и набросил на плечи куртку, не обращая внимания на Сонины попытки вручить ему деньги. Но она-то знала, что он сейчас с лёгкостью выложил все оставшееся от его зарплаты после вчерашнего похода в магазин. Экономия – это точно не про Никиту Орлова, привыкшего жить на широкую ногу.

– Отработаешь, – хмыкнул он. – И за свою подругу тоже.

Соня тут же залилась краской, когда в голове начали появляться яркие картинки ждущей ее отработки, и все, как одна, не самые приличные. Она возмущённо толкнула его в плечо, и парень рассмеялся:

– С тебя ужин. А ты о чем подумала?

Соня покраснела ещё сильнее и хотела ответить ему что-нибудь колкое, но он уже пошел к выходу, бросив через плечо:

– Я помню про первое правило, не переживай.

***

– У меня огромные проблемы! – заявила Соня, появившаяся в дверях кухни.

Она нервно одернула теплое домашнее платье с изображением одной из диснеевских принцесс и опустилась на табуретку прямо перед Никитой. Он поморщился и прикрыл голову рукой, едва слышно застонав. Парень уже битый час крутился на диване, пытаясь хоть немного отоспаться за две бессонные ночи, но сон упорно не шел, хотя глаза просто слипались. Он уже начал задумываться, что этот диван кем-то проклят, и выспаться ему тут никак не удастся.

Поняв, что девушка не собирается никуда уходить, поднял руку и окинул ее взглядом. Кроме платья, на ней были надеты мягкие шерстяные носки, которые она натянула едва ли не до колен. Очень красивых колен, которые вызвали у Никиты совершенно неуместное желание к ним прикоснуться. Мягко провести ладонью, отмечая гладкость кожи, и будто бы случайно скользнуть под ткань дурацкого платья…

Черт! Никита резко дернул головой, прогоняя эти мысли, которым было совсем не место в его голове. Это все потому, что у него слишком давно никого не было. Надо срочно с этим что-то делать.

– Какие еще проблемы? – хмуро поинтересовался он, злясь больше на себя, но невольно выпуская свою злость на Соню. – “Дисней” запретили в России?

Соня не заметила ни его грубого тона, ни глупой шутки – слишком была взволнована. Поэтому просто помотала головой и жалобно сказала:

– Я совершенно ничего не знаю о баскетболе! А ты сказал, что я его фанатка! Что мне делать? Матвей же сразу все поймет.

– Тоже мне проблема. – Никита перевернулся на спину и закинул руки за голову. – Тебе достаточно знать, что десять мужиков бегают по площадке и пытаются забросить мяч в кольцо соперника. А дальше просто слушай, какой он потрясный игрок, и не забывай периодически вставлять в его поток самолюбования похвалу.

– Матвей не такой, – нахмурилась Соня.

– А какой?

– Он не самовлюбленный.

– Ты его плохо знаешь.

– А ты, можно подумать, хорошо!

– Явно получше тебя. Да у него же на лбу все написано, – Никита широко улыбнулся и снова повернулся к девушке. – Удивительно, что ты вообще на него запала.

– Много ты понимаешь! – Соня скрестила на груди руки и закинула ногу на ногу. – А Матвей совсем не такой. Он добрый, умный и талантливый.

– Ну-ну, – теперь Никита откровенно рассмеялся. – Мы с тобой точно про одного человека говорим?

– И зачем я вообще к тебе пришла? Лучше бы в интернете прочитала, – зашипела девушка и подскочила со стула, собираясь уйти.

– Ладно, подожди, – Ник махнул рукой, останавливая ее. – Мне, в принципе, все равно. Это вообще не проблема, что ты ничего знаешь о баскетболе. Забей, экзамен он тебе точно устраивать не будет. Тебе наоборот нужно сделать так, чтобы он забыл о нем. Эта игра – твой шанс повернуть его внимание на себя и сделать так, чтобы он позвал тебя куда-нибудь подальше от площадки.

– И как же мне это сделать? – растерянно спросила Соня, а Никита тяжело вздохнул.

Она смотрела на него огромными зелеными глазами, в которых сейчас читалась крайняя растерянность и даже немного ужас. Девчонка, сидевшая сейчас перед ним напоминала кого угодно, но только не роковую соблазнительницу. Особенно в своем наряде и с волосами, собранными на затылке в неаккуратный пучок. В ней было слишком много от ребенка: начиная от милого личика без капли косметики и заканчивая поистине детской наивностью и верой в людей. И так мало от женщины. По крайней мере, женщины в понимании Никиты – одной из тех, что он привык видеть возле себя.

– Ты у меня спрашиваешь? Что вы, девушки, обычно делаете, чтобы привлечь парня? Платье покороче, каблуки повыше. Томный взгляд и в бой.

– Я ничего такого не делаю, – в голосе Сони проскользнула обида.

– Вот потому у тебя и нет парня.

– Каким же ты бываешь придурком!

– Ладно, извини, не хотел тебя обидеть. Ляпнул, не подумав. Я только хотел сказать, что если хочешь заполучить Матвея, самое время начать.

– И о чем я только думала, когда обратилась за помощью к тебе? – Соня гневно запыхтела и все-таки выскочила из кухни, бросив на Никиту напоследок самый разгневанный взгляд, на который только была способна.

Глава 13

Соня уставилась на свое отражение в зеркале. Она стояла так уже несколько минут, оглядывая себя то с одной стороны, то с другой. Хмурилась, улыбалась, поправляла волосы, не понимая, нравится ей то, что она видит, или все-таки нет.

Из зеркала на нее смотрела незнакомая девушка. Ее можно было назвать эффектной и даже красивой, но это совершенно точно была не Соня.

Темно-русые волосы, достающие длиной почти до талии, которые обычно никак не хотели слушаться и укладываться в прическу, на этот раз покорились и рассыпались по плечам ровными, гладкими и аккуратными прядями. На лице девушки оказалось едва ли не все содержимое ее косметички, которая лежала в самой глубине тумбочки. Но результат превзошел все ожидания: блестящие коричневые тени удачно подчеркнули зелень глаз, тушь сделала и без того длинные ресницы поистине кукольными, румяна подчеркивали раскрасневшиеся скулы, а губы, покрытые розоватой помадой казались больше и объемнее.

Но придирчивее всего Соня разглядывала свое платье. Она прекрасно помнила, как оно оказалось у нее в гардеробе: в тот день они с Мариной решили устроить небольшой шоппинг. Подруга собиралась на семейное торжество и заявила, что ей совершенно нечего на него надеть. Она три часа таскала Соню с собой по торговому центру, перемерив все, что там было, а потом, выхватив с вешалки одно из платьев, заявила, что оно просто создано для Сони. К тому моменту девушка устала бродить по магазину настолько, что готова была на все, что угодно, лишь бы Маринка уже остановилась. Поэтому почти безропотно надела на себя предложенный наряд.

Марина не прогадала, она вообще редко ошибалась в подобных вещах, обладая врожденным чувством стиля.

Платье глубокого зеленого цвета обтягивало грудь и тонкую талию, а затем игриво разлеталось вокруг ног, едва доставая до середины бедра. Квадратный вырез на груди – не слишком откровенный, но достаточно глубокий, чтобы разжечь любопытство. Длинные рукава, не столько скрывающие, сколько подчеркивающие тонкость рук. Оно сидело на Соне, словно влитое, и очень шло, но девушка едва представляла, куда могла бы его надеть. Оно никак не вписывалось ни в ее образ, ни в привычный стиль, но Марина почти что силой заставила его купить. Махнув рукой, Соня все-таки взяла платье и повесила в шкаф, так ни разу и не надев. И вот сейчас, наконец, решила достать.

Несмотря на то, что слова Никиты прозвучали довольно обидно, она все равно решила к ним прислушаться. Потому что понимала – он по-своему прав. Прекрасно видела, какие девушки имели успех у парней, и отрицать очевидное было бы верхом глупости. И сегодня ей действительно выпала возможность заинтересовать Матвея, а Соне этого очень хотелось. Пусть даже для этого нужно потратить несколько часов, чтобы сотворить новую версию себя, которой она на самом деле не являлась.

Сделав фото себя в зеркале, Соня отправила его Марине вместе с улыбающимся смайликом. Подруга отреагировала сразу же, и, едва сообщение отметилось прочитанным, на экране высветился входящий вызов от нее.

– Соня! Какая же ты красотка! – закричала в трубку Марина, стоило девушке принять звонок. – Выглядишь просто отпадно.

– Спасибо.

– Это ты для встречи с Матвеем приоделась? Он точно с ума сойдет.

– Думаешь?

– Уверена! Я думала, ты, как обычно, натянешь джинсы и переубеждать тебя бесполезно.

– Мне Никита посоветовал… – призналась Соня.

– Ну хоть какая-то от него польза, – язвительно заметила Маринка. – Хотя, чего еще от него ожидать. Он сам кидается на красивых девчонок, как цепной пес на мясо. Красивая обложка – все, что его интересует, и плевать он хотел, что там внутри. А предел его мечтаний – разукрашенная кукла, которая даже рот открывает пореже, чтобы казаться умнее.

– Ну, а я, Марин? – тихо спросила Соня, в очередной раз разглядывая себя в зеркале. – Разве я сейчас не выгляжу точно также?

– Нет, Сонечка. Есть большая разница. Мужчины все-таки любят глазами, и сразу твой богатый внутренний мир никто не разглядит. Поэтому ты должна выглядеть так, чтобы он захотел узнать тебя по-настоящему. И он захочет.

– Я себя так странно чувствую во всем этом. – Девушка провела ладонью по мягкой ткани платья и в очередной раз расправила юбку. А затем призналась: – А еще мне немного страшно. Я имею ввиду, я так сильно волнуюсь, что даже живот скручивает. А я даже не осознала до конца, что это происходит на самом деле, и Матвей и правда позвал меня к себе на игру. Наверное, это защитная реакция мозга – иначе я бы вообще умерла от ужаса и точно никуда не пошла.

– Расслабься, Сонь. Просто будь собой, и он обязательно поймет, какая ты необыкновенная.

– Вот только я самая обыкновенная, Марин, – глухо рассмеялась Соня. – Может, все-таки пойдешь со мной?

– Нет. Как бы не хотелось признавать, Орлов и тут прав. Будет лучше, если вам никто не будет мешать.

– Ну он-то точно не один будет. Там же наверняка, куча его друзей.

– Сонечка, я все равно не смогу пойти, даже если сильно захочу. У моей бабули сегодня юбилей, и, если меня на нем не будет, мне не жить, ты же ее знаешь.

Соня тяжело вздохнула. Маринину бабушку она, конечно же, знала. И такой властной женщины нужно было еще поискать, под ее дудку плясала вся их многочисленная семья. Кто-то из уважения к ее почтенному возрасту и трудовым заслугам, а кто-то просто из страха. Марина скорее относилась ко вторым, как-то признавшись Соне, что еще с детства побаивается свою грозную бабулю.

– Ладно.

– Ты, главное, не переживай. И все будет хорошо. Если что – звони.

– Договорились. Пока.

Соня отключилась и, оторвавшись от зеркала, решительно вышла из комнаты, пока не поддалась соблазну стянуть с себя платье и надеть привычные джинсы. В коридоре она столкнулась с Никитой. Он оглядел ее с ног до головы удивленным и оценивающим взглядом, от которого по спине побежали мурашки и стало совсем не по себе.

– Отлично выглядишь, – проговорил он, просканировав ее почти что насквозь. – Решила прислушаться к моему совету?

– Решила, – с неохотой признала девушка.

– Удачи. – Голос Никиты прозвучал как-то глухо.

– Спасибо.

Он все продолжал смотреть на нее, не собираясь отводить глаз. Его взгляд блуждал по ее лицу, опускался ниже, немного задерживаясь на груди, с огромной скоростью падал вниз, приковываясь к ногам, обтянутым черным капроном. Затем медленно полз обратно, заставляя все волоски на теле приподняться, а инстинкты замереть. Обжигал, будто на девушку опрокинули чан с горячей водой. Он ни разу еще не смотрел на нее так – буквально пожирая глазами и даже не пытаясь скрыть разгорающийся в глазах дьявольский огонек. Неужели Марина оказалась права, и Никита окзался так падок на красивую обертку?

Он больше ничего не говорил, и поэтому Соня решила сделать единственное, что казалось правильным: накинув пуховик, выскочить из дома, избавляясь от непонятного и совсем неподходящего ощущения – ей нравилось, когда он смотрел на нее так.

***

Зато, что Соне совсем не нравилось – это, когда на нее смотрели почти все сидящие в спортзале. По крайней мере, девушке казалось именно так, пока она проходила вдоль сидений в поисках свободного места. Она то и дело ловила на себе взгляды – заинтересованные, оценивающие, любопытные. Но сама не отводила взгляда от единственного человека, из-за которого здесь оказалась.

Соня нерешительно замерла на краю игрового поля. Импровизированные трибуны – расставленные в несколько рядов стулья по периметру зала – уже были почти полностью заполнены зрителями. Девушка сцепила руки в замок, раздумывая стоит ли подойти к Матвею, или просто побыстрее опустился на сиденье. Потерла друг о друга озябшие пальцы и переступила с ноги на ногу. Колени в капроновых колготках ужасно замёрзли на морозе, и теперь, в теплом помещении, их начинало покалывать сотнями острых иголочек. Но что поделать – не надевать же к новому платью теплые колготы.

Матвей выделялся из толпы, как ценный самородок среди булыжников. И дело было даже не в высоком росте (которым на баскетбольной площадке никого не удивить), и не в ярко-красной форме, которая сидела на нем, как на каком-нибудь древнегреческом боге, и даже не в его улыбке, от которой все внутренности плавились. Дело было в том, какими глазами Соня смотрела на него. Влюбленным всегда свойственно приукрашивать объект своего влечения, с поразительной лёгкостью выхватывая лучшие черты и доводя их до идеала, и закрывать глаза на недостатки.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Матвей огляделся по сторонам и, заметил девушку. Долго смотрел, а потом махнул рукой в знак приветствия. И, к полнейшему удивлению Сони, направился в ее сторону. Сердце испуганно дернулось в груди то ли от страха, то ли от счастья.

– Привет. – Он замер перед ней так близко, что девушка отчётливо уловила аромат его кожи – смесь ментолового геля для душа и духов с ноткой цитрусовых. Мозг тут же отдал команду сделать этот запах одним из самых любимых.

– Привет.

– Всё-таки пришла. Надеюсь, тебе понравится игра.

– Я тоже надеюсь, – Соня обворожительно улыбнулась, но все равно была уверена, что похожа на глупо ухмыляющуюся влюбленную девчонку. Впрочем, так оно и было.

– Будешь сегодня болеть за меня? – Матвей внезапно понизил голос и наклонился к ней ещё ближе.

– Конечно.

Сегодня, завтра и вообще всегда.

– Тогда постараюсь победить ради тебя.

– Ради меня? – Этот вопрос вырвался у Сони быстрее, чем она успела подумать.

Матвей тихо и мелодично рассмеялся.

– Я, конечно, не рыцарь, но тоже вполне могу посвятить победу прекрасной даме. Если ты не против.

– Не против.

Это точно не сон? И Матвей Жуков действительно только что пообещал выиграть ради неё?

– И, кстати, отлично выглядишь, – Матвей подмигнул ей напоследок и побежал к команде.

Соня опустилась на свободное место, чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди. На губах все также сияла глупая влюбленная улыбка, но она уже даже не пыталась ее скрыть. Настроение сразу взлетело до критической отметки, и девушка даже подумала в порыве чувств написать Никите и искренне поблагодарить за то, что познакомил с Жуковым. Рука уже дернулась к телефону, но в последний момент Соня передумала. Не настолько они хорошо знакомы, чтобы делиться с ним своей радостью.

Пока девушка свыкалась с мыслью, что теперь она для Матвея не просто серое пятно, началась игра. Несмотря на заверения Никиты, Соня всё-таки почитала в интернете о баскетболе и теперь всячески старалась удержать в голове информацию о бросках, дриблинге и овертайме. Но она упорно не хотела там оседать – всё-таки Соня и баскетбол были близки примерно также, как черепаха и гонки “Формула-1”. Но ради Матвея она была готова и не на такие жертвы.

Происходящее на площадке действительно напоминало то, о чем ей рассказал Никита – десять парней отчаянно пытались отобрать друг у друга мяч и закинуть его в кольцо противника. Это зрелище по-своему завораживало, но, положа руку на сердце, Соня вряд ли бы стала за ним наблюдать, не будь в игре Матвея. Все ее внимание было приковано только к нему: тому, как он двигался – то плавно, то резко ускоряясь, то становясь с мячом одним целым. Тому, как смеялся и обменивался крепкими объятиями с друзьями по команде, когда им удавалось забить мяч. Тому, как несколько раз за игру он бросал взгляд в Сонину сторону и улыбался, когда ловил ее, неизменно направленный на себя.

Время пролетело так быстро, и Соня даже не сразу заметила, что игра уже закончилась. Она поняла это только по тому, как парни из команды Матвея начали радостно кричать и обниматься – победа была за ними. Девушка тоже довольно заулыбалась. Встала со своего места и остановилась недалеко от ребят, дожидаясь Матвея. Все вокруг или радовались победе, или пытались скрыть разочарование за хмурыми улыбками и поздравлениями. А Соня оказалась где-то между – ей не с кем было разделить радость от победы, да она и не вызывала у нее особого восторга. Ей просто было радостно от того, что Матвей счастлив, но это не имело ничего общего с азартом болельщика.

Заметив ее, стоящую немного в отдалении ото всех, Матвей легко подбежал к ней.

– Поздравляю! – Соне очень хотелось его обнять, и сейчас для этого даже был хороший повод. Но она так и не решилась, только добавила: – Ты очень хорошо играл.

– Спасибо! – И неожиданно Матвей сделал то, о чем подумала Соня – обнял, прижав к разгоряченной груди, под которой громко стучало заходящееся от бега сердце. – Как и обещал, старался ради тебя.

А затем быстро разжал объятия и посмотрел немного извиняющимся взглядом. Будто не был уверен, что Соня примет этот жест. Несколько мгновений смотрел на девушку, после чего спросил:

– У тебя есть какие-то планы на вечер? Мы с ребятами хотели отпраздновать победу и устроить небольшую вечеринку. Пойдешь с нами? Со мной.

– Зовёшь меня с собой? – не поверила своим ушам девушка.

– Да.

– У меня нет никаких планов, – тут же призналась Соня. – Можем сходить.

– Круто! Подождешь меня здесь немного? Я только в душ и переодеться.

– Кончено.

Матвей скрылся за остальными игроками в раздевалке, а Соня привалилась к стене. Зал понемногу пустел, и вскоре там не осталось практически никого, кроме одиноко стоящей девушки и небольшой компании парней, бурно обсуждающих матч.

Минуты ожидания растягивались, и Соня начала оглядываться по сторонам. А вдруг он передумал? Забыл? Уехал без нее, а она так и останется стоять в этом зале?

Лишь когда Матвей показался из раздевалки и помахал ей рукой, зовя с собой, она облегчённо выдохнула и поспешила за ним. Нет, это всё-таки не сон.

Глава 14

Соня выбралась из такси и огляделась. Машина высадила их у большого загородного дома, ворота которого были сейчас широко распахнуты. Сам хозяин, один из членов команды Матвея, как раз парковал машину во дворе. Стоило ему остановиться, из автомобиля тут же начали вываливаться люди – и, похоже, их там было явно больше, чем положено. Те, кому никак не удалось поместиться туда, отправились на своих машинах или такси.

Матвей вылез следом за Соней и ободряюще ей улыбнулся. Немного приобнял за плечи и мягко подтолкнул вперёд. Соня на мгновение забыла, как нужно дышать, уже в который раз за этот день, но послушно пошла следом за парнем внутрь.

Дом был огромный. По крайней мере, так казалось Соне. Двухэтажный, с широким фасадом, выложенным красным кирпичом и просторной террасой перед входом, укрытой навесом от непогоды. Правда, это не очень помогало – снег все равно лежал везде, хоть было и видно,что территорию тщательно чистят. Но расчищать двор от снега зимой – все равно, что бороться с ветряными мельницами. Бессмысленно и бесполезно.

Людей внутри оказалось не так уж и мало, и Соня успела насчитать не меньше двадцати человек, но знала здесь только Матвея. Нет, она, конечно, видела большинство ребят в институте, но лично не была знакома ни с кем. И была уверена, что никто из здесь присутствующих точно даже не помнит ее. Поэтому чувствовала себя не в своей тарелке: будто бы шпионом проникла на вечеринку, куда ее совсем не приглашали.

Если бы не рука Матвея, коснувшаяся ее пальцев, она бы точно повернулась и сбежала. Он помог ей снять пуховик и потянул за собой вглубь дома.

– Расслабься, – шепнул на ухо. – Они не кусаются.

Огромная гостиная была заполнена людьми, но Матвей всё-таки разглядел на диване свободное местечко, и они с Соней опустились на мягкие подушки. Возле них тут же с размаху рухнул хозяин дома. Высокий широкоплечий брюнет занял почти все оставшееся пространство.

– Матве-е-ей, – протянул он. – Ты сегодня не один? Кто эта куколка?

– Меня зовут Соня. – Почему-то от него “куколка” звучало почти как оскорбление.

– Соня. Как мило. А я Сергей. – Он закинул руку на спинку дивана за Сониной спиной, отчего ей стало не по себе. Она бы и рада сдвинуться от него подальше, но места было не так уж много, и девушка оказалась практически зажатой между двумя парнями.

– Приятно познакомиться, Сергей, – ответила она. Хотя приятно не было.

– Матвей, у тебя же не было девушки?

– У меня ее и нет. Соня не моя девушка. Я просто позвал ее с собой, мы только сегодня познакомились.

– Ну, все понятно. Пока не девушка, так и говори. А то с такими расплывчатыми объяснениями к твоей подруге очередь выстроится из желающих познакомиться.

– Отвали, – отмахнулся от него Жуков. – Без тебя разберусь.

– Как знаешь, – усмехнулся Сергей. – Значит, можно поболтать наедине с твоей “не девушкой”?

– Нет, Бессонов, нельзя, – отрезал Матвей, и от этих слов внутри у Сони стало очень тепло.

– Ясно, понятно, – он примирительно поднял руки вверх. – Чужая территория, лезть не буду.

Соня едва сдержалась, чтобы не поморщиться. То, что они обсуждали ее, как кусок мяса, ей совершенно не нравилось. Но Матвей заступился за нее – разве этого не достаточно?

– А где, кстати, Ксюха? Не боишься, что она тебе лицо расцарапает, если узнает, что ты собрался тут с кем-то поболтать наедине? – Жуков взял со столика банку пива, открыл и предложил Соне. Она с благодарной улыбкой приняла ее из рук парня.

– Ксю – это пройденный этап, – пренебрежительно скривился Сергей, сцепив руки на затылке в замок. – Мне нужен свежий поток воздуха. Темноволосый, зеленоглазый и обалденно красивый поток воздуха. – И он подмигнул Соне.

– Полегче, друг, – Матвей нахмурился.

– Я же шучу, расслабься. Не буду я отбивать у тебя девушку. Или не девушку. Если только она сама этого не захочет, – и он глухо рассмеялся.

Соня не хотела. Присутствие рядом Сергея напрягало, и появлялось стойкое ощущение, что она вляпалась во что-то липкое и отвратительное. Он и сам чем-то напоминал девушке леденец, подтаявший на солнце: вроде бы красивый и привлекательный, но одно неловкое движение, и измажешься с головы до ног так, что потом не отмыться. Все инстинкты кричали держаться от него подальше. И Соня бы с удовольствием прислушалась, вот только как, если они с Матвеем друзья?

– А как вы, кстати, познакомились? – Сергей все не унимался, и его любопытство начинало казаться всё более странным и пугающим.

– Не поверишь, Орлов познакомил, – хохотнул Матвей.

– Ник? Да ладно? – бровь Сережи удивленно изогнулась, и он бросил на Соню очередной внимательный взгляд. Спросил: – Вы с ним были вместе? Что-то я не припомню тебя рядом с Орловым. А я бы точно запомнил.

– Нет, мы не встречались с ним, – Соня постаралась отодвинуться от него подальше, хотя пространства для этого маневра почти не оставалось. – Мы просто знакомые.

– Поня-я-ятно, – протянул Сергей.

Что именно ему стало понятно, Соня обдумывать не стала. Она бы с радостью сбежала куда-нибудь подальше и от самого Сережи, и от его расспросов. К счастью, такая мысль пришла в голову Матвея тоже, и он поднялся с дивана, потянув девушку за собой.

– Пошли пройдемся, – позвал он, и Соня с готовностью приняла его предложение.

К этому времени кто-то уже включил музыку, и она полилась из колонок домашнего кинотеатра, заглушая все остальные звуки. Пиво почти закончилось, и в стаканчиках стала мелькать темно-коричневая жидкость, похожая на коньяк. Соня все еще сжимала в руках баночку с пивом, которую едва ли выпила даже наполовину. А Матвей, взяв у какого-то парня два стаканчика, предложил один из них Соне:

– Будешь?

– Нет, спасибо, – покачала она головой в ответ.

Она вообще не пила крепкий алкоголь. Пробовала пару раз еще на первом курсе, но это неизменно плохо заканчивалось: пьянела она мгновенно, и дальше праздник продолжался без неё. Матвей пожал плечами, а потом почти без перерыва выпил одну порцию за другой.

– Потанцуем? – спросил он.

И еще раньше, чем Соня успела кивнуть головой, увлек за собой в центр комнаты. Матвей оказался ошеломляюще близко. Его руки притянули ее за талию, и она оказалась прижатой к его груди. Его лицо – в нескольких сантиметрах от её, что можно отчетливо ощутить дыхание с легким запахом алкоголя. Он улыбался, не сводя с нее глаз, а внутри у Сони все дрожало и скручивалось в узел.

Она не могла поверить, что Матвей, о котором она вчера лишь тайно мечтала, сегодня обнимал ее так, что кожа плавится в тех местах, где он касается ее пальцами. Не давало покоя ощущение неправильности происходящего – то ли потому, что все произошло сильно быстро то ли потому, что Матвей прижимался все крепче, и его горячие губы скользнули по виску девушки, затем обожгли щеку и уткнулись в ложбинку на плече. А еще она то и дело ловила на себе взгляды Сергея, от которых хотелось спрятаться как можно дальше.

– Вы с Сергеем друзья? – спросила Соня.

– Да. – В голосе Матвея проскользнула гордость, будто дружба с Бессоновым добавляла ему сразу несколько баллов. – Он капитан нашей команды, вот и сдружились.

– Он… Немного странный. – Больше здесь подходило слово “неприятный”, но девушка не стала так говорить. Всё-таки они друзья, а обижать друга парня, который ей нравился, она не хотела.

– Не обращай внимания. Он любит дразнить людей и ставить их в неудобное положение. И пофлиртовать с девушками тоже.

– Я заметила.

– Иногда он может переходить все границы, но тебе нечего бояться.

– Замечательно, – непринужденно рассмеялась Соня. – Теперь мне стало ещё больше не по себе.

– Если ты здесь со мной, то тебе придётся общаться с моими друзьями, – неожиданно резко заявил Матвей.

Смех оборвался. Соня удивлённо моргнула, постаравшись заверить себя, что резкий тон парня ей просто показался.

– Хорошо, – медленно ответила она. – Я понимаю, что они очень важны для тебя, это же твои друзья.

– Именно, – довольно кивнул Жуков. – Рад, что ты это понимаешь.

Вот только Соня не понимала. Друзья – это действительно важно, и то, что он за них горой даже хорошо. Это Соня могла понять. А вот его грубый тон – нет.

– Извини. – Матвей всё-таки осознал свою ошибку. – Но ты должна понимать, это же Серёжа Бессонов, дружбой с ним не разбрасываются.

Глубоко внутри неприятно заскребло. С одной стороны, осознание, что он явно поставил друзей выше неё, обижало. С другой – а должно ли быть иначе? Они ведь знакомы меньше суток. Соня отогнала эти мысли подальше и подняла взгляд на Матвея. Да и какая вообще разница, если парень, от вида которого у неё коленки подгибаются, так её обнимает?

У Сони почти получилось перестать думать об этом, и она сконцентрировались только на его руках, скользящих по спине, и губах, которыми он не переставал касаться ее лица. Она бы с удовольствием провела всю вечеринку именно так – в его объятиях, но Матвей решил иначе и потянул ее обратно к компании друзей.

Вздохнув, Соня опустилась на диван, радуясь только тому, что Сергей оказался на другом. Слушала разговоры, улыбалась шуткам, иногда вставляла редкие фразы и чувствовала себя в этой компании, словно балерина на съезде байкеров – совершенно неуместно и неловко. Около сотни раз подумала, что будь здесь Марина, или даже Никита, ей было бы намного спокойнее. Но рука Матвея мягко сжимала и поглаживая ее ладонь, и этого было вполне достаточно, чтобы закрыть глаза на все остальное.

Гости стали расходиться только, когда время стало приближаться в двум часам ночи. Соня к тому времени почти задремала на плече у Матвея, сидя на диване, пока он о чем-то болтал с друзьями. Его голос убаюкивал, а рука мягко перебирала волосы на спине.

– Матвей, – позвала она его. – Мне уже пора домой.

– Хочешь уехать? – удивленно спросил он.

– Уже поздно.

– Оставайся, переночуешь здесь. Мы с пацанами остаемся. Места хватит.

Соня обвела взглядом четырех парней и двух девушек, которые остались в комнате. Оставаться ей не хотелось, как и ночевать в компании стольких незнакомых людей.

– Конечно, хватит, – вставил Сергей и издал смешок. – Я вам могу отдельную комнату выделить.

– Не надо, – процедила Соня. – Я все-таки поеду домой.

– Уверена? – не сдавался Матвей. – Завтра поехали бы вместе.

– Матвей, признай, что тебя прокатили и вызови девушке такси, – рассмеялся Бессонов, и парни тоже громко загоготали.

– Ну вас, придурки, – поморщился Матвей и вытащил из кармана телефон. – Диктуй адрес.

– Всем пока, – Соня поднялась. Почему-то очень сильно захотелось домой, подальше от этого шума и веселья. А, главное, от этих людей.

– Пока, Сонечка. Надеюсь, еще увидимся, – расплылся в широкой улыбке Сергей.

“Надеюсь, нет” – пронеслось в голове у Сони.

– Идем, провожу тебя. – Голос Матвея звучал как-то раздосадованно, хотя виду он не подавал. Мягко улыбнулся девушке и пропустил вперед.

Нашел на вешалке ее куртку, помог надеть, а потом набросил на плечи свою. Они вышли за ворота, и парень сверился с телефоном.

– Через пять минут будет, – известил он Соню.

Она кивнула головой. Матвей сделал к ней несколько шагов и, оказавшись совсем близко, посмотрел прямо в глаза.

– Может, все-таки останешься? Не обращай внимания на этих идиотов. Побудем вдвоем – только ты и я.

Сердце пропустило удар. А потом еще один. Кажется, оно вообще забыло, что должно биться, обеспечивая органы кислородом. Потому что Соня почувствовала, как ей его отчаянно не хватает. Ее организм, похоже, решил объявить ей бойкот: легкие никак не хотели делать вдох, а сердце работать, как следует.

Это его предложение так и просило сказать “да”. Остаться вместе с Матвеем – да разве это не то, чего она хотела? Чтобы он продолжал смотреть на нее, мягко скользить подушечками пальцев по лицу, улыбаться?

Но глубоко внутри она боялась. Испугалась этой сумасшедшей скорости, с которой их отношения разогнались за один день с остановки “мы даже не знакомы” до пункта “останься этой ночью со мной”. Ей просто нужно было хоть немного времени, чтобы принять, что это все происходит с ней на самом деле, а не просто игра расшалившегося воображения.

Поэтому она улыбнулась и покачала головой. Матвей тяжело вздохнул и притянул девушку к себе за шею. Нашел ее губы и, скользнув по ним языком, требовательно поцеловал. Соня схватилась за его плечи, чтобы не рухнуть на землю, а парень продолжал ее целовать. Он с неохотой оторвался только, когда их ослепил свет фар подъехавшего автомобиля.

– Спокойной ночи. – Оставив еще один короткий поцелуй на ее губах, парень разжал объятия, позволяя девушке уйти.

– Спокойной ночи. – На почти негнущихся ногах и с дурацкой улыбкой на лице Соня села в машину.

Глава 15

Бессонница Никиты начинала приобретать все новые грани. Уснуть ему всё-таки удалось – листая новостную ленту в телефоне, он незаметно для себя провалился в сон. Теплый, глубокий и обволакивающий, как мягкий плед зимним вечером. Но несколько часов спустя был безжалостно выброшен из него. Словно чей-то голос прозвучал над ухом: “Просыпайся!”

И Никита проснулся. Уставился в темную стену, понимая, что сна больше нет ни в одном глазу. Глянул на телефон – всего лишь три часа ночи, и можно было ещё спать и спать. Раздражённо взбил подушку под головой, надеясь сделать её хоть и немного удобнее. Не вышло. Комки синтепона никак не хотели укладываться под голову так, как нужно.

В квартире стояла звенящая тишина. Настолько, что было слышно, как за стенкой тихо поскрипывал лифт, везя домой кого-то очень сильно припозднившегося. Никита осознал, что не слышал, как пришла Соня. И она даже умудрилась ничего не уронить ему на голову.

При воспоминании о девушке внутри заворочались какие-то неприятные чувства. И нет, это не Соня была ему неприятна. Скорее наоборот – когда она появилась в коридоре в своем платье, он отчётливо ощутил, как каждая мышца в теле напряглась в ожидании разрядки. Он любил красивых девушек, а Соня, стоило признать, была очень красива, особенно в этом проклятом платье и с гладкими волосами, рассыпавшимися по плечам. И организм среагировал мгновенно на ее образ, хотя до этого, когда она сидела перед ним в глупом платье, реагировал точно также. Наваждение какое-то.

А вот то, что она нарядилась для Матвея было неожиданно неприятно. Неприятнее этого был только сам Матвей. А ведь спроси ещё неделю назад кто-нибудь у Никиты, что он думает о Матвее Жукове, он бы только пожал плечами и ответил: “Нормальный парень”. А сегодня от вида его улыбающейся смазливой физиономии становилось почти что тошно. И как бы Никита не пытался, никак не мог объяснить самому себе эти перемены.

В двери очень тихо и осторожно повернулся ключ, и Никита неосознанно напрягся. Затем шорох, скрип несмазанных петель и мягкий щелчок – это закрылся дверной замок. До Никиты очень медленно доходило, что это пришла Соня, которая так и не вернулась вчера домой. А он полагал, что она давно мирно спит у себя в постели.

Затем раздались тихие крадущиеся шаги по коридору, а буквально спустя несколько секунд оглушительный грохот. Это, судя по звуку, Соня опрокинула старый торшер, непонятно зачем поставленный именно там. Никита усмехнулся, стараясь не рассмеяться в голос, когда послышалось негромкое бормотание, а потом голос Сони прозвучал совсем близко.

– Я тебя разбудила? – сдавленно прошептала она.

– Да ты мертвого разбудишь. Но я не спал.

– Извини.

– За что? Я же сказал, что не спал.

– Да, точно. – Ее голос звучал как-то отстраненно и необычно, будто она сейчас была совсем не здесь.

– Как сходила?

– Хорошо. После игры Матвей позвал меня на вечеринку с друзьями.

– Отлично. И?

– Что “и”?

– Чем занимались? – Никита повернулся на живот и приподнял голову, чтобы лучше видеть девушку, замершую в проеме кухни. Ее лицо тонуло в тени, не позволяя разглядеть эмоций, но дрожащий голос справлялся с этим даже лучше.

– А чем обычно занимаются на вечеринках? Пьют, танцуют и веселятся. Неужели уже забыл?

– Нет, я спросил, чем вы занимались. Надеюсь, хотя бы целовались?

– А вот это уже не твое дело! – воскликнула Соня, и Никита мог поклясться, что ее щеки стали пунцово-красными. – И что вообще за формулировка “хотя бы”? Боюсь представить, чем ты занимаешься с девушками на первом свидании.

– Ага, лучше не представляй.

– Чтобы ты знал, Матвей не такой.

– Я как-то слишком часто слышу эту фразу в последнее время, – Никита поморщился.

– Потому что у тебя дурацкая привычка судить о людях по себе.

– А у тебя – наделять качествами, которыми они не обладают.

Соня раздражённо засопела и хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала. Просто бросила:

– Спокойной ночи, Никита. – И, развернувшись, ушла к себе.

– И тебе спокойной ночи, – пробормотал Никита уже в пустоту.

***

Утро следующего дня началось для Сони намного раньше, чем она планировала. Она надеялась, что сможет проспать в этот субботний денёк до обеда, чтобы потом налегке отработать ночную смену в магазине. Но ее мечты нарушил требовательный звонок телефона. Он нагло ворвался в Сонин сон, настойчиво возвращая ее в реальность. Соня пыталась спрятаться от него под подушкой и одеялом, но телефон продолжал звонить.

– Да кто там такой настойчивый! – рявкнула девушка, наконец, нашарив смартфон возле подушки. Бросила взгляд на экран и тут же села, принимая вызов: – Да, мам!

– Сонечка, привет! Не разбудила? – невинно поинтересовалась мама, хотя прекрасно понимала, что, конечно же, разбудила.

– Ничего страшного, я уже все равно собиралась вставать, – выдавила Соня, мельком глянув на часы. Пять минут десятого.

“Ага, собиралась. Часа через три” – пронеслось у нее в голове.

Но с мамой проще было согласиться, чем выслушивать длинные и нудные рассуждения о том, почему вставать рано хорошо, а ложиться спать надо непременно до десяти часов вечера. Эта женщина была не просто жаворонком, а жаворонком, посланным в мир вполне с определенной целью – перетянуть на свою сторону как можно больше заблудших душ.

Таких, например, как Соня или ее папа. За двадцать лет семейной жизни он сдался под натиском жены и переквалифицировался из совы в любителя ранних подъемов. Точнее, любить он их так и не стал, но за долгие годы предатель-организм привык вставать в проклятые семь утра.

Соня тоже не избежала такой участи, и все детство просыпалась рано – чтобы успеть сделать как можно больше дел, как говорила мама. Она вообще могла часами разговаривать про особое волшебство ранних утренних часов, когда можно почувствовать особое единение с природой… Но дальше этих слов Соня обычно не слушала, ведь у каждого свои тараканы в голове, а пускать к себе маминых совсем не хотелось. Но студенческая жизнь и ночная работа внесли свои коррективы в ее привычки, а вот родители своим совсем не изменяли.

– Отлично! – довольно заявила мама. – Тогда встречай гостей, мы будем минут через пять.

– Что? Вы приехали ко мне? Почему? Не собирались же.

– Подумали и решили устроить тебе сюрприз! А ещё мы с папой вчера налепили пельменей. А у тебя как раз зачётная неделя, готовить некогда. А тут кинул в кастрюлю – и все готово.

– Спасибо, конечно, мам. Но почему не предупредили?

– Говорю же – сюрприз! А ты что, не рада?

– Рада, кончено. Очень рада, – не совсем уверенно пробормотала Соня.

Нет, она была рада. И любила и родителей, и их визиты в гости, и их пельмени тоже очень любила. Только это никак не отменяло тот факт, что у нее на кухне сейчас спал Никита.

Сбросив звонок, она стрелой вылетела из спальни. Никита мирно спал на диване, растянувшись на животе. Одну руку он сунул под подушку, в которую уткнулся лицом, а вторую свесил вниз. Когда Соня затрясла его за плечо, он подскочил и принялся озираться вокруг ничего не понимающим взглядом.

– Вставай, Никит! Ну же, быстрее!

– Да что случилось? Решила в этот раз ради разнообразия не ронять мне ничего на голову, а просто поорать?

– Да вставай же ты, – Соня нетерпеливо потянула его за руку и Никита, тяжело вздохнув поднялся. – Ко мне родители приехали.

– Да ладно? Я ещё не готов к знакомству с родителями. Наши отношения не достигли этого этапа.

– Пожалуйста, ты можешь хотя бы сейчас не паясничать? – раздражённо бросила Соня, на ходу собирая совершенно растрёпанные волосы в не менее растрёпанный хвост. Она сейчас немного походила на безумную, сбежавшую из психиатрической лечебницы.

– Ты чего завелась? – Никита взъерошил волосы пятерней. – Ну родители, ну приехали. В чем вообще проблема?

– В тебе!

– Вот так заявление. И в чем моя проблема?

– В твоём здесь присутствии. В том, что ты сейчас стоишь практически голый на моей кухне, – девушка всплеснула руками и, округлив глаза ещё больше, добавила: – Никит, ну какого черта ты голый? Одевайся! – И она швырнула в него джинсы, висящие на стуле.

– Ай, полегче. Я же не знал, что мне полагалось спать полностью одетым, – фыркнул Ник и, поймав очередной гневный взгляд Сони, быстро проговорил: – Ладно, ладно. Уже одеваюсь. И всё-таки я не понимаю. Ты не можешь быть с парнем? Ты же взрослый человек, почему нет?

– Могу я быть с парнем. Только не с парнем, о существовании которого моя мама ничего не знает, – терпеливо объяснила Соня, наблюдая, как Никита натянул сначала джинсы, а затем футболку. – Она мне весь мозг съест чайной ложечкой. Кто? Как? Почему? А давно? А кто его родители? А как их зовут? А его двоюродную тётушку? Я могу продолжать бесконечно. И моя мама тоже. Она же меня с ума сведёт. И тебя заодно, кстати.

– Ну так это у вас семейное, – проворчал Никита, – ты меня тоже с ума сводишь.

Их спор прервал звонок в дверь. Взгляд Сони стал напоминать загнанного в угол зверька, и она тихонечко застонала.

– Блин, они уже здесь.

– С балкона прыгать не буду, сразу говорю, – предупредил Ник.

– А если в шкаф?

– Сонь, успокойся. Наверняка все не так плохо, как ты говоришь, – парень опустил руки ей на плечи и мягко улыбнулся. – Не парься, это всего лишь родители, а я всего лишь твой сосед. И между нами ничего нет, значит, даже врать не придется.

Звонок прозвучал ещё раз, теперь немного настойчивее и громче. Соня обречённо кивнула и отправилась открывать. Все равно уже ничего не поделать, никаким чудесным образом Никита не исчезнет из квартиры. И в чем-то он даже прав: может, все не будет так уж плохо.

Хотя, Соня прекрасно помнила, как пару раз знакомила родителей со своими кавалерами, как любила называть их мама. Бедные парни подвергались едва ли не допросу с пристрастием, и напору этой женщины мог позавидовать любой прокурор. А когда она, наконец, выпускала их на волю, наступала очередь Сони. Она выслушивала все – начиная от психологического портрета своего избранника (к несчастью девушки, мама была ещё и дипломированным психологом, правда, ни дня не проработавшим по специальности, но искренне уверенным в своих способностях) и заканчивая всеми последствиями незащищенного полового акта, намекая на то, что нужно быть благоразумной. И Соня была – тут маме было ее не в чем упрекнуть. А факт, что они с Никитой даже не встречаются, вряд ли в силах остановить маму.

Уже заранее в красках представляя, какой ее ждёт разговор после этой встречи, она распахнула дверь.

– Сонечка! Привет, дорогая! – невысокая женщина с густой копной темно-каштановых волос с порога заключила дочь в объятия и расцеловала в щеки. За стеклами очков сверкнула яркая зелень глаз. – Ты, похоже, опять похудела!

– Ничего я не похудела, мам, – закатила глаза Соня. С того момента, как девушка поступила в институт и уехала из родительского дома, ещё ни одна их встреча не обходилась без этой фразы.

– Правда, Оль, что ты сразу пристала к ней, – папа тоже крепко обнял девушку и легко потрепал по голове. Мужчина был почти на голову выше жены, зато густотой волос похвастать не мог, и на лбу и затылке явно наметились залысины. – Красавица.

– А я и не говорю, что не красавица, – отрезала мама, снимая шубу и надевая ее на плечики. – А только то, что похудела. Потому что, наверное, даже приготовить некогда. И позаботится некому.

– Мам, я сама могу нормально о себе позаботиться.

– Конечно, можешь. Но мамины котлетки ведь все равно самые вкусные… – рассмеялась она, но ее голос тут же зазвучал удивлённо: – А у тебя гости?

Мама указала пальцем на куртку Никиты, висящую на вешалке, и Соня согласно кивнула. Надо бы ее как-то подготовить, не то Никиту смоет волной маминого любопытства.

– Да, мам, ко мне тут…

– Доброе утро! – раздался сзади бодрый голос, и Соня повернула голову на Никиту, появившегося в коридоре с самой обаятельной улыбкой на свете.

Мама несколько раз моргнула, разглядывая его, папа удивлённо вскинул брови, а Соня испустила очередной тяжёлый вздох. И на несколько секунд в коридоре повисла почти что осязаемая тишина.

Глава 16

– Никита, – первым нарушил тишину парень и протянул руку мужчине.

– Юрий Семёнович, – отец Сони ответил на его рукопожатие.

– Ольга Федоровна, – тут же представилась мама. – А вы, простите, кто?

– Никита. – Улыбка на его губах стала ещё шире.

– Это я поняла. Я имею ввиду, кем вы приходитесь Сонечке. Неужели кавалер?

Соня издала невнятный смешок. Да уж, мамочка, кем, казалось бы, может ещё оказаться парень, которого субботним утром застаёшь в квартире у дочери.

– Мам, Никита… Мой однокурсник. Мы учимся вместе, и вчера слишком долго занимались, и я предложила остаться на ночь. Не ехать же на ночь глядя домой. – Мозг Сони сам сгенерировал для мамы подходящее объяснение.

– Занимались, значит… – как-то неуверенно пробормотала мама, с сомнением поглядывая то на Соню, то на Никиту.

– Занимались, – кивнул головой парень, подыгрывая Соне.

– Ладно, – Ольга немного задержала взгляд на дочери и похлопала мужа по руке: – Юр, занеси пакеты на кухню. А то все растает.

Папа подхватил огромные пакеты и двинулся в сторону кухни. Мама тут же последовала за ним, а Соня с облегчением улыбнулась. Неужели можно выдохнуть? Обычно мама сразу переходила в наступление, не откладывая его в долгий ящик.

– Сонь, ставь чайник, будем завтракать, – донесся до нее бодрый голос мамы.

Девушка направилась вслед за родителями, бросив на ходу Никите:

– Пошли, чего стоишь. Ты не выберешься отсюда, не поев.

– А я и не против, – ухмыльнулся парень.

На кухне мама уже вовсю занималась распаковкой пакетов. Обещанные пельмени и правда были, причем, в количестве трех огромных пакетов. Следом за ними на столе оказались контейнеры с котлетами и пирожками, банки с домашними соленьями и вареньем.

– Мам, ну куда опять столько? – покачала головой Соня.

– Ну, а что? Пельмени все равно в морозилке лежат и не мешают. Пирожки – сейчас каждый по паре штук съест, и ничего не останется. А варенье – твое любимое, вишневое.

– Спасибо, ма, – Соня не сдержалась и крепко обняла женщину.

Ольга мягко улыбнулась и погладила дочь по волосам, украдкой поцеловав в макушку.

– Да мне не сложно.

– Ну конечно. Тут килограмма три пельменей. Ты будто смену в пельменном цехе отработала.

– Да брось, – она рассмеялась и махнула рукой. – Мы вчера с папой включили кино, и они как-то сами собой налепились.

– Ох, мама, – Соня прижалась к ней еще крепче. – Сами собой, скажешь тоже.

Несмотря ни на что, Соня прекрасно знала, что с мамой ей очень повезло. Эта женщина положила всю себя на алтарь материнства, забросив карьеру. Хотя, никакой карьеры у нее даже и не было: они с Юрой познакомились еще в институте, и их отношения развивались слишком стремительно. Скорая незапланированная беременность и свадьба, на которой настояла Олина мама. Она же заставила дочь все-таки доучиться в институте и на последних месяцах беременности получить диплом. Вот только поработать так и не удалось: роды, начавшиеся раньше срока закончились трагично – ребенок родился мертвым. Ольга долго приходила в себя, а потом, чуть больше года спустя, родилась Соня, и диплом еще несколько лет пылился на полке. А дальше вторые роды, после которых Оля и вовсе передумала начинать работать по специальности. Занялась семьей и воспитанием детей, разрываясь между школой, детским садом и кружками.

А затем случилось еще одно несчастье – и несколько лет назад не стало младшего брата Сони. Не сломаться ей помогло только одно: все свое горе она превратила в заботу и любовь, направленную теперь уже к своему единственному ребенку. Именно поэтому опека мамы иногда начинала выходить из-под контроля, но Соня всегда старалась закрывать на это глаза, понимая, что последнее, что хочет сделать мама – навредить.

– Никита, садитесь за стол, пожалуйста, – опомнилась Ольга, заметив, что Никита так и стоит на пороге кухни, привалившись к дверному проему. – Или я могу обращаться к тебе на “ты”?

– Конечно, можете. – Никита опустился на стул, а бровь Сони скептически поползла вверх. Откуда только у него на лице взялась эта невероятно обаятельная улыбка? Что-то она не помнила, чтобы до этого он хоть раз так улыбался.

– Сонечка, ты чай поставила? – Мама принялась выкладывать на тарелку пирожки.

– Ага, уже ставлю, – отозвалась девушка, щёлкая выключателем.

Затем достала из шкафа кружки и сунула их в руки папе вместе с чайными пакетиками.

– Значит, вы вместе учитесь? – как бы невзначай спросила мама.

– Мам, ну я же сказала мы однокурсники, – Соня выдавила улыбку.

Однокурсниками они с Никитой, конечно же, не были. Он даже учился на другом факультете, но тогда объяснить его появление здесь было бы ещё сложнее. Не говорить же правду – что Соня приютила пожить парня.

– Милая, я просто хочу узнать о твоем друге побольше. Вы же друзья, правильно?

– Правильно, – осторожно ответила девушка.

– Вот и хорошо, – Ольга подвинула пирожки поближе к Нику и присела рядом. – Угощайся. И расскажи немного о себе.

Нет, слишком рано Соня решила, что опасность миновала – мама просто ждала удобного момента.

– Например? – невозмутимо поинтересовался парень.

– Например, о своей семье и увлечениях.

– О семье… – Никита на секунду задумался. – Мой папа бизнесмен, а мама… Мама любит путешествовать.

– Это так здорово! – воскликнула женщина. – Всегда мечтала много путешествовать, но как-то не сложилось.

– Это потому что твой муж не бизнесмен, а всего лишь механик, – хохотнул Юрий.

Мама лишь отмахнулась от него и снова переключила свое внимание на Никиту.

– А ты? Чем занимаешься в свободное от учебы время?

Соня подняла глаза на Никиту. Ей тоже было интересно, чем занимаются богатенькие мажоры вне стен университета. Она, конечно, догадывалась – наверняка там не обходилось без посещения клубных вечеринок с льющимся рекой алкоголем, красивых девушек и бездумного прожигания жизни. Но ответ парня заставил ее удивлённо распахнуть глаза:

– Раньше я занимался хоккеем, поэтому почти все свободное время проводил на льду. Пару лет назад бросил, и теперь… Как это сейчас говорят? Точно, в поиске себя.

– А почему бросил? – Маму было уже не остановить.

Никита едва уловимо поморщился, словно у него резко заболела голова. Откусил от пирожка огромный кусок и начал медленно жевать, пытаясь выиграть как можно больше времени, чтобы обдумать ответ. Соня подвинула к нему поближе чашку с чаем и одернула маму:

– Мам, ну перестань! Это же личное и, может быть, Никита не хочет говорить.

– Кончено, Никит, можешь не отвечать. Извини, – мама примирительно улыбнулась. – Я порой слишком любопытна. Но, говорят, любопытство – это же не порок, правда?

Никита пожал плечами, явно с этим не соглашаясь, но вслух произнес только:

– Ничего страшного. – И послал Соне благодарный взгляд. – Я бы лучше и правда поговорил о другом.

– Расскажите лучше вы, как у вас дела. Что на работе, пап? – быстро перевела тему Соня.

И пока папа рассказывал о последних новостях, девушка все никак не могла перестать думать о словах Никиты. И чем больше она размышляла, тем сильнее разгоралось в ней любопытно – что же заставило Никиту бросить спорт. Всё-таки они с мамой похожи сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

А ведь, судя по выражению лица, эта тема болезненна для него. И это тоже оказалось для Сони удивительным открытием. До этого момента она думала, что Никита относится к тому типу людей, которые все в жизни воспринимают несерьезно. И тут – первые искренние чувства, которые Соне удалось разглядеть.

– Как дела на учебе? – перешла мама к ещё одной своей излюбленной теме.

– Да все нормально, мам. Вчера вот зачет сдала, осталось ещё два и все, выхожу на сессию.

– Умница, Сонечка! А ты, Никита? Много осталось сдать? – как бы невзначай поинтересовалась Ольга, но Соня прекрасно знала, что это не праздный интерес. Женщина считала хорошую успеваемость и серьезное отношение к учебе одними из важнейших качеств, по которым оценивала человека.

– У меня все зачеты уже стоят, – не задумываясь ответил Никита, и Соня не уловила в его словах ни гордости, ни хвастовства – простая констатация факта. В отличие от мамы, для него это не имело ровным счетом никакого значения.

– Молодец! – В голосе мамы проскользнуло что-то очень похожее на восхищение, и Соня усмехнулась – Никита сейчас набрал сотню очков разом и вырвался в лидеры среди всех ее “кавалеров”. Но потом она немного задумалась и неуверенно спросила: – А к чему же вы тогда готовились, если у тебя все зачеты сданы?

Соня мысленно вспомнила все известные ругательства, чувствуя, что ее легенда трещит по швам, и ответила:

– Никита помогал мне разобраться в теме.

– Но вы не встречаетесь? – Ольга неуверенно переводила взгляд с парня на девушку.

– Нет, – быстро выпалила Соня.

– То есть Никита, не являясь твоим парнем, проводит вечер пятницы объясняя тебе тему, которую он сам уже сдал? Правильно я понимаю?

– Правильно, – девушка уверенно кивнула головой, решив отстаивать свою версию до последнего. Она уже прекрасно поняла, что мама нарисовала в голове свою картину происходящего, и теперь ничто не сможет переубедить ее в обратном.

– Никита, а в чем твой интерес? – Ольга решила зайти с другой стороны и надавить на Никиту.

– Ну, мы же друзья, – спокойно ответил Орлов. – А меня выдался совершенно свободный вечер. Так почему бы не помочь другу?

– И правда. Друзьям нужно помогать, – пробормотала мама.

– Оль, ну что ты пристала к ребятам, – вступился папа. – Без тебя разберутся. Ты давай лучше собирайся, нам еще в кучу мест заехать надо. А Соне учиться нужно, некогда ей с нами болтать. Вот приедет на праздники – тогда и наговоритесь.

– Правда, Сонь, нам пора, – женщина вздохнула. Расставание с дочерью всегда давалось ей тяжело.

– Ничего, я и правда скоро приеду. – Соня подскочила со своего места и крепко обняла маму. – Ты и не заметишь, как время пролетит.

– Да, конечно, – она слабо улыбнулась и обняла дочь в ответ. – Была рада познакомиться, Никита.

Глава 17

Соня крадучись пробралась на кухню, ведомая чувством голода. Часы показывали почти три часа, и она успела поспать после ночной смены, а теперь ее желудок взбунтовался против многочасовой голодовки.

Аккуратно заглянула на кухню и глянула на диван. Никита спал, накрывшись одеялом с головой, и девушка тяжело вздохнула. Конечно, проживание парня в квартире приносило огромные неудобства. Во-первых, каждый поход на кухню она планировала едва ли не как экспедицию на крайний север. Все-таки она лично выделила ему это пространство в квартире, а теперь сама же посягала на него. Во-вторых, идя в душ, ей приходилось брать с собой гору вещей, хотя обычно она выходила из ванной, обмотанная полотенцем. Но присутствие рядом Никиты вносило в эту привычку свои коррективы – и теперь она натягивала на себя пижаму, а сверху для надежности еще и халат. А, в-третьих, она просто слишком привыкла жить одна и делать то, что хотела: петь в душе, есть по ночам в кровати, слушать музыку на полную громкость и танцевать, пока никто не видит. А теперь приходилось тщательно контролировать каждый свой шаг.

Но голод оказался сильнее чувства неловкости. Поэтому Соня едва слышно открыла дверцу холодильника и бегло оглядела полки. Выбор пал на привезенные мамой пирожки – их можно съесть быстро и почти бесшумно. С точностью ювелира девушка достала с полки контейнер, вытащила пирог и, сунув его в рот, поставила посуду обратно. Операция прошла почти удачно, но в последний момент ее рука дрогнула, и стеклянная баночка с кетчупом, попавшаяся на пути, с грохотом полетела вниз.

– Че-е-ерт! – сквозь зубы простонала Соня, резко обернувшись на диван. – Опять разбудила…

Но Никита даже не дернулся, и девушка облегченно выдохнула. Обошлось. Подумав немного, решила вскипятить чай – пирожок отказывался лезть в горло всухомятку. Оказывается, если рядом кто-то спит, старый электрический чайник шумит намного громче, чем обычно, и Соня нервно постукивала ногой по полу, ожидая, что Никита вот-вот проснется и начнет ворчать. Но парень все также не открывал глаз и даже не шевелился.

Забеспокоилась Соня только, когда раскрыла шкафчик, и ей на голову посыпались коробочки с чайными пакетиками, глухо ударяясь о столешницу, а сама девушка довольно громко выругалась. Снова бросила настороженный взгляд на Никиту. Неужели так крепко спит?

Она подошла к нему поближе и негромко окликнула:

– Никит?

Никакого ответа не последовало, и Соня, забеспокоившись сильнее, тронула его за плечо.

– Никит!

Тишина. Слышалось только его тяжелое дыхание, а ещё взволнованное и частое – Сони.

– Никит! – Девушка потрясла его сильнее, и Никита пошевелился. – С тобой все в порядке?

С трудом скинув с себя одеяло, Никита повернулся и уставился на нее ничего не понимающим взглядом. Соня тут же отметила покрасневшее лицо и налившиеся кровью белки глаз. Парень несколько раз моргнул, и тихо прохрипел:

– Ты что хотела, Соф?

– Ты так крепко спал, что я испугалась. Извини, что разбудила. Ты как? Выглядишь неважно. – И она, присев на край дивана, мягко коснулась ладонью его лба. – Никит! Да ты же весь горишь!

– Да? А я думаю, чего мне так паршиво…

– Серьезно! Ты заболел. Ну как же так? Сильно плохо? Черт, что делать? – быстро затараторила Соня, на ходу вспоминая, чем сбивать температуру.

– Ты сейчас так не похожа на мою маму… – неожиданно пробормотал Никита.

– Что? Почему? Я немного не поняла, мне надо сейчас обижаться? – Девушка замерла и немного смутилась, не совсем понимая, что он имеет ввиду.

– Она бы сказала: “Я же тебе говорила, ходить без шапки плохая идея”. Это вообще ее любимая фраза, в любой ситуации – “я же говорила”.

– Ну… Просто это уже не так уж важно, и ничего не исправить. А тебе плохо, и последнее, что ты хочешь сейчас слушать – это то, что я была права.

– Круто, Соф. Ты будешь отличной мамой. Не токсичной. И даже есть шанс, что ты не сломаешь психику своему будущему ребенку. – Никита повернулся на спину и прикрыл глаза, так и не увидев, как уголки ее губ дернулись вверх.

– Давай вызовем врача?

– Какого еще врача?

– Обычного. Терапевта.

– Сонь, ты что, не болела никогда? Зачем мне врач? Просто простыл, сейчас отлежусь пару дней, и все пройдет.

– Уверен? – не унималась Соня. – Может, все-таки…

– Не надо.

– Ла-а-адно, – протянула девушка. – Тогда что мне сделать? Хочешь чего-нибудь?

– Да. Проспать пару суток в тишине и новый диван, который бы не пытался заколоть меня своими пружинами, – криво усмехнулся Никита и, хмыкнув, добавил: – Шутка. Ничего. Просто дай, пожалуйста, попить.

Соня подскочила с дивана и, налив в стакан воды, протянула Никите. Потом, немного подумав, вытащила с верхней полки аптечку и, покопавшись в ней, достала таблетки парацетамола.

– Давай руку, – попросила она и, дождавшись его протянутой руки ладонью вверх, выдавила из блистера большую белую таблетку. – Пей!

– Я только надеюсь, что это не яд. Хотя, если честно, все равно. – И, закинув в рот лекарство, Никита большими глотками прикончил стакан воды.

Затем снова откинулся на подушку и прикрыл глаза. Натянул одеяло до самых ушей, а Соня успела увидеть, что кожа на его шее и голых руках покрылась мурашками – Никиту морозило. Так захотелось его просто обнять и погладить по голове, как всегда делала мама, когда она сама в детстве болела. Но она не рискнула – они с Никитой почти что чужие люди, и это вряд ли будет уместно. Но сделать для него хоть что-то, что бы могло облегчить его страдания, все равно хотелось. Поэтому она решительно сказала:

– Вставай!

– Что? – Никита изумленно уставился на нее, приоткрыв покрасневшие глаза.

– Ложись в моей комнате. Кровать намного удобнее, и сможешь поспать спокойно там, где я не буду ничего ронять тебе на голову.

– Брось, Сонь. Все нормально, я же пошутил.

– А я нет. Правда, иди. – И она нетерпеливо потянула Никиту за руку.

– Ладно, ладно, – вяло пробормотал он и, поднявшись с дивана, побрел в комнату.

Соня, прихватив с собой его одеяло и подушку, пошла следом. Никита рухнул на кровать и тут же закрыл глаза, и девушка осторожно прикрыла его одеялом. Немного постояла, прислушиваясь к его дыханию, а когда убедилась, что он уснул, вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

***

Соня заглянула в спальню около девяти часов вечера. Весь день она потратила, готовясь к следующему зачету, а теперь решила проверить, как дела у Никиты.

Он спал, обхватив руками подушку и скинув на пол одеяло. Значит, температура спала, и его больше не морозило.

Девушка приблизилась к кровати и поставила на тумбочку тарелку с куриным бульоном и кружку с горячим малиновым морсом – все, что обязательно делала ей мама, когда она болела.

– Никит, – позвала она, и парень сразу заворочался, открывая глаза. – Я тебе поесть принесла, ты же весь день ничего не ел.

Никита открыл глаза, а затем медленно сел в кровати и, оглядев натюрморт на тумбочке, покачал головой:

– Соф, вот что с тобой не так? Почему ты такая добрая?

– Это плохо?

– Нет, просто удивительно. Не так часто встретишь людей, которые хотят просто так искренне помочь чужому человеку. Большинству плевать даже на самых близких.

Соня пожала плечами и опустила голову, избегая встречаться с Никитой взглядом. Он смотрел на нее как-то слишком пристально.

– Мы с тобой живем в одной квартире, значит, уже не совсем чужие люди, – попробовала отшутиться она.

– Спасибо.

Соня дождалась, пока Никита поест, ерзая на кровати и ощущая себя гостьей в собственной комнате. Едва его тарелка опустела, тут же подскочила с места, чтобы уйти, но парень ее остановил:

– Что собираешься делать?

– Я?

– Ну, а кто еще?

– Не знаю. Весь день учила, теперь думала отдохнуть и посмотреть какой-нибудь фильм.

– Давай вместе?

– Да, конечно, почему бы и нет… – Соня удивленно вздернула брови на такое предложение, но отказываться от компании не стала. Все-таки и правда не совсем чужие люди.

Она унесла посуду на кухню и вернулась. Опустилась на свободную половину кровати рядом с Никитой и спросила:

– Что хочешь посмотреть?

– На твой вкус.

– А если я сейчас включу слезливую мелодраму?

– Не включишь, – рассмеялся Никита. – Пожалеешь больного человека.

– Ужасы?

– Я же сказал, на твой вкус, Соф.

– Хорошо. Значит, ужастик! А ты точно потом сможешь заснуть?

Парень только улыбнулся и поудобнее устроился на подушке. Соня выбрала из списка фильм, который давно хотела посмотреть, но все никак не успевала. Ужастики она вообще любила, вот только никто из ее близких особо не понимал этой страсти, а смотреть их в одиночку как-то не хотелось. Когда не с кем разделить эмоции от просмотра фильма – он становится гораздо менее интересным.

Ужастик оказался действительно страшным. Настолько, что уже через десять минут Соня забралась на кровать с ногами и для верности закуталась в огромный плед. По темным углам стали мерещиться ожившие тени, и девушка то и дело закрывала глаза ладонями на особо жутких моментах. Но ей так сильно нравилось это ощущение: когда все внутри от напряжения завязывается в тугой узел, сжимается тугой пружиной на самых жутких моментах. А потом чувство опустошающего облегчения в конце, когда наконец-то получается расслабиться.

– И кто из нас ещё не сможет уснуть? – Никита тихо рассмеялся, а Соня неожиданно дернулась в его сторону и схватила за руку.

– Черт, я думала он ее сейчас убьет! – тяжело выдохнула девушка, обрадованная внезапным спасением одной из героинь фильма. Она и не заметила, что ее пальцы судорожно вцепились в ладонь Никиты. – Тебе что, совсем не страшно?

– Конечно, страшно. Я боюсь, что ты сломаешь мне руку.

– А? Что? – Соня удивлённо перевела взгляд на их сцепленные пальцы и, смутившись, хотела их разжать.

Но Никита не позволил и притянул ее поближе. Настолько, что она оказалась плотно прижата к его телу, хоть их и разделяла ткань одеяла. Но это никак не мешало чувствовать жар его тела. Или это стало жарко ей самой? Его лицо до безумия близко, и шею опалило горячим дыханием. По плечам побежали мурашки, и Соня тихо шепнула:

– Что ты делаешь?

– Обнимаю, чтобы не было так страшно. А на что это ещё похоже?

Страшно Соне и правда больше не было. Потому что теперь она почти не вникала в происходящее на экране. Ее больше волновала рука Никиты, мягко сжимающая ее. Его щека, прижимающаяся к макушке. Его грудь, едва касающаяся ее плеча при каждом вдохе.

Она отчаянно пыталась понять, что вызывают у нее эти прикосновения, но не могла. Желание прижаться к нему ещё крепче почти неразличимо граничило со вторым – поскорее выбраться из омута его рук.

Она же только вчера вечером обнималась и целовалась с Матвеем. А сегодня лежит в объятиях Никиты и пытается прогнать подальше мысль, насколько в них хорошо. Мозг отказывался понимать происходящее – она ведь должна была наслаждаться вниманием парня, о котором столько мечтала, а вместо этого глупое тело больше радовали касания вынужденного соседа по квартире. И то, что Орлов не пытался распускать руки, а просто крепко прижимал к себе, только больше сводило с ума. Соня отчаянно сопротивлялась тому, что вопреки всем доводам рассудка хотелось большего.

Когда фильм закончился, ее пронзило чувство острого сожаления, смешанного с облегчением. Стоило появиться титрам, Никита тут же отпустил Соню. А она легко отпрянула от него, точно бабочка, которую спугнули с цветка.

Неправильно, это было совершенно неправильно.

– Как фильм? – спросила она, пытаясь заполнить неловкую паузу.

– Мне понравилось, – тихо ответил Никита.

И Соня никак не могла понять, что он имел ввиду. Кино или то, что происходило сейчас между ними. И вряд ли она сама могла честно ответить на этот вопрос.

– Ладно, я тогда пойду, – выдавила она.

– Куда?

– На кухню. Посплю сегодня там.

– Останься здесь. Пожалуйста.

– Предлагаешь нам спать вместе?

– Не вместе, а рядом, – хмыкнул Никита. – А это огромная разница. Серьезно, Соф. Здесь полно места, а я не хочу выгонять тебя из твоей же постели. Если не останешься, уйду я.

– Никит…

– А если скажу, что после твоего ужастика всё-таки не смогу уснуть?

Соня улыбнулась и сдалась. Спорить с ним не хотелось – его широкая и открытая улыбка обезоруживала. К тому же, он прав: кровать большая, и они просто лягут на разных сторонах.

Девушка снова опустилась на кровать и повернулась на бок, встретившись взглядом с Никитой.

– Спасибо, – произнес он совсем тихо и закрыл глаза. – Никогда бы не подумал, что буду благодарить девушку просто за то, что она согласилась со мной поспать.

– Обычно не благодаришь? – усмехнулась Соня.

– Обычно не благодарю, – он согласно кивнул и улыбнулся, не открывая глаз. – Или благодарю, но совсем за другое. И обычно я не засыпаю с девушкой, к которой до этого едва прикоснулся.

– Это хорошо или плохо? – Соня тихо рассмеялась.

Орлов задумался. Он молчал так долго, что девушка уже подумала, что он заснул и оставит ее вопрос без ответа. Она сама прикрыла слипающиеся глаза, как вдруг Никита всё-таки ответил:

– Это… Непривычно. Но мне нравится. Спокойной ночи, Софа.

– Спокойной ночи, Никита, – выдохнула девушка.

Никита уже давно уснул, а Соне все не спалось. В полумраке комнаты она безотрывно смотрела на его лицо, оказавшееся так близко. Высокий лоб, на который падали пряди светлых волос, шрам, неровной полосой рассекающий бровь, длинные ресницы, мелко подрагивающие на веках, губы, которых ей неожиданно захотелось коснуться. Стало интересно, откуда на самом деле на его лице появился этот шрам, и так захотелось узнать о нем хоть немного больше. Соня вздрогнула от этих неуместных желаний и тут же закрыла глаза.

Глава 18

Первое, что увидел Никита утром, когда проснулся – это свернувшуюся в позе эмбриона фигурку Сони. Ее одеяло свалилось с кровати, и она, сжавшись во сне, хотела сохранить как можно больше тепла. Со вздохом он поднялся и укрыл девушку одеялом, в которое она тут же поплотнее закуталась.

После этого осторожно наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, прислушивалась к ощущениям. Тело все еще ныло, а голова отзывалась острой болью при каждом резком движении, но хотя бы уже не ломило все кости так, будто их пропустили через мясорубку.

Никита огляделся по сторонам – вчера у него не было возможности это сделать. Сначала было так плохо, что хватило сил только рухнуть на кровать, а потом все его внимание заняла сама хозяйка этой комнаты.

Сейчас же у него появилось время рассмотреть обстановку повнимательнее. Старый, покосившийся шкаф и точно такой же комод, которые стояли тут ещё со времён СССР, кресло, грозящее развалиться под очередным гостем и письменный стол, на котором в беспорядке лежали учебники, конспекты и бумажки с записями. Не вписывались в общую обстановку только новая двуспальная кровать и дешёвый плазменный телевизор, висящий на стене. Складывалось впечатление, что хозяйка, которая сдавала эту квартиру ценила в жизни две вещи: качественный сон и непрерывный новостной поток.

Никита был с ней даже немного согласен – несмотря на температуру, сегодняшнюю ночь он спал хорошо. А его спина и вовсе была довольна, что острые пружины не норовили ее проткнуть.

Тихо, чтобы не разбудить девушку, Ник поднялся с кровати и подошёл к столу. Пробежался взглядом по творческому беспорядку и задержался на нескольких рамках с фотографиями. На одной из них сразу узнал Соню, только намного младше, лет десяти, не больше. Широко улыбаясь, она стояла на фоне моря и крепко обнимала мальчика еще меньше ее самой. На другой – все те же мальчик и девочка сидят с родителями за новогодним столом. Она – в костюме лисички, он – зайчика.

На последнем фото у Сони выпускной в школе. Это сразу понятно по пышному серебристому платью с голыми плечами и красной ленточке через плечо. По бокам от нее замерли радостные родители, а сегодня, рассматривая эту фотографию, замер Никита.

Даже взял ее в руки, внимательно разглядывая изящную линию плеч, обычно скрытых теплой кофтой или нелепым домашним платьем, трогательный изгиб губ, который удалось поймать фотографу, волосы, падающие на плечи мягкими локонами – тогда они были ещё длиннее.

Что-то внутри заворочалось, будя непрошенные ощущения. Кровь прилила в область паха, и Никита поморщился от нахлынувшего желания. Он не должен чувствовать вообще ничего, а вместо этого давление в штанах все нарастало, усиливаясь при воспоминании о том, как она вчера прижималась к нему. И Никита, который ненавидел ужастики, внезапно испытал острую благодарность к их создателю.

Откуда взялось это желание – обнять девушку – он не понимал. Как и не понимал, почему не позволил себе большего. Он, конечно, уверял себя: дело в том, что она практически встречается с Матвеем, да и вообще не особо-то хотелось. Но это была неправда. Плевать он хотел на Жукова, а хотелось так, что мысли путались и сдохнуть хотелось от разрывающего по кусочкам желания. Вот только он с удивлением обнаружил, что просто лежать рядом с Соней и ощущать тепло ее кожи приятно до мурашек. Так и не рискнул нарушить волшебство, окутывающее их.

– Никита? – Услышал он голос сзади и резко обернулся, словно вор, пойманный с поличным.

– Привет. Я увидел фотографии и не смог удержаться. Не знал, что у тебя есть брат. – Он указал на фото двух детей на фоне моря.

– Был. Или всё-таки есть… Ведь он не перестал быть мне братом, – Соня вздохнула, поймав растерянный взгляд парня. – Он умер почти пять лет назад.

– Черт, прости.

– Ничего, ты же не знал. А даже если бы и знал. То, что его больше нет ведь не значит, что я не могу о нем говорить.

– Что случилось?

– Онкология. У Саши был лейкоз, и его не стало за каких-то несколько месяцев. Он сгорел, как спичка. Я всегда думала, что это просто фигура речи, пока не увидела собственными глазами. Вот он ещё только что бегал живой и здоровый, а вот уже не в силах подняться с кровати. Как кино на быстрой перемотке. Только очень плохое и без счастливого финала, – Соня глубоко вдохнула, а на глаза навернулись непрошенные слезы.

Никита в два шага оказался возле нее и, сев рядом, не задумываясь притянул в объятия. Ласково погладил по спине и волосам – так осторожно и аккуратно, как только мог.

– Извини, что начал этот разговор. Не нужно было.

– Нет, иногда мне хочется о нем вспомнить. Мама почти никогда не говорит о Саше, хотя я знаю – она разговаривает с ним, когда думает, что никто не видит. Папа, наоборот, будто спрятал то, что от него осталось глубоко внутри и не хочет ни с кем делиться, чтобы не растерять ни капли. И получается, брат будто бы вообще не существовал в моей жизни. Память о нем стирается, а он сам растворяется. А мне хочется, чтобы он жил хотя бы в моих воспоминаниях.

– Расскажешь о нем? – попросил Никита.

– Ему едва исполнилось тринадцать, когда его не стало. Он так мало успел, но так о многом мечтал. Любил играть на гитаре и хотел в будущем собрать свою группу. Планировал кругосветное путешествие и хотел стать археологом. Вот только никакого будущего у него не было. И это так нечестно!

– Жизнь вообще паршивая штука, и иногда в том, что происходит сложно найти хоть какой-то смысл. – Никита все ещё крепко прижимал Соню к себе, мягко поглаживая по спине.

– Да, я знаю. Но разве это справедливо, что у меня есть будущее, а у него уже нет? Чем я лучше него?

– Сонь, ты чего? – Он сжал ее немного сильнее. – Ты не виновата ни в его смерти, ни уж тем более в том, что продолжаешь жить. Так просто случилось, и все.

– Да-да, я все это знаю. “У судьбы на каждого из нас свои планы, которые никак от нас не зависят” – ты даже не представляешь, сколько раз я это слышала. И уже почти смирилась с этим. Хотя поначалу просто боялась жить дальше. Как я могла продолжать просыпаться по утрам, гулять с друзьями, поступать в институт, любить, если он всего этого оказался лишён?

– Соф…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Что он хотел бы, чтобы я жила полноценной жизнью и ни в чем себя не ограничивала. Да, я ходила к психологу. И через какое-то время и правда почти перестала чувствовать себя виноватой. Почти… Не знаю, зачем я тебе вообще это все рассказываю. Прости, ты не должен это слушать.

– Сонь! – Никита взял ее за плечи и повернул к себе лицом, заглядывая в глаза. – Говори, если хочешь. Я готов слушать столько, сколько потребуется.

– Почему ты такой? – неожиданно спросила она.

– Какой?

– Совсем не такой, каким я тебя себе представляла. Все вокруг уверены, что ты ветреный, несерьезный, высокомерный и даже жестокий, но, оказывается, ты совсем другой. Сидишь, слушаешь мое нытье, и тебе не все равно. Познакомил меня с Матвеем, хотя совсем не должен был. А ты даже не задумался, просто сделал, потому что мог. Ты добрый и отзывчивый, но большинство думают иначе.

– Люди быстро садятся на шею, если дать им понять, что ты готов помочь. Пусть лучше считают меня высокомерным ублюдком, чем используют. Но наверное, я и правда такой, не знаю. Никогда не задумывался, просто жил так, как мне удобно и как хочется. И не могу сказать, что мне доставляет удовольствие вникать в чужие проблемы. Так что не могу сказать, что люди сильно ошибаются насчёт меня.

– Но сейчас ты совсем другой.

– С тобой можно не опасаться, что ты решишь мной воспользоваться, – парень усмехнулся. – Ты этого вообще не умеешь. Ты сама готова в лепешку разбиться, чтобы помочь людям, причем, совершенно незнакомым.

– Если бы я думала иначе, ты бы тут сейчас не сидел, – Соня поджала губы.

– Признаю, – Никита кивнул. – Но, Соф, так ведь нельзя.

– Почему? Разве плохо быть доброй? Помогать людям?

– Хорошо, наверное. Но только люди этого не ценят.

– Никит… – начала Соня, но ее прервал звонок его мобильного.

Он бросил быстрый взгляд на экран и слегка нахмурился. Отпустил девушку и, встав с кровати, проговорил:

– Извини, мне нужно ответить. Я быстро.

– Да, конечно.

Круто развернувшись, Никита вышел из комнаты и, только оказавшись за дверью, принял вызов.

– А ты не торопилась перезванивать, мам.

– Мне сегодня позвонил отец.

– Класс, – с сарказмом заметил Никита. – И после его звонка ты вспомнила, что у тебя с этим мужчиной есть общий ребенок?

– Прекрати устраивать цирк, Никит!

Голос мамы звучал почти сердито, что было для нее даже странно, обычно эту женщину мало что могло вывести из себя. Наверное, это была заслуга антидепрессантов, которые она пила пачками.

– Я еще даже не начинал.

– Что у вас случилось?

– А что сказал отец?

– Я хочу услышать твою версию.

– Не думаю, что она сильно отличается от его. Папочка решил отправить меня в самостоятельное плавание. Считает, я не оправдал его ожиданий.

– Никит, вот сколько раз я тебе говорила – не зли отца! – воскликнула женщина, и Никита раздраженно поморщился от ее слов. – Ты вообще как? Где живешь?

– Я нормально, мам. Спасибо, что решила поинтересоваться. Сплю не на улице, питаюсь не из помойки. Устроился на работу.

– На работу? – Сейчас в ее голосе было столько удивления, будто он сообщил, что это не Земля вращается вокруг Солнца, а наоборот.

– Да, мам, на работу. Так что, как видишь, я не настолько беспомощен, как ты думаешь.

– Я поговорю с отцом, – пообещала она.

– Не надо. Можешь отдыхать и дальше ни о чем не думать, – хмыкнул Никита. – Как ты обычно и делаешь.

– Никит!

– Что? Ты думаешь только о себе, а отец о работе. Да вам же обоим всю жизнь не было до меня никакого дела! А когда дошло, что с воспитанием вы, мягко говоря, обосрались, отец решил устроить мне быстрое погружение в реальность.

– Я всегда была не лучшей матерью, Никит. Но ты же знаешь, я все равно люблю тебя.

– Знаю. – Никита хорошо это знал. Но всё-таки знать и чувствовать – это совершенно разные вещи.

– Что мне сделать? Давай попрошу кого-нибудь дать тебе денег, пока я не в городе. Позвоню Любе…

– Ничего не надо, мам. Уже ничего. Я в порядке, правда.

И ведь спроси она его об этом в тот самый день, когда он ей позвонил, он бы, не раздумывая согласился. И тогда бы ему не пришлось ни устраиваться на работу, ни искать жилье, ни ютиться у Сони. Но вот парадокс – в этот самый момент он не готов был вернуться обратно ко всему, чего оказался лишён. Только не тогда, когда в комнате его ждала расстроенная Соня в слезах.

– Ладно, Никит. Но если что-то понадобится звони, хорошо?

– Хорошо.

Сбросил вызов и прикрыл глаза, прислонившись к стене, оклеенной старыми и потемневшими от времени обоями. Какого черта с ним происходит? Неужели он правда только что отказался от возможности, что кто-то другой решит все навалившиеся на него проблемы ради того, чтобы задержаться рядом с девчонкой, которая бессовестно забралась под самую кожу?

Когда Никита вернулся в комнату, то застал там счастливо улыбающуюся Соню. Она крепко сжимала в руках свой телефон и прижимала его к груди, а от слез, застывших в глазах, не осталось и следа.

– Ты миллион выиграла, пока меня не было?

– Мне Матвей позвонил. – Судя по восторженному голосу Сони, это событие было намного важнее.

– Надеюсь, чтобы позвать на свидание?

– Завтра планируется вечеринка, и он позвал меня с собой.

– Ну хоть на это мозгов хватило, – выдохнул Никита. – Ты согласилась?

– Да. С утра надо только сдать зачёт. А тебе? Правда больше нет долгов?

– У меня автоматы, я свободен до сессии.

– Ого, молодец! – Соня бесхитростно улыбнулась. – А ты? Пойдешь на вечеринку?

– Не знаю, не уверен. – Никита немного нахмурил брови и задумался. Раньше он не пропускал ни одного подобного мероприятия, но в последнее время в его жизни изменилось слишком многое. И теперь он не думал, что это такая уж хорошая идея.

– Пошли! Пожалуйста! – жалобно взмолилась Соня.

– Зачем? У тебя там будет чудесная компания, – язвительно улыбнулся Орлов, явно намекая, что считает Матвея каким угодно, но не чудесным.

– Мне было не по себе в прошлый раз, – призналась девушка, опустив глаза и нервно теребя край одеяла. – Там были его друзья, а я не знала вообще никого. Мне было бы спокойнее, если бы рядом находился кто-то знакомый. Но, конечно, если ты захочешь и будешь достаточно хорошо себя чувствовать.

– Ладно, – сдался Никита и улыбнулся: – Что, ты осталась не в восторге от дружков Жукова?

По ее кислой улыбке парень понял, что угадал. И даже не удивился этому – Бессонов и его компания раздражали даже его, а уж таких, как Соня, могли съесть, даже не жуя.

– Они тебя не обидели?

– Нет. Просто рядом с ними я чувствую кроликом в компании удавов.

– Привыкай, если планируешь быть вместе с Жуковым, – Никита пожал плечами. – Он поставляется только в комплекте с Бессоновым и остальными.

– Почему? – девушка нахмурилась, забавно наморщив нос, а Орлов не смог сдержать улыбку.

– Матвей Жуков из совершенно простой семьи, его родители не ворочают миллионами и не занимают никаких важных постов. Но, когда он ещё на первом курсе оказался с Серёгой в одной баскетбольной команде, и они каким-то неведомым образом сдружились – для него открылся новый дивный мир. У Бессонова много плохих качеств, но жадность в их число точно не входит. Он щедр со всеми, кого может назвать друзьями, и Матвей сорвал джекпот. Поэтому он теперь скорее маму родную предаст, чем Серёжу.

С лица Сони будто разом смыли все краски. Она замерла, а потом уголки ее губ медленно поползли вниз. Тяжело вздохнула, и Никита ощутил острый укол совести за то, что, сам того не желая, расстроил.

– О, понятно…Могла бы и сама догадаться.

– Да ладно, не парься, Жуков вообще нормальный парень, – наигранно бодро заверил ее Орлов. Но это не помешало ему практически выплюнуть слово “нормальный”. – Он, конечно, самовлюблённый придурок, но в целом ничего, – добавил он, немного подумав.

Соня рассмеялась, и ее глаза снова потеплели. А после этого стало тепло и у Никиты внутри.

Глава 19

– Ты выглядишь в этом, как развратная секретарша, решившая любой ценой соблазнить босса, – уверенно заявил Никита, оглядев Соню с головы до ног.

Маринка фыркнула и закатила глаза, а затем со всем возможным пренебрежением процедила:

– А ему точно обязательно здесь находиться? Пока от него больше шума,чем пользы.

Последние полчаса они проводили этой дружной компанией, выбирая ей наряд на сегодняшний вечер. Соня только заикнулась подруге, что у нее в шкафу нет ничего подходящего для этого мероприятия, как Марина притащила из дома целую сумку вещей, а Соня теперь терпеливо мерила одно платье за другим.

Без Никиты, конечно, не обошлось, и, едва узнав, что они затеяли, он уверенно последовал за ними и по-хозяйски устроился на Сониной кровати. Марина, окинув его недовольным взглядом, уселась в кресле. Но пока что эти двое больше сил тратили на перепалки, чем на поиски наряда.

Соня нервно одернула вниз подол супер-короткого черного платья с имитацией белой рубашки на груди и таким глубоким декольте, что при каждом движении рук всем, находящимся в комнате, становилось известно, какого цвета у нее белье.

Красного. Оно было красного цвета! И теперь об этом прекрасно знал и Никита тоже – от нее не укрылась его одобрительная ухмылка. И чем дольше девушка стояла перед ними в этом дурацком платье, тем все больше приближалась к нему по цвету. Это невысокой Марине оно доставало почти до середины бедра, а У Сони едва прикрывало ягодицы.

– Вообще-то, – добавила Марина, – я надевала его на экзамен. Это мое счастливое платье.

– И как, сдала? – хмыкнул Никита.

– Конечно!

– А экзаменатор, наверное, был мужчина?

– Да, но… Ты на что вообще намекаешь?!

– Да я не намекаю, я прямо говорю, – рассмеялся Никита, поудобнее откидываясь на кровати. – Я бы на его месте тебе тоже поставил “отлично”, даже рот открывать не пришлось. Хотя, нет, все-таки пришлось бы…

– Фу! Ты отвратителен! – Марина грозно запыхтела и швырнула в парня Сониным любимым плюшевым щенком. – Сонь, давай выгоним его отсюда. Пожалуйста!

– Так, хватит вам! – Соня выдернула из рук Никиты щенка, вновь одарив его открывшимся видом на полуголую грудь. – Я вас сейчас обоих выгоню. Вы должны были помогать, а не ругаться.

Девушка покопалась в огромной куче вещей, сваленной на кровати, в очередной раз поражаясь размерам гардероба у подруги. И это она еще принесла только то, что, на ее взгляд, подходило торжественности ситуации. У самой Сони за всю жизнь не было столько платьев, она больше предпочитала джинсы и футболки.

– Может, это? – Девушка выудила из недров тряпичной горы маленькое блестящее платье, полностью обшитое пайетками.

– Только, если хочешь быть похожа на рыбу, – отрезал парень.

– Какую еще рыбу? – возмутилась Марина. Едва ли не впервые в жизни ее гардероб подвергся такой жесткой критике, и она была вне себя от злости.

– Чешуйчатую. – Подавшись вперед, Никита выхватил у Сони платье и провел ладонью, сначала приглаживая пайетки в одну сторону, а затем в другую. – Вызывать у парня ассоциации с рыбой не самый лучший вариант, поверь мне. – И он, даже не поворачивая головы, бросил блестящую ткань в сторону Марины.

– Придурок, – процедила она, ловя ее на лету.

– Можешь надеть сама, – благодушно разрешил он.

– Вот спасибо, что бы я делала без твоих ценных советов. – Ее глаза уже в который раз за сегодняшний вечер закатились вверх, и на этот раз так высоко, что Соня начала всерьез беспокоиться, что они останутся в этом положении.

Она почти не винила подругу за отношение к Никите, у нее были все основания недолюбливать его. Она и сама совсем недавно думала о нем точно также: со смесью легкого пренебрежения, неодобрения и непонимания. Его образ жизни и репутация легкомысленного весельчака и разбивателя девичьих сердец, идущая впереди него, не оставляли ему никакого шанса среди таких, как Марина. Тех, кто не входил в ряды его обожательниц, принципиально не желая оценивать парней по внешности или дороговизне купленной на папины деньги машины. Или популярности среди самых крутых ребят в институте – хотя, тут, надо отдать должное, Никита всегда держался в стороне ото всех. Но Марина была непреклонна, и свое устоявшееся мнение о парне менять совсем не собиралась.

А вот у Сони так не получалось. Чем больше она проводила времени с Никитой, тем яснее понимала, что он совсем не такой, каким кажется на первый взгляд. И “смазливый тупоголовый мажор”, как любезно охарактеризовала его Марина, было намного дальше от правды, чем она думала.

Решительно оттеснив Соню в сторону, Никита начал одну за другой перебирать вещи под неодобрительное пыхтение Маринки. Еще немного и – Соня в этом уверена – она подошла бы и влепила ему затрещину. Потому что глаза у нее уже налились яростью, а руки сжались в кулаки.

– Ну неужели что-то интересное, – пробормотал парень, извлекая на свет небесно-голубой топ с длинными рукавами.

Спереди он доставал до самого горла, а вот сзади… Соня напряженно нахмурилась, глядя на безумное переплетение нитей, заменяющих собой ткань на спине. Откровенно говоря, спина была полностью голой – а все эти веревки не в счет.

– О! – обрадовалась Марина, впервые соглашаясь с Никитой. Хотя Соне сейчас очень хотелось, чтобы она сказала, что эта вещица попала сюда случайно и надеть она ее не позволит. – Я вспомнила, что у тебя были обалденные шорты, с которыми эта блузка будет смотреться просто отпадно, и решила взять тоже!

– Нет, – простонала Соня, но эти двое ее уже не слышали.

Никита уверенно сунул топ ей в руки и махнул рукой, давая знак идти примерять, а Маринка, радостно подскочив с кресла, бросилась к ее шкафу и достала из самого дальнего угла черные шорты, которые сама когда-то ей подарила. И ведь, как знала, где искать!

Соня не надевала их ни разу. Марина первые месяцы еще с энтузиазмом спрашивала, почему она их не носит, но потом бросила эту затею. Хотя не переставала повторять: “Сонь, они идеальны! Длина – то, что надо, не длинные и не короткие. Ни намека на пошлость, зато вид на ноги – закачаешься. А тебе есть, что показать! Да со стороны вообще кажется, что это юбка, только не надо переживать, что она задерется в самый ненужный момент”. Соня согласно кивала, но шорты спрятала подальше. Что бы там не говорила подруга, но сама девушка чувствовала себя в них совершенно неуютно. А если добавить к ним топ с практически голой спиной…

Две пары глаз смотрели на нее так, что Соня поняла – возражения они не примут. Вздохнув, она сгребла черно-голубое богатство и побрела в ванную. Сама виновата, нечего вообще было звать на помощь этих горе-стилистов.

Шорты сели, как влитые: не зря Марина восторгалась их идеальностью. Спереди между ними и коротким топом оставалась тоненькая полоска кожи, зато вид сзади сполна отыгрывался на оголенных участках кожи. Скептически осмотрев шнуровку, Соня поняла, что с бюстгальтером придется расстаться – он никак не вписывался в общую картину.

Мысленно помолившись за создателей топа, которые догадались сделать ткань на груди достаточно плотной для того, чтобы через нее ничего не просвечивало, она критически оглядела себя со стороны. Стоило признать, смотрелось очень эффектно, как бы сказала Марина “на самой границе пошлости и сексуальности”. Соня тоже бы так сказала – если бы увидела такой наряд на ком угодно, кроме себя.

Когда она вошла в комнату, Марина расплылась в широкой улыбке и подняла вверх большой палец правой руки.

– Со-о-онь! Ты выглядишь бесподобно! Почему ты раньше не надевала эти шорты? Прятать такие ноги – преступление. – Маринка даже подскочила с кресла и, схватив Соню за руку, подтащила поближе к зеркалу на дверце шкафа. Ткнула пальцем в отражение, предлагая ей в этом убедиться.

– Да, вроде бы неплохо, – неуверенно протянула Соня, еще раз оглядывая себя в головы до ног. Ей нравилось то, что она видела, но смущение от избытка открытых мест в наряде не отпускало. – Не слишком вульгарно?

– Да ты что! – возмутилась подруга и, вспомнив о сидящем на кровати Орлове, бросила ему через плечо: – Никит, скажи.

Ответом ей послужило молчание, и Гвоздева нетерпеливо повернулась к нему, позвав еще раз:

– Але, гараж! Ты там уснул что ли? Я же говорю, никакого толку от тебя.

– А? Что? – Никита встрепенулся, будто и правда только что проснулся, и Соня успела поймать его немного растерянный взгляд.

– Что скажешь? – Марина указала на Соню, так и стоящую перед зеркалом.

Орлов несколько секунд помедлил, еще раз внимательно осматривая девушку. Сначала его глаза опустились вниз, на уровень ног, затем начали постепенно подниматься. Когда они остановились примерно на уровне груди, он нервно сглотнул и черты его лица заострились, еще больше вырисовывая и без того четкую линию скул. Он глубоко вдохнул, будто воздух вокруг стал слишком разреженным, и ему отчаянно не хватало кислорода, а потом отвел взгляд в сторону, так и не посмотрев Соне в лицо.

– Матвею точно понравится, – только и выдавил он.

– Вот и отлично! – хлопнула в ладоши Марина и объявила: – Теперь немного макияжа, и ты готова.

Глава 20

Машина затормозила прямо возле подъезда, проскрипев по свежевыпавшему снегу. Соня тут же расплылась в глупой улыбке, увидев через стекло Матвея, а Никита раздраженно фыркнул:

– Ну наконец-то! Так и окоченеть можно.

Затем распахнул пассажирскую и заднюю, с той же стороны, двери и кивком головы дал знак девушкам садиться внутрь. Соня села вперед, а Марина с застывшим выражением удивления от жеста Никиты, назад. Парень захлопнул за ними дверцы, обошел машину и подсел к Марине.

– ЗдорОво, – едва опустившись на сиденье, протянул он руку Матвею.

Тот, немного повернувшись назад, пожал ее и немного натянуто улыбнулся.

– Не думал, что ты тоже здесь, – он произнес это с легкой укоризной в голосе. Вроде бы не выражал явного неудовольствия, но мягко намекал, что не в восторге от присутствия Никиты рядом с Соней. – Когда ты сказала, что будешь не одна, решил, ты имеешь ввиду подружку. – Это он уже обращался к Соне.

Соня замялась. Говорить, что Никита живет у нее пока совершенно не хотелось. Она опасалась, что Матвей точно поймет это неправильно, и весь сегодняшний вечер будет испорчен. Пока она думала, как лучше объяснить его присутствие у нее дома, положение спас Орлов.

– Так уж вышло, что подружка Сони идет в комплекте “плюс один”. – С этими словами он неожиданно приобнял Марину за плечо и рывком притянул к себе.

Маринка охнула, оказавшись прижатой к боку Никиты, и хотела уже было рявкнуть на него и послать куда подальше, но встретилась глазами с почти что умоляющим взглядом Сони. Поняв, к чему Никита затеял это представление, она постаралась как можно искреннее улыбнуться, втайне мечтая откусить руку, лежащую у нее на плече.

– А ты почему без машины? – Кажется такое объяснение вполне устроило Матвея, и он, снова повернувшись вперед, тронулся с места.

– Она в ремонте, – отмахнулся Ник под язвительное фырканье Марины.

Матвей бросил на парочку удивленный взгляд через зеркало заднего вида, сбитый с толку реакцией девушки.

– А ты, Мариночка, не фыркай, – Никита расплылся в такой широкой улыбке, что ему позавидовал бы даже Чеширский Кот. – Ты представляешь, посадил ее за руль своей малышки, а она в первые же пять минут умудрилась въехать в фонарный столб. Не повторяй моих ошибок, друг.

– Да ты что, – рассмеялся Матвей, – я разрешу девушке сесть в свою машину только, когда инспектор лично мне скажет, что ее можно выпускать на дорогу. И то не факт.

– Какая жалость, – нарочито разочарованно произнес Орлов, наконец, выпуская Марину из своих объятий. – А Соня так хотела, чтобы кто-нибудь научил ее водить.

– Извини, Сонь, – пожал Матвей печами. – Ничего личного, но видишь, как это обычно плохо заканчивается. Сначала тебя должен обучить профессиональный инструктор, а потом нужно еще подтвердить, что ты действительно чему-то научилась. Не всем дано водить, стоит это признать. И лучше об этом узнать до того, как окажешься на дороге. Нет, ты не подумай, я не хочу сказать, что у тебя ничего не получится, но нельзя отметать такую вероятность.

– Да, конечно, – пробормотала она.

На самом деле слова Матвея больно царапнули. Она постаралась себя убедить, что он совершенно прав, и в его словах есть смысл. Стоит только вспомнить ситуацию с Димой. Но все разумные аргументы слабо работали, потому что в противовес им стоял Никита, легко и непринужденно предлагающий ей свою машину, совершенно не переживая за ее сохранность. От этого приподнятое настроение резко рухнуло вниз, и Соня поджала губы. Уверяла себя, что обижаться не на что, но все равно чувствовала, как обида покалывает внутри острыми иголочками.

Взгляд Никиты прожигал ей плечо. Она так и не повернулась к нему, но была готова руку дать на отсечение – он не сводил с нее глаз. Зачем он вообще поднял эту тему? Чего хотел добиться? Соня была уверена – он знал, что скажет Матвей и специально сделал так, чтобы это узнала и девушка. Захотел испортить ей настроение? Или немного пролить свет на объект ее слепой влюбленности?

Соня не могла понять Никиту. Сначала он обнимал ее, и кожа до сих пор помнила его прикосновения, потом смотрел так, что она едва ли не воспламенялась от этого взгляда, а после этого легко отправлял ее на очередное свидание с Матвеем, но не упускал случая открыть парня для Сони с новой – и не совсем приятной стороны.

Девушка постаралась прогнать из головы Никиту, которому там не должно было быть места в то время, как совсем рядом сидел Матвей. Она столько об этом мечтала, и теперь ее мечты наконец-то стали исполняться. Но сделать это было очень сложно, потому что Орлов начал что-то рассказывать. Соня едва вслушивалась в слова, но звук его голоса – низковатый и с легкой хрипотцой – никак не позволял забыть о присутствии парня в машине. Поэтому девушка стала украдкой посматривать на Матвея, стараясь переключиться на него.

Высокий лоб, красивый профиль с ровным носом и прямой линией подбородка, пухлые губы, изогнувшиеся в улыбке – это Орлов только что отпустил очередную шуточку. Красивая улыбка, но не настолько, как у Никиты: у того на щеках появлялись мягкие ямочки, делающие его лицо удивительно трогательным. И глаза – в ярко-синих радужках Ника всегда поблескивал задорный огонек, в то время, как в серых Матвея дрейфовали льдины.

Девушка перевела взгляд на руки, расслабленно сжимающие руль. Узкая ладонь с длинными пальцами тоже так непохожа на Никитину. У того она большая и широкая, едва ли не вдвое больше Сониной, с широкими косточками на пальцах. А на его запястьях виднелись выступающие венки, убегающие на предплечья изогнутыми змейками. А еще толстый золотой браслет, надетый на правой руке, всегда притягивал к себе внимание Сони.

Черт! Почему она опять думает о Никите, да еще и сравнивает его с Матвеем?

По спине пробежали мурашки, и Соня быстро отвернулась к окну, немного покраснев, словно все, находящиеся в машине, могли прочитать ее мысли и уличить ее в этом. И с удивлением обнаружила, что они уже на месте: она сразу же узнала огромный дом Сергея. Вот только вечеринка, которую от устроил сегодня не шла ни в какое сравнение с предыдущей.

Во-первых, гостей на ней было в несколько раз больше, и это уже были не просто командные посиделки. Здесь собралась вся университетская “элита” и приближенные к ним, и Соня с интересом смотрела по сторонам – она была на таком мероприятии впервые. Как и Марина – та тоже припала к стеклу, разглядывая место, куда их привезли. У них был совсем другой круг общения, который до этого дня никак не пересекался с находящимися здесь людьми. Здесь были или такие, как Никита и Сергей – родившиеся с золотой ложкой во рту, или, как Матвей, который волей судьбы оказался с Бессоновым в одной команде по баскетболу.

Большинство гостей приехало на такси, понимая, что в конце вечера вряд ли будут в состоянии сесть за руль, но вдоль обычно пустой загородней дороги все равно стояло не меньше двадцати машин, насколько успела оценить быстрым взглядом Соня. Матвей же проехал прямо к закрытым воротам и посигналил. Ответа не последовало, а открывать ему никто не торопился, и парень еще раз нажал на клаксон на руле. Громкий протяжный звук резал по ушам, но зато ворота, дернувшись, поехали вверх, открывая проезд. Видимо, у Матвея, как у близкого друга, были особые привилегии, и он мог оставить машину на парковке во дворе.

– Приехали, – бодро известил всех Матвей, припарковав автомобиль и заглушив двигатель.

– Наконец-то, – проворчал Никита и первым вышел из машины.

Остальные направились за ним в дом. В прихожей размером с две Сониных спальни Ник скинул куртку и, не глядя, бросил ее в огромную кучу сваленной верхней одежды, оставшись в обычной черной футболке и джинсах – вот уж кто совсем не думал над нарядом. Матвей подошел к вопросу более серьезно, и на нем красовалась ослепительно белая футболка-поло и черные джинсы. Марина специально надела закритикованное Орловым блестящее платье с пайетками, увидев которое, парень коротко усмехнулся. Матвей помог Соне снять пуховик и внимательно осмотрел ее наряд. Лед в его глазах начал медленно таять, и он быстро облизнул губы.

– Отлично выглядишь, – заметил он, приближаясь к Соне вплотную. Наклонился к самому уху и шепнул так, чтобы услышала только она: – Ты очень красивая, правда.

И мягко поцеловал в щеку. Соня улыбнулась, а сердце забилось немного чаще. Матвей ненадолго задержался в этом положении: прижал губы к ее щеке, не спеша отдаляться, но и не позволяя себе большего. Жар от его легкого прикосновения медленно распространялся по всему телу, достигая самых отдаленных уголков. Время замерло, и снова вернуло ее в реальность пренебрежительное фырканье Никиты.

Дернувшись, Соня бросила в его сторону грозный взгляд, и Никита, пожав плечами, направился туда, откуда звучали музыка и громкий смех. Матвей приобнял ее за талию и тоже потянул за собой. Его прохладные пальцы коснулись обнаженной кожи на спине, и девушка вздрогнула от этого прикосновения. Зачем-то опять вспомнились руки Никиты и то, какими они были горячими. “У него просто была температура!” – тут же одернула себя Соня и мысленно застонала, что этот нахал опять незаметно влез в ее мысли.

Народу в гостиной было очень много. Хоть она и была огромных размеров, но все равно оставалось загадкой, как все они тут помещались. Глаза Сони забегали по лицам присутствующих в надежде увидеть хоть кого-то знакомого, но тщетно. Затем все-таки разглядела Сергея, сидевшего на диване в окружении друзей, и тут же нахмурилась. Он – последний, кого она хотела видеть. К его боку прижималась стройная длинноногая девушка с аккуратным каре иссиня-черных волос. Красивое лицо с немного узкими и раскосыми глазами, выдающими в ней примесь азиатских кровей, и пухлыми чувственными губами. На ней было надето черное платье-футляр, оставляющее открытыми плечи и руки, и Соня невольно отметила насколько шикарно выглядит девушка. И, главное, совершенно здесь уместно, а Соню все сильнее охватывало беспокойство и волнение. Снова начало казаться, что она оказалась здесь случайно и незаслуженно, и того и гляди, кто-нибудь схватит за руку и, пристыдив, попросит уйти.

– Никитосик! – неожиданно рядом с ними раздался громкий крик, и мимо Сони вихрем пролетела девчонка.

Она с разбегу повисла на Никитиной шее, а потом, немного отстранившись, потрепала по волосам, на что парень закатил глаза и недовольно убрал ее руку.

– Никитосик, ты живой? Мы с Тошей думали ты уже Богу душу отдал, – она мелодично рассмеялась.

– Не дождешься, – приторно ласково процедил Орлов.

– Чего на звонки не отвечал?

– Занят был.

– Антон ведь переживал, – девушка вдруг стала серьезной и покачала головой. – Думал, что с тобой могло что-то случиться.

– Ой, да брось, – хмыкнул Никита. – Что со мной могло случиться?

Соня переводила взгляд с одного на другую, все никак не понимая, что за отношения их связывают. Вроде бы они близко знакомы, но между ними явно царило напряжение. Девушка была невысокой и худенькой, темные волосы спадали на плечи, обрамляя милое личико. А ещё она явно выделялась из присутствующих здесь девушек простой одеждой: обычная джинсовая юбка и заправленная в нее белая футболка, никаких каблуков и броского макияжа. Она обвела компанию взглядом и немного удивлённо вскинула брови.

– А ты время зря не теряешь. Привет, Матвей, – она бегло поздоровалась с парнем и представилась девушкам: – Я Женя! А вы?

– Марина, – тут же представилась Маринка.

– Соня.

Женя расплылась в приветливой улыбке.

– Девочки, как насчет чего-нибудь выпить?

– Сонь, нас там ждут, – твердо сказал Матвей указал в сторону своих друзей, и Соня на секунду растерялась. Ей совсем не хотелось к ним идти, ни к кому из них: ни к Сергею с его неприятным прожигающим до костей взглядом, ни к его шикарной девушке, ни к остальным ребятам, которые не вызвали у нее никаких приятных эмоций. Она бы с куда большим удовольствием осталась даже с Женей, хотя знала ее каких-то пару минут. А ещё с Никитой.

Она неестественно улыбнулась и кивнула Матвею. Она здесь ради него, и будет невероятно глупо не пойти с ним. Соня подняла глаза и встретилась взглядом с неотрывно на нее смотрящим Никитой. Он вопросительно изогнул бровь – кажется, от него не укрылась ее смена настроения. В ответ она едва качнула головой, давая знак, что все в порядке.

– Ладно, но тебе, Никитосик, не отвертеться. Сейчас вернётся Тоша, и только попробуйте с ним не поговорить.

Никита кивнул, даже не особо слушая ее. И даже не обратив внимания на дурацкое прозвище.

– Ты с нами? – обратилась Женя к Марине.

Девушка пожала плечами и кивнула, решив, что было бы странно сказать Матвею, что они с Никитой встречаются, а потом разбежаться по разным концам комнаты.

– Да, почему бы и нет.

– Вот и отлично! – радостно заявила Женя, хватая Марину за руку. – Вы, ребята, тоже, если что, приходите.

Ответить Соня не успела – пальцы Матвея сжались на ее талии сильнее, и он повел ее в сторону своих друзей.

Глава 21

– Матве-е-ей! – послышались со всех сторон громкие приветствия, стоило им с Соней подойти поближе к расположившейся на диване компании.

– Соня, – кивнул Сергей девушке головой и расплылся в хищной улыбке. Именно так улыбаются акулы, когда видят на горизонте свою добычу: вроде бы оба уже знают, чем это кончится, но почему бы и не поиграть в догонялки.

Ребята потеснились, уступая им место, и девушка опустилась на мягкое сиденье рядом с Матвеем. Сначала она обрадовалась, что ей не пришлось сидеть слишком близко к Бессонову, но радость ее продлилась недолго. Оказалось, сидеть прямо напротив него ещё хуже: его скользкий и липкий взгляд вынуждал поежиться.

– У тебя появилась девушка, Матвей? – тут же поинтересовалась брюнетка, сидевшая в обнимку с Сергеем и лукаво изогнула бровь. Ее голос был низковатым, но приятным.

– Не понимаю причину твоего удивления, Ксю, – усмехнулся Матвей и закинул руку Соне на плечо, словно заявляя на нее права. – Будто впервые видишь меня с девушкой.

– Не в этом дело, – она наморщила аккуратный носик. – Я впервые вижу тебя именно с ней.

– Детка, если бы ты на прошлой вечеринке после матча чуть меньше времени тратила на свои истерики, увидела бы Соню ещё тогда, – вставил Сергей.

Его рука расслабленно лежала на бедре девушки, явно демонстрируя всем окружающим, что они вместе. Девушка искоса глянула на Бессонова, но ничего не сказала, а потом перевела взгляд на Соню.

– Я Ксения, приятно познакомиться, – сказала она почти дружелюбно.

Почти. Легкие презрительные нотки разобрать в ее голосе было сложно, но возможно. А ещё в прищуре лисьих глаз, в глубине которых притаилось пренебрежение.

Соня постаралась не обращать внимания на эту едва уловимую враждебность, идущую от Ксении. И даже не задумываться о ее причинах. Она лишь натянуто улыбнулась и ещё раз напомнила себе, что она здесь не ради этих людей, и у нее нет цели понравиться этой кучке высокомерных мажоров. Она здесь только ради Матвея.

– Соня, – проворковала Ксю и тоже опустила ладонь на бедро Сергея, нежно, но цепко сжав. Соня лишь мысленно закатила глаза на эту попытку сразу “пометить” территорию. – Расскажи нам о себе. Не терпится узнать тебя получше.

Теперь язвительный неприкрытый сарказм выплеснулся наружу, и не заметить его стало невозможно. Сергей в ответ на это усмехнулся, а Матвей даже не отреагировал, делая вид, что ничего не произошло.

– Думаю, тебе будет неинтересно, – вернув ей пренебрежительную улыбку, ответила Соня.

– Ну почему же? Хочется понять, чем же ты покорила нашего Матвея.

Нашего. Ксения изящно провела черту, ясно дав понять, что Соня осталась где-то за ней. И то, что она пришла сюда с Матвеем, ещё не говорит, что ей найдется место среди них.

– Наверное, стоит спросить об этом у него. – Хотелось провалиться сквозь землю и от того, что все вокруг прекрасно понимали, к чему ведёт Ксюша, и от того, что все взгляды компании сейчас были устремлены на нее. А ещё потому, что Матвей молчал, даже не думая заступиться за Соню.

Зато неожиданно это сделал Сергей. Он нахмурился, отчего его глаза сузились, а крылья носа раздулись, и резко одернул подругу:

– Уймись, Ксень, это не твое дело. И не нападай на Соню, она всё-таки наша гостья.

Ксения фыркнула и откинулась на спинку дивана, прихватив со столика стаканчик с шампанским. Принялась медленно цедить напиток, бросая на Соню недобрые взгляды. Соня отвернулась, стараясь не обращать на нее внимания, и поискала взглядом своих друзей. Разглядела только Марину и Женю, увеличено о чем-то болтающих. Стало очень тоскливо и сильно захотелось оказаться рядом с ними, а не выслушивать нападки Ксении. Соня потянула Матвея за руку и шепнула на ухо:

– Не хочешь пойти туда? – Она указала рукой на девчонок, и парень проследил за ней взглядом. – А то мы пришли вместе, и в итоге разбежались по разным сторонам.

– Мне казалось, ты пришла вместе со мной, – неожиданно резко ответил Матвей.

– Да, конечно, просто…

– Тебе не нравятся мои друзья?

– Что? Не в этом дело.

“Конечно, не нравятся!” – тут же пронеслось у нее в голове. И дело было именно в этом, но, кажется, такое не следует говорить парню, который тебе нравится.

– Тогда в чем проблема?

– Нет никакой проблемы.

– Вот и отлично. Потому что я собираюсь провести время в компании своих друзей. – И Матвей повернул голову в сторону, давая понять, что разговор окончен.

Глубоко внутри всколыхнулась обида. Неприятное жгучее чувство опалило внутренности и заставило взглянуть на парня, обнимающего сейчас ее за плечи, другими глазами. И Соне совершенно не нравилось то, что она видела.

Соня не замечала этого раньше, ослепленная своей влюбленностью, но очень хорошо разглядела сейчас. Матвея распирало от гордости, что он один из них: если бы было можно, он бы повесил себе на шею плакат, чтобы об этом знали все. У девушки в голове не укладывалось, как раньше, встречая его в институте и любуясь им со стороны, она не видела таких очевидных вещей.

Почему он всегда казался ей лучше остальных? Тем, кто в ее глазах никак не вписывался в компанию высокомерных, самовлюбленных и жестоких друзей. Никогда не задавалась вопросом – что он делает среди них? Вот только сейчас кожей ощущала – он вписывался сюда идеально. Намного лучше, чем Никита, которого она наделяла тем же качествами автоматически.

Остро кольнуло разочарование, но Соня постаралась не обращать на него внимания. Это же Матвей Жуков. Не могла же она так слепо ошибиться в том, кто давно и прочно занимал ее мысли. Или могла?

Неожиданно Ксюша схватила Сергея за руку, подскочила с дивана и потянула его за собой.

– Мальчики, давайте танцевать. А то мы так и просидим тут весь вечер.

Матвей тут же глянул на друга, ожидая его ответа, и лишь, когда Бессонов лениво поднялся со своего места, тоже встал. Мнения Сони о том, хочет ли она пойти танцевать, он даже не подумал спросить. Но она была совсем не против – надеялась, что в толпе танцующих людей будет меньше ловить на себе изучающие взгляды, а еще избавится от участи разговаривать с Ксенией, Сергеем и всеми остальными.

Ксюша очень вовремя поднялась с дивана – из огромных колонок в углах комнаты полилась медленная мелодия. Танцующие сразу разбились по парочкам, и Матвей тоже притянул Соню в свои объятия. Его руки мягко легли на талию и коснулись обнаженной кожи. Подушечки пальцев пробежались по спине, и парень прижал ее еще сильнее. Соня обхватила его за шею, чувствуя, как горячее дыхание обжигает ей висок. Затем он коснулся губами ее щеки и, скользнув по ней вниз, дошел до губ. Осторожно поцеловал, постепенно углубляя поцелуй. Девушка приоткрыла губы ему навстречу, и он тут же захватил предоставленное пространство. Поцелуй становился все жестче и требовательнее, одна рука Матвея опустилась с талии вниз, а вторая легла на затылок, запрокидывая голову назад – так, чтобы целовать было удобнее. В какой-то момент он, кажется, вообще забыл, что они тут танцевали и просто смело и открыто пожирал ее на глазах у всех.

Соня с трудом прервала поцелуй и быстро отвернулась. Бегло огляделась – конечно же, никому вокруг и дела не было до того, что происходило между ней с Матвеем, но девушка никак не могла избавиться от ощущения, что стоит посреди комнаты абсолютно голая. С трудом подавив в себе желание сбежать подальше, она тяжело перевела дыхание.

– В чем дело? – Голос Матвея раздался у нее прямо над ухом. И в нем звучали обиженные нотки.

– Мне не по себе, что мы целуемся у всех на виду.

– И что в этом такого?

– Сложно объяснить, – вздохнула Соня. – Просто это слишком личное, понимаешь?

– Это всего лишь поцелуй, – рассмеялся он. – Мы же не сексом занимаемся.

Соня поморщилась.

– Все равно. Просто не делай так больше, хорошо?

– Вообще тебя не целовать?

– Не целуй меня так, словно пытаешься всем доказать, что я принадлежу тебе. Потому что выглядело это именно так.

– А это не так?

Его вопрос застал врасплох. Во-первых, она до сих пор не совсем понимала, какие отношения их связывают. А, во-вторых, точно была уверена, что не принадлежит никому, кроме себя самой. Жуков расценил ее молчание по-своему и, прищурившись, спросил:

– Что у тебя с Орловым?

– С Никитой? Ничего. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что он смотрел на нас так, будто между вами что-то есть.

Соня резко дернулась и огляделась по сторонам, ища глазами Никиту, но его нигде не было. Матвей схватил её за подбородок, снова разворачивая к себе лицом. И снова эти два колючих айсберга вместо глаз.

– Уверена?

– Конечно! Мы просто друзья. Подожди, так это представление было для него?

Жуков пожал плечами.

– В том числе. Я не скрываю, если девушка мне нравится, и не собираюсь ни с кем делиться.

Соня не знала, какое из двух чувств, распирающих ее сейчас сильнее – злость на то, что Матвей решил с помощью поцелуя утереть нос Никите, или радость от слов, что она ему нравится. Второе всё-таки перевесило, и она крепко обхватила парня руками за спину, уткнувшись лицом ему в шею.

– Тебе не о чем беспокоиться, мы и правда просто друзья, – шепнула она.

– Хорошо, – коротко бросил Матвей.

Соня попробовала заглянуть ему в глаза, чтобы понять злится он, или нет. Но Жуков упорно не смотрел на нее. Все еще обнимал ее, но избегал встречаться взглядом и больше ничего не говорил. То, что танец закончился, девушка поняла только, когда рядом возник Бессонов, положив руки им на плечи.

– Как насчет того, чтобы немного отдохнуть от этого шума? – спросил он.

Соня, погруженная в свои мысли, на автомате кивнула. Отдохнуть – это то, что нужно.

Глава 22

Эта вечеринка Никите совсем не нравилась. Во-первых, он терпеть не мог Сергея Бессонова. И хотя общались они максимально нейтрально, не вступая в открытый конфликт, оба друг друга недолюбливали. А, во-вторых, Соня слишком быстро упорхнула от них со своим Матвеем, и это невероятно злило.

Он прекрасно видел, как они подсели к Бессонову и его компании и как рука Матвея по-хозяйски легла на спину Сони. И внимательный оценивающий взгляд Сергея он тоже видел. А еще то, насколько девушке некомфортно в их компании, и он ее прекрасно понимал. Чтобы там выжить – надо быть или такой же хищницей, как Ксю, которой палец в рот не клади, иначе откусит руку по локоть. Или старательно выслуживаться – как Матвей. Поэтому он и не смог найти общий язык с Бессоновым: тот просто не принимал партнерство на равных и хотел быть главным среди кучки смотрящих в рот придурков.

Никита с трудом отвел взгляд от компании на диванчике и огляделся по сторонам. Женя с Мариной мило о чем-то ворковали, уже забыв о его существовании. Женя, со свойственным ей энтузиазмом, что-то рассказывала, яростно жестикулируя руками, а Маринка искренне смеялась. Не хватало только Сони. Никита был уверен, окажись она сейчас здесь, тоже бы весело хохотала с девчонками. А вместо этого сидела, как на иголках, рядом с чертовым Жуковым.

– Ник?

Никита обернулся на голос и сразу увидел высокую фигуру друга, облаченную в мешковатый свитер и джинсы с широкими штанинами. На его тощем теле любая одежда смотрелась словно на пару размеров больше. Орлов не смог сдержать улыбки при виде парня и кивнул ему в знак приветствия, протянув руку.

– Думал, ты здесь не появишься. – Антон крепко сжал в ответ его ладонь.

– Я и не планировал.

– Рад тебя видеть.

– Я тебя тоже. – Никита правда был рад. Они серьезно поссорились впервые за много лет, и осознание того, как же сильно ему не хватало друга, пришло только сейчас.

– Как ты?

– В порядке, – Никита усмехнулся. – Не стоило переживать, мне же не десять лет.

– Я знаю, – Антон немного помолчал. – Но ты не выходил на связь. И я переживал не потому, что ты беспомощный ребенок, а потому что ты мой друг. А я, вместо того, чтобы, как и полагается другу, всегда быть на твоей стороне, начал учить тебя жизни. Прости, я не должен был.

– Всё в порядке, Тох. Сначала я и правда обижался, но потом понял, что в чём-то вы с Женей были правы, и нужно было прислушаться. Друзья ведь для того и нужны, чтобы вовремя открыть глаза на твои ошибки.

Эти слова дались ему тяжело. Признавать чужую правоту до последнего не хотелось. Да, куда проще было переждать бурю дома у Антона, чем пробираться вперед через сносящий с ног ветер. Рано или поздно отец бы дал слабину, или вернулась мама и решила его денежный вопрос. Но оказалось, вслед за неприятностями жизнь умеет подбрасывать и что-то хорошее. И иногда только плывя против течения, можно выбраться из жизненного водоворота.

– Ты вернулся домой? – спросил Антон, не сводя глаз с друга.

– Нет.

– Тогда где живешь? Ник, возвращайся ко мне! Женя не будет против.

Никита покачал головой и улыбнулся.

– Нет, Тох, но спасибо за предложение. Я живу у одной девушки, мы работаем вместе, и она пустила меня пожить.

Брови Антона поползли вверх. А Никита тихо рассмеялся – когда он произнес это вслух, даже самому стало смешно.

– У девушки? Работаешь? – только и сумел произнести друг.

– Ага, прикинь?

– И кто она?

– А это важно? Просто девушка, которая мне помогла.

– Ник, – Антон рассмеялся и хлопнул Орлова по плечу. – Я знаю тебя сколько? Лет десять? Я готов побриться налысо, если окажусь неправ, но это не просто девушка. Ты себя вообще в зеркало видел?

– Да что со мной не так-то? – Никита дернул плечом, сбросив с него руку друга. Дико захотелось посмотреть на свое отражение.

– У тебя такое придурковато-мечтательное выражение лица, когда ты говоришь о ней, – хохотнул Антон, за что тут же получил шутливый удар кулаком в живот. Согнулся пополам, еще больше давясь смехом.

– Ты себя-то видел, когда Женька оказывается в радиусе ста метров? – огрызнулся Орлов.

– А я и не отрицаю, – Антон резко стал серьезным и выпрямился. – Признавайся, Ник, ты влюбился в эту девчонку?

– Ничего я не влюбился, – проворчал Никита, нахмурившись. – Да, она милая и добрая, с ней классно и, да, я был бы не против провести с ней ночь. – Он с трудом сглотнул, понимая, как сильно кривит душой. Кому он врет? Он не рискнул ее даже поцеловать, когда была такая возможность. – Но какая нахрен любовь, Тох? Я себе жизнь усложнять не хочу.

– Почему сразу усложнять?

– А разве нет? Мне вообще не сдались все эти отношения с девушками: быть кому-то должным, решать чужие проблемы, надеяться, что тебя самого не предадут и не кинут – так себе перспектива. Хрен я на такое подпишусь. Мне больше по душе встретиться пару раз, а дальше каждый пошел своей дорогой. И, кстати, у нее есть парень.

– Тогда сочувствую, брат.

– Нечему тут сочувствовать, – отрезал Никита. – Давай лучше выпьем, а? А то меня уже тошнит от пафосности вечеринки Бессонова. И от него самого.

Антон рассмеялся,а Никита зачем-то снова поискал глазами Соню. И обнаружил танцующей в объятиях Матвея. Его руки свободно скользили по ее телу то жадно сминая ткань шорт, то путаясь в лабиринте шнуровок на спине. Он целовал ее жадно и страстно, властно подчиняя своему желанию и стремясь показать каждому – она его. А Соня позволяла, повинуясь каждому движению и окружённая кольцом его рук.

Никита отвернулся. Знать, что Матвей ей нравится – это одно. Увидеть собственными глазами – совсем другое. Ему должно быть все равно, но внутри что-то с громким хрустом ломалось и трещало. Еще раз напомнил себе то, что только что говорил Антону. Не нужно ему это все – ни любовь, ни отношения, ни Соня. Срочно заняться с какой-нибудь горячей девушкой быстрым сексом, чтобы снять сжимающее тисками напряжение – нужно. А она – нет.

Никита с силой сжал руки в кулаки так, что ногти врезались в ладони, оставляя болезненные следы. Это должно было отрезвить, но не вышло, и картинка Жукова, целующего Соню продолжала стоять перед глазами.

А вот теперь точно надо выпить.

***

Почти целый час Никита пытался выбросить увиденное из головы. Но получалось плохо: он едва слышал, что говорит ему Антон и почти не обращал внимания на подколы Жени.

– Ты чего такой рассеянный, Никитосик? – Женя приобняла его за плечо, но парень лишь лениво отмахнулся. – Я тебя уже раз десять назвала Никитосиком, а ты ещё до сих пор не послал меня в ответ. Я начинаю думать, что тебе на самом деле нравится.

Маринка захихикала – они совершенно точно спелись на фоне обоюдного недолюбливания Орлова.

– Не испытывай мое ангельское терпение, Женечка, – Никита ответил почти что на автомате. Опыт в словесных перебранках с Женей у него был настолько богатый, что он мог отвечать практически не прислушиваясь к разговору.

Поймал на себе подозрительный взгляд Марины, которая, кажется, догадалась, кого он высматривал по сторонам весь вечер. Никита и хотел бы остановиться и расслабиться, но не мог. Соня никак не шла у него из головы. А ещё чертов Матвей. И вся их компания, слишком быстро исчезнувшая из гостиной. Он уверял себя, что просто по-дружески беспокоится: Соня ведь словно кролик, случайно затесавшийся в компанию лисиц. А все прекрасно знают, кем любят закусить хищники на ужин.

Неожиданно на глаза попался Сергей, как всегда в окружении кучки друзей. Только вот Матвея и Сони среди них не было. Горло словно начали царапать изнутри чем-то острым, а во рту пересохло. Никита уверял себя, что его не должно это волновать – где они и что делают.

Вот только его волновало. Настолько, что он подскочил с места и направился к Бессонову быстрее, чем успел придумать для себя причины, почему ему не нужно этого делать.

– Что блин за хрень, – только и пробормотал он себе под нос.

– Эй, Ник, ты куда? – крикнул ему вдогонку Антон.

Никита не ответил другу, уверенно пробираясь между людьми к Сергею. Почти силой сдерживал себя, чтобы не сорваться на бег.

– Привет, Серег.

– О, привет, Никит. – Бессонов протянул ему руку, и Ник коротко пожал ее. – Не видел тебя. Как вечеринка?

– Как и всегда – полный отстой.

Сергей глухо рассмеялся и прищурился.

– Ты чего такой взвинченный, Орлов? Секса давно не было? Так не теряйся, вокруг полно подвыпивших и готовых на все девчонок. Ну, не мне тебя учить, ты мальчик опытный.

– Я сам разберусь. – Почему-то физиономия хозяина дома выводила Никиту из себя больше обычного.

– Конечно-конечно, – тут же ответил Сергей, примирительно поднимая вверх руки. – Кстати, у нас тут с ребятами возник спор. Вот тебе девушки на каком свидании дают?

– Бессонов, тебе к чему вообще эта информация? – процедил сквозь зубы Никита.

– Просто интересно. Я сказал, что мне на первом. Тебе ведь тоже? А мои парни утверждают, что, если девчонка динамит тебя уже который раз – это нормально. Вот скажи, Никит, это разве нормально?

– Что за тупой спор? – хмыкнул Никита, стараясь сохранять хладнокровие.

– У нашего Матвея новая девушка. Ты вроде бы в курсе, какая-то твоя знакомая. Или бывшая? Неважно. Так вот, у них сегодня второе свидание, а до сих пор дальше поцелуев дело не зашло. И я посоветовал ему не затягивать. Нормальным мужикам девушки дают сразу, а с другими я, увы, не дружу.

Тело отреагировало быстрее, чем Никита успел понять, что произошло. Он схватил Сергея за воротник рубашки и с силой впечатал в стену. Краем уха услышал чьи-то крики и громкую ругань.

– Ты совсем охренел, Бессонов? – прохрипел Ник ему прямо в лицо.

– Нарываешься, Орлов. – Сергей с трудом отцепил его руки от себя и дал знак друзьям не вмешиваться. – Какого хрена ты так завелся?

– Где они?

– Так, подожди, я понял! – Бессонов хрипло рассмеялся. – У тебя виды на эту девчонку. Угадал?

Никита пропустил его слова мимо ушей, даже не думая отвечать. Прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание и вновь не наброситься на ухмыляющегося Сергея. И с каждым его новым словом сдерживать себя становилось всё сложнее. Ещё немного – и эта жалкая вечеринка закончился фееричной дракой.

– Где. Они? – чеканя каждое слово, снова спросил Никита.

– Ради такого я даже пустил их в свою спальню…

Дальше слушать Никита не стал. Круто развернулся и бросился к лестнице, стараясь не обращать внимания на брошенное вдогонку:

– Не торопись ты так, Орлов, все равно уже опоздал!

Если бы вдруг кто-то решил замерить скорость, с которой Никита взлетел по лестнице на второй этаж, то этим вечером был бы зафиксирован новый мировой рекорд. Где находилась спальня Сергея он очень хорошо помнил – как-то раз тоже там оказывался с девушкой. Парень перепрыгивал через ступеньки, сам до конца не понимая, зачем он туда спешит. Он видел их вместе и прекрасно знал, что Соне нравится Матвей, а, значит, скорее всего там, наверху, оба вполне довольны происходящим, а сам Никита рискует показаться полным идиотом, помешавшим двум влюбленным.

Вот только из головы никак не шел образ Сони, которую он едва обнимал во время просмотра фильма. И у которой быстро колотилось сердце и прерывалось дыхание в ответ на его легкие и невинные прикосновения. И эта девушка никак не походила на ту, что могла переспать с парнем хоть на первом, хоть на втором свидании. И если существовала вероятность – пусть даже совсем крошечная – что она там не по своей воле, Никита готов был показаться идиотом.

Добежав до нужной двери, он дернул на себя ручку, но она не поддалась. Заперто. Никита с силой забарабанил, едва сдерживаясь, чтобы не вынести ее к чертовой матери. Он стучал до тех пор, пока не раздался щелчок замка, и дверь не приоткрылась. В коридор выглянул нахмуренный Матвей и негромко процедил сквозь стиснутые зубы:

– Какого хрена, Орлов? Чего тебе тут надо?

Никита молча оттолкнул его в сторону и, не слушая недовольные возмущения, прошел в комнату. Соня сидела на краю кровати, одну руку прижимая к раскрасневшимся губам, а второй судорожно поправляя растрепавшиеся пряди волос. В ее глазах застыл страх, а еще проскользнуло облегчение, стоило ей увидеть Никиту.

– Сонь? – позвал Ник. – Все в порядке?

– Исчезни, Орлов. Ты нам вообще-то помешал, – рявкнул Матвей.

– Лучше заткнись, – искренне посоветовал ему Никита и снова обратился к девушке: – Соф, ответь, пожалуйста.

– Да, Никит, я в порядке, – с трудом выдавила она.

– Хочешь, уйдем отсюда?

– Отличная идея, Орлов! Иди и оставь нас в покое, – хмыкнул Матвей, но Никита лишь пренебрежительно отмахнулся от него.

– Сонь, – продолжил Никита и подошёл к ней немного ближе. – Ты же умная девочка и прекрасно понимаешь, зачем он закрылся здесь с тобой. Если я действительно вам помешал, то просто скажи, и я уйду. Но если ты хоть немного сомневаешься, пошли со мной. Не делай то, о чем будешь потом жалеть.

Ее глаза начали наполняться слезами, и Соня быстро заморгала, чтобы они не успели пролиться по щекам. Беспокойство и волнение, сметающие вихрем все остальные чувства внутри, наконец, начали затихать, уступая место нежности, укутывающей его в мягкое одеяло. Он не ошибся, а самое главное – не опоздал.

Девушка медленно поднялась, и Матвей резко выдохнул и пренебрежительно спросил:

– Сонь, ты серьезно? Уйдешь с ним?

– Прости, я не готова, это слишком быстро. Мы еще так мало знаем друг друга… – Соня вымученно улыбнулась.

– Подумай хорошо. Если выйдешь сейчас из комнаты – это конец. Я не буду ждать вечность, пока ты соизволишь подпустить меня ближе. У меня очередь из желающих оказаться на твоем месте, – выплюнул Матвей.

Девушка на мгновение замерла и глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы. Никита тихо зарычал, шагнул к Жукову и, сжав пальцами, футболку на его груди, притянул поближе. Тихо произнес:

– Что ты несёшь?

– Руки убери.

Никита уже сжал руку в кулак, готовый ударить Матвея, но Соня вихрем пролетела мимо них и выскочила из комнаты. Парень тут же опустил руку – теперь ему было не до выяснения отношений. Он легко оттолкнул Матвея, демонстративно разгладив оставленные пальцами складки на одежде, и припечатал, прежде чем выйти за Соней:

– Ты еще больший придурок, чем я думал. И что она вообще в тебе нашла?

Глава 23

Соня бежала вниз по лестнице, почти не разбирая дороги. Мысли гулко стучали в голове, вторя бешеному ритму сердца. Каким-то чудом ни разу не споткнувшись на ступеньках и не сломав себе шею, она остановилась только на первом этаже, где ее и догнал Никита.

– Сонь, – окликнул он девушку, а когда она не отозвалась, мягко потянул за руку.

– Что? – Соня резко дернулась от внезапного прикосновения.

– Ты как?

– Как я? – язвительно скривилась она. – Отлично, прекрасно, просто чудесно. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Прости, тупой вопрос, – Ник поморщился.

Соня несколько секунд помолчала, а потом жалобно произнесла:

– Я домой хочу.

– Конечно, пошли.

Никита потянул ее за собой к выходу. Быстро нашел в прихожей их куртки, помог надеть Соне пуховик, и они вышли на улицу. Свежий морозный воздух тут же сковал лёгкие, но Соня неожиданно поняла, что только сейчас впервые с того момента, как они остались с Матвеем наедине, сделала вдох полной грудью – до этого лишь пыталась судорожно втянуть носом кислород.

Снег протяжно скрипел под их ногами, пока они шли через освещенный фонарями двор на улицу. Соне хотелось как можно скорее покинуть это место и больше никогда не возвращаться – с ним связано слишком много не самых приятных воспоминаний. И тут же грустно усмехнулась. Вряд ли она окажется тут ещё: ее отношения с Матвеем развалились, едва начавшись, а встречаться хоть с кем-то из друзей Бессонова она точно не собиралась.

– А как мы уедем? – спохватилась она. – Мы ведь с Матвеем приехали. До города далеко, не пойдём же мы пешком.

– Не парься, – спокойно пожал плечами Никита. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Думать долго не пришлось: на их счастье недалеко от ворот возле заведенной машины стоял незнакомый Соне парень. Но зато он был знаком Никите, который тут же направился к нему, окликнув и помахав рукой.

– Макс, здорово! Ты в город?

– Привет, Никит. Да, как раз уезжаю.

– Подбросишь до дома?

– Да не вопрос, – парень добродушно улыбнулся. – Прыгайте. Сейчас двигатель прогреется, я докурю и поедем.

– Спасибо. – И Никита распахнул перед Соней заднюю дверцу, приглашая сесть.

Она села в салон и зябко поежилась – тут все еще было очень холодно. Никита подсел к девушке с другой стороны и, заметив, как она дрожит, притянул к себе поближе. Мягко обнял за плечо и погладил по руке, и Соня послушно прижалась к его богу. В объятиях Никиты было удивительным образом спокойно. Все проблемы оставались где-то там, а тут, рядом с ним, все неприятности уходили на второй план.

– Черт, Марина, – запоздало вспомнила Соня. – Получается, мы ее там бросили. Нужно вернуться!

– Сейчас. – Никита полез в карман, достал телефон и, набрав чей-то номер, бросил Соне: – Не переживай, она не одна, у нее там неплохая компания.

На несколько секунд замолчал, ожидая, пока ему ответят, а потом заговорил уже в трубку:

– Тох, Марина с вами? Отлично. Отвезешь ее домой, хорошо? Спасибо. Нет, я уехал. Потом поговорим.

Он отключился как раз в тот момент, когда водительская дверь открылась, и в машину сел Максим.

– Погнали? – радостно поинтересовался он у своих пассажиров.

– Ага, – отозвался Никита.

– Что-то вы рано домой собрались, не понравилась вечеринка?

– На редкость дерьмовая, – уверенно заявил Орлов.

– Узнаю Никиту Орлова, – Макс рассмеялся. – Ты, кстати, как, все зачёты получил?

– Да.

– Вот ты крут! А у меня ещё три долга висит…

Соня уткнулась взглядом в окно, почти не слушая, о чем болтают ребята. И радуясь тому, что ее не заставляют участвовать в их беседе. Говорить совсем не хотелось, как и обдумывать то, что произошло. В голове поселилась приятная пустота, а все мысли разбежались куда-то по дальним углам. И девушку это вполне устраивало, потому что она была уверена – стоит только Матвею пробраться в ее голову, она разрыдается прямо в этой машине на глазах у едва знакомого парня и Никиты.

Спустя почти полчаса машина остановилась прямо возле подъезда и Соня, скомкано поблагодарив Максима, поспешила выбраться на улицу. Домой они поднялись в молчании, в коридоре также, ничего не говоря, девушка скинула обувь и верхнюю одежду и прошла в спальню, прикрыв за собой дверь. Рухнула на кровать и прикрыла глаза. Перед мысленным взором тут же замелькал сегодняшний вечер. Матвей, его поцелуи, его руки, крепко сжимающие ее тело. А затем – потемневшие глаза и прикосновения, становившиеся все более грубыми. Нетерпение, сквозящее в каждом движении и все нарастающее недовольство от ее сомнений.

Из мыслей ее выдернул осторожный стук в дверь. Никита ради приличия немного выждал, а потом заглянул в комнату:

– Можно к тебе?

– Проходи.

Он тихо вошел и тоже лег рядом с ней на кровать. Близко настолько, что их головы почти соприкасались, но при этом не дотрагиваясь до нее даже пальцем. Он молчал, ничего не спрашивая и не говоря, просто лежал рядом, и его глубокое размеренное дыхание успокаивало.

– Я такая дура, – неожиданно выпалила Соня.

– Конечно, нет.

– Ещё какая! Отказала парню, который мне нравится. Я же хотела этого… Наверное. Не знаю, если честно. Я совсем запуталась, Никит.

– Это не делает тебя дурой. То, что он тебе нравится ещё не значит, что ты должна спать с ним. Это должно быть ваше обоюдное желание, а не только его.

– Я бы, наверное, не смогла ему отказать, – призналась Соня. – Согласилась бы, боясь его оттолкнуть, а потом жалела о случившемся… Все закрутилось так быстро, я даже понять не успела. И просто оказалась не готова. Вот что со мной не так?

– Все с тобой нормально.

– Думаешь? А вот Матвей наверняка считает иначе. Тебе часто отказывали девушки?

Никита промолчал, и Соня продолжила:

– Вот видишь. А я? Чего я испугалась? Это же просто секс, к которому не нужно относиться настолько серьезно. Почему у меня так не получается?

– Сонь, – позвал Никита, поворачиваясь на бок, лицом к девушке, – запомни раз и навсегда. Ты не должна делать то, чего не хочешь. Никогда. Если твой отказ оттолкнет парня, поверь мне, лучше держаться от такого подальше.

Соня рассмеялась, прижав ладони к лицу.

– Так странно слышать это от человека, за которым прочно закрепилась репутация бабника.

– Я не святой и не горжусь многими своими поступками, но я никогда в жизни не поступал, как Матвей. Играть на чувствах девушки и пользоваться ими, принуждая ее к сексу, чтобы заслужить уважение своих тупоголовых дружков – подло и низко.

– Я всё-таки ужасная дура. И своими же руками все разрушила.

– Ты не так уж много потеряла, поверь мне, – фыркнул Никита. – Он не стоит твоих переживаний. И тебя не стоит.

– Спасибо тебе, – улыбнулась Соня и повернула голову в сторону Орлова, встречаясь с ним взглядом. В синеве его глаз, как всегда, плясали яркие огоньки, от которых на душе сразу становилось тепло. – За поддержку. И за то, что появился так вовремя.

– Тебе надо отвлечься, – уверенно заявил Никита. – И выбросить этого придурка из головы.

– Не думаю, что это так легко.

– Ты забываешь, что у тебя есть я! – он ослепительно улыбнулся. – И на сегодняшний вечер я полностью в твоем распоряжении. Чем хочешь заняться?

– Не знаю… Съесть тонну шоколада и посмотреть самую слезливую мелодраму?

– Вот ещё! – качнул головой парень. – Хочешь сходить на каток?

– На каток? – удивлённо переспросила Соня.

– Ты не знаешь, что такое каток? – Его бровь скептически изогнулись.

– Я знаю, что такое каток. Тебя не смущает, что сейчас почти десять часов вечера?

– Ни капли.

– Он уже наверняка закрыт!

– Это не твоя забота. Так хочешь?

– Я не умею кататься на коньках, – вздохнула девушка.

– Это тоже предоставь мне, – ухмыльнулся Никита и, встав с кровати, протянул Соне руку.

Глава 24

Примерно через час Соня с Никитой стояли возле здания Ледового дворца. Кругом – ни одной живой души, а дверь, конечно же, оказалась заперта. Девушка хотела сказать, что они приехали зря, но Орлов вдруг позвонил в практически незаметный звоночек над входом. Еще пару минут стояла гулкая тишина, а потом внутри кто-то загремел ключами. Дверь протяжно скрипнула и отворилась, а в проеме показался пожилой мужчина в шапке, надвинутой до самых бровей, и старой потертой фуфайке, наброшенной на плечи. Внимательно их оглядел, и Соня испугалась, что он сейчас начнет их ругать. Но мужчина внезапно расплылся в улыбке и сиплым голосом произнес:

– Никитка, здравствуй, дорогой. Я уж думал мне показалось на камере, что это ты. Давненько к нам не захаживал.

– Привет, дядь Вась. Пустите?

– Пущу. А ты что, вернулся на тренировки?

– Нет, у меня тут девушка не умеет на коньках кататься, представляешь? Хочу исправить это недоразумение.

– Давайте, заходите, – улыбнулся он, пригладив рукой косматую бороду, и махнул им рукой. – Только, Никит, лёд после себя в порядок приведешь, хорошо?

– Само собой!

– И в шесть у фигуристов тренировка начинается. Чтобы к этому времени духу вашего тут не было.

– Будет исполнено, дядь Вась! – бодро отсалютовал Никита и потянул Соню за собой.

Из огромного вестибюля, выполненного в светлых тонах и освещенного в это время суток парой слабых лампочек, они свернули в длинный узкий и практически темный коридор. Никита шел быстро и уверенно: именно так ведут себя в тех местах, где бывали множество раз и где знаком каждый поворот и засечка на стене. Коридор оборвался помещением с низким потолком и длинной деревянной стойкой во всю длину одной из стен. Над ней висела табличка “Прокат коньков”. Именно туда Никита и направился, бросив на ходу Соне:

– Садись на лавочку, я сейчас, – и, уже немного отойдя, крикнул: – У тебя какой размер?

– Тридцать седьмой.

Соня опустилась на скамейку, провожая Никиту взглядом. Вот он зашел за стойку и начал перебирать расставленные по полкам коньки, выбирая получше: бегло оценивал внешний вид и проверял их остроту. Наконец, отобрал две пары и с удовлетворенным видом направился назад. Вручил Соне ее комплект и скомандовал:

– Переобувайся!

Со своими коньками он справился довольно быстро, ловко завязав шнурки, с которыми у Сони никак не получалось совладать. Она бросила в его сторону заинтересованный взгляд и поинтересовалась:

– А почему у нас такие разные коньки?

– Ты как с неба упала, – он мягко улыбнулся. – Мои хоккейные, а твои фигурные.

– О, понятно. А чем они отличаются?

– Вообще, много чем, – парень усмехнулся и опустился перед Соней на колено, забирая у нее из рук шнурки. – Давай помогу, их нужно очень туго шнуровать, иначе рискуешь сразу же упасть. Одно из самых основных отличий, – продолжил он, быстро и крепко шнуруя коньки, – в лезвиях. Они совсем по-разному заточены, а на твоих ещё видишь эти зубцы? Это чтобы отталкиваться, тормозить и выполнять сложные элементы. Но мы сегодня обойдемся без них, это будет тема следующего занятия.

Он рассмеялся, продолжая ловко цеплять шнурки за крючки, крепко закрепляя ботинки на ногах.

– Интересно. – Наблюдать за плавными движениями его рук было сплошное удовольствие. – Ты столько знаешь об этом.

– Конечно, я же занимался хоккеем много лет. Даже не сосчитать сколько раз я приходил сюда – пока не бросил.

– Почему бросил? – решилась спросить Соня.

– Потому что был дурак, – Ник криво усмехнулся. Закончил с Сониными шнурками, но так и остался сидеть перед ней на коленях. – Хотел показать отцу, что плевать я хотел на его мнение. Во мне тогда бурлил юношеский максимализм, и я так сильно хотел поступать ему наперекор, что в первую очередь бросил хоккей. Это ведь он привел меня сюда, убедил заниматься. Наверное, хотел осуществить свою детскую мечту моими руками – он обожал его, но родители не могли позволить себе форму и снаряжение. Именно поэтому, едва мне исполнилось восемнадцать, и я закончил школу, – бросил. Надоело жить чужую жизнь и считаться с его мнением.

– И ты не жалел?

– Жалел иногда. Мне нравилось, но желание насолить отцу было сильнее.

– У вас с ним сложные отношения, да?

– Наверное. Все мое детство он проводил на работе, едва вспоминая про меня. Вот ведь парадокс – всегда говорил, что старается ради меня и моего будущего, а в то время, когда действительно был нужен мне, его никогда не было рядом. Я злился и обижался, а потом мне стало все равно. Он заменял свое внимание деньгами, и я быстро сумел найти в этом плюсы.

– Мне жаль…

– Не стоит. Он совсем не плохой, просто однажды неверно расставил в жизни приоритеты. Ладно, хватит разговоров, идем на лёд! – Хлопнул по коленям Никита и поднялся. Помог встать Соне со скамейки и, крепко взяв ее за руку, пошел к выходу из раздевалки.

Соня с силой вцепилась в его руку, осторожно ступая на коньках и пошатываясь из стороны в сторону.

– Как на них вообще ходить? – тихо простонала она.

– На них нужно не ходить, а катиться, Сонечка, – Никита рассмеялся. – Не переживай, это по полу сложно идти, по льду намного проще.

Соня бросила в его сторону недоверчивый взгляд, очень в этом сомневаясь. И лишь покрепче вцепилась в руку парня, благодаря которой она все еще оставалась в вертикальном положении.

Каток оказался не просто большим, а огромным. С идеально ровной глянцевой поверхностью, в которой отражался свет от ламп – мягкий и приглушенный. Совершенно пустое пространство, наполненное тишиной и умиротворением. Соня даже замерла возле трибун, у самой кромки льда. Она, конечно, была раньше на катках, но, никогда не оказывалась тут без десятков других людей, и теперь это пугающая и, в тоже время восхищающая, ледяная гладь так и манила к себе.

Никита, тоже остановившийся рядом, глубоко вдохнул холодный воздух и скинул куртку на ближайшие сиденье, оставшись в одном свитере. Соня последовала его примеру – и тут же зябко поежилась.

– Раньше я частенько приходил сюда по ночам, – неожиданно поделился парень, ступая на лед. – Любил просто разгоняться до предела, когда вокруг никого, и весь каток только твой. А дядя Вася всегда пускал меня по доброте душевной.

Коньки Сони коснулись льда, и девушка судорожно взмахнула руками, пытаясь найти точку опоры. Никита едва заметно поморщился от боли, когда она почти что сломала ему пальцы, отчаянно пытаясь удержаться.

– Расслабься, – посоветовал он, кое-как разжал ее сведенные судорогой пальцы и поудобнее перехватил за ладонь. – Просто стой ровно, а я тебя прокачу.

Он начал быстро разгоняться, и девушка испуганно вскрикнула. Тогда Никита чуть сбавил скорость и плавно заскользил по льду, а Соня просто катилась следом за ним, стараясь не шевелится и почти не дышать, чтобы не рухнуть на очередном повороте. Через несколько кругов она осмелела настолько, что начала осторожно озираться по сторонам и немного ослабила хватку уже онемевших пальцев.

– Уже лучше, – одобрительно кивнул Никита и повернулся к ней лицом, перехватив за обе руки. Теперь он ехал спиной вперёд, продолжая везти за собой девушку, и Соня улыбнулась, глядя в его по-детски счастливое лицо.

– Ты же не видишь, куда мы едем, – сдавленно шепнула она. – А если врежемся в ограждение?

– Ты думаешь не о том, – строго сказал Ник. – Я никуда не врежусь, а ты лучше работай ногами.

– Как?

– Сначала толчок одной ногой, затем другой. Давай, попробуй. – И он ещё немного снизил скорость, давая ей возможность разгоняться самостоятельно.

Соня старательно выполняла все наставления своего сегодняшнего тренера, сгибала ноги, как он показывал, отталкивалась, пробовала набрать скорость. И даже не заметила, в какой момент Никита незаметно убрал свою руку, и она поехала сама. Медленно, неуверенно, но сама!

– Никит! У меня получается! – закричала Соня, осознав, что почти целый круг проехала без его поддержки.

Никита вынырнул откуда-то сбоку и поехал рядом, подстраиваясь под ее темп.

– Да, ты молодец. Отлично получается. Я же обещал, что это не сложно.

Соня радостно закивала, и в этот самый момент, покачнулась и полетела на лёд. Никита среагировал мгновенно – схватив ее за руку, потянул на себя и рухнул сам. Девушка завалилась следом, уже мысленно готовая к удару, но вместо твердого льда неожиданно приземлилась на Никиту, лишь слегка поцарапав ладонь.

Парень прикрыл веки и сдавленно охнул, но по губам расползлась улыбка, а руки легли на спину Сони, мягко прижимая ее к себе. Сердце рухнуло вниз, когда он распахнул глаза и встретился с ней взглядом, в котором невозможно было угадать эмоции – сплошной клубящийся вихрь. Его лицо оказалось совсем близко – так, что она могла разглядеть в глубине синих глаз темные переливы, на щеках едва пробивающуюся однодневную щетину, а на губах крошечные трещинки.

– Никит, ты в порядке? – Девушка встревоженно вгляделась в его лицо.

– Знаешь, чему первым делом учат мальчишек, записавшихся в хоккейную секцию?

– Нет.

– Как правильно падать, чтобы не сломать себе все кости, – он рассмеялся. – Так что я в норме. Сама не ушиблась?

– Нет, спасибо. – Соня хотела подняться на ноги, но руки Никиты продолжали крепко ее держать, не давая пошевелиться. – Никит? Холодно же, а ты лежишь на льду в одной кофте. У тебя совсем недавно температура была.

– Да, сейчас…

Одной рукой он продолжал обнимать ее за талию, а вторая нежно коснулась щеки, едва касаясь подушечками пальцев, пробежалась сверху вниз и заправила за ухо выбившийся локон волос. Оттуда скользнула на затылок, путаясь в волосах, и, когда дышать стало совсем невозможно, притянула к себе. Он нашел ее губы, касаясь осторожно, точно боясь спугнуть, но, почувствовав, что девушка не отстранилась, прижал сильнее и мягко углубил поцелуй. Соня вцепилась в его плечи, как будто лед под ними должен был сейчас расплавиться и треснуть, а они рухнуть под него. От этого поцелуя что-то внутри скручивалось в тугой комок, распутать который обратно ей было не под силу. Он медленно сползал вниз, отзываясь легким покалыванием внизу живота. Рука Никиты, лежащая у нее на спине, задрала край теплого свитера и прикоснулась к голой коже под ним. Девушка подавила тихий стон от ощущения его горячих пальцев, так непохожих на холодные прикосновения Матвея – от тех хотелось только поежиться, а эти прожигали насквозь, смешиваясь с жарким потоком внутри нее в один пылающий вихрь.

Никита тоже хрипло застонал, целуя ее все более жадно. Его дыхание сбилось, а Соня и вовсе забывала дышать. По телу обжигающими разрядами пробегало все нарастающее возбуждение, а руки парня не прекращали исследовать ее тело то опускаясь ниже, то поднимаясь вверх, отчего по спине забегали миллионы мурашек.

Тяжело дыша, Ник оторвался от ее губ, но не торопился выпускать из объятий. Прижал к себе, и девушка отчетливо услышала, как громко и быстро бьется в груди его сердце. Положила сверху руку, словно пытаясь его успокоить, но Никита только тяжело выдохнул.

– Соф, – после пары минут молчания начал парень. – Прости.

– За что? – Она резко дернулась и, вырвавшись из кольца его рук, приподнялась. Заглянула ему прямо в глаза.

– Что набросился на тебя, сам не знаю, что на меня нашло. Я не должен был. И… Мне жаль.

– Тебе жаль?

Из легких будто разом выкачали воздух, а его слова резали не хуже ножа. Внутри сейчас бушевали сотни чувств, которым Соня пока сама не могла дать четкого названия, но одна она знала точно – о том, что сейчас произошло между ними она ни на секунду не пожалела. Она скорее жалела обо всех своих поцелуях с Матвеем, чем об этом одном с Никитой.

Стараясь сохранять самое невозмутимое выражение лица, на которое только была способна, Соня медленно поднялась на ноги. А Никита сел, не торопясь отвечать на ее вопрос, и внимательно наблюдал за девушкой. Она старалась не смотреть ему в глаза, а он словно специально пытался поймать ее взгляд.

– Я устала, – тихо произнесла Соня, разглядывая носки своих коньков.

– Сонь… – начал Никита.

– Почему ты поднялся за мной? – резко оборвала его девушка, вздернув голову. Дышать почему-то стало очень тяжело.

– Что?

– Зачем тебе это? Ну какое по сути тебе до меня дело?

Соня не знала, что хотела услышать в ответ – наверное, что-то такое, отчего в груди перестанет так сильно колоть сотнями острых игл.

– Я просто не хотел, чтобы ты ошиблась. Ты заслуживаешь лучшего, чем мог дать тебе Жуков.

– И все?

Никита не ответил. Секунды текли безумно долго, превращаясь в тягучую резину, а между ними все также висела оглушающая тишина. Глубоко вздохнув Соня повторила:

– Я устала и хочу домой.

– Окей, – легко согласился Ник, и в его голосе сквозила смертельная усталость. – Мне только нужно привести в порядок лёд.

– Я буду ждать тебя в раздевалке, – бросила Соня и медленно, изо всех сил стараясь удержать равновесие, поехала к выходу.

Глава 25

Ночью Соня практически не спала. Из головы никак не шел их с Никитой поцелуй, и при каждом воспоминании о его горячих руках, блуждающих по телу, или губах, жадно терзающих ее, становилось нестерпимо жарко. А ещё хотелось выть то ли от наслаждения, то ли от боли, и Соня с истинным мазохизмом раз за разом прокручивала его в голове, не понимая, чего хочется больше – раствориться в этом моменте, или выкорчевать его из памяти.

Ей хотелось уверить себя, что это просто поцелуй, и он никак не отзывается внутри, но обмануть себя было слишком сложно. Но больше всего отравляло Никитино “жаль”. Марина, как всегда, оказалась права – он действительно легко и играючи разбил ей сердце, а она даже не поняла, в какой момент оно вообще стало ему принадлежать.

Весь день она не выходила из комнаты, готовясь к последнему зачёту. Ещё один рывок – и можно ехать домой, к родителям, и пытаться выкинуть все произошедшее из головы. А потом… Надежда, что Новый год все обнулит и расставит по местам, давала силы, стиснув зубы, двигаться дальше.

Она невольно прислушивалась к тому, что происходит за дверью ее комнаты, пытаясь догадаться, чем занят Никита, но в квартире было тихо. Лишь плеск воды в ванной и неторопливые шаги на кухне напоминали, что он все еще здесь. Ближе к вечеру раздался хлопок входной двери, известивший о том, что парень ушел на смену, и сердце Сони с еще большим грохотом рухнуло вниз. Слезы, которые она сдерживала целый день, сами потекли из глаз. Она всхлипнула, утыкаясь лицом в подушку, только сейчас осознав, что весь день ждала, когда же он возникнет на пороге ее спальни. Но он так и не появился, молча исчезнув.

Вытерев слезы, Соня осторожно вышла из комнаты, то ли опасаясь, то ли надеясь, что Никита все ещё здесь. Но дома было ошеломляюще пусто – оказывается, она очень быстро привыкла к тому, что он живёт вместе с ней. Ноги сами понесли девушку на кухню, и она опустилась на диван, где совсем недавно сидел он. Положила голову на подушку, все еще хранящую его запах, и прикрыла глаза. Как можно было так глупо клюнуть на его удочку…

Звонок телефона раздался неожиданно, и поначалу Соня и вовсе хотела не отвечать. Потом всё-таки бросила взгляд на экран – Марина, и, вздохнув, приняла вызов.

– Да, Мариш.

– Сонь! Привет! Только добралась до телефона, целый день с мамой по магазинам бегали, а потом она решила научить меня готовить свой фирменный пирог. Говорит, выйду замуж – и мне обязательно это пригодится. Да я вообще туда не собираюсь. Шах и мат, мамочка!

Соня не удержалась от улыбки – мама Марины готовила девушку к замужеству, едва той стукнуло восемнадцать, а подруга отчаянно сопротивлялась.

– Пирог все равно пришлось делать, – продолжила Маринка. – Иначе бы эта женщина оставила меня без ужина. А ты? Рассказывай! Куда ты вчера исчезла с вечеринки?

Соня ещё ничего не успела ей рассказать, вчера вечером она просто отправила ей сообщение, что все хорошо, и она расскажет подробности завтра. Поэтому Марина не знала ни о Матвее, ни о Никите. При мысли о последнем на глаза снова навернулись слезы, и девушка всхлипнула.

– Сонь? Ты чего?

– Я, кажется, влюбилась.

– Тоже мне Америку открыла. Я в курсе, Сонь. Да что случилось-то?! Он тебя обидел чем-то?

– Да. Нет, – невпопад ответила Соня, путаясь в своих же мыслях. И, вздохнув, добавила: – Марин, я сейчас не про Матвея.

В трубке послышалось молчание – это Марина переваривала информацию. Потом она откашлялась и ужасающе ласково поинтересовалась:

– А про кого?

– Никиту, – едва слышно шепнула Соня.

– Никиту? Орлова? – заорала в ответ Марина, будто надеясь, что Соня имеет ввиду какого-то совершенно другого Никиту. – Да ты шутишь что ли?

– Нет.

– Я вообще ничего не понимаю. Вчера ты пришла на вечеринку с Матвеем, а сегодня заявляешь, что влюблена в Орлова? Ты полна сюрпризов, подруга!

Соня даже глаза прикрыла от осознания Марининой правоты. Как вообще с ней могло такое произойти? Пришлось рассказать подруге все – и про произошедшее на вечеринке, и про их с Никитой поход на каток, а затем и про поцелуй, который окончательно перевернул все с ног на голову.

– Со-о-онь, ну как же так? – Соня практически видела, как она покачала головой и наморщила лоб. – А что Орлов?

– Сказал, что жалеет о том, что меня поцеловал, – девушка едва смогла сдержаться, чтобы слезы снова не полились из глаз. – И это было ошибкой.

– Как ожидаемо от него, – презрительно хмыкнула Марина. – А он только начал мне нравиться! Я даже подумала, он не так плох, как казалось. Но нет – он в очередной раз подтвердил, что он просто бабник и врун.

– Ну откровенно говоря, он мне не врал, – заметила Соня. – Наоборот, сразу признался, что ошибся. Никто же не виноват, что он не чувствует того же, что и я.

– Не оправдывай его! – злобно запыхтела подруга. – Нечего было целовать тебя просто так.

Соня тихо рассмеялась. Марина, как настоящая подруга, защищала ее до последнего и поддерживала, несмотря ни на что.

– А Матвей! Нет, Сонь, ты только подумай, какой подонок. Оказался ещё хуже Орлова, вот уж никогда не подумала бы, что скажу такое.

– Я и сама виновата. Влюбилась в придуманный образ, а он оказался совсем не таким, как я нафантазировала. Я, наверное, и не любила его вовсе, потому что даже толком не знала. Просто глупая влюбленность.

– А Орлов?

– А с ним все совсем иначе. Мне казалось, я смогла узнать, какой он на самом деле настолько, что начала влюбляться по-настоящему. Он ведь совсем не такой, каким кажется, я это теперь точно знаю. И, знаешь, что самое ужасное? Мне показалось, это взаимно. А на самом деле ничего не было, и это тоже лишь только мое разыгравшееся воображение.

Соня замолчала, а Марина на том конце трубки тихо спросила:

– Давай я приеду?

– Не надо, Марин. Со мной все хорошо. Да и поздно уже, я все равно скоро просто лягу спать.

– Ага, знаю я тебя. Будешь сейчас рыдать полночи в подушку. Я скоро буду, и возражения не принимаются!

– Хорошо. – Соня постаралась, чтобы облегчение в ее голосе было не так уж заметно. Оставаться одной в квартире, ставшей невероятно пустой совсем не хотелось.

Не прошло и получаса, как Марина уже стояла на пороге. Вручила Соне пакет, в котором лежал огромный кусок пирога ее собственного производства, и потянула подругу пить чай. До позднего вечера они болтали обо всем на свете – точнее, говорила в основном Марина, а Соня слушала, стараясь не сильно проваливаться в свои мысли. Получалось плохо, и девушка то и дело ловила себя на том, что прослушала очередную реплику подруги.

– Надо признать, друзья у Орлова хорошие, – недовольно процедила Марина, и Соня тут же встрепенулась, услышав фамилию Никиты. – Женя, ну, помнишь, та девушка, с которой мы познакомились на вечеринке, довольно милая. А Антон – они с ней встречаются – вообще душка. Даже и не скажешь, что они с Орловым друзья. Ты с ним не знакома?

Соня отрицательно покачала головой. И подумала, что теперь уже вряд ли когда-нибудь познакомится. Скоро он исчезнет из ее жизни еще быстрее, чем появился, оставив на своем месте только пустоту и болезненное разочарование.

– Да и к черту их, – тут же заявила Маринка, поняв, что разговор ушел не в ту сторону. – Лучше скажи мне, ты все выучила?

– Не знаю, наверное, – Соня пожала плечами. Она и правда прочитала все, но была совсем не уверена, что хоть что-то из этого осело в голове, занятой совершенно другими мыслями.

– А я не успела прочитать последние десять вопросов, – жалобно протянула Маринка. – Поможешь мне?

Соня с улыбкой кивнула. Помощь подруге не требовалась – в этом девушка была уверена. Марина просто хотела отвлечь Соню от её мыслей, и она с радостью ухватилась за эту возможность.

Не думать и не вспоминать. Забыть обо всем хотя бы сегодня. А завтра обязательно станет лучше. Завтра она точно найдет в себе силы посмотреть ему в глаза и ничего не почувствовать.

***

– Марин, поторопись! – крикнула Соня, переминаясь с ноги на ногу в коридоре. – Если не выйдем через минуту, можешь попрощаться со своей привычкой заходить в кабинет первой. Потому что зачет уже начнется.

– Бегу! – Соня прекрасно знала, какие слова заставят подругу собираться быстрее.

Девушка взяла с комода рукавицы и поудобнее поправила на плече лямку рюкзака. Еще раз нервно глянула на часы и собралась было позвать Маринку снова, как входная дверь неожиданно открылась, впуская Никиту и поток холодного воздуха из подъезда.

– Привет, – произнес он, и его губ коснулась осторожная улыбка.

– Привет, – отозвалась Соня, стараясь не поднимать на него глаз. Не хотела, чтобы он по ним догадался, насколько она взволнована этой встречей – с этим и так успешно справлялось бешено стучащее на весь коридор сердце.

– Уже уходишь? – поинтересовался парень, и его взгляд немного задержался на рюкзаке у нее за спиной.

– Да, у меня сегодня последний зачет. А потом я уезжаю домой и вернусь уже после праздников. Так что квартира в твоем полном распоряжении, – Соня неестественно засмеялась и все-таки подняла глаза на Никиту.

Он смотрел на нее удивленно и, в то же время, немного расстроенно. По крайней мере, так казалось девушке, и она тут же отмахнулась от этой мысли – ей уже достаточно казалось, и обманываться дальше совсем не хотелось.

– Ты не вернешься? – только и выдохнул он.

– Почему? Я же сказала, приеду после праздников…

Из комнаты выпорхнула Маринка и, едва заметив Никиту, послала ему презрительный взгляд, на который парень даже не обратил внимания. Он не сводил глаз с Сони, которая, облегченно выдохнув от появления подруги, тут же засобиралась на выход.

– Ладно, пока, Никит. С наступающим! И хороших выходных. Марин, я тебя на улице подожду, а то очень жарко. – И быстро выскользнула за дверь.

Никита завис на пару секунд, ошеломленный побегом Сони, а затем дернулся в сторону двери. Но его ловко перехватила Марина, поймав за рукав куртки.

– Э, нет, Орлов. Куда собрался?

– Мне нужно извиниться.

– Оставь ее в покое. Не нужны ей твои извинения, понимаешь? Не делай еще больнее.

– Меньше всего на свете я хотел сделать ей больно, – жестко отрезал Никита, вырвал рукав из Марининых пальцев, но все-таки остановился.

– Ты знаешь, на удивление, я тебе верю. И даже готова признать, что была не совсем правильного мнения – ты лучше, чем кажешься.

– Это должно меня осчастливить что ли?

– Если в тебе действительно есть что-то хорошее и тебя хоть немного беспокоит, что чувствует Соня, сделай одолжение, исчезни из ее жизни. Надеюсь, у тебя хватит ума съехать отсюда до ее возвращения. Она заслуживает самого лучшего. – С этими словами Марина набросила куртку и, прихватив сумку, выскочила из квартиры.

– Я знаю, – произнес Никита уже своему отражению в старом зеркале на стене.

Глава 26

Находиться в квартире Сони без самой Сони было странно. Пусто. Одиноко. Вообще Никита любил иногда побыть в одиночестве, но сейчас оно разъедало его изнутри, забираясь в самые отдаленные уголки души и вытаскивая на поверхность то, что ему совсем не нравилось.

Например, злость на самого себя. Что причинил боль Соне, хотя до этого готов был голыми руками разорвать Матвея, посмевшего ее обидеть. Не хотел, но сделал больно. Он вообще этого всего не хотел: ни сердца, бешено стучащего при виде девушки, ни разливающегося по телу тепла от её улыбки, ни желания стереть в порошок Жукова и наизнанку вывернуться, лишь бы прогнать грусть из ее глаз. Поцеловать – хотел. Да что там, заняться сексом, прямо на трибуне спорткомплекса – хотел до мучительных спазмов в мышцах. А всего этого нагромождения чувств внутри – нет.

К злости примешивался жгучий стыд. За то, что за весь вчерашний день он так и не нашел в себе силы просто поговорить с Соней. Малодушно молчал, а потом и вовсе сбежал. Но что он мог ей сказать? “Соф, извини, я, похоже влюбился в тебя, как идиот, но, видишь ли, мне все это совсем не нужно. Я не хочу отношений, не готов к ним. Я со своей-то жизнью не могу разобраться, куда мне еще и это. Хреновый расклад, не находишь?”

Заснуть не получалось. А так хотелось просто выключиться и вернуться уже без этой ноющей боли в груди. Никита боролся с собой несколько часов – то погружаясь в обрывочный и поверхностный сон, то всплывая на поверхность. Это выматывало настолько, что с дивана он поднялся еще более уставшим, чем был утром, придя со смены. Заварил себе кофе и стойко выпил его, почти что не поморщившись. А потом – вышел на улицу, сбегая от давящей пустоты квартиры.

Атмосфера приближающегося Нового года кружилась в воздухе. Куда ни глянь – широкие улыбки на лицах и горящие глаза. Людей вокруг будто бы стало больше, а их движения быстрее, суетливее и хаотичнее. Все торопились сделать дела, которые не закончили, купить то, что не успели, сказать то, что давно хотели. В эти последние дни года время разгонялось все быстрее, точно хотело помешать исполнить задуманное. И все спешили – чтобы вопреки всему успеть.

Никита брел по улице, мимо куда-то опаздывающих людей. Ему торопиться было некуда, и он разглядывал ярко украшенные витрины магазинов, слушал льющийся отовсюду из колонок “Jingle bells” и старался просто ни о чем не думать. Мелкие крупицы снега практически зависали в воздухе, мягко опускаясь на прохожих, путаясь в волосах и оседая на куртках и шапках. Смеркалось, и с каждой минутой становилось все холоднее, но Никита понял это только, когда перестал чувствовать пальцы на руках.

Он несколько раз сжал кулаки и разжал обратно, разгоняя кровь по сосудам, и наткнулся глазами на вывеску бара. Решение зайти пришло неожиданно, и Ник быстро спустился по убегающим вниз ступеням в полуподвальное помещение.

Там царил приятный полумрак, негромко играла веселая музыка, а, главное, почти не было людей. Поэтому парень уверенно направился к барной стойке, за которой его встретил молодой мужчина с густой рыжеватой бородой.

– Добрый вечер! – дежурно улыбнулся он. – Что вам предложить?

– Ммм… Водку?

– Водку? – удивлённо переспросил бармен.

– Слушай, друг, – Никита облокотился на стойку и наклонился к нему поближе. – У меня есть ровно две тысячи. И мне нужно, чтобы хотя бы ненадолго стало не так паршиво, как сейчас.

– Понял, – мужчина кивнул и забрал протянутые Никитой деньги. – Проблемы?

– И можно не включать в эту сумму сеанс психолога, – усмехнулся Орлов. – Я пришел не разговаривать, а выпить.

Мужчина ещё раз кивнул и, достав из-под стойки рюмку, плеснул туда прозрачной жидкости. Никита выпил, не задумываясь. Следом вторую и третью, почти не делая перерывы. Потом перестал считать.

Примерно через час в голове появилась долгожданная пустота. Мысли расползались по углам, не желая крутиться в одурманенном алкоголем мозгу. Впервые за последнее время там не было ничего. Все чувства притупились, и внутри поселилась блаженная тишина. Да, завтра ему точно будет плохо, но эти минуты стоят всех часов головной боли, которые его ждут.

Бар понемногу наполнялся людьми. Никита старался не обращать внимания на весёлый смех, громкие голоса и музыку, звучащую все громче. Он крутил в руках очередную рюмку, до краев наполненную алкоголем, и окружающий шум почти не существовал. До тех самых пор, пока кто-то не окликнул его, тронув за плечо:

– Привет, красавчик! Ты тут совсем один?

Никита медленно повернул голову на голос и увидел девушку, усевшуюся на соседний с ним стул. Она закинула одну бесконечно длинную ногу на колено другой и растянула губы в очаровательной улыбке. Лёгким движением руки откинула длинные темные волосы за спину и оперлась локтем на барную стойку. Несколько секунд подождала, пока парень ответит, а затем снова спросила:

– Так что, ты тут один?

Никита неопределенно кивнул, и она продолжила:

– Я Даша. А ты?

– Никита.

– И в чем же дело, Никита?

Она подперла щеку рукой, словно приготовившись слушать. Никита нахмурился и одним махом прикончил рюмку, которую сжимал в пальцах. С грохотом поставил ее на столешницу и спросил:

– О чем ты?

– Завтра Новый год, а ты напиваешься в одиночестве в баре. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что у тебя проблемы. Дай угадаю, дело в девушке?

– Я не хочу об этом говорить.

– Ладно. – Она придвинулась ещё ближе, задев коленом его бедро. – Но нам совсем не обязательно разговаривать.

Она чуть наклонила голову вбок и недвусмысленно провела языком по губам, и Никита внимательно посмотрел на девушку. Она была очень красива и умело подчеркивала это: аккуратным макияжем и одеждой, открывающей идеальный вид на ноги, грудь и длинную шею. А ещё она предлагала то, что Никита всегда с готовностью принимал от девушек: быстрые и лёгкие отношения, в которых никто никому ничего не должен. Когда наутро можно уйти, бегло попрощавшись и даже не подумав взять номер телефона. Когда можно даже не стараться запоминать имя, которое она назвала. Кстати, он и не запомнил. И потом не нужно напиваться в баре, стараясь выкинуть ее и головы, потому что сам не понял, в какой момент его жизненные принципы полетели ко всем чертям.

Он мучительно прислушивался к себе в надежде почувствовать хоть что-то. Желание, разгорающееся внутри. Кровь, бешеным потоком забурлившую по сосудам в направлении паха. Сжавшиеся в напряжении мускулы в ожидании долгожданной разрядки.

Ничего.

Он разочарованно вздохнул. Все было бы куда проще, сумей он согласиться на предложение девушки. Уйти с ней отсюда и сделать то, что делал всегда – получить мимолётное удовольствие, ни о чем не задумываясь.

Никита медленно покачал головой и дал знак бармену повторить. Даша удивлённо вскинула брови и усмехнулась:

– Значит, я была права. Дело в девушке.

– Права, – обреченно признал Никита. И, похоже, он влип по самые уши.

– Если что, я сижу вон за тем столиком. – Она указала пальцем куда-то вглубь зала, но Никита едва проследил за ее жестом. – И мое предложение остается в силе.

Она соскользнула с высокого стула и будто бы случайно коснулась ладонью бедра парня, подмигнула и дразняще улыбнулась. А Никита откинулся на спинку стула и подумал, какой же он всё-таки идиот.

Глава 27

Никита нажал на звонок и привалился спиной к прохладной стене в ожидании, когда ему откроют дверь. Но в квартире было тихо, и никто не спешил проверить, кого же принесло в гости на ночь глядя. Никита прождал минуту. Две. Позвонил еще раз, а когда полез в карман за телефоном, дверь осторожно приоткрылась.

Женя нахмурилась, увидев его на пороге, но все же с вымученной улыбкой произнесла:

– Привет. Ты какими судьбами, да еще в такое время?

– Привет. – Никита медленно оторвался от стены, которая придавала устойчивости, и спросил: – А Тоха где?

– Нет его дома, он заехал вечером к родителям, ну и немного задержался. Решил остаться ночевать там.

– Вот черт, – выругался Ник и немного покачнулся. От падения с лестницы его спасла Женя, поймавшая рукав куртки.

Она качнула головой и потянула парня в квартиру. Никита легко поддался, и девушка прислонила его к стене в коридоре, пока захлопывала дверь.

– Какого черта ты такой пьяный, Никитосик? – проворчала она, помогая ему скинуть куртку. – Ты же на ногах еле стоишь!

Никита промычал в ответ что-то нечленораздельное, и Женя подтолкнула его в сторону гостиной. Сама пошла следом, не забывая возмущаться:

– Что с тобой происходит? Заваливаешься среди ночи к нам домой пьяный настолько, что на ногах не стоишь! Ты как вообще сумел еще сюда добраться?

Парень рухнул на диван и с наслаждением вытянулся. Если бы мозг не был так затуманен алкоголем, ему бы даже стало стыдно – так укоризненно на него смотрела Женя. Ее маленькая фигурка казалась невероятно большой в этот момент, когда она нависла прямо над ним, скрестив на груди руки и гневно раздувая ноздри.

– Я могу уйти, – пробормотал Никита, в глубине души понимая, что никакая сила не поднимет его сейчас с этого дивана.

– Ага, еще чего! Чтобы ты замерз где-нибудь в сугробе, а я всю оставшуюся жизнь винила себя в этом? А Тоша так вообще меня убьет, если я выгоню его непутевого друга на улицу. Нет уж, оставайся и проспись.

Орлов прищурил глаза и поудобнее устроился на подушках. Потом спросил:

– Жень, не хочешь выпить?

– Чего? – Ее глаза от удивления расширились.

– Ну давай. Я знаю, что у Антохи в шкафу стоит бутылка виски, я сам ее приносил. Выпьем по бокальчику?

– Хорошо, – как-то легко согласилась Женя. – Я сейчас.

Она направилась к стене, где стояла кухня, а Никита прикрыл глаза. Мир вокруг начал покачиваться на мягких волнах – он ощутил это только, когда его тело приняло горизонтальное положение, а все вокруг погрузилось в темноту под опущенными веками. Легкий шторм постепенно превращался в ураган, и парень начал жалеть о том, что решил выпить еще. Кажется, организм был против очередной порции алкоголя.

– Держи. – Откуда-то издалека раздался голос Жени, и Никита с усилием открыл глаза.

Она протягивала ему большую кружку, от которой шел пар, и совсем не похожую на ту, в которой должен быть виски. Никита в недоумении уставился на ее руку, но, осторожно присев, все-таки взял напиток.

– Что это?

– Чай, разве не видно? – она улыбнулась и села рядом с ним, поджав под себя длинные худые ноги. – Крепкий горячий чай. Как раз то, что тебе сейчас нужно, – и, словно отвечая на его немой вопрос, добавила: – Алкоголя тебе на сегодня уже хватит.

– Спасибо, – пробормотал Никита вполне искренне.

Уткнулся взглядом в острые коленки девушки и сделал глоток обжигающего чая. Но ещё сильнее обожгло воспоминание о коленях Сони, которые казались идеальными. И ее руках, хватающихся за его плечи в отчаянной попытке удержаться на поверхности и не рухнуть в бездну чувств. И губах, к которым ему так долго хотелось прикоснуться, а стоило это сделать, он тут же все испортил.

– Что случилось, Никит?

Парень удивлённо вскинул голову. Женя пристально смотрела на него, а в ее голосе проскользнули взволнованные нотки. И он не мог даже вспомнить, когда она в последний раз называла его Никитой, а не пренебрежительным “Никитосик”. Похоже, у этой девушки было особое чутье, подсказывающее, когда дело принимало серьезный оборот и не терпело шуток.

Отвечать Никите не хотелось. Потому что едва ли сам знал ответ на Женин вопрос. Но проницательность девушки и тут подсказала ей, что случилось.

– Это из-за этой девушки? Сони?

– Почему ты так решила?

– Я же не слепая и уж совершенно точно не тупая. Я видела, как ты смотрел на нее на вечеринке у Бессонова. Не знаю, что там у вас произошло, но уехали оттуда вы вместе. А теперь ты сидишь тут пьяный и убитый. Несложно сложить два плюс два.

Никита трезвел слишком быстро. Намного быстрее, чем того хотелось. Было бы отлично, если бы он сейчас не смог связать даже пары слов и с чистой совестью завалился бы спать. Но голова становилась на удивление ясной, и, если бы не постепенно накатывающие головная боль и тошнота, то он засомневался бы, что вообще пил. Может быть, всё-таки найти в шкафу виски?

– Я полный идиот. Я все испортил.

По скептически взлетевшим вверх бровям Жени было понятно, что это для нее совсем не открытие.

– Допустим, это я и так знаю. А поточнее?

– Поточнее? Мне кажется, я потерял голову, хотя не должен был. Поцеловал, зная, что ей вообще-то нравится другой. А когда понял, что она тоже мне отвечает, ударил по тормозам. Наверное, просто испугался.

– Чего, Никит?

– Чего?.. – задумчиво повторил Орлов. – Понимаешь, она смотрела на меня такими глазами, что мне стало страшно. Жуков обидел Соню так легко, я видел ее слезы, и мне сдохнуть хотелось от осознания, что ей больно. А потом я подумал – чем я лучше него? А что, если я не справлюсь и стану очередным источником ее боли? Не смогу сделать её счастливой? А я ведь точно не справлюсь, потому что, Жень, где я, а где серьезные отношения? Поэтому просто спасовал и сказал, что наш поцелуй – ошибка.

– Да уж, Никитосик, ты реально идиот, – хмыкнула Женя, покачав головой. – Я подумала, что ты действительно изменился. Ты же едва ли не впервые в жизни был вынужден сам решать свои проблемы, и, на удивление, не сдался, а нашел выход. А что теперь? Ты снова не хочешь брать ответственность на себя и принимать важные решения. Засунул голову в песок и ждёшь, пока все разрешится само.

– Тогда я был зол.

– Злость – иногда тоже неплохой мотиватор. Особенно, когда злишься на себя. Но разве сейчас ты не зол на себя?

– Зол, – выдохнул Никита. – Готов убить себя своим собственными руками.

– Ага, – Женя кивнула головой и, наклонившись вперёд, похлопала его по ноге. – Поэтому, как и подавляющее большинство, инстинктивно нашел хорошо доступный способ самоуничтожения – решил напиться.

– С тобой невозможно разговаривать, – простонал парень, закрывая глаза и откидываясь на подушки. – Ты меня словно насквозь видишь, это даже пугает.

– Ну кто-то же должен помочь тебе понять самого себя, раз сам ты не можешь, – девушка мягко рассмеялась, но тут же вновь серьезно посмотрела на него. – Так что изменилось, Никит? Почему ты опять спасовал?

Никита покрутил в руках кружку с чаем и задумчиво поскреб ногтем рисунок. Ответ ворочался где-то внутри, но никак не хотел показываться на поверхность.

– Тогда дело касалось только меня. А сейчас… От моих действий оказывается зависим и другой человек. Есть разница. И я не уверен, что справлюсь с такой ответственностью. Не хочу ее подвести, не хочу расстраивать, понимаешь?

– Удивительный ты человек, Никитосик! – воскликнула Женя. – То есть ты сознателен настолько, чтобы понимать, что твое неверное действие может причинить боль другому человеку и даже не хочешь этого. Но вот вести себя по-взрослому и целенаправленно не допустить этого ты не можешь. Тебе проще и не начинать вовсе, чем приложить хоть какие-то усилия. Самому-то не тошно от себя? Я, конечно, знала, что ты совершенно безответственный, но никогда бы не подумала, что ты трус. Но знаешь, что? Бояться – это нормально. Не боятся только дураки, а ты, Никитосик, далеко не дурак. А ещё знаешь, чем отличается взрослый человек от ребенка? Умением продолжать двигаться вперёд, даже если страшно и кажется, что не справишься. Принимать решения и быть готовым отвечать за последствия. Пора взрослеть, Никит.

Орлов промолчал, уткнувшись хмурым взглядом в стену. Каждое Женино слово вспарывало душу и выпускало наружу то, что пряталось там от всех. Даже от самого Никиты.

– И к тому же, – продолжила девушка, тряхнув волосами. – Тебе нечего бояться. Я уверена, ты ее не обидишь.

– Откуда такая уверенность?

– Она тебе важна, а я вижу, как ты относишься к людям, которые действительно для тебя дороги. Ты умеешь быть преданным.

– Ты же меня терпеть не можешь, – хохотнул Ник. – И очень странно слышать от тебя такое.

– С чего ты взял, что я тебя терпеть не могу? – Женя встала с дивана и забрала у него из рук кружку. – Ты меня просто иногда бесишь. Ладно, почти всегда. Но ты хороший друг для Антона, и я это ценю. Так что, Никитосик, проспись и возьми себя, наконец, в руки!

Она вытащила из шкафа плед и бросила его Никите. Он даже не попытался поймать, за что получил им мягкий удар в лицо. Не раздеваясь, поудобнее устроился на подушке, укрывшись практически с головой. Краем уха услышал, как Женя включила воду на кухне, а потом щелкнула выключателем, погружая комнату в темноту. Тихонько прошла в комнату, прикрыв дверь, и вокруг воцарилась тишина. Бессонница в этот раз решила отступить и не мучать Никиту своим присутствием, и он уснул быстрее, чем Соня успела вновь проникнуть в его мысли.

Глава 28

Утро встретило Никиту головной болью и ярким солнцем, палящим прямо в глаза, даже через закрытые веки. Он тихонько застонал и накрылся с головой подушкой, пытаясь спастись одновременно от всего. Слепящий свет исчез, а вот голова продолжала раскалываться с прежней силой. Маленькие злобные чертята стучали в барабаны и танцевали чечётку в воспалённом мозгу, а в висках громыхало так, что Ник поморщился от шума.

Медленно открыл глаза и стянул с головы подушку, привыкая к безжалостному свету. Горло пересохло настолько, будто из организма испарилась вся жидкость, и парень осторожно, чтобы резкое движение не вызвало новую волну боли, повернулся на бок, мысленно прикидывая насколько он в состоянии дойти до кухни, чтобы выпить всю имеющуюся там воду.

На журнальном столике возле дивана стоял стакан воды. Чистой, свежей, абсолютно прозрачной и настолько желанной, что даже дыхание перехватило. Она до безумия вкусно пахла, напоминая аромат ранней весны, когда после холодной и долгой зимы начинает греть теплое солнце, и под его лучами подтаивают сугробы и бегут первые ручейки. Запах самой жизни, пробуждающейся ото сна. Никите и в голову не приходило, что вода вообще может пахнуть, причем, настолько опьяняюще прекрасно.

Рядом со стаканом лежал блистер с таблетками аспирина. Никита расплылся в улыбке и, сев, закинул в рот таблетку и залпом выпил стакан воды. В этот момент он кажется понял, что же все-таки его друг нашел в Жене и почему эта девушка так легко и прочно вошла в его жизнь.

Через полчаса головная боль стала отступать, а мир вокруг снова приобретать яркие краски и четкие черты. Мысли перестали разбегаться по самым отдаленным уголкам сознания, а постепенно выстраивались в ровные цепочки. Никита нашел в себе силы подняться и, осушив еще один стакан воды, направился в душ. Несколько минут под обжигающе ледяными струями помогли ему окончательно прийти в себя.

Из ванной он вышел почти что бодрым и полным сил, оставалось только выпить чашечку крепкого кофе. На кухне уже была Женя, которая как раз засыпала в кофемашину зерна. Нажав на кнопку, она повернулась к Никите, усевшемуся за барной стойкой, и, слегка наклонив вбок голову, спросила:

– Ты как?

– Почти отлично. Спасибо. Я словно умер, а потом опять воскрес. Никогда больше не буду напиваться.

– Так всегда говорят, – Женя рассмеялась и, взяв чашки с готовым кофе, поставила на столешницу, а сама опустилась напротив Ника. – Но это состояние быстро забывается, а вот желание выпить так легко не исчезает. Мой отец бросал пить каждые выходные, но к следующей пятнице уже не вспоминал про свое обещание.

– Надеюсь, я до такого не дойду, – пробормотал Никита и сделал большой глоток кофе. Приятное тепло поползло вниз по пищеводу, и он глубоко вдохнул.

– Не дойдешь, конечно, – уверенно тряхнула головой Женя и тут же спросила: – Что собираешься делать?

– Хочу поехать к Соне. – Это решение пришло неожиданно, вместе с нахлынувшим ощущением жизненного обновления. Захотелось прислушаться к Жене и, наконец, начать принимать взрослые решения. А еще потому, что глубоко внутри мучительно ныло из-за того, что Соня была не рядом, а за возможность просто обнять ее и вновь ощутить под руками нежность ее кожи, можно было и рискнуть.

– Я тобой горжусь, – заявила Женя и неожиданно, соскочив со своего стула, крепко обняла. Никита неуверенно обхватил ее в ответ, но девушка уже отстранилась и похлопала его по плечу: – Давай, у тебя не так много времени. Поторопись, и передавай Соне привет.

***

Никита стоял на остановке уже минут тридцать, успев за это время протоптать вокруг небольшого киоска с кофе дорожку и пару раз зайти внутрь – погреться. На кассе сидела девушка лет тридцати с небольшим, и Никита любезно перекинулся с ней парой слов и даже немного пофлиртовал, чтобы она не так расстроилась, что он в конце концов так ничего и не купил.

Приехавшему, наконец, автобусу он был рад не меньше, чем блуждающий по пустыне несколько дней человек – найденному оазису. Имея машину, он никогда бы не подумал, что добраться до загородного коттеджного поселка, где находился его дом, настолько сложно. И сейчас, когда за окном мелькали сначала поля, занесенные снегом, а затем и стройные ряды домиков всех форм и размеров – от низеньких и почти что крошечных до огромных особняков в три этажа – все больше понимал, как было узко его представление о жизни. Он, конечно, знал, что не все живут также, как он: есть те, кто пользуется общественным транспортом, тратя уйму времени и сил, чтобы добраться с работы до дома, живет в скромной хрущевке от зарплаты до зарплаты, которой едва хватает, чтобы свести концы с концами.

Но никогда о них не задумывался, потому что какое вообще ему дело до чужих проблем? Мало кто думает о деньгах, пока они есть, о них вспоминают лишь, когда их не становится. Никто не тонет в чьем-то горе, пока оно не становится своим собственным. Не сопереживает всем неизлечимо больным, пока сам не оказывается на больничной койке. Всегда кажется, все самое плохое случится с кем-то другим.

А потом для Никиты открылся целый новый мир, в который он рухнул с головой. И оказалось – можно быть счастливым и на старой обшарпанной кухне с продавленным диваном, и замерзая на автобусной остановке ранним утром. Просто потому что рядом нужный человек.

Двери автобуса со скрипом распахнулись, выпуская его на морозный воздух. Раньше его нисколько не смущало, что их дом располагался в самом конце улицы, вдали от шума трассы и случайных прохожих. Обычно он проезжал это расстояние за несколько минут, а теперь пришлось брести по засыпанным снегом тропинкам не меньше пятнадцати. Ноги утопали в сугробах, и Никита сквозь зубы ругался, что его родителям посчастливилось купить именно самый дальний дом.

У знакомых металлических ворот он остановился и, немного помедлив, нажал на звонок. Почти сразу раздался громкий щелчок – это открылась калитка, гостеприимно приглашая его войти. Никита пересек двор, еще издали заметив в дверях дома отца – он так и выскочил на мороз в одной футболке, спортивных штанах и домашних тапочках. Парень ускорил шаг и, взбежав по ступеням крыльца, поскорее затолкал мужчину обратно в дом.

– С ума сошел? Выскочил на улицу совсем раздетый, – недовольно проворчал он.

– Не поверил своим глазам, когда увидел тебя по камерам. Новогоднее чудо? – И он крепко обнял Никиту, не обращая внимания на холодную куртку и подтаявший снег, который тут же начал капать с капюшона прямо на его футболку.

– Пап, ну ты чего?

– Рад тебя видеть, сынок.

– Я тоже.

Лев Антонович тяжело вздохнул, а потом, выпустив сына из объятий, позвал:

– Пошли выпьем кофе, я как раз собирался.

Никита согласно кивнул, сбросил куртку и пошел следом за мужчиной на кухню. Опустился на свое любимое место за столом прямо возле окна, куда падало больше всего света и откуда открывался самый лучший вид на двор. Это сейчас он был почти весь занесен толщей снега, а летом мама разрабатывала целый проект, согласно которому высаживала цветы и кустарники. Страсть к ландшафтному дизайну – едва ли не единственная вещь, от которой женщина получала истинное удовольствие, и поэтому вовсю творила на отведенном ей участке. И где-то под сугробами прятались причудливые альпийские горки, небольшой прудик с прогулочной зоной вокруг и фонтанчик со статуей ангелочка. Но каждую зиму буйство зелени и красок сменялось однотонным унылым пейзажем, мама впадала в очередную депрессию и улетала подальше от ненавистного белого цвета и дома без своего любимого сада.

Никите всегда нравилось смотреть на это чудо, сотворенное ей, куда она вложила всю свою душу. Наверное, потому, что к своему собственному сыну она никогда не относилась с такой же самоотдачей, а так он чувствовал себя хоть немного ближе к ней. Он часто думал о том, что, наверное, не всем женщинам дано быть хорошими матерями. И как бы некоторые не старались, все равно в их жизни были вещи, которые приносили им куда больше удовольствия, чем общение со своим детьми.

– Как ты? – осторожно спросил отец, ставя перед ним кружку со свежесваренным черным кофе. Себе же привычно добавил молока и опустился напротив сына.

– Все хорошо, пап. Как ты?

– Нормально… Я сегодня улетаю к маме. Она сказала, что ни за что не вернется в, цитирую, эту проклятую зиму. Особенно в праздник. Сказала, ей осточертел этот холод.

– Это так на нее похоже, – усмехнулся Ник.

– Я решил, что слетать к ней и отметить Новый год вместе выйдет дешевле, чем еще курс сеансов психотерапевта. Полетишь со мной?

– Нет, – парень покачал головой, и Лев Антонович помрачнел. Не хотел показывать виду, но плечи его опустились, и он уткнулся взглядом в стол.

– Как знаешь, – пожал он плечами и снова поднял глаза на Никиту. – И я хочу извиниться перед тобой. Я не должен был так поступать, и уже сто раз пожалел, что выгнал тебя из дома. Я ужасный отец, потому что заставил тебя расплачиваться за свои же ошибки. Нужно было, конечно, думать намного раньше, а не устраивать тебе шок-терапию, но тогда показалось – это единственный выход. И давно надо было позвонить тебе и вернуть обратно, но меня останавливала мысль – неужели все-таки получилось?

– Да, пап, ты совершил немало ошибок, но кто их не совершает? Я тоже не образцовый сын, надо признать. И во многом не хотел даже попробовать тебя понять. Но, знаешь, я хочу сказать тебе спасибо за то, что случилось. Потому что я, наверное, правда изменился, и даже намного больше, чем ты думал.

– Никит… – Глаза Льва Антоновича широко открылись. Он явно не этих слов ожидал от сына, но Никита поднял руку вверх, останавливая его.

– Я не в обиде на тебя, правда, – продолжил Ник. – И я не поеду с тобой не потому, что не хочу отпраздновать Новый год с тобой и мамой, а потому, что должен исправить кое-что здесь.

Глаза Льва Антоновича подернулись еле заметной дымкой. Его охватила острая гордость за сына, который встал на верный путь, причем не благодаря вложенным в него стараниям, а скорее вопреки. Он крепко зажал ладонь Никиты в своих руках.

– Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, мой мальчик. Я могу тебе как-то помочь?

– Вообще-то да. Мне очень нужна моя машина.

Глава 29

– Мам, пап, я дома! – громко крикнула Соня, захлопнув входную дверь.

В коридор тут же выглянула мама и, обрадованно вскрикнув, бросилась обнимать дочь. Многое в жизни Сони менялось со временем, но только не то, как мама каждый раз искренне радовалась ее возвращению домой.

– Сонечка! Ты чего даже не позвонила? Мы тебя только завтра ждали.

– Я могу обратно поехать, – усмехнулась девушка, снимая тяжелый пуховик.

– Ну что за глупости! – Шуток мама почти не понимала, особенно таких, где ставилась под сомнение ее материнская забота.

– Я пошутила, мам, – вздохнула Соня. – Просто сдала сегодня последний зачет и получилось вырваться пораньше. Решила сделать вам сюрприз.

– А ты одна приехала? – Мама недоверчиво огляделась по сторонам, словно ожидая, что у Сони из-за спины выпрыгнет кто-то еще.

– Конечно, нет. Мы вдвоем – я и моя удачливость. Как думаешь, кому во всем автобусе попался самый разговорчивый сосед-философ?

– Я же серьезно, – Ольга рассмеялась и словно невзначай погладила дочь по голове. – Может быть, вы с Никитой…

– С чего вдруг? – резко спросила Соня. Даже слишком резко.

– Не знаю, мне показалось…

– Да, мам, вот именно. Тебе показалось, – отрезала девушка, и мама, на удивление, тактично замолчала.

– Ладно, хорошо. Проходи, поставлю чайник. Я как раз булочек испекла.

– А папа где?

– Еще на работе, – женщина бросила быстрый взгляд на часы на стене и добавила: – Скоро уже должен быть. Может, и успеет до того, как ты проглотишь все булочки и ничего ему не оставишь.

– Ну, ма-а-ам!..

Мама мелодично засмеялась и пошла на кухню, а Соня первым делом направилась в свою комнату – бросить вещи и переодеться. Комната встретила ее тишиной и полумраком. На улице еще не совсем стемнело, и тусклый сумеречный свет пробивался через неплотно задернутые шторы. Девушка запахнула их поплотнее и включила точечные светильники на потолке. Ярко вспыхнувшее освещение тут же выхватило стоящую вокруг мебель: большой шкаф-купе, широкий письменный стол, на поверхности которого стоял только выключенный монитор компьютера, а остальное пространство совершенно пустовало, несколько закрытых полок над ним, куда были переставлено все, что когда-то громоздилось на столешнице и кровать, застеленная мягким пушистым пледом. Соня и раньше не любила эту комнату, а теперь и вовсе, приезжая к родителям, чувствовала себя в гостях. За дни каникул стол, конечно, обрастал ее вещами, но, когда она уезжала обратно, мама приводила все в первозданный вид. И девушка ее совсем не винила. Мама маниакально пыталась контролировать в жизни то, что могла: порядок в доме, вещи, расставленные четко по своим местам, собственные планы на день. Потому что на самое важное повлиять оказалась не в силах.

Эта комната когда-то была не только ее. Они делили ее с Сашей, и раньше тут стояло две кровати, продвинутые изголовьями друг к другу, два стола, за которыми, сидя друг напротив друга, брат и сестра делали уроки. Это потом лишнюю мебель убрали, и Соня согласилась с родителями, что так будет правильно. Кому нужна пустая ненужная кровать? Но с тех пор постоянно чувствовала себя виноватой и день за днем предающей брата, когда из комнаты понемногу исчезали его вещи, в шкафу пустели полки, занимаемые им, там понемногу поселялись ее вещи, а она становилась единоличной и полноправной хозяйкой этого места. Поэтому не любила здесь находиться – тут отсутствие брата в ее жизни ощущалось острее, чем где-нибудь еще.

Поэтому, быстро бросив рюкзак, нашла в шкафу домашние шорты и футболку, переоделась и поспешила к маме на кухню. Она уже разливала по кружкам чай, а на столе стояло блюдо с невероятно пышными и еще теплыми булочками.

– Ты меня переоцениваешь, – заметила Соня, указав на тарелку, где лежало не меньше двух десятков булочек. – Я столько не съем.

– Это ты их еще не пробовала. Я испекла по новому рецепту. Сейчас съела одну на пробу – еле остановилась, чтобы всю тарелку не умять.

– Не сомневаюсь, – Соня усмехнулась и чмокнула маму в щеку. – Все, приготовленное тобой – шедевр.

– Скажешь тоже, – Ольга смущенно улыбнулась, но довольно вздернула подбородок.

Пока Соня усаживалась на небольшой диванчик, а мама рассказывала последние новости – о том, что Лизка из шестнадцатой квартиры в очередной, третий, раз развелась, входная дверь громко хлопнула, и через пару минут на кухне появился папа.

– Сонь! Вот так сюрприз! А что не позвонила? Я бы тебя встретил.

– Так потому что сюрприз, – девушка расплылась в довольной улыбке, когда папа, наклонившись, поцеловал ее в макушку.

– Удалось вырваться пораньше?

– Ага.

– Это хорошо. А то у нас елка не наряжена, холодец не сварен. Без тебя дело никак не идет.

– Пап, ну какой ещё холодец? Это по маминой части. А вот елку я беру на себя.

– Самое время научиться варить холодец, Сонь, – неожиданно воскликнула мама. – Я вот замуж выходила, уже умела. И тебе нужно.

– Я, мам, замуж пока не собираюсь, – фыркнула Соня, беря с блюда самую красивую булочку.

– Сегодня не собираешься, завтра соберешься, – невозмутимо пожала плечами мама. – Дело молодое, быстрое.

– Ма-а-ам, – девушка закатила глаза и обреченно вздохнула.

– А что мам? Потом еще спасибо мне скажешь, – отрезала она и, с потрясающей скоростью сменив тему, обратилась к мужу: – Как на работе, Юр?

– Да как обычно. Дурдом…

Соня краем уха слушала разговоры родителей о работе, иногда вставляя короткие фразы наподобие “Ого!”, “Ага”, “Да ладно, ничего себе!”. Но больше жевала мягкое сдобное тесто и наслаждалась атмосферой спокойствия, царившей на их маленькой кухне. Приятное тепло расползалось по всему телу, лишь никак не могло заполнить то место в груди, где образовалась дыра после слов, брошенных Никитой. И не могла перестать вспоминать о нем и думать о том, как было бы здорово, если бы он тоже оказался сидящим за этим столом. А так – словно не хватает кусочка пазла, чтобы собрать цельную картинку счастья.

Насчет холодца мама не пошутила, и после ужина с воодушевлением принялась за мастер-класс, а Соня с ужасом смотрела на кипящие кастрюли. Умение варить холодец – это как дверь, открывающая тебе путь в мир взрослых женщин, означающее, что твое детство закончилось. И, кажется, Соне туда совсем не хотелось.

Ольга, по большей части, справлялась сама, а от девушки требовалась только кивать, делая вид, что запоминает строгую последовательность действий и слушать бесконечный поток историй из маминой молодости, в которых умение варить этот самый холодец не раз выручало ее из самых разных ситуаций. Соня давно уяснила, что спорить с мамой – себе дороже, поэтому просто расслабилась. И только надеялась, что в следующий раз мама не решит проверить усвоенный дочерью урок и не устроит ей экзамен. Потому что все, что говорила женщина после слов “Берем самую большую кастрюлю, которая только есть в доме”, самоуничтожилось из памяти.

Параллельно Ольга, полная энтузиазма, успела с помощью дочери сделать два салата для праздничного стола и даже небольшой торт. Откуда эта женщина брала столько энергии в десятом часу вечера, было совершенно непонятно для Сони, которая клевала носом, вяло нарезая картофель. Но была даже рада – это помогало не думать о Никите, мамина болтовня просто не позволяла мыслям о нем задерживаться в голове. Рядом с мамой получалось думать только о маме, настолько ее было много.

А когда с готовкой, наконец, было покончено, Соня обессиленно рухнула на кровать, решив оставить на завтра все: и елку, и копание в себе, и звездочки воспоминаний о Никите, пытающиеся прорваться к ней, чтобы взорваться в голове фейерверком. Завтра она обязательно подпустит их поближе, чтобы сполна насладиться этими взрывами, разрывающими напополам ее сердце и привычную жизнь. А сегодня – спать.

***

Утро началось для Сони поздно – практически в обед. Когда она заспанная появилась на кухне, мама уже порхала между столом и плитой, готовя завтрак. Пахло чем-то невероятно вкусным, и девушка обнаружила на тарелке горку пышных блинчиков.

– Доброе утро, соня. – Ольга ловко скинула со сковородки очередной панкейк, а другой рукой щелкнула кнопкой чайника. Настроение у нее было замечательным, потому что она даже не завела свою любимую лекцию о магии раннего утра.

– Доброе утро. Папа еще не вставал?

– Нет, этим вы очень похожи – он такой же засоня. Ничего, сейчас выйдет на запах.

Словно в подтверждение ее слов, на кухне появился не менее заспанный папа. Он рухнул на стул и подпер голову рукой, продолжая спать с открытыми глазами. Соня улыбнулась – они с отцом сейчас действительно напоминали двух разбуженных сов, в недоумении хлопающих глазами. Лишь когда мама сунула каждому под нос по кружке ароматного кофе, они немного воспряли духом.

– Сонь, – позвала мама, опускаясь на стул рядом с ней. – Нам с папой надо еще в пару магазинов заехать. Ты с нами?

– Нет уж, я лучше займусь елкой, – помотала головой девушка. Глянула на папу – по обреченному лицу того тоже можно было понять, что он куда с большим удовольствием остался дома. Ходить с мамой по магазинам – то еще удовольствие.

– Ладно, тогда мы сами, – легко согласилась она.

После завтрака Соня проводила родителей и, закрыв за ними дверь, направилась в гостиную, где папа успел установить елку, которую ей предстояло нарядить. Вытащила с антресоли коробку с игрушками и принялась пересматривать накопленные за долгие годы богатства. Мама относилась к ним с особым трепетом, поэтому в огромной коробке лежали даже игрушки ее детства: деревянные луковица и огурец, золотистые шишки, припорошенные снегом, а еще стеклянный голубоватый шар, оставшийся в гордом одиночестве – все остальные его товарищи давно разбились.

Соня бережно перекладывала игрушки, выбирая какие именно попадут в этом году на елку, а потом долго распутывала гирлянду, тихо ругаясь себе под нос. Каждый год, снимая с елки, она укладывала ее в коробку аккуратно и ровно, но это не мешало ей немыслимым образом путаться вновь.

Звонок в дверь раздался, когда она, взобравшись на табуретку, старательно развешивала гирлянду на раскидистых ветвях ели. Глянула на время – прошло не больше часа. Неужели мама успела так быстро справиться? Подозрительно не похоже на нее.

Спрыгнув со стула, Соня пошла открывать дверь. Она распахнула ее, даже не глядя в глазок и не спрашивая, кто пришел, уверенная, что, кроме родителей, явиться больше некому. Поэтому когда увидела на пороге своей квартиры Никиту, широко распахнула глаза и привалилась к стене, чтобы не упасть.

– Никит? – еле слышно выдохнула она, не веря своим глазам. Его появление здесь казалось совершенно невозможным – как если бы в разгар лета выпал снег.

– Привет. – Его губ коснулась улыбка, от которой ноги девушки подогнулись, и она прижалась к стене еще сильнее.

– Ты здесь откуда?

– Приехал поздравить тебя с Новым годом.

– Что? Ты серьезно? Ехал за двести километров? Как ты вообще узнал адрес?

– Пришлось постараться, – он усмехнулся. – Марина до последнего не хотела говорить, но я оказался настойчив.

– Я не понимаю, Никит… – Сердце предательски забилось, а ладони вспотели. Девушка тут же вытерла их о шорты, только сейчас осознав, что они до неприличия короткие, а под широкой футболкой совсем ничего нет. Щеки тут же вспыхнули, и она нервно одернула шорты ниже.

– Впустишь?

– Да, конечно, проходи. – Она отступила вглубь коридора, пропуская его в квартиру.

Молча наблюдала, как он снимает куртку и обувь, оставаясь в тонкой черной кофте и джинсах. Едва не сползла по стене на пол, когда до нее донесся легкий аромат его духов – горьковатый и тягучий. Кивнула головой, показывая куда идти, и направилась вслед за парнем в гостиную.

Там он с интересом принялся разглядывать игрушки, разложенные на диване, в ожидании пока их повесят на елку. А Соня просто замерла у него за спиной, совершенно ничего не понимая. Зачем он здесь? Для чего проехал столько километров? И, главное, почему у нее задрожали колени, стоило ему оказаться так близко? Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, но не успела задать ни одного вопроса. Никита начал говорить первым:

– Я привез подарок.

– Мне?

– Ну, конечно, тебе, – рассмеялся он. – Но могу отдать твоей маме. Кстати, она не дома?

– Они с папой уехали в магазин… – начала девушка, но остановилась, когда он протянул ей огромный бумажный пакет, который держал в руках.

– Что там?

– Открой и посмотри.

– Не стоило, Никит.

– Соф, пожалуйста. Просто открой.

Соня неуверенно приняла у него из рук пакет. Коснулась его пальцев, и по телу тут же пробежал же электрический разряд, будто она случайно схватилась за оголенные провода. Стараясь не обращать на это внимания, она вытащила коробку и открыла крышку.

– Коньки? – удивлённо спросила она.

– Прости, что испортил тебе твой первый выход на лёд. Надеюсь, ты на него вернёшься.

– Ты не испортил.

– Испортил, я знаю, – Никита качнул головой, не соглашаясь с ней.

Соня аккуратно провела пальцами по холодному блестящему лезвию. Это прикосновение хоть немного отрезвляло и успокаивало, потому что на самом деле она была крайне близка к истерике. Нахождение здесь Никиты сбивало с толку, а, подарив ей коньки, он словно немного впустил ее в свою жизнь, вручил ей частичку себя и позволил прикоснуться к самому важному.

– Почему, Никит?

– Почему – что?

– С чего вдруг ты решил подарить мне подарок?

– А почему нет? Просто потому что хочу сделать тебе приятно. Такой причины достаточно?

– Нет, недостаточно.

– Ладно, – Никита ухмыльнулся и сократил расстояние между ними. – Тогда у меня есть еще одна. Ты мне нравишься.

– Нравлюсь? – повторила за ним Соня и коротко засмеялась.

– Да. Хотя, нет, это не так. – Сердце девушки стремительно рухнуло вниз, и грохот от его падения на секунду заглушил все остальные звуки. – Я без ума от тебя, Соф. Влюбился так, что крышу сносит. Думаю только о тебе, хочу быть рядом. Я сейчас вообще не понимаю, что со мной происходит, но в одном я уверен точно – если сейчас хотя бы просто не прикоснусь к тебе, сдохну.

А потом он просто шагнул вперед и крепко обнял. Прижался щекой к ее виску, а она уткнулась лицом в его шею. Дышать стало почти невозможно – аромат его кожи мешал сделать вдох, мешал думать, не давал сосредоточиться. Все, чего хотелось – это коснуться губами сначала ложбинки над ключицей, а затем изгиба шеи. Соня очень старалась этого не сделать, из последних сил сражаясь с самой собой.

– Соф, прости меня, – шепнул он ей в самое ухо. – Я ни о чем не жалею. И не считаю произошедшее ошибкой, наоборот – это самое правильное, что случалось в моей жизни. И, наверное, самое лучшее. А еще прости, что не сказал об этом сразу.

Ответа у Сони не нашлось. Говорить не получалось, сердце билось где-то в горле, оглушая своим сумасшедшим ритмом. Вместо этого она подняла голову и нашла его губы, осторожно касаясь их своими. Никита тихо зарычал и одной рукой прижал ее к себе еще крепче, а второй притянул за затылок, углубляя поцелуй. Ее пальцы путались в волосах, легко царапали шею, гладили плечи. Время растворялось, а пространство вокруг переставало существовать, оставались только они двое, а большего ей было не нужно.

Глава 30

В этом году елке, которой предстояло украсить праздник в доме Агафоновых, не повезло. Часы показывали уже почти четыре часа, но она все еще стояла не наряженная, а сама Соня едва вспоминала об этом. Игрушки так и валялись, разбросанные по всему дивану, а они с Никитой устроились в кресле в обнимку. Губы распухли от поцелуев, а по коже, не останавливаясь бегал электрический ток, повторяя маршрут его пальцев – шея, плечи, руки, бедра, потом ныряли под ткань футболки, пробираясь вдоль позвоночника и запуская ворох мурашек, от которых сводило приятной судорогой все мышцы в теле. Ее волосы растрепались от того, что Никита бесконечно играл с распущенными по плечам прядками. Улыбка не сходила с его лица, оставляя на щеках невероятно милые ямочки, которые девушка не уставала целовать.

– Откуда этот шрам? – поинтересовалась Соня, аккуратно проводя пальцем по белесой линии, рассекающей бровь в направлении виска.

– Дурачились на льду, и мне прилетело коньком. Повезло еще, что не задело глаз, а то я сейчас был бы похож на пирата, – он тихо рассмеялся.

Соня притянула его за шею поближе и коснулась шрама губами.

– Он нисколько тебя не портит, – заверила она.

Звонок в дверь прозвучал настолько неожиданно, что Соня едва не подпрыгнула. Она уже давно забыла и про родителей, которые должны были вернуться из магазина, и вообще про весь остальной мир.

– Черт, родители! – воскликнула она.

– Снова предложишь залезть в шкаф? – усмехнулся Никита.

– А ты согласишься?

– Конечно, нет. Соглашусь спрятаться только в твоей кровати, под одеялом. И обязательно с тобой.

Соня закатила глаза и, вырвавшись из его объятий, пошла открывать дверь. Первой домой зашла счастливая мама, сверкающая, как новогодняя елка. “Проклятье, елка!” – пронеслось в голове у Сони, и она сокрушенно помотала головой, понимая, что главный символ праздника так и стоит не наряженный.

Хождение по магазинам для мамы было особым видом удовольствия, от которого она заряжалась хорошим настроением и расцветала. Чего нельзя было сказать о папе, который появился следом, увешанный пакетами с головы до ног. Из него эти места высасывали всю жизненную энергию, и теперь он с тяжелым вздохом опустил на пол покупки и проворчал:

– Наконец-то! Я думал мы и Новый год встретим прямо в торговом центре.

Соня натянуто улыбнулась, обдумывая, как преподнести им новость, что приехал Никита. Потому что она сама еще до конца не осознала произошедшее и не могла подобрать верное объяснение. Руки до сих пор дрожали, а губы покалывало от его поцелуев. Губы! Соня нервно их облизнула, только сейчас подумав, как она вообще выглядит – с распухшими губами, растрепанными волосами, раскрасневшаяся и безумной улыбкой на лице.

– Со-онь, – протянула мама, наткнувшись глазами на Никитины вещи, – А у нас что, гости?

– Да, представляете, Никита заехал, с праздником поздравить.

– Никита? – подозрительно переспросила Ольга, сканируя взглядом дочь. От нее, конечно, не укрылся ее внешний вид.

– Никита.

– Что ж, очень хорошо, – пробормотала она и пошла за Соней в гостиную.

Никита сидел в кресле с совершенно невозмутимым видом. Будто пару минут назад не сжимал Соню в объятиях до боли. Волосы, как всегда, немного растрепаны, лицо расслаблено, а на губах чертовски обаятельная улыбка. Соня даже немного позавидовала ему – ведь ее внешний вид сдавал их с потрохами.

– С наступающим Новым годом! – Парень поднялся с кресла и протянул руку Юрию, вошедшему в комнату последним.

– Взаимно, Никит, – ответил мужчина, крепко сжимая его ладонь.

– Да, с праздником, Никита, – добавила Ольга. – Рада, что ты заехал.

– Решил поздравить лично, – он улыбнулся еще шире, и женщина неосознанно отзеркалила его улыбку.

– Чем занимались? – невинно поинтересовалась она.

– Елку украшали, – тут же ответила Соня.

Ольга перевела взгляд на елку, на которой так и не оказалось ни одной игрушки, усмехнулась, но все же кивнула головой.

– Понятно.

– Оль, пошли пакеты разбирать. – Мужчина потянул жену за руку. – Видишь, ребята еще не успели, пускай заканчивают и будем обедать. – И он незаметно подмигнул Соне.

– Да, нам совсем немного осталось, – невозмутимо заявила Соня, беря в руки первую попавшуюся игрушку. Толкнула плечом Никиту, давая ему знак присоединяться.

Никита послушно взял шарик и подвесил его на самую верхнюю веточку, потом проделал то же самое со следующим. Но стоило родителям выйти из комнаты, резко притянул Соню к себе и накрыл рот жадным поцелуем.

– Что ты делаешь? – Соня отскочила от него в сторону, и парень рассмеялся.

– Не смог удержаться. От тебя так сладко пахнет.

– Держи себя в руках, хорошо? – насупилась Соня. – Мы здесь не одни.

– Ты просишь меня о невозможном. Это все равно, что поставить перед голодающим полную тарелку еды и запретить к ней прикасаться.

– Никит, я серьезно!

– Я тоже. Мне тут вообще не до шуток, знаешь ли.

– Пожалуйста!

– Ладно, ладно! – Он примирительно поднял вверх руки. – Я постараюсь.

– Спасибо.

Елку нарядили быстро. Соня почти не думала о том, какие игрушки и куда они вешают, а Никита больше смотрел на нее, чем на праздничное дерево. Оглядев их совместное творение, девушка только тяжко вздохнула – назвать их елку самой красивой было сложно, но от этого она не теряла своего очарования. Удивительным образом все, чего касался Никита, наполнялось для нее особенным смыслом.

– Какие у тебя планы? – осторожно спросила она, пряча коробку с оставшимися игрушками обратно в шкаф.

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Я не строил никаких планов, просто ехал к тебе. Был велик шанс, что ты просто выставишь меня за дверь. Или спустишь с лестницы.

– Я бы так не сделала.

– Вот потому я в тебя и влюбился – ты самый добрый человек, которого я знаю. Я бы на твоём месте не дал себе второго шанса. – Он сказал это так просто, а у Сони сердце совершило радостный кульбит. Второй раз за день слышать от него признание в любви чертовски приятно.

– То есть ты полюбил меня только за доброту?

– Нет. – Никита обхватил руками ее лицо и начал покрывать каждый сантиметр медленными и нежными поцелуями. – За то, что ты красивая настолько, что дыхание перехватывает, и мне хочется начать писать стихи, как долбаному романтику. А я никогда не писал стихи. За то, что ты умная, нежная, заботливая и понимающая. За то, какими глазами ты смотришь на этот мир – ты даже во мне с самого начала видела только хорошее. И я просто не понимаю, как у тебя это получается. А ещё за то, каким я становлюсь рядом с тобой. Лучшей версией себя самого.

Соня таяла в его руках, как мороженое на полуденном солнце. Последний свой поцелуй он запечатлел на губах, и все внутри разрывалось от его нежности. Каждая клеточка тела отзывалась на ласковые касания, и хотелось растворится в нем полностью. Она никогда раньше не видела столько трепета в его глазах, столько осторожности в каждом действии.

– Останешься? – выдохнула Соня.

– Конечно, – легко согласился Никита, а девушка облегченно выдохнула. Отпустить его прямо сейчас она была совсем не готова.

В дверь громко постучали, а потом, выждав несколько секунд, в комнату заглянул папа. Широко улыбнулся.

– Молодежь! Пора обедать. – Его взгляд задержался на елке, и он понимающе усмехнулся. – Красивая у вас елочка получилась.

Мама уже успела наколдовать обед из трёх блюд. И не забыла выставить на стол холодец, гордо проговорив:

– Это Соня делала.

– Скажешь тоже, делала. Скорее, помогала, – смутилась девушка, словно ждала, что ее сейчас непременно уличат в обмане и узнают, что она прослушала все наставления мамы.

– Не скромничай, милая. – Мама похлопала ее по руке. – Скромность, конечно, красит девушку, но недооценивать себя тоже не нужно.

– Ма-а-ам, – протянула Соня, заметив, что улыбка Никиты уже почти не помещается у него на лице.

– Вот ты любишь холодец, Никита? – женщина переключилась на Орлова.

– Конечно, – быстро ответил Ник.

Соня готова была руку отдать на отсечение – Никита его терпеть не мог. Но сказать такое в лицо её матери не посмел, особенно после того, как узнал, кто приложил руку к созданию этого кулинарного шедевра. Девушка только тихонько рассмеялась, когда мама положила ему на тарелку огромный кусок. Во взгляде Орлова мелькнула безнадёжность, а Соня едва заметно пожал плечами. Сам виноват, нечего было подлизываться к маме.

– Мам, пап, – решила она сменить тему. – Вы не против, что Никита останется с нами на праздник?

– Конечно, пускай остаётся, – тут же отозвался папа. – Хоть будет с кем выпить.

– Я бросил пить, – хмыкнул Орлов.

– Что, решил начать Новый год с чистого листа?

– Ага, можно и так сказать.

– Молодец, это очень хорошо, – тут же похвалила его мама, которая сама не употребляла алкоголь ни в каком виде. И, немного погодя, спросила: – А что же твои родители? Вы не отмечаете Новый год вместе?

– Не всегда, – уклончиво ответил Никита. – В этом году не сложилось.

Мама уже открыла было рот, чтобы выдать новую порцию волнующих ее вопросов, но Соня быстро ее прервала.

– Мы пойдём прогуляемся. К праздничному ужину вернёмся.

Подскочила из-за стола и потянула Никиту за собой, пока мама не придумала с десяток причин, почему им надо остаться. На ходу поблагодарив Ольгу за вкусный обед, Никита направился вслед за Соней, которая подтолкнула его к входной двери.

– Подожди минуту, я сейчас только переоденусь, – заверила она его и юркнула в свою комнату.

Никита посмотрел ей вслед, подавив в себе совершенно неуместное желание пойти следом за ней, захлопнуть дверь, забыв, что они в квартире не одни, и будь, что будет. Сделав над собой усилие, он направился по коридору в противоположную сторону. Подождать её минуту – это так просто. Особенно, когда готов ждать вечность.

Глава 31

Снег падал на головы большими мягкими хлопьями, а воздух становился все морознее, покусывая за щеки, нос и руки без перчаток. У Никиты их, как обычно, не оказалось, а Соне хотелось чувствовать тепло его пальцев. Поэтому она спрятала свою ладонь в его и повела его на главную городскую площадь.

Огромную елку, светящуюся сотнями ярких огоньков, было видно еще издалека. А стоило им подойти ближе – их тут же окутало громким шумом, детским смехом и атмосферой праздника. На расчищенной от снега площади, высились ледяные горки и снежные скульптуры, раскрашенные красками, из динамиков, развешанных на столбах играла веселая музыка, а в самом центре был залит каток. Мимо бегали дети с ледянками в руках, не обращая внимания ни на мороз, ни на сгущающиеся сумерки.

В этот момент Соня ощутила, как по телу разливается счастье. Предвкушение праздника, Никита, держащий ее за руку и чудо, витающее в воздухе вокруг. Она указала парню на каток:

– Не хочешь покататься?

– Хочу. – В его глазах промелькнула искренняя детская радость, и Соня счастливо улыбнулась.

– Вон там есть прокат. – И она указала на небольшое строение у самого края площади, а потом запоздало спохватилась: – Надо было взять твой подарок!

– Ничего, у тебя ещё будет время опробовать его.

Никита ускорил шаг, двигаясь в указанном Соней направлении. Народу было немало, но он на удивление быстро заполучил коньки и принес их ожидающей его в сторонке девушке. Помог ей переобуться, сдал их обувь на хранение и нетерпеливо потянул Соню за собой на лед.

Каток, залитый на улице, сильно отличался от того, который был с спорткомплексе. Здесь он был неровный, усыпанный мелкими буграми и ямами, а ещё припорошенный снегом. Но Никита почти не обратил на это внимания, окунувшись в знакомую стихию.

– Не забыла мои уроки? – улыбнулся он, ступая на лед.

– Нет. – Она вообще ничего не забыла. Особенно того, что было после них.

Орлов крепко сжал ее руку и поехал вперед. У него это получалось удивительно легко: он словно не замечал неровностей под лезвиями коньков и других людей, медленно скользящих по льду. Кто-то двигался более уверенно, кто-то изо всех сил старался не упасть, а Никита просто становился одним целым с замерзшей гладью воды. Соня чувствовала, как ему не терпится рвануть вперед: он не сказал ей ни слова, но напряжение рычало в нем, как двигатель автомобиля перед стартом – нужно только поддать газу, и машина рванет с места. Девушка мягко высвободила свою руку и, когда он удивленно перевел на нее взгляд, объяснила:

– Давай, едь, я же вижу, что тебе хочется. Не переживай, ты найдешь меня на этом же самом месте, я никуда не денусь.

Никита сомневался всего несколько секунд. А потом начал резко наращивать скорость, разгоняясь так, что Соня испуганно вскрикнула и прижала ладони к щекам. Он летел настолько быстро, что казалось его коньки даже не касаются поверхности, на ходу перепрыгивал участки с особо неровным льдом или сильно занесенные снегом, огибал других людей, чудом уходя от столкновения. Ей было страшно – что он оступится, ошибется, не рассчитает расстояние, а Никита просто об этом не думал. Тело двигалось на автомате, делая то, чему его учили много лет.

Ник возник перед Соней неожиданно. Вот только что он был на другом конце катка, и вот уже резко остановился сантиметрах в тридцати, окружив их облаком из ледяной крошки, вырвавшейся из-под лезвий. У Сони сердце ушло в пятки – она до последнего думала, что он не успеет затормозить, и феерично в нее врежется, сбив с ног. И этот Новый год она будет встречать в травмпункте.

– Испугалась? – губы Орлова растянулись в лукавой улыбке.

– Немного, – призналась Соня.

– Не доверяешь мне?

– Доверяю. Скорее не понимаю, как можно так уверенно держаться на двух тонких лезвиях. Как такое вообще возможно?

Никита рассмеялся, и его лицо стало по-детски счастливым и довольным.

– Если будешь много тренироваться, то когда-нибудь сможешь также.

– Нет, спасибо, мне и так хорошо.

– Ты просто не знаешь, от чего отказываешься, – уверенно заявил Орлов и, взяв ее за руку, потянул за собой: – Давай, поехали, стоять слишком холодно.

Следующий час пролетел незаметно, и когда Никита сказал, что им пора возвращать коньки и уходить, Соня удивленно сверилась со своими часами. Сдав снаряжение, они направились к небольшому киоску, где торговали горячим чаем и кофе. Взяв по стаканчику чая, от которых вверх поднимался густой пар, они встали за небольшой пластиковый столик прямо на улице. Соня с удовольствием зашла бы куда-нибудь погреться, но ни одной кафешки рядом не было, а уходить пока не хотелось. Поэтому она грела озябшие руки о горячий напиток.

– Ты хотел бы вернуться на лёд? – неожиданно спросила девушка.

– Я и так на него вернулся, – Никита грустно улыбнулся. – Уже забыла, где мы были десять минут назад?

– Я не об этом. Я имею в виду снова начать играть.

– Нет. Зачем? Спортивную карьеру мне не сделать, а кататься для себя мне ничего не мешает. Теперь не мешает, – добавил он и, бросив взгляд на время в телефоне, сказал: – Нам, наверное, нужно вернуться. Уже почти девять, а ты совсем замерзла.

– Пошли. У меня на тебя ещё большие планы.

Никита одним глотком допил уже успевший остыть на морозе чай.

– Я в предвкушении, крошка.

***

Соня не обманула – у нее действительно были планы на Никиту. Поэтому дома она вручила ему нож, длинный багет и баночку с красной икрой, поручив сделать бутерброды. Судя по выражению лица Орлова, он рассчитывал на что-то другое, но спорить не стал. Оставила его на кухне в компании папы, который старательно раскладывал ломтики колбасы и сыра на тарелке, делая вид, что старается уложить их, как можно красивее. На деле – просто перекладывал с места на место, чтобы потянуть время и не получить от Ольги очередное задание.

Мама в это время занималась сервировкой стола, и Соня знала, что ближайшие полчаса остальной мир для неё не будет существовать. Поэтому она спокойно направилась в душ, почти не переживая, что Никиту за это время достанут с расспросами так, что к ее возвращению он сбежит из дома.

Когда она вышла из ванной, облачённая в теплый махровый халат и с полотенцем, обмотанным вокруг головы, то застала Никиту и папу увлеченно болтающими за кухонным столом. Они удивительно быстро нашли общий язык, и уже даже не делали вид, что заняты готовкой. Соня не смогла удержаться от улыбки, увидев эту картину – хотя, даже не удивилась. Никита поразительно легко сходился с людьми.

Орлов тут же повернул голову в её сторону, и его взгляд жадно прошёлся по её фигуре, задержавшись на ногах и открытых коленях. Он постарался отвести его в сторону, вовремя вспомнив про присутствие Сониного отца в комнате, но его тело никак не хотело слушаться. Поэтому он смотрел на неё чуточку дольше, чем следовало, и Соня успела за это время воспламениться, сгореть дотла и возродиться снова, словно феникс.

Папа ничего не заметил. Или просто сделал вид – Соню всегда восхищала его тактичность и умение промолчать, там где следует. И ей всегда было интересно – это врождённое качество, или выработанное за долгие годы брака с мамой умение. Ведь зачастую именно ему выпадала участь сглаживать все наставленные женой острые углы.

– Сонь, ты ещё не одета? – Неожиданно возникла за спиной мама, заставив девушку подпрыгнуть.

– Пять минут – и я готова, – заверила Соня.

– Поторопись. – Мама нетерпеливо поджала губы и, прихватив со стола блюдо с бутербродами, снова направилась в зал.

Соня быстро подсушила волосы феном, но они так и остались слегка влажными. Натянула висевшее в шкафу с еще школьных лет платье – летнее, в мелкий голубой цветочек, на тонких лямках и с юбкой, разлетающиеся в стороны при каждом движении. Зачем-то подумала, что никогда бы не надела такое рядом с Матвеем, и особенно с его компанией – она так живо представила себе презрительный взгляд Ксении, что даже стало не по себе. Провела ладонями по плечам, покрывшимся мурашками и ободряюще улыбнулась себе в зеркале.

Удивительно, но рядом с Никитой можно было позволить себе быть любой: неуверенной в себе, сомневающейся, смешной и нелепой, неловкой и далекой от совершенства. Он сказал, что с ней становится лучше, а вот Соня чувствовала совсем другое. Рядом с ним она была той, которой и являлась, никого не изображая и не притворяясь. Не смущаясь и не думая о том, как выглядит и что о ней подумают. Просто потому, что он принимал ее любой.

Глава 32

Если бы вдруг кто-то решил поинтересоваться, то Соня бы совершенно искренне призналась, что этот Новый год был лучшим в ее жизни. Даже несмотря на безвкусно украшенную елку, мигающую наспех развешанной гирляндой и суетящуюся больше обычного маму, которая была взволнована появлением за праздничным столом гостя. Она так увлеклась сервировкой и оформлением блюд, что почти забыла о том, что все еще знает о Никите слишком мало.

По телевизору показывали новогодний концерт, и родители увлеченно обсуждали происходящее на экране. Соня же, придвинувшись вместе со стулом поближе к Орлову, внимательно наблюдала, как он тщательно разрезает на кусочки мясо.

– В чем дело? – поймав ее пристальный взгляд, поинтересовался парень.

– Стало интересно, как обычно проходит Новый год у тебя. Мой – почти всегда так. Раньше мы с родителями ходили в гости к их друзьям. Когда брата не стало, мы больше ни разу никуда не выбирались, и последние пять лет мы встречаем его дома.

– Мы почти никогда не отмечали дома. Мама не выносит зимы, и старается уехать подальше, туда, где вместо ёлок ее будут окружать пальмы, – он негромко рассмеялся, но совсем неискренне, через силу. – Когда я был младше, ездил с ними. Иногда, когда всё-таки оставались в городе, ходили на банкет в ресторан, где я сходил с ума от скуки. Став старше, стал праздновать с друзьями. Ну, а там сама понимаешь – было весело так, что я едва помню начало последних нескольких лет в своей жизни.

– А сегодня ты оказался здесь. После шумных вечеринок смотреть телевизор со мной и моими родителями – это, наверное, слишком скучно. Не жалеешь?

– Конечно, нет, – он мягко улыбнулся.

Хотел добавить что-то ещё, но его прервал возглас мамы:

– Пять минут до Нового года! Юра! Неси скорее шампанское!

Началась суета. Папа рванул на кухню за бутылкой шампанского, стоящей в холодильнике, а затем принялся откручивать пробку, которая все никак не поддавалась. Мама поторапливала его и приговаривала, что нужно было начинать открывать раньше. Соня тихо посмеивалась – она наблюдала такую картину каждый год, и один только Никита был совершенно спокоен.

Наконец, раздался заветный хлопок, и Ольга восторженно вскрикнула. Папа разлил шампанское по бокалам, успев как раз вовремя, и, когда раздался бой курантов, Соня звонко ударила своим по Никитиному. Проговорила:

– С Новым годом!

Ник улыбнулся совершенно искренне – и на его щеках вновь появились ямочки. Он наклонился к ней и шепнул в самое ухо:

– И тебя, мое маленькое новогоднее чудо.

***

Ближе к часу ночи Ольга уже начала клевать носом. Единственный день в году, когда она ложилась спать после полуночи, был как раз сегодня, но даже новогодняя ночь не могла ее заставить не спать до утра. Поэтому, с трудом подавив зевок, она поднялась со стула:

– Все, ребят, я спать. Еда на столе, шампанское в холодильнике. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мам, – тут же отозвалась Соня.

– Спокойной ночи, – Никита кивнул головой.

– Я, пожалуй, тоже в кровать, – Юрий не стал отставать от жены. – Что-то глаза сами собой закрываются.

Соня улыбнулась отцу. Обычно он всегда оставался с ней, и они несколько часов просто болтали обо всем на свете после того, как мама заваливалась спать. Но в этот раз он решил тоже удалиться, чтобы оставить ее с Орловым наедине.

– Хочешь ещё шампанского? – спросила Соня, когда родители вышли из комнаты.

– Нет.

– А съесть что-нибудь?

– Издеваешься? – он рассмеялся. – Я наелся на год вперёд. В какой-то момент я вообще стал сомневаться, что смогу выбраться из-за стола живым, и это коварный план твоей мамы по избавлению от меня.

– Это она от чистого сердца. Для нее это один из способов показать заботу, но иногда она не видит границ.

– Наверное, лучше так, чем не заботиться вовсе.

– Это ты сейчас о своей маме? – осторожно спросила Соня. Пересела на диван и, взяв Никиту за руку, потянула к себе. Он легко поддался и сел рядом с ней.

– Наверное, – Ник неуверенно пожал плечами. – Не припомню, чтобы она когда-то заботилась хоть о ком-то, кроме себя. Она просто не умеет этого. Ее голова всегда забита своими проблемами, а вникать ещё и в чужие – это слишком сложно.

Соня переплела их пальцы. Прижалась к нему поближе и положила голову на плечо. Тут же ощутила легкое касание его губ на волосах. Обдумывала, что ему ответить, но он ее опередил:

– Наверное, глупо обижаться на нее за это. Она такая, какая есть. И любит нас с отцом по-своему. Настолько, насколько вообще способна любить. И разве можно требовать от нее больше, чем она может дать? Я давно смирился с этим и перестал ждать от нее чего-то, но иногда всё-таки задумываюсь: “А изменилось бы что-нибудь в моей жизни, будь она другой?”

– Проще не думать об этом, – Соня мотнула головой. – Все люди, а особенно близкие, так или иначе влияют на нас, меняют, проявляют одни черты характера или подавляют другие. И, к сожалению, не всегда в лучшую сторону. Но размышлять о том, как бы все сложилось в альтернативной вселенной – так и с ума сойти недолго. Хотя, я тебя понимаю.

Она немного помолчала, а потом продолжила:

– Я вот часто думаю, как бы все было, будь Саша жив. Наверное, мама не была бы такой маниакально заботливой и педантичной. А я не боялась так чужого повышенного внимания, потому что не слышала бы изо дня в день перешептывания за спиной в школе, что у меня умер брат. Тогда мне хотелось сделаться невидимкой, лишь бы никто не замечал меня и не выражал свои соболезнования или просто в разговоре избегал смотреть в глаза. Сейчас это всё осталась в прошлом, а в институте так и вообще о том, что у меня был брат, знают пара человек. Но ощущение никуда не делось, и мне до сих пор кажется, что все обсуждают именно меня.

Никита мягко повернул Соню к себе лицом и поцеловал. Потянул на себя, усаживая на колени, и девушка сама не заметила, как оказалась в его руках. Он погладил ее по голым плечам, коснулся губами шеи и открытых ключиц. Остановился только, когда она издала тихий стон. Шумно выдохнул и крепко прижал к груди. Соня слышала, как гулко бьется его сердце, отстукивая свой ритм ей прямо в ухо, а свое собственное пыталось вырваться наружу.

– Мне так жаль, Соф. Терять близких ужасно.

Соня ничего не ответила. Просто прижалась покрепче, и он с готовностью обнял её ещё сильнее. Говорить не хотелось – и они просто молчали, греясь в объятьях друг друга. Соня слушала его дыхание, пыталась впитать всей кожей аромат его тела, от которого кружилась голова, и запомнить кончиками пальцев гладкость кожи. Она не сразу заметила, как выровнялось его дыхание, став глубоким и размеренным. Она осторожно приподнялась и увидела, что Никита спит, откинувшись головой на спинку дивана и прикрыв глаза.

Будить его не хотелось, и Соня постаралась, как можно аккуратнее, встать. Но стоило ей убрать с себя его руки, он тут же распахнул глаза.

– Я что, уснул?

– Похоже на то, – Соня усмехнулась. – Сдаешь позиции, Никит.

– Это ты на меня так влияешь, – он рассмеялся и легко щелкнул её по носу. – А, если честно, сегодня выдался тяжелый день.

– Ложись спать, – вздохнула девушка.

– Нет, я хочу еще побыть с тобой.

– Я никуда не исчезну, – Соня поцеловала его в щёку и встав, достала из шкафа подушку и одеяло.

– Хочешь сказать, я буду спать здесь? – Орлов хитро улыбнулся. – Я рассчитывал оказаться в твоей постели.

– Очень зря. – Соня бросила подушку на диван и кивком головы дала ему знак ложиться. – Извини, но моя мама нас не поймёт, если обнаружит утром в одной кровати.

– Ладно, – спорить Никита не стал. Стянул через голову кофту, а затем, встав, расстегнул джинсы. Нисколько ее не стесняясь, стянул их вниз и остался в одних только черных боксерах. Удовлетворенно улыбнулся, когда Соня нервно сглотнула и покраснела. – Просто хочу заметить, что я всего лишь хотел уснуть с тобой в обнимку.

С этими словами он завалился на диван и, забрав у девушки из рук одеяло, накрылся им. Обхватил руками подушку и, когда Соня уже подумала выйти из комнаты, попросил:

– Побудь со мной, пожалуйста.

Соня кивнула и опустилась рядом с ним на диван. Он тут же положил голову ей на колени и обхватил руками за талию. Девушка запустила пальцы ему в волосы, мягко перебирая пряди. Никита прикрыл глаза и заулыбался, как кот, которого погладили за ухом.

– Сонь?

– Что?

– Что скажешь, если я завтра тебя украду, и мы вместе уедем?

– Куда?

– Домой. Впереди выходные, и я так хочу провести их с тобой. Но если захочешь остаться здесь – я пойму. Приеду за тобой, когда скажешь.

– Я поеду с тобой.

– Правда?

– Да.

– А родители? Не обидятся, что ты уехала так быстро.

– Я поговорю с ними. Уверена, они поймут.

– Спасибо, Соф, – это Никита пробормотал уже почти сквозь сон, поудобнее устраиваясь на коленях девушки.

Глава 33

Машина быстро мчалась по трассе, поднимая в воздух мелкую снежную пыль. Дорога была практически пуста, и Никита уверенно вжимал педаль в пол, разгоняя автомобиль. Соня старалась смотреть по сторонам, но унылый пейзаж за окнами совсем не привлекал внимание. В отличие от парня, сидящего так близко. Она потянулась и взяла его за руку, которая спокойно лежала на подлокотнике.

– В чем дело? – Никита улыбнулся и крепко сжал ее пальцы.

– Ни в чем. Просто все еще не могу поверить в то, что ты настоящий. И я так рада, что ты здесь, со мной.

Вместо ответа Орлов вдруг начал сбавлять скорость и свернул на съезд с трассы.

– Что ты делаешь? Куда мы? – Соня принялась озираться, пытаясь понять, куда они направляются.

– Сейчас увидишь, – туманно ответил Никита, но его губ коснулась озорная улыбка.

– Никит…

– Доверься мне.

Сказал так, будто доверять – это вообще просто и естественно. Но довериться именно ему и правда оказалось очень легко, и Соня просто расслабилась, откинувшись на сиденье. На самом деле ей было совершенно все равно, куда они едут. Главное – с ним.

Они отъехали подальше от скоростной трассы, и Никита свернул на узкую проселочную дорогу. Остановился, но двигатель глушить не стал, просто дёрнул вверх ручник и щёлкнул кнопкой ремня безопасности. Потом отстегнул Соню и сказал:

– Пересаживайся.

– Что?

– Садись за руль.

– Что? – повторила Соня, которая все ещё не могла понять, что он от нее хочет.

Никита вздохнул.

– За руль, Сонь. Моей машины, – пояснил он, будто опасаясь, что она и теперь не поймет. – Я же обещал, что научу.

– Брось, Никит, – Соня натянуто рассмеялась. – Не стоит…

– Стоит, поверь мне.

– Я же совсем не умею.

Никита молча вышел из машины и, обогнув ее, открыл Сонину дверь.

– Выходи. Я знаю, что ты не умеешь, и именно поэтому планирую тебя научить.

Соня сдалась. Вышла из автомобиля и пересела за руль, обреченно вздохнув. Никита занял ее место и ободряюще улыбнулся, когда она бросила на него взгляд, полный паники.

– Расслабься, – посоветовал Никита. – Во-первых, я рядом. А во-вторых, кроме нас, тут никого нет, так что ничего не случится.

– А как же машина? – почти прошептала Соня, коснувшись кончиками пальцев кожаной обивки на руле. – Я могу ее поцарапать.

В голове крутилось “разбить”, но она не стала озвучивать это вслух. От этой мысли и вовсе начало подташнивать, и Соня потянула вниз воротник кофты, который неожиданно стал слишком тугим.

– Соф, – позвал ее Никита, и она подняла на него глаза. Он наклонился ближе и приподнял ее за подбородок, мягко коснувшись губ. – Все будет хорошо. Чего ты боишься? Разбить? На той скорости, до которой ты сейчас разгонишься, ты этого не сделаешь. Поцарапать? Царапай на здоровье, я уже морально был готов к этому, когда посадил тебя за руль, – он рассмеялся, а у Сони словно камень с души упал.

– Ладно. Что мне делать?

– Снимай с ручника. Отлично. Выжимай педаль тормоза – это та, которая справа. А теперь плавно отпускай. Мягче… Молодец. А теперь давай газу. По чуть-чуть…

Соня почти не дышала, слушая указания Орлова, и сама не заметила, как машина осторожно тронулась с места и медленно поползла по дороге.

– Отлично, – Никита довольно улыбнулся. – А теперь не забывай рулить.

Его рука легла на руль, едва уловимо выравнивая машину. А затем также незаметно исчезла, позволяя Соне ехать самостоятельно.

Минут через пять пронизывающий страх начал исчезать, и у девушки почти получилось расслабиться. Никита, не останавливаясь что-то говорил, стараясь отвлечь ее, и это срабатывало. Звук его голоса, смех, улыбка – все это действовало, как успокоительное.

– Поедешь на трассу? – неожиданно предложил Никита, когда девушка остановила машину на обочине, и Соня вскинула на него испуганный взгляд.

– Нет! – быстро ответила она. – Там машины… И большая скорость. И у меня нет прав!

– Я пошутил, – Орлов взял ее за руку и притянул к себе. – Я бы тебя туда не пустил. В другой раз.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что поверил в меня.

И Соня порывисто его обняла, крепко прижимаясь лицом к груди. Он провел пальцами по спине, путаясь в волосах, поцеловал сначала в висок, а потом приподнял ее лицо и коснулся губ. Провел по ним языком, аккуратно проникая глубже, и Соня подалась ему навстречу. Обхватила рукой за шею, пытаясь одновременно притянуть его ближе и удержаться на поверхности, чтобы не рухнуть камнем на самое дно.

Поцелуй становился все откровеннее, а руки Никиты заскользили по ее телу – по плечам, спине, талии, спускались на бедра, и Соня слышала, как он шумно выдыхал, касаясь ее с жадностью сорвавшегося с голодовки. Он сжимал пальцами кожу, а ее закручивало ураганом чувств. Подбрасывало в воздух, переворачивало с ног на голову, затягивало в водоворот так, что выбраться больше не было сил. А потом Никита с разочарованием отпустил ее и взъерошил волосы на голове.

– Нам пора, – объявил он. – Скоро уже стемнеет.

***

К городу они подъехали, когда было уже почти совсем темно. Он встретил их включенными фонарями и светом, льющимся из окон в домах. Снег ярко искрился в лучах фар, закручиваясь на ветру причудливыми вихрями и разлетаясь в разные стороны при приближении автомобиля. Соня в нетерпении заерзала на сиденье – хотелось уже скорее оказаться дома.

Но Никита неожиданно крутанул руль совершенно в другую сторону, и девушка удивлённо к нему повернулась.

– Мы не домой?

– Домой. Только ко мне.

– К тебе?

– Да. Ты против?

– Я просто не ожидала.

– Прости, но я не переживу еще одной встречи с твоим диваном, – рассмеялся Орлов.

– Я бы не заставила тебя спать на диване, – Соня обиженно поджала губы.

– Хочешь сказать, пустила бы в свою кровать?

– Ты уже спал там. И я тебе доверяю.

– Рад это слышать. Но поедем все равно ко мне, если ты не против.

Соня была не против. Предложи он сейчас ей поехать хоть в другую страну, она бы, не раздумывая, согласилась. А уж к нему домой – и подавно.

Когда оказалось, что путь их лежит в тот же самый коттеджный поселок, где находится дом Сергея Бессонова, Соне стало не по себе. Она выдохнула, лишь осознав, что на самом въезде Никита повернул в другую сторону, увозя ее подальше от злополучного места. Девушка разглядывала ровные ряды домов украшенных гирляндами по одну сторону дороги и сосновый бор, раскинувшийся по другую. Кругом было тихо и спокойно, только изредка лаяли собаки, да навстречу проехала пара машин. Она была здесь два раза, и впервые сумела разглядеть красоту и очарование этого небольшого поселка. Возле дома Бессонова царили шум и суета, а здесь складывалось впечатление, что она попала в настоящую зимнюю сказку: раскидистые вековые сосны, на ветвях которых устроились целые сугробы и чернеющая пустота между стволами – того и гляди оттуда на дорогу выйдет какой-нибудь диковинный зверь.

Дом Никиты оказался самым последний по улице. И совершенно темным – не горело ни одно окно, а разноцветная гирлянда не встречала их радостным миганием, как на фасадах других домов. Один только фонарь перед воротами одиноко освещал съезд к коттеджу.

– Дома никого нет? – поинтересовалась Соня.

– Нет. Мама уехала бороться с зимней депрессией в теплые края, а папа поехал к ней.

– О, понятно, – протянула девушка, немного обрадовавшись,что родителей Никиты нет. Она ещё не успела морально подготовиться к знакомству с ними. И осторожно спросила, не до конца уверенная, что может поднимать эту тему: – Из-за чего у твоей мамы депрессия?

– Я слишком долго пытался найти ответ на этот вопрос, – он грустно усмехнулся. – И у меня его до сих пор нет. Иногда мне кажется, что это из-за меня.

– Что? Почему?

– Она никогда особо не хотела детей. А потом появился я, и ей пришлось в корне менять свою жизнь. Не сказать, что она была плохой матерью, нет. Она любит меня – настолько, насколько вообще может. Но она постоянно разрывалась между мной и той жизнью, которая у нее могла бы быть, не родись я. Отсюда вечное чувство неудовлетворенности, вины и, как итог, депрессия.

Соня тяжело вздохнула и незаметно качнула головой. Удивительная вещь – жизнь. В то время, как ее мать не потеряла веру в хорошее, даже похоронив двоих детей, мама Никиты сходила с ума просто от того, что он у нее был. Сравнивать их – так неправильно, но Соня ничего не могла с собой поделать. И тут же очень захотелось снова обнять свою маму. А еще Никиту.

Это она и сделала, стоило ему припарковаться на участке. Прильнула к нему, крепко обхватив руками, и Орлов удивленно вздрогнул, а затем его плечи начали понемногу расслабляться.

– Ну-ну, Сонь. Я поделился с тобой не для того, чтобы ты меня пожалела. Со мной все в порядке, правда.

Соня не поверила. Кивнула, но объятия не разомкнула и скорее почувствовала, чем услышала его облегченный вздох.

Глава 34

Дом был не просто большим, а огромным. И совершенно не похожим на особняк Бессонова. Там все было холодным, мрачным и лишенным души, а здесь Соня с первых секунд ощутила приятное тепло, расползающееся по дому вслед за загорающимися лампочками на потолке. А, может быть, все дело было в его хозяине?

Просторная прихожая, сделанная в тонах темного дерева сразу задавала тон для гостей – дорого, аккуратно, лаконично и со вкусом. А дальше Соня попала в гостиную, в которой с легкостью бы уместилась большая часть родительской квартиры – настолько она была большой. Первым делом взгляд выхватывал камин, у которого расположились два мягких кресла. Чуть поодаль диван с обивкой молочного цвета, и на нем, не теснясь, могли сесть пара десятков человек. Панорамные окна, ведущие в сад, обрамляли тяжелые светло-коричневые шторы, а пол покрывал мягкий бежевый ковер, а стены с изображениями листвы приятного зеленого цвета добавляли спокойным тонам помещения весенней свежести и прохлады.

– Проходи, не стесняйся, – Никита поманил ее рукой. – Это гостиная. Вон там, – он указал на одну из дверей, – кухня. Ванная дальше по коридору. В самую последнюю дверь лучше не соваться – там кабинет отца. Не то, чтобы нахождение там под запретом, просто ты рискуешь умереть со скуки, или тебя может случайно придавить миллионом бумажек,которые он там хранит.

Соня рассмеялась, а Орлов продолжал:

– Моя комната на втором этаже. Там же родительская спальня и две гостевых комнаты. Я не знаю, зачем нам столько, можно подумать, в этом доме когда-нибудь бывают гости. Внизу, в подвале, сауна и тренажерный зал.

– Ого, – удивилась девушка. – У вас есть даже тренажерный зал?

– Да, – Никита пожал плечами. – Там, кстати, еще стоит бильярдный стол. Хочешь сыграть?

Соня почувствовала, что щеки предательски порозовели. Мозг вопреки ее воле провел ассоциацию между сауной, бильярдом и Никитой, и от этих мыслей стало жарко так, что даже необходимость в парилке отпадала. Орлов заметил ее смущение и хитро усмехнулся, словно специально стянув через голову свитер, оставшись в одной только футболке, которая задралась, оголяя живот и полоску волос, убегающую под пояс штанов.

– Вижу, что не очень хочешь. Да я и сам не любитель. Но если передумаешь, дай знать, – и он подмигнул девушке, бросив свитер на спинку дивана. – Пойдешь в душ?

– Да.

– Тогда идем, сходишь в тот, который у меня комнате. А я сбегаю на первый этаж.

Он повел ее вверх по лестнице, на ходу показывая, что и где находится. Его комната оказалась самой дальней по коридору, и Орлов гостеприимно распахнул дверь, приглашая ее войти.

Светлые, практически белые, стены, темный деревянный пол и много света, наполнившего комнату, стоило Никите щелкнуть выключателем. Широкая кровать, небрежно заправленная темно-серым пледом, огромный шкаф и длинный письменный стол практически во всю стену с небрежно разложенными на нем вещами. Мягкое кресло-груша в углу, примятое так, будто на нем кто-то долго сидел – Соня улыбнулась тому, что Никита наверняка любил проводить в нем время.

– Ванная там. – Парень толкнул дверь, открывая вид на санузел, выложенный белой мраморной плиткой. – Бери все, что хочешь. Полотенце в шкафчике. Тебе есть во что переодеться?

– Есть, – улыбнулась Соня.

– Хочешь сказать, я не увижу тебя в своей футболке? – наигранно расстроился Орлов.

– Если будешь хорошо себя вести, я подумаю, – Соня игриво взмахнула волосами и быстро поцеловала его в щеку. Он дернулся, пытаясь поймать ее губы, но девушка ловко увернулась и со смехом исчезла в ванной.

Прикрыла за собой дверь и прижалась к ней с обратной стороны. Через несколько секунд услышала, как Никита вышел из комнаты. И неожиданно ей стало даже жаль, что он ушел. Не ворвался следом за ней, забирая свой поцелуй и не ныряя в душ вместе с ней. Но она слишком хорошо знала, что он никогда такое не сделает. И хотя она поймала его голодный взгляд перед тем, как исчезнуть в ванной, ясно говоривший, что он бы с удовольствием сделал все, о чем она подумала, и даже больше, понимала, что он не предпримет ничего, пока не будет на сто процентов уверен, что они хотят одного и того же.

Соня быстро приняла душ, с трудом найдя среди немногочисленных баночек шампунь и гель для душа. Шампунь оказался, конечно же, мужским, и теперь от ее волос пахло мятой и ментолом. Но Соня с удовольствием втянула в себя этот аромат, идущий от влажных прядей, – свежести и Никиты. Промокнув волосы полотенцем, девушка нахмурилась, осознав, что оставила свой рюкзак с вещами за дверью ванной, в комнате. Понадеявшись, что Никита еще не вернулся, она замотала одно полотенце на голове, а второе вокруг тела. И, выскочив, тут же наткнулась взглядом на Орлова.

Если бы на его обнаженном торсе не остались капельки воды, а штаны не сменились на домашние, Соня могла подумать, что он и вовсе никуда не уходил. Иначе, как объяснить, что он оказался здесь раньше нее? Она растерянно замерла на пороге, не решаясь пройти дальше, и изо всех сил вцепилась пальцами в полотенце, уверенная, что оно по закону подлости обязательно рухнет на пол.

– А говорила, тебе есть, что надеть, – ухмыльнулся Никита.

– Мои вещи остались в комнате. – И словно в подтверждение своих слов Соня кивнула головой на брошенный на полу рюкзак. Показать рукой не рискнула, опасаясь отпустить полотенце.

– Понятно. – Он опустился на кровать и изогнул бровь. – Будешь одеваться? Хотя, полотенце тебе очень идёт. Я был бы не против, останься ты в нем

– Нет уж, спасибо, – скептически поморщилась Соня, а затем попросила: – Отвернись. А лучше выйди.

– Я бы не смог, даже если захотел. Но и я не хочу отказывать себе в таком удовольствии.

– Никит!

– Ладно, – он безнадежно вздохнул и откинулся на спину, уткнувшись взглядом в потолок. Закрыл глаза предплечьем руки и проговорил: – Советую поторопиться, Сонечка. Моя сила воли не безгранична.

Соня быстро достала из рюкзака вещи и натянула на себя с такой скоростью, что ей позавидовал бы любой пожарник. Затем повернулась лицом к Никите и с удивлением обнаружила его все в той же позе: одна рука на лице, а вторая барабанит пальцами по бедру. А она была уверена – стоит ей отвернуться, он тут же откроет глаза.

Девушка тихо подошла к нему и встала возле кровати. Несколько секунд не сводила с него глаз, в который раз поражаясь идеальности каждой линии, очерчивающей его тело. И дело было даже не в том, как хорошо он был сложен – хотя, этого не отнять – а в том, какими глазами она на него смотрела. И еще том, каким теплом наполнялось все внутри от вида его мерно вздымающейся грудной клетки, мелко подрагивающих пальцев, улыбки, неожиданно тронувшей его губы – словно он в этот самый момент подумал о чем-то приятном.

– Ты что, правда не подглядывал? – поинтересовалась Соня.

– А ты сомневалась? – Никита убрал от лица руку и открыл глаза.

– Немного.

– Зачем мне это? Я не хочу смотреть на тебя украдкой и собирать жалкие крупицы. Нет, я дождусь, пока ты подаришь мне это зрелище сама, целиком и полностью.

Соня неожиданно сделала вперёд последний шаг, разделяющий ее с Никитой. Поставила на кровать одно колено и, переместив на него вес тела, опустила следом второе, оказавшись сверху парня. Наклонилась к нему, упираясь руками в кровать по бокам от его головы, и поцеловала. Нежно, мягко и тягуче. Руки Никиты легли ей на талию, но так там и остались, он не спешил касаться ее голого тела, хоть это и было сложно – шорты оказались слишком короткими, а футболка то и дело оголяла спину и живот. Он целовал ее в ответ, но без напора – возвращал ей каждое движение языка и губ, не стремясь завладеть ситуацией. Соня рухнула на него сверху, обхватывая его за шею и прижимая к себе крепче. Ещё крепче. Внутри все чувства смешались в клубок: нежность, любовь, жгучее желание, благодарность. Именно с ним и именно сейчас сомнений не оставалось. А то, что он готов был ждать и не хотел на нее давить, было дороже всего.

– Я тебя люблю, – шепнула она ему в самое ухо. – Прости, что так долго не говорила. Прости меня за каждую секунду промедления. Ты достоин был знать об этом сразу, как только я это поняла.

Никита замер и ненадолго даже перестал дышать – это она поняла, когда он наконец глубоко втянул носом воздух. А потом с шумом выдохнул.

– А когда ты поняла?

– Сейчас кажется, что в тот самый момент, когда ты вместе с Пашей подошёл ко мне в магазине. Но это была бы неправда. Окончательно осознала, когда ты ворвался к нам с Матвеем. До этого я пыталась себя убедить, что ничего к тебе не чувствую. Ведь, как же так, я влюблена в другого. А потом ты появился на пороге комнаты, и в твоих глазах был такой ужас, что мне самой стало страшно от того, что я только что не сделала. Я смотрела на тебя и думала: какая же я дура, что вообще связалась с ним. Все то время, пока ты был рядом, я гналась за тем, что было мне совсем не нужно.

Медленный поцелуй завершил Сонино признание. Никита потянулся к ней сам, положив руку на затылок и наклонив поближе к себе. Другая его ладонь, не сдержавшись скользнула по бедру, оставляя горячий след. Тихий стон сорвался с губ, и Соня не смогла бы уверенно сказать, с чьих именно. Никита оставил дорожку из влажных поцелуев сначала к виску, а затем вниз по шее, остановившись только перед воротником футболки. Нетерпеливо оттянул его в сторону в надежде освободить для себя еще хоть немного пространства. Но плотная ткань не хотела поддаваться, грозно затрещав, и Орлов едва слышно зарычал.

Зато у Сони не было такого препятствия, и она, немного запрокинув его голову, нежно прикусила кожу на шее. Он прикрыл глаза и со свистом выдохнул, а плечи покрылись мурашками. Она не останавливалась, опускаясь все ниже: ямка между ключиц, грудь, под которой бешено стучало сердце, живот, напрягшийся настолько, что мышцы стали каменными. Чередовала аккуратные покусывания с ласковыми поцелуями и сама себя не узнавала.

Никита распахнул потемневшие глаза и прохрипел:

– Сонь, если это проверка, как долго я смогу продержаться, то я почти ее провалил. Не продолжай, если не готова зайти дальше.

Сомнение ни на секунду не посетило ее. Все было предельно ясно – Соня чувствовала это каждой клеточкой тела. Кончики пальцев подрагивали от возбуждения, когда она касалась его гладкой кожи. Вместо ответа она стянула через голову свою футболку, оставаясь в одних только шортах.

– Сонь? – Глаза Никиты немного расширились, и он облизнул пересохшие губы. – Мы все еще можем остановиться. Закажем ужин…

– Нет, не можем. – Соня спустилась с кровати и встала прямо перед Никитой. На пол упали шорты вместе с нижним бельем.

Орлов молчал, не сводя с нее глаз, и Соня почти забыла, что ей нужно продолжать дышать. Очень медленно сел и аккуратно скользнул пальцами по плечам, груди, животу, ногам. Притянул к себе ближе, принялся поглаживать по спине и покрывать поцелуями тело. Его губы были такими обжигающими, что Соне казалось – после них точно останутся ожоги, напоминающие о сегодняшнем вечере. Прикрыла глаза, полностью отдаваясь накрывающему с головой удовольствию. Она уже не могла точно определить, где он касался ее руками, а где губами – все смешалось в один поток, раскалённый до температуры кипения.

Но когда его рука плавно сползла ниже и оказалась между ног, Соня сдавленно всхлипнула и, на мгновение потеряв точку опоры, схватилась за плечи Никиты. Он тут же подхватил ее и, легко повернув, уложил спиной на кровать, а сам навис сверху, продолжая целовать. С каждой секундой становился все более жадным, а сдерживать себя было всё сложнее. Соня пыталась поймать его губы, когда они оказывались рядом, пыталась не забывать дышать, пыталась понять, почему ей все равно его так отчаянно мало. Обхватила за плечи, прижимая к себе так крепко, как только могла.

Никита сдавленно и хрипло рассмеялся, обнимая ее в ответ.

– Никит… – позвала Соня.

– Да? – В его голосе промелькнуло напряжение, словно он испугался, что она сейчас попросит его остановиться. И ужас от осознания, как это будет тяжело.

Но Соня запустила пальцы ему в волосы и успокаивающе погладила.

– Просто хотела ещё раз сказать, как сильно люблю тебя.

– Я тебя тоже.

– А ещё ты у меня первый. Ты должен знать.

Что-то в его лице неуловимо изменилось. Смесь любви, нежности и немного страха.

– Тогда я просто обязан спросить тебя ещё раз – ты уверена?

Кивок.

– Я буду аккуратен, обещаю. Если что-то будет не так, сразу говори, договорились?

Ещё один кивок. Все слова пропали, а Соня разом разучилась говорить.

Потянувшись к тумбочке, Никита достал оттуда блестящую квадратную упаковку и стянул вниз штаны. Соня затаила дыхание, наблюдая за его действиями, легонько подрагивая то ли от страха, то ли от возбуждения и предвкушения.

– Не бойся. – Его поцелуи стали почти невесомыми, превратившись в нежные прикосновения крыльев бабочек.

Он оказался внутри аккуратно и мягко, но Соня все равно дернулась, подавив вскрик. Никита тут же замер, вглядываясь в ее лицо.

– Все в порядке?

– Да, продолжай. – Остро пронзившая тело боль постепенно уходила, и на ее месте появлялось сладкое напряжение.

Он снова начал двигаться – осторожно и медленно, готовый остановиться в любой момент. Но Соня все больше расслаблялась в его руках, тихо постанывая, и Никита все больше ускорялся.

Мир вокруг растворился. Все, что находилось за пределами объятий Никиты перестало существовать. Остались только его тяжёлое дыхание, жадные поцелуи, несвязные признания в любви, наслаждение, разливающееся по всему телу и граничащее с безумием. И яркий взрыв под закрытыми веками, выбросивший ее за границы собственного сознания. А затем бескрайние темнота и пустота, и только мысли о Никите заставили ее вернуться обратно. В ту точку в пространстве, где она была совершенно и безоговорочно счастлива.

Глава 35

Бледное зимнее солнце понемногу наполняло тусклым светом комнату, и Соня неуверенно открыла глаза. И заодно попыталсь понять, откуда в ее комнате, выходившей окнами на запад, вообще взялось солнце с утра.

Потом вспомнила, что находится совсем не у себя дома, а у Никиты, и он, крепко обхватив ее за талию, спит рядом, уткнувшись лицом ей в шею. Воспоминания о прошедшей ночи хлынули в голову, как горячая вода из сорванного крана на пол ванной комнаты. Даже сейчас Соня ощущала дрожь во всем теле от его нежных, но в то же время, уверенных прикосновений, а румянец расползался по щекам от одних только мыслей, что происходило между ними.

Девушка осторожно пошевелилась, стараясь не разбудить Никиту, но он, не открывая глаз, поинтересовался:

– Сбегаешь?

– Нет, – честно ответила Соня.

– Тогда не торопись. – Он притянул ее поближе и принялся покрывать поцелуями шею.

Тело отозвалось моментально, и возбуждение начало диким вихрем закручиваться внутри. Желание Никиты она ощущала спиной, и в животе заныло от сладкого предвкушения. Ловко вывернувшись из его рук, она перевернулась к нему лицом, и обхватила за шею, жадно целуя в губы.

Громкий стук в дверь заставил ее испуганно распахнуть глаза, а раздавшийся следом женский голос почти подтолкнул к тому, чтобы выпрыгнуть на улицу прямо из окна.

– Никит, я знаю, ты дома, и даже догадываюсь, что не один. Выйди, чтобы мне не пришлось заходить. Не уверена, что хочу видеть происходящее за дверью.

Соня отпрянула от Никиты на другой край широкой кровати, словно стоящая за дверью могла разглядеть их через стену. Никита тихо выругался и дернул головой. Ободряюще улыбнулся Соне и дал знак рукой, что все в порядке.

– Минуту, мам, – громко крикнул он.

Сердце Сони рухнуло в пропасть. Она до последнего надеялась, что женщина за дверью – всего лишь домработница, или кто там ещё следит за порядком в этом особняке. Она бы, наверное, даже с куда большей радостью обнаружила там одну из бывших Никиты, заявившуюся с утра пораньше выяснить отношения. Но мама!.. Она была совсем не готова, что родительница Никиты недвусмысленно застанет ее в кровати сына, и чувствовала – еще немного, и воспламенится от стыда.

Ник спокойно встал с кровати и, найдя на полу свои боксеры, надел. А Соня натянула одеяло едва ли не на голову, мечтая превратиться с ним в одно целое.

Орлов открыл дверь, придерживая ее плечом так, чтобы кровать с лежащей на ней Соней оказались вне зоны видимости. Зато самой девушке было прекрасно видно через висящее на стене зеркало женщину, замершую в коридоре – высокую и стройную, даже изящную, с аккуратным каре из окрашенных в платиновый блонд волос. И у Никиты совершенно точно были ее глаза: ярко-синие, словно морская гладь солнечным днем.

– Привет, мам.

Женщина прикрыла глаза и покачала головой.

– Ты бы хоть оделся, – укоризненно заметила она.

– Я и оделся, мам.

Она фыркнула и закатила глаза.

– Почему я не удивлена, Никит? Папа что-то говорил о том, что ты заявился домой, совсем на себя не похожий. Все уши мне прожужжал про произошедшие с тобой перемены. Но, как я вижу, ничего не меняется. Ну, кроме того, конечно, что ты стал водить своих подружек к нам домой.

– Ты не поняла, мам, – оборвал ее Никита. – Я не просто с девушкой. Соня моя девушка.

По лицу женщины было невозможно угадать, о чем она думает. Оно оставалось непроницаемым, словно маска – очевидно, у нее был большой опыт делать вид, что ничего не произошло в любой ситуации.

– Вот как, – наконец, проговорила она. – Тогда спускайтесь вниз. Позавтракаем и заодно познакомимся. Хорошо?

***

Это было совсем не хорошо. Соня на негнущихся ногах шла следом за Никитой на кухню, но больше всего хотелось просто развернуться и убежать. Она заставляла себя идти только по одной причине – когда к ней неожиданно нагрянули родители, он стойко это выдержал.

“Кармический должок” – мрачно подумала Соня. От ужаса и волнения даже затошнило и скрутило живот. Может быть, сбежать хотя бы в туалет и отсрочить встречу?

А вот Никита был совершенно расслаблен, будто каждый день знакомил родителей с девушкой. Особенно той, которую десятью минутами раньше обнаружили в его постели.

Воротник водолазки сдавливал горло, и дышать было вдвойне тяжелее. Но Соня сразу отмела идею спустился вниз в домашних шортах и футболке – можно было с тем же успехом идти голой. Поэтому она натянула джинсы и кофту с высоким воротом, в которой вчера приехала. Было жарко, но такую мелочь Соня готова была потерпеть. Никита только пожал плечами на ее желание. Сам он натянул домашние спортивные штаны и первую попавшуюся в шкафу футболку, и Соня в очередной раз позавидовала его способности в любой ситуации сохранять хладнокровие и полнейшую невозмутимость.

Родители Никиты уже сидели за столом, негромко о чем-то переговариваясь. И тут же замолчали при их появлении. Две пары глаз уставились на Соню, рассматривая и оценивая. От такого пристального внимания захотелось сбежать ещё сильнее, и если бы Ник не схватил ее крепко за руку, она бы вряд ли справилась с этим искушением.

– Мам, пап, привет. – Он шагнул немного вперёд, вставая между Соней и родителями. И дышать сразу стало легче. Он почти незаметно загородил ее собой, но даже этого крошечного жеста было достаточно, чтобы полегчало. – Не ждал вас сегодня.

– Это мы уже поняли, – губы отца дрогнули в улыбке. Высокий рост и размах плеч Нику достались от него. Также, как и ямочки на щеках, которые прямо сейчас намечались на его лице. А затем обратился к Соне: – Лев Антонович.

– Яна, – представилась мама, ясно давая понять, что обращение к себе по отчеству она не приемлет.

– Софья.

– Софья, – повторил Лев Антонович, словно пробуя ее имя на вкус. – А я все гадал, что за чудо приключилось с Никитой. А все оказалось просто и старо, как мир.

– Рада познакомиться. – Яна встала и достала из холодильника баночки с джемом и сметану. А затем принялась выкладывать на блюдо сырники, купленные по дороге. Ее голос звучал вполне искренне, и она даже улыбнулась. – Я только хочу заранее извиниться. Сын впервые знакомит нас с девушкой, и я не совсем уверена, как должна себя вести, – она рассмеялась, и Соня не смогла сдержать ответной улыбки.

– Главное, не сделай так, чтобы я пожалел о своем решении, – заметил Никита.

Лев Антонович рассмеялся.

– Подумать только, Ник, тебя заботит другой человек.

– Вот только не надо делать из меня бесчувственную сволочь, – поморщился Никита. – Да, меня обычно это мало волнует, но это не значит, что я в принципе не могу чувствовать ничего подобного.

– Присаживайтесь, Софья, – Яна кивнула ей на свободный стул. – Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста.

– Никит, тебе тоже?

– Да, мам, спасибо, – отозвался он и опустился на стул рядом с Соней.

А она все никак не могла уловить настроение, витающее за столом. Она ожидала поток возмущений от родителей, заставших ее в постели сына. В самом лучшем случае – намеки на лёгкое поведение, от которых предстояло не сгореть со стыда. Потому что чувствовала она себя именно так: словно вчера был не первый секс в ее жизни, а сто первый, и причем партнёры каждый раз менялись.

Но в глазах Яны она не видела осуждения, а Лев Антонович так и вообще смотрел на нее со смесью удивления, интереса и симпатии. И это сбивало с толку. Подсознательно она так и ждала, когда они скинут добродушные маски и выставят ее прочь.

Но время шло, а она все ещё сидела за столом. Яна поставила перед ней кружку с ароматным кофе и мило улыбнулась. Лев придвинул поближе сырники, кивком головы предлагая попробовать, и Соня на автомате взяла один. Разговор плавно тек, и только спустя полчаса девушка осознала, что никто не завалил ее вопросами о том, кто она такая и откуда появилась в жизни Никиты. Они обсуждали один из Азиатских курортов, откуда только что вернулись родители, прошедший Новый год, и Соня наконец-то смогла расслабиться. И подумала, что ее маме было, чему поучиться у Яны – тактичности этой женщине не занимать.

– Рад, что ты вернулся домой, Никит, – неожиданно произнес Лев Антонович. – Я должен еще раз извиниться. Хочу, чтобы ты знал – я не горжусь своим поступком. Но горжусь тобой – ты оказался куда сильнее, чем я думал. Я был уверен, что это ничего не изменит, и сделал так скорее от злости и беспомощности. Если честно, думал, что ты просто будешь ждать, пока я не остыну и не верну все обратно. Но я ошибся – и никогда в жизни еще не был так этому рад.

Никита медленно кивнул. Вообще-то именно это он и планировал, но потом что-то пошло не так. Он и не думал, что правда останется на улице, найдет работу, встретит Соню. И уж, конечно, ему и в голову не приходило, что именно ради Сони, он едва ли не впервые в жизни отбросит страх принимать сложные решения и, главное, будет этому рад. Когда она была рядом, его наполняла уверенность в том, что он непременно справится. Сможет выстроить их отношения кирпичик за кирпичиком, не ошибившись и не причинив ей боли, сможет сделать ее счастливой. Стать тем, кого она действительно заслуживает, а не просто очередным уродом, испортившим ее жизнь.

Вдоль позвоночника пробежал холодок, заставивший поежиться и коротко вздрогнуть. Страх никуда не исчез, он просто спрятался поглубже, ожидая нужного момента, чтобы ужалить побольнее и заставить отступить. Но стоило посмотреть в ее лицо, на котором расцветала улыбка – и удавалось вновь затолкать его в самый дальний уголок сознания. Это того стоило. Видеть, как она улыбается именно ему, как светятся ее глаза, стоит встретиться с ней взглядом – ради этого можно было и рискнуть.

– Я во многом был не прав, – продолжал Лев Антонович, – и несправедлив к тебе. Так много упустил, но только сейчас начал это понимать. И я бы хотел попробовать это исправить, если только ты этого хочешь. Как думаешь, еще не поздно?

– Никогда не поздно, пап.

Глава 36

Соня дернула вниз бегунок куртки и стянула с головы шапку. Еще раз обновила экран телефона в ожидании сообщения, но безрезультатно. В теплом пуховике было невыносимо жарко, и она уже подумывала его снять, когда наконец-то раздался короткий звуковой сигнал.

“Выходи, я приехал”

Раздраженно запыхтев, девушка снова застегнулась и, выскочив из квартиры, поспешила вниз. Что бы ни происходило, одно в Никите оставалось неизменным – он патологически не мог приехать вовремя. Поэтому теперь приходилось торопиться Соне, опаздывать на первый же экзамен совсем не хотелось.

Никита стоял прямо возле подъезда, не заглушив двигатель и перегородив проезд. Соня мельком качнула головой – ее не переставала удивлять его способность не обращать внимания на то, что подумают другие. Он делал, что хотел, и плевать ему было на чье-то одобрение. Посигналила подъехавшая сзади машина, и Соня ускорила шаг, чтобы Ник мог быстрее тронуться с места.

Орлов вышел из машины, чтобы помочь ей открыть дверь, и водитель второй машины засигналил еще нетерпеливее. Опустил стекло и крикнул:

– Парень, проезжай!

– Сейчас, друг, видишь девушке надо помочь. Тридцать секунд – и меня здесь нет, – он ослепительно улыбнулся, и мужчина нетерпеливо махнул рукой. А Соня медленно залилась краской.

В этом весь Никита Орлов. И изменить это в нем никому не под силу.

Девушка быстро юркнула в машину, и Ник захлопнул за ней дверь. Оббежал автомобиль и сел на водительское кресло. Тут же тронулся с места и украдкой на нее посмотрел.

– Извини, я бы тебя сейчас поцеловал, но по лицу того типа кажется, что у него припасена бита в багажнике. Не будем испытывать судьбу, – он рассмеялся, рывком трогая машину с места.

Соня не удержалась и ласково потрепала его по волосам. Они не виделись всего пару дней, а ей показалось – вечность. Ей нужно было подготовиться к экзамену, а Никита сдал свой первый вчера, а после проводил время с родителями. Кажется, Лев Антонович всерьез подошел к налаживанию отношений с сыном, и действительно старался находить в своем плотном графике время для Никиты.

– Чем вчера занимался? – поинтересовалась Соня.

– Ходили с отцом на каток, – Никита ответил таким тоном, будто сам до сих пор не верил в реальность происходящего и сомневался – а не приснилось ли ему это. – Мама технически вроде как тоже была с нами, но больше сидела на трибунах в обнимку с чаем. Но это для нее достижение. Добровольно пойти в царство льда – да я почти почувствовал ее любовь, – он рассмеялся, но немного натянуто, пытаясь скрыть за этим смехом настоящие чувства. – Она даже на игры ко мне почти никогда не приходила. Я порой удивляюсь, насколько человек может ненавидеть зиму и все, что с ней связано. Она точно подпортила себе в прошлой жизни карму, раз вынуждена в этой жить здесь.

Он снова засмеялся, и Соня крепко взяла его за руку. Орлов метнул на нее удивленный взгляд, но в нем отчетливо сквозила благодарность. Он был ужасно взволнован. Настолько, что пытался скрыть свое волнение за шутками.

Огромным потоком в нее хлынула нежность, накрывая с головой. Так хотелось провести рукой по лицу, волосам и плечам, чтобы хоть немного снять это напряжение. И она мягко погладила его ладонь, пытаясь сквозь это прикосновение передать все, что у нее внутри.

– И как?

– Это… Интересно. Необычно. Я даже не помню, когда мы в последний раз проводили время вместе. Наверное… Никогда? Хотя, не может же такого быть, наверняка в детстве мы где-то бывали. Просто я забыл.

Он тяжело вздохнул, и Соня коснулась губами его щеки. По его лицу тут же расползлась хитрая улыбка.

– Не дразни меня, – предупредил он. – Иначе мне придется остановиться, и ты опоздаешь на свой экзамен.

– Ну нет, – хмыкнула Соня и отодвинулась подальше. – Я не могу опоздать. Зато после – я вся твоя.

– Когда ты так говоришь, я совсем теряю голову. Разве можно ждать после таких слов, Соф?

Теперь уже Соня рассмеялась. А Никита припарковался у здания института. Повернулся к ней и, притянув к себе, поцеловал. Девушка тут же ответила на его поцелуй, борясь с диким желанием забыть про экзамен и вообще все на свете, и просто остаться с ним. С трудом нашла в себе силы оторваться и, вздохнув, шепнула:

– Никит, мне правда пора. Наш препод – зверь. Опоздаю хоть на минуту, вообще в аудиторию не пустит, и тогда мне светит пересдача.

– Черт бы его побрал, – искренне выругался Орлов, но вытащил ключи из замка зажигания и позвал: – Идем.

– Ты со мной?

– Конечно. Подожду тебя возле аудитории. Ты против?

– Нет… Просто не думала, что ты захочешь пойти вместе.

– Подожди, – нахмурился Никита. – Ты думала, я буду скрывать ото всех наши отношения? – По ее расстроенному лицу он понял, что попал в точку и на секунду замолк. Со злостью цокнул языком и пристально посмотрел на нее потемневшими глазами: – И как ты себе это представляешь? Я буду проходить мимо тебя в институте, не здороваясь, а потом, как ни в чем не бывало целовать тебя, когда мы остаемся наедине? Ты правда считаешь меня таким козлом?

Глупо. Это было очень глупо. Соня это прекрасно понимала, и вовсе не считала Никиту козлом. Скорее переживала о нем, готовая остаться в тени, если он этого захочет. Она все еще помнила, как на нее смотрели друзья Матвея – как будто бы она им не ровня, и совсем не хотела повторения. Но никак не думала, что обидит его этими словами.

Так и не дождавшись ее ответа, Никита потер лоб и мягко спросил:

– Откуда такие мысли, Соф? Думаешь, я стесняюсь тебя или наших отношений? Ну кто вообще вбил тебе в голову эти глупости?

– Никто. Просто ты же сам понимаешь, насколько мы разные. И люди начнут говорить…

– Точно, мы разные, – отрезал Никита, и Соня впервые за все время услышала в его голосе холодные стальные нотки. – Ты чудесная, невероятная, во всех смыслах идеальная и совершенно точно с другой планеты, ведь на этой уже не осталось таких прекрасных и неиспорченных людей. А я далек от идеала примерно на миллион световых лет. И если бы меня только волновало мнение кучки придурков и сплетников, я стал бы переживать за то, что они подумают, какого черта ты вообще со мной? Что во мне нашла? И как быстро поймешь, что я не стою даже твоего мизинца? – И не дав ей ответить, дернул дверцу машины. – Идем, а то точно опоздаешь.

И быстрее, чем Соня успела выйти сама, распахнул перед ней дверь. А потом крепко взял за руку и уверенно повел в корпус. Она думала о чем угодно, только не о предстоящем экзамене: о непринужденной улыбке Никиты, которой он одаривал встречающихся им по дороге его знакомых, их удивленных взглядах на сцепленные руки, тепле его ладони, вселяющем уверенность. Даже о том, что просто уму непостижимо, сколько людей он знает в стенах института. Есть здесь хоть кто-то, не знакомый с Никитой Орловым?

Марину она увидела издалека – подруга сидела на подоконнике, вчитываясь в конспект. Увидев приближающуюся парочку, она даже отложила тетрадь, что совсем не было похоже на Гвоздеву. Она, конечно, уже давно знала обо всем, но видела их вместе впервые. И сейчас с теплой улыбкой, которая раньше никогда не появлялась у нее даже при упоминании об Орлове, ждала, когда они подойдут поближе.

– Я уж думала, ты решила прогулять экзамен, – укоризненно заявила она, стоило Никите с Соней поравняться с ней. Учеба – святое, в этом у Марины не было сомнений.

– И тебе привет, Марин, – Соня приобняла подругу и чмокнула ее в щеку.

– Привет, привет, – пробормотала она и перевела взгляд на Ника: – Ты теперь постоянно будешь где-то рядом, да?

– Привыкай, – хохотнул он и уселся на подоконник рядом с ней.

– Ладно, я поняла. Это просто необходимо мне для тренировки внутренней терпимости и принятия. Вряд ли, конечно, поможет…

– Марин! – одернула ее Соня. – Прекрати.

– Окей, – легко согласилась она. – Но учти, Орлов, если у тебя в голове промелькнет хоть мысль обидеть Соню…

– Без проблем. Можешь тогда свернуть мне шею, я буду даже не против.

Марина подозрительно прищурилась, но промолчала и снова уткнулась в конспект. Соня попыталась тоже сконцентрироваться на тексте, который упорно не хотел лезть в голову. Она то и дело ловила на себе взгляды окружающих, и далеко не все из них были доброжелательными. Слышала тихие перешептывания, хотя прекрасно понимала, что этого было не избежать. Орлов – слишком известная личность в этом месте, чтобы ее появление рядом с ним прошло незамеченным. Но неожиданно для себя с удивлением обнаружила, что ей почти что все равно. На разговоры, обсуждения и чужое мнение – сейчас, держа за руку Никиту, она невольно заряжалась от него уверенностью, что это все не стоит ее переживаний.

– Началось! – Маринка подпрыгнула на месте и слезла с подоконника. В ее голосе звучал почти что восторг, и Соня не удержалась от того, чтобы закатить глаза. Каждую сессию ее не покидало ощущение, что подруга получает настоящий кайф от экзаменов.

– Началось, – обреченно повторила Соня. Ей бы хоть каплю энтузиазма Марины.

– Удачи. – Никита сгреб ее объятия и коротко поцеловал. – Ты справишься.

– Спасибо.

– Давай, пошли, – Марина нетерпеливо потянула ее за руку к аудитории. – Успеете еще нацеловаться.

– Ага. Если я выберусь оттуда живой, – буркнула Соня, глянув на суровое лицо преподавателя, ожидающего их у дверей. Судя по жутковатой улыбке, растянувшей его губы, он собирался крайне весело провести ближайшие несколько часов и закусить десятком нерадивых студентов.

Живой она все-таки вышла. И не просто живой, а с чудом полученной четверкой. Соне вообще показалось, что преподаватель просто отвлекся и поставил не ту оценку, которую хотел. Потому что долго смотрел на только что выведенное “хор” и свою подпись рядом и хмурился, словно не понимая, откуда это вообще здесь взялось. Потом тяжело вздохнул и, захлопнув зачетку, почти швырнул ее Соне со словами: “Достаточно. Вы свободны”. И она, скомкано его поблагодарив, пулей выскочила из кабинета, пока он не передумал – ее ответ явно не тянул на четверку, и она, отвечая на его каверзные вопросы, надеялась хотя бы обойтись без пересдачи.

Никита радостно махнул рукой, стоило ей только появиться в дверях. Она улыбнулась ему и тут же заметила, что он ждет ее не один, а в компании. Соня сразу узнала маленькую темненькую Женю, с которой познакомилась на вечеринке, но так и не успела пообщаться. Она, увлеченно жестикулируя, рассказывала что-то Маринке, и обе весело хохотали. А рядом с Ником, привалившись спиной к стене, стоял высокий худой парень с копной темных кудряшек на голове.

– Сдала? – спросил Никита, стоило ей пробраться к ребятам через толпу студентов. Но его интонация была почти что утвердительной.

– Четверка.

– Поздравляю! – широко улыбнулся парень. – Кстати, знакомься. Это Антон, мой друг.

– Лучший и единственный, прошу заметить, – вставил Антон.

– Окей, лучший и единственный, дарованный мне высшими силами, чтобы я не сошел с ума в этом мире, – хлопнул его по плечу Орлов.

– Так-то лучше.

– Это Женя, – не обращая внимания на его реплику, продолжил Никита. – Но с ней ты уже знакома. А это Соня, моя девушка.

Моя девушка. От этих слов стало особенно приятно. Он открыто признал ее своей перед друзьями, которые, к слову, нравились ей куда больше, чем компания Матвея. Антон, в отличие от Бессонова, не пугал и не отталкивал. От его взгляда не хотелось спрятаться или раствориться в воздухе – он смотрел открыто и по-доброму. А Женя даже близко не напоминала Ксению, с первых секунд воспринявшую Соню в штыки. Она расплылась в милой улыбке, а потом и вовсе заключила ее в объятия. Соня немного растерялась от такого жеста и, наверное, это отразилось на ее лице, потому что Никита тут же произнес:

– Я буду ревновать, Женечка. Оставь мою девушку в покое.

– Не нуди, Никитосик, – она залилась звонким смехом и отпустила Соню, которую тут же притянул к себе Орлов. Обнял сзади, уткнувшись лицом в волосы. Глубоко втянул в себя воздух, смешанный с запахом ее духов и горячо выдохнул прямо в шею.

– Я успел соскучиться, – едва слышно шепнул он так, чтобы никто, кроме нее, не услышал.

– Я тоже. – И после этих слов он обнял ее немного крепче.

Эпилог

– Я сдала! – громкий крик отвлек Никиту от созерцания пейзажа за стеклом автомобиля.

Яркая свежая листва особенно выделялась на фоне голубого неба, а на полуденное солнце было больно смотреть – настолько оно было ослепительным. Закуток возле серой пятиэтажки, где он припарковался, находился в спасительной тени, но зато через открытые настежь окна доносились громкие крики детей с площадки во дворе.

Никита вышел из машины и крепко обнял девушку, нервно подпрыгивающую на месте от волнения. Прижал покрепче, мягко поглаживая по спине и распущенным волосам, успокаивая, и она легко обмякла в его руках, утыкаясь лицом в грудь. Глубоко задышала, словно только что преодолела марафонский забег или убегала от голодных тигров.

– А я что говорил? – почти невесомо поцеловал в макушку.

– Все равно не верится, – ее голос дрогнул, и она обхватила парня за талию.

– Тогда, чтобы побыстрее поверить, домой нас везешь ты, – торжественно объявил Никита.

– Я?

– Ты.

– Но…

– Никаких но. Тебе выдали права? – Она медленно кивнула. – Вот и езжай. Ключи в замке.

И, обогнув машину, занял пассажирское сиденье, демонстрируя, что сопротивляться бесполезно. А Соне пришлось сесть за руль – и она ещё до конца не поняла, пугало ее это или радовало. Права приятно грели карман, но осознание, что они у нее теперь есть, ещё не пришло. Собравшись с мыслями, Соня тронулась с парковки, и медленно поехала вперёд.

– Родители звали нас сегодня в гости, – начал Никита. – Отец сказал, отметить права – это святое. Но, если ты хочешь, может отметить только вдвоем, я скажу, что мы не можем.

– Нет, я совсем не против.

Соня старалась не препятствовать общению Ника с отцом, которого он ждал слишком много лет. Теперь оба старались наверстать упущенное, и поэтому Соня с радостью принимала любое подобное предложение. К тому же, отметить вдвоем они ещё успеют вечером, когда вернутся домой.

Никита снял квартиру почти сразу, как только понял, что Соне неловко постоянно находиться в доме его родителей. Вариант с ее квартиркой он отмел сразу, заявив, что ни один из них туда больше не вернётся. Работу он тоже предложил бросить, но на это Соня уже не согласилась – зависеть от Никиты полностью ей не хотелось. Спорить парень не стал, только попросил брать поменьше смен, и такой вариант устроил всех.

Сам Никита из магазина, конечно, ушел, и вместо этого устроился к отцу в автосалон. Лев Антонович взял его работником в торговый зал – чтобы сын прошел самостоятельно весь путь до самого верха. Тот не стал спорить и, кажется, даже втянулся.

– Тогда скажу ему, что мы скоро будем.

Он уткнулся в телефон, печатая сообщение, а Соня все сильнее ощущала, как внутри горячими потоками разливается счастье. Прошло уже почти полгода с того момента, как Никита неожиданно возник у нее за спиной в магазине, а следом ураганом ворвался в ее жизнь. И каждый день, смотря на него, она не переставала радоваться, что тогда сумела ему поверить и захотела помочь.

Теплый июньский ветер трепал волосы, врываясь в распахнутое окно. Соня откинула их с лица и украдкой глянула на Никиту, улыбающегося телефону. В такие моменты он снова напоминал ей мальчишку – но не того, избалованного и несерьезного, которым был когда-то, а другого, светящегося неподдельной детской радостью от того, что до него кому-то есть дело. Сердце защемило от нежности, трогательной тоски, желания прижать его покрепче и никуда не отпускать, а еще всегда быть рядом, чтобы не пропустить не одной вот такой его улыбки – искренней и настоящей.

– Я тебя люблю, – ей удалось выразить все заполнившие ее чувства всего тремя словами.

– И я тебя, Соф, – его взгляд потеплел от уже привычной нежности, и Соня довольно улыбнулась.

Снова перевела взгляд на дорогу, покрепче сжимая пальцами руль. Волнение, с которым она трогалась с места, постепенно исчезало и ему на смену приходила уверенность. Последние полгода она неизменно была рядом с ней – когда они с Никитой проходили по шумным коридорам университета, держась за руки, когда она входила в любое помещение, ловя на себе чужие взгляды, когда садилась в учебную машину или сдавала экзамен.

Соня порой сама не понимала, откуда она в ней бралась. Иногда девушке казалось, что в Никите слишком много самоуверенности, и, когда ей в нем просто не хватает места, она устремляется непрерывным потоком еще и в нее – другого объяснения просто не находилось. А, может быть, дело было но и она тоже смогла себя принять. А если кто-то и шептался за спиной, ей все больше становилось на это плевать – и вот это уже точно результат близкого общения с Орловым.

– У тебя отлично получается, – заметил Никита, откидываясь поудобнее на сиденье. – Хотя, я и не сомневался.

Он никогда не сомневался, особенно в ней, и Соню обдало новой волной нежности. После выплеска адреналина на экзамене, она чувствовала все острее, чем обычно, и теперь была в шаге от того, чтобы остановить машину и наброситься на Никиту в попытке усмирить все рецепторы на коже, желающие ощутить его тепло.

– Никит, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – Соня даже рассмеялась от второго признания в любви за последние пару мину, но сдержаться не смогла.

– Еще как представляю. Потому что я люблю тебя ничуть не меньше, мое маленькое новогоднее чудо.