Читать книгу: «Мастер меча: попаданка в деле»

Если вы когда-нибудь задумывались, что случается с людьми, которые слишком громко жалуются на жизнь — ответ прост: они попадают в магические миры. Вселенная обожает иронию. Она сидит где-то в межпространственном офисе, пьёт чай с ромашой и нажимает кнопку «телепортация» каждый раз, когда какой-нибудь токийский офисный планктон произносит фразу: «Да я лучше провалюсь сквозь землю».

Сакура Ямамото не была офисным планктоном. Она была мастером по заточке ножей в Осаке, в двадцать восьмом поколении семьи, которая точила всё, что можно заточить. От самурайских мечей до кухонных ножей для резки дайкона. Сакура любила свою работу. Она любила запах водных камней, любовно-шипящий звук стали, скользящей по поверхности, и чувство абсолютной власти, когда тупой кусок металла превращался в нечто смертоносное.

Но в тот день она устала. Клиент принёс тесак, которым, судя по запаху, разделывали не только рыбу, но и, возможно, самого рыбака. Сакура вздохнула, провела пальцем по лезвию и сказала фразу, которую никогда не следовало говорить:

— Лучше бы я провалилась в другой мир, чем точить это дерьмо.

Вселенная услышала. Вселенная нажала на кнопку. И Сакура провалилась.

Глава 1. Попаданка из Осаки

Сознание возвращалось медленно, как преподаватель философии на первую пару после жесткого похмелья. Сакура лежала на спине и смотрела в небо. Оно было… фиолетовым. С зелеными прожилками. И по нему плыли два солнца — одно оранжевое, другое голубое.

— О, — сказала Сакура. — У меня инсульт. Или я умерла и попала в арт-галерею современного искусства.

Она села. Вокруг был лес. Но не японский, ухоженный и вежливый, а какой-то слишком активный. Деревья шевелили ветвями, даже когда не было ветра. Трава под ногами тихо светилась, как дешёвая неоновая вывеска.

Сакура проверила карманы. В правом — телефон (не работает, показывает «нет сети»). В левом — онигири с тунцом на ланч. За поясом — её любимый водный точильный камень, семейная реликвия, с которым она никогда не расставалась. Камень был теплым и слегка пульсировал, как будто тоже осознавал кризисность ситуации.

— Хотя бы ты со мной, — вздохнула Сакура. — Вдвоём веселее.

Из кустов донеслось сопение. Громкое и явно недружелюбное.

— А вот и местные жители, — сказала Сакура. — Надеюсь, они вегетарианцы.

Из кустов вышел кабан. Но не обычный японский кабан, который при встрече вежливо раскланивается и уходит в закат, помня о том, что его предков ели на бонжонай. Этот кабан был размером с небольшой автомобиль, его глаза горели алым, а из пасти шел дым.

— У него изжога, — предположила Сакура, пятясь назад. — Наверное, съел что-то не то. Кабан, ты меня не хочешь, я невкусная, я питаюсь рисом и соевым соусом, во мне нет холестерина…

Кабан хрюкнул, выпустил струю дыма и бросился прямо на нее.

Сакура побежала. Она никогда не была спортсменкой, но адреналин — лучший тренер. Она петляла между деревьями, проклиная все на свете и особенно ту фразу, которую сказала полчаса назад.

— Больше никогда! — кричала она на бегу. — Никогда не буду жаловаться на тупые тесаки! Тупые тесаки прекрасны! Тупые тесаки — мои лучшие друзья!

Кабан не слушал. Кабан хотел познакомиться поближе.

Ветка хлестнула по лицу, Сакура споткнулась и полетела кубарем в овраг. Приземлилась мягко — в кучу прелых листьев, которые пахли корицей и ванилью (странный лес). Кабан остановился на краю оврага, понюхал воздух и… чихнул. Огненным шаром.

Сакура вжалась в листву.

— Эй, зверюга! — раздался сверху звонкий девичий голос. — А ну брысь! Это моя добыча!

Кабан недовольно рыкнул, но, покосившись куда-то в сторону, нехотя потрусил прочь.

Сакура осторожно выглянула из листвы. На краю оврага стояла девушка. Лет двадцати, с копной растрепанных черных волос, в одежде, напоминающей нечто среднее между кимоно и походным костюмом. В руке она держала корзинку с травами.

— Вылезай, — сказала девушка. — Хряк ушел. Он умный, знает, что я собираю ядовитые грибы и могу отравить его ужин.

Сакура выползла, отплевываясь от листьев.

— Спасибо, — выдохнула она. — Вы местная?

— Местнее некуда. Юки Аоки, торговка травами, собирательница сплетен и профессиональная спасательница неудачников. А ты?

— Сакура Ямамото. Мастер по заточке. Из Осаки.

Юки моргнула.

— Осака? Это где? За Гнилыми болотами?

— Это в Японии. — Сакура вздохнула. — Слушай, я понимаю, что это прозвучит безумно, но я только что упала с неба. Буквально.

— А, попаданка, — кивнула Юки так спокойно, будто речь шла о погоде. — Бывает. У нас тут каждую неделю кто-нибудь падает. В прошлом месяце мужик из мира, где все ездят на железных телегах, упал прямо в пруд к водяному. Водяной теперь выплачивает алименты русалкам. Пошли, тут недалеко деревня, напою тебя чаем и расскажу, куда ты вляпалась.

Глава 2. Добро пожаловать в Хонсю

Деревня называлась Камино — «Верхушка», хотя находилась в низине. Логика местных топографов осталась для Сакуры загадкой. Деревня состояла из десятка домов с соломенными крышами, пары лавок и таверны с вывеской «Пьяный енот».

— Еноты тут правда пьют? — спросила Сакура, разглядывая вывеску, на которой енот держал кружку саке.

— Только по праздникам, — ответила Юки. — А так они работают вышибалами. У них лапы тяжелые.

В таверне было дымно, шумно, пахло жареным мясом и травами. Юки усадила Сакуру в углу, принесла две кружки чая (на вкус напоминал ромашку с перцем) и начала лекцию.

— Итак, запоминай. Ты в стране Хонсю. Есть ещё Сикоку, Кюсю и Хоккайдо, но туда лучше не соваться — там драконы, демоны и налоговая инспекция.

— Налоговая? — переспросила Сакура.

— Самая страшная, — кивнула Юки. — Драконы хотя бы сжигают быстро.

Сакура сделала глоток. Чай обжёг язык, но в голове прояснялось.

— И что мне делать? У меня нет денег, нет жилья, и я только что узнала, что налоговая здесь страшнее драконов.

— Для начала — проверить дар, — сказала Юки. — Пойдём к старосте, у него есть камень определения. Бесплатно раз в год, по закону.

— Какой дар? — не поняла Сакура.

— Магический, какой же ещё. У нас все, кто родился здесь, имеют какой-никакой дар. Кто-то огонь разжигает, кто-то воду двигает, кто-то с камнями разговаривает. А попаданцы… ну, раз на раз не приходится. Был тут один из мира, где все с ума сходят по квадратным монстрам, — так у него дар оказался — видеть будущее в пикселях.

Сакура почесала затылок.

— А если дара нет?

Юки посмотрела на неё с сочувствием.

— Тогда ты хинин. Не тот, который лекарство, а тот, кто не маг. Работать можешь только руками. Никто тебя не убьёт, но и в высший свет не пустят. Будешь таскать воду, чистить свинарники или…

— Или точить ножи, — перебила Сакура. — Я это умею.

— О, — Юки оживилась. — Это может сработать. Кузнец наш старый, вечно жалуется, что помощники нужны. Пойдём к нему, может, возьмёт.

Староста оказался пухлым мужчиной с хитрыми глазами и бородой, в которой запуталась сушеная рыба. Камень определения лежал у него на столе — обычный с виду булыжник с синими прожилками.

— Клади руку, — велел староста. — Если засветится — есть дар. Если нет — ну, извиняй.

Сакура положила ладонь на камень. Камень молчал. Сакура надавила сильнее. Камень зевнул (она готова поклясться, что он зевнул) и остался тёмным.

— Хинин, — констатировал староста. — Поздравляю. Иди к кузнецу, он как раз ищет кого-то, кто не спалит мастерскую нечаянно.