Читать книгу: «Массаж для призраков»

Глава 1

В тот момент, когда Лида Королёва окончательно и бесповоротно поняла, что жизнь — боль, она лежала лицом в чем-то мокром и пахнущем так, будто здесь утонула целая делегация скунсов.

Было холодно. Было сыро. И очень хотелось жить дальше, но при этом категорически не хотелось открывать глаза, потому что реальность имела обыкновение настаивать на своем присутствии самым бесцеремонным образом.

— Очухалась, что ли? — раздался скрипучий голос где-то над ухом.

Лида приоткрыла один глаз. Потом второй. Картинка не улучшилась.

Она лежала в канаве. Не в какой-нибудь столичной канаве с намеком на цивилизацию, а в самой что ни на есть провинциальной, заросшей лопухами и крапивой, которая немедленно принялась жечь ей щиколотку чисто из принципиальных соображений.

Над канавой склонялось небо — серое, как больничная простыня. По краям канавы росли какие-то чахлые деревца, а прямо над ней, в воздухе, висел…

Лида моргнула. Висящий объект не исчез.

Это был дед. Самый настоящий дед, прозрачный примерно на семьдесят процентов, с остатками пышных усов и в картузе, который тоже был наполовину призрачным и наполовину — самым обычным, пыльным. Дед сидел на корточках прямо в воздухе, свесив руки между колен, и с интересом разглядывал Лиду, как разглядывают неожиданно оживший экспонат в краеведческом музее.

— Живая? — уточнил дед.

— Я… — Лида попыталась приподняться на локтях. Руки увязли в тине. — А где я?

— В канаве, — охотно пояснил дед. — Моя канава, кстати. Я тут третью неделю обитаю. Ты, милочка, вообще по какому праву? Я первый занял.

Лида села. Голова закружилась, но не сильно — видимо, организм уже смирился с катастрофой и решил не усугублять.

— Простите, — сказала она автоматически. — Я не знала, что канава занята. Я, наверное, пойду…

— Куда ты пойдешь? — философски заметил дед. — Ты ж только что с неба упала. Или из земли вылезла. Я не понял, темно было. Ты сверху или снизу?

— Я из Москвы, — ляпнула Лида и тут же пожалела.

Но дед не удивился. Дед вообще, похоже, был существом, которого сложно было удивить чем бы то ни было, включая падающих с неба девиц.

— Не слышал, — признался он. — Это где такое? За Топью Болотной или дальше?

— Дальше, — вздохнула Лида. — Гораздо дальше.

Она встала, отряхивая юбку. Юбка была длинная, шерстяная и явно не из ее гардероба. Вместе с юбкой на ней обнаружилась блузка с кружевными манжетами (уже грязная) и странный корсет, который делал дыхание занятием экстремальным.

— Красивая, — одобрил дед. — Только грязная. А чего ты в канаву-то полезла? Мест нет получше, что ли?

Лида промолчала. Она судорожно перебирала в памяти последние события.

Было утро. Был ее маленький массажный кабинет на окраине Москвы, который она с таким трудом снимала. Была клиентка — тетя Зина с варикозом и вечными жалобами на жизнь. Был обед в пластиковом контейнере, который она собиралась разогреть. А потом была вспышка. Самая настоящая вспышка, зеленая, прямо посреди кабинета, когда она потянулась к полке с маслами.

И вот — канава. И прозрачный дед.

— Эй, — окликнул дед. — Ты чего застыла? Умирать будешь или как? Если умирать, то я канаву уступать не намерен. Принципиально. Места мало, желающих много.

— Я не собираюсь умирать, — твердо сказала Лида.

— Зря, — вздохнул дед. — Тут умирать хорошо. Спокойно. Магия фонит, тепло. Вон, видишь, лопухи какие жирные? Это потому что здесь энергетический разлом. Удобрение.

Лида посмотрела на лопухи. Лопухи действительно были впечатляющими — размером с добрый зонтик.

— Слушайте, — сказала она, пытаясь навести хоть какой-то порядок в голове. — Вы не подскажете, как отсюда выбраться? И вообще… где это «отсюда»?

Дед почесал прозрачный затылок.

— Так Некросс это. Город. Самый обычный. Вон, за бугром — тракт, по тракту до ворот, а там и центр. Только ты сначала поешь. А то зеленая какая-то. Вон, лопухи вон какие.

— Я не ем лопухи.

— Странная, — констатировал дед. — Все едят. Кони вон едят.

Лида глубоко вздохнула. Корсет больно впился в ребра.

— А вы… извините за вопрос… вы кто?

Дед обиделся. То есть как обиделся — он насупился, стал еще прозрачнее и отвернулся.

— Я — покойник, — сказал он с достоинством. — Иван Силыч я. Бывший кузнец. А ныне — лицо без определенного места жительства и материального воплощения. Но канаву я первый занял.

— Я не претендую, — поспешно заверила Лида. — Честное слово. Просто… понимаете, я вообще не местная. Я, кажется, случайно переместилась. И мне бы найти, где переночевать, поесть и, желательно, не умереть в ближайшее время.

Иван Силыч сменил гнев на милость. Он подплыл поближе — это было жутковатое зрелище, потому что сквозь него просвечивали лопухи.

— Денег сколько?

Лида похлопала по карманам. В одном обнаружилась пара медяков непонятного образца, в другом — засохшая травинка, в третьем — дыра.

— Три монеты, — доложила она.

— Три медяка, — поправил Иван Силыч. — На три медяка можно купить кружку воды. Если поторговаться. Плохо твое дело, девка.

— Лида меня зовут.

— Плохо твое дело, Лида. — Дед крякнул и вдруг скривился, схватившись за поясницу. Точнее, он сделал движение, будто схватился, но рука прошла сквозь тело. — Ох, ёшкин кот…

— Что с вами?

— Да спину ломит, — жалобно сказал Иван Силыч. — Третью неделю маюсь. При жизни еще упал с лошади, копчик отбил. Думал, со смертью пройдет. Ага, щас. Тут, знаешь, все болячки с тобой остаются. Только лечить некому. Маги наши живых еле штопают, а на мертвых им плевать. Ходи теперь, мучайся. И не поспишь толком, и не отдохнешь.

Лида посмотрела на деда профессиональным взглядом. Три года массажной школы, два года практики, тетя Зина с варикозом, дядя Петя с остеохондрозом, соседка с плечевым блоком.

— А можно… — осторожно начала она. — Я, конечно, не специалист по призракам, но если чисто теоретически… У вас где именно болит?

— Вот здесь, — дед ткнул пальцем в область поясницы. — И здесь отдает, в ногу. Как дергает, так хоть вой.

— А вы не могли бы… лечь? Ну, в смысле, зависнуть горизонтально? Я просто посмотрю.

Иван Силыч посмотрел на нее с подозрением.

— Ты чего задумала? Экзорцистка, что ли?

— Массажистка я, — вздохнула Лида. — Обычная массажистка. Из Москвы.

— Из какой такой Москвы?

— Из очень далекой. Ложитесь давайте.

Дед пожал плечами, но послушно растянулся в воздухе, примерно в полуметре от земли. Зрелище было сюрреалистическое: прозрачное тело, парящее над канавой, лопухи, пробивающиеся сквозь призрачные ноги, и полное ощущение, что у Лиды случился самый странный день в жизни.

Она присела на корточки (юбка немедленно промокла) и протянула руки к дедовой пояснице. Руки прошли сквозь призрака.

— Так, — сказала Лида. — Не работает.

— А ты старайся, — посоветовал дед. — Ты ж живая, ты должна уплотнение создавать. Мысленно.

— Какое уплотнение?

— Ну, эфирное. Ты представь, что я плотный. Как холодец.

Лида представила холодец. Призрачный дед в виде холодца — картинка та еще. Она снова протянула руки и на этот раз… почувствовала.

Это было странное ощущение — не то тепло, не то легкое сопротивление, не то мурашки. Ее пальцы словно утонули в чем-то вязком, но податливом. И там, в этой вязкости, она явственно нащупала напряжение. Кусок застывшей энергии, которая отдавала в воображаемую ногу.

— Ой, — сказал дед. — Ой, щекотно… Ой, мама…

— Терпите, — скомандовала Лида, включая профессиональные навыки.

Она не знала, как это работает. Просто делала то, что делала всегда — разминала, давила, гладила. Только теперь под ее пальцами была не мышца, а нечто эфемерное, но от этого не менее реальное.

Минута. Две. Три.

— Ох ты ж ёшкин кот! — вдруг выдохнул Иван Силыч и резко сел в воздухе. — Отпустило! Слышишь? Совсем отпустило! И нога не дергает! И спина! Ты чего сделала-то?

Лида выдохнула. Руки слегка дрожали.

— Я… честно говоря, сама не знаю. Просто массаж. Обычный массаж.

— Какой же это обычный? — возмутился дед. — Ты мне, почитай, год жизни… тьфу ты, год смерти прибавила! Я теперь лет сто прозрачным прохожу, не хуже других! Ты, девка, золото!

Он заметался по воздуху, делая кульбиты.

— Слушай, — вдруг остановился он. — А пойдем ко мне!

— Куда? В канаву?

— Ко мне домой! Вернее, в дом, где я обитаю. Там пусто, хозяев нет. Дом старый, заброшенный, но крыша есть. И печка. И кровать даже имеется. Живи пока. За такую услугу я тебе месяц бесплатного проживания обеспечу!

Лида задумалась. С одной стороны — идти с незнакомым призраком в заброшенный дом. С другой стороны — три медяка, канава и полное отсутствие перспектив.

— А дом не развалится? — уточнила она.

— Держится пока, — махнул рукой дед. — Ему лет сто, не меньше. Но такие дома, они знаешь, пока на них не обращают внимания, стоят. А как начнешь ремонт — так и сыплются. Так что ты главное не ремонтируй ничего. Живи и радуйся.

— Логично, — кивнула Лида.

Она выбралась из канавы, окончательно перепачкав юбку. Иван Силыч парил рядом, подпрыгивая от удовольствия и периодически пролетая сквозь ветки.

— А как вы ориентируетесь? — спросила Лида. — В смысле, время дня, например. Солнца же нет.

— Так магией, — удивился дед. — Ты что, магии не чувствуешь?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Иван Силыч присвистнул. Получилось плохо, потому что сквозь призрачные легкие воздух проходил без энтузиазма.

— Ну, девка, ты даешь. В нашем мире без магии… хотя погоди. — Он прищурился. — А как же ты меня лечила? Это ж чистая работа с эфиром. Это ж высший пилотаж! Маги так не умеют, им ритуалы нужны, круги, свечи. А ты руками — и готово. Ты, Лида, не просто без магии. Ты с чем-то другим.

— С дипломом массажиста, — вздохнула Лида.

— Ну, значит, диплом у тебя волшебный, — подвел итог Иван Силыч. — Пошли давай. Вон, за тем плетнем наш квартал начинается.

Они пошли по пыльной дороге. Город Некросс встретил Лиду запахами — сена, навоза, дыма и еще чего-то неуловимо магического, отчего щипало в носу.

Дома здесь были странные: одни — обычные, деревянные, с резными наличниками, другие — увитые плющом так, что стен не видно, третьи — откровенно покосившиеся, как будто их бросили лет пятьдесят назад. Над некоторыми висели тусклые огоньки.

— Магические фонари, — пояснил дед. — У кого деньги есть — те ставят. У кого нет — лучиной обходятся.

Навстречу попался мужик с тележкой, полной дров. Он равнодушно скользнул взглядом по Лиде, потом по призрачному деду — и проехал мимо, даже не удивившись.

— К призракам привычные, — объяснил Иван Силыч. — У нас тут их много. Город-то Некросс, некромантская столица. Тьфу ты, не столица, а так, захолустье, но призраков — пруд пруди. Раньше здесь кладбище большое было, потом город расширился, так теперь они по улицам шастают. Живые привыкли.

Дом Ивана Силыча оказался именно таким, как он описывал — старым, деревянным, с заколоченными окнами первого этажа и кривым крыльцом. Но крыша была на месте, и печная труба торчала гордо.

— Заходи, — пригласил дед и просочился сквозь стену.

Лида толкнула дверь. Дверь поддалась неохотно, со скрипом, который, кажется, услышали даже призраки на том свете.

Внутри пахло пылью и запустением. Большая комната, заваленная старой мебелью, занавешенная паутиной, но с целой печкой и даже с кроватью в углу — накрытой пыльным, но сухим одеялом.

— Ну как? — спросил дед, возникая из стены.

— Нормально, — честно сказала Лида. — Спасибо.

— Живи, — великодушно разрешил Иван Силыч. — А я тут рядом буду, на чердаке. У меня там лежанка обустроена. И знаешь что, Лида…

— Что?

— Ты это… давай по рукам? Я тебе жилье, а ты мне — массаж. Раз в недельку. А?

Лида улыбнулась впервые за весь этот безумный день.

— По рукам, Иван Силыч.

Она протянула руку, и дед, подумав, осторожно пожал ее своей прозрачной ладонью. Ощущение было такое, будто в ладонь дунули теплым воздухом.

— Договорились, — сказал дед.

За окном начало темнеть. Где-то в городе заухала птица, и ей ответил призрачный вой из соседнего переулка. Лида села на край кровати, подняла тучи пыли и чихнула.

Жизнь определенно налаживалась.