Читать книгу: «Капитан моей судьбы»

Allie Well

SCORING LOVE 1 – MATCH ON ICE

Copyright © 2023 Piper Verlag GmbH, Munchen

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Melkisheva Viktoriia, GeometricDesign / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Фото автора © Alina Rauch

© Михайлова М., перевод на русский язык, 2026

© Мишлеевич О., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Алексу

Глава 1

Музыку для произвольной программы, над которой работают весь сезон, лучше выбирать без розовых очков. В противном случае это создаст напряженную атмосферу, если отношения партнеров изменятся.

Нашу ситуацию обостряло еще и то, что Дэн заявился на тренировку на десять минут позже. И ладно, если бы просто опоздал – нет, он пришел с перепачканными чем-то цветным руками в обнимку с некоей Ами – Амандой или Амбер, не запомнила, – на вид очень взволнованной. Он размялся с ухмылкой, присоединился ко мне на льду и сделал четыре акселя¹. А вот мне не хватало вращения, и я старалась изо всех сил, чтобы не отстать от него.

– Сосредоточься, Роми, – напоминала наша тренер Надя, когда я пробегала мимо нее.

– Сосредоточься, Роми, – эхом вторил ей Дэн, усиливал захват, поднимал меня и отпускал на лед. В ответ на мои взгляды, демонстрирующие все, что я думала о его комментариях, он смеялся, а потом переходил к следующему элементу. Надя ждала, когда мы сделаем риттбергер². Ее реакция – удовлетворенный кивок и похвала, хотя под последним подразумевалось скорее «Очень хорошо, Дэниел».

Дэн был одним из лучших фигуристов, которых я знала. Во всяком случае, лучшим, которого только можно было найти в МУМХ. Повезло, что за мной в Массачусетский университет Мейпл-Хиллз последовал мой давний партнер по спорту и эпизодический парень. И к нашему сомнительному счастью, мы попали к Наде, которая нас с тех пор и тренировала.

– Лучше, – сказала она, как только мы закончили программу и, тяжело дыша, разъехались в стороны. – Очень хорошо, Дэниел, – похвалила она, прежде чем повернуться ко мне и нахмуриться. – И когда у тебя по планам справиться с акселем, Роми? Если в ближайшее время не сможешь прыгать с уверенностью, мы вычеркнем его из программы.

И снова – как по замкнутому кругу – прыжок занял первое место среди всех моих проблем. Иногда казалось, что Надя вот-вот его обгонит, станет источником большего раздражения и тревоги, но, по правде говоря, с тех пор как они – прыжок и Надя – пошли в моей голове рука об руку, было уже невозможно отделить одно от другого. Все сплелось в тугой узел: техника, чувства, давление, ожидания. И теперь к ним присоединился еще один раздражитель – Дэн. Дэн, с его пугающе безупречным исполнением того самого прыжка, которому я когда-то его учила. Я вложила в него эту технику, я видела, как он падал и снова вставал, как злился, как добивался результата. А когда у него наконец получилось – он сиял от гордости, и я настояла, чтобы он включил этот элемент в свою программу. Это был не только его триумф, но и мой. Только вот теперь все перевернулось: я не справлялась. Уже несколько недель тело словно сопротивлялось вращению, как будто само отвергало то, что раньше получалось почти инстинктивно. Ирония в том, что я не просто теряла контроль над прыжком – я теряла его над своим козырем, лучшим приемом.

– Она справится, – отозвался Дэн.

Я бросила на него удивленный взгляд. Он не первый раз заступался за меня, но момент был не самый подходящий. Прошло два дня после нашего громкого расставания. Дэна можно назвать кем угодно, но уж точно не приятным бывшим.

– Обязательно справится. В следующем году. Или… через пару лет, – добавил он. И вот его поведение снова соответствовало моим ожиданиям.

– Я могу, просто… Не получается набрать нужный размах. Я буду тренироваться, обещаю, – сказала я, игнорируя Дэна. Вращаться я могла. По крайней мере, после тренировок на трапеции³ упасть на лед мне не грозило ни до, ни после прыжка. Я отряхнула легкую кофту с длинными рукавами, но от цветных отпечатков рук, которые оставил Дэн, избавиться не смогла. Будет обидно, если они не исчезнут после стирки. И пусть гардероб ломился от огромного количества спортивной одежды, эта – моя любимая. Надеюсь, таковой и останется. Желательно без цветного рисунка.

Надя пробормотала что-то неразборчивое и отпустила нас движением руки.

– Завтра встречаемся здесь же. Жду вас ровно в шесть, без опозданий.

– Да, Надя, – ответила я. Дэн отозвался эхом. Мы побежали к бортику.

– Роми, я… – начал он, когда мы поочередно сошли со льда и потянулись за чехлами. Продолжения я так и не услышала, потому что его спутница появилась как будто из воздуха и повисла на руке.

– Не покрась и ее одежду, – сказала я. Ждать его объяснений не было смысла: он явно не рискнул бы поднимать личные темы в присутствии новой девушки. Я отправилась в раздевалку, где сняла кофту и вывернула ее наизнанку, чтобы не испачкать остальное снаряжение. То, что Дэн время от времени катался без перчаток, было обычным делом. А вот оставленные розовый и голубой отпечатки удивляли. Я не знала, что мне больше мешает: цветные пальцы или неосторожность Дэна. До сих пор нам удавалось не выносить на лед наши разногласия. На этот раз, видимо, все было по-другому.

Когда я вышла из раздевалки, Дэн обнимал Ами (Амбер? Или как там ее звали?) и смеялся над тем, что она сказала. Он мог быть обаятельным и веселым при желании. Привлекательный, успешный спортсмен из хорошей семьи. Неудивительно, что ему хватило пары дней, чтобы найти себе новую подружку. Видимо, парное катание не единственное, что мужчинам дается легче. Это ведь не ему нужно было налегать на зелень, позабыв о вкусностях, не ему приходилось держать себя в форме, чтобы партнер мог с легкостью оторвать его от земли и подбросить. Он мог всего лишь пару раз хлопнуть глазками, и вот уже к нему, потному и с грязными руками, в объятия сбегались девчонки. Ни о каком страхе быть отвергнутым и речи не шло.

Я запустила руку в волосы и окончательно растрепала хвостик. Плевать. День и так выдался просто загляденье. В кавычках, конечно. Все пошло наперекосяк с самого утра и продолжало катиться по наклонной. Я бросила взгляд на Дэна. То, что тлело внутри с самого начала тренировки, теперь разгорелось с неожиданной силой: я не хотела домой. Не сегодня. Не туда, где стены были пропитаны его присутствием, где он оставался частью привычной повседневности, от которой у меня пылала кожа. Дом больше не казался ни безопасным, ни тем более моим. Потому что мой дом – это и его дом. И это меня уничтожало.

Раньше наша договоренность работала идеально. По пятницам и вторникам я прибиралась и готовила еду, а Дэн доставал мне с верхних полок все, до чего я не могла дотянуться. То, что здание принадлежало его дяде, бездетному аптекарю, тоже было плюсом… Наше сосуществование работало идеально – предположительно в первую очередь потому, что у нас давно уже были раздельные спальни. Теперь же я не хотела застать Дэна с новой подружкой в гостиной, где еще висели наши общие фотографии на стенах.

Вместо этого я пошла к Майе. Ролей у нее было много: программистка, актриса-любительница и моя лучшая подруга – но не фигуристка. Когда мы только познакомились, она с улыбкой вышла со мной на лед, а покинула его со сломанным копчиком и устойчивым отвращением ко всему, что было холодным и скользким. Именно это качество делало ее идеальным человеком для сегодняшнего вечера. Дэн и так занял почти все сферы моей жизни – сейчас я хотела дистанции. Желательно как можно большей. На ходу я написала Майе короткое сообщение с вопросом, дома ли она. Через две минуты она прислала геопозицию. Куда бы ни пришлось мне добираться, этот путь казался приятнее, чем дорога домой вместе с Дэном.

Я шла по навигатору в телефоне. То, что даже спустя годы учебы я все еще не ориентировалась в кампусе, было позором, и Майя не уставала это подчеркивать. Чуть позже показалась закусочная – неприметная и старая.

«На месте», – напечатала я и улыбнулась, когда галочка возле сообщения сразу переключилась на «прочитано».

– Роми, привет! – Майя вышла из здания и распахнула руки.

Я позволила себя обнять и ответила на приветствие:

– Как дела?

Она тут же закатила глаза:

– Когда мне в следующий раз придет в голову идея взять дополнительный курс, пристрели меня.

– Все так плохо?

Как восторженный участник одной из актерских групп университета, Майя решила пройти курс креативного письма. С тех пор с трудом продиралась через еженедельные встречи.

– Все еще хуже. – Она поморщилась. – И только не говори, что ты меня предупреждала.

Я пожала плечами: тогда я скажу это мысленно. Она все равно не слушала моих предостережений. Где-то в самом начале учебы Дэн подумывал написать автобиографию – посещал тот же курс. Естественно, как верная девушка, я его сопровождала. Но, как оказалось, ему я была верна меньше, чем самой себе, поэтому уже через две недели бросила ненавистный предмет.

– Ты у Макконнел?

– Ага.

– Соболезную.

Миссис Макконнел, которая считала себя достаточно творческой, чтобы преподавать не только литературу, но еще и креативное письмо, была особо сильным противником в семестре. Чтобы добиться зачета, приходилось не только выполнять сложнейшие задания, но и работать над бессмысленными докладами, которые и отпугивали большую часть студентов. По моему опыту, работало это прекрасно. Она, наверное, была ленивой и не любила править тексты.

– Вам также нужно написать эссе о своих эмоциях к фотографиям?

– Да. – Она нахмурилась. Реакция неудивительна: на эти задания было жалко тратить время. Нужно было найти картинку, рассмотреть ее и написать, что, почему и как чувствуешь. Оценки, естественно, не предполагалось.

Я хотела предложить старые эссе Дэна, но тут поняла, что этой привилегии лишена. Я закрыла рот и почувствовала себя рыбой: немой и бесполезной.

– Мои соболезнования.

– Да ладно. – Она хлопнула в ладоши. – Пойдем?

Я посмотрела на закусочную. От одного взгляда на нее казалось, что набираешь лишние килограммы. Узнай Дэн, что я ем в таком месте, мгновенно начал бы осуждать. Внезапно я больше не была уверена в правильности принятых решений. Завтра с утра тренировка акселя. Фастфуд, переедание, недостаток сна и нечистая совесть – все это уже не звучало привлекательно.

– Роми?

Глубоко вздохнув, я отбросила эту мысль. Я могла просто выпить что-нибудь, а потом поесть в другом месте. В любом случае провести час-два с Майей вдали от Дэна гораздо лучше, чем киснуть дома.

– Иду.

Я последовала за ней внутрь. Пол в закусочной был настолько липкий, что каждый шаг грозил оторванной подошвой. У большинства столов кожаная обивка в нишах лопнула – может быть, поэтому они были почти не заняты. Мы направились к одному из свободных, и я с облегчением скинула с плеча тяжелую сумку со снаряжением на пустое место.

– Сегодня напитки на мне, – сказала Майя. – Я скоро вернусь, ладно?

– Да, спасибо.

Пока она стояла в очереди, чтобы сделать заказ, я скроллила ленту в телефоне. Открыла Instagram⁴ и закрыла сразу же, когда наткнулась на публикацию Дэна. У меня не было желания смотреть фотки с его новой пассией.

– Диетическая кола для тебя. – Майя поставила стакан передо мной. – Извини, у них нет пепси.

Ее стакан оказался рядом с моим. Подруга бросила сумку на диванчик. К сожалению, ее невезение в спорте не ограничивалось фигурным катанием, и она попала прямо в полуживое растение. Пару секунд оно опасно качалось, прежде чем снова застыть на месте.

– Никто ничего не видел, – пробормотала она и сумела выдержать мой взгляд целых пять секунд, прежде чем мы обе рассмеялись. – Итак, – сказала она, как только мы снова пришли в себя, – ты добровольно идешь со мной в ресторан быстрого питания. Что он сделал? – Подперев подбородок руками, она посмотрела на меня.

– Кто? – Я не хотела отвечать сразу. Что он сделал? По сути, ничего. Мы не были парой – мне все равно, что, когда и с кем делал Дэн. Мне должно быть все равно.

– Роми. – Взгляд Майи дал понять, насколько безрезультатно я прикидывалась глупой. Я пожала плечами.

– Ничего, – ответила я наконец и слегка улыбнулась, когда Майя покачала головой. – Сначала он опоздал на тренировку. А потом появился в обнимку с новой девушкой…

…Он испачкал мою любимую футболку. Я прикусила язык, когда поняла, как по-детски это звучало. По сути, мы были взрослыми людьми. Эмоциям на льду не место.

– И? – продолжала Майя. – Он тебя уронил?

– Нет! – Чувства там или нет, но Дэн никогда бы не пошел на такой риск. То, что он даже со сломанным носом позаботился аккуратно опустить меня на лед, демонстрировало это более чем ясно. Дэн был слишком ответственным, чтобы допустить нечто подобное. Он на своем примере показывал, каких результатов ждет от меня.

– Его аксель безупречен. Теперь они с Надей стоят у меня над душой.

– Это тот с вращением, да? – Глотнув, Майя склонила голову набок.

– Тот с вращением.

Лучшая подруга медленно кивнула.

– Понятия не имею, какой прыжок ты имеешь в виду. Он сложный?

Был ли он объективно сложным? Возможно, но он соответствовал моему уровню подготовки. Считала ли я его трудным? Да.

– Мне просто нужно больше тренироваться, – сказала я. – Как твоя программа?

– Какая?

– Та, над которой ты сейчас работаешь. Для университета.

Майя фыркнула:

– Введение в разработку игр? Или ты имеешь в виду Пенни?

– Я имею в виду Пенни.

– Она пока еще совсем малышка, но профессор считает, что в этот раз я на правильном пути в ее обучении. – Улыбка, которую она дарила только своему созданию, расцвела на ее лице. Если бы случайный прохожий услышал наш разговор, он бы наверняка подумал, что Пенни – ребенок. Я думаю, Майя именно так ее и воспринимала. Никогда не перестану этому удивляться: вроде речь об искусственном интеллекте, а ощущение такое, что о живом человеке.

– Звучит круто. – Неважно, насколько хорошо я разбиралась в программировании и технике: успехи подруги меня всегда радовали, даже если я и не понимала, в чем конкретно они заключались. Проект Майи медленно, но верно рос: из младенца Пенни уже эволюционировала в малыша. Это ли не повод для гордости? Правда, если абстрагироваться от того ужаса, который внушал мне искусственный интеллект.

– Да, я… – Ее глаза распахнулись. – Это что, она?

– Кто?

Майя высоко подняла брови, глядя через мое плечо на один из самых шумных столиков.

– Поверить не могу!

Я начала оборачиваться, но Майя меня остановила:

– Не смотри.

Серьезно? Я закатила глаза и все-таки обернулась. Хорошо, Майя была права. Лучше было не смотреть.

– Мы как будто на аварию смотрим, скажи? – прошептала Майя. – Жутко, жестоко, а взгляд все равно не отвести.

Я только сдержанно кивнула. Столь желанная дистанция не подразумевала прямой эфир страстных поцелуев Дэна. Благодаря тому, с какой интенсивностью он пихал свой язык в рот девушки, она спокойно могла отложить поход к дантисту минимум на полгода. Мой бывший и так проводил бедняге глубокую чистку восьмерок.

– Забей. – Майя потянулась к моей руке и сжала ее. – Он явно недостоин твоего внимания.

Я медленно повернулась обратно и сделала глубокий вдох. Не то чтобы мы с Дэном вообще никогда не расставались – нет, путь от счастливых отношений до болезненного разрыва и обратно был изучен вдоль и поперек. Вот только легче не становилось. И… забить я не могла.

– Какая же он дрянь! Расстались всего два дня назад, а он уже таскает за собой твою подделку. – Она наморщила нос, сделав очередной глоток из стакана, и посмотрела на меня прямо. – Что-то мне подсказывает, через недельку он придет в себя и поймет, что эта блондиночка не ты. А потом по классике: он, ты, лед и огромный букет цветов.

– Не в этот раз, – пробормотала я, отважившись бросить еще один взгляд на парочку.

Нет, все выглядело так, словно между мной и Дэном в обозримом будущем не будет ничего, кроме спортивного партнерства. И то временного. Все в его поведении говорило об одном: он стремился как можно скорее поставить точку в нашей общей главе. А девушки вроде Ами, Амбер или Аманды, кажется, ему в этом охотно помогали. Если судить только по внешности, Дэн, по крайней мере, оставался верен своему вкусу. Что ж, судя по всему, незаменимых для него не существовало.

С характерным всхлипом соломинка сообщила, что в стакане Майи больше не осталось ни капли.

– Может, оно и к лучшему, – сказала она, пожав плечами. – Найдешь кого-то получше. Желательно того, кто понимает, что ты вообще собой представляешь.

Я даже не знала, хочу ли я другого парня. Дэн и я… В лучшие времена мы были похожи на идеально подходящие друг другу кусочки пазла. На льду, вне льда, да и вообще. Но как кусочки головоломки изнашиваются, так и наша связь, наверное, тоже. Мы держались друг за друга, отдалялись, иногда пробовали снова. Объяснить это Майе было невозможно, поэтому я просто пожала плечами и попыталась улыбнуться.

– Надеюсь, он не приведет ее домой.

– Ох… – Майя нахмурилась. – Можешь переночевать у меня, если хочешь. У меня вроде где-то лежал твой запасной комплект спортивной одежды, так что с утра поедешь сразу на тренировку. Или, если хочешь, можем постирать сегодняшние вещи руками. – Ухмылка озарила ее лицо. – А пока сушим их феном, посмотрим фильм и поедим мороженого. – Она сделала паузу. – Или… огурцы с творожным сыром, если твоей душе так будет легче.

Я понятия не имела, чем я заслужила такую подругу.

– Спасибо.

Она пожала плечами:

– Не за что. А что, Дэн сегодня упал? У него рука какая-то синяя.

– Ага, а другая розовая. Судя по отпечаткам на одежде, это никакая не травма, а простая краска.

– Никогда бы не подумала, что он из рисующих. – Майя изучала его еще какое-то время. – Ну и ладно. Я возьму еще попить, ты что-нибудь будешь?

– Нет, спасибо. – Я посмотрела на свой полный стакан. – Давай лучше я схожу? Тебе спрайт?

Она кивнула, и я встала в очередь за двумя парнями, каждый из которых как будто делал не заказ, а набирал провиант в поход. За это время один из столиков с деревянными стульями пополнился новыми людьми – я и не заметила как: слишком уж увлеклась Майей и Дэном. Лица мне были незнакомы, но по виду они вполне могли быть студентами. Высокие, чересчур широкоплечие для этого угловатого пространства – они казались почти неуместными, сгрудившись вокруг стола.

Вскоре подошла моя очередь, и я заказала Майе напиток.

Глава 2

Когда я вернулась к нашему столику, мое место уже оказалось занято молодым человеком. Одет он был в такую же спортивную куртку, что и остальные накачанные незнакомцы. Я шумно вздохнула. Из всех вечеров, когда мы с Майей выбирались поужинать, именно сегодня все сложилось хуже некуда. Мало того что пришел мой бывший с новой подружкой, так еще и какая-то из университетских команд решила устроить здесь собрание. И конечно, прямо у меня за столиком.

Как будто свободных мест здесь не хватало. Взгляд остановился на Майе, с которой разговаривал спортсмен. Она засмеялась. На мгновение я задумалась, а не стоит ли мне воспользоваться шансом и улизнуть домой, но рисковать не хотелось. Если бы она увидела, что я ухожу, Майя сразу же последовала бы за мной. А я не хотела ее вытаскивать, особенно если ей было весело. Со стаканчиком в руке я осталась стоять вне ее поля зрения, пока кто-то рядом со мной не откашлялся и не прервал мои размышления.

– Да? – спросила я и уставилась в грудь молодого человека. Ого! Высоким уродился, впечатляет. Наверное, в команде по баскетболу или что-то в этом роде.

– Мои глаза выше, – сказал он, ухмыляясь. – И у меня есть девушка.

Я закатила глаза, после чего уставилась ему в лицо.

– Да? – повторила я. – Могу чем-то помочь?

Парень улыбнулся:

– Я хотел предложить тебе посидеть с нами.

– Спасибо, но нет. Я здесь не одна.

Я демонстративно подняла стакан со спрайтом Майи. Подруга, казалось, совсем о нем забыла: она смеялась над чем-то, что говорил темноволосый молодой человек, занявший мое место.

– Я знаю. Все равно посиди с нами.

– Ты проиграл пари, что ли? Теперь должен пригласить меня? В противном случае игнорировать мой отказ – очень грубо.

В качестве меры предосторожности я сделала шаг к ближайшему столу, чтобы между нами был хотя бы деревянный стул. Навряд ли меня бы это спасло в чрезвычайной ситуации… Да и я все-таки была не одна в ресторане.

Взгляд скользнул по парню. Высокий, спортивный и… он был так близко. Не хотела бы я встретить его ночью. Он засмеялся и почесал затылок.

– Я просто делаю свою работу, – сказал он, как будто это могло что-то объяснить.

– Что?

Вздох.

– Ты видишь парня с каштановыми волосами? – спросил он.

– С Майей, да. – Парочка мило беседовала, и подруга явно не выглядела смущенной.

– Брэндон уже год пытается пригласить ее на свидание, но то ли он слишком застенчив, то ли слишком загружен, а может, ее просто отпугивают его друзья.

И сегодня, видимо, был день Х.

– Я правильно понимаю, что ты вроде как обязан меня развлекать, чтобы я не сорвала планы твоему дружку? На всякий случай: я бы не стала мешать им.

– Может, и не стала бы. Но что-то я сомневаюсь, что твоя подруга может игнорировать чье-либо присутствие, особенно твое.

– Ты прав. – Я вздохнула. – Ладно. С кем имею честь?

Эти ребята не были фигуристами. Мы, возможно, учились в одном университете, но до сегодняшнего дня мое вежливое равнодушие к представителям других видов спорта оставалось взаимным. Моими основными задачами были учеба и тренировки, а не вечеринки и знакомства. Майя была исключением.

– Нэш. – Он протянул свободную руку.

– Роми. – Я пожала ладонь. – У баскетбольной команды читдэй⁵?

Суждение справедливое, судя по количеству картошки фри и гамбургеров. На лице отразилось что-то среднее между возмущением и весельем.

– У хоккеистов. Садись рядом с Ридом.

Хоккей. Что ж, замечательно. Лед преследует меня даже в свободное время.

– Секунду. – Я поставила напиток Маейе и взяла свой, попутно показав ей поднятый вверх палец. Своеобразный сигнал, что я в надежных руках. Я осмотрела места за столом спортсменов – свободных оказалось три. И куда мне сесть? – Разве вас обычно не подписывают? – спросила я жалобно.

– Черт, извини, да. – Нэш махнул рукой. – Рид!

Один из хоккеистов поднял глаза.

– Это Рид. Рид, Роми. Роми, Рид.

– Привет. – Он отодвинул мне стул. – Как здорово, что ты не испортишь Брэндону рандеву. Картошки? – Парень слегка подтолкнул поднос в мою сторону.

– Нет, спасибо.

Картошка фри пахла слишком хорошо. Люди вокруг меня ели с удовольствием, что ни капли не помогало усмирить голод. Но ужинать здесь я не намеревалась. Даже сидя напротив фастфуда, зажатая между гигантами-спортсменами.

Я улыбнулась. Если честно, никогда бы не подумала, что эти грубые с виду парни помогали друг другу назначать свидания.

– Диета? – спросил Нэш в перерыве между пережевыванием.

– Вопрос неуместен, – сказала я, – и я не буду на него отвечать.

Очарованная жестом Брэндона, я искренне надеялась, что он, приглашая Майю на свидание, окажется более тактичным.

Нэш только пожал плечами и затолкал последний кусок гамбургера в рот.

– Когда придет Фрост⁶?

Кто-кто? Это либо фамилия, либо некоторые родители дают детям странные имена.

– Как только разберется с делами в зале, – сказал Рид и посмотрел на меня. – Кто-то из этих блестяшек покрасил его.

Я моргнула:

– Кто сделал что?

– Прима-балерины на льду, блестящая боевая эскадрилья. – Рид пренебрежительно махнул рукой.

– Он имеет в виду фигуристов, – вмешался Нэш.

Блестяшки? Я медленно кивнула. Не самое плохое прозвище…

– А в чем проблема?

Вздохнув, Рид вытер пальцы о куртку и достал мобильный телефон. Он сунул мне под нос фотографию:

– Вот.

Несколько секунд мой мозг отказывался устанавливать связь между тем, что я видела, и тем, что это значило. Поверхность игрового поля, обычно идеально белоснежная, была покрыта дикими узорами голубого и розового цветов. И что хуже всего, в лед они впитались глубоко.

– Что?.. Как? – Я переводила взгляд с Нэша на Рида.

– Пищевой краситель. – Нэш провел рукой по волосам. – Ледовар⁷ злится, тренер грозит дисквалификацией, а наш капитан сейчас пытается все прояснить. – Он сделал неопределенный жест, обведя рукой ресторан. – Поэтому мы здесь, а не на тренировке.

– Понятно. Это… отстой.

– Да, – кивнул Нэш. – Почерк фигуристов. – Он повернулся ко мне. – Никогда не связывайся ни с кем из них. Тот парень сзади все время на тебя пялится.

Я посмотрела в то же направление, куда указывал Нэш, и встретилась взглядом с Дэном и его спутницей. Я поспешила снова сфокусироваться на двух молодых людях рядом со мной.

– Если тебе неприятно его внимание, только скажи. – Рид сжал пальцы так, что костяшки хрустнули.

На секунду я даже задумалась о подобном развитии событий, но сразу отогнала эту мысль. Я бы предпочла здорового напарника.

– Нет необходимости, мы знакомы.

Рид фыркнул:

– Тебе он нравится явно меньше, чем той блондинке.

Спутница Дэна только что положила руку ему на грудь и прижалась лбом к ключице. Когда-то он сломал ее во время нашей первой и последней верховой прогулки. Честно, он не выглядел так, будто в восторге от этого жеста. Несчастный случай произошел года четыре назад, но Дэн все еще не любил, когда прикасались к этому месту. На мгновение мне стало его даже жаль. Потом мой взгляд упал на его испачканные краской руки, и чувство пропало. О чем он только думал?!

– Сто процентов, – пробормотала я.

– Хорошо. – Нэш хлопнул в ладоши и откинулся назад, чтобы величественно положить руку на спинку моего стула.

– Если хочешь встречаться со спортсменом, выбирай хоккеиста.

– И почему же? – Я подняла бровь. Если бы я захотела новых отношений, то точно присматривалась бы к тому, кто понимал мой спорт. И кого я знала не один день.

– Потому что хоккей – это не просто шайбу по льду гонять. Это про уважение.

– А разве вы не пытаетесь все время сбить друг друга с ног?

Либо мы говорили о разных видах спорта, либо они вкладывали какой-то другой смысл в понятие уважения.

– Ко льду. Уважение ко льду.

Я моргнула:

– А?..

– Лед дает жизнь нашему спорту, мы отвечаем ему уважением, – сказал он. Видимо, на лице у меня было написано, что я не понимаю ни слова, потому что он медленно кивнул и добавил: – Мы, например, не красим его. Не рубим. Лед – часть нас. Если блестяшки испортят его – у них будут проблемы.

Рид поднял ладонь, и Нэш легко хлопнул по ней.

– Второго раза у них не будет, – заметил он и подмигнул. – А если тебя привлекают спортсмены на льду, которые еще и выглядят не как полные придурки, – выбирай нас. Взять того же Рида…

Ну да, конечно. Общительные громилы – «лучший выбор». Я выразительно закатила глаза, чтобы оба заметили, и смахнула со стула руку Нэша. Мы слишком мало знакомы, чтобы позволять себе подобные жесты.

– Спасибо, не стоит.

Парень только пожал плечами и не стал возражать. Я улыбнулась и чуть вслух не поблагодарила его за то, что он не стал развивать тему отношений. Нэш, Рид и еще пара игроков уже что-то активно обсуждали – про «ряды» и какого-то сокурсника, который, увидев раскрашенный лед, так впечатлился, что сбежал домой переваривать эмоции. Сидеть в кругу хоккеистов было, мягко говоря, странно. Слова вроде бы знакомы, но значения их в этом контексте ускользали.

Часть разговора про лимитированные издания книг я вроде смогла разобрать – знала, что они дорогие и приобретаются в подарок родным и друзьям. Но зачем кто-то хочет ставить какие-то особые ряды на лед было загадкой. Спустя стакан колы и добрый десяток непонятных мне тем я почувствовала, что очень хочу отойти в туалет. Легонько коснулась плеча Рида, чтобы он дал мне встать.

– Я сейчас.

Он молча кивнул и закинул куртку на мой стул.

Через пару минут я вернулась, сдерживая зевок. День начался чересчур рано, и завтра я должна была появиться в зале с первыми лучами солнца. Я обернулась посмотреть, как проходит свидание Майи… и обнаружила, что наш стол пуст. Даже моей сумки на нем не было.

В другом конце зала мне махал рукой Нэш, привлекая внимание. На его стуле висела моя сумка. Я вернулась к ребятам – вдруг Майя просто вышла подышать? Но, когда она не объявилась и спустя почти полчаса, я достала телефон и написала ей сообщение. Вечер шел совсем не по сценарию.

Через минуту раздался звонок.

– Роми, привет, – сказала она, тяжело выдыхая между словами. Я почти не слышала ее из-за шума ветра.

– Где ты?

Рид помог мне выбраться из-за стола, и я отошла в сторону, чтобы спокойно поговорить. Место за нашим с Майей столиком было свободно, и я устроилась на потрепанном диване.

– Гуляем. С Брэндоном. Тем парнем из бара.

Прекрасно.

– Ты планируешь вернуться? – Я очень старалась говорить ровно, без раздражения. В конце концов, Майя мне ничем не обязана. Тем более теперь, когда хоккеисты сами организовали ей эту встречу. А Майя, если честно, давно заслужила приятное свидание – пусть даже спонтанное.

– Вряд ли.

– Ладно, – выдохнула я, будто день был недостаточно плохим и до этого. – Хорошего вам вечера.

– Спасибо, Роми! – весело сказала она. – Спишемся завтра?

– Да, не проблема, – подтвердила я и подождала, пока она повесит трубку, прежде чем вздохнуть и опустить голову на столешницу. Мороженого и кино сегодня с Майей все-таки не будет. Вместо этого мне оставалось вернуться к стадиону, где я припарковалась, и отправиться в нашу с Дэном квартиру. Ехать туда мне не хотелось.

– Эй, с тобой все в порядке? – крикнул Нэш из-за своего стола. Вместо ответа я просто показала ему большой палец. Оставаться здесь без Майи? Звучит… не очень безопасно. Хотя Нэш и Рид были внешне приятными, но поддержать их диалог я не могла. Я не собиралась рассказывать им о том, что я член блестяшек, меня не интересовали их хоккейные правила. Списать этот день со счетов и закончить его было, наверное, лучшим, что я могла сделать.

– Уже уходишь? – Рид сначала посмотрел на меня, а потом на кого-то за моей спиной и приветственно махнул рукой. Я подошла к ним на минуту, чтобы попрощаться, и в этот момент еще один громила присоединился к компании.

– Ваш план сработал идеально, – сказала я. – Майя ушла с Брэндоном, а мне нужно как-то вернуться домой.

Может быть, я еще успею на последний автобус. У меня не было желания пешком возвращаться к стадиону в такой темноте, да еще и в одиночку.

– Вам удалось заставить Брэндона поговорить с девушкой? – вмешался новенький.

– Избавившись от нее, – указал на меня Рид, – да.

Высокий, светловолосый, спортивного телосложения парень кивнул. Трудно было понять, то ли его это позабавило, то ли действительно впечатлило. Он посмотрел на меня и криво усмехнулся:

– Эти герои разлучили вас?

Я слегка пожала плечами – за годы тренировок приловчилась делать это так, чтобы сумка не соскальзывала.

– Что-то вроде того. Майя покинула это место явно довольной, а я пойду искать безопасный способ добраться домой. – По крайней мере, у меня есть навигатор в телефоне.

– Исключено, – сказал Рид, бросив взгляд на часы. – Я могу тебя подбросить.

Нэш, до этого погруженный в разговор с соседом, резко обернулся, будто его окатили ледяной водой.

– Ни за что. Ты не умеешь аккуратно передвигаться и ужасно опасен для окружающих – что на льду, что на дороге. И это я еще мягко выразился.

Он бросил взгляд на блондина:

– Привет, Фрост.

Подошедший поднял руку в приветствии.

– Я вожу эффективно, – парировал Рид, скрестив руки на груди.

– Именно поэтому ты и припарковался в воротах.

Рид рассмеялся и лениво пнул Нэша, но попал только по ножке стула – тот со скрипом скользнул по полу.

– Теперь Роми тоже знает, почему ты не забиваешь, а ловишь шайбы. Ты целишься как моя сестра.

Мое имя, видимо, прозвучало как сигнал: все хоккеисты синхронно уставились на меня. Я подняла руки в притворной защите:

– Даже если бы Рид был самым надежным водителем на свете, я все равно бы не села. Спасибо, но я справлюсь. Удачи вам – в хоккее и не только.

Помахав всей команде, я направилась к выходу. Маршрут, по которому мы пришли, все еще был в памяти навигатора – я просто поменяла точки старта и финиша, чтобы найти дорогу обратно. Не прошла и двадцати шагов, как позади раздалось:

– Роми!

Я резко остановилась и на автомате проверила карманы: телефон – на месте, ключи – там, деньги – тоже. Что еще я могла забыть?

Обернулась – и увидела, как тот самый новичок догоняет меня легким бегом. Ключи от машины болтались у него на пальце, а сам он, остановившись, неловко почесал затылок.

– Привет. Извини, если прозвучит немного жутко, но я буду корить себя до конца дня, если ты из-за нас пойдешь одна. Если хочешь, я отвезу тебя домой. Или куда скажешь.

Он улыбнулся и, чуть смутившись, прикусил нижнюю губу.

Немного жутко – да. Но опасным он не казался. Хотя – что это вообще значит? Я рисковать не собиралась.

– Спасибо за предложение, но я пас.

Я коротко махнула ему рукой на прощание и снова повернула к стадиону.

Глава 3

Я знала по опыту, что другие фигуристки, тренирующиеся на льду одновременно с нами, ненавидели музыку нашей программы как минимум не меньше, чем мы. Или они завидовали, что моим партнером был Дэн. Или… оба варианта. Справедливости ради, они были правы, если думали, что он лучший в своем деле. Если, конечно, не красит чужой лед. Или не приводит новую пассию в квартиру. В остальном Дэн был отличным партнером – и, окажись он рядом, многие и правда чувствовали бы себя очень счастливыми.

Он был в курсе моей осведомленности о его проделках с краской. Я заметила это по тому, как он смотрел мне на лоб, а не в глаза. Или как подчеркнуто холодно спросил о моих новых друзьях. На утренней тренировке я это проглотила: в конце концов, вчерашний вечер я провела в компании вражеской стороны. А это, знаете ли, тоже своего рода преступление: между хоккейной командой и… – как там было?.. – блестяшками велась настоящая партизанская война. Так что Дэна в каком-то смысле можно было понять.

Но, когда он продолжил строить из себя обиженку и вечером, тут мое терпение лопнуло. Я была сыта по горло этим цирком. Мы взрослые люди, очень даже близкие, – в наших же интересах демонстрировать профессионализм. Если я встаю раньше, чтобы еще до тренировки с Надей отточить аксель, то Дэн должен проявлять не меньшее уважение к спорту, раз уж не проявляет его ко льду.

– Лучше, – соизволила похвалить Надя, когда я справилась с акселем: вращения едва хватило, но я почти не отстала от Дэна. Я позволила себе короткую сдержанную улыбку, но уже в следующую секунду бросилась следом за партнером, чтобы вовремя занять нужную позицию для поддержки. Его пальцы буквально вонзились мне в бока – я сжала зубы и решила отложить любые претензии до конца программы.

– Это что сейчас было? – накинулась я на него, когда мы направились к бортику, за которым стояла Надя. – Было больно!

Он только закатил глаза:

– А ты бы предпочла, чтобы я тебя уронил?

– Вместо того чтобы пробить мне все внутренности? Тогда уж лучше оставь меня стоять.

– И в чем вообще твоя проблема? – Дэн скрестил руки на груди.

Я вскинула бровь:

– Ты серьезно? Твой вчерашний номер – это была полная дикость. О чем ты вообще думал?

– Я? – фыркнул он. – А о чем думали они, когда засыпали мои вещи блестками? Пусть еще спасибо скажут, что я был в хорошем настроении!

– Ты понимаешь, что тебя выкинут со льда, если это вскроется? – прошипела я, схватив его за плечо. – Подумай головой! Если тебя выгонят до начала сезона за вандализм или неспортивное поведение, все закончится и для меня тоже!

Дэн сбросил мою руку с раздражением:

– Да откуда они узнают?

Я задумалась, кто мог бы заинтересоваться повреждением льда у хоккеистов. Нэш и Рид сразу догадались, в какой секции искать виновных. И я очень сомневалась, что их капитан или тренеры мыслят иначе.

Мое молчание, похоже, было для Дэна понятным ответом – он развернулся и уехал к Наде, резко затормозив перед ней. Она перевела взгляд с него на меня, потом обратно – и медленно покачала головой. Один этот жест заставил меня почувствовать себя виноватой за то, что подняла тему прямо на льду. Наши с Дэном отношения давно держались на грани, но я, по идее, должна была оставлять эмоции за бортиком, рядом с чехлами от коньков.

Я смахнула со лба выбившуюся прядь.

– Аксель становится лучше, Роми, – сказала Надя, кивая мне. – Но тебе не хватает сосредоточенности.

– Да, – коротко ответила я. Больше концентрации на прыжке, меньше – на выходках Дэна. Это действительно важно, черт возьми.

– Дэниел, ты убегаешь от партнерши, – продолжила Надя. – Когда ты слишком далеко, тебе приходится резко ее хватать, чтобы поднять, – вот твоя ошибка. Вы – команда. А не просто два человека, катающиеся рядом.

– А она не пробовала вовремя становиться на нужное место? – огрызнулся он и скрестил руки. – Что мне делать, если она прыгает криво и вечно оказывается не там?

Часть меня хотела ответить – напомнить ему, что я работаю над этим изо всех сил. Но другая, более разумная часть понимала: спорить сейчас бесполезно. Особенно перед всеми. На льду мы были не одни, и окружающие уже начинали оглядываться.

– Я очень стараюсь, – сказала я, повернувшись к Наде. – Давайте попробуем еще раз? Я буду быстрее… А ты, Дэн, может, попробуешь быть чуть осторожнее?

Надя впервые за тренировку улыбнулась – по-настоящему, тепло.

– Хорошая идея, – сказала она, жестом отправила нас обратно на лед и включила музыку.

На этот раз я сосредоточенно отрабатывала каждый элемент. Держала ритм, перестраивалась, крутилась. Первая поддержка вышла лучше, хотя пальцы Дэна снова сжимали меня так, что я морщилась.

С другой стороны, фигурное катание всегда подразумевало боль. Страдали не только лодыжки, но иногда и душа.

Наблюдать за тем, как Дэн скользит по льду, было завораживающе. Порой я забывала, сколько часов упорной работы стоит за каждым его движением. Иногда даже казалось, что ему вовсе не нужны коньки, он мог просто парить над льдом, словно это его родная стихия. Возможно, так оно и было.

На его лице не отражалось ни капли напряжения, пока он готовился к акселю. А я… мне не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько беспокойной я выглядела. Я дышала в такт музыке, стараясь удержать ритм, и в тот самый момент, когда оттолкнулась ото льда, почувствовала – что-то пошло не так.

Краем глаза я заметила, как Надя резко схватилась за бортик и уставилась на музыкальный плеер. Видимо, кто-то из фигуристок снова слишком близко к нему подъехал. Я повернулась в прыжке вокруг своей оси – и…

Фортепианные аккорды оборвались. Их смыло волной электрогитар и барабанов. Еще находясь в воздухе, я вздрогнула – и в ту же секунду поняла то, что уже знала Надя. У меня было слишком много времени, чтобы осознать приближающийся удар, и слишком мало – чтобы хоть как-то его избежать. Я даже не успела поднять руки, прежде чем со всего размаха врезалась в лед и заскользила по нему.

Пронзающий холод. Первое, что пришло в голову, – не двигаться. Вдруг я что-то сломала? Я замерла на несколько минут, мысленно прощупывая каждую часть тела в поисках источника боли. Музыка резко оборвалась, и Дэн сорвался с места.

– Роми! – одновременно с ним позвала Надя и поспешила к нам.

Я поднялась на ноги, пытаясь изобразить улыбку.

– Ты в порядке? – Голос Дэна потерял свою обычную резкость. Его глаза распахнулись, он потянулся ко мне рукой, но тут же неловко опустил ее.

Я кивнула, не совсем уверенная, правда ли это.

– Все хорошо, – выдохнула я. Я могла стоять. Кажется, ничего не сломала. Сделала еще один вдох и пришла к выводу, что ребра не болят. Или я на них не упала? Я четко помнила момент потери равновесия, но сам удар будто провалился в пустоту.

– Что… – Я закашлялась. – Что это было?

Надя прищурилась и снова посмотрела на музыкальную систему. Никто из нас не верил, что трек мог сам переключиться.

– Я разберусь с этим позже, – сказала она. – С тобой все в порядке?

Я никогда раньше не видела Надю такой мягкой. Смесь растерянности от падения и удивления ее заботой позволили мне не сопротивляться, когда она взяла меня за подбородок и повернула лицо влево и вправо, изучая повреждения, как врач.

– Думаю, да, – подтвердила я, убирая лед из волос. В этот момент меня передернуло.

Дэн тут же насторожился, и я попыталась успокоить его, улыбнувшись. Он ненавидел ощущение неопределенности, особенно когда речь шла о моем состоянии. На льду он чувствовал ответственность: личные конфликты оставались за бортиком – здесь он был моим партнером, а не бывшим парнем.

– Все в порядке, – одними губами сказала я. Просто шишка. С этим можно жить. Я подняла руку, чтобы похлопать его по плечу, но, увидев, как сильно она дрожит, опустила. Было чувство, будто я наблюдаю за чужой рукой, хотя внутри я ощущала спокойствие и даже опустошенность.

– Хорошо, – сказала Надя. – Ты можешь идти?

Я кивнула:

– Да.

Первый шаг дался мне на чистом упрямстве. На втором я почувствовала, как начинают дрожать ноги, а на третьем волна напряжения накрыла все тело. Я моргала, глубоко дышала, стараясь собраться, но ощущала себя как ребенок в доме с привидениями – будто за каждым углом меня подстерегает новый ужас.

– Роми… – начал Дэн и поехал рядом, протянув руку, чтобы я могла за нее держаться, если станет тяжело. – Думаю, тебе стоит сделать перерыв.

Я покачала головой. Если бы я ушла со льда сейчас, не проехав и круга, то завтра могла бы сюда не вернуться.

Дэн продолжал сопровождать меня, и когда я почувствовала, что даже лезвия не находят опоры, была благодарна, что он подхватил меня прежде, чем это сделал лед. Я вцепилась в его руку – возможно, даже сильнее, чем он делал это во время поддержек.

– На сегодня хватит, – голос Нади разрезал тишину и не оставил возможности возразить.

Я все же открыла рот – но, встретившись с ее взглядом, сразу же его закрыла.

Надя попыталась улыбнуться – утешительно, мягко. Но ее улыбка быстро померкла и сменилась гримасой. Рядом со мной Дэн застыл, его рука напряглась под моей ладонью.

– Сходите со льда, – сказала тренер. И это уже был приказ.

Я оглянуться не успела, как Дэн обхватил мою талию и, зажав словно в тиски, передвинул по льду прямо к Наде.

– Что случилось? – спросила я и ухватила Надю за руки, прежде чем она снова осмотрела мою голову. – Поговорите со мной! – То, что Дэн потерял самообладание, было необычно, но, возможно, причиной тому был шок. Должно быть, он испугался не меньше меня. Но вот реакцию Нади я объяснить не могла… До сегодняшнего дня я видела ее встревоженной ровно один раз, сразу после того, как одна из ее других подопечных сломала руку. Поджатые губы и сведенные брови свидетельствовали о том, что случилось что-то действительно плохое.

– Роми, у тебя кровь идет, – сказал Дэн и коснулся сбоку своей головы. Я вторила движению, и, стоило коснуться волос, меня пробрала дрожь. Я посмотрела на кисть.

– О… – прошептала я и закрыла глаза, когда от вида окровавленных пальцев у меня закружилась голова.

Я сразу почувствовала руки Нади у себя на локтях – и почти в тот же миг ее сменил Дэн.

– Роми, – тихо сказал он, – давай я помогу сделать пару шагов и ты присядешь на скамейку, хорошо?

– Я не глупая, – отрезала я. – Можешь разговаривать со мной нормально.

– Рада, что язвительность все еще при тебе, – вмешалась Надя. Даже тот факт, что она не стала прерывать нашу с Дэном перепалку, говорил о том, насколько ее выбило из колеи мое падение. – Дэниел, возьми ее на руки.

– Я могу идти сама, – сказала я, хотя уверенности в этом становилось все меньше.

– У тебя лезвия без чехлов. Готова? – Дэн дождался, пока я покажу поднятый вверх большой палец, и без лишней суеты усадил меня на скамейку. Присев рядом, он обнял меня за плечи. – Чтобы ты снова не упала назад.

Я поморщилась. Надя уже вернулась с аптечкой и вручала Дэну полураспакованные материалы. Его рука сначала поддерживала, а потом уверенно сжала мое плечо – он придвинулся ближе и взял чем-то пропитанную белую ткань.

– Стоп.

Он замер и поднял брови – обе сразу, по отдельности у него никогда не получалось.

– Извини, но нужно обработать.

Теоретически я это понимала, но не могла решить, что неприятнее – ощущение чужих рук у себя на голове или то, что эти руки принадлежали моему бывшему. Второе я могла исправить. Я отодвинулась от него настолько, насколько могла, и перевела взгляд на Надю:

– Она может это сделать?

Дэн вздохнул, но передал ткань тренеру. Надя принялась обрабатывать рану, меняя пропитанные кровью салфетки одну за другой, пока наконец не достала компресс и повязку. Некоторое время она просто смотрела то на них, то на меня, потом выпрямилась, решив, по всей видимости, не превращать меня в мумию.

– Что-нибудь болит? – спросила она.

Я покачала головой. Пока что – ничего. Может, позже начнется головная боль, но сейчас ощущения были вполне сносными. Я осторожно пошевелила плечами – тоже без боли.

– Падение помнишь?

– Да.

– Голова кружится?

– Понятия не имею, – пожала плечами и подогнула ногу, чтобы снять коньки. Ходить в них по полу в таком состоянии было особенно травмоопасно. Надя лишь сжала губы. Она решила ничего не говорить о том, что я предпочитаю бороться со шнурками, нежели просить о помощи. Но я все поняла по ее взгляду. По крайней мере, моторика меня не подвела – петли развязались, шнурки начали поддаваться.

– Тебя знобит? Холодно? – Дэн вернулся с нашими куртками. Я даже не заметила, что он уходил.

– Нет, – медленно ответила я. Хотя… холодно ли мне? Я словно перестала ощущать собственное тело. А потом: – Кажется, меня тошнит.

Дэн отскочил назад:

– Тебя вырвет?

– Нет. – В этом я была уверена. Но и за руль я точно не сяду, пока дрожу как осиновый лист.

– Но тебе плохо?

– Да.

Он посмотрел на Надю:

– Я могу отвезти ее в больницу. Это выглядит… нехорошо.

Надя кивнула:

– Думаю, это разумно.

– Хорошо. – Дэн исчез и вскоре вернулся с моей спортивной сумкой и кроссовками.

– Ты преувеличиваешь, – сказала я, забирая у него обувь, прежде чем он успел самостоятельно надеть ботинки на меня. – Это не первое мое падение на лед. – Я провела рукой по волосам, стараясь не задеть ноющую рану.

– Ты дрожишь, тебя тошнит, и, держу пари, как только встанешь, у тебя закружится голова. И да, у тебя все еще идет кровь.

На языке вертелось что-то вроде «Не твое дело», но, по правде говоря, он был прав. Только эта мысль удержала меня от грубости. Конечно, это было его дело. Мы слишком давно знали друг друга, слишком многое прошли вместе. И в конце концов, мы были партнерами. По спорту, но все же мы – команда. Это значило, что мое состояние его волновало по праву. Я глубоко вздохнула.

– Я хочу, чтобы ты позволила отвезти себя в приемное отделение, – сказала Надя, крепко взяв меня за плечи, вынуждая смотреть ей прямо в глаза. – Ты должна пройти обследование. Мы должны быть уверены, что это не просто ссадина. Пока этого не произойдет – на лед я тебя не выпущу.

То, как она ободряюще сжала мои плечи, нисколько не уменьшило нарастающее чувство паники.

– Ладно. Я позвоню подруге.

– Я отвезу тебя, – предложил Дэн.

– Ни за что. Не хватало еще поездки в больницу с бывшим, мне достаточно на сегодня стресса.

Не сейчас, когда каждое падение ощущалось как провал. Не когда Дэн приземлился без проблем, в то время как небольшой сбой музыки отвлек меня настолько, что я упала. И уж точно не в момент, когда я, очевидно, была настолько же плоха в роли фигуристки, как и в роли девушки Дэна.

Надя медленно кивнула:

– Позвони своей подруге. Если что, я тоже могу тебя подвезти.

Я поджала губы и покачала головой:

– Она обязательно придет.

Глава 4

– Что ты делаешь? – Дэн появился в коридоре в едва завязанных пижамных штанах, которые я подарила ему на Рождество в прошлом году. Волосы у него торчали во все стороны. Я оторвала взгляд от ботинка, который как раз зашнуровывала.

– Собираюсь на улицу, – сказала я. Врач велел провести ближайшие дни без физической нагрузки, но после более-менее спокойной ночи я была готова двигаться. Иначе рисковала свихнуться.

«Без физической нагрузки» – весь день сидеть на диване рядом с Дэном, ловить его взгляд и при этом ощущать себя чужой. Это значило признать, что я не в форме, что я проиграла. Я не хотела застрять в мыслях, лишающих меня покоя. Иногда тишина – не отдых, а пытка.

– Тебе нужно беречь себя, – бросил он, натягивая футболку, – а не бегать.

Именно это и было моим планом, я не отрицала. Особенно теперь, когда на мне были кроссовки и спортивная одежда, а выход из квартиры стал вопросом секунд.

– Мне нужно выбраться.

– Я бы предпочел, чтобы ты осталась. – Он почесал затылок.

А я – нет.

– Я взрослая, Дэн, – сказала я, выпрямляясь, – и ты больше не мой парень.

Его задело – я поняла это по тому, как он расправил плечи.

– Если это из-за… – начал он, но я покачала головой:

– Не из-за этого. Сегодня мне нужно сделать хоть что-то, чтобы почувствовать, что я борюсь. – Больше тренировок, больше концентрации, хоть что-нибудь. Что именно я потеряла, я еще не знала, но должна была найти. Падение на тренировке – одно. Несчастный случай, от которого зависит результат, – совсем другое. – Я не позволю этому повториться. У меня с собой ключ.

Он не стал спорить. Просто скрестил руки и наблюдал, как я закрываю за собой дверь. Когда замок щелкнул, я выдохнула – сначала один раз, потом второй, будто сдерживала дыхание все это время.

Спустилась по лестнице – первые четыре ступеньки в обычном темпе, а потом остановилась: голова начала пульсировать. Остаток пути я прошла осторожно, замедляя шаги. Уже у входной двери поняла, что бег – плохая идея. Лед – тем более. Мир не кружился, но я не собиралась проверять, смогу ли сохранять баланс на одной ноге. Идея вернуться к Дэну на диван пугала еще сильнее. Это было бы поражением.

Я глубоко вдохнула. Оставалась прогулка – компромисс между бегом и капитуляцией. Я шла пружинисто, щурясь от солнца, но толку от этого было мало. Минут через двадцать я вернулась к дому. Диван и кровать уже не казались тюрьмой, скорее – укрытием.

Поднимаясь наверх, я чувствовала странную смесь усталости, легкой гордости и все того же разочарования. Дэн не вышел узнать, как прошла моя «тренировка». Радовало ли это меня или обижало – я не решила. Может, я просто не умела быть «правильной» бывшей. А может, слишком привыкла к мысли, что удержать его все равно не смогу. Иногда я и сама сомневалась, стоит ли пытаться.

Даже после короткой прогулки на улице я запыхалась, а рубашка прилипла к спине. То ли это было последствием усилий, которых потребовал сегодняшний день, то ли результатом вчерашнего пота, который я так и не смыла, – вопрос оставался открытым. Душ, однако, был под запретом. Я была почти уверена, что молодой врач, зашивавший мне голову, специально предупреждал насчет контакта воды со швом. Но, кроме его смущения во время бритья кожи вокруг раны и огромных очков, сползающих с носа, я не могла вспомнить ничего конкретного. Стоит спросить Майю – может, она запомнила. А пока придется обходиться влажными салфетками.

Вернувшись из ванной, я направилась на кухню за стаканом воды, чтобы потом как можно дольше не вставать с постели. Время, которое раньше тянулось бесконечно, вдруг ускорилось. Голова пульсировала слишком сильно, чтобы смотреть сериалы или учиться, так что оставалось только спать. Или хотя бы пытаться.

– Уже вернулась? – Дэн тоже вышел на кухню и наполнил свой стакан.

К моему удивлению, он промолчал – ни слова о короткой продолжительности моей прогулки, ни намека на то, что я надела одну из его старых футболок. Возможно, именно поэтому я добавила:

– Пойду прилягу, – зная, что он воспримет это как предложение мира.

– Позови, если что-то понадобится, – сказал он и улыбнулся. Я направилась в свою комнату двумя дверями дальше.

Ложиться спать уставшей оказалось куда приятнее, чем после жаркого поцелуя со льдом. Пока я лежала неподвижно, тело казалось в порядке. Но стоило попытаться перекатиться в более удобную позу, как шея будто постарела на шестьдесят лет, а в позвоночник словно прилетела пуля. Неважно – главное, чтобы к завтрашнему дню все прошло. Черная полоса скоро закончится.

На самом деле мне повезло, последствия травмы могли быть куда хуже. Но радости это не приносило.

* * *

Возвращение на лед было чем-то сродни возвращению домой. Иногда, вставая на коньки, ты чувствуешь себя как офисный клерк: приходится едва не силком вытаскивать себя на каток. В другие же дни… Ощущаешь, будто весь мир лежит у твоих ног. Нет здесь никаких проблем – есть только ты и лед. И сегодня я себя именно так и чувствовала.

– Волосы, – напомнил Дэн, когда я уже сняла чехлы и стояла обеими ногами на льду. Я машинально схватилась за голову. – Подожди. – Он бегом вернулся к моей сумке, которую теперь таскал сам, и быстро достал три резинки. Немного подумав, запихнул две обратно.

– Спасибо, Дэн.

Он приподнял уголок рта и указал на мои спортивные легинсы, которые были того же цвета, что и резинка для волос.

– Я надеюсь, это был правильный выбор?

– Да, спасибо.

Я заплела косу и подождала, пока Дэн поравняется со мной. После вчерашнего инцидента наши отношения были… странными. Даже Майя это заметила – она как раз ненадолго заходила перед свиданием с Брэндоном.

Наши беседы все еще оставались поверхностными, но то, что на разминке я принесла его любимую скакалку, будто это нечто само собой разумеющееся, или как он правильно выбрал резинку, говорило о многом.

– Готова?

– Готова.

Он плавно скользнул на лед и начал нарезать круги, не дожидаясь меня. Потом обернулся – проверить, где партнерша. Я еще раз прислушалась к ощущениям в шее и голове при резких движениях и сделала первые шаги. Возвращение домой. Приятное чувство.

Надя запретила сложные прыжки и броски, пока три дня подряд на тренировках я не почувствую себя идеально, но разрешила легкую разминку. Я приняла ее вердикт, решив, что он более обнадеживающий, чем оценка врача, который выглядел максимум на пять лет старше меня. Не выходить на лед – все равно что перестать дышать.

– Это были самые длинные сорок часов в моей жизни, – сказала я, ускоряясь. Почему-то ожидала большего: больше колебаний, осторожности, даже страха. Но радовалась, что ошиблась.

– Хуже, чем ночь в аэропорту, когда рейс отменили? – поддел он, крутанув пируэт.

– Сравнимо, – пожала я плечами.

Мы успели сделать еще круг, когда подошла Надя и озвучила план на день. По мере того как она перечисляла «спокойные упражнения» на ближайшие дни, плечи Дэна опускались все ниже. Я невольно сжала край футболки. Если бы я не так глупо отреагировала на смену музыки, у нас не было бы этой проблемы.

– Прости, – сказала я, перекатываясь с одного лезвия на другое. Его взгляд стал твердым.

– Не твоя вина, что какие-то хоккеисты сломали наш музыкальный центр.

Я нахмурилась:

– Я не думаю, что хоккейная команда как-то к этому причастна.

Если честно, мне казалась абсурдной мысль, что люди вроде Нэша или Рида могли знать, под какую музыку мы откатываем программу. Для этого нужно было бы пообщаться с блестяшками, что совершенно не входило в их интересы.

– Но ты же в курсе, да, что музыка сама по себе не переключается? – Дэн закатил глаза. – Что-то у меня иных подозреваемых, кроме твоих новых дружков, нет.

Ладно… Очевидно, он еще не до конца простил мне братание с врагом во имя свидания Майи. И пусть прошло всего несколько дней, теперь мне казалось, что мы говорим о совершенно иной главе моей жизни – такой далекой и незначительной. Возможно, к нашему музыкальному центру подключили неправильное устройство. Или кто-то случайно сбил его настройки.

– Это в любом случае не так важно, – решила я. Хорошие фигуристки не падают от резкой смены музыки или подобных проблем. – Да и ничего не случилось.

Надя прочистила горло, привлекая наше внимание.

– Роми, семь стежков – это не «ничего».

– Четырех было бы достаточно, – пробормотала я, после чего храбро кивнула и поискала взглядом Дэна. – Можем начать?

И мы начали. Надя дала более чем четкое указание немедленно сообщить, если я почувствую хоть малейший дискомфорт, а затем позволила нам выполнить отдельные элементы. С каждым вращением я все больше чувствовала себя живой. Улыбка расползалась по лицу, и благодаря довольным кивкам Нади в мою сторону я становилась увереннее. Она показала жестом, чтобы я продолжала работать в том же темпе, и позвала к себе Дэна: хотя бы один из нас должен хорошенько потренироваться. И это только увеличивало пропасть между нами.

Я подбежала к бортику и притворилась, что мне нужно заново заплести косу, чтобы недолго за ним понаблюдать. На самом деле я не сильно отставала от Дэна, если не считать проблем с акселем. Тем не менее выступления у него были более стабильными. Любая техника, освоенная им единожды, исполнялась блестяще, и никакие отвлекающие факторы на это повлиять не могли. Он ставил перед собой цель – и не останавливался, пока не достигал желаемого. Клянусь, окажись он моим противником, я бы ненавистью извелась – ну слишком уж он совершенен. Хотя… подсознательно я все равно соперничала с Дэном и от этого иногда чувствовала жгучее раздражение – примерно такое, как сейчас.

Дэн быстро оглянулся через плечо и, удостоверившись, что никого не собьет, набрал скорость, оторвался ото льда… Каскад чистейших прыжков. Он благополучно приземлился и самодовольно улыбнулся, а затем вернулся к Наде – не без беглого взгляда в мою сторону. Перед тем как получить заслуженную похвалу тренера, он встретил мои восторженные аплодисменты. А после вернулся к вращениям. Чем дольше я была в стороне, тем сильнее разгоралось желание нагнать результат Дэна. Да, это глупо: у меня было сотрясение мозга! И последствия ощущались при каждом шаге… Я была рада снова выйти на лед, но просто выйти и кататься – это вещи совершенно разные.

Я убедилась, что и мой тренер, и Дэн были заняты другим, и мысленно прогнала нашу программу, пока не нашла прыжок, который можно было бы попробовать. Ничего сложного, ничего, в чем я бы сомневалась, – он у меня всегда хорошо получался. Я ускорилась, начала вращаться и набрала воздуха, чтобы выдохнуть в прыжке. Но, как только вторая нога оторвалась ото льда, что-то во мне сломалось. Только когда я приземлилась – скорее рефлекторно, чем осознанно, – я заметила, что подняла руки как бы для того, чтобы закрыться во время падения.

Я потрясла головой, опустила ладони и попробовала еще раз. На этот раз я даже ото льда не оторвалась. Неиспользованный замах вывел меня из равновесия, и я, споткнувшись, пробежала несколько шагов. Руки и ноги были холодными, онемевшими, не слушались меня. Я потерла глаза. Что это было?

По-настоящему осознать, что только что произошло, я еще не успела. Мне стало страшно, это я понимала. Но от чего? В этой комбинации я не спотыкалась с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Почему сейчас все по-другому? Позавчерашнее падение на льду далеко не первое. Да даже не худшее с точки зрения высоты падения или размаха! Я уже падала после прыжка, недавний случай был не настолько уж и травмоопасен… Ничего не произошло, так в чем дело?

Глаза начали гореть, и я моргнула. Фигуристке, которая не могла выполнять прыжки, нужны тренировки.

А фигуристка, которая не могла даже ото льда оторваться, фигуристкой не была.

Это всего две попытки. Но что, если и с третьей не получится? А с четвертой? Пятой? Что, если я не справлюсь с этим? Тогда Дэн заменит меня и здесь? Я прижала руки к вискам и замерла.

Я должна была это сделать. Я могла это сделать. Я вытерла руки в перчатках о легинсы, сделала глубокий вдох и снова повторила цепочку движений. Вдох, выдох, шаг, шаг, использовать вращение, сделать размах – и снова мое движение было слишком робким, чтобы поднять меня в воздух. И снова я восстановила равновесие как раз перед падением.

Слезы наконец выступили на глазах, и я медленно направилась обратно к бортику.

– Роми? – Дэн прервал свой бег и подбежал ко мне. – Все в порядке? Тебе нехорошо? – Он встал на носки коньков, чтобы быть еще немного выше, и скользнул взглядом по моей голове.

– Мне нужен перерыв.

– Это из-за акселя?

Да. Нет. Возможно. Без понятия. Я пожала плечами. Разочарование и стыд от того, что Дэн заметил, насколько неудовлетворительным был мой результат, смешались, и первая слеза скатилась по моей щеке.

– Это не повод плакать, все нормально. Ты упала, тебе нездоровится, и, скорее всего, нужно еще передохнуть денек. Завтра тебе станет лучше, и мы наверстаем упущенное.

Он похлопал меня по плечу и побежал обратно к центру льда. Надя, которая тоже подошла ближе, посмотрела ему вслед и коротко покачала головой:

– Дэниел очень прямолинеен, но он прав. Тебе просто нужно немного времени.

Глава 5

Судя по всему, мне требовалось не только больше времени, но и тонны практики. Мышцы отказывали мне всякий раз, когда я начинала делать что-то большее, чем простой пируэт.

Три дня спустя терпение Дэна иссякло, и наше перемирие откатилось к привычной ненависти. В конце концов Надя объявила, что сегодняшняя вечерняя тренировка будет пожертвована «обязательному междисциплинарному кризисному заседанию». Дэн только пожал плечами и пробормотал: «Если она будет продолжать в том же духе, мы все равно можем забыть о сезоне».

Я изо всех сил старалась не погружаться в себя, но слова были слишком правдивы и попали прямо в цель.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я. Я знала, что не оправдала ожиданий Дэна – и, что еще хуже, своих собственных. Я знала, что трачу часы на отработку техники прыжков, добросовестно выполняю все упражнения на земле, но на льду… На льду либо цепенею, либо падаю. – Я стараюсь.

Дэн скрестил руки на груди.

– Твое «я стараюсь» не приведет нас к национальному чемпионату. – Он вздохнул. – Я не понимаю, в чем твоя проблема. Это просто лед.

Просто лед. Я кивнула. Просто лед заставил меня прервать карьеру, когда она только начиналась. Просто лед заставлял меня потеть от страха, когда я только собиралась сделать прыжок, чувствовала неровность под лезвиями или на мгновение теряла концентрацию.

– Просто лед.

– Серьезно, возьми себя в руки. Ты хорошая фигуристка, но что с того, если теперь результат у тебя нулевой?

Я снова кивнула. Я должна была справиться с этим. И даже если бы пришлось успокаиваться с помощью валерьянки, а затем тренироваться до стертых ног, нельзя было отступать. В идеале, конечно, восстановиться до того, как Дэн потеряет терпение. Сколько ему придется ждать, пока я снова стану сильной спортсменкой, за которой он последовал в Массачусетс? Времени было мало. До того, как он решит, что я больше не надежный партнер.

– Попадись мне на глаза те, кто это сделал… – Он только покачал головой и придержал для меня дверь, когда мы, следуя указаниям Нади, пошли в фойе вместо раздевалок.

Жесткие диваны были уже наполовину заполнены людьми, которых я никогда в жизни не видела. Само по себе это не было чем-то необычным в университете. С другой стороны, здесь, в ледовых залах, мы были в основном среди своих. Конечно, я знала другие пары или одиночных фигуристов, таких как Леннард, один из друзей Дэна. В разной степени, но все же я могла кое-кого опознать. А вот толпу перед нами – нет.

Однако несколько человек явно знали меня.

– Эй, это Рози, верно? – Один из молодых людей опустил голову своего соседа, чтобы лучше видеть.

– Роми, – поправил вынужденный пригнуться, после чего снова выпрямился. – Роми, – повторил он громче и помахал рукой.

Прошло несколько секунд, прежде чем я узнала в парне напротив Нэша. Чуть поодаль сидели Рид и Фрост, и стало ясно: остальные громилы-шкафы наверняка тоже были из хоккейной команды. Рядом со мной Дэн задрал подбородок, демонстрируя свойственное ему вызывающее высокомерие.

– Привет, – откликнулась я Нэшу, махнула рукой и потащила Дэна к самым дальним от команды местам.

– И что им здесь понадобилось? – фыркнул он, закатывая глаза и падая на диван рядом со мной. – Им мало того, что они вырубили мою партнершу?

Я окинула взглядом толпу. Большинство игроков выглядели так же растерянно и раздраженно, как и мы. Собрание всех спортсменов в одном месте в одно время не было похоже на совпадение. Нет. Тем более что в этот момент в фойе появилась Надя и встала рядом с мужчиной средних лет в спортивном костюме. Она бы не стала зря тратить наше время.

– Думаю, это что-то официальное, – пробормотала я, и мои догадки подтвердились, когда спортивный директор университета вошел и занял место перед рядами студентов, среди которых теперь явно преобладали знакомые мне лица с ледовой арены.

– Добрый день всем, – начал мистер Бэннер, скрестив руки за спиной. – Благодарю, что собрались так быстро.

В ответ раздалось несколько недовольных смешков. Конечно, мы боялись дисциплинарных мер: пропуски тренировок и обязательных мероприятий без уважительной причины не могли пройти незамеченными. Так что наше присутствие было скорее вынужденным, чем добровольным. Я отвела взгляд в сторону и наткнулась на глаза Рида. Тот демонстративно закатил их в сторону директора.

Я кивнула в ответ. Похоже, не только фигуристы предпочли бы сейчас тренироваться на льду, а не слушать нравоучения. Фрост тем временем толкнул Рида локтем, возвращая его внимание к речи Баннера.

– При работе со студентами вашего возраста мы неизбежно сталкиваемся с долей хаоса и бунтарства, – продолжал директор. – В спорте это еще и здоровое соперничество. Конечно, мы смотрим на вас снисходительно: вы должны не только выполнять обязательства, но и получать удовольствие от времени, проведенного в МУМХ.

Чем дольше я слушала, тем больше чувствовала себя ребенком. Словно опять стала маленькой девочкой, которую бабушки без спроса треплют за щеки, или будто родственники привычно обрывают разговор фразой: «Подрастешь – поймешь». Цель собрания казалась все более расплывчатой.

– Но, похоже, некоторые из вас слишком свободно трактуют студенческие правила. – Тон его резко изменился. – За семь лет руководства спортивными программами я пережил немало катастроф.

Он начал рассказывать о безумных вечеринках, неожиданных беременностях и последствиях безответственного поведения. Лишь спустя десять минут, когда публика начала устало зевать, Бэннер наконец перешел к сути:

– Впредь и мне, и вам придется серьезнее относиться к нашим правилам, а также наказаниям за их нарушение. Те, кто не способен достойно представлять университет, будут привлечены к ответственности, вне зависимости от успехов и заслуг. Запомните: кто позорит нас вне льда, тот не будет представлять нас и на соревнованиях.

Большинство присутствующих нехотя кивнули.

– Особенно хочу подчеркнуть недопустимость растущей вражды между командами по хоккею и фигурному катанию, – добавил он. – Соперничество – это одно. Но когда речь заходит о материальном ущербе… – хоккеисты заметно зашевелились, отворачивая взгляды, – и о несчастных случаях, вызванных саботажем тренировок… – рядом со мной Дэн резко выпрямился, а я только мечтала провалиться сквозь землю, – то терпение руководства университета заканчивается. Считайте это последним предупреждением. Поблагодарите тренеров, что они выбили для вас последний шанс уладить конфликт без последствий.

Он обвел нас тяжелым взглядом, кивнул и вышел так же стремительно, как появился.

Мужчина в спортивном костюме воспользовался паузой и шагнул вперед:

– Вы слышали мистера Бэннера. – Его голос оказался неожиданно высоким, но удивительно органичным для его образа. По росту и телосложению он явно тянул на хоккеиста. – Мы с госпожой Петровой полностью разделяем его позицию.

Он провел рукой по волосам, другую сунул в карман.

– Ребята, хватит. Все. Чаша переполнилась. Испорченные костюмы, тупо заточенные коньки – это детский сад. Но когда в нашем зале из-за «розыгрышей» фигуристы оказываются в травмпункте, это уже перебор.

Я машинально коснулась повязки, скрывавшей пластырь на голове. Те, кто не знал о моем падении, теперь заинтересованно оглядывались, пытаясь вычислить пострадавшего. Я потянулась было к Дэну, но тут же отдернула руку – его поддержка мне не нужна.

– Говорю прямо, – продолжал тренер. – Лед – это одно. Поврежденное имущество мы еще можем списать, но риск серьезных травм неприемлем. Поэтому до конца сезона – никаких нарушений. В противном случае будут последствия, о которых говорил мистер Бэннер. Поняли?

На этот раз все активно закивали. Мы прекрасно осознавали: теперь нас держат на коротком поводке и цена за малейшую выходку слишком высока.

– Отлично. Капитаны и их помощники остаются, остальные свободны.

Человек двадцать вскочили и поспешили к выходу.

– От меня, пожалуйста, останутся Дэниел и… Розмари, – спокойно добавила Надя.

Я замерла. Никто – никто! – не называл меня Розмари. С тех пор как в детстве я путалась в собственном имени и сократила его до Роми, это прозвище было неотделимо от меня.

Дэн подтолкнул меня локтем, и я нехотя вышла вперед. Я старалась не смотреть на хоккеистов, стоявших рядом.

– Как вам известно, одна из моих фигуристок получила травму головы из-за вашей выходки, – произнесла Надя.

Все взгляды разом упали на меня. Я моргнула, чувствуя себя так, будто стою под прожектором. И только теперь поняла: Брэндон тоже из сильных игроков. Как и Фрост.

– Мы знаем, что это устроил кто-то из вашей команды, – вмешался Дэн, уперев руки в бока. – И теперь она бегает как новорожденный олененок.

Третий хоккеист не выдержал и хрипло расхохотался. В другой ситуации, если бы все не было настолько унизительно, даже без слов Дэна, я, возможно, тоже улыбнулась бы. Но он ярко описал меня, и смех мгновенно потерял всякую привлекательность, превратившись в проблему. Сейчас от моего пребывания на льду было куда больше вреда, чем пользы, и в этом не находилось ничего забавного.

Фрост метнул предупреждающий взгляд в сторону своего товарища и скромно улыбнулся мне. Я видела его улыбку всего несколько раз – и каждый раз она была чуть асимметричной. Как бы неприятен он мне ни был после всей истории с моим падением, эта улыбка все же имела что-то обворожительное. В ее несовершенстве, на фоне постоянной погони за идеалом в нашем спорте, было странное утешение. Пусть и всего на мгновение.

Надя откашлялась, заставив нас замолчать.

– Мы решили прекратить охоту на виновников всех опасных «розыгрышей» и вместо этого предпринять шаг, который должен укрепить спортивный дух. В конце концов, вас кое-что объединяет – лед.

Я приподняла бровь: такой торжественности я от нее не ожидала.

– Проще говоря, – продолжила Надя, – Джек, как капитан, ты расплачиваешься за свою команду. Ты будешь помогать Розмари, пока она не вернется к прежнему режиму тренировок. Брэндон, Мак, вы разделяете с ним ответственность и также понесете наказание.

Рядом со мной Дэн презрительно фыркнул, и мне захотелось врезать ему локтем в бок. Уж кому-кому, а ему не стоило изображать невинную овечку – он сам внес немалый вклад в эскалацию этой войны.

– Хоккеист? И что она должна с ним делать? – буркнул он.

– Дэн, – прошипела я, – не начинай.

Мне и самой не нравилась мысль о том, чтобы превратиться в чье-то социальное поручение. Но я понимала: спорить об этом сейчас, в такой компании, – глупо. Обсудить все с Надей я еще успею наедине.

– Как он должен ей помочь? – с легким вызовом спросил Брэндон, игнорируя Дэна. – У него не выйдет.

Его тренер скрестил руки на груди:

– Очень надеюсь, что выйдет. В противном случае мы будем вынуждены отстранить всю команду.

Трое игроков переглянулись и тяжело вздохнули.

– Вы не можете так поступить! – возмутился Мак. – А что с ними? Почему у них нет последствий?

– Само знание того, что теперь кто-то из нас будет тренироваться с его партнершей, – уже достаточно суровое наказание для Дэниела, – заметил Фрост и устало потер лицо ладонями.

– Кроме того, – добавила Надя, – несколько человек из обеих команд будут помогать ледовару в ближайшие недели.

Для кого данное наказание было хуже – для ледовара или для Дэна, – оставалось вопросом открытым.

– Розмари и Джек, останьтесь. Брэндон, Мак, расскажите команде о решении. И сами определите, кто поможет ледовару. – Тренер кивнул своим игрокам.

– Дэн, остальное обсудим завтра, – оборвала его Надя, и он, недовольно поджав губы, направился к выходу.

Двое хоккеистов выскользнули из фойе, походя на побитых собак. Остались только Джек, его тренер, Надя и я.

Я бросила взгляд на Джека. Он снова криво усмехнулся, и теперь в этой усмешке не было ничего привлекательного.

– Он мне не нужен, Надя. Дэн прав. К чему это? Даже если бы он ударил меня клюшкой, это не сделало бы мои прыжки лучше.

– Это пустая трата времени, тренер, – поддержал меня капитан.

– Возможно, – спокойно ответил Михаэль и увел его чуть в сторону. – Но пойми: никакие наказания не подействовали. Это последний шанс не дисквалифицировать полкоманды и не усадить вас всех на скамейку. На этот раз ребята действительно перешли границы. Радуйся, что мистер Бэннер согласился на такую меру, – добавил он тише. – Жаль, что это ударило именно по тебе. Но сделай все возможное. Будь обходительным. Это не так уж сложно.

И только одной этой фразой он достиг того, чего Дэн добивался с самого начала: я окончательно перестала уважать хоккеистов.

– Вот. – Надя вложила в мою ладонь ключ.

– Гм. – Я перевела взгляд с нее на ключ и обратно.

– Это ключ от зала. Раз уж ты тренируешься с Джеком, тебе нужен полный доступ. А еще – если захочешь побыть одна, без посторонних глаз. Ты была хороша одна, ты была хороша с Дэниелем, и ты можешь снова стать лучшей. Твоя проблема не в технике и не в харизме, она вот здесь. – Надя постучала себя по виску, а затем по сердцу. – Иногда помощь с неожиданной стороны – именно то, что нужно.

Я кивнула и поблагодарила. Позже, когда шум уляжется, я еще обдумаю ее слова.

Она отпустила меня, коротко помахав рукой. Я забрала сумку и вышла к парковке. Уже почти дойдя, я услышала оклик:

– Розмари!

Дежавю. Я обернулась. Передо мной стоял Джек Фрост. Я чуть наклонила голову, рассматривая будущего напарника. Выглядел он впечатляюще: выше и крепче Дэна, спортивный, сильный… жаль только, что хоккеист.

– Джек, – представился он и показал ключи от машины. – Твой друг уехал, я полагаю. Подвезти?

– Спасибо, но нет. Мы и так будем проводить вместе достаточно времени, не стоит начинать прямо сейчас. Я справлюсь.

– Как хочешь. – Он пожал плечами. – Тогда во сколько встречаемся завтра?

– Лучше пораньше.

– В шесть? Полшестого?

– Полшестого.

– Отлично. До завтра, Розмари. Хорошей дороги.

Я вздохнула. Впереди меня ждали очень напряженные недели.

Глава 6

– Кофе? – Джек поднял термос, едва я захлопнула дверцу машины.

В половине шестого утра? После половины банана и стакана воды меня уже слегка подташнивало, и мысль о еде до восьми казалась невыносимой. Если это похоже на утреннее недомогание, то я точно никогда не переживу беременность. Я и представить не могла, что доживу до дня, когда у меня полностью пропадет аппетит. Но этот день настал.

А может, дело было не в исчезнувшем аппетите. Возможно, тошнота пришла вместе с мыслью о нашей первой обязательной тренировке с Джеком. Часть меня ненавидела сам факт, что меня втянули в эту авантюру; другая – ненавидела ощущение, будто меня выставили слабой. Вероятно, именно поэтому сама идея выйти с ним на лед вызывала во мне отвращение. В любом случае кофе мне не хотелось. Тем более от хоккеиста, который пытался помочь мне только ради того, чтобы он и его приятели могли продолжать гоняться за резиновой шайбой. Каким бы жалким ни было мое состояние на льду, так низко я не паду.

– Нет. Ты идешь? – Я перекинула сумку через плечо и достала ключ, врученный Надей.

Джек пожал плечами, убрал термос и вытащил из багажника огромный мешок. Если он собирался заморозить меня насмерть и избавиться от проблемы самым простым способом, то он явно подготовился заранее.

В ледовом зале я показала ему, куда сложить экипировку. Вероятно, наш каток был устроен очень похоже на тот, где тренировалась его команда, потому что он слишком уверенно устроился на скамье запасных. Раскрыв мешок, он будто по волшебству извлек откуда-то еще одну спортивную сумку и начал вытаскивать коньки, перчатки и обувь.

И ведь еще говорят, что это женщины носят в сумочках половину квартиры.

Я оставила его разбираться с вещами и начала наматывать круги вокруг арены. Знала, что бегать сегодня буду не лучше, чем вчера или позавчера, но разминка была обязательной. Особенно если мне предстояло тренироваться на льду не с моим постоянным партнером.

– Ты не очень разговорчива, Розмари, – заметил Джек, догнав меня через три круга.

– Я не знаю, что тебе сказать.

– Например: «Доброе утро, Джек?» – Даже не глядя на него, я чувствовала на себе кривую усмешку.

Я сморщила нос:

– Доброе утро.

Он рассмеялся, подождал, не добавлю ли я еще что-то, и начал закидывать меня обрывками фраз, которые никуда не вели. Мне было абсолютно все равно, как он спал, какие у него дела и считает ли он меня симпатичной. Мы должны были просто отработать положенное время, и чем меньше он ко мне лез, тем быстрее я могла бы собраться и снова стать собой.

– Или: «Спасибо, что нашел время», – продолжил он, когда мы пробежали еще пару кругов в том же темпе: его реплика и мое молчаливое покачивание головой. Как он умудрялся не задыхаться от разговоров на бегу – загадка. Я могла либо говорить, либо дышать, но не одновременно. Именно это когда-то так развеселило Дэна, что он подарил беспроводные наушники, чтобы я могла изображать сосредоточенность и не вникать в пустые разговоры во время совместной разминки. Жаль только, что я редко их брала.

– Не притворяйся, будто ты здесь по собственной воле, – добавил Джек. Хоть бы поблагодарил за то, что я прикрываю их команду, иначе половину состава уже бы дисквалифицировали. Я сглотнула: сам факт, что я согласилась на правила этой игры, говорил о том, как низко я сейчас опустилась.

– Поверь, я мог бы придумать себе занятие получше, чем бегать до шести утра по чужому залу, – сказал он. – Но я достаточно серьезен, чтобы хотя бы попытаться быть честным. – Он хлопнул в ладони. – Может, я даже чему-нибудь научусь у тебя.

Тон его голоса ясно показывал, насколько маловероятным он считал этот вариант. Впервые я была с ним абсолютно согласна. Все, что я знала о хоккее, сводилось к клюшкам, шайбам, травмам и стереотипу о выбитых зубах. Учитывая, что у Джека, Нэша и Рида зубы были на месте, даже эта скудная информация оказывалась сомнительной.

Я оставила его бежать последний круг и перешла к растяжке перед выходом на лед. Ступать на него первой, скользить по идеально гладкой поверхности – это было особое удовольствие. На миг я снова ощутила то очарование, ради которого когда-то ежедневно выходила на тренировку.

Но момент прервался, как только на лед ступил Джек. К моему удивлению, он тоже не стал тянуть и теперь занимался чем-то вроде йоги прямо на арене.

Я изо всех сил старалась не замечать хоккеиста позади и сосредоточиться на разминке.

– Знаешь, – произнес Джек, выпрямляясь, – для фигуристки у тебя удивительно мало блесток.

Он серьезно думал, что я вне выступлений бегаю по городу, сияя, как дискотечный шар?

– Для хоккеиста ты удивительно мало экипирован, – парировала я. – Ни клюшки, ни защиты.

– Моей… чего? – Он поперхнулся и закашлялся. Добежав до бортика, облокотился и хрипло выдохнул: – Без моей чего?

– Клюшки. Биты. Как там у вас это называется?.. – пожала я плечами.

Джек несколько раз моргнул, открыл рот и снова закрыл его. Он покачал головой.

– Все понять не могу: ты сейчас пыталась пошутить или оскорбить?

Я бросила на него недвусмысленный взгляд. Разве мы не обмениваемся наиболее очевидными клише?

– Ты странный человек, Розмари.

– Роми.

– А?

– Ты можешь называть меня Роми. Мне не очень нравится мое полное имя. – Розмари Эриксон – и о чем думали мои родители? Никогда не пойму.

– А Роза? – Он криво усмехнулся. – Мы могли бы исполнить па-де-де⁸ в духе «Титаника».

В этом предложении было так много абсурдного, что я понятия не имела, с чего начать в первую очередь. В идеале, конечно, с основного:

– Роми, не Роза.

– Хорошо, Роми. – Джек улыбнулся и взял куртку со скамейки запасных, которую уже успел превратить в личную раздевалку.

– Что делаем? – Я снова побежала, не сводя с него глаз. Почему он надел куртку? Он так быстро замерз? Джек наполовину застегнул молнию, чтобы края не мешались.

– Мне холодно, – сказал он, как будто повисший в воздухе вопрос – вполне бессмысленный на самом-то деле – требовал ответа.

– Ты же в курсе, что играешь в хоккей? И что играешь, знаешь, ну, на льду?

– Естественно. У меня даже клюшка есть. – И как по волшебству он поднял клюшку. Откуда она взялась, я понятия не имела. – Как я мог забыть, для чего она мне нужна?

– Ха-ха.

Я отвернулась и начала. На периферии зрения заметила, как Джек снова схватил клюшку и сделал несколько ленивых кругов по льду – на этот раз без попыток завести разговор. Хвала небесам!

– Когда Дэниел сказал «олененок», я представлял себе, что ты будешь только и делать, что падать, – бросил он.

Я закатила глаза. Рано обрадовалась.

– Когда я назначала время, я искренне надеялась, что мне не придется с тобой разговаривать, – парировала я.

Джек вскинул брови, но возражать не стал.

На несколько минут воцарилась тишина. Вроде это было именно то, чего я хотела… и все же – странным образом – мне стало грустно. Я вытерла ладони о спортивные штаны. Чего же я ожидала? Что Джек вовсе не придет? Да, тогда это значило бы, что я достаточно хороша, чтобы обходиться без поддержки «слишком веселого парня».

В какой-то момент он вернулся на скамейку и начал набирать номер на телефоне. И только когда перестала ощущать его взгляд в затылок, я наконец осмелилась заняться тем, ради чего на самом деле пришла.

Техника у меня была. Это подтверждали и тренировки на земле, и слова Нади, уверенной, что я отлично знаю, что делаю. И все же делать прыжки у меня не получалось…

И если причина моего внезапного бессилия крылась не в навыках и не в движениях, то, возможно, Дэн был прав: я могла это сделать, нужно было просто поверить.

Я еще раз мысленно прокрутила аксель и решилась. Как и в последние дни, я знала заранее: прыжок не получится. Слишком мало размаха, слишком мало равновесия, а без этого о вращении можно было забыть. Я оторвалась от льда – и тут же рухнула, не сумев даже плавно приземлиться. Вторая попытка оказалась не лучше, а на третьей лезвия едва оторвались от гладкой поверхности. Я резко свернула прочь от скамеек, чтобы спрятать слезы, подступившие к глазам.

К черту все!

Что я вообще здесь делала? Это был всего лишь прыжок, не парный элемент – один-единственный прыжок, который я в четырнадцать выполняла сотни раз, даже не задумываясь. А теперь… теперь он казался непреодолимой стеной.

Я растопырила пальцы, чувствуя, как тянет суставы, и коснулась лба. Что я делала не так? Ответ знала сама: недостаточно сцепления, отсюда – слабый толчок. Даже если бы я выполнила все движения правильно, закрутиться в воздухе все равно не смогла бы. Стоило лишь потерять опору, как все тело будто боролось против меня, лишая смелости попробовать снова. С каждой попыткой страх перед прыжком становился сильнее.

Я забрала волосы в хвост и вытерла глаза пальцами.

– Все в порядке? – крикнул Джек с другого конца льда. Я прикусила губу, сдерживая резкий ответ, который к вопросу уже не относился. – Я не эксперт, но… кажется, поза у тебя не та.

Господи, неужели он не может просто помолчать? Не хотел ведь ничего плохого, а попал прямо в открытую рану.

– Может, это то, в чем я должен тебе помочь?

Вот и соль поверх раны. Губа начала пульсировать, и я уже почти вгрызлась бы в нее до крови. Что сказать, если даже хоккеист понял, что я облажалась?

– Я справлюсь, – выдавила я наконец, когда пауза стала слишком неловкой и невежливой. И правда, вариантов у меня не было. Я рухнула, значит, нужно подняться. Фигурное катание – мое. Но без прыжков оно невозможно.

– В этом я не сомневался, – откликнулся он.

Слова звучали спокойно, но я прекрасно знала: сомнения у него были, и немалые. Ему ведь не нужно было объяснять – он видел все сам. Видел, на что я способна. Или на что уже не способна.

– По крайней мере, теперь ты понимаешь, что Дэн имеет в виду под «олененком», – сказала я достаточно громко, чтобы он услышал, и повернулась в его сторону.

Хоккеист снова вышел на лед. Выглядел парень настолько неуместно из-за своих нелепо больших перчаток и отсутствия остальной защиты, что я на мгновение усомнилась в реальности ситуации. Как только Надя и Михаэль смогли придумать этот прекрасный план?

– Скорее подстреленная косуля. – Он пожал плечами. – Ты испугалась и упала. Неудивительно, что ты неуверенно стоишь на ногах.

В его словах все звучало фальшиво. Я ненавидела ощущение беспомощности – от него буквально мутило. Оно лишало сил, превращало меня в маленькую девчонку, которая не умеет просто поставить галочку и двигаться дальше. Я не могла принять тот факт, что иногда все идет не по плану, иногда я не могу контролировать ситуацию. И хуже всего было то, что в его словах было столько жалости.

– Довольно лицемерное заявление для человека, который строит карьеру, сбивая людей с ног, – сказала я и скрестила руки на груди.

– Сейчас ты грубишь без причины, и ты это знаешь, – спокойно ответил Джек и прислонился к бортику. – Каким бы жестоким ни казался хоккей, у нас есть правила и защита. Я столько раз сталкивался с бортами, людьми или льдом, что давно сбился со счета. Но даже мне страшно смотреть, как вы падаете и ударяетесь об лед. Это не то же самое.

Слушать нравоучения Джека было все равно что получать выговор от учителя. Я медленно кивнула, но не нашла слов.

– Твой тренер сказала, что ты ударилась головой. Это не просто синяк. – Он пожал плечами. – Некоторые падения проходят легко, другие оставляют след. Иногда продолжаешь кататься, как раньше, а иногда превращаешься в олененка и спотыкаешься на каждом шагу. – На его лице появилась ухмылка, в которой, к счастью, не было и намека на жалость. – Я бы предложил тебе свою клюшку, чтобы ты могла опереться, но сомневаюсь, что ты сумела бы с ней справиться.

Все угрызения совести, которые я испытывала минуту назад, мгновенно рассеялись. Я проскочила мимо него к своим вещам – выиграть время, пока не придумаю ответ. Но даже после пары глотков воды и переделанной прически ничего достойного в голову так и не пришло. Любые слова звучали бы глупо. Ладно, тогда пусть говорит он.

Когда я снова вышла на лед, Джек уже превратил его в собственное игровое поле. Он носился с клюшкой и шайбой, будто на тренировке. Стоило мне взглянуть на глубокие следы, что оставляли его торможения, и тут же вспомнились слова Нэша об «уважении ко льду» и необходимости беречь поверхность. О чем вообще речь, если один-единственный хоккеист способен изрезать площадку сильнее, чем десятки наших пробежек?

Чем дольше я смотрела на Джека, тем сложнее было оторваться. Он двигал шайбу вперед-назад с такой легкостью, что это выглядело впечатляюще – даже слишком. Неуязвимая уверенность делала его движения цельными и отточенными. Мне было неприятно признавать, как сильно это притягивало взгляд. Он выглядел… хорошо. Совсем иначе, чем я привыкла воспринимать бег по льду: не хаотично, а слаженно, просто идеально.

Джек поймал мой взгляд и резко затормозил:

– Я тебе мешаю?

Я покачала головой.

– Судя по твоему лицу, ты и не собиралась пробовать снова.

Он был прав. Попытаться стоило, но теперь я знала: Джек следит за каждым моим движением. Его взгляд был почти таким же тяжелым, как внимание Дэна, которое тоже давило на меня.

– Да, – ответила я и осталась в своем углу, наблюдая, как Джек снова ведет шайбу. В его руках клюшка будто оживала, становясь продолжением тела. Каждое движение выглядело естественным, единственно возможным. Дэн был так же един со льдом во время тренировок. Мне никогда не нравилось смотреть свои записи, но даже по ним я знала: раньше я тоже выглядела так. До того момента, как перешла в парное катание и обрела в Дэне не только партнера, но и соперника.

Я смотрела, как Джек бросает шайбу, мгновенно меняет направление и едет назад так легко, будто лед сам его несет.

Я видела, как он это делал. Но не понимала, почему мне это казалось таким невозможным. Слаженность движений была для меня привычной, но теперь ее словно стерли из моей программы.

Я еще немного понаблюдала за его рывками и плавными маневрами, затем покачала головой и вернулась к своим комбинациям. Прыгать я даже не пыталась – знала заранее, что ничего не выйдет.

Глава 7

– Что это такое и что оно забыло на моей скамейке?

Тон Дэна, в котором звучал чистый ужас, лишил меня возможности ответить на вопрос Нади о моем самочувствии. Первая половина дня тянулась мучительно долго. Между тренировками вне льда, подготовкой с Дэном и обязательными лекциями у нас так и не нашлось ни одной минуты, чтобы просто спокойно поговорить. Похоже, что и вечерняя тренировка не станет исключением.

Я приподнялась на носки коньков, пытаясь разглядеть, что именно в этот раз испортило Дэну настроение. Сегодня явно был не наш день. На льду он еще сохранял терпение и в целом списывал свое раздражение на хоккейную команду. Но находка, сделанная им минуту назад, явно переполнила чашу: Джек забыл на скамейке свою сумку, и, как назло, именно там Дэн собирался сесть.

Не успела я открыть рот, как Дэн молниеносно расстегнул замок и заслонил обзор собственной спиной. Его фигура больше напоминала фигуру балетного танцовщика, чем хоккеиста: он был ниже ростом, изящнее, на вид совсем не тот парень, которого стоит опасаться в темном переулке. Но спина у него оказалась достаточно широкой, чтобы полностью перекрыть мне вид на содержимое сумки.

Он что-то раздраженно пробормотал, и я, оттолкнувшись от бортика, быстро подъехала ближе. Там, где только что лежало нечто бесформенное, теперь стоял пингвин – тот самый, которых используют на рождественских катках и в детских школах катания. С поцарапанной поверхностью и облупившейся краской он выглядел неуклюже и смешно.

В отличие от Дэна, я не почувствовала раздражения – меня разобрал смех. С какой стати Джек притащил сюда эту нелепицу? Только полный новичок…

И тут мой смех резко оборвался. Все встало на свои места. Конечно, Джек ждал увидеть перед собой олененка на льду, а не лучшую фигуристку. Я машинально дернула зеленую резинку для волос – в тон своей куртке для разминки. Неудивительно, что он подготовился.

– Давай оставим его, Дэн, – сказала я чуть тверже, чем следовало. – Если выбирать между пингвином и тобой, я без колебаний выбираю тебя в партнеры.

Дэн нахмурился, но уступил, вышел на лед и пригласил меня жестом подойти – пора было работать над синхронными элементами, требующими прямой связки⁹.

– И кому, интересно, принадлежит эта штука? – спросил он уже на ходу, когда мы двинулись в заданном Надей ритме.

– Думаю, Джеку, – ответила я без колебаний. Лгать не имело смысла: завтра он все равно заберет своего пингвина. Надеюсь.

– А кто такой Джек?

– Капитан хоккейной команды. Вчерашний парень, которому пришлось задержаться со мной подольше.

– Тот блондин?

– Угадал, – кивнула я и ненадолго сосредоточилась на связке.

– Надеюсь, он не повторит номер с музыкой, – пробормотал Дэн, недовольно морщась. – Одного падения нам хватило, последствия и так серьезные. Честно говоря, обидно, что им все это сошло с рук. Мы не можем выступать в таком состоянии.

Лично я считала, что угроза дисквалификации сама по себе была достаточно суровым наказанием для всей команды, и она действовала на нервы ничуть не меньше. Да, нас не сняли с соревнований, но это никак не повышало наших шансов на достойное выступление.

– Ты пробовала выполнять прыжки? – спросил Дэн спустя несколько минут.

– Пару раз, да.

– И?

Я пожала плечами:

– Работаю над этим.

– Надеюсь, результаты не заставят себя ждать. Эти чертовы хоккеисты…

– Я работаю над этим, – повторила я твердо.

Дэн одобрительно хмыкнул.

– Как насчет поддержек? Может, хотя бы их потренируем?

Сейчас я хотела почувствовать себя в безопасности. Но теперь мало что казалось безопасным. Даже завтрашний день таил в себе столько тревоги, что я не могла спокойно спать. И все же несколько поддержек не могли ничего испортить. Тем более они у меня получались. Пока Дэн держал меня крепко, пока он ловил меня и аккуратно опускал на лед – ничего страшного случиться не могло.

Оставалось лишь уговорить в этом собственное сердце.

– Можно, – сказала я.

Дэн повернулся мне навстречу, дал пару минут, чтобы собраться. Самое малое, что я могла сделать в ответ, – довериться ему.

– Очень хорошо.

Его похвала вызвала во мне двойственные чувства – было одновременно неприятно и утешающе. На мгновение я ощутила себя не такой уж беспомощной. Будто настоящая Роми, которая когда-то без особых усилий проходила программу, не исчезла безвозвратно, а всего лишь скрылась под слоем ненужных тревог и страхов. Стоило мне от них освободиться – и я снова становилась собой. Партнершей, на которую Дэн мог положиться. Девушкой, с которой у него были перспективы. И человеком, на которого могла рассчитывать я сама.

Он посвятил Надю в планы по увеличению количества тренировок и, отвечая на ее вопросы о том, уверена ли я в себе, кивал с такой поспешной готовностью, что мне оставалось только соглашаться, лишь бы не спугнуть радостный блеск в его глазах.

Когда бывший парень – еще и спортивный партнер, эмоции редко остаются за пределами льда. Я хотела видеть Дэна довольным. Особенно если именно я была причиной его переживаний.

– Начнем с нескольких простых поддержек и постепенно перейдем к произвольной программе, – решила Надя, бросив на меня быстрый взгляд.

– Мы могли бы… – начал Дэн, но тренер лишь покачала головой.

– Ты не поднимал Роми несколько дней, Дэниел. Возврат к основам – это не потеря времени. Дни, когда ты сможешь крутить ее во все стороны, вернутся достаточно скоро. И не забывай: сегодня твое дежурство по уборке льда. Лучше распределяй силы.

Мне показалось, что она подмигнула, но Дэн не услышал веселых ноток в голосе тренера – его колени начали нервно подрагивать.

– Давай? – Я протянула ему руку, стараясь отвлечь, пока раздражение не успело перерасти в настоящий гнев.

Он молча взял меня за руку и, следуя указаниям Нади, поставил в позицию. Мы пошли в паре, и впервые с тех пор, как расстались, Дэн не сжимал меня слишком крепко, поднимая в воздух. Было ли это признаком того, что мы снова на пути к дружбе, или всего лишь стремление беречь меня – я не знала. Но понимала другое: я не могла не радоваться отсутствию новых синяков.

Элементы, которые заставила нас повторять Надя, были настолько простыми, что давно не входили ни в короткую, ни в произвольную программы. И все же я была благодарна, что именно их мы отрабатывали сегодня. После третьего успешного прогона холод в костях отступил, после четвертого я перестала стискивать зубы, а еще через несколько – начала дрожать не от страха, а от напряжения мышц, которые слишком долго бездействовали. Я похлопала Дэна по плечу, давая понять, что пора хотя бы на минуту прерваться и попить.

Он кивнул, улыбнулся и проводил меня к скамейке. Что ему еще оставалось? Никто не хотел, чтобы партнерша в воздухе вдруг потеряла концентрацию и ее коньки обрушились на фигуриста. Такое уже бывало в самом начале нашей работы в паре, и ни он, ни я не хотели повторения.

– Хорошо, вы оба, – прокомментировала Надя и тут же принялась вносить новые предложения, пока мы переводили дыхание.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Тренер посмотрела на часы:

– У нас еще есть время прогнать риттбергер. – Она встретилась со мной взглядом. – Сделаем это медленно. Может, почувствуешь себя увереннее на лонже¹⁰?

Я отрицательно покачала головой. Висеть на тросе, словно рыба на удочке, не придавало уверенности. Страховка не поднимет меня магическим образом. А вот чувство беспомощности перед чужими глазами усилилось бы.

– Я справлюсь сама. Мне просто нужно время.

С каждым днем это звучало все более жалко.

Надя лишь кивнула и подозвала Дэна – он вернулся к своим обычным одиночным тренировкам. Его прыжки и без того были отточены, но он все равно продолжал их шлифовать. Я же, как и с Джеком прежде, дождалась, пока они займутся своими делами, и снова взялась за аксель. Но еще до разбега поняла: не получится. И все же повторяла попытку за попыткой, пока не вспотела больше, чем за всю остальную тренировку.

Я бросилась к своим вещам и натянула куртку. Простуда точно не сделала бы мои прыжки лучше. Дэн подъехал следом, облокотившись на бортик.

– Это было убого, – сказал он, кивая в сторону площадки, где я только что мучила себя. – Ты всегда отлично выполняла прыжки, пока они тебя не сломали. – Он провел рукой по влажным от пота волосам.

– Да.

– Ты выставляешь нас посмешищем на льду. – Он натянул куртку и открутил крышку бутылки.

– Да, Дэн. – Я попыталась улыбнуться. – Я работаю над этим. Я справлюсь.

Он похлопал меня по плечу:

– Я на это надеюсь. Ты лучшая фигуристка, которую я знаю. Но мне нужна партнерша, на которую я смогу положиться в этом сезоне… – Он посмотрел прямо в глаза, и я сглотнула.

Яснее сказать было невозможно.

И тут он резко сменил тон, будто и не давал понять, что готов заменить меня еще до первых соревнований, если я не возьму себя в руки. С ухмылкой он указал на пингвина, все еще стоявшего возле скамейки.

– Животное должно преобразиться, – объявил он.

– Ты сейчас серьезно? – Как будто партизанская война уже не нанесла достаточного ущерба. Блестки и тупые лезвия теперь казались детскими шутками – теперь на очереди обезображенные залы. Всякий раз, когда я думала об этом, я чувствовала, как тяжелые мысли ложатся одна на другую. Может, уже хватит? Что еще должно было произойти, чтобы все занялись своими проблемами?

– Амбер уже все готовит.

– Что Амбер делает?

– Я написал ей недавно. Она купила стразы и краску, готовит все в квартире.

– Амбер в нашей квартире?!

Как она туда попала? Насколько мне известно, у нас было ровно три ключа: его, мой и тот, что был у его дяди на случай непредвиденных обстоятельств. Больше ключей и не требовалось – гостям мы сами могли открыть. Квартира была нашим общим домом, пара мы или нет. Это было не то место, где мы могли устраивать новые интрижки… Я глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимания на удар, который нанесло мне заявление Дэна. Судя по всему, он уже заменил меня.

Я расправила плечи.

Наверное, оно к лучшему.

– У нее мой ключ, успокойся. Она готовит это для нас.

Амбер была одна в нашей квартире, с доступом во все комнаты. Обычно мы с Дэном присутствовали всякий раз, когда у нас бывали гости, поэтому я ничего не запирала и ничего не убирала. Я едва знала его новую девушку, но тот факт, что она была его новой девушкой, делал ее отталкивающей персоной, как бы то несправедливо ни было.

– Что она там делает?! – На моей кухне? С продуктами, которые я, в конце концов, купила? Я покачала головой. Это была катастрофа.

– Роми, ты ведешь себя как сумасшедшая бывшая.

Дэн сказал это так серьезно, что я на мгновение растерялась и подумала, действительно ли я слишком остро реагирую. Амбер была подружкой моего соседа по квартире, не больше и не меньше. Она могла быть в его доме.

Нет, знаете ли, я вполне себе нормально отреагировала! Она была не подружкой моего соседа по квартире, а новой девушкой моего бывшего парня, который еще неделю назад был моим парнем. Она была не только в его доме, но и в моем тоже. Я имела полное право считать это… по меньшей мере неприятным.

– Вкладывай ты в тренировки столько же энергии, сколько в споры со мной, особенно о моей девушке, – он сделал особый акцент на последнем слове, – которая ждет дома, возможно, ты не была бы бывшей. – Дэн пожал плечами.

Тяжесть его слов чуть не сбила меня с ног.

– Это перебор.

Парень закатил глаза и пожал плечами:

– Но это правда. Мне пора идти, странный ледовар ждет. Игрушку я заберу позже. Увидимся.

Мы так и не увиделись. Желание составить компанию новой подруге Дэна, пока он отбывает очередное наказание, было настолько маленьким, что даже думать смешно. Вместо этого я дождалась, пока он скроется за дверью хоккейного зала, снова надела коньки и вышла на лед. Что бы я ни думала о Джеке, Дэн опустился в моем личном рейтинге «любимчиков» на ступеньку ниже. А значит, пингвина нужно было спасти от очередного боя между хоккеистами и фигуристами. Я прижала к боку тяжелый мешок, в котором он был спрятан, и потащила деревянное создание.

Оказалось, он весит удивительно мало: я смогла легко поднять его и вынести со льда. Я забросила его вместе со снаряжением в машину. Но тут возникла дилемма: что теперь с ним делать? Дэну я его точно не отдам. Да, возможно, это испортит его планы на вечер, но сейчас было совсем неподходящее время провоцировать команду Джека, посягая на имущество их капитана.

Я убедилась, что пингвин комфортно устроился на пассажирском сиденье, и пристегнула его ремнем безопасности. Забавно – деревянный талисман выглядел так, будто собрался в путешествие. Теперь оставалось только решить, куда его везти. Домой я его тащить не могла: слишком уж символично было бы прятать его там, где ему уготовили наказание в виде нового облика. Майя. Конечно. Если отвезти игрушку ей, она сможет через Брэндона вернуть ее Джеку.

Я села за руль, достала телефон и привычно проверила сообщения. Майя была, как всегда, впереди планеты всей: девять непрочитанных, восемь от нее и одно – от Уиллоу, другой фигуристки. В этих строках лучшая подруга поинтересовалась, пережила ли я свое «обязательное свидание» с Джеком, хочу ли поговорить и не составит ли мне радость ужин в ее компании. Конечно, хотела. Я коротко ей ответила, радуясь собственной предусмотрительности: успеть принять душ между концом тренировки и исчезновением Дэна оказалось одной из лучших идей за день.

К Майе я ехала с единственным опасением: только бы никто не заметил, как я вытаскиваю из машины пингвина размером с ребенка, спрятанного в мешке, и тащу его через двор общежития.

– Привет, Роми, как… – начала было Майя, но осеклась, заметив мой «багаж». – У меня есть вопросы, – торжественно объявила она, но все же посторонилась, впуская меня. – Кейт нет.

Я пожала плечами. Отлично. Мы с ее соседкой по комнате знали друг друга, но друзьями точно не были.

– Ну так спрашивай.

– Кого ты прячешь в мешке для трупов? – Майя шагнула ближе к пингвину. – Если это Дэн, то я обеспечу тебе алиби.

– Ты пугающе кровожадна. У тебя все в порядке?

Она отмахнулась:

– Один новичок сегодня пытался объяснить мне, как пользоваться Excel. Думаю, это говорит само за себя. – Майя сдернула с кровати пару подушек, бросила мне одну и сама уселась на вторую. – Ладно, выкладывай: как твои дела?

Я поставила пингвина и опустилась рядом на пол.

– Дэн оставил свою новую подругу одну дома. – Я умолчала о том, что он всерьез задумывался о замене партнерши. Возможно, мне было стыдно признаться в собственной несостоятельности, а может, я просто не готова была принять это как факт. Так или иначе – говорить об этом я не хотела.

– Что он сделал? – Майя подалась вперед, возмущенно округлив глаза. – Каждый раз думаю, что наглее быть уже нельзя, – и каждый раз он доказывает обратное. – Она покачала головой. – Я знаю, тебе он все еще по-своему нравится, но я все равно рада, что вы расстались.

– Ладно, – сказала я, не находя других слов. Майя никогда не скрывала, что не испытывает к нему особых симпатий. Спортивные успехи – единственное, что она уважала в нем.

– Так он там?

– Нет, он у ледовара.

– Ледовар? Для меня «мороженщик» звучит логично, но ледовар? Это вообще кто? Спортсмен?

Я покачала головой. Каждый раз, когда она задавала такие вопросы, я удивлялась: как мы могли дружить столько лет, а я так и не обучила ее базовому словарю фигурного катания? Потом вспоминала, что сама с трудом понимала, чем именно она занимается, и тоже путала термины.

– Знаешь парня, который ровняет лед после тренировки?

– А, тот, с подметальной машиной?

– Именно, – подтвердила я. – Это и есть ледовар. Он еще шлифует коньки и вообще является обязательной фигурой в любом ледовом дворце.

– Ага. – Интонация у нее была заинтересованной. – Дэн хочет переквалифицироваться?

Я фыркнула:

– Он как бы… оставлен после уроков.

– Я уже слышала об этом, – сказала Майя, поправляя подушку. – Брэндон рассказывал, что им с Джеком пришлось напрячь нескольких игроков.

– Кстати, о Брэндоне.

– Не-а, ни за что! – Она засмеялась и указала на меня. – Сначала я хочу узнать, что ты приволокла. После этого я могу вдоволь погрезить о Брэндоне.

Погрезить? Судя по всему, проделка команды со свиданием имела оглушительный успех. Я искренне желала ей счастья.

– Это пингвин.

Майя расхохоталась:

– Роми, ты невозможна! Что в этом мешке?

– Пингвин. Проверь, если не веришь. Там деревянный пингвин, которым пользуются новички на льду.

– И почему… откуда у тебя вдруг этот пингвин?

– Это не мое, а Джека. – И я выложила все подробности о магическом появлении нового друга.

– Ладно. И почему он сейчас у меня в комнате?

– Потому что ты можешь отдать его Брэндону, чтобы он вернул его Джеку, прежде чем Дэн сделает из него блестящего монстра, – объяснила я.

– Ты снова увидишь Джека завтра, почему бы тебе не принести его самой?

Это… хороший вопрос.

– Ты не думала просто взять его с собой завтра? – Майя вдруг схватилась за лоб. – А Джек вообще знает, что он у тебя?

Я покачала головой. Естественно, нет. Даже если бы я захотела, у меня все равно не было возможности связаться с Джеком. Мы не обменялись номерами мобильных телефонов.

– У меня нет его номера.

– Ты можешь написать ему в социальной сети, – предложила она и достала свой телефон, чтобы, конечно же, найти Джека.

Протестовать было бесполезно; и, вероятно, это было не самой плохой идеей – посвятить Джека в происходящее. Насколько я знала Дэна и его друзей-фигуристов, они не из тех, кто готов сдаться после первой неудачи. По крайней мере, первая гипотетическая жертва была спасена. Я открыла приложение вслед за Майей – она уже скинула аккаунт.

– Спасибо.

Она отмахнулась. Я кликнула на его профиль и удивилась:

– Верифицирован?

– Брэндон тоже, – сказала она. Гордость в ее голосе ни с чем не спутаешь. – Потому что у них хорошие шансы в НХЛ.

– Они молодцы.

– Ты не могла бы звучать более восторженно? – Майя толкнула меня ногой. – Напиши ему, а если не ответит, я скажу Брэндону, хорошо?

– Хорошо, – вздохнула я и нажала на иконку, чтобы начать чат с Джеком. Что написать? «Привет, это няня пингвина, завтра утром ты сможешь забрать свое животное целым и невредимым» – что-то в этом роде? Это звучало в меру остроумно.

– Даже напрягает, сколько времени тебе нужно, чтобы написать ему, – прокомментировала Майя.

Я скорчила гримасу, но все же открыла клавиатуру. В чем-то подруга была права. Это же не любовное письмо, а просто информирование о пингвине Джека. В любом случае было сомнительно, что он прочитает мое сообщение. Мы не следили друг за другом, мой профиль был пуст, за исключением нескольких конкурсных фотографий, и мое сообщение, вероятно, затерялось бы в запросах, которые он получал.

«Привет, Джек, это Роми. Я спасла твоего пингвина от „блестяшек“…»

Слишком по-дружески. Мы не были друзьями. Почему всегда так сложно формулировать сообщения?

«Привет, Джек, это Роми. Ты забыл пингвина. Я взяла его к себе переночевать, принесу тебе завтра».

Сойдет. Я протянула Майе телефон, чтобы она прочитала сообщение и кивнула. Она показала мне большой палец, и я отправила сообщение. Настоящий план состоял в том, чтобы просто убрать телефон и начать вечер. Но мне почему-то очень хотелось оценить профиль Джека. Я покачала головой. Чем меня заинтересовали все эти хоккейные картинки? Или Джек? Я выключила экран и намеренно положила свой телефон на пол в метре от себя.

– Так, – сказала я.

– Так, – эхом повторила Майя и выпрямилась.

– Брэндон. – Я ухмыльнулась.

Глава 8

Джек так и не увидел моего сообщения и, разумеется, не ответил на него. Поэтому следующим утром, просто на всякий случай, я привезла деревянного пингвина. За одну ночь я успела проникнуться к нему странной симпатией, и, когда усаживала его в машину, мне не хватило духу спрятать его в сумку, будто пленника в третьесортном боевике. Вместо этого он гордо устроился на пассажирском сиденье, дважды перехваченный ремнем безопасности, и зловеще раскачивался при каждом моем резком торможении.

– Если ты вылетишь через лобовое стекло, Дэн все равно тебя найдет, – предупредила я его и тут же мысленно поморщилась. Я уже разговаривала с вещами. С вещами, которые к тому же принадлежали хоккеисту. Это ли не явный сигнал, что пора взять себя в руки? Время уходило – вместе с ним и Дэн. Всех можно заменить, и никто не готов вечно ждать.

На парковке я выгрузила пингвина и осторожно вернула его в его «естественную среду обитания» – на лед. И только потом сообразила, что оставила в машине сумку и собственное снаряжение. Пришлось вернуться.

– Доброе утро, – раздалось позади, когда я, обвешанная сумками, снова направилась к залу.

Я обернулась: Джек парковался рядом. Окно его машины было опущено, и для человека, который еще вчера так страдал от холода, он сегодня удивительно легко переносил прохладное утро. Я кивнула в ответ и подождала, пока он заглушит мотор и достанет свои вещи.

– Это моя сумка? – Он кивнул на мешок, предназначенный для пингвина.

– Да. Сам пингвин уже в зале.

Джек прищурился:

– Откуда ты знаешь, что там был пингвин?

Потому что я его распаковала. Я слегка потрясла сумкой:

– Я лично сопроводила его обратно.

– Он был у тебя? – Голос его сорвался, он резко отвернулся, провел ладонью по волосам. – Почему я вообще удивляюсь? Конечно, ты прикрываешь своего парня, когда он в очередной раз лезет к чужим вещам.

Я прочистила горло:

– Дэн мне не парень. – Типично. Вместо того чтобы переспросить или уточнить, сразу – война. Ожидать от капитана большего здравого смысла, видимо, было ошибкой. Впрочем, по его реакции я все же уловила: проделки Дэна раздражали его не меньше, чем меня. Только вот это не мешало ему ставить меня с ним в один ряд. Тренеры не зря пытались навязать нам «дружбу» – иначе все давно превратилось бы в открытое противостояние.

– Я забрала твоего деревянного зверя, когда Дэн заявил, что собирается его разукрасить, – пояснила я.

Джек молчал.

– Ты бы знал это, если бы прочитал мое сообщение, – добавила я и направилась внутрь.

– Какое сообщение? У тебя нет моего номера.

– В сети.

– Ах. Соцсети не мое. – Он покачал головой и пошел следом.

Я знала. Вчерашние «исследования» это подтвердили: пара случайных репостов – и ничего больше. Наверное, стоило настоять, чтобы Майя передала все напрямую через Брэндона.

– Вон он, – сказала я, когда пингвин попал в поле зрения. – Жив-здоров, как видишь.

– Хорошо. – Плечи Джека заметно опустились, и он шумно выдохнул. Видимо, эта нелепая деревянная фигурка значила для него куда больше, чем можно было предположить. Почему же тогда он оставил ее на «вражеской» территории, оставалось загадкой.

Мы заняли свои места. С каждой минутой меня все больше раздражало его молчание.

– И? – не выдержала я, хотя мы уже начали разминку.

– И что? – Он даже не взглянул в мою сторону.

И что? Я глубоко вдохнула. Я и не ждала благодарности или извинений за поспешные выводы… но уж точно ожидала чего-то большего, чем это пустое «ничего».

– Спасибо, что спасла пингвина, – сама сказала я.

Он усмехнулся и передразнил:

– Спасибо, что спасла пингвина. – Улыбка вышла нарочито фальшивой, и он прибавил темп, обогнав меня.

Взрослое поведение, нечего сказать. Я решила: больше нянчиться с его талисманами и устраивать у себя дома ледниковый заповедник я не стану. Да и Дэн прекрасно понимал, кто единственный мог умыкнуть пингвина и зачем. Я закатила глаза и направилась к сумке с коньками.

Джек последовал моему примеру, но заметно медленнее. Я же успела сделать несколько кругов и попыталась поймать удовольствие от первого пробега по свежему льду.

Ощущение не приходило. Лед давно перестал быть для меня радостью – только рабочей площадкой.

В другом конце зала Джек уже устроил себе собственное шоу с шайбой: я едва успела моргнуть, как он, словно пуля, носился с ней по всей площадке. Это заняло его надолго, и я решилась на прыжки. Возможно, все это время я просто неправильно подходила к задаче. Обычные элементы я не могла заставить себя выполнить, но, может, простые прыжки пойдут легче. Даже если придется учить все заново – я готова была рискнуть.

Первая попытка оказалась обнадеживающей. Только благодаря годам практики я не упала, а сумела удержать равновесие, трепыхаясь, как неловкая птица. Но едва все начало получаться, словно по закону вечной подлости, я снова упала. История повторилась – и я не знала, что делать дальше. Снова менять тактику? Идти в танцы на льду, где нет прыжков и почти нет поддержек? Возможно, это и был мой единственный выход, если я не сумею вернуться в форму.

Я прижала ладони к вискам и тут же отдернула их. Конечно, я не в форме. Моя голова была повреждена сразу в нескольких смыслах – физические и душевные травмы не давали мне забыть об этом даже на миг.

А что, если я не справлюсь? Если мое упрямое тело больше никогда не будет подчиняться, не позволит выполнять даже самые простые прыжки? Танцы на льду тоже вряд ли стали бы выходом: моя техника слишком груба, там потребуются новые навыки и новые усилия. Значит, снова начинать с нуля.

Но отказаться от того, что за последние годы стало частью меня?

Парное катание было для меня не просто спортом. Оно определяло все: мой выбор университета, мои отношения, мое расписание и даже мой рацион питания. Вырвать это из жизни? Что останется, если убрать то, что до сих пор задавало ритм каждому моему дню?

Я больше не рисковала отрывать обе ноги ото льда и ограничилась привычными упражнениями. А Джек, будто в другой реальности, раз за разом менял траекторию своего импровизированного маршрута и загонял воображаемую шайбу в ворота. И конечно же, всегда попадал. У него не было причин терять уверенность.

– Роми, – бросил он, проходя мимо к скамейке, завершая утреннюю разминку.

– Джек, – ответила я, тоже направляясь к своей. – Не забудь пингвина.

– И не собирался. – Он провел рукой по волосам.

– Отлично, – отрезала я. Часть меня хотела подчеркнуть: помогать ему еще раз я не собираюсь. Но другая часть – более честная – не понимала, зачем вообще это говорить. Джек не был моей проблемой. Пока мы делили лед и хранили вежливое молчание, нам не нужно было общаться.

– Увидимся. – Он закинул на плечо свою нелепо огромную сумку, махнул рукой и ушел.

– Пока, – ответила я в пустоту, чувствуя, как снова проваливаюсь в ежедневные тревоги. Все это ни к чему не приводило. Вообще ничего не приводило ни к чему. И я не знала, как навести порядок.

День сменял день. Я относила вещи в зал, встречала там Джека, и мы делили каток, соблюдая негласное перемирие. Разговоры сводились к вежливым мелочам. А Дэн… Дэн с трудом сдерживал свое нетерпение: его громкие вечера с Амбер говорили о том, что ему нужно где-то выпускать накопившееся раздражение. Я же постепенно сходила с ума.

Я надеялась, что снятие швов вернет мне уверенность, но и это, и мои ежедневные тренировки на льду не приносили ощутимого прогресса. В лучшем случае я могла выдать шаткий тройной прыжок, после которого сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Называть это успехом я не собиралась.

Я хотела снова чувствовать себя на льду как дома. Хотела летать в прыжках, как раньше, а не барахтаться и трястись от страха. Это – провал. Прыгать хуже, чем в семь лет, – провал. Получить стипендию и не справляться с элементами новичка – провал. Все, на что я сейчас была способна, – это на поражение. И в этом виде спорта я довела поражение до совершенства.

Я провела рукой по волосам и поправила резинку на косе, проверяя, чтобы прическа выглядела идеально. Это придавало мне хотя бы немного уверенности. Жаль только, что подобное волшебство не распространялось на прыжки. Если бы все было так просто: сходила в салон, вышла на лед – и проблема решена. Но, к сожалению, моя идеальная прическа не помогла мне в очередной попытке прыгнуть. Все было ужасно, зато прическа безупречна? Я закатила глаза. Этим я не смогла бы убедить ни Дэна, ни судей. Ни даже саму себя.

– Ты спотыкаешься, – заметил Джек, когда мне понадобилось несколько шумных вдохов, чтобы восстановить равновесие.

Я посмотрела на него так, словно хотела прожечь взглядом. Но он лишь оставил шайбу и подошел ко мне. Его взгляд скользнул к повязке на моем лбу, которую я все еще надевала на тренировки.

– Это из-за травмы? Сильно досталось?

– Нет. – Я покачала головой. – Четыре стежка, и швы уже сняты.

– Никаких серьезных повреждений?

Нет, если забыть о полной некомпетентности на льду.

– Никаких необратимых повреждений. – Сбритые волосы отрастут, и рана будет не видна.

– Хорошо. – Он кивнул. – Чтобы ты знала, я был против этой штуки с музыкой. Михаэль прав, ребята перестарались. Мне жаль, что ты упала.

– Да, – сказала я. Мне тоже было жаль себя. Вместо того чтобы готовиться к соревнованиям, я боролась с последствиями травмы, да и Дэн тоже. Хоккейная команда, вероятно, была бы рада нашему провалу. – Просто сделай так, чтобы это больше не повторилось.

Джек перенес вес с одной ноги на другую и приподнял одну бровь:

– Пока ты держишь своего парня в узде.

– Дэн не мой парень. – Разве я не упоминала это раньше? Вроде да. – Мы спортивные партнеры, не более.

– Он тоже так считает? – Джек криво усмехнулся и поднял руки, словно защищаясь, когда я открыла рот для ответа. – Понял-понял, это не мое дело.

– Именно.

Мгновенно хоккейный капитан снова стал серьезным.

– Все равно держи его под контролем. Ты была побочным ущербом, но я не могу винить свою команду за то, что он у них в черном списке.

Команде лучше заниматься шайбами, а не Дэном. Или все же Дэном. И Леннардом. И всеми остальными фигуристами, которые доставляли неприятности. Я не уверена. В чем я точно уверена, так это в том, что с меня достаточно. Побочный ущерб. Так это теперь называется, когда полноценные люди ломаются только потому, что несколько парней считают неспортивное поведение оправданным.

– Побочный ущерб теперь хотел бы продолжить тренировку. Одна.

– Кажется, это необходимо. – Вот только никаких попыток увеличить дистанцию он не предпринял.

– Разрешаю тебе уйти.

– Типичная ледяная принцесса, – пробормотал Джек, после чего вернулся к своей резиновой шайбе, которую он погонял вперед и назад, прежде чем с размаху ударить ею по бортику, перехватить ее и повторить игру.

Я выполняла несколько упражнений на точность шага и почти сумела забыть о присутствии Джека, когда вдруг резкий окрик «Эй!» заставил меня вздрогнуть. Мгновение спустя я едва увернулась от шайбы, стремительно скользнувшей в мою сторону. Невероятно, но такой маленький предмет может нести в себе столько скорости.

– Осторожнее, – проворчала я, провожая взглядом черный кругляш, отскакивающий от бортика и уходящий дальше по льду. – Неудивительно, что вам требуется целая армия игроков: одному шайбу в узде не удержать.