Читать книгу: «Ветер чужих земель»

Пролог.

«Раньше я думал, что сила — это

когда ты можешь постоять за себя.

Теперь понимаю: сила — это когда

есть за кого стоять. И не важно,

что я стал другим. Важно, что я

наконец стал собой.»

Максим Светлов, 19 лет

Портал закрылся за спиной с тихим хлопком.

В главной пещере Отступников было холодно, сухо. Факелы на стенах горели ровно, без дыма и треска.

Нантоне поднялся из-за стола, едва завидев прибывших. Рэйвен двинулся вперёд. Макс держался из последних сил. Фиона подставила плечо, но парень упрямо старался выстоять на ногах самостоятельно. Лицо было бледным, дыхание — частым, поверхностным. Он сделал ещё несколько шагов и начал оседать, теряя сознание. Вампиресса не дала ему упасть, аккуратно опустила на каменный пол.

Нантоне перевёл взгляд с лица девушки на юношу, понял без слов, но промолчал. Ждал.

Рэйвен выпрямился, запустил руку под плащ, извлёк Кристалл Силы, положил на край стола.

Камень глухо стукнул о дерево.

Маг посмотрел на артефакт. Его пальцы едва заметно дрогнули, но он тут же сжал их в замок. Помедлил. Потом перевёл глаза на Рэйвена.

— Вы добыли артефакт и не утаили, — произнёс он медленно. — Я это ценю.

— Теперь Вы, — сказал граф. — Ему нужна помощь.

Маг обошёл стол, остановился перед Максом, глядя на него сверху вниз.

Юноша лежал неподвижно. Только грудь вздымалась неровными, рваными толчками. Кожа серела на глазах.

— Обращение, — констатировал маг. — Кровь вампира начала превращение, но тело отвергает. Без правильного ритуала он умрёт или станет диким.

— Вы можете что-то сделать?

— Вы понимаете, о чём просите? — Нантоне не отвёл взгляда. — Я могу помочь телу не умереть. Могу удержать разум. Но стопроцентной гарантии нет. Если воля окажется слаба — он погибнет. Если разум не выдержит — станет зверем.

— Делайте.

Маг помолчал, глядя на камень, потом на Рэйвена.

— Вы принесли мне Кристалл. Я спасу Вашего друга. И после этого мы в расчёте.

Граф кивнул коротко, сухо, без благодарностей, без лишних слов. Нантоне повернулся к двери.

— Нианада!

Девушка вошла почти сразу, словно ждала за порогом. Бросила быстрый взгляд на лежащего без сознания Макса, на Рэйвена и, наконец, на камень Силы, всё ещё покоящийся на столе. Ничего не спросила, только пальцы чуть крепче сжали край накидки. И лишь потом она перевела взгляд на Учителя, ожидая приказа.

— Моя ученица, — произнес волшебник. — Она — некромант, одна из немногих, кто способен провести этот ритуал.

Он приблизился к Нианаде и заговорил негромко, так, чтобы слышала только она:

— Ты будешь держать его дух, пока тело перерождается. Каждую ночь. Сорок ночей подряд. Ты не должна прерываться. Если устанешь, он умрёт. Если отвлечёшься — сойдёт с ума. Ты будешь чувствовать всё, что чувствует он. Его боль станет твоей. Его страх — твоим. Ты готова к этому?

Девушка опустилась на колени рядом с Максом, положила ладонь ему на лоб. Он был холодным и влажным.

— Я готова.

— Тогда начинай, — сказал маг и повернулся к Рэйвену с Фионой: — Вы должны уйти. Я открою портал.

Граф сжал челюсти, взгляд метнулся к Максу. Фиона тронула брата за локоть.

— Идём, — тихо сказала она. — Ему помогут.

Рэйвен склонился над парнем, легко коснулся его плеча, задержал взгляд на бледном лице, будто запоминая, выпрямился и, не оборачиваясь, пошёл к возникшему в стене сияющему переходу. У самого края портала он остановился на мгновение, но промолчал. Сделал шаг вперед.

Фиона последовала за ним.

В зале остались трое: маг, его ученица и тело человека, которому предстояло умереть и родиться заново.

Магесса поправила накидку, устроилась поудобнее, закрыла глаза.

Через минуту её дыхание стало ровным, глубоким. Она погружалась в те слои реальности, где обитают духи, где можно коснуться ускользающей души, уговорить её остаться.

Где-то на границе тьмы и света её ждала первая ночь.

Глава 1. Сороковая ночь.

Колеса мягко катили по размытому дождями тракту. Лошади фыркали, прядали ушами, встряхивали головами, чувствуя близящуюся непогоду.

Рэйвен откинулся на спинку атласного дивана и, кажется, дремал.

Макс молча смотрел в окно. Хотя разглядеть что-либо в темноте было сложно. Он и не пытался. Перед глазами мелькало другое — воспоминания, от которых щемило в груди и предательски щипало глаза. Было страшно, стыдно и непонятно одновременно.

Парень громко шмыгнул носом.

Проснулся Рэйвен, смерил друга внимательным взглядом.

— Ну, как ты?

Тот задумался и неожиданно понял: он не знает, что ответить.

— Тело будто не мое. И спать хочется. И… — парень запнулся. — Пусто внутри. Как будто я неделю не ел.

Граф напрягся.

— Это пройдет, — сказал он быстро.

— Рэйв, — Макс наклонился вперед. — Где мы?

Мужчина отвел взгляд к окну, осторожно ответил:

— Не у вас. В другом мире.

Парень усмехнулся.

— Спасибо, это я понял без тебя.

Рэйвен вздохнул, но не обиделся.

— Ты помнишь хоть что-нибудь? — спросил он.

Макс закрыл глаза, попытался напрячь память и тут же поморщился от боли.

— Кусками. Лица. Имена. Как мы бежали от колдунов… — он сказал это и сам вздрогнул. — А дальше, как будто стена.

Граф кивнул, словно это подтверждало то, что он и так знал.

— Макс, тебе сейчас лучше не копаться. Память сама вернется. Ты можешь сорваться…

Тот резко поднял взгляд.

— Уже сорвался и чуть не придушил девушку. И это… — он сжал пальцы. — Это было так просто, как будто там был не я. Я себя испугался.

Рэйвен открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное, но проглотил слова.

— Я знаю, — произнес он, наконец. — Поэтому и говорю: не здесь. Давай доедем.

— Доедем куда?

— Макс, — мужчина помедлил, потом продолжил: — В Ристар. В мой замок.

Парень отвернулся к окну. Мимо тянулись ночные поля и луга. Дорога, деревья у обочины — все до боли напоминало обычную сельскую трассу. Настолько, что мозг на секунду попытался притвориться: сейчас проснется где-нибудь в больнице, и все это окажется бредом после удара.

Макс дернул головой, прогоняя мысль. Шея тут же ответила пульсирующей болью. Та разлилась по телу горячей волной. Он стиснул зубы, поерзал на сиденье, пытаясь успокоиться. Не помогло.

— Рэйв… — выдохнул он. — Что-то мне нехорошо.

Граф мгновенно склонился к нему.

— Что именно?

Макс хотел сказать «всё», но боль вдруг стала сильнее, гуще, тяжелее. И к ней добавилось самое странное: воздух в карете будто начал исчезать.

Парень раскрыл рот, сделал вдох и не вдохнул. Легкие не наполнились. Горло свистнуло пустым хрипом. Он вцепился пальцами в край сиденья, пытаясь заставить себя дышать, как при панической атаке. Не получалось. Это было не самовнушением. Воздуха действительно не хватало.

— Что… — Макс согнулся, схватившись за голову.

Карета подскочила на камне. Беднягу выгнуло дугой. Он хотел закричать — не смог. Звук застрял где-то в груди. Серый, вязкий сумрак залил все вокруг. Последнее, что услышал, был громкий голос Рэйвена:

— Фарис! Стой!

Потом заржали кони. Дверца распахнулась. Холод ударил в лицо, но Макс так и не смог вдохнуть.

Его выдернули наружу сильные руки. В вышине мерцали крупные холодные звезды. А потом исчезло и это.

Макс провалился в черную бездну. А в голове будто открылся люк и туда хлынуло всё разом.

Камень под щекой.

Холодный пол.

Сухой металлический привкус во рту.

Факел.

Тёплый свет на мокрой стене.

Золотые волосы.

Голос, тягучий и торжественный:

«Исходит сороковая ночь…»

Его собственная рука на горле девушки. Не пальцы даже, а железо.

Нианада хрипит, цепляется за запястье, а он не может разжать хватку. Понимает, что делает неправильно, и всё равно делает.

Шаги в глубине тоннеля.

Срывающийся шепот:

«…как я ему объясню…»

«…память может вернуться…»

«…и что мне делать…»

Рэйвен. Слишком осторожный голос:

«Не здесь. Я объясню по дороге».

Воздух. Другой. Свежий, настоящий.

Горы.

Чужое небо.

И внезапная сила в ногах, от которой страшнее, чем от слабости.

Тракт у подножия.

Тень, возникшая без звука.

Пальцы уже на его собственном горле.

Полынь и мята.

Баритон у уха:

«Тааак… что это у нас тут?»

«Фарис! Отпусти!»

Хлопок дверцы кареты.

Темнота внутри. И запах. Сладкий, горячий, живой.

Запах крови.

Макс дернулся, как от удара током.

Его тряхнули. Снова тряхнули. В лицо ударил холодный воздух, и он, наконец, вдохнул судорожно, жадно, как утопающий.

— Перестаньте… — заплетающимся языком пробормотал парень. — Мне… и так плохо…

— Макс! Ты живой!

Он лежал на земле у дороги. Рэйвен склонился над ним.

Чуть поодаль, в тени, стоял Фарис. Молча. Руки скрещены на груди. Взгляд, как у наблюдателя: смотрит, что будет дальше, и вмешается только если сочтет нужным.

— Что со мной? — прошептал Макс.

Граф смотрел на него странно, точно прислушивался не к словам, а к дыханию, к пульсу, к чему-то еще.

— Ты еще можешь разговаривать? — спросил он неожиданно.

— Могу… — парень попытался приподняться и тут же застонал: голова снова вспыхнула болью.

Мужчина вытащил кинжал, закатал рукав. Макс дернулся.

— Что ты…

— Спокойно, — сказал Рэйвен твердо. — Сейчас тебе станет легче.

Он полоснул себя по вене. Парень оцепенел, глядя, как кровь течет по ладони. Горячий, металлический запах ударил в нос. Тошнота поднялась мгновенно… и тут же проснулась другая волна. Голод. Такой, что сводило живот и темнело в глазах.

Граф поднес руку к его губам.

— Пей, — сказал он тихо. — Иначе не доживешь до утра.

— Нет… — Макс отстранился. — Я не могу.

Рэйвен наклонился ближе.

— Давай. Быстро.

Парень заметил, что друг сам теряет силы. Плечи напряжены, дыхание тяжелое. Он держится из упрямства и какой-то детской веры, что обязан помочь, и сейчас реально рискует.

Макс кивнул, приник губами к ране.

Первый глоток был, как огонь.

Он дернулся, хотел отшатнуться, но в ту же секунду мир будто щелкнул выключателем. Краски стали ярче. Тени — глубже. Запахи — резче.

Макс ощущал землю, траву, лошадей, дерево, металл, чужие сердца каким-то новым, шестым чувством… и кровь, которая была желаннее всего на свете.

Жажда хлынула в него потоком. Он пил уже не потому что нужно. Он пил потому что иначе не мог. Горло работало само.

Мысль «остановись» вспыхнула где-то далеко, но тут же погасла.

Рэйвен потянул руку назад.

— Макс, хватит!

И в этот момент Макса понесло. На Фариса.

Он не понял почему, просто почувствовал его рядом — сильного, холодного, опасного — и что-то внутри решило: вот.

Парень рванулся, выскользнул из рук Рэйвена и метнулся туда, к тени. Граф успел схватить его за плечи и дернуть обратно.

— Макс! Нет!

Фарис не отступил и не бросился вперед, а просто чуть сместил корпус. Взгляд остался спокойным. Только пальцы правой руки едва заметно шевельнулись, но тут же замерли.

Рэйвен дернул Макса сильнее, оттаскивая. Тот, не соображая, ударил вслепую и попал. Когтями? Ногтями? Он не понял, что это было. Граф зашипел сквозь зубы, отступил на полшага. На боку под плащом проступила темная полоса.

Парень замер. На секунду в голове прояснилось, как после пощечины: что я делаю? И следом пришел тяжелый и липкий откат. Он осел на колени в пыль и уткнулся лбом в дерево, обнимая ствол, как будто это могло удержать его внутреннего зверя.

Когда способность мыслить вернулась, Макс обнаружил себя именно так: на коленях, в дорожной пыли, с глупым блаженным выражением обнимающим березу. Лицо, руки, грудь были залиты кровью.

Рэйвен стоял поодаль, пережимая рану выше пореза и одновременно прикрывая бок. Плащ был порван, под ним виднелись свежие глубокие царапины.

Фарис оставался все там же, чуть в стороне. Просто смотрел на чужака холодно и внимательно, потом перевел долгий взгляд на графа. Тот поднял на него глаза и, несмотря на боль, выпрямился.

— Все нормально, — сказал он жестко. — Я сам разберусь.

Кучер не ответил, только чуть приподнял бровь и отвернулся к карете.

Макс оторвался от дерева.

— Рэйв… это я? — выдавил он. — Я тебя…?

— Забудь, — коротко сказал граф и быстро запахнул плащ, пряча порезы. — Ты себя не контролировал.

— Прости. Я не хотел. Я… не понимаю… Что происходит?!

Мужчина помолчал, потом ответил:

— Не здесь. Вставай. Поехали.

— Рэйв, ты весь в крови, — Макс сглотнул. — Я тебя поранил.

— Царапины, — отрезал тот.

Карета тронулась. Внутри пахло тканью, кожей и, невыносимо, кровью. Макс пытался не дышать, но от этого только сильнее накатывало отчаяние. Он сидел, стиснув пальцы в кулаки, и смотрел на свои руки. Пятна на коже темнели, засыхали. Парень вытирал их рукавом, это не помогало: дело было не в крови на пальцах. Дело было в крови внутри.

Рэйвен сел напротив, чуть в стороне. Лицо у него сделалось бледнее обычного, на висках выступила испарина. Он старался держаться прямо, как подобает графу, но упрямство не скрывало слабость.

— Ну как ты? — спросил он наконец.

Макс открыл рот и понял, что не знает, как сказать. «Прекрасно» было правдой. «Ужасно» тоже было правдой.

— Нормально, — машинально проговорил он и тут же сглотнул. — Мне… было так… хорошо.

Мужчина прикрыл глаза на секунду.

— Я знаю.

Макс резко поднял взгляд.

— Что со мной, Рэйв? Только не говори «пройдет». Не пройдет. Я в пещере чуть не убил девчонку. Потом меня скрутило так, что воздуха не стало. Потом я… — он запнулся, — я пил твою кровь, как будто это нормально. Потом меня понесло на этого… на Фариса. Я даже не знаю зачем.

Граф молчал. Парень понял: он снова собирается уйти от разговора.

— Рэйв, — тихо, но настойчиво начал Макс. – Почему ты молчишь? Почему нужно ждать до дома? Почему ты не сказал сразу?

Рэйвен медленно выдохнул.

— Потому что ты был на грани, — произнес он, наконец. — Я боялся, что ты сорвешься окончательно. Или на Нианаду. Или на меня. Или… — он кивнул в сторону дверцы, за которой был Фарис.

— А он бы меня убил?

Граф посмотрел прямо.

— Да.

Коротко и без украшений, прозвучало убедительнее любых объяснений.

Парень откинулся на спинку и зажмурился.

Граф отвел глаза, помолчал чуть дольше, чем нужно.

— Макс, — наконец, произнес он тихо. — Ты должен выслушать. Спокойно.

— Давай уже, — выдохнул тот. — Хуже не будет.

Рэйвен опустил взгляд на свои руки, потом посмотрел на друга в упор.

— Ты умер.

Макс моргнул.

— Что?

— Ты был человеком, — продолжил граф ровно, словно повторял заранее заученную фразу. — Ты был ранен так, что… вытащить без этого было невозможно. Фиона дала свою кровь, и мы забрали тебя. Маги довели обращение до конца. Эти сорок ночей… это и было время, пока тебя… Ты перерождался.

Слова не сразу нашли место в голове. Парень слушал и одновременно чувствовал, как внутри поднимается холод, но не от страха даже, а от невероятности.

— То есть… — он сглотнул. — То есть я у себя… действительно умер? Родителям что сказали? Они… они же…

Голос сорвался. Он быстро отвернулся к окну, чтобы не показать лицо.

Рэйвен тихо ответил:

— Из своего мира ты ушел живым… Я не знаю, что им сказали… Ты только здесь… умер, как человек. Маги успели не выпустить твой разум, иначе бы ты стал диким… Макс… прости.

Слово «прости» прозвучало слишком участливо. Это добило. Парень медленно повернулся обратно.

— Ну ты… Рэйв, ты можешь формулировать свои мысли точнее? Чуть кондратий не хватил! «Умер», блин! И кем я стал? — спросил он. — Только не юли.

Мужчина глубоко вздохнул и выговорил:

— Вампиром.

Слово повисло в воздухе. Макс нервно засмеялся, закрыв лицо ладонями, откинулся на спинку сидения, потом убрал руки, вцепился в атлас обивки.

— Я не хочу, — выговорил он наконец.

— Я знаю, — быстро сказал Рэйвен.

Парень провел ладонью по лицу. Пальцы дрогнули.

— Я не буду пить кровь.

Граф посмотрел на него с усталой безысходностью.

— Будешь, — сказал он. — Иначе умрешь. На этот раз по-настоящему. Ты уже пытался «потерпеть». Видишь, чем кончилось?

Макс снова почувствовал пустоту внутри. Она была терпеливая. Она просто ждала.

— И что теперь? — спросил он глухо. — Ты привезешь меня в замок и будешь учить охоте?

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Охотиться тебе рано. Сначала ты должен научиться жить здесь. Ты из другого мира. Тебе здесь будет… тяжело. Но ты не один.

— Очень утешает, — пробормотал парень.

Он снова вспомнил родителей, друзей, свой город, свою комнату и то, что туда нет пути. Кивнул, точно поставил точку.

— Тогда учи, — выдохнул Макс. — Только без вранья. И без этих… недомолвок.

Граф впервые за долгое время улыбнулся.

— Договорились.

Карета качнулась, понеслась дальше по ночной дороге. За окном начинало светлеть. Чужой рассвет поднимался над полями Амшира.

Макс смотрел на этот рассвет и чувствовал в себе тонкую струну — грань между «не хочу» и «буду».

Глава 2. Цена благородства.

Вскоре рассвело окончательно. Карета выехала из горного района Висты и покатила по наезженной грунтовке среди заливных лугов.

Дорога ожила: в деревеньках кричали петухи, пастухи выгоняли коров, сонные селяне брели по обочинам, не оглядываясь на проезжающую мимо карету.

Макс прильнул к щели в занавеске.

— Деревня, — пробормотал он. — Один в один.

Рэйвен дремал полулежа, укрывшись плащом, который еще пах кровью. Рваная рубаха валялась на полу. Макс осторожно, чтобы не разбудить графа, поднял ее, расправил и посмотрел на дыры, оставленные его рукой. Потом перевел взгляд на свои пальцы и тихо выдохнул.

«Если уж мне предстоит быть вампиром, — подумал он, — я останусь человеком хотя бы в голове. Не буду убивать слабых, но и себя в обиду не дам».

В памяти всплыл Фарис. Хватка на горле. Спокойный взгляд. Запах полыни и мяты.

Парень скривился. Тип, которому доверять нельзя. Почему Рэйвен с ним дружит? Почему держится рядом?

Он поймал себя на том, что злится не только на Фариса, но и на графа тоже — за недосказанность, за то, что оставил его один на один с собой новым.

Карета мерно шуршала колесами, кучер что-то негромко напевал. Сон подкрался незаметно. Парень задернул занавеску, устроился на сиденье и провалился в дрему.

Кто-то тронул его за плечо. Он вскинул голову и увидел лицо Рэйвена.

— Поднимайся. Приехали.

— Уже дома? — не понял Макс спросонья.

— До дома далеко. Остановимся здесь, — граф махнул рукой в сторону выхода. — И отдай рубаху. Я же не могу по улицам ходить голым. Если уж приглянулась — подарю в замке.

Макс смущенно вытащил из-под себя рваную рубаху. Рэйвен выскочил из кареты, так и не надев ее. Парень вылез следом.

Они стояли на лесной поляне, в центре которой блестело маленькое озерцо, гладкое, как зеркало. Вода была такой прозрачной, что с берега виднелось песчаное дно, редкие водоросли и стайки мелких золотистых рыб.

Граф уже забрался на огромный мокрый валун и призывно махал рубахой.

— Макс! Иди сюда! Вода — чудо!

Тот подошел и недоверчиво посмотрел вниз.

— Откуда ты знаешь, что она теплая?

— Здесь всегда такая. Давай. Не тащиться же нам в город уделанными в крови.

Парень открыл рот, чтобы возразить, но Рэйвен не стал слушать. Он натянул рубаху, скинул сапоги и нырнул рыбкой. Через мгновение вынырнул и, довольно отфыркиваясь, поплыл на середину озера.

Макс вздохнул.

— Ладно. Поверим.

Он стянул одежду, сложил на камне, оставшись в одних трусах, набрал воздуха и прыгнул в воду.

Через секунду гладь над головой разверзлась.

— Идиот! — вопль, казалось, раздался раньше, чем вынырнул сам парень. — Она же ледяная!

Парень энергично погреб к берегу. Плыть было легко. Слишком легко, хотя отменным плавцом он раньше себя не считал.

Рэйвен быстро догнал его, усмехнулся.

— Да нормальная вода.

— Предупредить мог!

Макс выбрался на камень, дрожащими руками попытался натянуть брюки на мокрое тело. Одежда прилипала, зубы стучали, кожа покрылась мурашками.

Из-за дерева показалась ухмыляющаяся физиономия кучера. Парень дернулся, инстинктивно напрягся и тут же разозлился на себя: опять реагируешь на этого…

Фарис задержался на пару секунд: посмотрел, как Макс дрожит, как Рэйвен спокойно выбирается на берег, потом обогнул камень и исчез в лесу, не сказав ни слова.

Граф подсел рядом, прижался горячим боком. Парень отодвинулся.

— Ну прости, — он придвинулся снова. — Хорош дуться.

— Как я теперь поеду? Мокрый и грязный?

— В ближайшем городе купим тебе нормальную одежду, — предложил Рэйвен. — Потерпи.

Макс молча поднялся, пошел к карете. Он начал меняться, и ему самому это не нравилось.

На постоялом дворе, вопреки обыкновению, негде было ступить. Фарису насилу удалось выбить комнату для хозяина. На это у него ушло почти полчаса и ещё около часа, чтобы неплохо поохотиться. Он вернулся молча, спокойный, как всегда, и от него тянуло свежестью ночи и тем, что теперь цепляло Макса слишком сильно.

Парень покосился на Рэйвена. Тот намек понял, но только отмахнулся. Фарис, как будто заметив их взгляды, многозначно усмехнулся и скользнул за дверь трактира. Эту его улыбку Макс уже начинал ненавидеть. Кулаки сами сжимались, когда кучер проходил мимо.

«Когда-нибудь мы с тобой ещё встретимся, — всё чаще думалось ему, — и тогда посмотрим, кто будет усмехаться».

Граф остановился на крыльце и развернул его к себе.

— Макс, в трактире полно народа, — проговорил он тихо, почти в ухо. — Будь осторожен. Не выделяйся. Тебя будут задевать — молчи.

Тот открыл рот, но Рэйвен тут же добавил:

— Если начнется драка, бить нас будут всем трактиром. Это больно. Понял?

— Понял, — угрюмо кивнул парень.

— Не будем сидеть, — решил мужчина. — Возьмем вина и сразу в комнату.

Трактир оказал на Макса неизгладимое впечатление. Он не мог представить, что такое маленькое помещение может вместить столько народа. Здесь были представители, наверное, всех рас, которые парень знал и не знал.

На входе им попались двое вампиров. Они сначала нахмурились, потом узнали Рэйвена, кивнули и посмотрели на Макса так, будто он был чем-то несуразным. Парень поежился.

У стены теснилась группа эльфов. Загорелые, тонкие, с огромными изумрудными глазами и желтоватого цвета чуть вьющимися волосами парни без возраста в лёгких серых плащах проводили их взглядом и снова вернулись к своим кружкам.

Чуть дальше — трое других, выше и бледнее, с холодными голубыми глазами; они не улыбались, смотрели внимательно и опасно, как на добычу. Это оказались монты — эльфы, живущие высоко в горах. Рэйвен сказал, что их следует опасаться из-за дикого нрава и великолепного умения владеть оружием.

Граф расплатился за комнату, купил бутылку вина и потащил друга наверх.

— Идем, — прошипел он. — На нас и так уже все смотрят.

На лестнице их перехватили три миловидные девицы. Рэйвен отрицательно мотнул головой и просто прошел сквозь их строй. Но перед Максом они снова сомкнулись!

— Привет, малыш, — проворковала одна.

— Не желаешь удовольствие? — вторая скинула лямку тонкого платья. — Совсем не дорого.

Третья провела пальцем по его груди, и у него залило лицо от неловкости. Она кокетливо выставила стройную ножку из-под разреза. Первая зашла за спину, обнимая его сзади. Вторая, призывно улыбаясь, принялась расстёгивать рубашку парня.

— Мне надо идти, — прохрипел он.

— Да брось, — улыбнулась третья. — Расслабишься после дороги…

Две руки одновременно полезли под его рубаху. Парень дернулся и отчаянно промямлил:

— Я не могу… Мне надо… Меня ждет друг… Рэйвен!

Граф появился мгновенно. Макс заподозрил, что тот далеко и не уходил.

— Дамы, — сказал он с улыбкой, — оставьте его. Ему сейчас не до этого. Он на нуле.

— Что? — девицы отпрянули разом. — Нет денег?

— Абсолютно, — подтвердил мужчина. — Плачу за него я. Но… не сегодня.

Девицы исчезли так же быстро, как появились. Макс выдохнул и попытался застегнуть рубаху дрожащими руками.

— Вот видишь, как тут опасно, — назидательно произнес Рэйвен.

Он старался выглядеть серьезным, но в глазах читалась плохо скрываемая насмешка.

— Ничего смешного, — буркнул парень. – Посмотрел бы я на тебя…

— Да ну? — тот не сдержался – хмыкнул. — На меня, знаешь ли, проститутки не нападают и по углам не зажимают. Может, я рожей не вышел?

— Мы едем всего сутки, — процедил Макс, — а меня уже душили, напоили кровью, чуть не заморозили в озере, раздели на лестнице… Еще и этот смотрит так, что хочется в морду двинуть!

Рэйвен хлопнул его по плечу.

— Желание «в морду двинуть» оставь при себе. Мой тебе совет: не провоцируй Фариса. Ему стоит от тебя отмахнутся — и все. Пошли. Я четвертый день на ногах.

— Мог не утруждаться…

— Значит, не мог, — отрезал граф и открыл дверь.

— Welcome, — усмехнулся парень, оглядывая помещение с порога, — home…

Комната оказалась маленькой и темной. Низкий потолок, облезлые стены, мизерное окошко с грязной тряпкой вместо занавески. Посредине — стол. У стены — четыре кровати. Стульев не было.

Макс осмотрел «богатство» и криво усмехнулся.

— Это люкс или общежитие?

— Нам повезло, что не улица, — осадил его Рэйвен. — Располагайся.

Парень осторожно присел на кровать.

— Ты уверен, что к нам никого не подселят?

— За комнату уплачено, — граф упал на постель и вытянулся. — Расслабься.

Макс подошел к окну, протер занавеской пыль. Снаружи была суета: костры у колодца, путники, которым не хватило места внутри, слуги, шум.

Рэйвен, не вставая, откупорил вино, сделал большой глоток из горла, протянул бутылку другу. Тот отпил. Вино оказалось добрым и теплым.

— А где Фарис? — как бы невзначай спросил он.

— Кто его знает, — пожал плечами граф. — Найдет, где ночевать.

— Он не будет с нами?

— Не будет, — Рэйвен прищурился. — Тебя это беспокоит?

— Нет, — быстро сказал Макс. — Просто спросил.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

— Макс. Он тебе не нравится?

— С чего ты взял?

— Я не слепой. Вижу, как ты на него смотришь.

Парень вспыхнул.

— А как он на меня — не замечаешь?

— Он нормально к тебе относится.

— Нормально? — Макс снова сел на край кровати. — При первой встрече он меня чуть не задушил. Это, по-твоему, «нормально»?

Граф отвел взгляд. Ему стало неудобно: получалось, что он оправдывает одного друга перед другим.

— Он не знал, кто ты.

— И что это меняет? — парень подался вперед. — Тут можно убивать всех, кроме «своих»? Так у вас устроено?

— Макс. Ты же знаешь, что не так.

— А по-моему, так и есть, — упрямо сказал тот и лег, отвернувшись к стене, давая понять: разговор окончен.

Рэйвен молча допил вино, поставил пустую бутылку на пол.

Сгущались сумерки. С улицы тянуло дымом костров, слышались чужие голоса. Макс вскоре задышал ровнее, притворившись спящим или, и правда, провалившись в сон.

Мужчина поднялся, прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы, выглянул в окно. Во дворе толпился народ: кому не хватило комнат, устраивались у костра. Слуги сновали туда-сюда, ругались, носили воду.

Ему вдруг стало стыдно: четыре кровати на двоих, когда другие спят на земле. Он поднял взгляд выше, в темное небо, где висела большая луна. И вместе с луной пришли воспоминания о другом мире: о людях, о тех именах, которые Макс произносил так, будто цеплялся за реальность… Инна… Или всё-таки Айанна? Граф помотал головой, отгоняя непрошенные мысли. Нужно было идти. На охоту.

Он сел на край кровати, долго смотрел на спящего друга, потом аккуратно, чтобы не разбудить, укрыл своим одеялом, шагнул к двери и замер.

— Я — Лорд, — сказал сам себе. — Мне нельзя быть слабым.

И тут же вспомнил Фиону девочкой. Как она, разбив коленки и нос при падении с лошади, упрямо держала губы сжатыми и шептала: «Я Леди. Леди не плачет».

Он безрадостно усмехнулся, снова посмотрел на улицу.

«А мог бы и так, — кивнул граф в сторону путников, — у костра».

Рэйвен вышел. Дверь тихо закрылась.

Макс проснулся через полтора часа от противного скрипа за стеклом. Сначала он не понял, где находится, потом вспомнил, вскочил, насторожившись: Рэйвена в комнате не было.

Скрип повторился. Парень боком подошел к окну, осторожно отодвинул грязную тряпку. Скрежет прекратился. Снаружи — никого. Двор, костры, тени.

— Показалось? Опять глюки?

Он выдохнул, задернул занавеску, развернулся и застыл.

На кровати сидел дряхлый, седой старик с длинной белой бородой. Он явно пришел сюда не через дверь, а «просто оказался». И самое неприятное — сидел спокойно, как будто так и надо.

— А-э-э… — протянул Макс, не находя ни одного нормального вопроса.

Старик усмехнулся:

— На твоем месте, Максим, я бы этого не делал.

— Ч… чего «этого»? — совсем растерялся тот.

— Не ходил бы вниз без разрешения, — незнакомец постучал пальцем себе по лбу. — В одиночестве.

У парня дернулся глаз.

— Я сам решу, что мне делать, а что нет, — буркнул он. — Мне надо — пойду. Не надо — останусь.

Старик поднялся, подошел вплотную и щелкнул Макса по носу костлявым пальцем. Не больно, но жутко унизительно.

— Надеюсь на твое благоразумие.

И вышел. Просто вышел и все. Дверь даже не скрипнула.

Парень помотал головой.

— Что это было?..

Внутри поднялось раздражение. Он и так за последние сутки слишком много раз слышал, что ему «нельзя» и «не стоит».

Наверное, назло старику, Макс вышел из комнаты и спустился вниз. На лестнице те самые девицы даже не посмотрели в его сторону.

— Конечно, — сквозь зубы пробормотал он. — Теперь все знают, что у меня нет денег.

Парень все еще злился на графа из-за кучера, заносчивости и, что тот ушел в неизвестном направлении, оставив его одного в незнакомом месте.

Миновав последний лестничный пролет, он вышел к дверям, отделяющим гостиницу от зала, недолго думая, скользнул в них и, ловко лавируя среди постояльцев, оказался на улице.

Двор пропитался запахом костров, разведенных менее удачливыми гостями, не сумевшими снять комнату. Кто-то кого-то бил в ближайших кустах, слышалась какая–то возня, звон бутылок, лай собак, фырканье лошадей. Парень стоял на крыльце, задрав голову, вдыхая легкий холодный осенний воздух.

Чувство щемящей тоски в который раз опустилось на него. Он прикрыл глаза. Вспомнился родной город, вечерняя прохлада и запах свежих простыней, принесенных матерью с балкона.

Мама, отец… Макс тряхнул отросшими за полтора месяца волосами. Нет, нельзя поддаваться чувствам. Парень поежился. Вдруг стало промозгло и неуютно: глупо и нелепо стоять на этом старом стертом миллионами пар сапог крыльце. Одиноко.

Сзади распахнулась дверь. Его грубо толкнули с крыльца. Он слетел на землю, ударившись локтями и коленями.

— Посторонись! — властно бросили сверху. — Не стой на пути!

Макс поднял взгляд. Перед ним стоял высокий, тонкий, беловолосый мужчина с бледной кожей. Лицо красивое и пустое, как маска. Глаза холодные. Он смотрел на лежащего, как на грязь, которая мешала пройти.

— Что за мразь здесь шляется? — процедил эльф.

И только теперь Макс заметил, что тот тащит за собой девушку. Ту самую, которая недавно пыталась залезть ему самому под рубашку.

Эльфийка стонала, пыталась вырваться, но эльф не сбавлял шага, уводя ее прочь со двора.

Из дверей высунулись две ее товарки бледные от испуга.

— Что такое? — парень поднялся, отряхивая руки. — Это же… ваша работа, нет?

— Работа — одно, — прошептала та, что оказалась ближе. — Но он выиграл ее в карты. Заберет в горы. Там… бедняжке придётся не сладко.

В груди Макса что-то подскочило и разлилось горячей злостью.

«Глупо, — сказал ему внутренний голос. — Не лезь. Это чужой мир.»

Но он уже побежал.

— Стой!

Эльф обернулся.

— Чего надо?

Макс остановился в шаге, чувствуя, как на него смотрят со всех сторон: из дверей, из темноты, из кустов.

— Отпусти девушку! Или я…

Белый медленно оглядел его с головы до ног и усмехнулся.

— Да что ты мне сделаешь?

Парень открыл рот и тут же закрыл. Он был сильнее, чем вчера, но не знал, насколько силен эльф. И главное — понятия не имел, что будет, если он снова почувствует кровь.

— Уйду только вместе с ней, — процедил, наконец, Макс.

— Либо ты смельчак, либо — идиот, — спокойно сказал белый. — В обоих случаях, я уложу тебя голыми руками.

Он толкнул девушку в сторону и бросился на парня.

— Беги! — заорал тот и намеренно подставился под удар.

Глупо и не предусмотрительно… Что-то хрустнуло в районе предплечья. Макс согнулся, не сводя глаз с эльфийки. Та мгновенье стояла в нерешительности, потом, опомнившись, подобрала юбки и скрылась в темноте кустарника.

— Получай!

Макс успел заметить над собой летящий кулак, перехватил, резко вывернул руку противника, оказался у него за спиной. Эльф выгнулся назад, достал Макса каблуком в колено. Тот зашипел от боли, выпустил ладонь и тут же лягнул его под коленки. Белый не удержался, рухнул на траву, молниеносно дернул соперника за ногу. Тот повалился сверху, принялся колотить эльфа руками и ногами.

Вокруг дерущихся собралась небольшая толпа. Кто-то подбадривал белого, кто-то болел за Макса, иные просто подначивали противников, получая удовольствие от самого факта драки.

Парень мутузил эльфа в пыли. Тот собрал силы, попытался подмять под себя обидчика, но Макс, поняв его задумку, навалился всем телом. Они оказались в одной весовой категории, потому парню легко удалось оседлать эльфа и со всего маха съездить два раза в один и тот же глаз. Толпа возликовала.

Белый собрался, перевернул-таки соперника на спину. Парень каким-то чудом успел вырваться и откатиться. Эльф мгновенно вскочил на ноги, пнул носком тяжелого сапога под дых и в челюсть. Превозмогая боль, хватая ртом воздух, Макс поднялся.

Одуряюще пахло кровью, его качало, противник двоился и расплывался. Сжав кулаки, парень снова бросился в бой.

Толпа вдруг притихла. Блеснула сталь короткого кинжала. Макс понял, что не успевает остановиться, летит на клинок и через мгновенье…

Сильная рука подхватила тело, резко повела по дуге вниз. Он, больно приложившись подбородком, растянулся на траве. Перед глазами нарисовались высокие чёрные сапоги с металлическими застежками. Сверху свалился тяжелый плащ.

— Рэйвен! — воскликнул Макс, выбираясь из-под складок.

Звук металла о металл. Он поднял глаза. Нет, не Рэйвен…

— Фарис?! — изумился парень, видя, как кучер, играючи, отбивается полуторным мечом от двоих эльфов, вооруженных легкими саблями. — Ты?!

Тот ехидно осклабился, отправляя одного из нападающих в придорожные кусты пинком. Второй увернулся, едва уловимым движением зашел вампиру за спину.

— Уходи, — процедил кучер, краем глаза заметив, что Макс поднимается.

Сабля сверкнула в неярком свете костра. Вампир в развороте парировал удар, тут же продолжил наступление. Боковым зрением увидел, что к нему летит троица выбежавших из трактира. Быстрым финтом обезоружив и навечно обезвредив противника, он отскочил, выставил меч и кинжал, блокируя одного из троих.

— Но как же ты… — протянул парень, оставаясь стоять на четвереньках. — Как ты один…

— Я с-сказал, ух-ходи, — выдавил Фарис, отбрасывая эльфа от себя.

Один из белых двинулся на Макса. Тот попятился. Сабля описала полный круг прямо около его носа. Чёрной молнией Фарис возник между парнем и оружием, зажав между гардой меча и кинжалом, вывернул из рук эльфа клинок.

Слева появилось лезвие. Парень, будто в замедленной съемке, видел, как движется металл. Кучер не успевал защититься. Сталь опустилась на плечо, разрезав тонкую ткань рубахи. Вампир сделал выпад под мышку эльфа кинжалом, не давая тому довести удар: сабля прошла вскользь.

Кровь. Запах ударил в лицо так сладко, густо, правильно. Внутри что-то дернулось. Макс едва не шагнул вперед. Брызги веером взвились в воздух, обдали лицо парня. Это привело его в чувство.

Фарис резко обернулся, перехватил взгляд. В его глазах было предупреждение. Парень очнулся, рванул в сторону гостиницы и тут же услышал, как кучер впервые сорвался:

— Идиот! Не туда! На улицу!

Макс развернулся, хотел бежать к воротам, но был сбит ударом эфеса в грудь и снова оказался под ногами.

— Надо уходить, — прошипел Фарис, — их слишком много.

Парень, жадно глотая воздух, подобрал оброненную кем-то саблю.

— Я сейчас! — воскликнул он, но тут же был припечатан сапогом к земле.

— Лежать! — рявкнул голос.

Сапог убрался. Макс поднял голову.

Рэйвен.

Он ворвался во двор, как буря. Лицо бледное. Клыки оскалены. Глаза багровые, страшные, совсем не такие, как в комнате. Он не защищался. Он рубил. Точно, быстро, без остановки.

Мороз пробежал по коже.

— Рэйвен… — выдохнул парень.

Парень поднял взгляд на друга. Такого лица он не видел даже в мистических триллерах: бледное, залитое своей и чужой кровью, с резко очерченными, напряжёнными скулами; клыки графа сияли в ужасном оскале.

— Макс! — граф оказался рядом почти мгновенно, схватил его за подбородок свободной рукой, заставил смотреть в глаза. — Без паники. Слышишь?

Тот хотел сказать «это не паника», но слова не шли.

— Ползком за ворота, — жестко приказал Рэйвен. — Быстро. Понял?

Парень кивнул. Граф поднялся и встал спиной к спине Фариса.

— Давай!

Макс пополз. Металл звенел над головой. Кто-то падал. Кто-то кричал. Запах крови стоял такой, что к горлу подступила тошнота и вместе с ней, как насмешка, голод. Он сжал зубы, пополз быстрее, стараясь не поднимать головы и не смотреть на то, что творится сверху.

— Эй, сюда!

Тонкая белая рука ухватила за плечо.

— Прячься здесь!

Макс перевалился за куст. Взгляду предстала та самая девушка, которую он недавно вырвал из лап белого эльфа.

«Девушка жива, — подумалось ему, — и я в безопасности».

Страх немного отступил. В голове закружилось. Парень поднялся на колени. Его долго выворачивало наизнанку. Эльфийка сочувственно вздыхала, собственноручно обтерала его лицо кружевным платком.

— Рэйвен… — простонал он.

— Отсюда все прекрасно видно, — заметила эльфийка, раздвигая ветки.

Дрались все со всеми. Кто-то уже не вставал. В центре, спина к спине, стояли Рэйвен и Фарис. Эмоции вампиров разительно отличались. Лицо графа исказилось злобой, глаза пылали, клыки оскалены. Кучер же сохранял полнейший покерфейс, будто не бился с десятком нападающих, а выполнял ежедневную рутинную работу, например, валил лес…

«И что ещё страшнее, — мелькнуло в голове у парня, — убивать со злости, в состоянии, так сказать, аффекта или резать и колоть безо всяких эмоций?!»

Двое, как один, двигались в такт друг другу. Мечи серебряными полосами пронзали воздух, опускались, снося руки и головы противников. Созерцая этот ужас, Макс сглотнул.

— Это все из-за меня, — протянул он.

— Нет! — девушка дернула его за руку, увлекая в кусты. — Ты спасал меня! Ты — герой! Как тебя зовут?

— Макс, — односложно ответил парень, не отрывая глаз от поля боя.

— А меня — Аоэль, — представилась эльфийка.

— Очень приятно, — мрачно буркнул он. — Нужно выйти за ворота.

Она кивнула, схватила парня за руку и стремительно выскочила из укрытия. Надо отдать ей должное, бегала девушка быстро. Макс едва поспевал за ней, перепрыгивая через трупы и раненых. За воротами парень вырвал руку из изящной ладони.

— Извини, — опустила глаза Аоэль. — Просто я подумала, раз ты вступился за меня…

— Ты ничем мне не обязана. Я должен был помочь и помог.

«Да уж, — подумалось, — помог».

Он выглянул за ворота. Драка стихала рывками, как договающее пламя костра. Где-то еще звенел металл, где-то еще орали, но толпа редела. Несколько отступающих промелькнули мимо и исчезли в темноте.

Из-за ворот, матерясь на чем свет стоит, выскочил сильно потрепанный Рэйвен. За ним, добивая кого-то, появился Фарис.

По некогда белому рукаву графа струилась кровь, левая рука не двигалась. Одежда кучера тоже стала красной и зияла несколькими порезами.

— Где этот?!

Слова утонули в реве толпы, снова схлестнувшейся за воротами. Но граф продолжил:

— Где он?!

Макс виновато опустил глаза, высунулся из-за створки. Рэйвен в одно мгновенье оказался рядом, замахнулся для удара. Парень втянул голову в плечи, понимая, что получает за дело. Фарис перехватил кулак.

— Не пори горячку, — проговорил он в самое ухо друга, — разберись сначала.

Граф кивнул, опустил руку.

— Слушаю твои объяснения!

— Я… — начал Макс.

— Он меня спасал! — выскочила из-за ворот эльфийка. — Он помог мне сбежать от горного, который выиграл меня в карты!

— Что?! — глаза графа полезли на лоб.

Фарис не сдержался, превозмогая боль в раненом боку и руке, рассмеялся.

— Это еще кто? — вгляделся в девушку Рэйвен.

— Аоэль, — просто ответил Макс. — Одна из тех, ну… в коридоре… помнишь?

Граф больно схватил его за локоть и отвел за створку ворот.

— Ты устроил бойню из-за… из-за девицы?

— Она — женщина! — твердо возразил тот. — И я бы победил, если бы он дрался честно!

— Ты был бы уже трупом, если бы Фарис не вмешался! — процедил сквозь зубы мужчина. — Какого рожна ты полез не в свое дело?

— Это было мое дело! — выпалил парень. — Ты бы на моем месте не помог? Остался бы стоять и смотреть?

Рэйвен смешался: такой случай — норма для его мира, и он, скорее всего, даже не обратил бы на подобное внимания.

— Макс, это реальность, — проговорил он. — Благородство здесь платное! Хотел быть правым — теперь считай трупы! Надеюсь, ты запомнишь это и тупить больше не будешь.

— Запомню, — кивнул Макс, стиснув зубы. — Мне очень жаль, что случилось такое. Я не хотел.

— Хотел — не хотел, — буркнул граф, — теперь-то что? Только вот подумай, сколько народу полегло из-за одной гулящей девки. И куда ее девать? Она жила этой работой, а теперь ее близко к трактиру не подпустят.

— Найдет другую, — предложил парень.

— Легко сказать!

— Но ее забрал бы тот злой эльф! — возмутился Макс.

— Зачем? Для какой цели ему в клане нужна лесная эльфийка? — граф склонился над ним. — Ну… ну… наигрался бы он с нею и отпустил ко всем чертям собачим. И он был бы доволен, и она жила, как прежде. Так ведь нет! Нашелся праведный Максим, который…

— Но ее подруги сказали мне…

— Кого ты слушаешь? Все, Макс, пошли, бить буду при свидетелях.

Аоэль сидела у ворот и тихо плакала. Конечно, она все слышала и поняла, что «герой» может обернуться для нее проблемой.

Фариса в пределах видимости не наблюдалось.

Граф тяжело вздохнул, отвесил парню хороший подзатыльник.

— Все, в расчете.

Тот потер место удара, от комментариев воздержался. Эльфийка подняла на мужчин полные слез глаза.

— Я знаю место, где можно переночевать. Недалеко.

В этот момент, как из воздуха, возник кучер, кинул Рэйвену потрепанный плащ, пристегнул свой.

— Завтра вернемся за лошадьми, — сказал он и добавил, отвечая на невысказанный вопрос графа. — Никто не понял, с чего началась резня. На улице с той стороны было мало народа. Горные вырезаны до единого, так что никто не донесёт.

Макс побледнел.

— Этот… убит? — спросил он охрипшим голосом. — Тот, с которым я…

Фарис посмотрел на него без эмоций.

— Все убиты.

У парня перед глазами поплыло. Еще недавно он валялся с эльфом в пыли, слышал его дыхание, чувствовал его вес. А теперь…

— Надо уходить, — спокойно продолжил кучер. — До утра. Чтобы не вызывать вопросов.

Рэйвен кивнул на Аоэль.

— Она обещала ночлег.

Фарис едва заметно усмехнулся.

— С кормежкой?

— Без, — отрезал граф. — Только ночлег.

Они двинулись прочь от постоялого двора. Девушка шла впереди, оглядываясь на вампиров так, будто не верила, что до сих пор жива. За ней — Макс: побитый, с ушибленными ребрами, с начинающим наливаться фингалом под глазом. Замыкали шествие Рэйвен и Фарис, опираясь друг на друга.

На отшибе, у узкой речки, стояла полуразрушенная водяная мельница. Рядом — пристроенный сарай. Аоэль отворила дряхлую дверь. Мыши брызнули из-под ног.

— Здесь! — торжественно проговорила она. — Заброшено. Никто не придет.

— Отлично, — кивнул граф. — Для ночлега годится.

Они устроились на куче полугнилой соломы. Рэйвен и Фарис легли почти сразу, экономя силы. Девушка опустилась у стены.

Макс попытался уснуть, но сон не шел. Солома кололась, лезла за шиворот, в рукава, в штаны. И главное — перед глазами снова и снова вставали сцены драки: лязг, кровь, лицо друга, которого он уже не мог развидеть.

Он ворочался долго, пока не начал проваливаться в вязкую дрему.

Его выдернуло из сна чувство незащищенности. Парень открыл глаза. Графа рядом не было. Аоэли тоже. Он приподнялся на локте, и в темноте сразу прозвучал голос Фариса:

— Спи.

Макс замер. Странно, но одного этого слова хватило, чтобы внутри стало чуть тише. Не спокойнее — тише. Он свернулся калачиком и уснул.

Глава 3. Отравленная стрела.

Светало. Сон покинул Макса, когда край солнца только показался из-за горизонта. Странно, но рёбра больше не болели, голова, кстати, тоже. Никого рядом не было. Из-за приоткрытой двери слышались голоса графа и кучера.

Вставать не хотелось. Веки казались неимоверно тяжёлыми и сами собой закрывались. Парень потер глаза кулаками — не помогло. Внутри было вязкое, противное «хочу спать», но вместе с ним — холод, который он ощущал слишком отчетливо. Воздух в сарае казался ужасно промозглым.

Макс поежился и огляделся. На соломе лежали два тяжелых плаща, которыми его заботливо уклыли ночью. Он поднял их, перекинул через плечо и вышел.

На улице бушевала стихия. Проливной дождь стегал голые ветки засохшего клена, пузырил воду в реке, превращал землю в грязную кашу.

— А я говорю: нужно переждать! — проорал Фарис. — Куда в такую погоду?!

— Быстрее дома будем! — тем же тоном ответил граф. — Давай, Макс, залезай!

Оказалось, карета уже стояла у мельницы. Лошади фыркали, били по слякоти копытами. Парень послушно юркнул внутрь.

— Рэйв, это не дело! — продолжал кучер. — Меня не жалеешь — пожалей животных!

— Ничего с ними не станется! — ответил тот, запрыгивая на козлы. — Если не желаешь, я сам буду править!

— Еще чего не хватало! — возмутился Фарис, сталкивая графа. — Чтобы ты загнал коней! Я тебя знаю! Пошел в карету!

Распахнулась дверь. В нутро повозки ворвался свежий запах осени, больно ударив Макса по мозгам кучей воспоминаний. Чутье, вдруг, обострилось. Парень даже с закрытыми глазами понял, что вошел Рэйвен. Пахнуло горьковатой кожей, лавандой и лимонником.

Карета тронулась.

Ехали уже часа два. Стихия продолжала бушевать, дождь не прекращался. Молния врезалась в верхушку дерева, и то загорелось, озаряя небо багрово–желтыми всполохами. Макс едва задремал, когда лошади неожиданно встали.

— Ну что еще? — недовольный Рэйвен приоткрыл дверь. — Фарис!

— Ваше Сиятельство, кони нейдут, — кучер в мгновение оказался рядом, с издёвкой склонился. — Передохнуть надобно.

— Только отъехали! — возмутился тот.

— Не видишь, дорогу размыло! — Фарис махнул вперед. — Животные ноги поломают!

— Ладно, — выдохнул граф, — привал.

Кучер подогнал коней к самой кромке леса, и в тот же миг карета, издав жалобный скрип, начала опасно крениться на бок.

— Что там? — высунулся в окно Рэйвен.

Фарис не ответил, заглянул под днище, сплюнул, пнул ногой колесо, которое тут же не преминуло отвалиться.

— Да что?.. — переспросил граф, едва не вывалившись наружу.

— Ось, — лаконично объяснился кучер.

— Починить…

— Нет, — Фарис принялся распрягать лошадей. — верхами. Хотя, без седел, без поводьев, без заводных да по такой дороге, Рэйв, я вас не довезу… и этот твой еще… проблемный, не уверен, что он не расшибется… Умеешь ты ездить без упряжи, мелкий?

Парень глупо хлопнул глазами, удивляясь не столько вопросу, сколько сегодняшней щедрости кучера на слова и выражения. Граф развел руками.

— Говорил ведь, не нужно брать карету, — вздохнул Фарис. — Без седла ты с ним вдвоем далеко не уедешь. Да и править будет неудобно. Быстрее пешком.

— Я прогуляюсь до кустов? — не в тему спросил Макс.

— Только не далеко, — мимоходом предупредил Рэйвен и обернулся к Фарису: — А почему, интересно, у нас нет поводьев?

— Потому что такая упряжь новая, которую Вы, Ваше Сиятельство, в столице заказали, — кучер вновь склонился, развел руками. — Да не в поводьях дело. Эти обрезать можно. Седел нет, Рэйв! Ты сам взвоешь через три часа, а этот любитель природы — и того раньше. И будет постоянно падать. Лошадь не поймет, слушаться не станет. Ты стал бы что-то нормально делать, если б по тебе все время ерзали? Пошли пешком. Правду говорю: быстрее придем.

Парень бросил беглый взгляд на Фариса, при каждом раскате грома поглаживающего лошадиные морды.

«Как можно настолько предвзято относиться к людям и так любить животных?» — подумал Макс, проходя мимо.

Он уже достаточно удалился, чтобы никто не мешал, и собирался приступить к делу, как вдруг боковым зрением заметил справа в кустах смазанное движение.

Среди мокрых ветвей, стояла девушка. Юная, казалось, совсем ребёнок. Она поняла, что замечена, вздрогнула. Милое, разрисованное маскировочной краской личико исказилось, зеленоватые губы что-то прошептали. Огромные изумрудные глаза не выпускали Макса из виду.

Тот застыл, даже перестал дышать, вытянул вперед раскрытые ладони, показывая, что безоружен.

— Не бойся, — тихо произнес Макс, делая шаг, — я тебе не враг.

Это оказалось ошибкой. Рука трэйли молниеносно метнулась за спину. Зазвенела тетива. Стрела с ярким пестрым оперением со свистом вспорола воздух.

Глаза парня неестественно расширились. Обжигающая боль разлилась по левой стороне груди. Он открыл рот, но кричать не смог. Опускаясь на колени, в каком-то тягучем тумане наблюдал легкое движение, с которым скрылась в лесной чаще девушка. Тут же за ней мелькнула быстрая тень.

Рэйвен подхватил Макса, бережно уложил на мокрую траву.

— Рэйв, я… — пролепетал Макс. — Больно…

— Спокойно, спокойно, — шептал тот, разрывая одежду на его груди. — Макс…

Дождь шумел, как будто ничего не случилось. И от этого было еще страшнее: мир оставался равнодушным. Трава вдруг стала мягкой и уютной, сверху размеренно, убаюкивающе качались верхушки деревьев. Сладко пахло влажной землёй, лавандой, лимонником…

Тепло вдруг поползло по телу, сознание потускнело.

— Макс! Смотри на меня! — крик графа в клочья разорвал темную негу. — Я сказал — на меня!

Шлепок по лицу отрезвил Макса. Он разлепил глаза. Силуэт Рэйвена расплывался, вызывая нестерпимую тошноту.

Из кустов вынырнул кучер, таща за собой бледную, перепуганную до полусмерти трэйль.

— Что там? — он с любопытством склонился над раненым.

— Похоже, легкое пробито, — тихо проговорил Рэйвен, хватаясь обеими руками за древко стрелы. — Сердце не задето.

Макс дернулся и громко застонал. Фарис усмехнулся.

— Не пробито. И даже не задето. Не видишь, в плечо остриё ушло? Просто он очень нежный. А ты чего творишь?

— Подержи его! — рявкнул граф.

Фарис неуловимым движением локтя вырубил трэйль. Та скользнула спиной по стволу дерева и осталась лежать.

— Фарис!

— Да дергай сильней! Чтоб он от болевого шока быстро и наверняка скопытился! Что его долго мучать?! Добивай! Или, ещё лучше, чтоб наконечник внутри остался! Будет весело.

Тот прижал стонущего парня к земле, обломал древко.

— А ты лежи спокойно! Чего, как баба, глаза закатываешь? Не верю, что от такого можно прям умереть. Рэйв, тащи бухло, воду и тряпки. Придётся резать.

Макс открыл глаза, бросил жалостливый взгляд на графа, но стонать перестал.

— А резать буду я, потому что он не умеет, — продолжил кучер. — Костерок бы неплохо, но…

Парень побледнел, сглотнул и замер. Рэйвен принес большую флягу с водой, более скромных размеров — с чем-то крепким, по запаху напоминающим коньяк, и разорванную на ленты ткань. Фарис щедро плеснул спиртного на руки, протёр лезвие кинжала.

— На вдохе! — инструктировал он. — Медленно вдыхай. Рэйв, держи мелкого…

Макс начал втягивать воздух — алкоголь обжег открытую до мяса рану. Граф прижал его к земле.

— Теперь ори! — кучер с ювелирной точностью полоснул кожу и мышцу ниже плеча.

Парень, как и велели, честно завопил на всю округу. Тут даже просить не стоило, прекрасно оралось и по личной инициативе. Фарис расширил пальцами рану, остриём поддел окровавленный наконечник.

— Можно уже не орать. Всё — не больно. Промываем и перевязываем.

— Давай я? — предложил граф.

— А давай не будем сюда грязными руками лезть все подряд?

Фарис быстро доделал начатое, кивнул на бессознательную трэйль.

Рэйвен покачал головой, склонился над Максом, закатал рукав, вскрыл кинжалом вену.

— Что-то часто это стало повторяться…

Горячие крупные капли упали на губы парня. Сознание начало проясняться, боль утихла, но вместе с облегчением пришла и знакомая пустота. Он скорей отстранил руку графа, приподнялся, обнаружил лежащую под деревом трэйль.

— Рэйв? Она в меня…

Тот кивнул, поднес к глазам Макса красный наконечник.

— Метила в сердце, но не попала? — бросил он через плечо.

— Слишком молодая, — Фарис склонился над девушкой. — Сил натянуть нормально ещё нет. Скорее всего, он у нее первый.

Макс фыркнул, но тут же замолчал: трэйль застонала, приоткрыла зеленые глаза.

— Оклемалась, — констатировал кучер.

Трэйль села, оперлась спиной о ствол, провела дрожащей рукой по осунувшемуся лицу, размазав маскировку.

— Фарис, а ты зачем ее притащил? — дошло вдруг до графа. — Что делать с ней будем?

— Во-первых, отпускать ее нельзя, потому как она донесет своим, — пояснил тот. — Во-вторых, прекрасный обед.

— Фарис, ты с ума сошел? — подполз к нему на коленях Рэйвен. — Какой еще обед? Тащить ее с собой собрался или прямо здесь порешишь, среди ее же сородичей? Войны захотел?

— Ну, не подумал, — хмыкнул Фарис.

— К тому же, мы такой шум подняли, — продолжил Рейвен, — на всю округу слышно. Так что радуйся, трэйли знают, что ты в лесу и где точно находишься.

Девушка окончательно пришла в себя и теперь сидела под деревом, гордо выпрямив спину. В глазах ее не было ни страха, ни смущения.

— Тебе лет пятнадцать? — приблизился к ней граф.

— Тринадцать! — звонким голоском поправила та, вскинув голову.

Рэйвен присел рядом и вытянул из-за ее спины лук.

— С какого расстояния ты по Максу стреляла? — покосился на нее мужчина. — Шагов сорок, не больше? Почему же не прошила насквозь?

— Что она могла прошить? — фыркнул Фарис.

Девушка потупила взор. Граф игнорировал друга, извлек из колчана стрелу, наложил на тетиву.

— Пожалела вампира? — проговорил он, натягивая лук. — Или что?

— Это вампир? — недоуменно спросила трэйль. — Осторожно, наконечник отравлен.

— Что?

Стрела сорвалась с тетивы, вонзилась в ствол молодой осины, одиноко стоящей метрах в десяти.

— С каких пор трэйли травят стрелы?

— С тех самых, как в лесу появились странные существа, — девушка подняла глаза на графа. — Они приходят ночью, но кое-кто встречал их и днем. Они носят белые или синие одежды, ходят группами…

— Это повод? — с заметным раздражением в голосе спросил Фарис. — Повод убивать?

— Нет, — помотала головой девушка. — Но они убивают нас исходящим из ладоней пламенем. Видят даже сквозь маскировку. Простые стрелы их не берут. Они словно окружены невидимым щитом. Единственный выход — всадить отравленную со спины.

— Маги? — глянул на графа кучер.

— Возможно, — пожал плечами тот. — Все возможно.

Он поднялся вслед за трэйли, ухватил за тонкое запястье. Та испуганно обернулась.

— Как тебя зовут?

— Ива–ниа, — тихо проговорила она.

— Ива, — граф коснулся кончиками пальцев её плеча. Голос стал мягким, вязким. — Нам нужно попасть в Ристар. Есть путь же короткий через лес?

— Есть, — кивнула Ива, и щеки ее вспыхнули.

— Ты проводишь нас, — произнес Рэйвен, глядя прямо в ее глаза. — К дороге на Ристар.

— Я выведу вас к дороге на Ристар, — повторила она, словно завороженная. — К восходу будем на месте.

Граф слегка коснулся ладонью её щеки, снимая гипноз. Девочка качнулась, будто очнулась.

— Веди, — просто сказал он.

Ива дернулась, в порыве прильнула к его груди на мгновение, тут же отпрянула, подхватила лук и исчезла в кустах. Рэйвен жестом велел не отставать и пошел следом.

Фарис усмехнулся, бросил:

— Отпущу лошадей, догоню.

Максу же было не до смеха.

— У меня два вопроса, — проговорил он, догнав графа. — Ты давно это практикуешь?

— Что именно? — глянул через плечо тот.

— Она же ещё ребенок!

— Тринадцать лет — для трэйли взрослый возраст, — отмахнулся Рэйвен. — Обычно в эти годы они уже выходят замуж. Второй вопрос?

— Стрела и вправду была отравлена?

— Похоже на то, — кивнул граф.

— Я теперь умру?!

— У тебя иммунитет к ядам, — успокоил Рэйвен.

— Ты же вампир? — усмехнулся Фарис, возвращаясь к группе. — Или как?

Макс стиснул зубы, но промолчал.

Покрытое маскировочной краской, едва различимое среди кустов, тонкое тело трэйли мелькало впереди. Рэйвен следовал за ней, каким-то чудесным образом ни разу не потеряв девушку. Далее след в след несся Макс: не разбирая дороги, ломясь через заросли, налетая на пни и сучья, попадая в ямы и рытвины. Рана в плече пульсировала тупой болью, но рука уже двигалась — кровь Рэйвена делала своё дело.

Впереди мелькал черный плащ графа. Макс изо всех сил старался не выпускать его из вида, потому что, если отстанет, заблудится, его, конечно, найдут, но это даст еще один повод для насмешек. Потому, совершенно не глядя под ноги, следя за черной удаляющейся фигурой он спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

Через три часа миновали молодой березняк, Макс в очередной раз оступился, попытался ухватиться за ветку...

— Дурацкая карета! Дурацкий лес! Дурацкий... — и, ободрав ладонь, повалился в неглубокий овраг, — мир! Мир тоже дурацкий!

Граф обернулся.

— Все. Привал.

— Но мы идем совсем недолго! — возмутилась трэйль. — Так не успеем к рассвету!

— Плевать, — Рэйвен отстегнул плащ и кинул к ближайшему дереву. — Я устал.

Фарис сплюнул. Макс на четвереньках выбрался из ямы, с признательностью взглянул на друга. Тот прошел мимо, кивнул, но руки не подал. Впрочем, за это парень тоже был ему благодарен. Он устало привалился к шершавому стволу, закрыл глаза. Страшно хотелось забиться в темный угол и проснуться дома.

— Нельзя задерживаться, — послышались слова девушки. — Они придут с закатом. До этого времени нужно найти укрытие.

— Трэйли пустят в свой лагерь вампиров? — Макс даже представил, как сощурился кучер.

— Нет. Уйдем глубже в лес, — ответила та, — там есть старая времянка. Мы давно покинули это место. Слишком часто на нашу территорию стали заходить чужие…

— Ну–у–у, — протянул Рэйвен, — это ты зря…

Воцарилась минутная тишина. Стало слышно, как в ветвях играет ветер.

Кто-то коснулся плеча парня. Он вздрогнул, открыл глаза. Ива склонилась над ним, протянула флягу.

— Спасибо, — неловко сказал Макс и сделал глоток.

Вода была холодной, с привкусом трав.

— Трэйли — воины леса, — проговорил Фарис задумчиво. — Они убивают тех, кто вторгается в их владения. Убивают, не разбирая, кто перед ними: вампир, эльф, дворф, женщина, мужчина или… ребенок… Стоит только пересечь незримую черту.

— Это неправда! — возмутилась Ива. — Мы уничтожаем только тех, кто опасен!

— Это правда, — кучер хищно улыбнулся, устремил взгляд прямо в зеленые глаза. — Ты еще молода и не знаешь всех тонкостей политики своих сородичей. Но, девочка, зачем убивают трэйли?

Ива побледнела, отступила назад.

— Мы лишь защищаем свои границы, — одними губами проговорила она, — свою землю…

— Скажи, девочка, твоя земля стоит жизни? — негромко отрывисто спросил кучер, нависая над нею. — Твой несчастный лес достоин того, чтобы стрелять со спины в любого, кто на шаг пересечет вашу незримую границу? Да весь твой лес не стоит капли крови тех, кого вы…

Он не договорил, резко развернулся и скрылся в чаще.

Порыв леденящего ветра прошелся по кустам. Юная трэйль опустилась на траву. Ее взгляд беспомощно метался между Рэйвеном и Максом, задорные искры в глазах погасли.

— За что? — прошептала она.

Макс осознал, что сидит с невероятно вытянувшимся лицом, а фляга застыла на полпути к губам.

Рэйвен подошел, присел рядом с девушкой.

— Не обижайся, его слова были не про тебя, — он легонько сжал ее ладонь. — Ива, тебе лучше уйти.

— Я обещала проводить вас, — растеряно произнесла она.

— Скажи мне дорогу и иди, – Рэйвен погладил ее по руке, — пока он не вернулся.

Ива сглотнула, кивнула и быстро, путано начала объяснять, где держаться тропы, как выйти к дороге, где не заходить в низину. Рэйвен слушал внимательно, не перебивая.

Через десять минут ее силуэт исчез в увядающей дымке.

На поляне воцарилась тишина. Макс по-прежнему сидел под деревом, бесцельно разглядывая замысловатый рисунок на фляге. Рэйвен под другим деревом уткнулся лицом в согнутые колени и замер.

— Это что сейчас такое было? — не выдержал парень.

— Ничего, — глухо ответил граф, не поднимая головы. — Фарис не любит трэйли.

— Угу, — хмыкнул Макс. — А я не любил соседей снизу, но как-то без убийств обходился.

— Прекрати! — Рэйвен взвился на ноги.

— Да я же видел, он готов был вцепиться девчонке в глотку! — воскликнул парень.

— Он так бы и сделал, не будь нас рядом, — тихо произнес граф.

— И ты его защищаешь? Это вообще нормально?!

Рэйвен медленно поднял взгляд.

— Он — мой друг.

— А по мне, он — просто зверь, твой Фарис, — бросил тот и резким движением закрутил флягу. — За что обидел девчонку?

— Фарис — не зверь, — проговорил граф. — Он не сдержался.

— И все? — не поверил своим ушам Макс. — Этого объяснения достаточно?

— Тебе он не нравится, — Рэйвен стиснул пальцы в замок, — но есть те, кто его любит.

— Интересно…

— У него есть жена и дочь.

Парень почувствовал, что лицо снова вытягивается.

— А еще был сын. Его убили трэйли. Мальчику было двенадцать. Он случайно забрел в лес. Через трое суток нашли тело.

Граф не стал описывать дальше, отвернулся, глубоко вздохнув.

— Ты же говорил, у вампиров иммунитет…

— Он умер не от яда, — пояснил Рэйвен. — Тогда трэйли не травили стрелы. Он погиб от потери крови.

— Н–да…

— А теперь представь, что с ним творилось, — граф прикрыл глаза, — и сколько трэйли полегло после этого. С тех пор прошло почти десять лет, но Фарис не простил. Потому я и отпустил девчонку. Она слишком много болтает: он бы не выдержал.

— Жаль, конечно, — парень повертел флягу в руках, — но все равно, это не повод. Конкретно эта девочка не виновата.

Рэйвен ответил не сразу. Провел по шершавому стволу осины, сорвал желтый лист.

— Попробуй объяснить это Фарису.

Макс поджал губы, сделал вид, что разглядывает рисунок на фляге.

День перетекал в вечер, становилось холоднее. Сквозь кроны проглянуло солнце, на миг окрасило стволы багрово–желтым и скрылось за горизонтом.

Макс и Рэйвен так же сидели под деревом, прислонившись спинами друг к другу, и молчали.

В стороне шелохнулись кусты.

— Фарис? — тихим голосом спросил Макс.

— Нет, — повел головой граф. — Его ты не услышишь.

Из-за куста выскочил серый пушистый комок и стремглав промчался мимо.

— Кролик, — нервно усмехнулся парень. — И как долго мы будем ждать твоего друга?

— Пока он не появится, — просто ответил Рэйвен.

— Класс, — буркнул Макс. — Он ушел, а мы должны сидеть тут в холоде.

— Хочешь, расскажу кое-что? Ты же многого не знаешь. Не понимаешь.

— Конечно, — огрызнулся Макс. — Я, по-твоему, дурак?

— Макс, не обижайся. Я серьезно, — граф сел рядом, оперся спиной о ствол. — Я, например, ничего не знал о людях. И чем больше узнаю, тем больше понимаю, насколько вы странные.

— Спасибо, — сухо сказал парень.

— Что ты знаешь о нас? О вампирах? Не из ваших фильмов и страшилок, а по-настоящему.

Макс поморщился.

— Достаточно, чтобы пожалеть, что связался с вами.

— Прекрати, — устало сказал Рэйвен. — Ты не знаешь наших особенностей. Например… кровное родство.

— В смысле?

— В смысле «кровь» не только еда, — граф осторожно подбирал слова. — Мы все пошли от одного предка и у нас есть связь. Не просто «родня». Глубже. Веками сложилось: старшие, младшие, Дома… долг.

Макс фыркнул.

— У всех есть родня и долг.

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Чтобы объяснить, нужно знать нашу историю и религию.

Парень вскинул брови.

— Религию? У вампиров?

— А что в этом такого? — удивился граф.

— Просто в нашем мире вампиры… — Макс запнулся. — Темные существа. Проклятые. Типа «против Бога». И еще… укушенный превращается в такого же. Живой труп. Ночью встает, днем спит в могиле.

Он замолчал, потому что Рэйвен улыбался.

— Я похож на труп? — спросил он. — Я похож на того, кто не владеет собой? Макс, я даже не объяснил, кто ты теперь!

— Нет, — помотал головой парень. — Ты не понял! Тёмные! Значит, плохие, злые, противные Богу! Проклятые! Понимаешь?

Макс отвел взгляд.

— Я не про тебя лично. Я объясняю, что думают о вампирах в нашем мире. А многие, между прочим, вообще в вас не верят! И я не верил, и Инна… Насчёт Женьки не уверен.

— Если бы каждый укушенный становился вампиром, весь мир уже давно был бы наполнен вампирами, — спокойно сказал граф. — У нас так не работает.

— А как работает?

— Наш общий предок… Лорд… Никто не знает, каков был его титул, но в его ведомстве находились Храмы и Цитадели Старого Мира. Звали его Дуэр-ай-Рато. Так вот, однажды он отправился по каким-то своим делам по всем ведомственным храмам. Три дня Дуэр путешествовал без происшествий. На четвёртую же ночь на улице разразилась страшная буря. Пришлось ему ночевать в Храме Лиери. Но Дуэр не мог проводить столько времени в праздном безделье, потому спустился в часовню и принялся молиться. Долго ли он этим занимался, никто не знает. Только далеко за полночь, как говорят источники, вспыхнули и погасли в часовне все свечи разом, послышался грохот и треск. А потом растворилась крыша, и по светящемуся лучу спустилась к Дуэру прекрасная Леди. Говорят, это была сама Богиня Лиери, во славу которой и воздвигли тот храм. Дуэр обомлел, не мог и слова вымолвить. Впрочем, от него этого и не требовалось. Прекрасная Лиери простёрла раскрытую длань и вынула из его груди живое сердце. Но Дуэр не умер, а продолжал стоять и смотреть. Тогда Богиня надкусила себе палец, окропила его сердце божественной кровью и проговорила: «Ты будешь жить долго, не зная ни боли, ни болезней, но глаза твои никогда не взглянут на солнце, разум твой будет подчинён только силе зова крови». С этими словами она вложила сердце обратно в грудь Дуэра и исчезла. А тот, собственно, упал без чувств. Утром его нашли окружённого бездыханными, обескровленными телами слуг. С этого и началось. Солнышко Дуэр невзлюбил, но зато ночью от него покоя не было. Но, как ни пытались, сокрушить его никому не удавалось. Тогда поступили по-хитрому. Сосватали ему местную красавицу Дорию. По задумке, девушка должна была выпытать секрет злодея и придать огласке. Но… та влюбилась в Дуэра и не предала его. Пошли от них дети, от тех ещё и ещё… пока не появились мы.

— А что же Дуэр? — с интересом спросил Макс.

— Он продолжал терроризировать округу, — пожал плечами граф, — пока не помер от старости. И ни один, заметь, ни один из укушенных им не превратился в вампира. Мы пошли от их детей. Кем была Дория, никто не знает, только её заслуга в том, что потомки их дневного света почти не боялись и крови требовалось им меньше. Ну а потом, в зависимости от намешанных кровей, кто-то стал сильнее, кто-то умнее… Понимаешь? А Лиери – Богиня, которую мы чтим особо. У эльфов своя главная Богиня — Мать Природа. У других рас — другие…

— Только одного не пойму: почему же человек, выпив кровь вампира, становится таким же?

— Да потому что происходит заражение! — из зарослей показалась фигура кучера. — И нечего пичкать мелкого религиозной ерундой!

Рэйвен раздраженно выдохнул.

— Это никем не доказано.

— А твой священный бред доказан?

Тот выбрался из кустов, опустился рядом с Максом.

— Хочешь знать правду? Вот тебе правда. Какой-то сбой происходит в организме, когда в него попадает наша кровь, и он теряет способность производить собственную в нужном количестве. В результате недостает кислорода. Поэтому первый признак чувства голода, что тебе тяжело дышать.

Макс уставился на него.

— Ты… знаешь, что кровь переносит кислород?

— Почему я не должен знать этого? — Фарис приподнял изящно изогнутую бровь. — Слушай, Рэйв, по-моему, он считает нас отсталыми! У нас тут есть учёные и врачи, между прочим. И подорожник уже давно перестал быть панацеей, к твоему сведению.

Макс смутился.

— Просто у вас замки, мечи, лошади…

— И мозги, — отрезал Фарис.

Рэйвен бросил на него взгляд: «не перегибай». Фарис ответил выражением лица: «я даже не начинал».

Макс молча сделал еще глоток из фляги и почувствовал, как по позвоночнику проходит холодок: до этого он подсознательно держался за надежду, что «это магия, это может пройти». А если это физиология, то не пройдет! Это теперь он.

И от такой мысли стало по-настоящему страшно.

Глава 4. Белый огонь.

Старый лагерь трэйли не поражал размахом. Все, что напоминало об их давнем присутствии: несколько порядком порушенных построек, переставший быть частым частокол да пара–тройка старых кострищ, едва угадывавшихся в высокой сухой траве.

Было далеко за полночь, когда путники облюбовали наиболее сохранившийся домик. Огня разводить не стали из соображений безопасности.

Рэйвен и Фарис натаскали соломы из старого импровизированного стойла, простого бревенчатого навеса. Макс, буркнув, что отлучится по личной нужде, скрылся в кустах.

— Опять без ужина, — констатировал кучер, валясь на лежанку.

— Опять? — глянул на него граф.

— Ну, не «опять», — хмыкнул тот, сгребая в кучу полусгнившую солому, — но без ужина.

— Хватит, — Рэйвен улегся, закинув руки за голову. — Ты прекрасно знаешь, в лесу сейчас опасно. Потерпишь.

Фарис молча подобрался поближе. Спать не хотелось, а вот на охоту — с радостью бы. Он собирался сообщить об этом другу, когда дверь отворилась.

На пороге возник мокрый с головы до ног Макс.

— Что, снова дождь? — спросил Рэйвен, учуяв запах влажной кожи.

— Нет, — помотал головой парень. — Просто не мог лечь спать в таком виде. Нашел ручеек…

— Угу, — хмыкнул Фарис. — И теперь всю ночь будешь стучать зубами. Чистоплотный…

Об этом Макс не подумал. В сарае, действительно, было не жарко. Он повертел головой в поисках того, чем можно укрыться, но ничего не обнаружил.

— Иди сюда, — Рэйвен отодвинулся от кучера, освобождая место.

— Спасибо, но это попахивает уже не просто дружбой, — отмахнулся парень.

— Кто тебя видит? — усмехнулся Фарис, тоже закидывая руки за голову. — Иди, грейся, благонравный.

— Только разденься сначала, — проговорил Рэйвен, введя парня в ступор.

— Зачем?!

— Иначе, все от тебя вымокнем, — пояснил граф.

— Нет уж! — отрезал Макс, останавливаясь на полпути к лежанке. — Я в такие игры не играю!

— Рэйв, он за кого нас принимает? — оскорбился кучер, стрельнув парню глазами. — Ты нас боишься, что ли?

Макс бросил взгляд на две стройные крепкие фигуры вампиров. Его теперешние глаза разглядели в темноте и ехидную физиономию Фариса, и строгое лицо графа.

Рэйвен поднялся, стянул с себя рубашку, протянул плащ.

— Держи, а то ведь и вправду замерзнешь.

— А ты?

— Мне не холодно, — граф снова плюхнулся рядом с кучером. — Ложись, Макс. Подниму рано.

Парень покрутился около лежанки, выбрал место в стороне и улёгся. Прошло минут сорок, но сна не было ни в одном глазу. От холода начали стучать зубы. Макс поплотнее укутался в плащ, глубже зарылся в солому, но это не спасло: от земляного пола тянуло так, что тело трясло.

Не в силах больше выносить холода, парень поднялся, накинул на плечи плащ и вышел из сарая.

Безоблачная ночь застыла над лесом. Луна серебрила верхушки деревьев, ветер трепал засыхающую листву. Небо казалось черным и далеким.

И вдруг Макс вспомнил, как когда-то много лет назад такой же ночью рыбачил с отцом на берегу реки. Тогда также светила огромная луна, и мириады звёзд, рассыпанных по чёрному небу, были такими манящими и незнакомыми, таинственными. Макс, тогда ещё семилетний мальчик, сидел в полудрёме, прислонившись к отцу. И ему, несмотря на полуночную прохладу, было тепло и уютно.

Слезы навернулись сами.

— Я хочу туда, — прошептал он в темноту. — Хочу вернуться… чтобы мне было семь лет… чтобы опять с родителями…

В слезах не было никакого проку. Он знал: останься в своем мире — не выжил бы. Никто не виноват. Фиона пыталась помочь. А время… время, говорят, лечит. Днем скучать некогда — дорога заставляет забыть обо всем, а вот ночью… Ночью лечиться нечем.

— Нужно идти спать…

Макс бросил взгляд на луну и вернулся.

В домике, оставив приличия, он стянул мокрые брюки и повесил рядом с рубашкой на перекладину неизвестного назначения, потом скользнул на подстилку и улегся между старшими. С одной стороны, парень понимал, спать в куче теплее, с другой — в нём ещё сильна человеческая натура. Но он быстро согрелся, прикрыл глаза и почти сразу, сквозь полудрему, услышал голоса.

— Пора, — проговорил Рэйвен.

— Может, не пойдешь? — протянул Фарис. — Хоть одну ночь ты можешь отдохнуть? Никто нас не тронет.

— Я не этого боюсь, — Макс почувствовал, что граф поднялся на локтях. — Трэйль говорила о магах.

— Не факт, что это они, — ответил кучер. — Мало ли, кто может охотиться на трэйли!

— Тише. Разбудишь, — шикнул Рэйвен.

— Думаешь, они сидят и ждут тебя? Где ты собираешься их искать? Ну почему тебе не живется спокойно? — Фарис сел на лежанке. — Ну, найдешь ты их — дальше что? Тебя они не трогают. Пусть трэйли разбираются сами! Зачем ты все время ищешь приключений на свою…

— Это моя земля. Я обязан...

Граф вздохнул. Кучер кивнул в сторону Макса.

— И вот с этим тоже. Зачем ты его притащил?

Рэйвен поднялся. Голос был ровный, но в нем чувствовалась усталость:

— Кстати, о Максе. Фарис, прошу тебя, как друга: можешь как-то обуздать свой веселый нрав?

— «Веселый нрав», — хмыкнул кучер, сложив руки на груди. — При чем здесь, вообще, мой нрав?

— Не понял.

Макс затаил дыхание. Сейчас откроется, почему Фарис его терпеть не может.

— Да я… оно само получается… — кучер почесал затылок, — просто ты с ним… как с маленьким и-и-и…

Рэйвен не дал договорить. Его сдавленный смех оборвал фразу.

— Чего ты ржешь? — насупился Фарис.

— Ты ревнуешь? — спросил граф сквозь смех.

— Ещё чего! — возмутился тот.

— Фарис, ты ревнуешь! — Рэйвен ловко перескочил через Макса, повалил кучера на солому. — Ты же всё равно остаёшься моим другом! Навсегда!

Фарис перевернулся, подмял графа под себя.

— Сам дурак! Я же вижу, ты от него не отходишь! И это действует на нервы!

Макс без зазрения совести подсматривал из-под ресниц. Шок от слова «ревнуешь» еще не прошел, но куда сильнее его поразило другое: они могли ругаться и валять друг друга по соломе — и это было не про драку, не про ссору. Это было доверие. Про то, что рядом — свой.

— Сам посуди, — Рэйвен снова прижал Фариса к земле. — Как он сможет жить в этом мире, если я его не научу?

— Учи! — кучер дернулся и перевалил графа на спину. — Но меньше опекай. Ты себя гробишь, понимаешь? И если уж на то пошло, я не ревную. Ты мне жена что ли? Я за тебя отвечаю!

– Нечего за меня беспокоиться. Я в полном порядке.

— Уверен?

Фарис в одно мгновение выскользнул, выхватил из-за голенища сапога кинжал и прижал к шее графа.

— Реакции замедлились, силы уже не те. Да и видок у тебя…

— Ну, может, немного устал, — протянул Рэйвен, отводя от себя нож.

— «Немного устал», — передразнил Фарис. — Когда ты в последний раз нормально спал? А ел? Ну, когда?

— Четвертый день пошел…

— «Четвертый», — кучер слез с графа. — Рэйв, иногда надо думать о себе. Ведь ты был ранен. И сколько крови отдал ему!

Тот промолчал.

— Как долго ты еще способен продержаться без крови, без отдыха? — Фарис сжал ладонь друга. — Сутки, не больше.

— Я уже с ума схожу. Со вчерашнего дня. Пойду, осмотрюсь, заодно и…

— Ну куда ты пойдешь? — кучер притянул его к себе. — Иди сюда.

Он скинул рубаху на пол.

Макс с неестественно расширившимися глазами застыл на лежанке.

— Фарис, я сам могу…

— А если никто не попадется? — тот откинул голову назад. — Давай, пока я не передумал.

Макс видел, как граф осторожно отвел темно-каштановые волосы, приобнял друга, склонился над его шеей. Момент укуса парень почувствовал собственной кожей, вздрогнул. Рэйвен слегка отстранился, заглянул Фарису в глаза.

— Не растягивай, — шепотом попросил кучер.

Граф кивнул и снова припал к шее друга.

Макс не знал, больно ли это. Судя по тому, как они стиснули друг друга в объятьях, либо больно очень, либо… наоборот. Надо будет спросить у Рэйва, мелькнуло у парня, и тут же стало неловко: он понял, что наблюдает то, чего видеть нежелательно. Но оторваться уже не мог.

Спустя полминуты Рэйвен отстранился от Фариса, снова заглянул тому в глаза.

— Ты как?

— Нормально, — кучер смахнул с плеча две капли крови, на четвереньках направился к лежанке.

— Спасибо, — Рэйвен поднялся, подобрал его рубашку. — Ты меня очень выручил.

— Знаю, — Фарис смачно зевнул. — Все-таки идешь?

— Я должен, — проговорил граф, одеваясь. — Присмотри за Максом. Без шуток.

— Ладно, Ваше Сиятельство, — он обхватил парня, притянул к себе, укрыл плащом. — Вали, давай. Только долго не гуляй.

Дверь за графом закрылась. В домике воцарилась тишина.

Стиснутый Макс слушал мерное дыхание кучера над ухом и никак не мог уснуть. Он попытался как–нибудь ослабить хватку Фариса, ничего не вышло.

«Ладно, — подумал Макс, чувствуя, что усталость берет свое. — По крайней мере, так теплее».

Он начал медленно проваливаться в сон. Сквозь забытье запахло свежей кровью. Нечто странное начало подниматься в мозгу. Парень решительно подавил это чувство и, наконец, заснул.

Рэйвен плавно скользил между деревьями. В темноте его было почти невозможно заметить, если ты не вампир и не зверь.

Луна ушла за тучи, и он ругал себя: много времени упущено.

И еще ругал за мысль, от которой не мог отделаться: Макс, наверняка, все видел. А значит, будет думать. И додумывать.

— Вот ведь черт, — выругался граф, сообразив, до чего Макс мог додуматься. — Похоже, разговор состоится раньше…

Внезапно на востоке ночную высь прорезали неяркие белые вспышки.

— Что за…

Из-за дерева вышел огромный черный волк, замер на мгновенье, поймал в воздухе запах дыма и потрусил в сторону всполохов.

На большой, выжженной дня три–четыре назад поляне горел костер. Обыкновенный, из березовых поленьев, только пламя было не красным, а белым, и тепла от него вампир не почувствовал.

Рядом с огнем сидело четверо в странных одеждах, похожих на те, что носил когда-то Номос, только синих.

Пятый ходил вокруг, нашептывая под нос.

Рэйвен не слышал слов, но и без них понимал: ничего хорошего от этой братии ждать не приходится. В то, что они в данный момент охотятся на трэйли, верилось с трудом. Точнее, совсем не верилось.

Время текло медленно.

Пятый маг все нарезал круги, остальные сидели неподвижно.

Рэйвен чувствовал, Сила уходит и минут через десять придется принять обычный облик.

Тут один из сидящих что-то запел. Остальные подхватили, повскакивали, принялись бросать хворост в белый огонь, потом образовали вокруг него подобие хоровода и ударились в бешеный пляс.

От изумления у черного волка сама собой открылась пасть и опустились уши.

Так маги убивались минут пятнадцать.

За это время Рэйвен трансформировался обратно в вампира и, не желая светиться, отполз глубже в кусты и, конечно же, угодил в шиповник.

— Отлично, — процедил он сквозь зубы, оценивая свое нынешнее положение.

Шипы лезли под одежду, цеплялись за волосы, кололи где только могли. Было больно, все чесалось, все раздражало. В какой-то момент граф поймал себя на простой мысли: выйти бы сейчас и перебить их всех, лишь бы этот идиотский спектакль закончился.

Рэйвен впился во внешнюю сторону ладони зубами, стиснул так сильно, сколько мог вытерпеть.

«Я должен увидеть, что будет дальше! Должен увидеть! — твердил он про себя. — Это нужно, нужно, нужно…»

Наконец, тот, который вначале был пятым, резко остановился, вскинул руки, что-то прокричал на непонятном языке. Остальные четверо застыли в нелепых позах: кто с задранной ногой, кто, держась одной рукой за поясницу, другой — за голову.

«Боги! Они что, издеваются?» — едва сдерживая смех, размыслил вампир.

Но в следующую секунду графу вдруг расхотелось смеяться.

Главный проорал что-то срывающимся на визг голосом. Пламя вспыхнуло ярко, как удар молнии. В воздух посыпались серебристые искры, и костер словно провалился внутрь себя.

Когда вспышка опала, в центре остался большой белый шар. Он выглядел плотно, как будто огонь сжали до твердости камня.

Рэйвен перестал дышать.

Шар дрогнул, и из него, бодро напевая ту же песню, посыпались маги. Не один, не двое, не десять. Штук сорок!

Зубы вампира соскользнули с запястья и лязгнули.

— Твою мать…

Главный не дал им даже секунды: что-то рявкнул, и вся эта орава разом начала растекаться по лесу цепью, как сеть, которая опутывает пространство.

Рэйвен кубарем вывалился из шиповника, забыв и про осторожность, и про графскую гордость, собрав последние силы, обратился вороном и рванул к стоянке.

Лишь бы успеть. Лишь бы предупредить.

Граф влетел в сарай, пнул носком сапога Фариса. Тот вскочил, спросонья обнажив клыки, но, увидел перед собой потрепанного друга, убрал оскал.

— Чего?!

— Ничего! Ничего! — воскликнул Рэйвен. — Ты меня еще уговаривал не ходить!

— Да что случилось? Можешь объяснить? Чего ты весь в листьях?

Он схватился за плечо графа, но тут же одернул руку.

— Да, я еще коляюсь! — воскликнул тот.

— Что вы орете? — сонный Макс приподнялся на локте.

— Маги, — сказал Рэйвен. — Сначала их было пятеро. Они долго орали, и, примерно, полчаса спустя их стало сорок!

— Маги размножаются спорами? Как грибы? — вскинул изогнутую бровь кучер.

Макс фыркнул.

— Заткнись, Фарис! Они не спорили! Эти пятеро орали заклятье, потом открыли портал и вызвали других, — пояснил Рэйвен, изображая руками портал, магов, и как тех было много, одновременно. — И теперь их тут сорок штук бродит по лесу!

— С какой целью? — спросил парень.

— Извини, они мне не доложили, а сам спрашивать я постеснялся!

— А ты чего весь непонятно в чем? — поинтересовался кучер.

— Сидел я там! — отмахнулся граф.

— Где?

— В шиповнике! Непонятно, что ли?!

— Оригинально! — усмехнулся Фарис. — Ты бы еще на елку залез!

— Я его сейчас придушу! — потянулся к нему Рэйвен.

— А это тебя маги покусали? — Фарис смеялся уже в открытую.

— Я говорю серьезно! — на лице графа возник оскал. — Прекрати все превращать в шутку!

— Ладно, ладно, — старший убрал улыбку. — Я — сама серьезность. Только, правда, кто тебя?

— Это… Это я сам.

— Зачем?

— Надо было! Мы что, сейчас все подробности выяснять будем? — он сорвался с места. — Уходим!

Фарис схватил его за рукав.

— Куда? Если их там сорок! Куда мы пойдем?

— А что делать?!

— Здесь до утра сидим. Если кто нас найдет, тут мы легче отобьемся, чем на открытом пространстве.

— Они же маги, — покрутил пальцем у виска граф, — колдуны! Понимаешь, чем это грозит? Один раз молнией долбанут — и все!

— У нас есть выбор? — спокойно спросил старший.

— Выбор есть всегда! Я выведу вас из леса!

— Каким образом? По воздуху? — фыркнул Фарис. — Их сорок! Они пошли кольцом не просто так, понимаешь? Значит, прочесывают лес, Рэйв. Один я пройду. С тобой, может быть, пройду. С ним — нет!

Он демонстративно ткнул в сторону Макса.

— Заткнись! — бросил граф. — Сказал выведу, значит, выведу!

Он выскочил за дверь. Фарис фыркнул и поспешил следом. Максу ничего другого не оставалось, как присоединиться.

На улице Рэйвен поднялся в воздух.

Через несколько минут над лесом пронесся ураганный ветер, небо затянули тяжелые тучи, начал накрапывать дождь.

— Я что-то не пойму, — проговорил парень. — Чем это нам поможет?

— Сам не пойму, — пожал плечами кучер. — Но, по-моему, Рэйв придумал способ сказать всем магам одновременно: «Мы здесь».

— Огонь! — донеслось сверху.

— Ложись!

Фарис повалил парня на землю.

— Ты чего делаешь?!

Молния ударила в сухое дерево в десяти шагах от них. То моментально вспыхнуло, весело разбрасывая искрящиеся щепки.

— Огонь! — послышалось снова.

— Он что, решил нас убить раньше, чем доберутся маги? — воскликнул Макс, выползая из-под Фариса. — Он что, может бить прицельно?

Рядом вспыхнуло еще одно дерево.

— Может, — кивнул Фарис, — но, слава Богам, недолго.

– Огонь!

Вскоре пылало около десятка деревьев. Лес занимался. Рэйвен остановил дождь — теперь гореть будет веселее.

Фарис и Макс осторожно поднялись, не отрывая возмущенных взглядов от приближающегося графа.

— Поняли мою задумку? — спросил тот, широко улыбаясь.

— К–конечно! — побледневший кучер развел руками. — Ты решил действовать масштабно: спалить, к черту, лес вместе с магами, трэйли и нами! Правильно?

— Рэйв, правда, как мы сами–то будем выбираться? — спросил Макс, оглядываясь. — Лес хорошо занялся.

— Он об этом не подумал! — хмыкнул Фарис.

— Заткнись! — набросился на него граф. — Все я продумал. Уходим… туда!

Рэйвен махнул рукой в темноту и уже собрался сорваться с места, как Макс дернул его за рукав.

— Ты, конечно, извини, но я без штанов никуда не пойду.

— Ты что же, не оделся?! — граф глянул на пылающий ярким костром сарай. — Плохо!

Парень как-то странно на него покосился.

— Чего? — не понял Рэйвен.

— Снимай, — тихо произнес он.

— Чего?

— Снимай штаны, говорю, — повторил парень.

— Чего?! Я — граф!!! — Рэйвен перекричал даже гул пожара. — Представь, если я заявлюсь в имение без штанов!

Кучер согнулся пополам. Макс перевел взгляд на него.

— На меня даже не смотри, — сквозь смех проговорил тот, — у меня жена ревнивая…

Теперь заржал Рэйвен.

— Ревнивая, значит, жена! А если она узнает, чем вы тут с Его Сиятельством в сарае занимались? — Макс упер руки в боки.

Вампиры перестали смеяться, недобро переглянулись, кинули мрачные взгляды на парня и… заржали снова!

— Ну и смейтесь дальше! — надулся Макс. — А я с… такими не разговариваю.

— Макс, ну не обижайся, — проговорил Рэйвен и тут же закусил губу. — В том, что ты видел, нет ничего постыдного. У меня не было сил, а Фарис помог мне их восстановить. Ты тоже пил мою кровь.

— Я при этом тебя не лапал и не издавал томных вздохов!

— Дай, я покажу ему, что это, — посерьезнел кучер. — Пускай поймет. Тогда посмотрим, как он заговорит.

— Не надо, — покачал головой граф. — Макс, это больно. Больнее, чем ножом по венам, потому что медленно. И еще, на других действует анестетик, находящийся у нас в слюне. На нас же он не действует.

Макс почувствовал себя идиотом и, чтобы как-то оправдаться, спросил:

— Тогда почему ты не стал ножом по венам?

— «Почему», «почему», — прищурился Фарис. — Потому! Нельзя это выяснить позднее? Ты теперь понял, что у нас обоих нормальные пристрастия? Успокоился? Хочешь, чтобы это важное открытие стало последним в твоей жизни? Нет? Тогда уходим, ни то сгорим заживо!

— А как же… — начал Макс.

— Лично для меня, ты живой без штанов предпочтительней, чем в штанах, но жареный! — бросил на ходу Фарис.

— Правда, ребята, уходим, — проговорил граф, подталкивая парня в спину.

Они петляли среди горящих, трещащих, падающих деревьев около полутора часов. Макс благодарил Бога за то, что додумался влезть хотя бы в кроссовки. Иначе, лучше сразу на костер.

Рэйвен вел компанию, ориентируясь непонятно на что. Порой парню казалось, что граф вообще не имеет понятия, куда они забрели.

Один раз мимо них пронеслась группа встревоженных трэйли, поинтересовались: кто поджег лес? На что Рэйвен картинно вскинул брови и пожал плечами, а Фарис бросил предположение: «Может, само?»

И всем было плевать на границы.

А спустя еще минут двадцать…

— Гляди, Макс, — кучер толкнул парня в бок, — вон твои штаны бегут!

Прямо на них, изредка галопируя, неслись двое магов в тлеющей одежде.

— Давай! Действуй!

— Я?

— А кто? Я что ли? Это ты у нас разгуливаешь по лесу в подштанниках! Да ещё в таких, что рядом стоять стыдно!

— Фарис, прекрати! — осадил его Рэйвен. — Я сам.

Маги исчезли за пеленой густого дыма. Туда же скользнул и граф. Через пару минут он уже протягивал парню нечто грязно–синего цвета.

— По-моему, это не совсем штаны, но…

— Спасибо, — поспешно поблагодарил Макс, не желая, чтобы Рэйвен продолжал рассуждения на предмет назначения этой детали туалета у магов.

— Так он ничему не научится, — бросил Фарис через плечо, — и ты будешь нянчить его всю жи-изнь!

Макс натянул непомерно широкие штаны, завязал узлом на поясе.

— Вот вернемся домой, можешь лично заняться его воспитанием.

— Нет уж, увольте! Вечно вы мне спихиваете своих питомцев! Мне лошадей достаточно. И тебя.

— О своих словах ты еще пожалеешь! — воскликнул граф. — Он еще будет сильнее тебя, сильнее меня…

— Ты еще скажи, сильнее той хреновины! — кучер ткнул пальцем в сторону приближающегося огромного бурого зверя.

Макс ахнул. Из-за стены пламени на них надвигался перепуганный насмерть медведь.

— Ложись! — заорал парень и первым бухнулся на землю.

Трава горела, почва сильно разогрелась, долго лежать было некомфортно. Макс видел, когтистые лапы, промелькнувшие перед глазами. Спустя пару мгновений медведь скрылся.

Еще через полчаса скитаний лес начал редеть, а вскоре и вовсе сошел на нет. Впереди практически не оставалось деревьев, зато виднелась широкая река. Радостные друзья с дурными глазами повалились на песок.

— Где мы? — спросил Макс.

— Там — Кристалл, — указал Фарис направо, — а по левую руку — Ристар. Выбрались, слава Богам! Еще часа три и мы… Рэйв, ты чего?

Граф растянулся на песке, закинул руки за голову, пустым взглядом уставился в предрассветное небо.

— Все, мой запас сил исчерпан, — проговорил он тихо, закрыл глаза. — Спать.

Фарис с Максом сидели на берегу и смотрели, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. За их спинами пылал лес. Сбоку, растянувшись во весь рост, спал Рэйвен.

— Фарис… — проговорил Макс, — прости, что думал о вас нехорошо.

— Ерунда, — тот легонько ткнул парня локтем в бок. — Это не самое страшное, что обо мне думали.

Макс криво усмехнулся.

— Я слышал ваш разговор, — смущенно сказал он. — Про… ну… ночью.

— И? — Фарис пожал плечами. — Тебе обязательно все на свете понимать с первого дня?

— Нет. Но я… — Макс замялся, — не знал, что это… нормально.

Фарис посмотрел на него искоса.

— Это не «нормально». Это удобно, когда у тебя голова на плечах и ты хочешь, чтобы друг дожил до утра, — сказал он спокойно. — И да: если ты начнешь болтать об этом где-то, я сам тебя придушу. Не потому что это стыдно, просто Рэйв мне дорог. Это слабость.

— Понял, — часто закивал Макс.

Фарис помолчал, затем указал в сторону леса.

— А теперь запомни главное, мелкий. Явление магов — это не фокус. Это реальная угроза. Значит, маги могут приходить быстро и помногу. Они не бегают по одному. Они работают группой.

— Они нас искали? — тихо спросил Макс. — Из-за артефакта, да? Не просто так они явились в этот лес, когда мы были там.

— Не знаю, — честно ответил Фарис. — Но теперь они знают, что в этом лесу кто-то устроил пожар. И если у них есть мозги, они свяжут это с нами. У них, кстати, мозги есть. Думать — их любимое занятие. Они же волшебники, все ученые. Они поймут, что кто-то заметал следы.

Макс кивнул, чувствуя, как внутри возрастает тревога.

— А Рэйвен… — начал он.

— Рэйвен молодой, — перебил Фарис, глядя на спящего графа, — и правильный. Настолько правильный, что иногда это может спасти, а иногда — загнать в угол. Он честно отдал артефакт тем, другим магам, но не подумал о последствиях. О там, что эти могут оказаться не согласны с таким раскладом.

— И что теперь?

Кучер лишь картинно развел руками.

Макс посмотрел на Рэйвена. Снаружи — граф, внутри — мальчишка, который вечно «должен».

Тот пошевелился, не открывая глаз, пробормотал:

— Пошли домой.

— Слышал? — Фарис наклонился к Максу. — «Домой». Ему всегда кажется, что надо все держать под контролем.

Макс поднялся и подошел к графу.

— Вставай, Рэйв.

Граф усмехнулся и, шатаясь, поднялся, но сразу выпрямился, будто стыдился слабости.

— Пошли, — сказал он уже громче.

И они двинулись вдоль реки туда, где начиналась дорога на Ристар.

Глава 5. Витражи и кровь.

Ристар-крепость. Огромное готическое строение, возвысившееся над прилегающими селениями. Тёмный и мрачный снаружи, он поражал блеском и изяществом внутри.

Солнце было уже высоко, когда Рэйвен, Макс и Фарис остановились у ворот крепости.

Парень задрал голову, с восхищением разглядывал высокие зубчатые стены из тёмного камня, поднимающуюся из-за них махину замка.

Прошли по подъемному мосту над широченным рвом. Металлическая решетка поднялась, и стражники с обеих сторон вытянулись по стойке смирно так дружно, что Макса слегка передернуло: их не «впускали», их пропускали.Так он впервые оказался в стенах Ристара.

— Ничего себе… Я даже не представлял…

— Идем, Макс, — Рэйвен легонько подтолкнул в спину. — Насмотришься еще.

Внутренние ворота распахнулись, и за ними открылся город: конюшни, кузницы, оружейные, лавки, склады, таверны. Жители сновали по делам, кто-то тащил мешки, кто-то ругался у колодца, из кузни раздавался звонкий стук молота о наковальню.

От обилия лиц, голосов и запахов у Макса закружилась голова.

— Ну, я домой, — махнул рукой Фарис. — Счастливо оставаться!

— Давай, — коротко ответил граф.

Кучер исчез мгновенно, словно растворился в узких переходах улиц. Друзья же направились к внутренним стенам замка, к круглым сторожевым башням.

— И это все твое? — не выдержал Макс, вертя головой.

— По бумагам здесь распоряжается отец, — ответил граф. — Я — наместник.

— И как этим вообще управлять?

— Это только город Ристар. А графство… — Рэйвен усмехнулся. — Есть ещё три больших города и несколько, порядка ста пятидесяти, деревень. Это всё вместе и есть графство Ристар. Играть в политику сложно, я не отрицаю. Детям Лордов приходится обходиться такими игрушками… хотят они того или нет.

Они вышли на широкий двор, где успела выстроиться стража.

Граф бросил взгляд на ровные ряды и холодно сказал:

— Так, кто слово скажет — убью, — проговорил граф. — Почему не работаем?! Я вас за каким держу?! Разбежались по местам!

Стража испарилась, будто их и не было. Макс непонимающе посмотрел на друга.

— Зачем ты так? Они же вышли тебя встречать…

— Вот только не учи меня обращаться с охраной, — тот повернулся резко. — Здесь встречают не «из уважения». Здесь встречают, чтобы убедиться, что хозяин жив, и понять, в каком он настроении. Если ты не держишь их в кулаке, тебя не слушают, будь ты хоть сам король.

Они пересекли двор и достигли последних ворот.

— Почти пришли, — бросил Рэйвен. — Не отставай.

Дальше была откидная лестница, узкая площадка, снова ступени.

— Рэйв, почему, чтобы попасть домой, нужно карабкаться наверх, аж на второй этаж? — запыхавшись, спросил парень.

— Потому что вход только отсюда, — спокойно ответил граф. — Жилые помещения начинаются со второго этажа. Это крепость, Макс.

— А что на первом?

— Подземелье и камера пыток. Если будешь плохо себя вести…

— Рэйв!

— Шучу. Замок — оборонительное строение, — пожал плечами Рэйвен. — Он должен выдерживать длительную осаду, создавать защиту и вмещать всё, что необходимо для автономной жизни. Внизу погреб, колодец, кладовые и подземный ход.

— А куда он ведет?

— Вот этого тебе знать не обязательно, — Рэйвен распахнул дверь. — Добро пожаловать!

Внутри замок оказался совсем другим. Снаружи он давил мраком, а здесь поражал блеском и холодной красотой. Пространства было столько, что легко потеряться. Казалось, зала, выкрашенная всеми оттенками синего и серебряного, занимает всю башню. Стены, завешанные дорогими гобеленами, уходили к потолку, который венчала огромная люстра в сотни свечей. Высокие стрельчатые, расширяющиеся внутрь окна, украшенные разноцветными витражами, дробили солнечный свет на яркие пятна. Каменный пол, начищенный до блеска, был уставлен вазами с цветами лаванды и листьями лимонника.

Слуги застыли вдоль стен, глядя на потрепанного, грязного, но довольного хозяина.

— В доме гости? — Рэйвен кивнул на пылающий в одной из ниш камин, — Фиона, что ли…

— Фиа… — выдохнул Макс.

Прекрасная и блистательная, она вошла в зал стремительной походкой, но при виде друзей шаги ее замедлились. С какой-то робостью и растерянностью поднялись огромные глаза. Парень открыл было рот, но слова не шли.

— Моя Леди. — Рэйвен чуть подался вперед, легонько сжал и поцеловал ее руку.

— Ваше Сиятельство, — ответила та неглубоким реверансом, — очень рада видеть Вас снова. Ваш дом, как всегда, гостеприимен.

— Для Вас всё, что угодно, моя Леди, — склонился граф. — Ваша воля — закон в моём замке.

— Вы так добры, мой Лорд…

Макс молча недоумевал. Что за странные ритуалы? Они же родственники!

Вслед за девушкой в зале появился Никлас.

— Ваше Сиятельство, – поклонился он графу, перевел взгляд на парня, на всякий случай, поклонился и ему тоже.

— Привет, Никлас, — Рэйвен хлопнул старика по плечу. — Это Макс. Он будет жить у нас.

Дворецкий поднял на хозяина изумленные глаза, но решил не задавать лишних вопросов.

— Комната готова, — проговорил он, не разгибаясь. — Леди Фиона обо всем позаботились.

— Прекрасно! — граф легонько хлопнул по дряхлому плечу старика. — Отдохнуть нам не помешает! Моя Леди.

Он пропустил сестру вперед, двинулся следом. Макс поспешил за ним. Замыкал процессию Никлас.

Около крутой винтовой лестницы Рэйвен отпустил дворецкого. Друзья поднялись на четвертый этаж. И только тут Фиона позволила себе обнять брата.

— Рэйвен! Боги! Как я соскучилась!

— Фиа, — граф прижал ее к себе, — я тоже скучал.

Девушка отстранилась, перевела взгляд на Макса и тут же опустила глаза.

— Максим… — начала она, перебирая тонкими пальцами складки платья. — Знаешь, я…

— Молчи, — неожиданно для себя парень притянул ее, стиснул в объятьях. — Не надо ничего говорить…

— Я, пожалуй, пойду, — Рэйвен поспешно отвернулся, почувствовав неудобство. — Фиа покажет комнату.

Граф спустился на третий этаж, стремительно миновал коридор, вошел в свои покои, повернул ключ.

— Сколько же можно?!

Он стащил рваную рубаху, с силой бросил ее в угол, прислонился спиной к двери, но тут же сполз на пол. В такой позе, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, вампир просидел до заката. Тело не слушалось, на душе сделалось тяжко, в голове возникала только одна мысль:

«Не могу больше… не могу без неё, — хотелось выть, рвать и метать, в крайнем случае, биться головой о стену, но сил не хватало ни на что. — Она нужна мне… необходима…»

— Нет! — граф тряхнул черными прядями. — Второго раз я просто не переживу!

Он поднялся, выглянул на улицу. Вечер за окном перетекал в темную, прозрачную ночь, со множеством звезд и большой луной. Рэйвен обожал такие ночи: в это время вампир, как никогда, чувствовал себя свободным, полным сил. В такие ночи над ним полностью брало верх его природное, «дикое» Я. Но сегодня не хотелось ничего.

В дверь негромко постучали. Рэйвен не ответил. Стук повторился настойчивей. Пришлось открывать.

На пороге стояла Фиона.

— Рэйв, я зашла пожелать тебе спокойной… — взгляд остановился на измученном лице брата. — Что случилось?

Тот молча покачал головой. Девушка сдвинула брови, прошла внутрь, присела на кровать. Рэйвен с безразличным видом продолжал стоять у двери.

— Рэйв, что произошло? — повторила она.

— Фиа, все в порядке, — он приблизился, опустился на пол у ее ног.

— По твоему лицу не скажешь.

Фиона запустила пальцы в густые волосы брата.

— Что-то с Максом? Что-то пошло не так с его обращением?

— С Максом все отлично, —проговорил граф, кладя голову ей на колени, — просто… у меня возникла небольшая проблема…

— Проблема? — переспросила она. — Поделись, тебе станет легче.

— Дело в том, что… — он запнулся, помолчал с полминуты. — Фиа, я запутался… То ли я люблю ее… девушку из другого мира. То ли продолжаю любить Айанну.

Фиона сочувственно погладила брата по волосам. Невыносимо было видеть его таким… слабым. Она не хотела осознавать, что Рэйвен такой же, как все, у него есть чувства, обычные для других.

— Время лечит, Рэйв, — тихо, чтобы не выдать растерянности, проговорила она. — Должно пройти много дней. Когда-нибудь ты забудешь ее.

— Не могу забыть. То есть, я пытался, и даже почти получилось. Но в том мире…

— Рэйв, подумай сам, — покачала головой Фиона, — она похожа на Айанну, но Айанна мертва. Она — не Айанна. Даже, будь вы вместе, рано или поздно, ты понял бы это. Тогда было бы намного хуже. Но она — человек, а ты — вампир. Вы разные.

— Возможно, ты права, — кивнул граф, поднимаясь. — Спасибо, Фиа. Тебе пора спать, а я прогуляюсь.

— Не переживай, все будет хорошо. Спокойной ночи, братишка. И, Рэйв, не пей, — попросила девушка, сложив ладони у груди.

— Не буду, — невесело улыбнулся тот, — обещаю.

Фиона обняла его и скрылась за дверью.

Комната оказалась не очень большой, но уютной. В центре располагалась кровать, застеленная атласным покрывалом, с кучей подушек. В нише напротив горел маленький камин, над которым крепились гербы: фамильный Оррисов, Коверси, Ристара, а над ними — самого государства Амшир. Слева, под высоким узким окном, стояло деревянное кресло, обитое бархатом. На стене справа, рядом со шкафом висело…

Макс застыл в изумлении. Из зеркала на него, дико выкатив темно-карие глаза, глядело лохматое, помятое, грязное существо. Оно было на полголовы выше прежнего парня, с небритой бледной физиономией, отросшими за полтора месяца светло-русыми волосами, закрывающими чуть заостренные уши.

— Это не я, — помотал головой Макс. — Это не могу быть я!

Существо из зеркала повторило его движение. Парень присмотрелся. Плечи заметно раздались, грудная клетка расширилась и подалась вперед. Мышцы сделались сухими и крепкими.

Парень открыл рот, приподнял верхнюю губу. В неярком свете камина блеснула пара длинных острых клыков.

— Неужели, правда, я? — проговорил он, натягивая рубаху.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, на пороге возник граф.

— Рэйвен! — радостно воскликнул парень. — Наконец-то ты появился!

— Ну как? Освоился немного? Одевайся и пойдешь со мной.

— Куда? — не понял парень.

— На охоту, — просто ответил Рэйвен.

— Уже? — отшатнулся Макс. — Рэйв, ты же знаешь, я не смогу…

— Я тебя не зову сразу всерьез охотиться, — улыбнулся граф. — Для начала, погоняем кроликов. Поучишься не срываться.

— Вдвоем? — уточнил парень. — Без Фариса?

— Вдвоем, не волнуйся.

Макс во весь дух несся по пыльной полевой дороге, спотыкался, падал, снова вскакивал и бежал. Рубашка окончательно превратилась в черную. Брюки, закатанные по колено, размотались на одной ноге. Волосы трепались на ветру. Обувь он оставил где-то в районе неубранных зарослей кукурузы, сбил все ноги, рассадил в кровь коленки, насобирал кучу синяков и был счастлив, как ребенок. Ни одного кролика пока поймать не удалось, но парня занимал сам процесс.

Черная четвероногая тень мелькнула справа, обогнала, подрезала. Макс кубарем покатился по пыльной дороге, влетел во что-то жесткое, почувствовал под руками густой теплый мех. Мгновенье, он уже валялся в пожухшей траве с графом, в его нормальном обличие.

Тот легко скинул с себя парня, перевалился, придавил к земле. Он не мог позволить новичку доминировать даже в игре, даже наедине. Макс задергался, пытаясь выбраться из-под друга. Рэйвен шутливо навалился сильнее.

— Рэйв! — воскликнул парень. — Прекрати!

— Макс, это всего лишь игра! — отмахнулся старший, но друга отпустил. — В вашем мире что, не играют?

— Но не в такие же игры! — возмутился Макс. — Подобные развлечения мне не нравятся!

— Странно, — Рэйвен отступил. — Что здесь особенного?

— Это, знаешь, на что похоже? На то, что ты со мной заигрываешь! — выпалил парень и сразу же опустил глаза. — Может, у вас это и нормально, но я к такому не привык.

Рэйвен пожал плечами, сел на обочине, закатал развернувшиеся штаны.

— Ладно, не буду, — проговорил он. — Но, чтоб ты знал, у нас это проявление дружбы и доверия.

Максу стало не по себе. Снова заговорили в нем человеческие нормы.

Рэйвен сидел совсем рядом. Парень чувствовал исходящий от него жар. Пот катился по лицу, шее графа, рубашка намокла и прилипла к телу.

«Но, с другой стороны, — подумалось Максу, — что в этом такого? Когда мы были детьми, тоже валяли друг друга по земле. Никто ничего плохого не думал».

С небывалой легкостью оттолкнувшись от земли, парень кинулся на графа, изобразив подобие рыка. Тот не ждал и сообразил, что именно произошло, только когда тело друга прижало его к дороге.

— Ах, ты! — изумился старший. — Ну я тебя!

Рэйвен легко уложил младшего на лопатки.

— С чего это ты решил? — спросил он, наседая сверху.

— Хочу быть похожим на тебя, — ответил парень, пытаясь перевернуть графа.

Тот широко улыбнулся, поддался.

— Плохой пример для подражания.

Рэйвен высвободился, вскочил, набегу обернулся волком, скользнул в сухие заросли кукурузы.

— Эй, ты куда?

Черная морда высунулась из-за толстых стеблей, выкинула на дорогу двух серых кроликов.

— Твой ужин, — проговорил граф, поднимаясь с четверенек. — Давай, пока не окоченели.

Макс поднял одного, повертел в руках, с интересом разглядывая. Рэйвен подсел рядом, сунул в зубы желтую соломинку, подпер ладонью подбородок.

— Чего с ним делать–то?

От шкурки животного пахло травой и солнцем. Парень стряхнул с меха невидимые пылинки, поднес тушку ко рту, но тут же отпрянул.

— Он неприятный! Шерсть лезет!

— Горло, Макс. Зажал зубами, дернул.

Младший кивнул.

Под клыками послышался слабый хруст, из рваной раны хлынула кровь. Парень почувствовал, как накатывают волны голода. Решив не испытывать судьбу, он выплюнул кусок плоти и припал к ране.

На этот раз все происходило намного спокойней. В голове не взрывались фейерверки, не возникало близкое к эйфории радужное чувство. Молодой вампир просто буднично насыщался после тяжелого, богатого на события дня.

— Держи, — граф бросил ему второго кролика.

— А ты?

— Я себе других «кроликов» наловлю, — Рэйвен поднялся с земли. — Пошли, отведу тебя домой. Скоро ночь. Мне пора на охоту.

— С Фарисом? — поморщился Макс.

— Может, и с Фарисом, — кивнул тот и толкнул парня бедром. — Только не говори, что еще и ты ревнуешь.

Парень фыркнул, но в груди неприятно шевельнулось. Не ревность, а страх не вписаться, остаться «не своим», не в их связке, не в их правилах.

В эту ночь граф, вопреки обещанию, отправился на охоту один, ибо, видя его кислое выражение лица, Фарис начал бы задавать вопросы. А отвечать совершенно не хотелось. Сердце бешено билось в груди, никак не желало успокоиться. Перед глазами стояла картина двухмесячной давности. Хотелось кричать, выть не своим голосом. Хотелось обернуться волком и нестись опрометью, куда глаза глядят, чтобы загнать себя до изнеможения.

Инна, ее огромные молящие глаза.

«Возьми меня с собой», — пульсировало в голове.

Рэйвен понимал, что другого выхода, кроме как терпеливо ждать, пока пройдет достаточно времени, у него нет.

«Я вернусь».

Как же глупо было обещать!

Каким безумием было вселять эту ничтожную надежду в нежную хрупкую душу девушки.

В чаще послышались едва различимые шаги. Вампир резко выдохнул, напряг мышцы, замер. Кто-то приближался. Рэйвен сосредоточился на охоте, привычным усилием воли заставил сердце биться спокойней, размеренней.

Жертва остановилась в пяти шагах от дерева. Граф инстинктивно принял позу для прыжка. Мгновенье. Спина выпрямилась, вампир бросил тело вперед, сбивая несчастного с ног. Глаза сузились, налились кровью, брови сошлись на переносице. Губы поднялись в животном оскале. Длинные клыки впились в горло жертвы.

В такие моменты его невозможно было узнать: он становился вампиром в прямом смысле слова — настоящим чудовищем.

Кровь ручьем струилась из рваной раны. Рэйвен не нуждался в таком большом количестве, но остановиться мог не всегда. Звериная половина, дремавшая в нем до этого момента, не упускала своего. Это отличало дикого вампира от обыкновенного, социального, как любил выражаться отец.

Трэйль не успела даже вскрикнуть. Он действовал молниеносно, на инстинктах. Перехватил горло, впился клыками и отбросил обмякшее тело. Дышит ли она, граф не проверял. Работа проделана чётко и чисто. Как всегда. Хищник стер кровь с лица и направился в сторону таверны.