Читать книгу: «Война за мир»

Пролог

– Что с Карэном не знаю, но Стас с Егором еще точно в бою. Правда, они абсолютно неуправляемы. На своих нападают с такой же яростью, что и на чужих. Мы несем потери.

Курьер с трудом, сквозь сильную отдышку, выговаривал слово за словом. Ему приходилось докладывать на ходу, что еще больше усложняло задачу.

Операция по захвату пункта управления межзвёздной космической лаборатории длилась уже несколько часов. Устройств связи у повстанцев не было, поэтому приходилось гонять курьеров. Они еще держались, но было заметно, что их состояние ухудшалось с каждой минутой. Спонтанные физические нагрузки без сопровождения блокираторов приводили к повышенной выработки фермента, что тут же давало о себе знать.

– Без потерь нам некуда, Илья. Никак без них. Стаса с Егором уже можно туда записывать – вот только они пока еще работают и являются нашим основным оружием. Что с противником?

Худой невысокий парень по имени Бернар Джой, в окружении десяти других мужчин и женщин, быстрым шагом шел следом за курьером по темным, узким и извилистым коридорам, в которых сейчас работало только аварийное освещение. Недавно ему исполнился тридцать один год, но выглядел он на все пятьдесят. Таковы были суровые последствия экспериментов, которым их подвергали захватчики.

Бернар разработал и контролировал ход повстанческой операции. И именно на его плечи ложился груз ответственности за погибших. Но никакого сожаления не было – ведь он знал – если они сегодня не сделают глупость, и не погибнут как герои, то завтра просто вымрут, не оказав никакого сопротивления.

– Почти все вульфонды заперлись в своих норах, – уже более уверенно отвечал курьер. – Туда нам пути нет. Проход открыт только к пункту управления. Там три лаборанта. Они не вооружены. Карэн их немного потрепал, даже ранил кого-то. Сейчас до них уже должны добраться Стас с Егором, их ведут Алана и Лена…

– А остальные? – перебил его Бернар.

– Остальные погибли… в основном от рук Карэна, Стаса и Егора. Как только они приняли препарат, то сначала набросились на лаборантов, но почти сразу переключились на людей. Я же говорю – они обезумели. Лаборантам почти удалось скрыться и забаррикадироваться в помещении пункта управления. Семен погнался за ними, а преследуя его, туда же побежал и Карен. Увидев это остальные стали собой заманивать в пункт управления Стаса и Егора. В общем, там сейчас уже должна быть мясорубка, – только он это сказал, как вся делегация завернула за угол и перед ними предстала ужасная картина – вдоль длинного коридора лежали бездыханные, истерзанные тела их товарищей.

Но курьер не остановился, он наоборот прибавил шаг и тут же перешёл на бег. Его целью была полностью прозрачная большая дверь, за которой располагался пункт управления. Он подбежал к ней, и уж было протянул руку, чтобы ее открыть, но его схватил сзади и резко отдернул Бернар.

– Стой! – сказал он. – Мы сейчас только помешаем. Спасать там уже некого.

И вправду, заглянув внутрь, курьер увидел тела своих товарищей – почти всей оставшейся группы захвата, кроме тех, кто принял препарат. Но смерть настигла не только людей – прямо перед входом лежало растерзанное худое тело одного из лаборантов в желто-коричневой мантии. Из нескольких рваных ран все еще текла черная, густая кровь.

Неподалеку лежал Карэн. Он был еще жив, но абсолютно обессилен. С трудом передвигаясь ползком, он упорно пытался добраться до своей следующей жертвы. Его глаза светились рубиновым цветом – в них не осталось ни капли сознания, лишь ярость и ненависть ко всему, что движется, ко всем, до кого можно дотянуться и уничтожить. Все свои последние силы он тратил на то, чтобы добраться до места схватки. Туда, где, принявшие препарат, Стас и Егор, с такими же рубиновыми глазами, сцепились с оставшимися лаборантами.

Пункт управления представлял собой просторное помещение с огромными проекционными экранами. Вдоль одной стены шел ряд стульев и кресел, поднимающихся вверх, как в амфитеатре – там сейчас и завязался бой. Лаборанты не имели военной подготовки и модификаций, но ростом были почти в два раза выше нападавших, поэтому, хоть и с трудом, но отбивались от обезумевших заключенных. У нападавших же, хоть и было преимущество в силе, полученное благодаря принятому препарату, но из-за него же они не могли мыслить рационально и организовать скоординированную атаку. Лаборанты, зажатые в угол и находящиеся на возвышенности, просто не давали подойти к себе на близкое расстояние.

Но вдруг, один из них споткнулся и упал – оба нападающих набросились на него разом и стали избивать, нанося хаотичные удары. Второй лаборант, воспользовавшись ситуацией, лишь отскочил в сторону, не оказав помощи своему коллеге. А Егор со Стасом тем временем беспрепятственно разделались со своей жертвой.

Казалось бы, что вот сейчас закончив с одним, они оба вмиг повергнут второго противника, но вместо этого они сцепились друг с другом. А, с трудом передвигающийся, Карэн увидел новую цель – людей за прозрачной входной дверью.

– Они убьют друг друга, – услышал Бернар женский голос за своей спиной.

– Мы должны их спасти, – раздался второй голос.

Тем временем Карэн уже подполз к двери, но, естественно, открыть ее не мог – просто не мог сообразить, как это сделать. Он был совсем близко, его рубиновые глаза обезумевшим взглядом уставились на товарищей.

– Мы должны помочь ему, – сзади уже кто-то рыдал. Кажется, это была Фабия – жена Карэна.

Но, как будто услышав ее слова, Карэн оскалил рот и стал неистово бить по прозрачной преграде руками, размазывая по ней кровь. Он рычал и пытался пробиться. Даже в обессиленном состоянии, его удары сотрясали толстую, прочную дверь. Всем было абсолютно ясно – попытайся они помочь, их просто убьют.

– Мы не можем, – грустно сказал Бернар. – Они все равно не переживут действие препарата.

– И сколько им осталось? – спросил курьер.

– Совсем не много, минут десять – пятнадцать. Так что последнего лаборанта нам придется нейтрализовать самостоятельно. Илья, оповести остальные группы – пусть все взрослые выдвигаются сюда. Детей оставьте в спальном отделении. Мы захватим, и будем удерживать пункт управления, сколько сможем…

– И живыми вряд ли его покинем, – очень тихо, так, чтоб слышал только Бернар, сказала подошедшая к двери девушка по имени Василиса.

С грустью наблюдая за мучениями своих товарищей, она, как правая рука Бернара и его жена, понимала, что так все и должно быть.

– Мы можем еще раз использовать препарат, – сказала она мужу.

– Нет необходимости, справимся и без него. Уж очень большую неопределенность он вносит. Нас будет около сорока человек, против одного безоружного, напуганного лаборанта – у нас все получится. Он не сможет подавить всех.

* * *

– Вон он, забился в дальний угол. Ждет, пока его спасут. Чтобы этого не допустить, нужно действовать прямо сейчас. Нападаем тремя группами и очень быстро, чтобы оставить ему как можно меньше времени на защиту. Все вооружились?

Бернар обвел взглядом свое войско. Тридцать шесть мужчин и женщин стояли вокруг него, решительно сжимая в своих руках детали мебели и прочий хлам, который они гордо называли оружием.

– Сначала пытаемся его закидать. Возьмите с собой как можно больше дисков, – Бернар кивнул в сторону небольшой гравиплатформы, доверху набитой атлетическими дисками от штанг и гантелей. – Может у кого-нибудь и получится попасть в голову. В любом случае нам это не навредит.

– Заходим тремя группами и сразу разбегаемся по сторонам, рассредоточиваясь по помещению. Стараемся нападать одновременно со всех сторон. Кидаем диски, вступаем в ближний бой как можно быстрее. Надо огорошить его. Они почти как люди – так же боятся, так же паникуют, так же ошибаются. Это просто оператор-лаборант, он не боец и не умеет воевать, у нас все получится. Готовы?

Группы выстроились в длинные шеренги, чтобы одновременно заходить в помещение.

– Пошли! – крикнул Бернар и со всей силой вдавил рычаг открытия двери. Прозрачные створки моментально разъехались в стороны и люди, подбадривая себя криками, рванули внутрь.

Лаборант спрятался за сиденьями в самом высоком ряду амфитиатра. Всего их было три – они возвышались вверх ступенями, каждая из которых достигала в высоту почти половину человеческого роста, поэтому забираться на них казалось не так уж и просто. Но до амфитеатра еще стоило добраться.

Кто-то из бойцов кинул диск почти сразу, как вошел в помещение. Но не докинул его даже до второй ступени. Остальные, оценив ситуация, приберегали метательные снаряды, стараясь подойти ближе.

Почти все нападающие громко кричали, подбадривая себя и пугая противника. Командовать в этом шуме было невозможно – да и бессмысленно – все и так знали, что делать.

Добраться до первого ряда амфитеатра сумели не все. Впереди идущие бойцы центральной группы, один за другим, начали спотыкаться и падать, хватаясь за шею, глаза и уши – как и ожидалось, враг предпринял ментальную атаку.

Насколько люди успели понять ситуацию за время своего заключения – человеческая особь представляет интерес для захватчиков в плане ее ментального развития. Нет, нельзя сказать, что оно очень высокое – практически любая из основных рас во вселенной имеет более высокий уровень ментального сопротивления. Но у них он нарабатывался миллиарды лет и в основном искусственным путем за счет специальных тренировок и препаратов. Люди же имели очень высокий естественный ментальный уровень. Для захватчиков – это был весьма интересный материал для изучения.

Нападавшие знали, что их, ослабленного экспериментами, ментального уровня недостаточно для оказания сопротивления даже простому вульфонду-лаборанту, но понимали, что тот не сможет атаковать сразу всех. Громко крича, они пытались рассредоточить его внимание, но это не сильно-то и получалось. Ментальные атаки вульфонда достигали своей цели, и люди один за другим падали на землю, корчась в муках. Их подчиненный мозг, делал все, чтобы остановить нападение своего носителя – в том числе убивал сам себя.

Но две оставшиеся группы уже подошли к первой ступени и начали забрасывать лаборанта своими импровизированными метательными снарядами, которые хоть и не часто, но попадали в цель. Несмотря на то, что лаборант частично спрятался за сиденьями, попасть в, хоть и худого, но трехметрового исполина было вполне возможно. От жесткого натиска он сломался и прекратил ментальную атаку – она все же требовала какой-никакой концентрации. Теперь он мог обороняться только врукопашную, а первые нападавшие уже взбирались на вторую ступень.

Взобраться на третью ступень было не так-то просто. Лаборант вырвал одно из сидений и, усиленно размахивая им, пресекал все попытки. Но нападение не останавливалось. Бойцы лезли вверх. Некоторые были сбиты мощными ударами и без чувств сваливались к подножью амфитеатра, но остальные прорывались и забирались наверх.

Подойти близко к трехметровому противнику было сложно, поэтому люди начали закидывать его дисками и своим импровизированным оружием. Это действовало лучше, но все равно не могло окончательно сломить врага. Победить его удалось только используя его же оружие – вырвав несколько стульев, люди, используя их как щиты, оттеснили лаборанта в угол, ограничив его движения, и там уже набросились разом, нанося удары всем, что подвернется под руку.

Озлобленная волна человеческой ненависти затопила и уничтожила своего врага. Того самого врага, который захватил их в плен, заточил в ужасную тюрьму и ставил над ними чудовищные эксперименты. А самое главное, что не только над ними, но и над их детьми. Маленьких, ни в чем не повинных мальчишек и девчонок, превращали во что-то ужасное, мучая и издеваясь над ними.

Этот бунт являлся последним шансом для их детей – хотя, если честно, и в этот шанс никто не верил, но просто умереть, бездействуя, они не могли – нужно было хоть попытаться.

И можно сказать, что попытка почти удалась. Чередуясь с десятком человеческих тел, в помещении пункта управления лежало три тела противника – это капля в море, все выходы заблокированы и никто, все равно, не сможет покинуть лабораторию, но это победа – первая победа человека. Теперь надо готовиться ко второй битве, и, за как можно большую цену, отдать свои жизни, защищая захваченное помещение.

– Все, кто может, – кричал через глубокую отдышку Бернар, – вырываем стулья, переворачиваем столы, делаем как можно более укреплённые баррикады перед входом. За работу, ребят, за работу…

И раненные, обессиленные бойцы, вставали и, не глядя на своих убитых товарищей, друзей, любимых принимались за работу, укрепляя свою последнюю линию фронта, свой последний оборонительный рубеж, то место, которое они выбрали для смертельного боя, чтобы доказать своим захватчикам, что люди не сдаются и никогда не сдадутся. Чтобы показать своим детям, что они умерли, не смиряясь со своей судьбой, а сопротивляясь до последнего.

* * *

– Они не придут, Бернар, – Василиса вытирала пот с лица мужа, голова которого лежала на ее коленях.

С момента захвата пункта управления прошло более сорока часов, но никто даже не пытался их атаковать. Разведав помещения лаборатории, люди выяснили, что теперь закрыты не только все производственные отсеки, но и детские спальни. Теперь они даже не имели возможности повидаться с детьми.

А их тела все слабели и слабели. В результате ставящихся на них экспериментов, они подверглись незначительному видоизменению, вследствие чего, для поддержания жизни, чтобы собственная иммунная система организма их не убили, требовался постоянный прием блокираторов, которых у них не было.

Тела убитых товарищей сложили у экранов наблюдения. Оплакивать их не было ни времени, ни сил. Да и все прекрасно знали, что очень скоро присоединятся к ним. Оставшиеся в живых расположились вдоль шестиметровой баррикады на входе в помещение. Сил стоять на ногах уже ни у кого не было. Обороняющиеся либо сидели, облокотившись на свои укрепления, либо лежали, пытаясь сохранить силы до нападения.

Но обороняться было не от кого, атаковать их никто даже не собрался. Очевидно, предприимчивые захватчики решили просто выждать, пока их неудачливые бунтари просто не помрут от голода и отравления организма.

И эта тактика работала. Несколько человек уже лежало без сознания, кто-то бредил, бормоча что-то нечленораздельное.

– Илья, Агафон и Влад мертвы, – доложил с трудом подошедший к Бернару боец. Вернуться на свою позицию у него не было сил, и он тут же сел отдохнуть, опершись на баррикаду.

– Они были курьерами, – сказала Василиса, – больше всех потратили сил – поэтому они первые. Но другим недолго осталось ждать. Наш бунт окончен. Мы все же умрем не в бою…

– Не скажи, – с трудом выговаривая слова, перебил ее Бернар. – Это и есть бой. Мы уничтожили противника, мы нанесли врагу материальный ущерб и самое главное мы безвозвратно уничтожили трехлетний материал исследований. Это спутает им карты. Мы сделали свое дело, свой бой мы выиграли. Если кто-нибудь подхватит наше начинание, то человечество обязательно выживет – я верю в это, как и в то, что наши дети будут жить, и не будут служить этим гадам – не будут никому служить – только себе, только человечеству.

– Но ведь они такие маленькие, – слезы навернулись на глазах Василисы. – Как они смогут этому противостоять? Как они будут жить без нас? В этом… в этом… в этом кошмаре. Что с ними будет? В кого их превратят?

– Мы правильно их воспитали, – успокаивал жену Бернар, слова давались все труднее и труднее – язык опух, во рту пересохло, перед глазами уже опускалась пелена. – Они смогут все вытерпеть, у них получится все преодолеть. Они сильные – гораздо сильнее нас, даже сейчас. А когда они вырастут, они закончат наше дело и… – Бернар закашлялся не в силах больше сказать ни слова.

– Сейчас, подожди, – сказала ему Василиса, поднося ко рту флягу с водой. – Попей, – но фляга оказалась пуста, не было воды даже смочить губы.

– Сергей, принеси воды, – попросила Василиса, рядом сидящего бойца. Но ответа не последовало. Боец сидел неподвижно, опрокинув голову на грудь.

Василиса протянула руку и коснулась его шеи – пульса не было. Оглянувшись по сторонам, она увидела, что вокруг не осталось никого в сознании, а может быть уже и в живых.

Нашарив рукой флягу с водой у погибшего бойца, Василиса смочила губы мужу. Но он не реагировал. Она сбрызнула ему лицо водой, но реакции также не было. Превозмогая свои страхи, она нерешительно коснулась сонной артерии – пульс был очень редким, а паузы с каждым разом все больше и больше. Ее надежда и опора, ее лидер, любовь всей жизни умирал, лежа на ее коленях. Она склонилась и коснулась его губ своими. Сердце билось все медленнее и медленнее, пока не прекратило свой ход, навсегда остановившись.

Не чуя больше содрогание кровеносной жилки под своими пальцами, Василиса горько расплакалась. И не было рядом никого и ничего, что могло бы помочь ее горю. Вокруг простиралась только мертвая тишина. Бойцы, вышедшие на последнюю битву, покидали ее. Они умирали, но не сдавались. Никто не жалел о содеянном. Жалеть можно было только о том, что мало врагов прихватили с собой на тот свет. Только злость и решительность сопровождала людей в последний путь. Страху не осталось места. И даже слезы являлись символом их упорства и смелости. Они шли в бой, зная, что не смогут выжить в нем. Глупцы – скажете вы, нет – они герои. И когда слезы непослушно катились по щекам, оставалась вера – все будет хорошо. Враг уже побежден, только он об этом еще не знает. Он уже побежден, потому что люди не сдались. А если мы не сдались, то и проиграть мы не можем.

Понять текут слезы еще или уже нет, было невозможно. Тело отказывалось слушаться, мутная пелена застилала глаза. Вокруг лежали погибшие товарищи, стояло их последнее укрепление. Но все это тонуло под наступающими волнами забвения. Мир изменял и терял свои очертания. Вот даже мерещится, как будто кто-то идет к ней. Нет не враг, кто-то маленький – кажется это ребенок. Но сил открыть глаза нет – они смыкаются под тяжестью суровой жизни, и тьма принимает в свои объятья – под свое теплое, уютное покрывало…

Глава 1. Сестры

– Сестра, мне страшно. Что со мной будет? Я умру, также, как и Сара? – Ангелина плакала, лежа на коленях Марии. Она была самой младшей сестрой. По старому календарю родителей ей совсем недавно исполнилось девять лет.

Хозяева не любили, когда сестры упоминали про свой календарь и дни рождения. Каждый раз, как замечали их упоминание, они наказывали виновных. Но Старшая, несмотря на все наказания, вела строгий отчет возраста каждой сестры. Именно благодаря ей все оставшиеся в живых двести тринадцать сестер знали, когда у них дни рождения и сколько им лет. Также Старшая заставляла всех помнить свои детские имена и имена своих родителей. Вот только сама она своего детского имени уже не помнила. На ней на первой попробовали сыворотку тумана, которая частично уничтожала память. Память, за которую держались сестры. Память, которая лежала в основе их сопротивления. Только память не давала им стать жалкими марионетками в руках хозяев. Хозяев, которые были их врагами. Хозяев, которые истребили их родителей и братьев.

Сыворотка тумана заставила Старшую забыть свое детское имя. Но она взяла себе новое. Она была самой старшой из сестер, и теперь все ее звали просто – Старшая. Новое имя также позволило сопротивляться и сохранило так необходимую память. Сыворотка не сработала, как того хотели хозяева, и Старшая так и осталась, единственной сестрой на ком ее применили.

Несмотря на то, что она забыла свое имя, она отлично помнила своих родителей, и все то, чему они ее учили. Она прекрасно помнила, что хозяева – враги. А кроме хозяев есть еще грозный враг, который заставил всю ее расу покинуть свой дом. Враги сильны, а союзников почти не осталось. Полагаться не на кого. Остается надеяться только на себя.

Но враг не всемогущ. Его можно сломить, обмануть, победить. Родители почти доказали это своим примером, когда подняли восстание.

Им было нечего терять, они умирали. Их тела были слабы и не могли перенести опыты хозяев. Но они не сдались. Не стали тихо дожидаться смерти. Они восстали. Восстали ради будущего своих детей. И у них почти получилось.

Они убили трех хозяев и захватили пункт управления станцией. Целых два часа люди были свободны. И только два часа смогли прожить без препаратов-блокираторов, годами поддерживающих в них жизнь. Хозяевам даже не пришлось отбивать захваченные помещения. Его просто не кому было оборонять. Через два часа от сильной повстанческой армии остались только мертвые, усохшие тела. Никто не выжил. Родители умирали в жутких муках.

Но у них почти получилось.

Правда после этого хозяева сделали выводы и усилили меры безопасности. В частности, чтобы обезопасить себя, они уничтожили всех братьев. Всех до одного.

Результаты экспериментов, проводимых на мальчиках, были значительно хуже, чем у девочек. При этом мальчики были значительно агрессивнее. Поэтому хозяева решили прекратить их дальнейшее исследование. Лабораторный материал стал не нужен и был утилизирован.

Так, практически в один день, сестры потеряли своих родителей и братьев. Своих единственных союзников. Тех, кого они любили больше всего. Тех, на кого они надеялись. Именно тогда и пришло осознание, что они одни. И надеяться могут только на себя.

– Не плачь, малышка, – успокаивала сестру Мария. – Старшая говорит, что мы должны быть сильными и не должны сдаваться. У тебя синдром только второй день, а Сару забрали после двух месяцев. Ты справишься.

– Ну как она? – раздался в комнате новый голос.

– Старшая, помоги мне, – сразу бросилась Ангелина к вошедшей сестре. – Мне страшно. Я плохо вижу, и голова сильно болит. Что со мной будет?

– Все будет хорошо, малышка, – принялась успокаивать ее Старшая. – Все будет хорошо. Мы не дадим тебя в обиду. Хозяева тебя не получат. Я знаю, ты сильная. Ты обязательно справишься.

– И умру? – со слезами на глазах спросила Ангелина. – Как Сара?

– Возможно, – не стала скрывать правду Старшая. – Возможно. Но смерть – это не страшно. Это как сон. Сладкий сон. Больше не надо будет бороться и терпеть. Ты сможешь отдыхать.

– Но я не хочу спать. Я хочу сражаться, – упрямо заявила Ангелина, отстраняясь от сестер. – Я хочу победить.

– Я знаю, малышка, – улыбаясь, ответила Старшая. – Мы все хотим. Именно поэтому я и верю, что мы победим. А твой боевой настрой меня радует еще больше. Потому что именно ты будешь орудием нашей победы.

– Я? – переспросила изумленно Ангелина.

– Да, ты! – подтвердила Старшая. – Но у нас совсем мало времени, а нам надо очень много сделать, поэтому плакать нам совсем некогда.

– Хорошо, – быстро успокоилась Ангелина, вытирая слезы. – Я не буду плакать.

– Вот и умничка. Вот и молодец, – похвалила ее Старшая. – А сейчас беги на шегрон, а то можешь опоздать, и хозяева начнут тебя искать. И ничего не бойся.

Ангелина быстро вскочила на ноги, и, даже ничего не сказав, пулей выбежала из комнаты. Ведь если хозяева ее не дождутся, то очень разозлятся.

– Ты все-таки решилась? – спросила сестру побелевшая Мария. Она, в общих чертах, давно знала о планах Старшей, но осознавать, что им предстоит реализоваться в ближайшие дни, было одновременно волнительно и страшно.

– Больше некуда тянуть, – серьезно ответила Старшая. – Хозяева перешли к заключительной части эксперимента. Если продолжим ждать, то в скором времени будем, в лучшем случае, все мертвы.

– Ты сказала Ангелине, что она будет орудием. Это, правда? – спросила Мария.

– Да! – коротко ответила Старшая.

– И ты думаешь, она справится? – все еще сомневалась Мария.

– С этим, – Старшая достала кулон в виде маленькой коробочки, висящий на шее, – она обязательно справится. А мы все ее поддержим.

– Но… – не унималась Мария.

– Хватит разговоров, – резко прервала ее Старшая. – Оповести сестер. С завтрашнего дня начинаем подготовку.

Мария кивнула и вышла из комнаты. А Старшая подняла кулон и открыла коробочку. Внутри лежал маленький алый кристалл в форме капли.

– Вы все погибли не зря, – сказала она вслух. – И я это докажу.

Закрыв коробочку, Старшая спрятала кулон на шее под нижним слоем сэкхэты и заторопилась на свои занятия, ей еще нужно было зайти в лабораторию и сдать кровь.

Успев заскочить в класс и сесть на свое место прямо перед самым началом занятия, Старшая расслабленно выдохнула. Хоть хозяева и были врагами, но злить их по пустякам не стоило, а опоздание на занятие хоть одного участника их бы, безусловно, разозлило.

Опоздавшему, и не только на занятия, в лучшем случае, грозил двойной наряд в теплицы. А в худшем – пара дней карцера, в холодной, темной камере размером метр на метр без стульев, кровати, еды и воды.

Занятия с шегроном проводились отдельно для двух возрастных групп. Старшая, естественно, входила в первую из них, в которой кроме нее училось еще сто двадцать шесть сестер. Разделение по возрасту было весьма условным, и было связано лишь со способом зачатия и появления детей на свет. Все сестры первой группы были зачаты еще до захвата родителей в плен, а вот родились уже на лабораторной станции хозяев. Во второй же группе все сестры были зачаты и родились под присмотром хозяев, поэтому ровесников там было гораздо меньше. В первой группе всем девочкам было по тринадцать-четырнадцать лет. Во вторую входили все остальные сестры, более младшего возраста. Самым маленьким из них недавно исполнилось девять лет. Но их было очень мало. После пяти лет участия в экспериментах, измученные родители больше не могли иметь детей, поэтому сестер младше девятилетнего возраста не было.

Сегодня на занятиях группа Старшей должна была изучать историю создания цивилизаций, начиная от зарождения вселенной. И, несмотря на использование современных технологий хозяев – шегронов, благодаря которым нужная информация, увиденная один раз, сама закреплялась в коре головного мозга, этот процесс был очень длительным и весьма скучным. Ведь история вселенной насчитывала уже несколько миллиардов лет. Так, за десять лет изучения, сестры дошли только до начала времен Равновесия, когда Империя вульфондов окрепла настолько, что перестала отступать, закрепила свои границы и начала противостоять снергам. С тех пор обе сверхрасы развивают свои владения только за счет неосвоенных просторов космоса. Потеснить своего врага даже на одну звездную систему не удалось ни у кого.

С помощью занятий на шегроне сестры также изучали и другие науки. В основном они все были гуманитарного направления: способы общения, этикет, законы, нормы, правила, традиции разных рас, разных слоев общества, разных мероприятий и мест. Техническим наукам тоже выделялось много времени. Их изучали в объеме, необходимом для управления, ремонта и взлома основных технических средств и систем безопасности обеих сверхрас. Такой подход в выборе изучаемой информации был весьма оправдан исходя из того, в кого хозяева пытались превратить сестер.

Также занятия на шегроне иногда заменял кто-нибудь из хозяев. Но такое случалось крайне редко. Хозяева обычно были ленивы и избегали таких мероприятий. Хотя сегодняшний день оказался исключением.

В спешке залетев в класс и заняв свое место, Старшая не сразу заметила, что шегроны отключены, а в центре класса стоит хозяин. Почти в два раза выше любой сестры, он казался очень высоким и худым. У него была большая, непропорциональная телу, голова. А худое туловище закрывала лабораторная мантия, которая переливалась желтым и коричневым цветом.

Родители называли этих существ вульфондами, но постепенно это название искоренилось, и теперь все сестры их называли – хозяевами.

Хозяева, после смерти родителей, сами поспособствовали тому, чтобы их так называли. Они считали, что человек, постоянно называющий кого-нибудь хозяином, быстрее станет рабом. Возможно, это и сработало бы с родителями, но у маленьких детей просто поменялись приоритеты у слов. Теперь слово «хозяин» значило для них только одно – это представитель врага, держащий их в плену, а не тот, кому надо безоговорочно подчиняться.

Хозяин стоял в центре класса и терпеливо дожидался начала урока. Когда все сестры затихли, он начал лекцию.

Он говорил на универсальном языке, посылая свои слова напрямую в органы восприятия речи. Этот язык потому и назывался универсальным, что был пригоден для общения с любой расой. Обмен информацией на нем осуществлялся не за счет восприятия звуков и не за счет других органов чувств, а за счет передачи мысленных образов. Этот язык мог понять представитель любой расы, потому что посылаемая речь воспринималась слушателем на своем родном или другом, более привычном языке. Несмотря на все удобства, были в нем и недостатки. Например, на нем очень сложно общаться, если в языке слушателя просто отсутствуют необходимые слова, а так бывает очень часто.

Между собой сестры почти всегда общались на языке родителей, но при этом, знали множество других языков, в том числе официальный язык Империи. Хозяин прекрасно был об этом осведомлен, но почему-то, решил общаться на универсальном языке. Они часто так делали, стараясь не акцентировать схожесть своей расы с человеком. Ведь не вникая в глубины истории и фонетики, язык Империи можно было бы легко спутать с каким-то малоизвестным, давно забытым, но человеческим языком. Вульфонды, так же, как и люди общались с помощью передачи звуков, лишь изредка подкрепляя их передачей мысленных образов для более яркой эмоциональной окраски послания. И вообще, еще давно родители говорили, что хозяева очень похожи на людей – они так же радуются, так же боятся, так же грустят – несмотря на свое многовековое развитие, их набор характеров очень недалеко ушел от человеческих. И вот этого факта, вульфонды не хотели признавать ни при каких условиях, считая людей дикарями с примитивным мышлением, а себя высшей расой. Эту свою черту они демонстрировали постоянно.

– Сегодня, – начал хозяин, – я проведу с вами урок искусства. Так сказать, вступительное занятие в новую для вас тему. Дальше вы будет самостоятельно изучать все предметы искусства на шегроне.

– Искусство, – продолжал хозяин, – это один из способов выражения нематериального внутреннего мира разумного создания в материальный образ. Оно присуще всем разумным расам и является одним из показателей развитости цивилизации. Некоторые расы думают, что искусство должно выражать только прекрасные восхитительные образы и нести положительные эмоции – любовь, страсть, приятная грусть. У некоторых рас все наоборот и искусство несет только страх, боль, отчаяние. Но в достаточно развитых цивилизациях искусство охватывает весь спектр образов.

– Деятели искусства высшего уровня способны испытывать и переносить в материальный мир ярчайшие образы, восприятие которых другими, в некоторых случаях может даже лишить рассудка. Такие случаи были в истории вселенной неоднократно. Но, к сожалению, не все могут воспринимать образы, заложенные в предмет искусства. И чем чище и ярче, чем приближённее к идеалу творение, тем сложнее его понять и тем сложнее его воспринять.

– Вам, по роду вашей деятельности, будет необходимо, хотя бы поверхностно, разбираться в искусстве, чтобы соответствовать тем слоям общества, в которых вы будете работать. Именно поэтому с сегодняшнего дня вы начнете его изучать, и будете этим заниматься до окончания вашего преобразования. Вопросы есть?

В дальнем конце класса сестра по имени Елена подняла руку.

– Да, особь, – обратился к ней хозяин, – я слушаю тебя.

Хозяева не пользовались именами и всех называли одинаково.

– А мы уже сталкивались когда-нибудь с этим самым… искусством? Воспринимали образы? – неуверенно спросила Елена, встав из-за стола.

– Я думаю, что нет, – ответил хозяин. – Вы имеете слишком ограниченные способности. Именно поэтому мы и проводим для вас этот курс, чтобы вы просто ориентировались в этом вопросе. Если бы вы могли сами разбираться в искусстве, мы бы вас не учили.

Елена села на место, а в противоположном конце класса руку подняла другая сестра, которую звали Власа. Она, не дождавшись разрешения, сразу спросила:

– А вот я говорю и тем самым облекаю свои нематериальные мысли в материальные слова. Я создаю искусство?

Хозяин насупился. Было заметно, что общение с сестрами его раздражает. Оно и понятно, для него это почти одно и то же, как если бы во времена молодости родителей, их бы заставили что-то объяснять обезьянам.

– Я так и знал, – вспылил хозяин. – Я знал, что это бесполезная затея. Я говорил совету, что мы не сможем обучить вас до достаточного уровня даже с учетом полного преобразования. Но мне не верили. А теперь я вынужден заниматься полной ерундой, – все это он говорил уже на своем родном языке, но сестры его прекрасно понимали.

После этого никто больше не осмелился задавать вопросов. Хозяин, бурча слова ругани, покинул класс, а у шегрона засветились передатчики, давая понять, что ими можно пользоваться. Все сестры поднесли передатчики к голове и погрузились в сон, пропуская через себя бесконечные потоки информации.

Через несколько часов занятие было окончено. Сестры встали и молча направились к выходу. Несмотря на получение большого объема новой и довольно интересной информации, они никогда не общались друг с другом сразу после шегрона и никогда не обсуждали то, о чем только что узнали. Это была некая традиция, своего рода протест против насильственного обучения. Таким образом, сестры показывали – им неинтересно то, чему их учат хозяева.

Хотя, конечно, им было интересно. Но обсуждали они все это во время трудовых отработок, которые всегда были сразу после шегрона. Вот и сейчас все сестры направились в раздевалку, где, сняв свою повседневную сэкхэту, переоделись в рабочие костюмы.

Основная часть трудовой отработки проходила на тепличных фермах. На них выращивалось огромное количество съедобных растений и корней, а также сырье для производства сложных компонентов и материалов, используемых в промышленности. Для выращивания такого огромного разнообразия к тому же требовались абсолютно различные климатические условия, поэтому теплиц было очень много. И если в некоторых условия отличались практически незаметно, то в других они отличались разительно. Например, часть сестер, сегодня должна была работать в секторе Е, где максимальная температура составляла плюс триста девяносто шесть градусов по Цельсию, а другая часть в секторе Н, где минимальная температура достигала минус двести восемьдесят семь градусов. Причем в основном, сестры работали без дополнительных средств защиты. Герметичные скафандры использовались только при работе в сверхэкстремальных условиях и агрессивной среде.

Частенько сестрам даже не верилось в старые рассказы родителей о том, что раньше люди могли выживать в гораздо меньшем температурном диапазоне. Но хозяевам нужны были эффективные боевые единицы, поэтому превращение сделало тела сестер гораздо устойчивее к внешней среде. И это были далеко не все последствия превращения.

Переодевшись в рабочие костюмы, сестры, с помощью лифта, поднялись в нужный им сектор фермерской зоны и стали разбиваться по участкам.

– Светлана, – обратилась Старшая к одной из сестер, – разбей нас так, чтобы со мной в одной группе были Люцина, Жозе, Мария и Ангелина и направь нас в сектор Е-6.

– Хорошо, – кивнула Светлана и направилась разбивать сестер по группам, отдавая каждой задание на сегодня.

Сектор Е-6 был выбран не случайно. В нем искусственно моделировались электромагнитные вихри и очень высокая влажность, из-за которой постоянно стоял плотный туман. В этом секторе сестры общались с помощью языка жестов и всегда были уверены в том, что хозяева не смогут их подслушать. Такие условия здесь создавались для выведения сортового гибридного растения Ашаратей, используемого в получении сверхпрочного текстиля, из которого в дальнейшем делали сэкхэты сестер.

Сэкхэта – это специальный вид многослойной одежды, которую в Империи носят прислужники. Вот и все сестры были обязаны постоянно носить ее. Но не обычную, а изготовленную специально для них. Только для сестер сэкхэту делали из ашаратея, причем не простого, а выведенного особым образом. Благодаря этому сестры выглядели как обычные прислужники, но были способны выполнять поставленные перед ними задачи и при этом не ходить постоянно голышом.

Сестры понимали, что в случае восстания и бегства ашаратей будет им необходим, поэтому пытались досконально изучить все тонкости процесса его выращивания и обработки. Но сегодня его использовали только для прикрытия.

– Сколько сестер посвящено в план? – спросила Старшая Люцину.

– Догадываются почти все, посвящено в подробности сорок две сестры. Уже начат сбор компонентов для семян ашаратеи, пищевых продуктов и прочих необходимых вещей. Оценивается возможность угнать звездный крейсер Длинного.

– Хорошо, – одобрила Старшая. – Ангелина, – обратилась она к младшей сестре, – как симптом? Ты его контролируешь?

– Да, – ответила Ангелина, – только из-за этого голова все время кружится и иногда зрение ухудшается. Но я справлюсь. Обещаю.

Ангелина всем своим видом пыталась выразить готовность.

– Хорошо, – сказала Старшая, – ты должна контролировать его как можно дольше. Тебе необходимо выиграть для нас больше времени на подготовку. Но если почувствуешь, что синдром берет верх, сразу сообщай. Мы не можем тебя потерять. Ты поняла?

– Да, – быстро ответила Ангелина.

– Молодец! – одобрила ее Старшая. – А теперь иди, поменяй наполнитель в фильтрах и вывези сухой мох.

Ангелина убежала исполнять поручения, а старшие сестры остались одни.

– Ты думаешь, у нее получится сдерживать синдром? – спросила Жозе.

– Думаю, что да, – ответила Старшая. – На младших все новые сыворотки действуют хуже. Если не она, то никто не сможет.

– А тоже так думаю, – подтвердила слова Старшей Мария. – Сара продержалась достаточно долго. Насколько я понимаю, с Ангелиной хозяева действуют теми же методами. Она должна продержаться еще больше. Думаю, дней девяносто у нас есть.

– Этого должно хватить, – сказала Люцина. – Может даже, быстрее соберем все нужное. Опыт у нас уже есть. Только с крейсером могут быть проблемы.

– Проблемы с крейсером почти не зависят от срока подготовки. Тут нам или повезет или нет, – сказала Старшая. – Хорошо, я все поняла. Продолжаем подготовку. А сейчас за работу. Жозе, Мария заполните оросители. Люцина пойдём со мной собирать спелые слои ашаратея.

Закончив в секторе Е-6, Старшая с остальными перешли в соседние сектора помогать другим сестрам. Трудовая повинность сегодня занимала все время от занятий на шегроне до принятия пищи, а работы было не много. Поэтому сестры, не спеша, удобряли землю, очищали фильтры, собирали плоды и обсуждали искусство. Как ни странно, но одна и та же информация, одним и тем же методом внедрения усваивалась по-разному. Потому что кому-то из сестер очень понравилась музыка, кому-то живопись, а кому-то экранизация и литература. Но абсолютно все были в восторге от этого самого искусства, несмотря на то, что хозяева были убеждены в том, что они не смогут его оценить по достоинству.

По окончанию времени трудовой повинности сестры переоделись обратно в сэкхэты и направились в столовую для ежедневного приема пищи.

Почти все ингредиенты ежедневного рациона выращивались в теплицах. Причем этот самый рацион не удивлял разнообразием. Каждый день сестры ели практически одну и ту же пищу. А именно – безвкусную кашу с необходимыми минералами, химическими элементами и витаминами. Каждый день, одно и то же. Причем, некоторые отваживались на решительные действия и пробовали на вкус тепличные фрукты, которые входили в состав каши. И находили их невероятно вкусными. Но хозяева, похоже, специально, делали еду так, что она была безвкусной. А сестер, пробующих тепличные фрукты, быстро вычисляли по результатам анализов крови и слюны. Несколько дней карцера навсегда отбивало у них желание кушать необработанные фрукты.

Вот и сегодня на столах стояла все та же каша. И, несмотря на то, что прием пищи был только один раз в день, никто из сестер никогда не испытывал голод, достаточный для того, чтобы съесть всю порцию с удовольствием. Но хозяева тщательно следили, чтобы все съедалось до капли. Причем, несмотря на однообразие рациона, каждой сестре предназначалось свое индивидуальное блюдо. На вкус они были все похожи, а вот объем и состав входящих туда элементов был разный.

– Полина, – строго сказала Старшая, усаживаясь за стол, – сегодня ты меняешься половиной рациона с Ангелиной.

– Хорошо, Старшая, – ответила Полина и, съев половину своей порции, отдала остальное младшей сестре.

– Ты уверена, что это собьет с толку хозяев? – спросила Старшая рядом сидящую Марию.

– Однозначно, – уверенно ответила Мария. – В ее рационе присутствуют вещества, необходимые для особого превращения. Изменение состава этих веществ приведет к…

Мария прервала свою речь, потому что к столу подошла и села с краю еще одна младшая сестра по имени Лариса.

– Ларисонька, деточка, – обратилась к ней Старшая улыбаясь, – пересядь за другой стол, тут взрослым поговорить надо.

– Но тут же сидит Ангелина, – попыталась возразить Лариса. Ангелина была младше ее, поэтому ей было по-детски обидно, что ее не пускали туда, куда пустили младшую сестру.

– Ларисонька, деточка, – снова обратилась к ней Старшая уже строже, – будь хорошей девочкой.

Тут Лариса уже не могла ослушаться, потому что прекрасно знала, что в третий раз ее уже не будут просить вежливо. Взяв свой поднос, она встала и пересела за другой стол.

– Так вот, – продолжила Мария, после того как Лариса ушла. – Изменение состава этих веществ приведет к сбою программы. Они будут думать, что организм Ангелины реагирует неправильно и введут неправильные корректировки. Это должно выиграть нам немного времени.

– А они не догадаются? – спросила ее Старшая. – Анализ Полины не может вскрыть нашу хитрость.

– Вероятность, конечно, есть, – уже не так уверенно ответила Мария, – но Полина сейчас не участвует в особых превращениях. Контроль над ней понижен. Думаю, не должны заметить.

– Будем надеяться, – ответила Старшая. – А ты чего загрустила? – обратилась она к Ангелине. – Напугалась?

– Нет, – грустно ответила Ангелина. – Мне Ларису жалко. Она, наверное, обиделась. Я бы обиделась. Почему мы не можем ей все рассказать?

– Расскажем, когда придет время, – строго сказала Старшая. – Сейчас еще рано. Доедай быстро и иди, поиграй с ней в комнате отдыха. Скажи, что мы заставляли тебя закрывать уши. Иди.

Ангелина, а вслед за ней и другие сестры, поднялись со стульев и направились в комнату отдыха провести свой законный час безделья.

Комната отдыха представляла собой большое помещение с высоким потолком, в котором были размещены стеллажи с игрушками и спортивным инвентарем. Раньше самым популярным был стеллаж кукол и мягких игрушек, но уже больше года он пылился без внимания. Даже самые младшие, хоть и мечтали в них поиграть, но стеснялись перед старшими и показательно игнорировали все детские игрушки, давая понять, что они тоже взрослые. Вот и приходилось самым маленьким садиться в кружок рядом с заветным стеллажом, и катать друг другу мячик, изредка поглядывая на любимых кукол. Иногда кто-нибудь не выдерживал и, подойдя ненароком к куклам, брал какую-нибудь одну и гладил. Тогда сразу сбегалась вся остальная малышня. Но одной шуточки любой старшей сестры было достаточно, для того чтобы посадить на место любимую игрушку и, делая вид, что она абсолютно не интересна, продолжить заниматься чем-то другим. Малыши очень скучали по тем временам, когда все сестры брали кукол, садились в небольшие кружочки и играли друг с другом. Старшие сестры выросли, и младшим пришлось подтягиваться к ним.

Но было, конечно, и то, что любили все, от самых маленьких до самых взрослых. И больше всего все любили играть в перемещалки. У них даже были турниры и соревнования по этой игре.

К сожалению, играть в них допускалось только во время тренировочных дней. Поэтому сегодня все ходили в предвкушении завтрашнего дня, потому что именно завтра будет финал главного турнира года.

Все разбились по своим группам. Участницы завтрашнего турнира разрабатывали стратегию и тактику игры, а остальные обсуждали шансы на победу финалистов и готовили атрибуты болельщиков. Старшая же была бессменным главным судьей и организатором всех игр.

Турниров было несколько. Но один раз в год проходил главный турнир в честь погибших братьев. Именно они придумали правила и научили сестер играть в эту игру – уже очень и очень давно. Конечно, за годы, после смерти родителей и братьев, правила немного подкорректировались, и в настоящий момент это было полноценное спортивное состязание, а не детская забава, придуманная маленькими мальчиками, но вся основная ее суть осталась неизменной.

Уже два года подряд победителем главного турнира была команда «Сорванцы», а ей на пятки все время наступала команда «Красотки». И в этом году в финал главного турнира снова вышли обе эти команды. И они обе всерьез рассчитывали на победу и усиленно к ней готовились.

Равнодушных к этой игре сестер не было. Все, так или иначе, участвовали. Кто-то готовился к игре, кто-то болел за своих фаворитов, а кто-то даже заключал пари.

– Спорим, что завтра победят Красотки, – кричала одна из сестер.

– Да ты что, – отвечала ей другая, – они же не в форме. Ты что не видела, как они играли с Прыгунами. С огромным трудом только вырвали себе победу. А вот Сорванцы их разделали подчистую.

– Да ничего ты не понимаешь, – вторила свое первая. – Спорим… или боишься?

– А спорим, – отвечала вторая, – Проигравшая тридцать дней полощет сэкхэту победительницы и уступает свою очередь в паровой душ. Согласна?

– А согласна, – принимала вызов первая, пожимая руку сопернице.

– Старшая, разбей нас, – крикнула вторая сестра.

– Ох, вы и спорщицы, девчонки, – весело смеялась Старшая, фиксируя пари. Даже ей передалось всеобщее веселье перед завтрашним днем.

И только она разбила руки, как прозвучал сигнал окончания отдыха.

Дальше, для соблюдения личной гигиены, все должны были провести санитарную обработку своего тела с помощью парового душа и очистителя ротовой полости. После чего нужно было обязательно пройти вечерний медосмотр со сдачей анализов. На все это выделялся один час, после которого начинался отбой и везде гасился свет. Покидать свое спальное место после отбоя, было строго запрещено.

Перед сном Старшая всегда обходила всех сестер. Это было несложно и недолго. Все двести тринадцать сестер спали в одном помещении на четырёхъярусных узких кроватях.

– Чему радуешься? – спросила Старшая Ангелину, которая, лежа в своей кроватке, улыбалась от уха до уха.

– Завтра такой радостный день. Сначала тренировки – в этот раз у меня обязательно должна получиться комбинация. А вечером. А вечером. Уууу. А вечером финал по перемещалкам. Ураа! Не могу дождаться!

– Ты права, завтра важный день, поэтому тебе надо как можно лучше выспаться. Спи.

Как только Старшая отошла от Ангелины к ней сразу подошла Люцина.

– Она еще совсем маленькая, – сказала она. – Как ребенок радуется мелочам и совсем забыла про нависшую над ней угрозу.

– Ну, так не будем нагнетать и запугивать ее, – ответила Старшая. – Пусть будет все, как есть. Нам это только на руку. Я лишний раз убеждаюсь в правильности своего выбора.

– Наверное, ты права, – сказала Люцина и направилась к своей кровати.

– Я очень надеюсь, что я права, – сказала тихо, сама себе Старшая, улеглась на свою кровать и накрылась одеялом. Свет тут же погас. – А завтра и вправду сложный день, – успела подумать она, перед тем как погрузится в сон.

Глава 2. Плен

– Похоже, они смирились с тем, что мы больше не можем заводить детей. Даже искусственное оплодотворение не помогает, – казалось бы, ужасная для женщины новость окрыляла и радовала Василису. Наконец-то прекратятся все эти жуткие опыты. Что только их пленители не перепробовали – вплоть до принудительного обмена партнерами и создания искусственной матки – все было без толку. Пленные люди больше не могли иметь детей.

Уже седьмой год вульфонды держали их в плену вместе с детьми. Почему-то рожденные дети на момент захвата корабля в плен им были не интересны и их отправили вместе с остальными взрослыми куда-то в другое место. А вот всех тех женщин, у кого на момент пленения уже был зачат ребенок, вместе с мужьями, выделили в отдельную группу и отправили в эту самую лабораторию.

Василиса как сейчас помнила тот день – после скачка из Солнечной системы они два года блуждали по просторам космоса, безрезультатно пытаясь найти себе новое жилье или установить связь с другими кораблями Исхода. Но однажды их заметил космический линкор вульфондов. Все готовились к абордажу и сопротивлению, но военных на корабле почти не было, и организовать хоть что-то стоящее не получилось. Сто восемь тысяч человек оказались захвачены в плен менее чем за два часа. А потом начался отбор.

Было очень страшно – когда, проходящий мимо строя пленных людей, вульфонд тыкал в твою сторону каким-то прибором и его подручные тут же выдергивали тебя из общей толпы, всех сил и выдержки не хватало, чтобы не потерять сознание от страха. Поначалу даже никто не понимал, по какому принципу они выбирают – в первую очередь им попадались женщины на раннем сроке беременности, некоторые даже еще сами не знали, что в положении. А вот когда из толпы начали выдергивать всех подряд с большими круглыми животами, стало понятно кто им нужен. Найдя подходящих женщин, они безошибочно определяли и выдергивали из толпы отцов зачатых детей – когда рядом с ней поставили такого же испуганного Бернара, стало легче, но ненамного. Хуже всего было тем, кто уже имел детей – их разлучали навсегда, не спрашивая и не поясняя причин.

Василиса была тогда уже на последнем месяце беременности и родила всего через четыре дня после попадания в плен. Рожала сама, никто не помогал, к тому моменту они даже еще не прибыли на космическую станцию, в которой сейчас и располагалась лаборатория по их исследованию. Это уже потом, после прибытия в свой новый «дом», все остальные рожали с помощью вульфондов и получали детей только через несколько часов после родов. Василиса же сразу получила свою малышку, свою маленькую доченьку.

– Думаю, что так, – кивнула в ответ, стоящая радом девушка с годовалым ребенком на руках. – Ангелина последняя кого получилось зачать. После нее ни у кого не получалось. И это только к лучшему, наконец-то закончится весь этот ужас.

– Боюсь, что закончившись, он вызовет что-то другое, какой-то иной ужас, – вмешался в их разговор Бернар. – Боюсь, все, что с нами до этого делали лишь подготовка к какому-то жуткому эксперименту. Они пытались заготовить как можно больше материала, а теперь, когда конвейер по производству сломался, начнут обработку.

– Да что еще они могут с нами сделать? – возмущенно вопрошала девушка с ребенком. – Для чего мы им вообще понадобились?

– Судя по всему, мы им хоть и интересны, но не очень. Их больше интересуют наши дети. Несмотря на то, что мы проходим примерно одинаковый курс преобразования, дети гораздо лучше поддаются изменению и способны переносить более интенсивное воздействие. Уже сейчас средняя доза двухлетнего ребенка превышает мою в три раза, чего уже говорить о четырех-пяти летних детях. Похоже, что мы, взрослые, для них какой-то второстепенный, побочный продукт, а основные исследования проводятся над нашими детьми. Вы заметили, как быстро усиливаются их физические показатели? Вчера пятилетний сын Егора, играючи, сделал жим лежа в пятьдесят килограмм. Их во что-то превращают, но вот во что?…

– Пап, мам, смотрите, какой мы с мальчишками дом построили, – прервала их разговор белокурая девочка пяти лет, держащая за руку полуторагодовалого малыша.

– Вот молодцы, – нагнулась к ним Василиса и посмотрела в сторону игровой зоны. Там несколько десятков мальчишек и девчонок в возрасте от года до пяти, с помощью других взрослых и подручных материалов, строили игрушечный замок. – Иди ты тоже помогай, только за братом присматривай и Ангелину с собой возьми.

– Ну почему я? – возмущалась девочка. – Мне приходится с ними возиться, и я не могу принимать участие в игре. Почему я вечно со всеми вожусь?

– Потому что ты самая старшая, – перебила ее мать, – и за всех отвечаешь. Играть же можно не только таская палки – ты можешь помогать всем советом и командуя строительством. Всегда нужен кто-то, кто будет координировать действия остальных. Иди, попробуй.

Девочка нахмурила лицо, взяла за руки брата и Ангелину, развернулась и обречено направилась в игровую зону, жалуясь по дороге своим маленьким подопечным.

– Суровы вы с ней, – отметила мама Ангелины.

– По-другому никак, – ответил ей Бернар. – Она должна уметь присматривать за младшими, на случай если нас не станет. Мы должны подготовить их ко всему.

– Так надо, – вторила ему супруга.

Оглянувшись на игорную зону, они увидели свою дочь, энергично размахивающую руками и отдающую команды. А вокруг нее, расширяя постройки и подчиняясь приказам, бегали уже сотни детей, внося свой вклад в строительство.

Глава 3. Тренировочный день

Начало тренировочного дня, как собственно и его продолжение, разительно отличались от обычных будней.

Во-первых, с утра было необходимо пройти полный комплекс медицинского обследования. То же самое требовалось сделать и перед сном. Во-вторых, существенно менялся рацион – объем принимаемой пищи увеличивался в три раза. В-третьих – полностью отсутствовали трудовые повинности и занятия на шегроне. Ну и самое главное – после разминки, разрешалось пользоваться всеми своими способностями, которые в обычные дни приходилось постоянно ограничивать.

Вот только этот день был всего лишь два раза в месяц. Поэтому, уже с самого утра, все сестры, изнывая от нетерпения, ожидали начала разминки.

– Ой, быстрей бы уже, – кусала себе ногти Ангелина, не в силах больше ждать и бездействовать, стоя в неровном строю сестер на главной арене тренировочного зала. – Быстрей бы, быстрей бы, быстрей бы.

– Успокойся! – строго сказала ей, стоявшая рядом, Жозе. – Ты уже не маленькая девочка, чтобы так себя вести, – при этом она сама так сильно заламывала себе руки, что было понятно – ей самой не терпится.

Наконец-то в дальнем конце зала появились хозяева. Как всегда, в этот день их было очень много. При этом большинство составляли военные в боевой броне.

За все время своего пребывания на станции, сестры никогда не видели вооруженных хозяев в обычные дни. Зато в дни тренировок военных было пруд пруди. Люцина говорила, что на один день два раза в месяц к ним направляют специальный охранный наряд, чтобы обеспечить дополнительную безопасность. Оно и понятно, когда двести тринадцать, не полностью контролируемых, боевых создания, начинают тренироваться в полную мощь, то чтобы уследить за ними, и при необходимости утихомирить, недостаточно десятка ученых. Тут нужен целый взвод подготовленных бойцов. Причем с каждым разом их выделялось все больше и больше. И если в прошлый тренировочный день порядок обеспечивали двадцать два бойца, то сегодня их было уже двадцать семь.

А вот ученые, тренера и техники были все те же, что и в обычные дни. Они скромно плелись за военными, выделяясь своими накидками желто-коричневого, желто-синего и серо-коричневого цвета. С ними всеми, сестры встречались неоднократно, и некоторым даже прозвища дали.

Первым шел главный хозяин на станции. Его сестры прозвали – Длинный. Раньше он был самым высоким из хозяев. Позже появились еще двое, которые были выше него, но прозвище за ним так и закрепилось. Эти двое, кстати, шли следом. У них были прозвища Дылда и Хомут. Они оба работали в области принуждения, готовя специальные сыворотки и методы перепрограммирования личности без нарушения ее целостности.

Следом шли тренера и техники. Их было больше всего. Шесть тренеров и четыре техника. Так как их видели редко и часто путали друг с другом, то они не удостоились личных прозвищ. А вот замыкающую троицу звали по приближенной к ним профессии – Доктор, Повар и Фермер. Во время тренировки на арену выходили все работники научной станции, даже те, чье присутствие тут вовсе и не требовалось.

Вот такой вот внушительной процессией и подходили хозяева к неровным шеренгам сестер. По мере своего приближения, военные начали распределяться в стороны, в итоге взяв арену с сестрами в кольцо, а остальные вышли в ее середину.

Главная арена была круглой формы и располагалась с краю огромного тренировочного зала с встроенным интеллектуальным и адаптивным комплексом препятствий и тренажеров. Она хоть и была довольно большой – все сестры на ней помещались, встав в четыре шеренги – но как только на нее вышли хозяева, стала, вдруг, казаться тесной.

– Прислужники, – обратился к сестрам Длинный на универсальном языке. – Сейчас начнется тренировка. Напоминаю, что вы должны соблюдать все правила и требования безопасности НЕУКОСНИТЕЛЬНО. В случае МАЛЕЙШЕГО нарушения, солдаты без предупреждения откроют огонь и выведут вас из строя. Вы пропустите эту тренировку и в качестве наказания проведете в карцере все время до следующей. Также прошу вас контролировать себя, чтобы не переусердствовать. Объявляю тренировочный день открытым. Начнем с разминки. Тренера, прошу.

Вперед вышли все шесть тренеров и разделили сестер на шесть групп.

– Делаем общую разминку, – сказал всем один из тренеров. – Перемещаемся по кругу, проходя все отметки. Контрольные пункты не пропускаем, за их пределы не выходим. На каждом делаем небольшую паузу. Начали.

Как только тренер отдал команду, возглавляющие группы сестры тотчас же исчезли – просто испарились с того места, где только что стояли и моментально появились в первом контрольном пункте, который располагался в нескольких метрах от точки старта и представлял собой круг в виде мишени с тремя зонами.

Зона с самым маленьким диаметром тускло светилась белым цветом, идущая следом за ней – синим, а замыкающая – оранжевым. Та зона, в пределы которой попадала сестра, ярко подсвечивалась своим цветом.

Впереди постепенно стали появляться следующие контрольные пункты, обозначая разминочную трассу. Через секунду сестры снова исчезли с первых контрольных пунктов и появились на вторых. У всех подсвечивался белый круг. На такой скорости, да в пределах прямой видимости перемещаться получалось очень точно.

Следом за первыми стали перемещаться вторые, а за ними третьи, четвертые и далее. Таким образом, постепенно, все сестры втянулись в разминку.

Именно способность к перемещению вырабатывали у сестер, а до этого и у их родителей с братьями – это был основной и самый главный их навык.

Обычно вульфонды всех плененных людей отправляли на базу подготовки прислужников и там превращали в бездушных рабов. Но, когда они захватили корабль родителей, то семьи с зачатыми детьми выделили в отельную группу и направили на исследовательскую станцию. Их начали готовить не в простые прислужники – из них создавали шпионов. После завершения подготовки, они, под видом обычных слуг, должны были выведывать секретную информацию.

Тела взрослых людей не смогли развить до нужного состояния. Родившиеся на лабораторной станции мальчики тоже показывали неубедительные и нестабильные результаты. Поэтому их всех исключили из дальнейших исследований – так, по крайней мере, рассказывали сестрам хозяева, забывая упомянуть о восстании родителей.

А вот девочки показывали стабильные результаты, превосходящие все ожидания. И если изначально хозяева предполагали их использовать только для перемещения к источнику информации, ее копированию и отправки в пункт сбора, то сейчас, уже более четырех лет, сестры готовились как полевые оперативники и диверсанты, способные противостоять развитой системе безопасности противника.

Выполнять элементарные, неконтролируемые перемещения некоторые девочки научились раньше, чем ходить. А к четырем годам, почти все, владели этим навыком на очень высоком уровне. Мальчики тоже умели перемещаться, и в некоторых навыках даже превосходили девочек, но у них эта способность была очень нестабильна. Иногда они показывали замечательные результаты по скоростному перемещению на дальние расстояния, а иногда не могли переместиться даже на метр.

В этом и были все братья – они могли многое, но не всегда. Когда они придумали перемещалки и научили играть в них сестер, то сразу стало понятно, что стабильно-средний результат почти всегда эффективней спонтанно-высокого. Девочки, в любимую игру, побеждали гораздо чаще.

Сейчас сестры разительно отличались от тех детей, которыми они были при живых родителях. Даже самая младшая и слабая сестра показывала результат в десятки раз лучше. И не только по перемещению.

Кроме основного навыка их также обучали искусству боя и проведения диверсий. Специально для сестер были разработаны уникальные защитные бронекостюмы – так называемые каэллы.

Каэллы имели одну важную особенность – самостоятельно следовать за своим носителем при перемещении. Это было просто необходимо – не предпринимая особых усилий, сестры могли перемещать в пространстве лишь самих себя. Если не выполнять дополнительных действий и не затрачивать дополнительных усилий на перемещение своей одежды, то появиться в новом месте можно только голышом. Поэтому для них даже сэкхэту разрабатывали индивидуально. Надетая на тело она вступает в контакт с внутренним полем своего носителя и как-бы притягивается к нему. За счет этого, во время перемещения, у сестер отсутствует необходимость нести ее за собой – она самостоятельно перемещается следом.

Каэлла работает аналогично. Кроме того, сэкхэта, так же, как и каэлла, вступая в контакт с полем носителя, усиливает его способность перемещать с собой инородные объекты. И если, например, Старшая, без всего, может переместить на значительные расстояния максимум один объект весом в тридцать-сорок килограмм и объемом не более одного кубического метра – например, самую младшую сестру, то, одев сэкхэту, она спокойно может перенести любую сестру из старших. А надев каэллу, легко может захватить с собой пару хозяев.

Насколько было известно сестрам, хозяевами также рассматривалась возможность их использования для мгновенного перемещения войск на поле боя. Но, к сожалению ли, или к счастью, массовое перемещение крупногабаритных объектов и тяжелой техники им не очень то удавалось…

Разминка продолжалась. После того, как все сестры переместились по три круга, их остановили. Каждый тренер взял себе по одной группе и продолжил ее обучение определенным навыкам.

– Тренируем приземление! – отдал один из тренеров команду своей группе. – Начальная высота – до сорока метров.

Выслушав приказ, сестры начали перемещаться вверх на высоту порядка тридцати-сорока метров. Переместившись наверх, под силой тяжести, они начинали падать вниз…

Появляясь в новом месте, сестры захватывали с собой все силы инерции, действующие на них до перемещения. То есть, если объект, до перемещения, находился в состоянии покоя, то и после он также будет стоять на месте. А если объект в момент перемещения падал с определенной скоростью в каком-то конкретном направлении, то, переместившись, он продолжит свое падение с той же скоростью и в том же направлении по отношению к своему телу. Поэтому, если скорость при падении уже была набрана, то было невозможно приземлиться, просто переместившись на землю. Эффект был бы таким же, как и от простого падения. Чтобы приземлиться без критического столкновения с поверхностью, сначала нужно было сбросить скорость. А чтобы ее сбросить, требовалось переместить свое положение зеркально по отношению к земле. То есть, если объект падал ногами вниз, надо было переместиться в положение – ногами вверх, и в момент полного сброса скорости – когда силы уравновешивали друг друга – переместится на землю.

Этим сейчас и занимались сестры из первой группы. Начав падение, они, где-то на середине пути до земли, перемещались в ту же точку, где были, но верх ногами, а прямо перед самой землей, сбавив скорость до нуля, перемещались на ее поверхность. Некоторые настолько точно подгадывали с торможением, что перед землей даже не перемещались, а просто переворачивались и вставали на поверхность.

– Увеличиваем высоту до ста метров! – отдал очередную команду тренер. Первое перемещение не раньше пяти метров до земли.

В этом упражнении путь торможения был гораздо короче пути разгона и сестрам, естественно, его не хватало. Поэтому перемещаться приходилось не только вверх ногами, но и гораздо выше точки старта. Но и с этим упражнением все справлялись с легкостью.

– Высоту первого и последующих перемещений ограничиваем до десяти метров! – отдал очередную команду тренер.

Сестры начали делать то же самое, что и до этого, но только теперь, при перемещении перед землей, им нельзя было подняться на высоту более десяти метров. Соответственно, им не хватало пути торможения даже после второго перемещения и требовалось быстро переместиться раз пять-шесть с высоты в пять метров на высоту десять метров, чтобы сбить скорость достаточно для приземления. Несмотря на кажущуюся сложность, это упражнение получалось также у всех.

– Первое перемещение начинаем не выше одного метра до земли, заканчиваем не выше пяти. Начали! – отдал очередную команду тренер.

А вот с этим заданием справлялись далеко не все. Несколько сестер не успевали перемещаться и со всего разгона падали на пол. Но, естественно, ничего серьезного с ними не происходило, ведь в прыжковой зоне тренировочного зала была специальная поверхность, которая при сильном столкновении превращалась в желе и прогибалась под неудачливыми прыгунами. Но как только сила удара демпфировалась, поверхность восстанавливалась и снова затвердевала, а прыгуну оставалось только продолжить свои попытки.

Вторая группа отрабатывала навык слепого перемещения. Для этого, в специально отведенной зоне, имитировалось здание с множеством закрытых дверей, и ставилась задача – проникнуть в конкретную комнату и изъять конкретный предмет. Перед испытанием участникам выдавался план здания с частичным описанием охранных систем. И чем меньше информации об охранных системах выдавалось, тем сложнее считался уровень испытания.

В начале тренировки сестры работали со зданием, по которому были известны все параметры безопасности. Им надо было только находить правильные двери или стены и перемещаться на их обратную сторону. Особую сложность вызывало перемещение в маленькие захламленные комнаты, так как объект перемещения никакой из своих частей не мог занять то место, на котором находился другой твердый предмет. Перемещаемый объект мог разогнать только газ и жидкость низкой вязкости. Поэтому приходилось пользоваться особенной способностью – сканировать свободное пространство и занимать именно его. Иногда это пространство не имело точки опоры и тогда, переместившись, приходилось осуществлять жесткую посадку. Например, в одной из имитационных комнат, заваленной кучей хлама, можно было появиться только в позе эмбриона, причем головой вниз. Естественно, в таких условиях, после появления приходилось падать прямиков в кучу хлама. Поэтому на этом занятии сестры, в том числе, еще и учились тихо падать в кучу хлама.

Но если, зная системы безопасности, требовалось только уметь сканировать свободное пространство и в слепую туда перемещаться, то при отсутствии такой информации приходилось все проверять, так сказать на ощупь. Для этого тренировалось умение после перемещения мгновенно возвращаться назад. Причем за это мгновение нахождения в исследуемом помещении требовалось полностью оценить обстановку. Вот такие вот нюансы получались далеко не у всех. Ну, и, естественно, иногда приходилось сталкиваться с такими системами безопасности, которые могли обнаружить постороннего даже за доли микросекунд. Против таких систем сестры были бессильны и при их срабатывании могли только незаметно скрыться.

Навык перемещения сквозь стены являлся одним из основных навыков, необходимых для шпионажа, поэтому его развитию всегда уделялось много времени. Слепому перемещению сестер начинали учить с раннего детства.

А вот следующая группа практиковала весьма новый для них навык. Тот самый, о целесообразности использования которого хозяева додумались совсем недавно. Это был навык переноса посторонних объектов. Эта способность тренировалась простейшими силовыми упражнениями. Сначала сестрам выдавались тяжёлые шары маленького объема, затем давались, наоборот, легкие, но большого объема. И эти объекты надо было перемещать на различные расстояния.

Также они учились выполнять серии перемещений с посторонними объектами, причем в остановочных пунктах требовалось или оставлять объект, или наоборот забирать его оттуда. С помощью этой способности, хозяева хотели реализовать возможность мгновенной переброски десанта в тыл противника, а после выполнения им необходимых действий – его эвакуацию в безопасное место.

Дополнительно тренировалась способность переносить объекты большими группами. Например, несколько десятков сестер пытались одновременно появиться в одной точке и, захватив свой отдельный объект, переместиться с ним в другую точку. Для успешного выполнения такого упражнения все необходимо делать синхронно и слаженно. Сестры должны оставлять свободное пространство для перемещения другим, и каждая из них должна взять именно свой объект.

Были у хозяев еще попытки организации переноса крупногабаритных объектов группой сестер, но ни одна из них не удалась. Скоординировать свои поля настолько, чтобы перемещаться в одном сверхпростансвтенном коридоре могли от силы две-три сестры. О гораздо большем их количестве не было и речи.

Механизм перемещения сестер в пространстве очень походил на скачки космических кораблей, за одним лишь исключением – корабль мог прыгнуть практически по любым координатам, которые ему задать, в то время как сестры могли перемещаться только на незначительные расстояния в пределах прямой видимости или зоны чувствительности для слепого прыжка. Была еще одна возможность переместиться в слепую и на довольно большое расстояние, но для этого нужно было предварительно пробыть в пункте назначения несколько часов. И то, эффект памяти держался совсем не долго – дни, а иногда и часы. Этой способностью сестры владели очень плохо, потому что открыли ее случайно и не хотели, чтобы об этом узнали хозяева. Поэтому, возможности попрактиковать ее были сильно ограничены.

Занятия по переносу посторонних предметов проходили, в том числе, и с применением экипировки. Поэтому сестры, потренировавшись в обычном переносе, надели свои каэллы и стали повторять все то же самое, но существенно усилив нагрузку.

По использованию функций каэллы также были и отдельные упражнения. Ими сейчас занималась четвертая группа. В первую очередь здесь тренировался навык по скоростному одеванию и снятию костюма.

Надеть каэллу не составляло особого труда. В свернутом виде она представляла собой немного массивный, но эластичный каркас серого цвета с прорезью для головы посередине. При надевании его на плечи, он моментально начинал менять форму и в обтяжку обхватывать все тело целиком, включая голову с лицом. Причем никакого прозрачного забрала на лице не предусматривалось, хотя в районе глаз, носа и рта были уникальные для каждой сестры узоры, подчеркивающие ее внешний вид. Но если с наружной стороны разглядеть лицо существа, скрывающегося за маской, было невозможно, то с внутренней стороны материал не создавал никаких препятствий для видимости своему носителю. Снять каэллу было еще проще – для этого лишь требовалось отдать ей команду прекращения слежения и переместиться из нее наружу.

Несмотря на свою кажущуюся хрупкость, каэллы сестер почти ни в чем не уступали аналогичным бронекостюмам элитных десантных подразделений хозяев. Они имели ту же самую прочность и почти такую же функциональность. Но кроме этого они имели свои, необходимые только для сестер нюансы.

Каэлла довольно просто одевалась и снималась, но это не означало, что ей легко пользоваться. Все-таки она являлась интеллектуальным устройством – венцом творения хозяев. Поэтому сестры каждую тренировку практиковали различные функции своей экипировки и изучали разнообразные возможности…

В отдельную группу выделялись тренировки по многократному перемещению. Они, так же, как и упражнения по переносу, начинались без каэллы, а через некоторое время продолжались уже с ней.

Тренировка заключалась в развитии навыка сестер быстро перемещаться от точки к точке, выполняя различные действия. Это мог быть молниеносный, смертельный удар клинком или быстрое, незаметное воровство мелких предметов. Или это могло быть бегство из кольца противника, или даже перемещение с целью уклонения от выстрелов.

В этой группе сестры тренировались там же, где все проводили разминку. Только теперь контрольные пункты были расположены не на одной прямой, а пересекались в искусном узоре. Сестрам требовалось на скорость перемещаться от одного пункта к другому, иногда ничего не делая, а иногда, выполняя конкретные действия в каждом контрольном пункте. При этом оценивалась точность их перемещения.

Если перемещение было идеально-точным, то контрольный пункт светился белым цветом, если были небольшие помарки, то он подсвечивался синим, если же точность была низкой, то он светился оранжевым. А вот если сестра вообще не попадала в контрольный пункт, то все поле начинало светиться красным. Это считалось провалом.

После индивидуальных тренировок начинались групповые. Здесь была важна слаженность движений сестёр. Никто из них не должен был одновременно переместиться в один и тот же контрольный пункт. При этом они все должны были пройти заданный им маршрут.

А уже после групповых тренировок переходили к тренировкам с использованием каэллы. В скоростном перемещении она не давала никаких преимуществ, а даже наоборот, слегка затрудняла этот процесс. Поэтому и тренировки с ней были важны. Сестер хотели научить пользоваться ей на таком уровне, чтобы она не приносила неудобств и не ограничивала скорость.

Венцом же всех тренировок было освоение навыка контактного боя. Именно этим и занимались сестры из последней группы.

– Начинаем разминку с контактным тренажёром! – отдал команду тренер, и из пола зоны спаррингов выехало несколько десятков тренажерных комплексов.

Как только комплексы зафиксировали свое состояния, сестры распределились по ним и начали разминку. С помощью тренажера они осваивали навыки уклонения от ударов, нанесения ударов и комплексного ведения боя с одновременным уклонением и нанесением ударов. Естественно, это был не обычный вид единоборств, а собственное боевое искусство, которое широко использовало способность к мгновенному перемещению. Объем тренировочной зоны, в зависимости от преследуемой цели, мог уменьшаться или увеличиваться. За счет этого сестры учились правилам ведения боевых действий, как в стесненных обстоятельствах, так и при наличии большого объема свободного пространства…

– Стоп! – скомандовал тренер через некоторое время. – Разбиваемся по двойкам и работаем в паре.

Сестры отошли от тренажеров и начали соревноваться друг с другом, нанося по очереди удары и уклоняясь от них. Занятие в паре было гораздо интереснее и плодотворнее. Все-таки, несмотря на интеллектуальную систему управления, действия тренажера можно заучить и предугадать, а вот действия живого противника, который развивается вместе с тобой, предугадать уже гораздо сложнее.

Сестры раз за разом наносили друг другу удары, уклонялись и переходили в контратаку. И так по кругу.

– Надеваем каэллу и продолжаете работать в паре. Потом делитесь и работаете в четверках – пара на пару. После этого осваиваете навык группового боя, работая стенка на стенку. Все, начали! – отдал приказ тренер и сестры поспешили его исполнить.

Так, в тренировочном зале, все сестры одновременно осваивали различные навыки. Через некоторое время группы поменяли тренеров и продолжили занятия. Таким образом, шесть раз сменив тренера, каждая группа отработала по всем основным навыкам. Причем все это без каких-либо перерывов на отдых.

– Стоп! – остановил всех Длинный. – Тренировка закончена. Всем надеть каэллу. Переходим к спаррингам. Каждая пара по три боя. Проигравший выбывает. Победитель переходит на следующий уровень. Начали!

Все сестры снова разбились по двое. Каждая пара должна была провести по три боя. Для победы требовалось нанести противнику условно смертельный удар зоной клинка в область тела или головы.

Каэлла имела девять активных боевых клинков, которые в пассивном режиме были скрыты, а появлялись только при их активации. Располагались они на голове, кистях, локтях, коленях и ступнях. Причем угол атаки у них мог изменяться по желанию бойца. Например, головной клинок мог быть активирован и на лбу, и на затылке, и на макушке. Остальные также могли активироваться в любом направлении. Поэтому касание противника активной зоной клинка с достаточным усилием, засчитывалось за победу.

Так как сестер было нечетное количество, то Старшая, как победитель прошлого соревнования, вступила в состязание только на втором круге.

На начальном этапе бои сестер проходили очень быстро ввиду значительного преимущества одного из участников, но чем ближе дело подходило к финалу, тем бои становились длительнее, так как уровень соперников выравнивался. Первым финалистом, в этот раз, как, впрочем, и практически во все предыдущие оказалась Старашая. А вот вторая сестра, дошедшая до финала, вызывала удивление – ведь на всех предыдущих турнирах она не попадала даже в десятку. Это была Ирина, и ей только совсем недавно, исполнилось одиннадцать лет. Ее одногодки еще никогда не доходили до финала. Что же, оно и понятно, все сестры растут и их способности выравниваются. Через два-три года возраст уже не будет играть абсолютно никакой роли.

Соперницы встали, друг напротив друга, в ожидании начала поединка, и как только прозвучал сигнал, моментально переместились в другое место. Только появившись в новом месте, они снова переместились. Так, играя в кошки-мышки, гоняясь друг за другом, они сделали около полусотни перемещений за несколько секунд, но никто никого не мог подловить. Тогда Старшая прекратила перемещаться и стала выжидать. Ждать ей пришлось недолго. Уже через секунду Ира напала, но она имела еще недостаточно опыта и полагалась только на свои способности по перемещению, а вот Старшая, использовала, в том числе, и навыки обычного рукопашного боя – поймав, занесенную для удара руку противника, она вывернула ее и ударила сама. Первый бой был окончен. Сестры снова разошлись, встав друг напротив друга.

При сигнале начала второго боя никто перемещаться не стал. Ирина усвоила урок и больше не собиралась совершать таких ошибок. Но сконцентрировавшись на детальной проработке своей атаки, она допустила другую ошибку – совершенно забыла о защите. Старшая переместилась за спину Ирине и нанесла условно-смертельный удар в шею. Второй бой был окончен. Победитель был определен. Необходимость в третьем бое отсутствовала.

– Соревнование окончено, – вальяжно объявил Длинный, после чего сестры по привычке начали строиться, готовясь к окончанию тренировки, но их остановили.

– Первая десятка, выйдете в центр, – скомандовал Длинный, и десять сестер, которые сегодня оказались самыми сильными, во главе со Старшей, вышли в центр арены, на которой проходили все финальные бои.

– Сегодня мы введем новый, так сказать экспериментальный, элемент проверки вашего обучения, – сказал Длинный. – Десять лучших бойцов сразятся с малым десантным звеном, – Длинный указал на хозяев, стоявших редкой цепью по периметру арены и махнул им рукой.

Вперед вышли трое бойцов, а остальные сжали кольцо и окружили зону спарринга, вытеснив, не участвующих в бою, сестер за ее пределы.

Десять вызванных сестер во главе со Старшей стояли в недоумении, не зная, что делать, а остальным пришлось расположиться тесной группой за стеной хозяев и наблюдать.

– Ваша задача, – сказал Длинный, – победить противника, – он объяснял очень старательно, как будто для совсем маленьких детей.

Сестер охватила легкая паника, они абсолютно не представляли, как сражаться с элитным десантом Империи.

– По сигналу сразу перемещаемся. Форма шесть, – на языке жестов отдала короткую команду Старшая.

Формы и сценарии были разработаны специально для координации работы сестер в группе. На настоящий момент их насчитывалось более двух сотен, и постоянно разрабатывались новые.

Раздался сигнал начала поединка, и все сестры мгновенно переместились, выстроившись в кольцо вокруг десантного звена.

Каждая сестра, как участвовавшая в поединке, так и наблюдавшая за ним, чувствовала витающее в воздухе презрение, исходящее от хозяев. Они нисколько не сомневались, что одолеют своего противника играючи. Но при этом не спешили нападать. Сестры тоже выжидали.

– Готовим сценарий восемьдесят… – но Старшая не успела закончить. Все трое десантников рванулись в разные стороны. Они двигались очень быстро. Двоим из них, удалось нанести удар по цели до ее перемещения. Причем удары были такой силы, что сестры просто вылетели из зоны спарринга, и, пролетев с десяток метров, рухнули на пол. Целью третьего бойца была Ирина, но она успела ускользнуть от удара, переместившись за доли секунды до него.

После своего удачного броска бойцы снова встали вместе, прикрывая друг другу спины.

– Форма четыре сценарий сорок восемь, – отдала команду Страшая, и все сестры стали быстро перемещаться с места на место, при этом стараясь держаться подальше от своих противников.

Но и они не бездействовали. Несмотря на быстрое перемещение сестер, они успевали вылавливать моменты и нападать. Конечно, нанести условно-смертельный удар у них получалось редко, но им это все же удавалось. Одна за другой из боя вышли еще три сестры. Они несли потери не сумев организовать ни одной атаки.

– Ира, Сорейта, – начала отдавать команды Старшая на языке жестов, понимая, что в случае бездействия бой будет проигран через несколько секунд, – сценарий семьдесят три, форма произвольная выманите крайнего подальше от группы. Остальные – готовимся работать с ним по сценарию шесть.

Ирина появилась прямо перед крайним бойцом, а чуть дальше от нее появилась Сорейта. Противник, уже считал себя победителем и клюнул на приманку. Попытавшись поймать сначала Иру, а потом Сарейту, боец отделился от группы.

– Работаем! – быстро отдала команду Старшая вслух, и все сестры бросились на отделившегося бойца.

Одно мгновение – они возникли рядом с ним. Еще одно и рядом уже никого не было, кроме Жозе. Боец держал ее в воздухе, схватив рукой за горло. Но, кроме этого, на его черной броне светилось две белых пятна – два признака нанесения условно смертельного удара.

Один боец, ценой выхода из боя Жозе, был повержен. И это, несомненно, была хоть и маленькая, но победа. Они показали хозяевам, что тоже чего-то стоят. А главное, они показали себе, что в силах сражаться против своего врага.

Оставалось четыре сестры, против двух бойцов десанта. Вся арена замерла. Теперь от всех хозяев исходил огромный интерес к происходящему. А все, наблюдающее за боем сестры, были возбуждены до предела – когда одного врага вывели из боя, они ликовали, но зная строгий нрав хозяев, не показывали этого внешне.

– Сценарий семьдесят два, форма произвольная. Мария работает по воздуху, Катя по полу, я и Ирина с флангов, работаем, – отдала команду Старшая и четыре сестры по очереди стали быстро появляться и исчезать сверху, снизу, справа, слева, вынуждая бойцов метаться в разные стороны. Но одному из них удалось нанести удар, хоть и не условно-смертельный, он сбил Марию с ног и бросился ее добивать. За доли секунды до удара рядом с Марией возникла Катя и переместила ее вместе с собой. Удар бойца пронзил воздух, с огромной силой впечатавшись в пол. Катя не смогла перенести Марию далеко, и они появились слишком близко от второго бойца. Он воспользовался возможностью, схватив их обеих за горло. Но при этом, он, ненадолго открыл спину своего товарища, чем, в свою очередь, успели воспользоваться Старшая с Ириной и засветить еще два белых пятна на спине своего второго противника.

Длинному пришлось даже отдернуть последнего бойца, державшего Марию с Катей. От захлестнувшей его ненависти он так сильно сжал им горло, что это, даже с учетом надетой каэллы, могло привести не к условной, а, самой что ни на есть, настоящей смерти.

Отпустив Марию с Катей, он развернулся к стоящим рядом сестрам, оставшимся в бою. Молниеносное движение и Ирина уже летит вверх от сильнейшего удара в подбородок. Удар был такой силы, что она подлетела вверх на высоту восьми-девяти метров, потеряв сознание. От удара об пол ее спасла Люцина, переместившаяся к ней и затормозившая ее падение.

Старшая осталась один на один с грозным противником.

– Я думаю, бой надо остановить, – впервые за весь день подал голос Врач, после того как быстро осмотрел Иру. – Судя по всему, наши подопечные вывели из игры двух и вызвали у третьего переход на агрессивный уровень. Это очень хороший показатель. Тут уже все понятно, используя резерв агрессии, боец, конечно же, выйдет победителем, но при этом может безвозвратно вывести из строя нашу лучшую подопечную. Бой надо или остановить, или заменить бойца.

Старшая посмотрела на своего противника. Волны гнева и агрессии исходили от него в разные стороны. Но он отвлекся на Врача и не смотрел на нее. Сигнала отмены боя не было, и она решила воспользоваться, хоть и не честным, но шансом одолеть своего противника. Ведь если она победит в этой схватке, неважно как, то это настолько вдохновит всех сестер, что они без тени сомнения примут участие в восстании.

И она атаковала. План был просто – переместиться за спину и нанести удар. Но, только появившись на новом месте, она, каким-то невероятным образом, оказалась в руках противника. Он сжимал ее горло и смотрел ей прямо в глаза, а она чувствовала, что задыхается, несмотря на всю имеющуюся защиту. Паника на мгновение подавила разум и возможность перемещаться. Ее враг упивался беспомощностью своей жертвы.

«Поймать то тебя можно, а вот удержать никак!», – почти забытые слова матери, оглушительным грохотом всплывали в сознании, разрушая оковы страха и приводя в чувство.

Только придя в себя, Старшая, тут же, переместилась в строй к остальным сестрам. Она, хоть и понимала, что проиграла, но не дала своему противнику вдоволь насладиться победой, оставив ему лишь возможность сжимать воздух на том самом месте, где секунду назад была его добыча.

Глава 4. Родители

– Это… это… это как сковозьпространственный скачок. Тот самый принцип, по которому наш корабль переместился из Солнечной системы… неизвестно куда. Он определенным образом искривил кривую пространства вокруг себя, нашел точку во вселенной с аналогичными, точке старта, параметрами и переместился туда… потому что… потому что… потому что пространство нелинейно, – Бернар слушал своего товарища, но никак не мог уловить сути. Хотя и без его заумных лекций было понятно основное – их детей учат самостоятельно перемещаться сквозь пространство. Но как это делается, оставалось загадкой. Имануил был ученым и конструктором, он также был одним из пилотов корабля, на котором их группа эвакуировалась с земли. Он больше всех из присутствующих знал о теории сквозпространственных перемещений, но со своим косноязычием ничего не мог объяснить остальным, да и сам далеко не все понимал.

– Но!.. Но космические корабли ИЩУТ точки выхода… они не могут переместиться куда угодно. На финише должны быть те же самые условия, что и на старте… АБСОЛЮТНО! А… а… а ОНИ, – он указал на играющих в отдалении детей, – могут перемещаться в любую точку – они каким-то образом заранее программируют, вернее видоизменяют точку финиша, чтобы она была сопоставима с точкой старта… я не могу придумать другого объяснения. Они создают или управляют каким-то излучением… или, там не знаю, какой-то энергией, чтобы преобразовывать пространство на расстоянии и потом всасывают себя в эту точку… Но… но это невозможно… просто уму непостижимо… это…это…это…

– Это работает, – прервала его Василиса. – Они перемещаются в пространстве. Нестабильно, неуверенно, но перемещаются. Смотри…

Сегодня, как и в предыдущие дни, когда детей учили перемещаться, в комнате отдыха дежурил имперский десант. Но дети не обращали на него никакого внимания. Совсем маленькие играли, а те, кто постарше усилено пытались овладеть своими новыми способностями. Выстроившись в несколько шеренг, они по очереди перемещались в пространстве, стараясь появиться как можно дальше от места исчезновения.

Хозяева, несмотря на очень пренебрежительное отношение к своим заключенным, прекрасно осознавали детскую психологию. Уроки в тренажерном зале под их руководством не могли сравниться по эффективности с самостоятельными занятиями. Это было заметно невооруженным глазом – основное развитие их способностей шло здесь, в комнате отдыха. Играя, они развивались гораздо быстрее.

– Мам, ты видела, – подбежала к Василисе дочь. – Я почти дальше всех прыгнула. Только Миша и Сережа смогли прыгнуть дальше, но у них как-то плохо получается – они только один раз смогли до синей линии допрыгнуть, а я ее все время перепрыгиваю. А Саин, вообще дает, хотел прыгнуть вперед, а прыгнул назад… совсем ку-ку, даже наш Андрюшка так не делает, а ведь ему еще даже трех лет нет – вот умора…

– Родная, – Василиса взяла дочь за руку и отвела в сторону, чтобы больше никто не слышал их разговор. – Я за тебя очень рада, но ты же помнишь наш разговор? Многие детки в этом году потеряли своих родителей, поэтому мы все, все взрослые им их заменяем. Родная, мы теперь не только ваши родители, но и их тоже. А Андрюшка он не только наш – теперь все взрослые для него родители… и для тебя тоже. А Миша, Сережа, Саин и другие тебе братики и сестрички.

Девочка сделала недовольную, ревнивую мину. Она всегда так делала при этом разговоре.

– Пожалуйста, родная, запомни это. Так надо. Так велят хозяева. Да и мы сами думаем, что так, возможно, будет лучше. Ты самая старшая, ты должна показать всем пример…

Ну, – переключилась Василиса на задорный голос. – А теперь покажи, как ты можешь перемещаться. Убегай от меня! – и только выкрикнув это, тут же бросилась вдогонку за дочерью. А та, подняв визг, тут же испарилась с того места, где только что стояла и появилась в метре справа. Василиса снова погналась за ней, да не тут-то было – детский заливистый смех раздавался уже позади нее.

– Не догонишь, не догонишь, – кричала ее дочь, и каждый раз ловко исчезала прямо у нее из-под носа. Поймать ее не было абсолютно никакой возможности. Только с помощью уловок и помощников.

– Попалась! – закричал, подкравшийся сзади Бернар, хватая дочь за талию. – Ну, все, теперь никуда не убе… – хлоп – и в его руках никого нет – от такого поворота событий он потерял равновесие и грохнулся плашмя на пол, неплохо приложившись лбом. А в трех метрах от него, заливаясь диким смехом, катался по полу неуловимый ребенок.

Искренний детский смех всегда поднимал настроение. Вот и в этот раз – все вокруг забыли о своих проблемах и от души смеялись, потешаясь над неуклюжим папашей.

– Запомни это, – сквозь смех говорила дочери Василиса. – Поймать то тебя можно, а вот удержать никак!

Глава 5. Турнир

Несмотря на свой проигрыш, сестры чувствовали себя победителями. Раньше они даже не могли и подумать, что способны противостоять полноценным бойцам Империи. А после сегодняшней тренировки их уверенность в своих силах выросла многократно. Свой проигрыш они объясняли только отсутствием опыта. Никто и не задумывался о том, что для их охраны выделялись далеко не лучшие бойцы. Да и незачем было об этом думать. Позади осталось ликование от осознания своей силы, а впереди, еще к тому же, ожидала радость грандиозного события – финала турнира по перемещалкам. День определенно задавался на славу.

После тренировки сестры, под конвоем десанта, проследовали в столовую, а после нее, все также под присмотром, в комнату отдыха. Причем все старались как можно меньше ходить и как можно больше перемещаться. Правда зона доступного перемещения ограничивалась узким конвойным кольцом.

В тренировочный день вместо одного выделялось целых два свободных часа. Поэтому турнирные игры, особенно финалы, устраивали с размахом.

В каждой команде было двенадцать полевых игрока и четверо запасных. Плюс в матче участвовало тринадцать судей. Все остальные сестры были болельщиками. Причем в условиях отсутствия других развлечений, очень ярыми. Так как равнодушных к игре не было, то все обязательно за кого-то болели. А в условиях, когда две твои любимые команды соревнуются между собой, приходилось выбирать фаворита. Поэтому у каждого болельщика был свой список приоритетности команд.

В этот раз в финал вышли два сильных соперника, признанные лидеры всех турниров и любимцы многих сестер. Поэтому в этот раз все болельщики разделились на две, примерно равные, группы.

Только зайдя в комнату отдыха, все игроки и судейский состав направились на игровое поле, а болельщики бросились к своим реквизитам. При этом конвой хозяев не отставал от них ни на шаг. С каждой игрой сестры замечали все больший и больший интерес, проявляемый хозяевами к их игре. Они тоже наслаждались зрелищем и даже делали ставки.

Изначально, суть игры, придуманной еще их братьями, заключалась в том, что группа охотников должна была поймать всех прыгунов. Пойманным считался тот прыгун, которого охотник коснулся одновременно за грудь и за спину. Потом братья добавили персонаж защитника, который мог оберегать прыгунов – физически не подпуская к ним охотников, и возможность «прятаться в домике». Именно в такую версию перемещалок играли братья. Причем тогда их способности к перемещению были не очень впечатляющими, поэтому они, в основном, просто бегали.

Сейчас же игра была существенно доработана и основным способом передвижения в ней были перемещения.

В игре участвовали две команды, в каждой по двенадцать человек. Пятеро из них были охотниками, пятеро прыгунами, один защитником и один строителем. Суть игры заключалась в том, что охотники должны были поймать всех прыгунов команды соперника. Только сделать им это не давал защитник, который кроме того, что мешал физически, еще и мог их «заморозить», если одновременно дотрагивался сразу до двух или более охотников. В этом случае, все охотники, до кого дотронулся защитник, должны были бездействовать одну минуту. Кроме того, прыгунам помогал строитель, который «строил домики», то есть устанавливал пункты безопасности для прыгунов. Такой пункт, после установки, существовал минуту, а потом исчезал. Также его можно было разрушить одновременным касанием всех пяти охотников команды соперника. Количество «домиков» у строителя было ограниченно. С начала игры ему выделялось всего пять штук. А дальше, во время игры, каждые пять минут добавлялось еще по одному, на каждого, не пойманного на тот момент, прыгуна. Также «домики» выдавались за каждого, замороженного защитником, охотника и за каждого пойманного прыгуна соперника.

Игровое поле было в половину комнаты отдыха и имело специально подготовленные укрытия, некоторые из которых в высоту достигали четырех-пяти метров. Сестры сами делали поле, используя для создания его элементов лишнюю мебель и инвентарь. Поэтому выглядело оно совсем не как поле, для проведения профессиональных турниров, а скорее, как заваленная разным хламом площадка. Но этот антураж вполне устраивал сестер. Их устраивал и стоящий на боку огромный диван и сваленные в большую кучу стеллажи со свободным местом под ними и несколько батутов, расставленных по полю и огромное количество разбросанной мебели. Хотя, возможно, сестры довольствовались этим лишь потому, что другого в жизни никогда и не видели.

По правилам, прыгунам было запрещено покидать игровое поле. Хотя вверх оно ограничивалось только высоченным потолком. Все остальные игроки могли выходить за пределы поля безнаказанно.

Судьи во время игры уделяли пристальное внимание прыгунам и защитникам. Чтобы наблюдать за всеми требовалось двенадцать полевых и один главный судья. Меньшим количеством просто не успевали уследить за игрой. Мало того, даже такому многочисленному судейству приходилось очень сильно стараться, чтобы качественно следить за ходом игры.

Болельщики заняли свои места вокруг игрового поля. Они на скорую руку разукрасили себе лица краской и трясли плакатами с названием команд участников, горланили кричалки и пели забавные песни. За прошедшие годы, сестры научились вести себя раскованно, даже понимая то, что находятся под пристальным вниманием врага.

Судьи вышли в центр поля и призвали участников к построению. Встав с разных сторон от судей, команды построились в классический игровой строй. Первым стоял защитник, за ним все охотники, выстроенные в ряд, за ними, также построенные в ряд, прыгуны, и замыкал все это строитель.

После того, как команды заняли свои места на поле, судьи взяли приветственное слово.

– Сегодня мы проводим очень важное событие, – начала Старшая. – Финал турнира в честь погибших братьев. Этот турнир является для нас напоминанием о том, что, несмотря на все наши достижения, мы все еще маленькие девочки, играющие в детские игры, – Старшая знала, что все, сказанное ею здесь, будет услышано хозяевами, поэтому приходилось говорить расплывчато. Она была уверена, что каждая сестра поймет ее правильно, но при этом надеялась, что хозяева воспримут ее по-своему. Так, как удобно им.

– Она напоминает нам о том, – продолжала она, – что мы еще не достигли всех вершин, не закончили свой путь, а только стоим у его начала. Нам еще многого надо добиться и многое надо свершить, чтобы вернуть хозяевам сполна все, что мы им должны. Все мы знаем, что скоро, наш путь здесь будет окончен. Мы выйдем в свет и примем участие в войне. В священной для нас войне. В войне, участие в которой для нас уже давно сделали смыслом жизни. И мы не подведем родителей. Мы не подведем братьев. Мы помним о них и сделаем все, чтобы и другие не забывали, – последние слова были уже чересчур, и Старшая понимала это, но не могла себя сдержать.

– И на этом финальном матче, – с трудом переключилась она со скользкой темы. – В честь памяти о наших братьях. Я призываю всех участников соблюдать правила игры, уважать соперника и не использовать запрещенных приемов.

– Сорванцы, что скажете? – громко крикнула она.

В ответ ей раздался хор голосов.

 
«Мы, Сорванцы – игроки на славу,
Прыгаем быстрее всех,
Ловим тоже сразу,
Честь свою мы сбережём,
Правила уважим,
И играя в честный бой,
Кто сильней покажем».
 

– Урааа!!! – раздался громогласный рев со стороны болельщиков Сорванцов.

– Принято! – сказала Старшая после того, как крики стихли. – А вы, Красотки, что скажите?

В ответ снова раздался хор голосов, но уже с другого конца поля.

 
«Мы очень милые Красотки,
И всех хотим заверить мы,
Что правила для нас важнее,
Нечестной и плохой игры,
Мы знаем, что врага любого,
Легко сумеем победить,
И с гордостью получим титул,
Высшей степени, большой игры».
 

– Уууу!!! – заглушили их последние слова крики болельщиков.

– Принято! – сказала Старшая, перекрикивая неутихающий рев толпы.

– Игра-а-а… – протянула она для привлечения внимания. – Началась!

Защитник и прыгуны моментально переместились вглубь своих площадок. Немного оценив ситуацию, вслед за ними переместились и охотники противника. Строитель Сорванцов тоже, почти сразу, переместился к своим прыгунам, а вот у Красоток, строитель остался стоять на месте. Видать, они задумали что-то хитрое.

В прыгуны обычно выбирали самых ловких и быстрых игроков, поэтому одному охотнику в одиночку поймать прыгуна было практически невозможно. Вот и приходилось им сбиваться в группы и охотиться на одного прыгуна по двое по трое. Охотиться большим числом не получалось, так как если все пятеро или хотя бы четверо охотников будут преследовать прыгуна, то ему на помощи обязательно придет и защитник, и строитель. В таком случае поймать его будет очень сложно. Вот и приходилось идти на различного рода уловки и ложные маневры, чтобы отвлечь защитника от истинной цели или чтобы строитель за зря потратил «домики».

Прыгунам же тоже, с одной стороны было выгоднее находиться всем рядом, потому что их всех мог оберегать защитник, но с другой стороны охотники смогут нападать на них все разом и останется меньше места для маневра.

Сорванцы, несмотря на риск, придерживались тактики держаться всем вместе. Все их прыгуны сбились в одну кучку, рядом с которой также был и защитник, и строитель. Охотники Красоток окружили их и начали пытаться выловить прыгунов. Охотникам тоже приходилось осторожничать, потому что при игре на маленькой площадке они могли оказаться рядом друг с другом и попасть под «заморозку» защитника. Поэтому атаковать они пробовали по очереди, при этом, не без основания, побаиваясь защитника. Ведь ему правилами разрешалось применять любые физические приемы, в том числе и удары неограниченной силы. А так как в защитники набирали сестер, не мелких и не из робкого десятка, то такой удар был чреват весьма болезненными последствиями. В команде же Сорванцов защитником была четырнадцатилетняя Лана – самая крупная девочка из всех сестер. Были случаи, когда после ее удара приходилось даже звать Врача. Зная это, охотники Красоток действовали очень осторожно, раза за разом пытаясь выловить одного и того же прыгуна, тем самым пытаясь выбить его из строя.

И у них получилось, одному прыгуну пришлось покинуть строй и охранную зону защитника. Но развить атаку у охотников Красоток не получилось, так как строитель Сорванцов сразу поместил отделившегося прыгуна в «домик» и вся оставшаяся группа вместе с защитником переместились к нему.

Тогда охотники продолжили нападение по проверенной тактике и выбили из строя еще одного прыгуна. Он тоже моментально оказался в «домике», но защитник от него был далеко и не имел возможности приблизиться к нему, не бросив первый «домик». Вот тогда охотники и воспользовались своим правом. Коснувшись впятером «домика», они его разрушили, и тут же схватили, сидевшего в нем, прыгуна. Но и охотникам досталось. Тем, что они собрались все вместе, успел воспользоваться защитник, и, схватив сразу трех из них, выиграл команде немного свободного времени и несколько дополнительных «домиков».

У команды Красоток тактика была совершенно другой. Ее прыгуны распределись по всему игровому полю, встав как можно дальше, друг от друга. Защитник тщательно наблюдал за охотниками и следовал за той группой, где их было больше. А строитель, так просто стоял на одном месте. Охотники Сорванцов разбились на две группы. В одной было три сестры, в другой две. И этими группами пытались поймать прыгунов. За той группой, где было три охотника, последовал защитник и всячески мешал им провести хоть какую-то скоординированную атаку на прыгуна. Защитнику Красоток было гораздо проще, чем его коллеге из команды Сорванцов, ведь ему надо было защищать только одного прыгуна. Остальные были очень далеко и не нуждались в защите. Кроме, конечно, того прыгуна, на которого охотилась вторая группа охотников. Ему приходилось не сладко. Но как только становилось совсем худо, он перемещался в точку начала игры, где его ждал строитель, и всегда, с готовностью, обеспечивал защитным «домиком», который не могли разрушить разделённые на две группы охотники.

Тактика Красоток оправдывала себя. Их охотники одного за другим поймали трех прыгунов команды соперника. В то время как Сорванцы поймали только одного, и то случайно. Но защищать двух прыгунов защитнику Сорванцов стало гораздо проще, и пробиться через его защиту у охотников больше не получалось. Тем более, после того, как Лана зарядила в челюсть одному из охотников свой коронный удар, их пыл и желание лезть на рожон сразу поостыло.

А вот охотники Сорванцов, напротив, раскусили тактику Красоток и стали действовать на опережение. Измотав прыгуна, они заранее перемещались к строителю и успевали перехватить свою цель за миллисекунды до того, как она спрячется в «домике». Таким образом, буквально за несколько минут они поймали трех прыгунов и превратили свою команду в лидера. Поздно сообразившие, что их план раскрыт, Красотки, только на последнем прыгуне поменяли тактику. Теперь их прыгун под присмотром защитника и строителя, прыгал по всему полю, убегая от всех пяти охотников противника. Окончание турнира близилось к завершению, и охотники Красоток это понимали. Отважившись на отчаянный шаг, они начали одновременно атаковать противника. Но защитник Сорванцов почти сразу заморозил трех из них. Правда, тем самым он допустил ошибку – упустил из вида своих прыгунов. И, как назло, этим тут же смогли успешно воспользоваться оставшиеся охотники. И что самое удивительное – сразу оба! Оба прыгуна Сорванцов были пойманы в один миг… Игра была окончена.

Вокруг раздавались оглушительные крики болельщиков. Кричали все, даже те, кто болел за Сорванцов. Ведь такой динамичной и непредсказуемой игры не видели уже давно. Даже хозяева подошли ближе к игровой зоне и с интересом наблюдали за процессом.

Фанаты Красоток выбежали на поле, схватили игроков и стали носить их на руках. Но и фанаты Сорванцов сделали точно также. Потом и всех судей подняли на руки, а после этого стали поднимать и друг друга. Кто-то даже высказывал вслух забавную идею поднять кого-нибудь из хозяев, но, естественно, никто на это не отважился.

Радостное настроение преобладало у всех сестер до самого окончания отдыха. После этого снова был прием пищи, санитарная обработка и сдача медицинских показаний. Хозяева оценивали, как отреагировал организм их подопечных на тренировочный день.

Перед отбоем Страшая, как и обычно, обходила всех сестер. Все были сильно измотаны, но жутко довольны. Ангелина, так уже вовсю спала.

– Посмотри на них, – сказала Люцина, укладываясь на свое спальное место. – Мы рады такой жизни. Нам больше ничего не надо. Дали нам вволю повеселиться, мы и забыли про все свои планы.

– Никто ни о чем не забывал, – ответила спокойно Старшая. – Мы использовали все возможности на сегодня и даже больше. Мы показали друг другу, что можем эффективно сражаться, даже с вооруженным врагом, не говоря уже об ученых. Мы отточили свои старые навыки, и главное, проверили новые.

– Ну да, бой с хозяевами вдохновил сестер, – подтвердила Люцина. – Но я не заметила, чтобы мы во время него освоили какие-то новые навыки.

– О, нет, – помотала головой Страшая. – Я говорю не о бое с хозяевами. Я говорю о сегодняшней игре.

– Игре?… – спросила Люцина, не понимая, о чем идет речь.

– Да, игре. Ты обратила внимание на тактику прыгунов у Красоток? Они же все время появлялись в одном месте. Даже когда оно было вне пределов их видимости.

– Хм… – задумалась Люцина. – Нет, не обратила.

– Это хорошо, – сказала Старшая. – Значит, хозяева тоже не должны были. А между тем, сегодняшняя игра была поводом отработать недавно открытую нами способность. Все прыгуны Красоток в предыдущие дни проводили очень много времени в зоне старта, а сегодня во время игры тренировались переместиться туда вслепую. И у них получалось. Они довольно уверенно освоились с этим навыком и убеждены, что смогут его использовать в нужное время.

– Это бы нам помогло, – подтвердила Люцина. – Если бы они смогли переместится в…

– Мы поняли друг друга, – перебила ее Старшая, – теперь твоей задачей является обеспечить, чтобы все прыгуны Красоток проходили отработку только там. Им надо время свыкнуться с обстановкой.

– Я все сделаю, – коротко ответила Люцина за несколько секунд до того, как свет погас.